Kitobni o'qish: «Отстаньте, я нормальный!»

Пролог

Человечество, по глубокому и научно обоснованному убеждению Алексея Сергеевича, делилось на две неравные категории: на тех, кто понимает второй закон термодинамики, и на остальных жильцов дома номер четырнадцать по улице Куйбышева в городе Петрозаводске.

В воскресенье, ровно в девятнадцать часов ноль минут, подвальное помещение товарищества собственников жилья «Онежский маяк» напоминало осажденную крепость перед капитуляцией. В сыром воздухе пахло квашеной капустой, мокрой собачьей шерстью и дешевым растворимым кофе. За длинным столом, покрытым потрепанной советской клеенкой с блеклыми ромашками, сидели семнадцать человек.

На повестке внеочередного собрания стоял один-единственный вопрос: выбор цвета для двух деревянных скамеек у третьего подъезда.

●

Соседи, тише! - надрывался председатель ТСЖ, отставной майор интендантской службы Павел Иванович, колотя по столу обломком пластиковой линейки. - Вопрос копеечный! ЖЭУ выделило три банки эмали ПФ-115. Либо красим в зеленый, как в прошлом году, либо в синий, как просила Антонина Васильевна из сорок восьмой! Давайте голосовать поднятием рук, у меня в восемь футбол начнется!

Именно в эту секунду со своего места в третьем ряду поднялся Алексей.

Он не встал как человек, пришедший поругаться из-за пятисот рублей на общедомовые нужды. Он поднялся с грацией генерального конструктора тяжелых ракетных крейсеров. На нем был строгий темно-серый шерстяной джемпер поверх белой сорочки, брюки со стрелками, рассекающими воздух с точностью бритвы, а в правой руке он держал телескопическую лазерную указку с зеленым лучом повышенной мощности. Под мышкой левой руки покоилась внушительная стопка сброшюрованных документов на плотной мелованной бумаге плотностью сто шестьдесят граммов на метр.

В подвале мгновенно стало тихо.

Соседи знали эту походку. Ровно так же три года назад Алексей Сергеевич обосновывал недопустимость посадки сирени под окнами первого этажа, зачитав сорокастраничный доклад о ветровых завихрениях, затенении естественной инсоляции и миграционных коридорах карельских клещей.

Марина, сидевшая в самом дальнем углу возле пыльного фикуса, тихо сползла по спинке стула вниз, натянула воротник свитера до самого носа и зажмурилась.

●

Павел Иванович, - негромко, но с тем леденящим металлом в голосе, от которого на высоковольтных подстанциях выравнивалось напряжение в сети, произнес Алексей. - Принятие цветоколористического решения методом стихийного голосования - это преступный волюнтаризм, граничащий с эксплуатационным вредительством.

Председатель ТСЖ жалобно зажмурился и уронил линейку на клеенку:

●

Алексей... Ну какие лавочки? Ну покрасим в зелененький, траве под цвет, и дело с концом!

●

Зеленый цвет спектра с длиной волны пятьсот тридцать нанометров, - Алексей развернул лазерную указку и щелкнул кнопкой, послав яркий зеленый зайчик точно в переносицу майору, - в условиях карельской осени стимулирует выработку мелатонина и провоцирует развитие сезонного аффективного расстройства у жильцов старшей возрастной группы на четырнадцать процентов быстрее нормы. Это во-первых. Во-вторых, синяя эмаль марки ПФ-115 содержит фталиевый ангидрид, который при контакте с ультрафиолетом выделяет летучие токсины в радиусе двух метров от сидящего пенсионера.

Алексей сделал шаг вперед и легким, выверенным движением фокусника разложил перед онемевшим председателем семнадцать одинаковых брошюр в синих пластиковых скоросшивателях:

●

Ознакомьтесь. Комплексный проект модернизации малых архитектурных форм придомовой территории с учетом розы ветров Петрозаводской губы.

В первом ряду вздрогнула и прижала к груди сумку с кошачьим кормом Клавдия Степановна из двенадцатой квартиры:

●

Лешенька, милый... Нам просто присесть, пока ноги гудят после поликлиники...

●

Чтобы присесть, Клавдия Степановна, угол сочленения досок спинки и сиденья должен составлять ровно сто шесть градусов, - строго парировал Алексей, листая презентацию. - На текущих лавках угол равен девяноста градусам. Это гарантирует компрессию поясничного отдела позвоночника и застой венозной крови уже на двенадцатой минуте нахождения на объекте. Кроме того, существующая длина бруса - два метра сорок сантиметров. Это провоцирует несанкционированное размещение молодежных маргинальных групп в горизонтальном положении после двадцати двух ноль ноль.

●

Чего провоцирует?.. - глухо переспросил сантехник Семеныч, высунув из кармана разводной ключ.

●

Алкаши на них спать будут, Семеныч, - со стоном перевела со своего стула Марина, не открывая глаз.

●

Вот именно! - Алексей удовлетворенно кивнул жене, словно получил одобрение штабного эксперта. - Поэтому проектом предусмотрен монтаж антивандальных разделительных подлокотников из легированной стали с шагом шестьдесят сантиметров. Поверхность покрывается двухкомпонентным полиуретановым лаком оттенка RAL 7035 - светло-серый шелк. Коэффициент светоотражения - ноль целых семь десятых. Это снижает затраты на ночное дворовое освещение на восемьсот сорок рублей в год в пересчете на весь девятиэтажный контур!

В подвале повисла тяжелая, густая тишина.

Было слышно, как в углу капает ржавая вода из соединительной муфты обратного трубопровода, которую Алексей мысленно уже внес в дефектную ведомость на четвертый квартал.

Павел Иванович медленно снял очки в роговой оправе, положил их на клеенку, потер ладонями красное, усталое лицо пожилого интенданта и посмотрел на Алексея снизу вверх. В этом взгляде смешались многолетняя армейская покорность судьбе, отчаяние и священный, первобытный ужас перед человеком, у которого в голове вместо живых мыслей крутились дифференциальные уравнения.

●

Алексей Сергеевич, - очень тихо, с расстановкой спросил майор. - Ты скажи мне, Христа ради. Ты сам-то... нормальный? Тебе сорок три года. Ты замдиректора энергосетей. У тебя жена красавица, сын растет, машина японская. Зачем ты нам шестнадцать страниц про угол лавочки напечатал? Ты не можешь просто выйти из подъезда, сесть на доску и посмотреть на озеро? Просто так, без формул?

Алексей замер.

Уголки его губ слегка дрогнули. Он выпрямился во весь свой немалый рост, аккуратно щелкнул кнопкой лазерной указки, убирая луч, и окинул семнадцать жильцов дома взглядом пророка, которого дикари отказываются пускать в светлое царство электрификации.

●

«Просто так» смотрят в стену пациенты диспансера, Павел Иванович, - отчеканил Алексей. В его чистом, глубоком голосе не было ни капли агрессии. Там звенела искренняя, кристальная, непоколебимая вера человека, несущего крест высшего разума среди всеобщей житейской анархии. - А разумные люди опираются на расчет. Если в этой стране хотя бы один человек не будет контролировать угол наклона досок, через три года ваши дети начнут ходить на четвереньках, а балконы упадут на тротуар под действием гравитации. Отстаньте от меня. Я абсолютно, стопроцентно нормальный. Я единственный нормальный человек во всем этом Октябрьском районе.

Он четко, на девяносто градусов повернулся на каблуках, подошел к Марине, протянул ей руку и помог подняться со стула:

●

Пойдем, Марина. Комиссия не готова к системному диалогу. Завтра понедельник. У нас по графику утренний подъем в шесть двадцать восемь и проверка школьного маршрута. Нас ждут великие дела.

Марина тяжело вздохнула, взяла мужа под локоть, посмотрела на остолбеневших соседей и одними губами, беззвучно произнесла: «Простите его, люди добрые».

Они вышли в сырые петрозаводские сумерки.

В небе над Онегой сгущались тяжелые свинцовые тучи, а впереди, всего через десять часов, Алексея Сергеевича ждала синяя керамическая кружка, спаниель Артос и самый грандиозный крах иллюзии контроля в истории отечественной энергетики.

Глава 1. Синдром диспетчера

Алексей проснулся за две минуты до звонка будильника, в шесть часов двадцать восемь минут утра, и это было единственным событием за день, которое прошло строго по регламенту.

Мир за пределами спальни уже начал накапливать энтропию. В тишине утренней квартиры ощущался тот особый, зыбкий покой, который в инженерных кругах называют состоянием перед гидравлическим ударом. Алексей бесшумно поднялся, надел серые спортивные брюки, разложенные с вечера на спинке кресла строго под прямым углом к плинтусу, и шагнул в коридор.

На кухонном столе стояла кружка.

Она была толстостенной, синей, с полустертой белой надписью «Карелия - край озер». И стояла она не на пробковой подставке, предохраняющей массив ясеня от термических микротравм, а прямо на лакированной поверхности. Внутри, на самом донышке, темнела треть чайной ложки холодного кофе.

Алексей замер. В его сознании мгновенно развернулась технологическая карта утренних операций. Посудомоечная машина Bosch шестой серии была запущена накануне в двадцать три часа пятнадцать минут с использованием таблетки двойного действия и завершила цикл глубокой сушки ровно в ноль два сорок. Следовательно, кружка была извлечена человеком. Причем человеком, который осознанно открыл заблокированную на замок дверцу, достал чистый предмет, налил напиток, сделал пару глотков и бросил емкость посреди дубового пространства.

В кухню, бесшумно шаркая войлочными тапочками, вошла Марина. Ее каштановые волосы были скручены в небрежный узел деревянной китайской шпилькой, а на плечах висел просторный шерстяной кардиган цвета топленого молока.

●

Ты уже на ногах, - констатировала она, прислоняясь бедром к столешнице и глядя в окно на серую рябь Онежского озера. - А на улице опять морось. Свинцовое небо, классический карельский сентябрь.

●

Марина, - Алексей указал указательным пальцем на синюю керамику, не прикасаясь к ней, словно речь шла о неразорвавшейся мине времен финской кампании. - Это что?

●

Это кружка, Леша.

●

Я вижу, что это кружка. Вопрос в другом: каков ее статус в текущем технологическом цикле кухни?

Марина медленно перевела на него взгляд своих серых глаз, в которых за четырнадцать лет брака выработался абсолютный иммунитет к любым формам производственного аудита.

●

Ее статус очень простой: я налила в нее цикорий, сделала два глотка, вспомнила, что забыла выключить утюг в гардеробной, пошла проверить, проверила, вернулась, поняла, что цикорий остыл, и решила, что допью его потом.

●

Цикорий остывает за четыре минуты сорок секунд при комнатной температуре двадцать один градус, - ровным, хорошо поставленным голосом руководителя произнес Алексей, подходя ближе. - После этого органолептические свойства напитка деградируют на шестьдесят процентов. Пить ты его не будешь. Следовательно, сосуд функционально пуст, но физически заполнен. Почему он не в раковине?

●

Потому что я, возможно, сделаю еще один глоток, - не моргнув глазом ответила Марина.

●

Когда?

●

В течение жизни, Леша. В пределах сегодняшнего утра.

●

У нас нет «пределов утра», - Алексей достал из кармана смартфон и разблокировал экран, на котором цветными блоками светился семейный график. - У нас есть девяносто минут до выхода. В восемь ноль пять выходит Михаил. В восемь пятнадцать выезжаешь ты со своим съемочным реквизитом. В восемь двадцать стартую я, потому что в девять ноль ноль у меня селектор с генеральным директором по поводу мурманского проекта. Если на кухонном плацдарме образуется несанкционированная зона временного хранения, тайминг посыплется на этапе приготовления омлета.

Марина подошла к столу, взяла кружку, демонстративно сделала микроскопический глоток холодного темного осадка, поставила кружку ровно на один миллиметр в сторону от прежнего следа и мягко улыбнулась:

●

Все. Статус обновлен. Теперь это активная посуда. Можешь внести корректировку в свой генеральный план спасения человечества.

Из дальней комнаты донесся глухой грохот, за которым последовал протяжный стон, полный вселенской скорби. Это просыпался Михаил.

Двенадцатилетний сын Алексея обладал поразительной физиологической способностью: он умел перемещаться по квартире, полностью игнорируя законы сохранения импульса и прямолинейного движения. В дверях кухни возник худой подросток в одном черном носке и широких трикотажных штанах. Правый глаз Михаила спал, левый смотрел на окружающий мир с неприкрытой враждебностью.

●

Мам, - глухо пробормотал он, почти не разжимая губ. - Где мой черный худи с капюшоном?

●

В стиральной машине, Миша, - отозвалась Марина, доставая из холодильника картонную пачку масла. - Потому что вчера ты упал в нем на самокате прямо в клумбу у подъезда.

●

Он мне нужен сухим прямо сейчас, - сообщил сын, падая на кухонный диванчик с такой пластичностью, будто в его теле внезапно растворились все кости. - У нас сегодня общая фотография для школьного сайта. Если я приду в синей рубашке, я буду выглядеть как стажер из пенсионного фонда.

Алексей убрал телефон в карман и встал над сыном, заложив руки за спину:

●

Михаил, сядь ровно. Позвоночник формирует осанку до шестнадцати лет. Это во-первых. Во-вторых: рубашка была выглажена мамой в воскресенье в шестнадцать тридцать. График ношения формы утвержден уставом лицея. В-третьих: почему на тебе один носок? Где второй парный элемент?

Михаил медленно открыл второй глаз и посмотрел на отца снизу вверх:

●

Пап, второй носок находится в состоянии суперпозиции. Он существует, но его точные координаты в пространстве комнаты пока не определены.

●

Это не квантовая механика, Миша, это бытовая распущенность, - отрезал Алексей, взглянув на наручные часы. - Время шесть сорок. На локализацию носка, умывание и надевание регламентной рубашки у тебя ровно десять минут. После этого омлет начнет остывать, а я не позволю нарушать температурный режим приема белков.

●

Леша, отстань от ребенка, - бросила через плечо Марина, разбивая три яйца на шипящую сковороду. - Он только проснулся, а ты уже развернул командный пункт МЧС.

●

Это не МЧС, Марина, это элементарная гигиена процессов, - твердо парировал Алексей. - Цивилизация держится не на вдохновении, а на людях, которые вовремя надевают оба носка и ставят посуду в мойку. Миша, подъем.

Подросток тяжело, с надрывом вздохнул, поднялся и, волоча босую правую ногу по паркету, поплелся в коридор, бормоча под нос:

●

Если бы спартанцы жили по твоему таймингу, персы победили бы их просто потому, что греки не успели бы заполнить отчет о сдаче копий.

●

Спартанцы проиграли при Фермопилах из-за предательства и отсутствия эшелонированной разведки тыла, а не из-за дисциплины! - крикнул ему вслед Алексей, искренне задетый исторической безграмотностью сына.

Через тридцать пять минут утреннее напряжение перешло в фазу скрытого кипения. Михаил, нашедший пропавший носок внутри наволочки, сидел над тарелкой и с унылой методичностью хирурга выковыривал вилкой кусочки тушеного лука. Марина лихорадочно упаковывала в три холщовые сумки тяжелые чугунные формы для выпечки, баночки со специями и полутораметровый кольцевой осветитель: сегодня в арендованной студии на набережной начинались съемки роликов для ее кулинарного блога.

Алексей, уже затянувший темно-синий шелковый галстук безупречным узлом, стоял в прихожей и держал в руках плоскую черную коробку.

●

Михаил, подойди на тридцать секунд, - скомандовал он.

Сын нехотя выполз из кухни, дожевывая кусок тоста.

●

Держи, - Алексей открыл крышку. Внутри, на черном поролоне, лежали массивные электронные часы с тяжелым резиновым ремешком цвета хаки.

Михаил подозрительно прищурился:

●

Это еще зачем? У меня есть телефон.

●

Телефон рассеивает внимание и провоцирует зависимость от бессмысленного контента, - авторитетно заявил отец. - Это профессиональный спутниковый трекер с двухсторонним каналом связи и встроенным гироскопом. Я внес в память маршрут «Дом - сороковой лицей». Допустимое боковое отклонение от безопасного коридора составляет ровно пятнадцать метров. На перекрестке улиц Кирова и Ленина зафиксирован чек-поинт номер один. На калитке школьного двора - чек-поинт номер два. Когда ты пересекаешь контрольную черту, мой телефон получает push-уведомление. Если задержка на контрольной точке превышает две минуты, прибор автоматически активирует аудиомониторинг окружающей среды.

Михаил посмотрел на часы с непритворным ужасом:

●

Пап, ты мне сейчас надел электронный браслет, как преступнику под домашним арестом? Мне двенадцать лет! Надо мной весь класс ржать будет!

●

Это не браслет, это протокол персональной безопасности в условиях плотного городского трафика, - Алексей ловко защелкнул пряжку на тонком запястье сына. - Время пошло. Спуск на лифте - сорок секунд. Движение до первого перекрестка - пять минут. Шагом марш.

Михаил бросил отчаянный взгляд на мать, но Марина в этот момент пыталась застегнуть тугую молнию на чехле от софита и могла лишь сочувственно развести руками. Повесив голову, мальчик накинул куртку, закинул рюкзак на одно плечо и вышел в подъезд.

Ровно через сорок минут Алексей Сергеевич сидел в своем просторном кабинете на четвертом этаже управления региональной энергосетевой компании.

Из панорамного окна открывался строгий вид на гранитную набережную и холодную воду Онежского озера. На широком рабочем столе Алексея не было ничего лишнего: органайзер из матового металла, блокнот для оперативных поручений и монитор диагональю тридцать два дюйма. На экране соседствовали три окна: диспетчерская схема высоковольтных линий Петрозаводска, предварительная смета стратегического проекта «Мурманск» и цифровая карта города с пульсирующей зеленой точкой, подписанной «Михаил».

Мир был устойчив. Мир поддавался расчетам, графикам и правилам.

Ровно в восемь часов сорок семь минут зеленая точка на карте ожила. Согласно расписанию, сын должен был спокойно двигаться вдоль сквера по тротуару со средней скоростью четыре с половиной километра в час.

Алексей поднес к губам фарфоровую чашку с идеальным двойным эспрессо без сахара.

Внезапно зеленая точка на мониторе дернулась. Сделала резкий, невозможный для человека зигзаг под углом девяносто градусов, пробила границу пешеходного тротуара и на огромной скорости понеслась по диагонали прямо через густые кустарники парка.

Алексей замер с чашкой в руке.

На экране всплыло красное окно тревоги: «Внимание! Отклонение от коридора безопасности: сто двадцать метров. Текущая скорость объекта: двадцать шесть километров в час. Скорость нарастает».

●

Что за ерунда?.. - прошептал Алексей, опуская чашку на блюдце с сухим стеклянным стуком.

Точка не снижала темп. Совершив дикий вираж вокруг памятника, она описала идеальную восьмерку на круглой клумбе, перемахнула через дренажную канаву и со скоростью сорок два километра в час рванула в сторону гаражного массива на Зареке.

В голове Алексея за долю секунды пронеслись заголовки криминальных новостей: похищение, скоростной захват, банда на тонированном минивэне, побег от стаи бродячих псов. Давление подскочило, в висках застучало. Забыв про селекторное совещание с руководством, Алексей захлопнул ноутбук, сорвал с вешалки кашемировое пальто и вылетел в приемную, чуть не сбив с ног ведущего инженера Андрея, входившего с толстой папкой проектной документации.

●

Алексей Сергеевич, там Виктор Андреевич просил по северным подстанциям зайти через пять минут!.. - крикнул инженер, прижимая папку к груди.

●

Перенести на час! - бросил Алексей, уже перепрыгивая через три ступени на лестничной клетке. - У меня чрезвычайная ситуация высшей категории!

Через семь минут служебный седан Алексея, взвизгивая покрышками на мокром асфальте, влетел в грязный тупик заброшенного кирпичного кооператива на окраине парковой зоны. Смартфон на приборной панели истошно пищал: «Объект находится в радиусе пяти метров».

Алексей выскочил из машины, сжимая в правом кармане баллончик с перцовым газом, готовый вступить в рукопашную схватку с преступниками любого калибра.

Посреди захламленного пустыря, засыпанного желтой листвой и ржавыми банками, не было никаких тонированных фургонов.

Там стоял пожилой сутулый дворник в засаленном оранжевом жилете и звонко свистел в два пальца. А вокруг него, вздымая комья черной земли и захлебываясь щенячьим восторгом, на бешеной скорости носился крупный рыжий спаниель с длинными висячими ушами.

На шее у спаниеля, прямо поверх старого кожаного ошейника с медными заклепками, сиял массивным армейским корпусом цвета хаки спутниковый трекер. Зеленый светодиод на приборе весело и ритмично подмигивал в такт собачьему галопу.

Алексей медленно разжал пальцы в кармане. Дворник перестал свистеть и с легким испугом уставился на высокого гражданина в идеальном пальто за сто тысяч рублей, тяжело дышащего среди луж и прошлогоднего мусора.

●

Мужик, ты чего? - спросил дворник, с опаской пряча руки в карманы жилета. - Заблудился, что ли?

●

Собака... - хриплым, сорванным голосом выговорил Алексей, чувствуя, как морозный воздух обжигает гортань. - Откуда на собаке этот прибор?

●

А, эта штука! - дворник расплылся в беззубой добродушной улыбке. - Да тут пацан знакомый пробегал, Мишка из сорокового лицея. Говорит: «Дядь Паш, прицепите Артосу на ошейник часики, а то батя обещал за пройденный километраж карманные деньги скинуть, а мне на физику бежать надо». Ну я и застегнул. Артос, ко мне, дурья башка! Смотри, начальник, как чешет! Километров сорок жмет, чистый зверь! Второй круг по пустырю наматывает!

Алексей закрыл глаза.

Перед его внутренним взором медленно сгорела, осыпаясь серым невесомым пеплом, карта маршрута, регламент утренней безопасности и пятнадцать тысяч рублей, уплаченных за швейцарский прецизионный трекер.

Телефон в кармане требовательно зажужжал. На экране высветилось: «Виктор Андреевич».

Алексей провел пальцем по стеклу, сделал глубокий вдох, глядя на радостно скачущего спаниеля, и предельно ровным, ледяным голосом профессионала произнес:

●

Да, Виктор Андреевич. Я на выезде. Проверял устойчивость связи в условиях сложного рельефа. Через десять минут буду в офисе с готовыми выводами.