Kitobni o'qish: «Московские юнкера Советского Союза. История одного выпуска»

© Бережков А.И., текст, 2023

© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2023

Друзьям-курсантам, выпускникам

2-го батальона МВОКОЛКУ 1974 года

ПОСВЯЩАЕТСЯ

Предисловие

Эту книгу я задумал год назад. Цель – написать воспоминания о курсантской юности и посвятить ее 50-летию выпуска из военного училища и друзьям-курсантам 2-го батальона.

Перебрав несколько возможных вариантов организации материала, я решил остановиться на этом. Пытаясь сохранить хронологию событий, разбавлял воспоминания двумя видами литературных вставок. Первые носят название «Информация и рассуждения» и содержат собранные из разных источников данные по теме очередной главы и мой личный взгляд как на саму информацию, так и на обсуждаемую проблему. Второй вид литературных отступлений от основной линии повествования озаглавлен «Курсантские байки» – и здесь уже все ясно из названия, а поговорка «То ли сказка, то ли быль, то ли было, то ли пыль» наиболее соответствует сути рассказываемого.

В основе книги история 4-й курсантской роты, но все, что происходило с ней, почти в полной мере касается и батальона. Справедливости ради и для того чтобы книга была интересна всем курсантам нашего выпуска, я решил предложить представителям рот написать о своих ротах отдельные главы под своими фамилиями, чтобы меня не заподозрили в плагиате. К тому же всем ясно, что, какой бы общей военной жизнью мы ни жили, по одному распорядку и одному учебному плану, внутренняя обстановка в каждом коллективе была индивидуальна.

Пандемия и помогла написанию книги, и одновременно создала дополнительные трудности. Помощь заключается в предоставлении большего времени на литературное изложение материала из-за периодического ухода то на самоизоляцию, то на дистанционное управление, трудности – в получении дополнительной информации от участников описываемых событий в связи с возникшими осложнениями во встречах. Все знают, что память не только сестра таланта, но и его кладбище. Как только приступил к написанию первых страниц, с ужасом стал понимать, что в памяти остались только отрывочные эпизоды событий тех уже далеких лет, и при этом сомнительной правдивости. На мои вопросы и просьбы уточнить время и некоторые подробности происходивших с нами событий друзья очень часто честно и дружно отвечали: «Не помню, не скажу, не знаю…» Пришлось обращаться к сохранившимся документам, командованию училища, выпускникам других батальонов и лет и снова, более подробно рассматривать фотографии.

Сознаюсь, не все события, описанные в книге, соответствуют действительности по времени. Во-первых, за давностью лет уже невозможно установить истинную дату, а во-вторых, где-то это сделано для удобства изложения материала. Но таких временных отклонений не много.

Большую благодарность за помощь в сборе информации хочу выразить Сайгиной Лидии Николаевне, Маккавееву Владимиру, Комарову Михаилу, Гоману Владимиру, Корейше Виталию, Соколову Александру, Скрипниченко Ивану, Ванифатьеву Сергею, Губину Александру, Чурилину Дмитрию, Телушкину Александру.

Название книги «Московские юнкера Советского Союза. История одного выпуска» задумано было одновременно с началом работы над главами «Алые погоны» и «Московские юнкера», в которых хотелось рассказать о формировании, становлении, развитии и изменениях отечественной военной школы, ее вкладе в историю страны на протяжении трех столетий.

Особое внимание обращается на кадетские и юнкерские традиции, нравственные основы товарищества и воинского братства, преемственность поколений времен Российской империи, советских и современных российских суворовцев и курсантов.

Открытие 4 ноября 2021 года памятника в Севастополе, как бы примиряющего участников двух противоборствующих сторон Гражданской войны, укрепило мое решение.

Есть одна общая закономерность в поступках и судьбах кадетов, юнкеров и курсантов трех эпох – верность Присяге и следование основным принципам своей совести и убеждений:

Долг – Честь – Вера – Отечество.

Глава 1
Начало пути

Все самые яркие воспоминания детства у меня связаны с военными. В этом нет ничего странного, отец был полковником ВВС, окончил Военную академию им. Жуковского и после войны служил на аэродроме Чкаловский. В то время на нем размещались авиационная дивизия особого назначении и НИИ ВВС и выполнялись не только плановые и учебные, но и испытательные полеты. К нам домой часто приходили друзья отца, как по службе, так и фронтовые. Мне эти встречи очень нравились, и я всегда ждал их с нетерпением.

Во-первых, это были очень красивые люди, как я оценивал их в форме. Уже тогда форма производила на меня просто гипнотическое воздействие. Став старше, понял и оценил и их внутреннее духовное содержание.

Во-вторых, я видел людей самой настоящей мужской профессии, и это было заметно и по их поведению, поступкам, разговорам, и по отношению друг к другу. Уверен, именно тогда у меня зародилось чувство, потребность и осознание настоящей мужской дружбы. В-третьих, и это особенно понятно, на праздники они приходили с подарками. Это были в основном предметы офицерского обмундирования: например, парадная фуражка, летный шлемофон, пилотка с голубым рантом или золотые погоны со звездочками – или даже старый авиационный прибор-высотомер. Кажущееся участие в военной службе отца, постоянный вид его в военной форме (одна каракулевая папаха чего стоила!), разговоры об армии и авиации – все это способствовало твердому убеждению, что никем иным, кроме как военным и офицером, во взрослой жизни я быть не могу.

Огромную роль играли и наследственные гены. Отец мамы, дед Сергей, в 1927 году окончил военную школу им. ВЦИК, в то время располагавшуюся в Кремле. В дальнейшем служил в Белоруссии, был репрессирован, сидел на Соловках, воевал в Отечественную войну на разных должностях, в том числе и командиром штрафного батальона. Характерный был мужчина, дожив до 94 лет без одного легкого и одной ноги, никогда не терял ни силы духа, ни оптимизма.

Мой отец был призван в Красную армию осенью 1920 года и направлен на курсы красных командиров в Воронеж, а затем Петроград. В составе 6-го боевого курсантского отряда участвовал в Гражданской войне. Став красным командиром, хорошо и честно служил, потом воевал, и только победив фашистов, решил обзавестись семьей и в пятьдесят лет родить наследника семейных традиций.

Убедившись в серьезности моих намерений, родители довольно умело пользовались этим в воспитательном процессе В первую очередь это касалось норм поведения, которые, как они объясняли, особенно должны быть присущи офицеру. Внимание уделялось и физическим упражнениям, необходимым в армии, и занятиям в различных спортивных секциях. Приобщение к художественной и исторической литературе, занятия музыкой объяснялись необходимостью для будущего офицера быть образованным и разносторонне развитым человеком. Не скрою, что футбол и баскетбол манили больше, чем игра на пианино, а время, проведенное с друзьями, было интереснее, чем знакомство с творчеством Бальзака.

Ранней весной, учась в десятом классе, в военкомате проходил медкомиссию в Качинское военное училище летчиков. Со здоровьем, как я думал, у меня проблем не было, и поэтому категорический отказ врача-отоларинголога поставить визу «Годен» был как гром среди ясного неба, неожиданный и обескураживающий. Исправлять носовую перегородку, поврежденную на занятиях боксом, времени не было, да тогда это не особенно и практиковалось. Все мечты рушились. Пошел работать токарем на завод, надеясь поступить в училище на следующий год.

Первая суббота февраля 1970 года по традиции была в школе посвящена встрече с выпускниками разных лет. Готовясь к встрече, договариваясь со школьными друзьями, не мог даже предположить, что этот день для моей военной судьбы будет знаменательным. На встречу пришел выпускник, окончивший школу два года назад. Он был в военной парадной форме с золотыми курсантскими погонами и в сверкающих до блеска сапогах. Выступая в спортивном зале, оборудованном под актовый зал, он с упоением рассказывал о каком-то Московском Кремлевском военном училище с длинным названием и множеством орденов. Я знал его по школе, вместе играли в футбол, и после торжественной части стал его расспрашивать о курсантской жизни. Отзывы и впечатления были самые восторженные. Звали его Виктор Кончиков, он учился в 12-й роте на втором курсе. Особенно много в его рассказе было о традициях училища, парадах, учебе, суворовцах и друзьях-курсантах.

Весной очередное поступление в летное училище завершилось полным провалом, и я встал перед выбором: поступать в другое училище или идти в армию на срочную службу. Терять еще один год не хотелось, да и не было смысла. Вспомнив зимнюю встречу и рекомендации товарища, переписал заявление в общевойсковое училище. Кого готовят в летных, танковых, артиллерийских, военно-морских и других училищах с понятными названиями, было ясно, а что означает мудреное и незнакомое «общевойсковое», никто толком объяснить, даже в военкомате, не мог. Намного позже я смог ознакомиться с приказом министра обороны, в котором было сказано: «В связи с необходимостью иметь более подготовленные в общеобразовательном и техническом отношении общевойсковые командные кадры, способные умело использовать сложную боевую технику и успешно управлять войсками в современном бою, преобразовать военные (пехотные) училища в общевойсковые командные училища, которые должны готовить общевойсковых офицеров с высшим общим и средним военным образованием». Все сразу стало понятно: именно после окончания этого военного училища можно было стать командиром над всеми войсками, и это был самый короткий путь в полковники, генералы, а то и маршалы.

В дальнейшем все шло своим чередом: объяснил отцу свое решение, с которым он согласился, прошел медицинскую комиссию в военкомате, уволился с работы и стал готовиться к экзаменам. Военно-врачебная, мандатная комиссии и экзамены ожидались в начале июля. Пришел вызов из военного училища, и я, получив документы в военкомате, в назначенное время был на месте по указанному адресу. На втором контрольно-пропускном пункте (КПП) меня проверили по списку абитуриентов, пропустили на территорию и направили на мандатную комиссию, расположенную в одном из помещений клуба. Сдав документы, заполнил какие-то анкеты, получил зачетную книжку, экзаменационный лист № 455 от 7 июля 1970 года (он у меня сохранился до сих пор) и был направлен в палаточный городок абитуриентов. Он находился справа от дороги, ведущей от второго КПП, напротив казарм 4-го батальона и состоял из десяти-двенадцати больших палаток УСБ, укомплектованных армейскими койками, тумбочками и столами, большой площадки для построений, спортивного гимнастического городка и полевого умывальника. В палатках жили солдаты срочной службы, прибывшие для поступления раньше нас недели за две-три и на консультациях пытавшиеся восстановить забытые в армии знания, и мы – дети «гражданки», окончившие школу в этом или прошлом году. Поступавшие из Москвы приезжали на консультацию или экзамены и возвращались домой на ночь. В лагере абитуриентов был установлен армейский порядок: общий подъем, зарядка, занятия и самоподготовка. Сама обстановка армейского быта, требования строгого выполнения распорядка дня, жизнь в армейских палатках, офицеры и курсанты в военной форме – все это мне нравилось и не тяготило. Более того, я чувствовал, что это моя жизнь и мое призвание. Но для ее начала надо было еще поступить. Процесс консультаций и сдачи экзаменов помню очень смутно. Запомнились экзамены по русскому языку в столовой, по другим предметам – в различных аудиториях училища. В памяти больше отпечатались новые знакомства, зарождающиеся взаимоотношения, песни вечерами под гитару, обмен мнениями по поводу завтрашнего дня и очередных испытаний.

Экзамены я сдал не то чтобы хорошо, но достаточно для поступления. После мандатной комиссии всех собрали в клубе и официально объявили фамилии принятых в военное училище. Некоторым не набравшим необходимых баллов предложили подобные училища в других городах. Моему товарищу Аксенову Виктору предложили учебу в Дальневосточном ВОКУ (высшем общевойсковом командном училище). Он согласился и в дальнейшем об этом не пожалел. Во время учебы мы не часто, но переписывались. Он попал в роту, готовившую офицеров для морской пехоты. Прослужив несколько лет, в дальнейшем ушел в военную контрразведку. Ну а нам дали три дня на сборы и объявили день приезда в училище. В дальнейшем нам предстоял курс молодого бойца в учебном центре. Разъехались те, кто жил в Москве, Подмосковье и ближайших областях, а остальные ожидали в училище. Три дня ушли на сборы, прощание с родителями и проводы с друзьями и пролетели как один миг. Утром назначенного дня отец на машине друга подвез меня к «золотому километру», открыл дверь машины и коротко напутствовал словами: «Ну, все, сынок, иди послужи Родине».

Зайдя на территорию училища, проходя мимо солдатской столовой, увидел уже переодетых в курсантскую форму старого образца своих товарищей, в основном тех, кто остался в училище и не ездил домой. Все дальнейшее проходило как во сне: получение военной формы, сдача гражданского белья на склад для дальнейшей отправки домой, распределение по отделениям и взводам, первый обед в столовой, первое занятие по строевой подготовке, первый ужин и первая вечерняя поверка. Все было в первый раз – незнакомо, интересно и неожиданно. Неожиданным было и изменение отношения сержантов и солдат, поступивших из армии. Во время подготовки и сдачи экзаменов они вызывали сочувствие, потому что за годы службы многое из школьной программы ими было забыто и редкие консультации не компенсировали недостаток знаний. Вследствие этого они многое спрашивали, уточняли и просили подсказать на экзаменах, особенно письменных. Те, кто поступил, почти все были назначены командирами отделений и заместителями командиров взводов, что было и обоснованно, и справедливо. Почувствовав себя младшими командирами, они довольно рьяно взялись передавать свой военный опыт, полученный в рядах Вооруженных Сил СССР. Все когда-то пережитые ими в армии непосредственно на себе уставные и особенно неуставные взаимоотношения они старались внедрить в наши курсантские ряды в самые кратчайшие сроки и не дожидаясь принятия Военной присяги.

Действительно, оказалось, что все мы, пришедшие с «гражданки», в военном деле толком ничего не умеем. Классные занятия в школе по военной подготовке явно не давали даже минимально необходимых в армии знаний. Мы не умели почти все, что от нас требовалось в этот момент. Не умели правильно и быстро подшивать подворотнички, не умели наматывать портянки, носить пилотки, пришивать погоны и петлицы, подтягивать поясные ремни, ну и в общем красиво носить военную форму. Чего греха таить, на бывших солдатах форма сидела совсем по-другому, чем на нас, – красиво, ладно и по фигуре.

Исполнять обязанности командиров взводов на время курса молодого бойца к нам назначили курсантов, окончивших третий курс и проходивших войсковую стажировку. Долго в училище не задержались, уже утром на машинах нас увезли в Ногинский учебный центр (НУЦ). До Ногинска было километров семьдесят, всю дорогу мы пели различные песни и всячески старались, чтобы на нас обратили внимание встречающиеся прохожие, особенно девушки. В форме с курсантскими погонами мы сами себе казались красивыми и бравыми военными. К нашей чести могу сказать, что никаких сальных и двусмысленных шуток в адрес женского гражданского населения мы не допускали.

Что собой представлял учебный центр на время нашего поступления? Бросалась в глаза разница между блестящей, оборудованной и показательной территорией училища и какой-то показной нищетой Ногинского учебного центра.

Посередине располагался небольшой плац, по его длинным сторонам стояли две щитовые летние казармы. Сейчас мне кажется, что каждая была вместимостью до двухсот человек, располагающихся на двухъярусных койках. С одной, главной боковой стороны стояла также щитовая столовая, а за ней продовольственные склады, с другой – спортивный гимнастический городок. Уверен, что столовая была самым старым деревянным сооружением центра. Питание за длинными десятиместными столами было организовано одновременно в двух местах: внутри в зале и снаружи на террасе. Здесь же всегда стояли две дубовые бочки с тушками очень жирной и неимоверно вкусной селедки. Не преувеличивая, скажу: более вкусной я в своей жизни не встречал. Но главной достопримечательностью были две неопределяемого возраста поварихи Лида и Зина, по совместительству и официантки.

Жили они в соседней деревне Соколово и работали не менее двадцати пяти лет, со времени окончания войны и образования центра. Были они некрасивыми и добрыми малограмотными деревенскими женщинами, но с особыми поэтическими незаурядными способностями. На любой вопрос они отвечали забористым рифмованным матом. Удивительно, но мы его не слышали, видимо, потому, что никакого оскорбительного смысла в это они не вкладывали и даже не подозревали что их рифмованные выражения имеют неприличное значение. К курсантам, особенно первых курсов, они относились по-матерински и всегда пытались найти возможность их подкормить. В это нелегкое время только от них и можно было услышать добрые, так необходимые слова поддержки и сочувствия. Я не слышал, чтобы до нас, во время нашей учебы, или после нас кто-то оскорбил или обидел этих простых женщин, с раннего утра и до вечера выполняющих свою нелегкую работу.

Через учебный центр проходила асфальтированная дорога. Она шла от въездного КПП и до начала тактического поля. На въезде и выезде стояли поднимающиеся полосатые шлагбаумы. Вдоль дороги справа располагались палаточный лагерь, стрельбище, танковый огневой городок (ТОГ), казармы и столовая, продовольственные склады, учебные места по защите от оружия массового поражения (ЗОМП) и инженерной подготовке. Слева, после довольно протяженной полосы леса, располагались караульное помещение и автопарк со стоянками для колесных и гусеничных машин. Через три года нашей учебы перед автопарком и чуть ближе к центральной дороге построили новые казармы и учебные класс. По прибытии нашего батальона в учебный центр нас разместили сначала в казармах и распределили по различным объектам для работ.

Нашей роте досталось строительство палаточного городка. Другие роты и взвода ремонтировали ТОГ, наводили порядок в автопарке, перестраивали стрельбище, работы хватало всем и с лихвой. Работы не тяготили, труднее было привыкать к распорядку, времени хронически не хватало, а точнее, оно нами неправильно распределялось: не было опыта военной жизни и навыков видеть главное и не распыляться на второстепенное. У меня первую неделю была проблема с подшиванием подворотничков, не успевал вечером, приходилось вставать за полчаса до подъема, что тоже не поощрялось младшими командирами и старшиной Тестовым. В конечном счете, где-то через неделю, все встало на свои места. Перед каждым будущим курсантом стоял выбор: или подчиниться распорядку, выполняя все требования, терпеть и дождаться окончания испытаний, или быть несогласным, бунтовать и требовать справедливости, поставив под сомнение дальнейшее пребывание в училище.

Каждое утро начиналось с подъема за сорок пять секунд с повторяющимися неоднократно тренировками с использованием и секундомера, и горящей спички, и с подсчетом мгновений громким сержантским голосом. Сержанты-армейцы с упоением проводили тренировки, добиваясь беспрекословного выполнения любых, в том числе и не совсем законных, требований. Всем было понятно, что это издержки так называемых неуставных взаимоотношений, которые они сполна испытали за год или полтора службы в армии. Зло и сила насилия в том, что жертва его терпит и одновременно мечтает, как через каких-то полгода сам станет насильником, считая эту эволюцию вполне закономерной и справедливой. Офицеры и курсанты-стажеры все это видели, но вмешивались в «воспитательный процесс» только в крайнем случае, когда требования и наказания превышали все мыслимые и разумные границы. Это тоже было предусмотренной частью курса молодого бойца. Именно в такой обстановке будущие курсанты проявляли черты своего характера или его отсутствие, что давало возможность командирам делать выводы о целесообразности дальнейшей учебы и службы. После тренировок по своевременному подъему была физическая зарядка, включающая разминку, бег около двух километров, силовые упражнения на гимнастических снарядах и коллективное сначала разучивание, а потом и выполнение комплексов физических упражнений. Затем по распорядку было личное время на умывание, бритье и чистку зубов. Заканчивались все эти мероприятия утренним осмотром, событием очень важным и ответственным, потому что на нем решалась дальнейшая судьба ближайших дней. Именно по итогам всестороннего утреннего осмотра принимались первые решения о дисциплинарных наказаниях, называемых «нарядами вне очереди». Места их ночной отработки были самыми различными, от уборки туалетов до рытья ям два на два и на два метра на опушке леса. Наведение порядка в столовой, казарме или умывальнике считалось большой удачей, выпадавшей только любимчикам старшины.

Наконец наступал долгожданный завтрак. От казарм до столовой было меньше ста метров, но мы в составе роты сначала удалялись на приличное расстояние, а затем, исполняя песню, и часто не одну, приближались к столовой. Хорошо помню, что всем нам это было не в тягость, а наоборот, очень нравилось дружно и с каждым днем все слаженнее ходить строем и петь строевые песни. Остановившись у столовой, по команде занимали по отделениям места за десятиместными столами. Конечно, хотелось в завтрак посидеть за столом подольше и поесть побольше, но в армии все регламентировано, в том числе и порции. В то время еды нашим молодым организмам хронически не хватало. Мы не привыкли к питанию по установленному распорядку, ежедневным большим физическим нагрузкам и нервным стрессам. Чтобы перестроиться, нужно было время. Действительно, в армии всегда наблюдался дефицит веса в первые месяцы срочной службы, затем организм перестраивался, привыкал, и, как следствие, в течение года вес доходил до нормального. Ну а наш завтрак быстро и по команде заканчивался очередным построением и передвижением строем. Обед и ужин были похожи до мелочей, включая выражение диетологов, что из-за стола надо выходить с чувством легкого голода. Это чувство преследовало нас целый год. Затем по распорядку был развод на работы. Повторюсь: наша рота должна была построить и оборудовать летний лагерь.

Отделение 1-го взвода 4-й роты в лагере НУЦ. 1971 г.

(Из архива А. Романова)

Устройство лагеря и его элементы определены уставом и включали не только ряды палаток, но и другие помещения. К ним относились: ленинская комната, бытовая комната, место для умывания, место для чистки оружия, туалеты. А начинался он с передней линии для построений, с оборудованным местом для дневального под грибком с документацией и полевым телефоном. Брезентовые палатки устанавливались сверху на кирпичные основания, сооруженные по периметру, но с разрывом в передней части для входа. Предварительно заливался небольшой фундамент из цементной смеси, служащий основой для кирпичной кладки Высота кладки была примерно полметра, то есть в пять кирпичей. За цементом нас вывозили на товарный двор железнодорожной станции города Ногинска. Разгружали лопатами из вагонов в самосвалы и наглотались серой пыли на весь курс молодого бойца. Внутри палатки оборудовались нарами на десять человек и самодельными «этажерками» из досок, для хранения котелков и туалетных принадлежностей. Примерно через две недели лагерь со всей положенной военной атрибутикой был готов, и батальон переселился в него из казарм. Где-то с середины августа работы на различных объектах учебного центра все чаще заменялись на занятия по различным предметам боевой подготовки. К началу учебного года мы должны были быть в училище, принять Военную присягу и приступить к учебе. Для готовности к этим мероприятиям с нами проводили занятия по строевой подготовке, как индивидуальной, так и в составе подразделения, уставам Вооруженных Сил, прежде всего строевому, дисциплинарному и внутренней службе, огневой подготовке, где основное внимание уделялось автомату Калашникова, и, конечно, по физической подготовке.

Запомнились еще выходные. Это были воскресенья. До двенадцати часов было как и в рабочие дни, но не занятия, а, например, строевой смотр или спортивные соревнования. В воскресенье, в полдень, было разрешено приезжать родителям. Навещали далеко не всех, а скорее единицы в ротах. Напоминали эти моменты набеги в пионерские лагеря для кормления своих чад домашними продуктами и к ночи имели тяжелые последствия для счастливых курсантских желудков. Большинство тех, кого не навещали, счастье обретали в уничтожении сгущенного молока в банках, привозимого в автолавках только по воскресеньям. Почему был спрос именно на этот продукт? Предполагаю, что из-за большого количества в нем сахара, возмещающего потерянную на работах энергию, божеской цены и удобства употребления. В банке углом пряжки солдатского ремня продавливали две дырки – одну для рта, вторую для компенсации уходящего при высасывании сгущенки воздуха. Употреблялось это под газированную воду, в кустах за автолавкой. Особенность смеси заключалась в ее мгновенном всасывании организмом и слабительном быстродействии. Буквально через час в желудке оставалась только энергия от сахара. Все об этой особенности смеси знали, но это никого не останавливало, так было желанно чувство энергетического насыщения.

Как бы медленно ни тянулось время в лагерях, но наступало 22 августа, день приезда выпускников суворовских училищ. Событие настолько значимое в истории нашего батальона, что ему необходимо посвятить отдельную главу.

Глава 2
Алые погоны

Книгу Б. Изюмского «Алые погоны» я прочитал лет в десять, неслучайно наткнувшись на нее в библиотеке. Автор, участник войны, а затем офицер-воспитатель в Новочеркасском суворовском военном училище, очень интересно описывал учебу, жизнь и быт суворовцев в конце и после окончания войны.

Охватывалось время учебы и в военном училище. Книга очень понравилась, и мне, конечно же, хотелось стать суворовцем, манила романтика военной жизни и учебы в спартанских условиях, красота формы и отношений. Как всегда бывает в жизни, непознанное во многом идеализируется. Трудно сказать сейчас, как бы сложилась моя жизнь и военная судьба, поступи я в СВУ.

В военном училище мне предстояла не только встреча с бывшими суворовцами, но и совместная жизнь и учеба в течение четырех лет в одной роте, а с кем-то и служба офицерами в одной части. А сейчас у кадетов заканчивался отпуск, и они были обязаны прибыть в военные училища, которые сами выбрали и куда их направили по желанию и состоянию здоровья. Во все военные училища Сухопутных войск они поступали без экзаменов. Приезд в учебный центр ожидался в последнюю декаду августа.

Пользуясь информацией от курсантов старших курсов, мы ожидали эту встречу если не со страхом, то с некоторой тревогой. Как рассказывали курсанты-стажеры, бывшие суворовцы, проучившиеся в училищах от трех до семи лет, вели себя вызывающе и высокомерно по отношению к «пиджакам» и «мишкам» с «гражданки» и в лучшем случае снисходительно к «сапогам» из армии. В какой-то мере «повезло», и то сомнительно, выпускникам 1970 года. Дело в том, что до 1967 года суворовские военные училища направляли своих выпускников в высшие военные училища Сухопутных войск не на первый, а на второй курс. И так получилось, что кадеты-выпускники 1966 года пришли на второй курс и закончили ВОКУ в 1969-м, а выпускники следующего года уже на первый курс и стали выпускниками военных училищ в 1971 году.

Так в результате небольшой учебной реформы и остались наши командиры взводов и их однокашники-выпускники 2-го батальона 1970 года выпуска без кадетов. Считаю необходимым рассказать о суворовцах не только той поры, но и об истории этого уникального явления в военном образовании России.

Информация и рассуждения. История российского кадетства

До XV века армия и флот в европейских державах формировались стихийно. Не было специальных учебных заведений, готовивших профессиональные кадры. С течением времени государства пришли к пониманию, что военному делу можно и нужно обучать, причем такое военное образование должно быть комплексным. В России становление военного образования начинается в начале XVIII века в связи с реформаторской деятельностью Петра I.

Первым учебным заведением военного профиля можно считать школу, организованную в 1698 году в Москве при бомбардирской роте Преображенского полка. В 1701 году в Москве была открыта Школа математических и навигацких наук, располагавшаяся в Сухаревой башне. В основу обучения был положен воинский устав. С точки зрения военного образования более всего интересна его вторая часть – Артикул воинский, где изложены основные принципы воспитания воина, определены цели и задачи такого воспитания, установлены обязательства воспитателей-офицеров по отношению к своим ученикам. Учеба в Навигацкой школе приравнивалась к службе. В школе существовали телесные наказания и система санкций (экономических и физических) за прогулы, применявшихся как к ученикам, так и к их семьям. В 1715 году школу перевели в новую столицу, где на ее базе была сформирована Морская академия, готовая принять 300 учеников, которых отныне следовало именовать кадетами (фр. «младший»), так называли во Франции младших сыновей в дворянских семьях или молодых дворян на военной службе в солдатах до производства их в офицеры. Почти одновременно были созданы две артиллерийские и две инженерные школы, хирургическая школа, школа переводчиков и школа унтер-офицеров и специалистов по разным видам вооружения.

В 1732 году был учрежден Сухопутный шляхетский (дворянский) корпус, выпускники которого, дворяне, как следует из его названия, получали офицерские чины. Корпус готовил не только офицеров, но также и гражданских чиновников, дипломатов, судей и др. С середины XVIII века на смену военным школам пришли устроенные по западноевропейскому образцу кадетские корпуса. «Замысел создания в России кадетских корпусов по образцу прусского был таков: удалив дворянских детей от разлагающей, сибаритской семейной среды и заперев их в специальную военную казарму, подготовить с малых лет к перенесению трудов и лишений военного времени, воспитывать, прежде всего, чувство преданности престолу и, таким образом, создать из высшего сословия первоклассные офицерские кадры» (А.А. Игнатьев. «50 лет в строю»). При создании первых кадетских корпусов имело место механическое перенесение на русскую почву форм и способов подготовки офицеров по западному образцу, однако вскоре началось возрождение заложенных Петром национальных традиций в обучении и воспитании военных кадров и их дальнейшее развитие.

Почти столетие продолжалось соперничество двух систем: кадетской и войсковых юнкеров. У первых, при производстве в офицеры, отсутствовал практический опыт по сравнению со вторыми, которые «по праву рождения» зачислялись в полки и через несколько лет при наличии вакансий производились в офицеры. Несмотря на это, выпускники кадетских корпусов стали играть все более заметную роль в обучении войск, и именно на них равнялись остальные офицеры. В то же время войсковые юнкера продолжали составлять большую часть офицерского корпуса, особенно в пехоте. Имевшиеся пять военно-учебных заведений не могли обеспечить подготовку офицеров в требуемых объеме и качестве. Был открыт ряд новых губернских кадетских корпусов. К 50-м годам XIX века в стране насчитывалось 12 кадетских корпусов, дававших кадетам полное образование, начиная с юных лет и до получения офицерского чина, и 5 подготовительных – для малолетних. В кадетские корпуса принимались дети дворян и частично офицеров в возрасте 6–11 лет, а выпускались в возрасте 17–21 года. В административном отношении корпуса представляли собой батальон, который делился по возрастным группам на роты, а роты – на отделения.

В целях повышения престижа службы офицеров в кадетских корпусах им было пожаловано преимущество в один чин против армии. Обучение велось по курсам: приготовительный – 2 года, общий – 4 года, специальный – 2 года. С целью установления единства в обучении и воспитании был создан особый Совет по вузам, следствием деятельности которого явилось введение в 1830 году Общих положений и Устава, а в 1840-м впервые изданы программы по всем предметам обучения, которые были включены в «Наставление по образованию воспитанников военно-учебных заведений». В нем определялись основные цели воспитания и обучения кадет. В частности, говорилось:

«Христианин, верноподданный, русский добрый сын, надежный товарищ, скромный и образованный юноша, исполнительный, терпеливый и расторопный офицер – вот качества, с которыми выпускник этих заведений должен переходить со школьной скамьи в ряды армии с чистым желанием отплатить Государю и Отечеству за их благодеяния честною службою, честною жизнью и честною смертью!»

Обучение и воспитание в кадетских корпусах было поставлено так, чтобы максимально способствовать формированию у воспитанников моральных и боевых качеств, необходимых для успешной службы. Основными целями воспитания являлось формирование у будущих офицеров таких качеств, как патриотизм, верность воинскому долгу и воинской чести, смелость, дисциплинированность, товарищество, преданность царю и Отечеству.

После Октябрьской революции 1917 года кадетские корпуса прекратили свое существование. Место военных училищ заняли командные курсы и революционные школы. Прежняя система военного образования была признана порочной. Само слово «офицер» долгое время считалось ругательным и старорежимным. В ходе военной реформы 1924–1925 годов, проведенной М.В. Фрунзе. в советской стране была создана система военно-учебных заведений, включающая подготовительные военные школы, окружные курсы, курсы усовершенствования командиров и военные академии. Для преподавания военных знаний на курсах и в академиях активно привлекались «военспецы» старой школы – офицеры царской армии. В конце 30-х годов были созданы спецшколы: артиллерийские, летные и морские – средние учебные заведения, предназначенные для подготовки юношей к поступлению в военные училища. Учились в них 3 года, с восьмого по десятый класс. Кроме общеобразовательных дисциплин, в учебные планы были включены основы военного дела, воинские уставы, строевая и физическая подготовка. Пансионат спецшколы не имели, учащиеся жили дома, а иногородние – в общежитии или на частных квартирах. Летом проводился обязательный двухмесячный лагерный сбор. Просуществовали военные спецшколы довольно короткое время и только в крупных городах, где были военные училища.

В годы Великой Отечественной войны суровая необходимость заставила руководство страны опереться на патриотическое сознание народа, обратиться к славной военной истории России. Были учреждены государственные награды, носящие имена великих русских полководцев и флотоводцев, в армии введены погоны и воинские звания, аналогичные званиям старой русской армии. Появилась и необходимость в создании учебных заведений по образцу кадетских корпусов.

17 апреля 1943 года с письмом «О создании кадетских корпусов» к И.В. Сталину обратился старший редактор Воениздата НКО, бывший военный атташе посольства СССР во Франции, генерал А.А. Игнатьев, предложивший, в виде опыта, создать один кадетский корпус в Москве. Известный русский и советский военный деятель, воспитанник Киевского кадетского корпуса, выпускник Пажеского Его Величества корпуса и Николаевской академии Генерального штаба, предлагал наряду с решением проблем детской беспризорности, сиротства детей, потерявших родителей на фронтах войны, организовать устройство, обучение и воспитание мальчиков «с целью подготовки их к военной службе в офицерском звании и дать им общее среднее образование…». Кроме того, особое внимание обращалось на подготовку не только грамотных выпускников, но и на духовно-нравственное развитие и формирование ответственных, инициативных, преданных долгу, Родине и Присяге будущих защитников Отечества. Сталин, изучив предложения, сделал поправки: создать сразу 9 училищ, назвав их Суворовскими в честь великого русского полководца генералиссимуса А.В. Суворова, одобрив идею назначать преподавателями, воспитателями и начальниками училищ бывших кадет и офицеров Российской императорской армии и офицеров-фронтовиков, имеющих педагогическое образование, опыт работы в школе и практический стаж в командовании подразделениями и частями Красной армии.

Суворовские военные училища были созданы в соответствии с Постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 21 августа 1943 года № 901 и предполагались к размещению в городах и зданиях, в которых до 1917 года располагались кадетские корпуса. Соответственно были определены и названия суворовских училищ. Однако когда города освободили от фашистов, то оказалось, что здания в некоторых городах (Орел, Харьков, Сталинград и др.) были полностью разрушены и восстановление их было нецелесообразно. Места размещения училищ пришлось изменить, но их названия остались такими, как было указано в постановлении. Наркоматом обороны было открыто 9 училищ: Воронежское, Новочеркасское, Калининское, Курское, Ставропольское, Сталинградское в Астрахани, Краснодарское в Майкопе, Орловское в Ельце, Харьковское в Чугуеве. 1 декабря 1943 года каждому училищу в торжественной обстановке было вручено Боевое Красное знамя. День его вручения стал большим праздником и считается днем рождения училища. В 1944 году было открыто еще 6 училищ: Горьковское (ныне Московское), Казанское, Куйбышевское, Саратовское, Тамбовское, Тульское, в 1953-м – Минское, в 1955 году – Ленинградское. Получили училища и подробную инструкцию о наборе воспитанников. Только через два года воспитанников СВУ стали называть «суворовцами». Это слово существует в русском языке уже более ста двадцати лет. До революции «суворовцами» называли себя кадеты Суворовского кадетского корпуса в Варшаве, основанного в 1899-м и переведенного в Москву в 1914 году. Интересно, что они также носили черную форму и красные погоны, на которых были нанесены буквы «Сув».

В СВУ принимались мальчики с 10-летнего возраста, срок обучения составлял семь лет. Существовал и подготовительный курс для детей 8–10 лет.

24 июня 1945 года суворовцы старших рот Горьковского (Московского) и Тульского СВУ, а также рота барабанщиков Московского военно-музыкального училища, под гром аплодисментов, впервые прошли по Красной площади в Москве на Параде Победы. С той поры участие суворовцев и нахимовцев на парадах стало традиционным.

В 1948 году первые выпускники СВУ пришли в военные училища, а в 1950-м – в армию пришли первые лейтенанты, носившие в юности алые погоны.

С 1950 года в суворовские училища стали принимать мальчиков, окончивших 3 класса обычной школы, прием в подготовительные классы прекратился. С 1956 года возраст поступающих был увеличен до 11 лет. Выпускников СВУ принимали без экзаменов на второй курс высших военных командных общевойсковых, танковых и артиллерийских училищ. Эти правила просуществовали до 1966 года включительно. Выпускники СВУ 1967 года пришли в военные училища на первый курс. В результате этого решения выпуск высших военных училищ 1970 года проходил без выпускников СВУ.

Со времен СССР суворовские училища дают молодым людям среднее школьное образование и одновременно помогают выпускникам с поступлением в высшие командные военные училища. Образовательный процесс опирается на богатейший исторический опыт как в военной науке, так и в общеобразовательных дисциплинах. Это элитные школы-лицеи с круглосуточным пребыванием в них учеников, за период всего обучения получающих полноценный результат в формировании мужского характера. Программа пребывания в суворовских училищах формируется в равной степени с задействованием военной службы, учебы, труда, спорта и отдыха.

Суворовские училища в нашей стране неоднократно переформировывались, закрывались и открывались вновь. Чувствительный удар по армии был нанесен во времена хрущевской оттепели, когда расформировывались военные училища и увольняли кадровых офицеров. Военная реформа коснулась и СВУ. В период с 1960 по 1964 год было сокращено 9 училищ: Воронежское, Куйбышевское, Новочеркасское, Саратовское, Ставропольское, Сталинградское, Тамбовское, Тульское, Ташкентское – и Орджоникидзевское в 1968 году.

В 1964 году срок обучения в СВУ был сокращен до трех лет, с 1969 года – до двух (9-й и 10-й классы).

Последние кадеты-семилетчики пришли после СВУ в военные училища Советской армии в 1970 году. Обучение продолжали поступившие в 15 лет, так называемые «трехлетки». И наконец, суворовцы, учившиеся два года. Свои их еще называли «кутузовцами». На это время в СССР действовало 8 училищ: Казанское, Калининское, Киевское (бывшее Харьковское), Ленинградское, Минское, Московское (бывшее Горьковское), Свердловское (бывшее Орловское) и Уссурийское (бывшее Курское). В 1991 году было сформировано последнее СВУ Советского Союза – Ульяновское.

После распада СССР российские СВУ в 1992 году вновь перешли на трехлетнее обучение, а в конце 90-х в них был введен семилетний образовательный цикл. В 2009 году «случайный» министр обороны А. Сердюков уволил из армии служивших в училищах офицеров-воспитателей и отстранил суворовцев от участия в парадах Победы 9 мая, мотивируя это тем, что строевая парадная муштра отвлекает их от учебы. Мало того, назначенная им руководить военным образованием очередная «дама с собачкой» развила бурную деятельность по внедрению в распорядок дня суворовцев 6-разового питания, послеобеденного «тихого часа», хождения не строем, а «толпой» и по уменьшению часов на полевые занятия и физическую подготовку. Был взят курс на постепенную замену понятия и звания «суворовец» на «воспитанник». Было сделано немало, чтобы готовить не будущих защитников Отечества, а «хомячков-потребителей», считавших, как и их классные дамы, что не они для Родины, а Родина для них… Слава Богу и новому министру обороны С. Шойгу, в 2012 году отменившему эти решения случайных для армии деятелей.

В настоящее время в России существуют 11 суворовских военных училищ Минобороны РФ: Екатеринбургское, Казанское, Московское, Московское военно-музыкальное, Пермское, Санкт-Петербургское, Северо-Кавказское, Тверское, Тульское, Ульяновское, Уссурийское, а также 6 суворовских училищ МВД. Помимо России, СВУ в настоящее время действует в Белоруссии – Минское СВУ и с 2017 года в Приднестровье – Тираспольское СВУ.

В СВУ поступают дети с 5-го класса, срок обучения составляет 7 лет. Как и прежде, суворовцы проживают в училище. Правом внеконкурсного зачисления пользуются дети-сироты и дети военнослужащих, погибших при выполнении воинского долга. По данным СМИ, конкурс на поступление – более пяти человек на место.

За более чем 75 лет своей работы СВУ выпустили свыше 100 тысяч воспитанников. Героями Советского Союза стали 13, а более 70 удостоены звания Героя Российской Федерации. Большое количество ученых – более 500 стали докторами наук.

В числе выпускников – бывший глава МИД РФ Игорь Иванов, бывший директор СВР РФ Михаил Фрадков, академики А. Витушкин и В. Панов, председатель ДОСААФ России Александр Колмаков, начальник ГШ ВС РФ генерал армии Валерий Герасимов, генералы армии В.Г. Казанцев, К.А. Кочетов, В.С. Бобрышев, Ю.И. Борисов, генерал-полковники Б.В. Громов, В.А. Востротин, Г.А. Кочкин, летчики- космонавты Герои Советского Союза Юрий Глазков и Владимир Джанибеков, кадеты-«афганцы» Герои Советского Союза А. Солуянов и С.Н. Козлов, заслуженный летчик-испытатель Герой Советского Союза О. Гудков, режиссеры и сценаристы Борис Дуров и Геннадий Шпаликов, народные артисты России А. Пашутин и Г. Васильев, писатель О. Михайлов, музыкант Стас Намин, олимпийские чемпионы: тяжелоатлет Юрий Власов и боксер Валерий Попенченко и многие другие.

Традиция воспитания и подготовки офицеров «с младых лет» существовала в Русской императорской армии, возрождена в 1943 году в Красной армии и сегодня успешно продолжена в Вооруженных Силах Российской Федерации.

Выпускники СВУ по сравнению с окончившими среднюю школу-десятилетку отличались лучшей подготовкой по многим предметам, особенно по знанию иностранных языков. Уместно будет вспомнить некоторые требования к обучению в военных училищах царской России: «Каждый будущий офицер Императорской армии обязан владеть (как минимум) двумя иностранными языками: на одном изъясняться свободно, на другом – читать и переводить».

Суворовцев выпускали с удостоверением военного переводчика. В каждом СВУ учили два языка из трех: английский, французский или немецкий. В нашу 4-ю роту при комплектовании батальона попали выпускники Ленинградского и Казанского училищ со знанием французского и английского языков и Киевского, Минского, Калининского и Свердловского с английским и немецким языками. По военной подготовке, знанию военных предметов превосходство было несомненным. В данный момент знакомства нас объединяло одно – будущая Военная присяга, с момента принятия которой мы все вместе и каждый индивидуально становились полноправными защитниками нашей Родины и военнослужащими Вооруженных Сил СССР с вытекающими из этого правами и, особенно, обязанностями.

До 1957 года Военную присягу выпускники суворовских училищ принимали в своих СВУ по их окончании. Вот как это описано в уже упомянутой книге Б. Изюмского «Алые погоны»:

«В десять часов училище выстроилось на празднично украшенном плацу: трепещут на вышках флаги, блестят серебряные трубы оркестра, цветы обрамляют трибуну. Вокруг плаца плотная стена гостей. Выпускники стоят отдельной группой, впереди рот. Вынесли знамя. Послышалась громкая команда:

– Училище, смирно. Для встречи справа, под знамя…

Руки в белых перчатках застыли у козырьков фуражек. Замерли ряды. Начальник суворовского военного училища принял доклад у заместителя и прошел, здороваясь, вдоль фронта:

– Здравствуйте, товарищи выпускники!

– Здравия желаем, товарищ генерал! – громко раздается в ответ.

Генерал поднимается на трибуну и читает приказ об окончании училища. В торжественной тишине выпускники принимают военную присягу – святую клятву верности. К небольшому, покрытому красным сукном столу посередине плаца подходит суворовец-выпускник. Он бледен от волнения.

– Я клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным воином, – произносит он сильным голосом.

Над застывшими рядами рот несется величавое, идущее из глубины сердец:

– Клянусь… до последнего дыхания быть преданным своему народу, своей Советской Родине и Советскому правительству… не щадя своей крови и самой жизни…

Присяга принята. Теперь они настоящие армейцы. Генерал поздравляет их. Перекатами – от басовитых нот до дискантов малышей – несется извечное, как русская слава, “УРА”. У всех торжественное, приподнятое настроение».

Итак, в третьей декаде августа прибыли суворовцы, и рота разделилась уже на три лагеря. Большую, основную часть составляли семнадцатилетние выпускники средних школ. К ним примыкали восемнадцатилетние, как я пропустившие год и работавшие на заводах или учившиеся в гражданских техникумах или вузах. Этот большой, но не обученный в военном отношении лагерь сугубо гражданских лиц не гордо и вынужденно носил название «мишек», в основном за корявость и косолапость выполнения строевых приемов. По-прежнему оставалась группа солдат из армии – «сапоги» и возникшая новая группа – «кадеты».

Все группы существовали обособленно, каждая показывая свою независимость и превосходство. «Сапоги», которые до этого властвовали во всем над «мишками», притихли, поникли и как-то сдулись, а во взаимоотношениях стали ближе держаться к гражданским. «Кадеты» во всем показывали свою кастовость, держались особняком, независимо от распределения по отделениям и взводам. Правда, и между ними наблюдались небольшие противоречия – по длительности учебы в кадетке, а также по так называемому «рейтингу» суворовских училищ. Официального деления, конечно, не было, его создавали сами выпускники, что тоже вполне резонно – гордились историей и успехами своего суворовского училища.

У подавляющего большинства кадетов оно так и осталось самым родным и дорогим на всю жизнь. На юбилеи и встречи они всегда считали долгом чести навестить свою альма-матер, встретиться со своими офицерами-воспитателями и обняться с друзьями детства, учившимися в других училищах. Очень скоро мы заметили, что кадеты не так уж неуязвимы, как казалось в начале знакомства. По вечерам, собираясь группами из выпускников своих СВУ, они с грустью вспоминали товарищей, командиров и годы, проведенные в стенах родных училищ. Звучали песни «Кадеточка», «Мама» и без названия, но очень правильно отражающая суровую действительность настоящего времени:

 
Все кончилось вмиг, хоть кричи не кричи,
старшине сдана черная роба,
На ногах моих плотно сидят кирзачи,
двухпудовыми гирями оба.
И где бы ты ни был, московский
(казанский, свердловский) кадет,
Вспоминай иногда в час досуга
О кадетке родной,
где ты был столько лет.
Вспомни имя далекого друга…
 

Мальчик в 11 лет, и даже юноша в 15, надев впервые военную форму, дорожил ею, учился ее носить красиво и достойно, понимая, что внешне это отличает его от ровесников. Вот как описывал форму в своей книге «50 лет в строю» бывший кадет Киевского кадетского корпуса А.А. Игнатьев: «…Однобортный, черного сукна мундир, с семью гладкими армейскими пуговицами. Погоны на этом мундире – белые суконные, а пояс – белый, но холщовый; на стоячем воротнике был вышит небольшой золотой галун.

Брюки навыпуск, шинель из черного драпа, с погонами, фуражка с козырьком, красным околышем и с белым кантом и солдатская кокарда дополняли форму кадета. Зимой полагался башлык, летом – холщовые рубашки, с теми же белыми погонами и поясом».

Уже в наше время, как выяснилось позже, смена формы суворовца с галунами и лампасами на армейскую, более простую, стала определенным качественным, но для многих болезненным переходом от детства к взрослой и настоящей, подтвержденной присягой, военной жизни.

Кстати, их отношение к встречам после окончания МВОКУ было прохладнее, и это сначала многих обижало, особенно в первое десятилетие встреч. Прошло время, мы стали старше и мудрее и начали понимать, что это не от пренебрежения годами нашей совместной учебы и дружбы, а дань чистым чувствам детства, когда и друзей не выбираешь, а принимаешь сердцем навсегда, и казарма становится родным отчим домом, а не временным местом службы.

Забегая вперед, скажу, что, как и предсказывалось, потребовалось не менее полутора лет на «стирание граней», а через два года дружеские отношения уже не зависели от того, кто, откуда и как попал в училище. Группы по взаимоотношениям образовывались как во взводах, так и независимо от них и складывались исходя из симпатий, увлечений и общих интересов.

Именно в этой главе, полностью посвященной выпускникам суворовских училищ, я хотел бы вспомнить своих друзей-кадетов, оставивших большой след в моей жизни и одаривших своей настоящей мужской дружбой. Во время учебы в училище это, прежде всего, «ленинградцы» Коля Петров, Игорь Горбунов, Гена Суслов и Вадим Могучев. Все возможные праздники и увольнения мы старались провести вместе, а в отпусках – по очереди навестить всех своих родителей. Судьба связала нас с Николаем и после выпуска. Он жил в моем родном подмосковном городе, женился, родил дочь. К сожалению, служба не задалась. Начинал в разведбате в Кантемировской дивизии, через год пришел в родное училище командиром курсантского взвода, но вскоре уволился и из училища, и из Советской армии. Из жизни ушел рано. Горбунов Игорь стал командиром полка, служил в Анадыре, Комсомольске-на-Амуре, там сердце и подвело. С «калининцами» Мишей Комаровым и Сашей Демидовым дружили и было много общего в МосВОКУ, а через девять лет после выпуска встретились на одном факультете в Военной академии им. Фрунзе и дружим до сих пор, периодически созваниваясь и встречаясь. Миня был одним из основных консультантов при создании этой книги.

По окончании училища мне было предписано прибыть в штаб СКВО, расположенный в Ростове-на-Дону, где получил назначение в дивизию, дислоцирующуюся в Орджоникидзе (впоследствии Владикавказе), столице Северо-Осетинской АССР. Командиром взвода в одну роту со мной был назначен Валера Большаков, выпускник 6-й роты и Минского суворовского военного училища. Совместная служба днем и ночью, четыре года учебы в одном общевойсковом училище, общие друзья и товарищи по нему и совпадающие взгляды на службу и жизнь в целом переросли в мужскую дружбу на всю оставшуюся жизнь. Женился он сразу после выпуска, к новому месту службы приехал с супругой Людмилой, и, получив квартиру, они организовали достойный семейный быт. Я неоднократно пользовался благами их обедов и ужинов, на которые бывал приглашен как постоянно голодающий холостяк.

Служили мы хорошо, помогая друг другу, и наше в хорошем смысле соперничество в командовании взводами не было ни разу омрачено ссорами, разногласиями и недостойными поступками. Роты получили почти одновременно, разъехались по новым местам службы и снова встретились уже спустя почти тридцать лет, с удивлением поняв, что мы по-прежнему дороги друг другу. В дальнейшем встречались почти каждый год, они приезжали к нам, и вечера и ночи проходили в интересных разговорах и воспоминаниях. Валера особенно на здоровье не жаловался, и его уход из жизни был для меня неожиданным и болезненным.

Также после выпуска из училища получили назначение в Орджоникидзе, но в другие полки дивизии, еще два офицера, в свое время окончившие Киевское СВУ. Первый – Витя Устинов, учившийся в 6-й роте и тоже приехавший к месту службы с женой. Когда через два года меня перевели с повышением в полк, где он служил, периодическое кормление холостяка легло тяжелым грузом уже на его семью. К этому времени он родил сына и дочь. Когда еще через два года они вернулись с Кубы, уже настала моя очередь с супругой предоставить на несколько месяцев им «и кров, и стол». Через очередные два года наступил мой Афган и настала их очередь поддерживать мою семью: жену и годовалую дочку. Вот так и жили, служили и дружили. Последний этап взаимопомощи мы прошли уже в конце XX – начале XXI века, когда покинувшую Северный Кавказ семью Устиновых я устраивал на три года для работы и жизни в Москве. На празднование юбилейного 40-ле-тия выпуска Виктор приехал из Нижнего Новгорода в сопровождении сына Алексея. Как он рассказывал, причин совместной поездки было две: немного приболел и хотел показать сыну друзей своей курсантской юности. Дай Бог ему здоровья…

И еще один друг моей лейтенантской молодости – Вася Шарандак. Он был четвертым офицером – выпускником МВОКУ, прибывшим с нами в дивизию, и первым по нашему единодушному рейтингу за стабильность в общении, поведении и дисциплине. В училище мы учились в одной роте и даже вначале в одном взводе. Симпатизируя друг другу, всегда поддерживали ровные и товарищеские отношения. В дивизии нам как холостякам предоставили койко-места в общежитии в одной комнате. Служили в одном военном городке, в разных полках, но объединенные холостым одиночеством, командирской несправедливостью к холостякам при назначении в наряды и постоянным чувством голода. Такой стабильности и регулярности приема пищи одинокими офицерами, как, например, в Группах войск за границей, не было. Уходили на службу, когда кафе и столовые были еще закрыты, а приходили, когда уже закрыты. Спасали частые караулы, наряды и полевые занятия, где питание было официально и законно организовано совместно с личным составом. Отдавая должное его служебному рвению, мы справедливо прочили ему роту первым среди нас, но, как говорят, у злодейки-судьбы свои планы. Буквально перед назначением сделал справедливое замечание старослужащему солдату за неотдание воинской чести и нарушение формы одежды и был послан оборзевшим дембелем на три буквы. Надо было знать хохла Васю – всегда выдержанный и невозмутимый, при явной несправедливости или оскорблении вспыхивал мгновенно, как порох. Вася ударил негодяя в лицо и нокаутировал, а тот, падая, сломал палец на руке.

В общем, как ни уважало командование полка лейтенанта Шарандака, а спасти не смогло: получил выговор по партийной линии, а вместо роты – назначение на должность командира дисциплинарного взвода в окружной дисбат.

К описываемым событиям мы только отгуляли на его свадьбе, и вместо романтического путешествия к родителям на родную Украину нам пришлось собирать только образовавшуюся семью к новому месту службы в поселок Зверево Ростовской области. Навестить удалось только через год, и то по служебной необходимости. По совету знающих купил (достал) три кило сливочного масла, гречку и сахар-песок. Никогда не думал, что на Дону еще есть такие необжитые, дикие места и старые, требующие капитального ремонта бараки для семей офицеров и обслуживающего персонала. Дальше была радость встречи и мое удивление и удовлетворение от увиденного уюта и теплоты супружеских отношений. Вот уж действительно не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

К сожалению, в дальнейшем наши военные дороги разошлись: новые места службы, новые должности. Очень надеюсь, а вдруг отзовется и приедет на 50-летний юбилей окончания родного училища.

Мое желание стать суворовцем, детское восхищение образом жизни и отношений в СВУ, совместная учеба и юношеская дружба с кадетами, служба в одних частях с офицерами – воспитанниками суворовских училищ и, наконец, командование частями и соединениями, считаю, дают мне право высказать свое мнение по некоторым вопросам детского и юношеского военного образования. Эти выводы сделаны мной на основании изучения истории российского кадетства, своих воспоминаний и проведенного анализа учебы в училище курсантов и службы в войсках офицеров-суворовцев.

Правильным и своевременным, можно даже сказать гениальным, было решение о создании в годы ВОВ суворовских военных училищ с обучением и воспитанием мальчиков с самого раннего возраста – в этом была суровая необходимость для решения проблемы детской беспризорности и сиротства. Подобные решения были обоснованны и при ведении Советским Союзом войны в Афганистане и Российской Федерацией в Чечне, когда семьям погибших офицеров и прапорщиков крайне необходима была материальная помощь и моральная поддержка, выражавшаяся в том числе и в устройстве детей с раннего детства в суворовские училища и различные кадетские корпуса на полный пансион. Одновременно можно было бы рассмотреть и возможность направлять всех выпускников или выпускников, окончивших училища с медалями и с отличием, в определенные высшие военные училища на второй курс, этим компенсируя год, тем более что такая практика уже существовала до 1967 года. При таком решении Военную присягу логично будет принимать в училище, одновременно с выпуском из СВУ. Также некоторые сомнения вызывает у меня и необходимость полного перехода в СВУ на семилетнее обучение. Помнил высказывания некоторых выпускников-семилетчиков, учившихся со мной в ВОКУ, о некоторой «усталости» от казармы и военной жизни, тоски по дому, родным и свободе. Это только мое мнение, возможно, очень спорное, потому что анализируется поведение людей с разными наклонностями, характерами и мотивациями. Заканчивая главу о выпускниках суворовских военных училищ, еще раз хочу отметить, что совместная учеба с ними подарила массу непередаваемых впечатлений, положительных эмоций и воспоминаний.

Глава 3
Знакомство с военным училищем

За три дня до начала учебного года в учебном центре успешно завершился курс молодого бойца и нас привезли в училище. За короткое время мы должны были обустроиться в предназначенных для учебы, службы и жизни помещениях, получить все виды военной формы и подготовить ее для ношения, пришив погоны, петлицы и шевроны и закрепив эмблемы. Одновременно продолжались организационные мероприятия: уточнялись штаты и составы рот и взводов, утверждались младшие командиры для присвоения сержантских званий. Несмотря на занятость от подъема до отбоя, находилось время для знакомства с училищем: его расположением, историей и традициями.

Главный КПП и «золотой километр». 1973 г.

Что собой представляет военное училище, хорошо знают дети, чье детство и юность прошли в его военном городке. Хочу поделиться своими впечатлениями первого знакомства с училищем и его территорией. Воинская часть, и военное училище в том числе, начинается с контрольно-пропускного пункта (КПП). В училище было два КПП, второй выходил в военный городок, а первый находился ровно в километре от МКАД и был главным. Асфальтированная дорога, идущая посреди леса от кольцевой автодороги до КПП, называлась «золотым километром», по-моему, такое название было присвоено из-за того, что после выпуска именно по ней покидали училище лейтенанты в парадной форме с золотистыми звездами на золотистых погонах. В наше время главный КПП был скромным, но достойным, с большими раздвижными воротами, с помещениями для дежурного, помощника, инструктажа и отдыха. За время учебы он перестраивался несколько раз и наконец принял тот вид, который имеет сейчас: красивые ворота с названием училища, слева – разнообразные помещения для службы, справа – просторное и уютное помещение для посетителей.

Здание главного корпуса военного училища

Войдя на территорию, видишь главное трехэтажное здание с колоннами. Посредине, между ним и проходной, на довольно большой площади, на огороженном бордюрами газоне-клумбе, стоит во весь рост памятник В.И. Ленину, основателю и почетному курсанту училища. Главное здание имеет форму печатной буквы «С», положенной на левую сторону. В здании, в центральной его части, располагались кабинеты и помещения командования, отделов и кафедр. Здесь же, на первом этаже, был пост № 1 у Боевого знамени и место службы дежурного по училищу. В левом и правом крыльях находились два батальона, поротно, на каждом этаже. В правом – 1-й батальон, в левом – наш, 2-й батальон с 4-й ротой на третьем этаже.

Расположение всех рот училища было примерно одинаковым. В каждой роте было спальное помещение примерно на 100–120 человек, где располагались в один, а иногда в зависимости от обстоятельств и в два яруса железные койки. Между ними стояли прикроватные тумбочки, одна на двух человек, и табуретка перед каждой кроватью. Сверху одеяла накрывались однообразными золотисто-желтыми покрывалами. Табуретки, спинки кроватей, подушки и тумбочки выравнивались «по ниточке» для красоты, порядка и однообразия. Было выделено место для спортивного уголка, где стояли перекладина и брусья, лежали гимнастические маты и гантели. В дальнем углу была еще одна комната, в разное время служившая то канцелярией командира роты, то кабинетом замполита батальона. Также на этаже располагались учебные классы – четыре, по одному на взвод. Они были нашим домом от подъема до отбоя. Каждый курсант имел свое место и личное пространство на стуле, за столом, в столе и под столом, а также полку в шкафу для книг, тетрадей и письменных принадлежностей.

Сорок лет спустя. Спальное расположение 1-го и 4-го взводов 4-й роты. 2014 г.

Ленинская комната с телевизором и стендами наглядной агитации располагалась, как правило, рядом со спальным помещением и служила местом собраний, заседаний, вечернего отдыха и коллективного просмотра телевизионных передач. Особенно запомнились просмотры парадов на Красной площади, игры по хоккею на чемпионатах мира и с канадскими профессионалами и выступление нашего ВИА «Гренадеры» на конкурсе песни.

Место службы дежурного по роте с дневальными находилось при входе в расположение и состояло из тумбочки, документации и телефона. В непосредственной близости и под их охраной была комната для хранения оружия с помещением для его чистки. Рядом располагалась и канцелярия с рабочими местами командира роты и двух командиров взводов. Также под их наблюдением находилась каптерка, или, правильнее, место для хранения военной формы одежды. Одновременно оно было рабочим местом и местом отдыха, точнее, «балдения» старшины и его друга, каптерщика. Эти должности первые два-три года всегда и во всех ротах, за редким исключением, занимали курсанты, пришедшие из армии. И наконец, перед выходом на лестничную площадку имелся небольшой холл, который использовался как место, где повзводно висели на вешалках шинели.

За однообразную и красивую, по определенным правилам, заправку шинелей отвечал наряд по роте и персонально один из дневальных. У висячих шинелей должен быть виден только один левый рукав с эмблемой Сухопутных войск и нашивкой года учебы, шевроном, все остальное прикрывала предыдущая шинель. Чтобы заправка получилась, шинели надо было равнять справа налево и для красоты и единообразия приглаживать рукава сиденьем табуретки сверху вниз. Как бы внимательно наряд ни наблюдал за холлом, но на этом ничем не примечательном месте не реже одного раза в год разыгрывалась настоящая личностная трагедия, называемая в обиходе «синдромом хлястика». По неизвестной и никогда не устанавливаемой причине пропадал хлястик на шинели одного из курсантов, и начинался настоящий обвал «заимствований» этого предмета друг у друга. По очереди побывав на шинелях всей роты, хлястик неизвестным образом возвращался к своему первоначальному хозяину. Эпидемия заканчивалась так же неожиданно, как и начиналась. Самое интересное, что заимствование хлястика не считалось воровством, а рассматривалось как возмещение временной утраты военного имущества.

Особое место в повседневной жизни и в жизни ночной, когда отрабатывались наряды вне очереди провинившимися по службе курсантами, занимали туалет, комната для умывания и сушилка, всегда расположенная рядом с ними. Если прямое предназначение первых двух было понятно, то место для сушки обмундирования еще очень подходило для «отдыха» во время утренней физзарядки в осенне-зимний период.

Другими помещениями были: бытовая комната с зеркалами, столами и утюгами, кладовая для хранения вещевых мешков со снаряжением, противогазами и комплектом химической защиты и кладовая для садового и уборочного инвентаря. Место для курения находилось на лестничной площадке.

На третьем этаже между батальонами был оборудован большой актовый зал на пятьсот человек. В нем проходили торжественные собрания и лекции в составе батальона. Двери зала выходили в просторный холл с большими окнами с видом на КПП и главный вход. В холле, в коридоре перед классами или в коридоре около дневального проходили построения или вечерние поверки. И наконец, перед учебными классами располагались аудитория для лекций № 328 на роту, два класса по ЗОМП и кабинеты кафедры иностранных языков.

Спускаясь по лестнице, на втором этаже мимо 5-й роты и на первом мимо 6-й, попадаешь во внутренний двор главного здания, посредине которого был разбит палисадник в форме квадрата с кустами и дорожками. Асфальтированные площадки перед противоположными корпусами здания предназначались для построений батальонов и использовались с утра до вечера. Здесь проходили утренние осмотры, строевые занятия и многочисленные построения на зарядку, занятия и приемы пищи.

В центре училища располагался строевой плац, по размерам почти соответствующий размерам Красной площади.

Строевой плац Московского военного училища. 2014 г.

Торжественное открытие Аллеи Героев

Здесь проходили плановые занятия по строевой подготовке, принятие Военной присяги, торжественные построения и подготовка к параду. К нему от главного здания вели две дороги, основные маршруты 1-го и 2-го батальонов. Между дорожками был палисадник с деревьями. Лет через тридцать после нас по инициативе и на собранные средства выпускников там поставили часовню в память о погибших курсантах и командирах и оборудовали Аллею Героев.

За тыльной стороной высокой двухэтажной трибуны, через два газона и небольшую асфальтированную дорогу, ведущую от главного здания к спортивному залу, за небольшим металлическим ограждением располагался стадион: футбольное поле, беговые дорожки, легкоатлетические сектора и с одной стороны зрительские трибуны с подтрибунными помещениями. Далее между трибунами и высоким бетонным забором училища был спортивный городок с различными спортивными снарядами и полосой препятствий. Здесь проходили утренние зарядки и занятия по физической подготовке, а также самостоятельное совершенствование спортивного мастерства в свободное, в основном вечернее, время.

С другой, фасадной, стороны плаца стояли новые здания клуба и столовой. Столовая была двухэтажная и большая, со светлыми залами, четырехместными столами и комплексом помещений для приготовления пищи. В красивом здании клуба на первом этаже располагался зрительный зал, где проходили общеучилищные мероприятия, торжественные собрания, концерты, смотры и показы учебных, документальных и художественных фильмов. Кроме того, в клубе также были библиотека, музей училища, танцевальный зал, фотоателье и небольшие помещения различного назначения.

В конце плаца размещалось четырехэтажное здание с ротами курсантов 3-го батальона и с кафе-чайной на первом этаже. Здание было старое, через год для батальона построили новые казармы, а в нем разместили БОУП (батальон обеспечения учебного процесса) и попеременно то 13-ю, то 14-ю роты. За этим зданием, ближе ко второму КПП, располагались новые казармы 4-го батальона, старое караульное помещение, караульный городок и в самом углу территории – двухэтажное здание штаба, где обосновались бухгалтерия, экономисты и службы тылового обеспечения.

От первого КПП до второго была дорога, слева от которой размещался автомобильный парк с военной техникой в боксах и на открытых стоянках, затем склады различного назначения и столовая, в которой сначала питались солдаты, а затем в ней оборудовали классы кафедры вождения и материальной части.

Справа от дороги сначала была территория кустов и палисадников, расположенных вдоль корпуса главного здания, а затем до клуба место занимал квартал одноэтажных и однотипных строений. В них размещались медицинская часть с небольшим стационаром и классы кафедры огневой подготовки для изучения секретных образцов оружия.

И наконец, от старой столовой до второго КПП располагалось новое караульное помещение с караульным городком и банно-прачечный комбинат, но построили их уже при нас.

Про отдельные эпизоды истории нашего училища и о его традициях мы начинали узнавать сразу после пересечения КПП. Отличительной чертой настоящего военного всегда была гордость за часть, соединение и военно-учебное заведение, где он служит или учится. Курсантам и командирам нашего прославленного училища тоже было чем гордиться. Впервые и более подробно нам рассказали его историю в музее училища, накануне принятия Военной присяги.

История военного училища

Существуют разные мнения, почему выпускники Московского ВОКУ называют себя наследниками и преемниками московских юнкеров. В то время, когда мы учились в военном училище, говорить о его истории можно было только за советский период. Всякое упоминание о военном образовании в царской России не приветствовалось, а нездоровый интерес к этой теме настораживал, особенно членов партийного бюро. С самого начала учебы нам много рассказывали о традициях училища и его славной истории, начавшейся в первые дни советской власти. Мы гордились, что учимся в старейшем военном училище Советского Союза, основанном 15 декабря 1917 года, всего через пять недель после ВОСР и раньше ВЧК и самой Красной армии.

Училище начало свою работу по личному указанию В.И. Ленина как 1-я Московская революционная пулеметная школа и приказом № 90 командующего Московским военным округом располагалось в Крутицких (Алешинских) казармах в здании бывшей 6-й Московской школы по подготовке прапорщиков пехоты. Ее хозяйственная часть, инвентарь и оружие перешли в распоряжение пулеметной школы. Некоторые административные служащие старой школы – заведующий хозяйством, врач, адъютант, кассир и капельмейстер – стали работать в новом учебном заведении, что позволило в школе открыть санитарную часть и наладить работу административно-хозяйственной службы. Материальная база формирующегося первенца в немалой степени была создана за счет классного оборудования, библиотеки, тира и другого имущества расформированных Императорских Московских военных училищ. Вскоре личный состав школы был полностью укомплектован и сформированы две учебные роты по 75 человек каждая. Курсантами школы стали лучшие бойцы московского гарнизона и пулеметная команда Московского ВРК. Возглавил новую школу бывший выпускник 6-й школы прапорщиков Г.М. Орешкин. Наставниками курсантов в самые сложные годы становления стали бывшие юнкера, выпускники и преподаватели Александровского и Алексеевского военных училищ, а также московских кадетских корпусов императорской России. Учебную часть возглавил известный теоретик и практик стрелкового дела бывший генерал-лейтенант старой армии Н.М. Филатов. Под его руководством преподаватели составили учебные планы и программы по основным предметам, развернули деятельную работу по изготовлению наглядных пособий. Наладив учебный процесс в 1-й Московской пулеметной школе, осенью 1918 года Филатов приступил к организации Высшей стрелковой школы командного состава (курсы «Выстрел») и стал ее первым начальником.

Таким образом, именно юнкера и офицеры старой армии стали связующим звеном, соединившим две эпохи в истории отечественного военного образования – дореволюционную императорскую и новую, советскую. Благодаря им курсанты школы пулеметчиков не только приобретали необходимые военные навыки, но и становились наследниками лучших традиций многовекового опыта и боевого духа российского воинства.

Первый выпуск революционной пулеметной школы состоялся 25 марта 1918 года, а 7 июля школа была переименована в 1-е Московские пулеметные курсы РККА. В марте 1918 года советское правительство переезжает из Петрограда в Москву, и уже в сентябре курсы передислоцированы в Кремль на смену латышским стрелкам, отправленным на фронт.

В тот же год была заложена еще одна традиция – участие курсантов в парадах, посвященных государственным праздникам. Накануне Первомая курсантам вручили первое знамя школы. Под этим знаменем курсанты и командиры школы приняли участие в демонстрации на Красной площади и в параде частей Красной армии на Ходынском (Октябрьском) поле.

В январе 1919 года пулеметные курсы были переименованы в 1-е Московские пулеметные курсы по подготовке командного состава РККА. Таким образом, на территории Московского Кремля была создана первая школа красных командиров, которых стали называть «кремлевскими курсантами» и/или «кремлевцами». На них были возложены задачи охраны и обороны Кремля, обеспечения безопасности руководителей государства и правительства, участия в охранных мероприятиях во время встреч руководителей государства с представителями зарубежных стран, осуществление пропускного режима и поддержание порядка на территории Кремля.

Во время Гражданской войны в России курсанты не только учились и несли караул по охране Кремля, но и участвовали в подавлении Тамбовского восстания и Кронштадтского мятежа. В 1920–1922 годах бригада курсантов участвовала в боях под Царицыном, Астраханью, Ставрополем, громила врангелевцев на Кубани, банды в Дагестане и Азербайджане. В боях под Ореховом и Синельниковом они лицом к лицу сошлись с офицерскими частями Дроздовской дивизии – одной из лучших в Белой армии, но не дрогнули и в жестоких боях смогли одержать победу. Белогвардейские офицеры, столкнувшиеся в боях с выучкой и мужеством курсантов, называли их «ленинские юнкера». В 1920 году в Кремле был установлен обелиск с надписью: «Слава командирам и курсантам, павшим в боях в борьбе против контрреволюции под Ореховом и Синельниковом. 23.8.1920 год».

В.И. Ленин с февраля 1922 года являлся почетным курсантом 1-го батальона, а с сентября 1923 года – почетным командиром школы имени ВЦИК и состоял в ней на партийном учете. Почетными курсантами училища в разное время были: Калинин М.И., Фрунзе М.В., Ворошилов К.Е., Каменев С.С., Подвойский Н.И., Чичерин Г.В., Енукидзе А.С., Якир И.Э., Петерсон Р.А.

3 февраля 1921 года за особые заслуги в деле защиты Советской республики и за образцовую охрану Кремля курсы были реорганизованы в школу, которой было присвоено имя ВЦИК (Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет), и переведены на трехгодичный срок обучения. Новое наименование – 1-я Советская объединенная военная школа имени ВЦИК.

За заслуги курсантов-кремлевцев в годы Гражданской войны ВЦИК Советов вручил школе Особое Знамя Революции, самую почетную в то время награду. Достаточно сказать, что такое знамя получили Первая конная армия, полк имени В.И. Чапаева, крейсер «Аврора», Луганский рабочий полк и Военная академия им. Фрунзе.

С 1924 года по 1935 год курсанты несут службу у входа в Мавзолей Ленина, где по решению Президиума ВЦИК учрежден почетный караул.

В октябре 1935 года училище переводится с территории Кремля в район Лефортово и размещается в бывших казармах Алексеевского военного училища. Задачи по охране Кремля передаются батальону особого назначения (затем Кремлевский, а в настоящее время Президентский полк). С того довоенного времени и до сегодняшнего дня командирами и офицерами полка являются выпускники училища.

В связи с военным строительством и заслугами менялось и наименование формирования.

15 марта 1937 года школа переименована в Московское военное училище имени ВЦИК. 18 декабря 1938 года за особые заслуги в деле защиты республики и образцовую охрану Кремля награждено орденом Боевого Красного Знамени и переименовано в Московское Краснознаменное пехотное училище имени Верховного Совета РСФСР (МКПУ).

В августе 1939 года весь выпуск училища был направлен для борьбы с японскими захватчиками в район реки Халхин-Гол.

6 сентября 1941 года решением ставки Верховного Главнокомандования формируется отдельный кремлевский полк из числа курсантов. В десяти курсантских ротах было 1330 курсантов, 130 красноармейцев и 112 офицеров училища. Командиром полка назначен начальник училища Герой Советского Союза полковник С.И. Младенцев. 12 октября 1941 года отдельный курсантский полк училища (ОКП), совершив за сутки 85-километровый марш, принял в составе 16-й армии Рокоссовского первый бой на волоколамском направлении.

7 ноября 1941 года на Красной площади состоялся военный парад, единственный парад в истории училища, в котором оно не участвовало: в это время кремлевские курсанты насмерть стояли на подступах к Москве.

6 декабря 1941 года, после перехода советских войск в общее контрнаступление под Москвой, курсантский полк был расформирован, поскольку выполнил поставленную задачу по обороне Москвы. Курсанты старших курсов, получив звание «лейтенант», были направлены в части действующей армии, а командный и преподавательский состав и 156 курсантов вернулись в училище, так как война потребовала резко усилить подготовку общевойсковых командиров. За мужество и отвагу, проявленные в боях за Москву, 59 курсантов и 30 офицеров были награждены орденами и медалями. В память о них на главном корпусе училища открыта мемориальная доска. Потери полка в боях под Москвой составили 811 человек. На братской могиле в селе Ярополец, в которой захоронено около 500 курсантов и 200 бойцов Красной армии, установлен памятник. 28 января 1942 года училище вернулось в Москву. Всего за годы Великой Отечественной войны было произведено 19 выпусков и подготовлено более 24 000 командиров.

В октябре 1945 года училище переведено из Лефортово в Кузьминки.

16 июня 1958 года училище преобразовано в Московское высшее общевойсковое командное Краснознаменное училище имени Верховного Совета РСФСР с 4-годичным сроком обучения.

В июне 1961 года училище впервые произвело выпуск офицеров с высшим образованием.

7 мая 1965 года за заслуги в деле подготовки высококвалифицированных кадров в период ВОВ награждено орденом Ленина и названо Московским высшим общевойсковым командным ордена Ленина Краснознаменным училищем имени Верховного Совета РСФСР.

5 декабря 1972 года награждено Юбилейным почетным знаком в ознаменование 50-летия СССР.

21 февраля 1978 года за заслуги в деле подготовки офицерских кадров и в честь 80-летия Советской армии награждено орденом Октябрьской Революции и соответственно переименовано.

11 декабря 1993 года, в связи с развалом СССР и ликвидацией его структур, в соответствии с приказом министра обороны РФ № 564 училище лишено имени Верховного Совета РСФСР.

В 2001 году на территории училища был построен храм святого Александра Невского в память о погибших выпускниках училища (в Афганистане погибло 56 выпускников, в Чечне – около 40).

15 декабря 2017 года за огромный вклад командования, профессорско-преподавательского состава и воспитанников училища в строительство Вооруженных Сил и укрепление обороноспособности страны награждено орденом Жукова и в настоящее время именуется: Московское высшее общевойсковое командное орденов Жукова, Ленина и Октябрьской Революции Краснознаменное училище.

Училище – единственный в России военный вуз, имеющий почетное право проводить выпуск молодых офицеров на Красной площади.

Выпускники училища занимали высокие и ответственные посты в руководстве страны: министра обороны, начальника Генерального штаба, первого заместителя министра обороны, начальника Главного оперативного управления, начальника Главного разведывательного управления, начальника Главного управления боевой подготовки Вооруженных Сил, директора ФСБ, директора ФСО, директора Пограничной службы, командующих группами войск и войсками округов, губернаторов краев и областей, полномочных представителей Президента РФ в федеральных округах, членов Федерального собрания РФ и депутатов Государственной думы ФС РФ.

В МосВОКУ обучались 5 маршалов и свыше 600 генералов.

96 выпускников удостоены высокого звания Героя Советского Союза, а 4 удостоены этого звания дважды. Два выпускника стали Героем Социалистического Труда. 14 выпускников училища удостоены высокого звания Героя Российской Федерации.

К моменту моего поступления в Московское высшее общевойсковое командное училище (июнь 1970 года) в высшей военной образовательной системе Сухопутных войск насчитывалось 9 общевойсковых командных училищ. В каждом из них давалось общее высшее образование в основном по специальности «инженер по эксплуатации гусеничной и колесной техники», что соответствовало гражданскому образованию в автомобильно-дорожном институте. Одновременно училище давало среднее военное образование в звене: взвод-рота-батальон. Высшее военное образование получали в военных академиях. Училища располагались в столицах союзных республик и крупных городах СССР. Это тоже не было случайностью, а политикой Советского государства. Давалась возможность будущим красным командирам из рабочих и крестьян посмотреть на жизнь городов, познакомиться с культурным наследием России, творчеством театров, экспонатами выставок и музеев. И главное, рассказать о достижениях и других успехах Советского Союза солдатам на местах службы, после учебы в военных школах, училищах и академиях. В зависимости от расположения, региона, природных условий, традиций, возможностей учебной материальной базы и других факторов училища имели свою направленность. Ленинградское ВОКУ имело физкультурно-спортивный уклон, Орджоникидзевское и Алма-Атинское училища специализировались на горной подготовке, а Дальневосточное готовило офицеров для морской пехоты, Киевское ВОКУ имело разведывательный факультет, Ташкентское учило боевым действиям в условиях пустынной местности, а Омское – в северных районах и условиях тайги. Бакинское ВОКУ давало широкую возможность учиться национальным кадрам и специализировалось на действиях при обороне морских побережий.

Расположение нашего училища в Москве уже самим этим обстоятельством определяло особые условия учебы, службы и направления подготовки. Столица требовала участия в парадах на Красной площади, похоронных ритуалах и городских мероприятиях, комендантской службы и охраны важных государственных объектов. Выпускники училища направлялись в мотострелковые войска, войсковую разведку, Кремлевский полк, Комендантский полк и роту почетного караула, военную комендатуру Москвы, бригаду охраны ГШ и объектов МО, командирами взводов по охране советских посольств за рубежом, в ВДВ, в основном в Тульскую дивизию как постоянную участницу военных парадов, в морскую пехоту, адъютантами, порученцами и офицерами на военные кафедры институтов. С начала 90-х годов выпускников училища отбирали в войска специального назначения, группы специального назначения «Альфа» и «Вымпел». Лучших оставляли командирами учебных взводов в училище сразу после выпуска или через год службы в войсках и командирами взводов в батальон обеспечения учебного процесса (БОУП) училища.

Куда бы ни направлялись выпускники-кремлевцы, повсюду они старались не забывать традиций родного училища, своих командиров-воспитателей и всегда соблюдать верность Присяге, Долгу и Отечеству.

Глава 4
Информация и рассуждения. Московские юнкера

Нашему поколению родившихся в 50-х годах XX столетия и связавших себя с военной службой судьбой было уготовано не только жить в двух веках, эпохах и государствах, но и многим служить в двух армиях. Несмотря на существенные различия в государственном устройстве, социально-политической направленности общества и названиях страны, их связывает одно неоспоримое и общее для нас понятие – Отечество. Рассматривать его историю без дореволюционной, царской России невозможно. Также и с армией, какой бы строй или государство она ни защищала, всегда были общие, объединяющие черты в поведении и поступках ее солдат и командиров. Знать историю своей Родины и ее армии всегда считалось достойным стремлением каждого поколения военных, особенно офицеров.

Вопросы «Кто мы? Как было до нас?» начали интересовать курсантов роты во время и после прочтения книги «красного графа» А.А. Игнатьева «50 лет в строю», где нам особенно были интересны воспоминания об учебе в Киевском кадетском и Пажеском корпусах и Николаевской академии Генерального штаба. Книгу читали по очереди, обсуждали в свободное время, искали и находили общие черты в обучении, воспитании, поведении и взаимоотношениях кадетов, юнкеров и курсантов разных времен. Спустя пятьдесят лет мне захотелось вернуться к этому вопросу.

Почему выпускники Московского ВОКУ называют себя наследниками и преемниками юнкеров Александровского и Алексеевского военных училищ и 6-й Московской школы подготовки прапорщиков пехоты, насколько это правомерно и какие для этого есть основания? Надеюсь, сведения, которые я попытался собрать из различных источников и обобщить, в какой-то мере смогут пролить свет на данный вопрос. Подбирая исторический материал, я заметил одну общую закономерность в поступках и судьбах юнкеров трех эпох: следование основным принципам своей совести и убеждений – Долг – Честь – Вера – Отечество.

В результате военной реформы середины XIX века было принято решение отделить общий курс кадетских корпусов от специальных и открыть на основе последних военные училища. Первыми в 1863 году были открыты пехотные училища Константиновское и Павловское в Петербурге и Александровское и Алексеевское в Москве. Воспитанников этих училищ стали называть юнкерами. Слово «юнкер» (молодой господин) пришло в Россию из Пруссии – так называли молодых людей дворянских фамилий при поступлении на военную службу.

В военные училища принимались неженатые молодые люди, в возрасте от 17 до 28 лет, одновременно дававшие подписку с обязательством «не вступать ни в какую политическую партию и не жениться до окончания курса обучения». Срок обучения составлял 2–3 года. Окончившие обучение по «1-му разряду» получали чин подпоручика, по «2-му разряду» – прапорщика. Успеваемость оценивалась по 12-балльной системе, от «отлично» до «весьма дурно». Во времена царствования Николая II в России насчитывалось 25 военных училищ: пехотные, артиллерийские, инженерные, кавалерийские, казачьи и военно-топографические. Каждое имело свою форму, знамя, девиз и особые традиции.

Поначалу большая часть юнкеров принадлежала к числу дворян. Но с 1874 года было разрешено принимать в военные училища «лиц всех сословий». Юнкерам из бедных семей, хорошо успевающим по всем предметам, полагалось специальное денежное вознаграждение. На конец XIX века из дворян происходило примерно половина всех офицеров, а к 1917 году состав военных учебных заведений практически воспроизводил картину социального среза России. Свыше 80 % всех юнкеров происходили из крестьян и мещан. Остальные были детьми служащей интеллигенции. Дворян было среди них менее 10 %. После Февральской революции 1917 года военные училища оставались последним островком дисциплины и порядка среди стремительно разлагающейся русской армии.

Александровское военное училище располагалось в белом высоком здании с колоннадой и лепным пеликаном, кормящим своих птенцов, – на углу Арбатской площади и улицы Знаменка, на месте упраздненного в том же году Александринского сиротского кадетского корпуса, занимавшего с начала века бывший дворец графа Ф.А. Апраксина. В советские времена это был один из корпусов Генерального штаба Вооруженных Сил СССР. Москвичи гордились своими александровцами. «Наша гвардия», – говорили они, а юнкера с белыми погонами и вензелем царя-освободителя Александра II блистали во всей красе своих золоченых мундиров. Юнкера считались на действительной военной службе, соблюдали присягу и воинскую дисциплину. В своем автобиографическом романе «Юнкера», вспоминая о родном училище, А.И. Куприн напишет: «Москва в число своих фаворитов неизменно включала и училище в белом доме на Знаменке, с его молодцеватостью и вежливостью, с его оркестром и с превосходным строевым порядком на больших парадах и маневрах». Блистали александровские юнкера на гренадерских парадах, блистали и на балах в московских институтах. А в тяжелые годы войны офицеры-александровцы с честью выполняли свой воинский долг на полях сражений, поддерживая традиции родного и любимого училища.

Фасад здания Александровского военного училища на Знаменке. 1890 г.

В списке юнкеров, окончивших Александровское военное училище, имена известных людей, таких как писатель Куприн А.И., актер Театра им. Вахтангова Щукин Б.В., композитор Скрябин А.Н., генералы русской армии Юденич Н.Н., Духонин Н.Н., известные советские военачальники Каменев С.С., Тухачевский М.Н. Державными шефами училища всегда были только императоры: от Александра II до Николая II.

В строевом отношении училище представляло батальон, состоящий из четырех рот. Каждая рота делилась на четыре взвода. Состав училища изменялся от 300 юнкеров при его образовании до 2000 с началом Первой мировой войны. Началась практика ускоренных 4-месяч-ных выпусков, так как фронт остро нуждался в пехотных офицерах младшего звена. Именно они гибли в первую очередь при боевых действиях. Во главе училища стоял начальник в чине генерала или полковника, имевший права командира дивизии. Ему подчинялся батальонный командир. Именно он следил за соблюдением его подчиненными дисциплины и чинопочитания, за воинским порядком и точным соблюдением обязанностей службы, а также за нравственностью юнкеров, их строевой подготовкой и внеклассными занятиями. На него возлагалось и общее наблюдение за хозяйственной частью. Ротные командиры руководили службой, строевым образованием и воинским воспитанием юнкеров. Они же непосредственно заведовали ротным хозяйством.

Младшие офицеры назначались из состава строевых частей, должны были быть в чине не выше штабс-капитана гвардии или капитана армии. Также они должны были прослужить в офицерском звании не менее 5 лет и до назначения в училище не менее 2 лет в строю.

Учебной частью заведовал инспектор классов, как правило, в чине подполковника или полковника. Образование в училище давали блестящее, среди педагогов было много не просто талантливых, а знаменитых людей. Например, преподавателем математики был генерал В.М. Пржевальский, автор «Таблиц логарифмов» и брат известного путешественника. Историю преподавал Ключевский, естествознание – будущий академик А.Е. Ферсман.

Арбатские юнкера гордились славными традициями Александровского училища. Здесь, например, не привилось свойственное армии позорное явление, называемое в XIX веке «цуканьем», а в современном обществе «дедовщиной» и «неуставными взаимоотношениями». Офицерство в Российской империи напоминало закрытый мужской клуб, но на пороге этого клуба молодого юнкера ждала серия испытаний, которые называли словом «цук». Этот термин означает резкое движение поводьями в верховой езде. Старшекурсники присваивали себе право буквально «объезжать» новичков. Как ни странно, но особенно этим отличалось Николаевское кавалерийское училище, являвшееся привилегированным для многих семей знатных дворян. Юнкеров-новобранцев здесь ждал целый год беспрекословного подчинения и муштры, без права на безмятежный сон. «Зверь»-первогодка был обязан безошибочно отвечать на вопросы «господина корнета» – юнкера старшего курса, в любом состоянии и в любое время суток. Побои юнкерам не грозили, рукоприкладство считалось уделом плебеев. К тому же за «оскорбление действием» дворянина могли исключить из училища. Если молодой юнкер не угождал «господину корнету», его наказывали изнуряющими приседаниями и отжиманиями, а то и ездой верхом в спальне или до туалета. «Цук» регламентировал все действия юнкера. Каждый свой приказ «господин корнет» сопровождал щелчком пальцев перед носом новичка. Не справился или сделал неправильно – повтори. И так сотни, а то и тысячи раз, но почти никто из юнкеров не роптал – терпели и ждали своего часа. В училище существовала «Звериада» – негласный кодекс, состоящий из правил поведения юнкеров. Она хранила неформальные правила училища и сатирическую песнь о прошедших годах. Каждый год выпускники дополняли ее новыми строками, а первогодки заучивали стихи наизусть. Начало у всех «Звериад» было примерно одно и то же:

 
Когда наш корпус основался, тогда разверзлись небеса,
завеса надвое распалась, и были слышны голоса:
курите, пейте, веселитесь, посадят в карцер – не беда,
учить уроков не трудитесь, не выйдет толка ни черта.
Так наливай кадет кадету, кадеты любят пить вино…
 

Бывший юнкер Куприн рассказывал об этом: «В Александровском училище нет даже и следов того, что в других военных школах называется “цуканьем” и состоит в грубом, деспотическом и часто даже унизительном обращении старшего курса с младшим: дурацкий обычай, со-безьяненный когда-то, давным-давно, у немецких и дерптских студентов… и обратившийся на русской черноземной почве в тупое, злобное и бесцельное издевательство. <…> Однако это вредное самоуправство оказалось недолговечным. Преобладающим большинством в училище были коренные москвичи, вышедшие из четырех кадетских корпусов». Однажды, после случая издевательства старшего юнкера над младшим, закончившегося кровавой дракой, весь старший курс собрался в столовой. «Говорили все сразу, но договорились очень скоро. “Нам колбасники, немецкие студенты, не пример, и гвардейская кавалерия не указ… Мы имеем высокую честь служить в славном Александровском училище, первом военном училище в мире, и мы не хотим марать его прекрасную репутацию ни шутовским балаганом, ни идиотской травлей младших товарищей. Поэтому решим твердо и дадим друг другу торжественное слово, что мы не только прекращаем это свинское цуканье, достойное развлечений в тюрьме и на каторге, но и всячески его запрещаем и не допустим его никогда”».

Юнкера-александровцы были любимцами окрестных мест. Когда колонны юнкеров маршировали по улицам, для жителей Арбата это было событием. «Наши идут. Александровские. Знаменские. Из всех окон свесились вниз милые девичьи головы, женские фигуры в летних ярких ситцевых одеждах. Мальчишки шныряют вокруг оркестра, чуть ли не влезая в трубы, а все военные, попадающие на пути, становятся во фронт и делают честь Знамени. Все двести юнкеров, как один человек, одновременно легко и мощно печатают свои шаги с математической точностью и безупречной правильностью. В этом почти выше чем человеческом движении есть страшная сила и суровое самоотречение. Какая-то пожилая высокая женщина громко восклицает: – Вот так-то они, красавцы наши, и умирать за нас пойдут…» (А. Куприн. «Юнкера»).

«Умереть за Отечество» многим юнкерам довелось и в Первую мировую, и в 1917-м, когда гарнизон училища пытался остановить восстание в Москве.

В московском обществе, впрочем, как и во всей России, уже в начале XX века наметилось и другое отношение к «защитникам Отечества», которое потом с трагической силой проявится в 1905-м, а еще более – в 1917-м… Воспитанные в духе верности присяге и уважения к закону, юнкера плохо поддавались воздействию революционной пропаганды. Молодежь, увлекавшаяся революционными идеями, в поисках врагов все чаще обращала взгляды на юнкеров, считавших верность присяге, царю и Отечеству делом личной доблести. Не могу не провести параллель с событиями, произошедшими почти столетием позже – в девяностых «ельцинских». В уже российском обществе считалось хорошим тоном высказать о воевавшей в Чечне армии все самое плохое. Гонения на армию дошли до того, что офицеры, во все времена гордившиеся своей военной формой, на службу ходили в гражданской одежде, не желая выслушивать от зажравшегося обывателя обидные слова, бросаемые в спину.

Людям, не служившим в армии, не испытавшим тягот и лишений военной службы, не понять, что армии трудно не тогда, когда она воюет с врагом, а когда собственный народ в нее не верит.

Алексеевское военное училище

Было основано в 1864 году как Московское пехотное юнкерское училище. В 1906 году шефом училища стал наследник цесаревич великий князь и сын царя Алексей.

С тех пор училище называлось Алексеевским. Училище размещалось в Лефортово в Красных казармах, рядом с Московским кадетским корпусом. Лагерь училища располагался на Ходынке, в Серебряном Бору. Погоны у юнкеров были алые с желтым вензелем наследника цесаревича Алексея в виде буквы «А». Поступать в училище можно было молодым людям со стороны, без предварительного зачисления в полки вольноопределяющимися. По окончании курса воспитанники производились прямо в офицеры, а не возвращались в свои полки подпрапорщиками, как это было раньше.

Распорядок дня был примерно такой: подъем в 5:45, утренний осмотр, молитва, утренняя гимнастика (уставные упражнения, бег, ходьба), утренний чай, завтрак в 12 часов, строевые и учебные занятия (утром или после обеда, в зависимости от расписания). В 17 часов – обед и полуторачасовой отдых, после – строевые занятия, вечерний чай в 20 часов, в 21 час вечерняя перекличка, молитва, гимн, расчет. В 22 часа отбой.

Присягу принимали в Манеже. Длилась она в течение 2 часов: произносили за священником слова клятвы, после этого адъютант училища читал военные законы, карающие за нарушение клятвы и, наоборот, поощряющие за храбрость, потом целовали крест, после – поздравление начальника училища, за которым следовало громовое «УРА», и церемониальный марш. После присяги молодых юнкеров отпускали в первый отпуск.

Вся система воспитания и образования в юнкерских училищах была направлена на формирование у человека таких качеств, как повышенное чувство долга, чести и собственного достоинства, верность присяге, верность государю и Отечеству, бесстрашие и жертвенность. Попадая в стены училища, молодой человек, независимо от своего происхождения, оказывался в совершенно особой среде. Неизменная чистота и порядок, подчеркнуто вежливое обращение преподавателей (неизменно на «вы» и с прибавлением «господин юнкер») невольно подтягивали, вырабатывали совершенно особый образ мыслей и чувств. Через подобную атмосферу взаимного уважения будущим офицерам прививалась профессиональная гордость, а вместе с ней – и чувство долга, и понятие об офицерской чести. Считалось, что именно здесь сформировалось и было принято офицерами:

«Жизнь – царю, душу – Богу, сердце – женщине, честь – никому!»

До начала Первой мировой войны штат училища насчитывал 500 юнкеров, которые распределялись по четырем ротам. С сентября 1914 года училище развернулось в двухбатальонный состав и имело 1200 юнкеров. За 52 года существования «Алексеевское» дало Российской Императорской армии около 13 850 офицеров. Питомцами училища были: генерал Алексеев М.В. – Верховный главком при Временном правительстве; маршал Шапошников Б.М. – начальник Генштаба РККА во время ВОВ; маршал Василевский А.И. – начальник Генштаба, представитель Ставки; генерал Бонч-Бруевич М.Д. – советник председателя РВС Красной армии; генерал Климовских В.Е. – начальник штаба Западного особого ВО; генерал Снесарев А.Е. – военный теоретик Российской и Красной армии; Собинов Л.В. – певец, солист Большого театра; журналист, писатель Гиляровский В.А. – юнкер, был отчислен в 1870 году с выпускного курса.

В дни октябрьских боев в Москве училище предприняло активные действия против большевиков. Алексеевские юнкера пытались пробиться в центр на помощь «братьям-александровцам», но были блокированы революционными отрядами и вели бои в Лефортово. В ноябре 1917 года училище было расформировано…

6-я Московская школа по подготовке прапорщиков пехоты была образована в сентябре 1914 года в соответствии с «Положением об ускоренной подготовке офицеров в военное время», принятым Генеральным штабом российской армии. Первая мировая война, а еще раньше и Русско-японская война, сопровождавшиеся огромным в сравнении с предыдущими войнами числом жертв, поставили перед командованием российской армии вопрос о необходимости быстрой подготовки младших офицеров взамен выбывающих из строя во время боевых действий. Первые же бои войны показали, что потери среди офицерского состава будут огромны. Для ускоренной, до 4 месяцев, подготовки офицеров в военно-учебных заведениях предусматривалось создание в крупных городах империи новых школ по подготовке прапорщиков. Для обучения в школы принимались студенты, юнкера, чиновники, солдаты и унтер-офицеры – словом, практически все сословия граждан. Каждая школа имела свои отличительные знаки, которые вручались выпускникам.

6-я Московская школа прапорщиков пехоты расположилась в здании Крутицких (с 1922 года Алешинских) казарм. Это здание имеет богатую историю: при императоре Павле здесь располагались казармы полицейских драгун, при Николае I – жандармский корпус графа Бенкендорфа. В 1842 году в этих казармах размещался Московский внутренний гарнизонный батальон, с 1904-го – батальон 12-го гренадерского Астраханского полка, а в советское время в казармах располагались: с декабря 1917 и до января 1919 года – 1-я Московская революционная пулеметная школа, с 1928 года – воинская часть МВО и духовой оркестр, а после войны гауптвахта (МГГ) Московского военного округа и 99-й отдельный комендантский батальон. С ноября 1956 года была образована отдельная рота почетного караула, которую разместили в Алешинских казармах. Офицеры в роту подбирались исключительно из выпускников МВОКУ. В настоящее время в Крутицком подворье располагается Синодальный отдел по делам молодежи Русской православной церкви (РПЦ).

Возвращаясь в 1917 год, необходимо отметить, что социальный состав во многом определил позицию школ прапорщиков в дни Октябрьской революции. Большое количество учащихся в той или иной степени симпатизировали революционерам и не желали принимать участие в боевых действиях против красных. Не стала исключением и 6-я школа прапорщиков пехоты в Москве, личный состав которой, желая избежать кровопролития, занял нейтральную позицию.

Однако часть слушателей и выпускников школ – преимущественно юнкера и старшие офицеры – героически сражались с большевиками, в том числе на защите Московского Кремля. Кстати, существует версия, что впервые в истории Гражданской войны название «Белая гвардия» упоминается по аналогии с белыми погонами александровских юнкеров, сражавшихся в районе Арбата. Училище стало штабом сопротивления восстанию в Москве. На подступах к нему шли упорные и ожесточенные многодневные бои. Правомерно и справедливо будет вспомнить известные строки В. Маяковского: «Каждой лестницы каждый выступ брали, перешагивая через юнкеров…»

Бои действительно были тяжелыми и кровопролитными. Московские юнкера не сдавались долго…

Максим Горький в очерке «В Москве», написанном 21 ноября 1917 года по свежим впечатлениям от уличных боев, заметил:

«В сущности своей Московская бойня была кошмарным кровавым избиением младенцев. С одной стороны – юноши красногвардейцы, не умеющие держать ружья в руках, и солдаты, почти не отдающие себе отчета – кого ради они идут на смерть, чего ради они убивают? С другой – ничтожная количественно кучка юнкеров, мужественно исполняющих свой “долг”, как это было внушено им».

Подводя итог сравнений схожести и различий двух систем военного образования, военных училищ разных времен и судеб, не могу не обратить внимание на главную, их объединяющую и роднящую черту: образование и воспитание в военных училищах было направлено на формирование у молодого человека таких качеств, как повышенное чувство долга, чести и собственного достоинства, верность Присяге, Долгу и Отечеству, бесстрашие, мужественность и жертвенность.