Kitobni o'qish: «Десять дел детектива Кларка»

Shrift:
Из будущих архивов Скотланд-Ярда

Секатор

3 сентября 2029 года. Лондон. Нью Скотланд-Ярд.

В кабинете дивизионного комиссара Джеймса Хью начиналось экстренное ночное совещание. Шеф располагался в мягком кресле, попыхивая неизменной трубкой. Из его кобуры подмышкой высовывалась рукоятка Смит-Вессона 38 калибра, заряженного разрывными пулями с ядом нервно-паралитического действия. На улице сгущался туман, метко окрещенный в народе «смог».

«Только собрались, а в кабинете запах, как будто здесь эскадрон переночевал… Элементарную гигиену не соблюдают… Надо как-нибудь покороче,» – грустно подумал Джеймс Хью, окинул взором сидящих и сказал:

– В Рио-де-Жанейро чрезвычайное происшествие. Вкратце история такая. Тамошняя полиция с разрешения руководства Интерпола задумала осуществить смелый, строго засекреченный эксперимент. На одной из закрытых фабрик-лабораторий Рио-де-Жанейро была изготовлена супермодель биоробота, который под видом обычного человека должен был оказать серьезную помощь полиции. Но случилось непредвиденное: это создание или существо вышло из под контроля, совершило дерзкий побег из лаборатории и теперь представляет огромную опасность для обычных людей. Рассказать подробности не имею права. Поверьте мне на слово, эта железная тварь очень хитра, очень жестока и очень опасна… Коллеги из Рио-де-Жанейро и из Интерпола просят меня помочь найти и обезвредить этого супербиоробота, но сам я полететь не могу. Меня в Рио каждая собака знает. Сейчас вопрос только один. Кого мы срочно пошлем в Рио-де-Жанейро?

– Предлагаю послать лейтенанта Кларка, – вскочив с места, выпалил Кит Траун так, как будто очень давно ждал этого вопроса.

Бобби Кларк от неожиданности едва не упал со стула. Он уставился на Трауна, которому на прошлой неделе одолжил сто фунтов стерлингов. «Деньги отдавать не хочет, из-за сотни на возможную смерть посылает, гад,» – с обидой подумал Бобби.

– Почему именно Кларка? – спросил шеф, любивший сильные аргументы.

– Ну, все-таки ехать за границу, а мы все знаем, что лейтенант Кларк морально устойчив, скромен в быту и отлично стреляет, – не задумываясь ответил Траун.

– Резонно, – сказал Джеймс Хью, выпуская табачный дым через обе ноздри. – Все свободны, остается только лейтенант Кларк.

Роберт (Бобби) Кларк.

Бобби родился на юго-западе Великобритании в городе Бристоле. Своего деда барона Фердинанда фон Кларка, он почти не помнил. В семейном гардеробе висели серые штабные галифе, штабной китель и стояли яловые сапоги дедушки. Отец Бобби был профессиональным игроком в покер, мама работала титестером. В пять лет Бобби пошел учиться в школу – мрачное четырехэтажное здание с решетками на окнах покрытое плесенью, мхом и плющом, учителя с розгами и садистскими наклонностями. «Попались бы они мне теперь,» – часто впоследствии думал Бобби Кларк, и рука его непроизвольно тянулась к пистолету.

Когда Бобби окончил школу, его родители уехали в Канаду, и он остался на попечении тети Полэт. Тетя была старая дева и считала, что для настоящего мужчины существует только одна достойная профессия – полицейский, человек, стоящий на страже чести и закона. Это и определило будущую карьеру Бобби Кларка в Скотланд-Ярде в отделе особо опасных преступлений.

У лейтенанта Кларка было два комплекса неполноценности:

1. Он боялся ездить в лифте, так как его преследовал страх падения в шахту лифта.

2. Он боялся жгучих брюнеток.

В свободное время никто не заставлял Бобби пользоваться лифтом или общаться с брюнетками. И все было бы хорошо, если бы иногда по ночам его не давили кошмары. Периодически Бобби снилось, что он очень медленно поднимается лифтом на сороковой этаж небоскреба на Восьмой авеню в Нью-Йорке. Но особенно в сновидениях изощрялись жгучие брюнетки. В этих случаях действия обычно разворачивались в Париже на Плас Пигаль или на Авеню Фош. Брюнетки всегда приходили большой группой и начинали вытворять с Бобби такое, о чем было страшно стыдно вспомнить проснувшись.

Как каждый полицейский, Бобби Кларк имел хобби. В свободное от работы время он увлекался ядерной физикой.

Шеф считал, что одежда это большое зеркало души человека, поэтому не спеша оглядел лейтенанта Кларка. На Бобби Кларке был коричневый костюм в большую зеленую клетку. Пиджак двубортный. Брюки клеш от бедра, внизу ширина каждой штанины достигала тридцати сантиметров. Черная водолазка. На ногах старенькие тупорылые полуботинки на мощной платформе и на мощном каблуке. «Ну что, – подумал Джеймс Хью, – одет парень скромно, немного старомодно. В общем, не пижон. Судя по одежде, наверняка в свободное время пишет стихи или увлекается ядерной физикой».

– Что, не радует возможная встреча с супербиороботом? – дивизионный комиссар тяжело встал, подошел к Бобби Кларку и по-отечески похлопал его по плечу. – Ничего, ничего. Не паникуй, и жизнь сама подскажет тебе правильное решение… Теперь подробнее о том, что известно. Биоробот выглядит, как мужчина среднего возраста. Это последнее слово робототехники и нанотехнологий, совершенно уникальный единственный экземпляр. Машина внешне ничем не отличается от живого человека, но, естественно, обладает огромным запасом памяти, феноменальной реакцией, не знает усталости. Так вот, его планировали внедрить под видом бандита в преступный мир Рио-де-Жанейро и таким образом получить идеального информатора.

– Мне кажется можно было придумать что-нибудь попроще, без таких интеллектуальных и технических изысков, – сказал Бобби.

– Я тоже предпочитаю полагаться на свои природные данные и свой Смит-Вессон, – согласился шеф. – Однако, парни заварили эту кашу, рассчитывая, по-видимому, что если операция, которой дали условное название «Секатор», пройдет успешно, то потом можно будет нафаршировать все мегаполисы, города и поселки такими «подсадными утками» и получить контроль за преступным миром изнутри. Подготовка шла хорошо. Робот – ему дали рабочий псевдоним Мигель – буквально схватывал все на лету. Как стало известно из уцелевшего дневника наблюдения, беда подкралась незаметно. На последнем этапе подготовительной программы Мигеля начали знакомить с мировым песенным блатным фольклором. И вот внезапно, после прослушивания классических блатных песен: «Дом восходящего солнца», «По тундре», «Мурка» супербиоробот дал ужасный срыв. Он зверски убил гаечным ключом инженера-конструктора, так сказать, своего отца-создателя, руками задушил обоих наставников-инструкторов из полиции и Интерпола, а консультанта по криминалистике и судебной медицине утопил, затолкав его голову в аквариум для рыбок.

– Супербиоробот дал срыв после прослушивания блатного шансона?

– Да, по-видимому, эти песни разбередили что-то в его неокрепшем искусственном мозгу. Давно известно, что на психику индивида блатной шансон, безусловно, оказывает мощное пагубно-деструктивное воздействие… – шеф отложил в сторону погасшую трубку. – Таким образом Мигель ликвидировал всю бригаду, которая работала с ним на завершающих этапах. Кроме того, робот уничтожил основную документацию и все свои фотографии. После этого Мигель исчез.

– Очень мило. Когда у меня будут внуки, я обязательно поведаю им эту печальную историю, – холодно произнес Бобби.

– Естественно, о случившемся известно только узкому кругу лиц: руководству Интерпола, начальнику криминальной полиции Рио-де-Жанейро и его заместителю, – как будто не заметив реплики Бобби Кларка, продолжал Джеймс Хью. – В общем, ребята просят помочь и как можно быстрее. Железную тварь надо срочно разыскать и уничтожить.

– И все-таки, почему Мигель совершил побег?

– Думаю, что биоробот захотел получить полную свободу. Может быть, его просто тяготила перспектива стать осведомителем, так сказать стукачом, крысой, и как раз песни услышал блатные, сразу и потянуло на блатную романтику, на волю…

– Ну, это уж слишком сентиментально, – Бобби Кларк отрицательно покачал головой.

– Конечно, задача у тебя, я не боюсь этого слона, экстраординарная. Надо разыскать биоробота с внешностью обычного человека, да еще отлично знающего все полицейские уловки и все нравы преступного мира. Но я уверен, что ты справишься. Это ерунда, что у него огромный запас памяти, мгновенная реакция и человеческая внешность, – шеф раскурил трубку и пустил дым через ноздри. – Лично для меня, даже среди людей встретить человека с хорошим интеллектом большая редкость. А тут машина – фактически кусок нержавеющего железа. Справишься. Если… – по лицу дивизионного комиссара скользнула чуть заметная тень. – Если они вообще не создали «черный ящик», чье поведение и логика до конца не могут быть понятны людям. Впрочем, думаю, что техника до этого еще не дошла.

– Машина никогда на сможет заменить человека, – сам не понимая зачем, вдруг решительно выпалил Бобби,

Шеф удивленно посмотрел на него. «А парень, похоже, крепко перепугался. Надо его подбодрить,» – подумал Джеймс Хью и категорично изрек:

– Конечно, никогда не сможет заменить человека. Словом, причин для паники нет, но время жмет. Полетишь сегодня же на сверхзвуковом военном самолете. В аэропорту Рио тебя встретит начальник городской полиции Луис Педру. Парень он неплохой, вот только культуры маловато… Что думаешь взять из оружия?

– Беретту М1935 и револьвер Корт-Комбат, – не задумываясь ответил Бобби.

Дивизионный комиссар Джеймс Хью удовлетворенно кивнул. Ему понравился этот простенький, но со вкусом сделанный выбор, хотя сам он в этих вопросах был неисправимый консерватор и любил оружие старых фирм: Маузер, Браунинг, Винчестер, Вессон.

– И кстати, при задержании этого супербиоробота Мигеля патроны не жалеть, – шеф тяжело встал, подошел к лейтенанту Кларку и протянул ему свою мужественную руку. – Ну! Добре! Быстро соберись и не затягивай с вылетом.

Бобби Кларк выдавил хилую улыбку, пожал руку и вышел из кабинета.

Когда бронированная дверь захлопнулась, дивизионный комиссар Джеймс Хью опустился в кресло и закрыл глаза. Ему невольно вспомнилось его первое дело. Это было в конце 1991 года в Ливерпуле, когда он вот таким же желторотым молодым бананом, выполняя роль подсадной утки, в одиночку шел на задержание главаря банды торгующей кокаином и биологически активными добавками. Вспомнил, как тогда в самый ответственный момент у него заклинило пистолет… «Летит время,» – подумал дивизионный комиссар Джеймс Хью.

Спустя два часа Бобби Кларк уже сидел в хвостовой части военного самолета, а через узкий люк в салон с трудом ввалился не совсем трезвый экипаж. Пилота болтало из стороны в сторону как будто он шел по палубе корабля во время страшного шторма. За пилотом, не намного увереннее, подтаскивая левую ногу, ковылял штурман с большим компасом в руках. Шествие завершал обвешанный пулеметной лентой иссиня-бледный бортстрелок с диким воспаленным взглядом.

«Вылет экстренный. Наверное, ребят по тревоге прямо от праздничного стола оторвали. Хорошо им, – с завистью подумал о летчиках Бобби Кларк. – Вот прилетим в Рио, они продолжат застолье или пойдут на пляж, а мне еще таскаться и искать этот очень опасный кусок железа…»

Дико взревел реактивный двигатель и самолет залихорадило, потом он страшно завибрировал, судорожно рванул с места, зигзагообразно пробежал по взлетной полосе, левым боком чудом оторвался от матери земли и взял курс на Рио-де-Жанейро.

Двумя днями ранее. 1 сентября. 2029 год. Рио-де-Жанейро. Женский монастырь Святой Иоанны.

Когда-то давно здание монастыря находилось за пределами города, но Рио рос, и вот теперь только невысокая каменная ограда, да окружающий зеленый сад отделяли эту обитель от шума, соблазнов и разочарований большого города.

Сестра Арабелла вышла из трапезной и направилась в свою келью. Еще один день прошел в молитвах и размышлениях. Арабелла медленно шла по аллее сада, задумчиво перебирая в руках четки, когда из кустов керриевидного родотипуса ее остановил чей-то шепот:

– Сестра, сестра…

Арабелла остановилась и повернула голову на звук. В кустарнике сидел молодой мужчина. Светлый шатен с гордым изломом узких бровей и волевым подбородком он смотрел на женщину, как смотрит сталевар в жерло мартеновской печи – внимательно и напряженно. Не понимая что происходит, Арабелла произнесла тоже шепотом:

– Мужчина?

– Сестра, помогите мне.

– Мужчина? – повторила Арабелла. – Что вы здесь делаете?

– Сестра, мне очень нужна ваша помощь, – скороговоркой выпалил в человек кустах.

– Мужчина, это же женский монастырь, вам здесь находиться никак нельзя, – в растерянности сказала Арабелла, но подлый внутренний голос ехидно передразнил ее: «Еще как можно, еще как…»

Мужчина осторожно вылез из кустов. Был он роста среднего, широк в плечах, голенаст, а одет в промасленную футболку, потертые джинсы и рваные кроссовки.

– Вы – сексуальный маньяк? – тихо спросила Арабелла.

– Нет, нет, сестра. Не бойтесь меня… За мной гонятся преступники, а полиция считает меня бандитом. Мне надо где-то укрыться. Только до утра, сестра, только до утра…

Он сказал это очень просто и трогательно, как большой ребенок, и Арабелла вдруг ощутила себя беспомощной бабочкой, летящей в безжалостный огонь неведомого ей костра.

Вечерело, и в келье дневная жара уступала место ночной прохладе. На маленьком грубосколоченном деревянном столе лежали ломоть хлеба, кусок козьего сыра и несколько олив. Мужчина и женщина сидели рядом на узкой койке.

– Нам нельзя носить мирские украшения, нельзя использовать макияж. Но иногда я устраиваю себе маленький праздник и вечером, когда одна, я надеваю колье, – Арабелла радостно улыбнулась.

– Тебе очень идет это ожерелье, – вкрадчиво сказал мужчина.

– Это фамильное колье из изумрудов. Его когда-то очень давно подарил бабушке мой дед.

– У твоего деда был хороший вкус.

– Да, дедушка вообще был необыкновенным человеком. Он очень любил играть в гольф и увлекался селекцией. Большую часть свободного времени дед проводил на скотном дворе с крупным и мелким рогатым скотом, и парнокопытными. Мечтой его жизни было получить новый гибрид свиньи с… – Арабелла густо покраснела. – Не важно с кем. Не сбылось. Не смог, то есть не успел…

– А как ты попала в монастырь?

– Мои родители переехали в Бразилию из Соединенных Штатов Америки… Теперь это уже не имеет никакого значения. Все позади, и я живу только воспоминаниями. Воспоминаниями о детстве: о фамильном ранчо в Калифорнии, о том, как весной я и моя старшая сестра Бэтси возделывали приусадебный участок, помогая маме выращивать шпинат и кинзу.

– Воспоминаниями о первой любви? – тихо спросил мужчина.

– Об этом вспоминает каждая женщина, – Арабелла едва заметно кивнула головой и снова улыбнулась. – Расскажи мне лучше о себе.

– Я очень одинок…

– У тебя нет ни родных, ни близких?

– Прости, но мне не хотелось бы сейчас говорить об этом.

– Хорошо.

– Тем более у нас так мало времени, – грустно сказал мужчина.

– Да, очень мало, – печально повторила молодая женщина.

Первые лучи восходящего солнца с трудом пробились через узкое окно маленькой кельи. Сестра Арабелла открыла глаза и медленно потянулась. Прошедшая ночь показалась ей каким-то волшебным сном, феерией. Женщина присела на кровати, и ее блуждающий взгляд упал на стол. В тот же миг удивление и обида застыли у нее на лице.

– Подлец! – непроизвольно вырвалось у Арабеллы. – Унес подлец… Унес навсегда! Так вот почему он, как попугай, всю ночь повторял: «Утром будить тебя не буду. Спи спокойно. Уйду по-английски». Ушел, не разбудив. По-английски, прихватив с собой мое изумрудное колье.

Слезы душили обманутую женщину. Вплотную подступило отчаяние. Никто в монастыре не должен узнать о том, что случилось ночью, а значит, заявить в полицию о краже сестра Арабелла не могла.

3 сентября 2029 года. Рио-де-Жанейро. Кабинет начальника криминальной полиции Луиса Педру

– Робот совершил побег позавчера примерно в обеденное время. В 16.10 мы условно перекрыли аэропорт, порт и все вокзалы, – сказал, обращаясь к Бобби Кларку, Луис Педру.

– Что значит перекрыли условно? – спросил Бобби.

– Полностью закрыть город нельзя. Просто усилена проверка документов у выезжающих. О всех, вызывающих малейшее подозрение, требуется немедленно сообщать нам.

– Паллиатив, – Бобби Кларк отрицательно покачал головой.

– Безусловно. Мигель наверняка сумеет достать деньги и фальшивые документы, если уже не достал.

– А каков уровень его интеллекта?

– Очень высокий. Запас памяти огромен. Робот свободно может изобразить из себя хоть матерого рецидивиста, хоть нобелевского лауреата, – с внезапным испугом сообщил Луис Педру, и его узковатые глаза превратились в совсем крохотные щелочки.

– Степень профессиональной подготовки?

– Мигель знает все особенности оперативно-розыскной работы полиции. Хорошо подготовлен по криминалистике и судебно-медицинской экспертизе. Он также располагает всей известной нам информацией о преступном мире Рио-де-Жанейро, начиная от наперсточников и кончая крупнейшими мафиозными кланами. Супербиоробот в совершенстве владеет всеми видами холодного и огнестрельного оружия. Реакция мгновенная, сила удара рукой и ногой огромная, растяжка идеальная, как у солиста балета.

– Его отличия от человека? – Бобби Кларк не спеша вытащил сигарету и прикурил.

– Внешних отличий нет. Легко выполняет основные функции молодого здорового мужчины: ест, пьет, спит, бреется, потеет и иногда может даже…

– Понятно, – оборвал коллегу Бобби Кларк. – Уязвимые места есть? Где находится мозг биоробота или его пульт управления?

– Главный компьютер и источник питания – кварцевый аккумулятор, очень небольших размеров. Они находятся в правом тазобедренном суставе биоробота.

– Главный компьютер и источник питания в тазобедренном суставе? – удивился лейтенант Кларк.

– Да, это было сделано специально: кому в голову придет, что в тазобедренном суставе есть что-то ещё кроме тазобедренного сустава?

– Оригинально.

– Этот правый тазобедренный сустав, пожалуй, единственное главное и уязвимое место биоробота.

– На сколько хватит вмонтированного аккумулятора?

– Примерно лет на тридцать. Потом необходимо заменить или подзарядить источник питания.

– Робот знает об этом?

– Конечно.

– Ну, парень он, похоже, пытливый, интеллект огромный. Думаю, что за тридцать лет разберется и сможет это сделать сам, – грустно сказал Бобби Кларк.

– При побеге робот ликвидировал все свои фотографии и всех кто видел его в лицо. Но мы знаем, что в целях конспирации ему должны были сделать самую стандартную внешность с европеоидным типом лица.

– Стандартная внешность, – задумчиво повторил Бобби. – Значит, рост средний, телосложение среднее, средне-привычные черты лица, наверное, шатен, а не огненно-рыжий. В данном случае это тоже информация. Да, и ещё он не равнодушен к блатным песням…

– Мигель свободно владеет португальским, испанским, английским, французским и китайским языками.

– Итак, супербиоробот оказался на свободе. Как вы думаете, что он будет делать в первую очередь?

– Мигель должен достать деньги, купить фальшивые документы и покинуть Рио.

– Согласен. Он пойдет на контакт с кем-то из местных уголовников. Так как никто из главарей его не знает, робот отправится ксреднему звену преступного сообщества. Но и на этомуровне наверняка есть свои авторитеты.

– Да, и очень много. Но основных человек сорок. Они скупают крадёное, помогают раздобыть ксиву, оружие, пристраивают в блат-хаты, воровские малины и хазы. – Луис Педру вытащил из стола толстую папку и протянул ее Бобби Кларку. – Здесь досье на английском языке на сорок шесть основных кандидатов к кому может пойти робот.

– О'кей, посмотрим на этих кандидатов, – сказал Бобби и начал быстро просматривать листы.

Через тридцать пять минут у майора из Скотланд-Ярда осталось только одно досье – Профессора.

«Профессор» – Алекс Энрике, он же – Чой Минь, он же – Жорж Симон, он же – Джим Фрэнк, он же – Артем Самойлов, он же – Боря Кац, он же – Антонио Мастрояни – 1945 года рождения, уроженец города Парижа. С 2012 года постоянно проживает в Рио-де-Жанейро по адресу: Батафого 28. Неоднократно против него возбуждались уголовные дела, которые во всех шестидесяти восьми случаях были закрыты за отсутствием состава преступления. Мера наказания ограничивалась общественным порицанием или штрафом.

Рост в молодости 182 см, потом 179 см, сейчас 175 см; полнота средняя; лицо овальное, бледное; брови густые, сросшиеся; глаза зеленые, взгляд лукавый. Волосы в молодости черные, потом седые, сейчас отсутствуют.

Приметы и особенности: правша, но карты всегда сдает левой рукой; интересуется живописью; меломан – любимое музыкальное произведение «Интродукция и рондо каприччиозо» Сен-Санса.

– А… Профессор, – взглянув на досье, сказал Луис Педру. – Думаете, Мигель пойдет именно к нему?

– Полной уверенности, конечно, нет, но из всех сорока шести кандидатур, во-первых, Профессор самый старший. Во-вторых, он единственный, кто много лет нарушал закон и ни разу не был осужден. Для супербиоробота Профессор наиболее надежный вариант. И есть еще один нюанс – Профессор тоже не равнодушен к музыке.

– Но Профессор еще ни разу не помогал полиции, он вам ничего не расскажет, – категорично произнес Луис.

– А сколько лет Профессору? – совершенно серьезно спросил Бобби Кларк.

– Восемьдесят три, – ответил Луис Педру.

– И еще ни разу не помогал полиции?

– Ни разу.

– По-моему, ему пора начинать это делать, – Бобби поднялся из-за стола. – Мне надо пообедать, а потом сразу я хочу навестить Профа.

– Хорошо, вашим проводником по городу будет мой заместитель Си Пак. Он единственный из моих сотрудников, кто в курсе этого дела. Можете на него полностью положиться.

– Благодарю, – приятно улыбнувшись, сказал Бобби Кларк. – И еще я хотел бы получить информацию о всех преступлениях, происшествиях и несчастных случаях, зафиксированных в городе за последние сутки, и получать эти сведения в дальнейшем.

– Мы подготовим вам эти данные и будем постоянно держать в курсе всех событий, – заверил гостя начальник криминальной полиции Рио-де-Жанейро Луис Педру.

Особняк Профессора находился в одном из самых престижных районов города. Крепко сложенный малый в ливрее, мельком взглянув на полицейские удостоверения Бобби Кларка и Си Пака, пропустил гостей в дом, провел их на второй этаж в огромный кабинет и попросил немного подождать. Кабинет производил впечатление обители, как минимум, нобелевского лауреата. На многочисленных полках современные книги соседствовали с фолиантами и манускриптами всех времен и народов. На стенах висели картины старых мастеров – Тициана, Ботичелли, Веласкеса, Myрильо.

Бобби Кларк только приступил к осмотру уникальной библиотеки, когда, шаркая тапочками, в кабинет вошел пожилой старец в махровом халате и старомодном пенсне. Ложечкой он бесшумно помешивал сахар в стакане с чаем.

– Полиция, – строго произнес Бобби.

– Я понял. Добрый день, господа, прошу садиться, – приветливо сказал Профессор.

«Этот старый орешек надо колоть резко», – подумал Бобби Кларк, выхватил пистолет, направил ствол в голову хозяина кабинета и рявкнул:

– Руки в гору, или я тебе сейчас весь чердак разнесу!

Профессор, продолжая спокойно размешивать сахар, сочувственно посмотрел на Бобби и сказал:

– Молодой человек, вы, наверное, сегодня не спали и очень устали. Вам непременно надо отоспаться и отдохнуть. Это у вас нервы. Вообще, ничто так не снимает усталость, как хороший отдых.

Бобби Кларк понял, что допустил принципиальную ошибку – было глупо и бестактно пытаться взять Профессора на фу-фу. Бобби почувствовал себя как нашкодивший школьник, которого подловил завуч. Oн опустил пистолет и тихо пробормотал:

– Простите, Профессор.

– Ничего, ничего, бывает. Юности вообще свойственны импульсивность и переоценка своих возможностей. С годами это проходит, – примирительно сказал Профессор. – Итак, чем могу быть полезен, господа?

– Понимаете… – неуверенно начал Бобби Кларк. – Мы ищем одного мужчину. Его в Рио-де-Жанейро никто не знает. Возможно, он приходил к вам позавчера, вчера или сегодня с какой-либо просьбой…

Профессор был явно удивлен.

– Каждый день у меня бывают десятки человек, и большую часть визитеров я вижу впервые. Люди приходят за советом, некоторым нужны деньги, кому-то крыша над головой. Ну и я, естественно, стараюсь помочь им по мере сил, – Профессор умолк, не спеша отпил чай и поморщился. – Но я никогда не был осведомителем.

– Дело в том, что это необычный случай, – робко произнес Бобби.

– Какой случай? – без малейшего интереса в голосе спросил Профессор.

– То есть не случай. Этот человек… В общем, может быть так, что он так же опасен для полиции, как и для людей, стоящих вне закона.

– В моем возрасте люди перестают бояться даже приход костлявой с косой, – спокойно сообщил Профессор.

– Очень вероятно, что этот человек обращался именно к вам, – Бобби Кларк продолжал гнуть свою линию. – Он может быть опасен для всех людей на планете…

– Какой человек? О ком вы, голубчик?

– А вы расскажите нам, кто у вас был позавчера, вчера и сегодня, – окончательно потеряв терпение, попросил Бобби. – Нас интересует мужчина средних лет, европеоидного типа…

Возникла напряженная пауза. В открытое окно кабинета со стороны порта донесся слабый гудок прогулочного катера.

– Когда-то очень давно, – медленно заговорил Профессор, – когда мне было столько же лет, сколько вам сейчас, и ребята называли меня не Профессор, а просто Доцент… Однажды, а было это в Торонто, ко мне пришли трое молодых полных задора и энергии полицейских и попросили помочь им в деле по ограблению банка. Долго уговаривали меня, пугали, брызгали слюной, обижались, снова сильно пугали, но я им отказал, и они ушли… Тот день я помню прекрасно. Было очень пасмурно. Снежинки, такие крупные снежинки, как белые слезы, грустно падали из мрачных свинцовых туч-глазниц. Промозглый, холодный ноябрьский ветер гнал по асфальту какой-то хлам, мусор и нечистоты. Казалось, сама природа была возмущена тем визитом и гнусным предложением полицейских…

Профессор умолк внезапно. В кабинете хозяина дома снова воцарилась тишина. Пару минут все трое хранили глубокое молчание.

«Да, – подумал Бобби. – Пустая затея. Никакой нужной информации здесь не получить». Оставалось только откланяться.

– Что ж, извините за вторжение. До свидания. – Бобби Кларк повернулся, чтобы уйти, но его остановил властный голос Профессора:

– Не знаю, кого вы ищете, но одного человека я вам отдам, – Профессор сел в кресло, медленно поставил стакан на стол и снял пенсне. – Вчера утром ко мне пожаловал молодой мужчина и попросил помочь нелегально продать одну вещицу. Я дал ему необходимую рекомендацию и отправил к нашему перекупщику… Сэм!!

Словно по мановению волшебной палочки у двери кабинета появился мощный детина в ливрее, с автоматом наперевес.

– Слушаю, босс.

– Меня интересует парень, который вчера приносил изумрудное колье.

– Он продал его по вашей рекомендации, потом пообедал в кафе на набережной, потом купил у ребят пистолет Вальтер, потом…

– Адрес?! – жестко спросил Профессор.

– Энтон-стрит 64, квартира 49.

– Разве Фрэнк все еще сдает свою однокомнатную квартиру?

– Да, босс. Пенсия у него небольшая и старику приходится крутиться, как…

– Свободен, – оборвал Профессор, и Сэм исчез не менее виртуозно, чем появился.

– Парень остановился по адресу, который вы слышали. Хозяин квартиры – Фрэнк, обитает, по-видимому, у соседки этажом выше. Скажите ему, что Профессор передает пламенный привет и кучу поздравлений. После этого он сделает для вас все, что угодно. Но предупреждаю, самого Фрэнка не трогать. И вообще, я отдаю вам только парня.

Никаких серьезных доказательств того, что у Профессора побывал именно Мигель, не было. И все-таки это была зацепка. Единственная зацепка.

– Спасибо, мы вам очень признательны, – Бобби Кларк сделал шаг назад и слегка поклонился хозяину кабинета.

Профессор сидел в кресле и отрешенно смотрел перед собой.

Бобби понимал, что надо попытаться любой ценой выудить у Профа еще хоть какую-либо информацию об этом парне и, набравшись смелости, тихо спросил:

– Простите за любопытство, Профессор, но… но почему все-таки вы решили отдать этого человека нам?

– Изумрудное колье было очень дорогое и очень старой работы, наверное, фамильное, – Профессор говорил размеренно, и какой-то едва заметный оттенок грусти вдруг зазвучал в его голосе. – Так вот, парень, цинично улыбаясь, сообщил мне, что юная наследница ожерелья рассталась со своим украшением из-за любви с первого взгляда. При этом он самодовольно хохотнул и сказал, что взамен оставил ей приятные воспоминания.

Профессор замолчал, и пауза была мучительно долгой:

– Конечно, мы живем в мире бизнеса, где обман и ложь порой трудно отличить от правды, где всем правят деньги, капитал и прибавочная стоимость. Но я всегда презирал подонков. А теперь уходите, я должен побыть один.

Бобби Кларк и Си Пак быстро направились к двери и тут Бобби обратил внимание, что на стене, напротив кресла, где сидел Профессор, висела большая копия картины Сандро Ботичелли «Покинутая». Судя по месторасположению, это было наиболее любимое полотно хозяина кабинета.

В это же время вЛондоне. Холостятская квартира дивизионного комиссара Джеймса Хью. Его любимое место отдыха и встреч с близкими друзьями: лордами, членами парламента и контр-адмиралами

Шеф лежал на диване и, пытаясь расслабиться, дочитывал авангардистскую пьесу чертовски талантливого молодого драматурга. Пьеса была полна тонких диссонансов и эвфемизмов. «Ты исчадие ада!!!» – закричал Свифт и вонзил в свою супругу турецкий кинжал. Женщина падает на пол, и из того места, куда был нанесен удар, на сцену изливается черная зловонная жижа. Занавес.

«Сильно, сильно…» – подумал Джеймс Хью, и портрет его второй жены Барбары всплыл у него перед глазами. Однако, реминисценция длилась недолго. Шеф встал и включил проигрыватель со своей любимой, очень старой виниловой пластинкой. Линель Рогг на знаменитом органе в Цюрихе играл фуги Баха. Дивизионный комиссар сел за стол, вытащил из ящика Смит-Вессон и начал разбирать и чистить револьвер.

Обычно под звуки органа, начищая оружие, думалось как-то по-особенному легко. Обычно, но не сегодня. Как там дела у Бобби Кларка в Рио? Слишком экстраординарным было это дело, слишком экстраординарным и опасным был объект поиска. И шеф вдруг кожей почувствовал: лейтенант Кларк в большой опасности. Дивизионный комиссар Джеймс Хью закрыл глаза, и в тот же момент опустошенность большим диким зверем вошла к нему в комнату, расположилась рядом, лизнув шершавым языком тревоги его усталое, натруженное тело.

Черный песок

Планета 5400/47-АВ

Камни кончились и началась полоса черного песка. Стефан Крауз – маленький, толстый, кривоногий инженер-наладчик, сплюнул, поморщился и смахнул капли пота со лба. Сапоги увязали по щиколотки, в горле пересохло. Жара становилась просто невыносимой, а комбинезон прилип к потному телу, как вторая кожа. Когда Крауз прошел метров двадцать по песку, в воздухе зазвучал металлически-скрипучий голос. Стефан с удивлением посмотрел вокруг – поблизости не было ни души. От трансформаторной будки его отделяло метров четыреста, а до компрессорной станции, куда он двигался, километра три с половиной.

– Целые сутки предстоит торчать с этим козлом-рогоносцем… – тихо, но отчетливо вещал незнакомый голос. – Целые сутки… Ну и ну… Глаза бы мои этого дурака не видели… Эту жирную свинью… Этого тупого борова…

– Что это? – изумился Стефан Крауз. – Неужели у меня слуховые галлюцинации?

– Ой-ой-ой… мамочка, родная… целые сутки работать с этим жирным рогоносцем… И за что мне такая кара… Я бы и сам справился, делов-то – законсервировать компрессорную станцию… Обошелся бы и без рогатого…

Стефан остановился как вкопанный. Он шел на компрессорную станцию, где должен был помочь механику Гоги Филинджеру ее законсервировать. Планировалось, что после суточного дежурства они вдвоем вернутся на космический корабль, и экспедиция отправится обратно на Землю.

От услышанного смутная догадка мелькнула в голове инженера-наладчика Стефана Крауза. Неприятно резануло словосочетание козел-рогоносец и жирная свинья.

– О ком это? – с тревогой спросил сам себя Стефан и стал слушать дальше.

– Ну ничего, ничего… перекантуемся… как-нибудь сутки продержусь… Да… Флора, Флора… Вот уж действительно не повезло женщине, связала свою жизнь с этим дураком… с этой жирной свиньей…

– Флора?! Моя жена! Связала жизнь с дураком… Козел-рогоносец!? Жирная свинья!? О ком это?! – взревел инженер-наладчик Крауз, дико озираясь вокруг.

– Ах, какой же он дурак… – неумолимо-бесстрастным тоном продолжал металлически-скрипучий голос в воздухе. – Нет, это ж надо быть таким жирным и таким тупым… А еще инженер… Да… Представляю его круглую физиономию, если бы он узнал, как она ему изменяет… Как мы ставим ему рога… Как хорошо мы провели позапрошлогодние рождественские каникулы… А он до сих пор думает, что она ездила к маме… Да… И до сих пор уверен, что позапрошлой весной Флора ездила на курсы повышения квалификации… Какой он тупой… Бедная, бедная Флора… Бедный, бедный я… скоро он припрется на станцию и мне предстоит целые сутки общаться с этим рогоносцем…

– Что?! – завизжал Стефан Крауз. – Так… так Флора мне изменяет? Этот голос я не знаю, но это может быть только Гоги. Он выдал себя своими мыслями! И этот гад сейчас сидит на станции и ждет меня! Значит, Флора мне изменяет с ним! Значит, тогда она ездила совсем не к маме?! Так значит, и курсы повышения квалификации – это грязная ложь?! Значит, моя жена Флора…

– Ах, какой же он дурак… Ну просто очень редкий дурак… – вещал незнакомый голос.

Стефан заткнул уши двумя жирными пальцами и прошептал:

– Ну, гад, прелюбодей, держись. Это я-то козел-рогоносец? Это я тупая свинья? И Флора променяла меня на этого мизгиря-механика? Убью обоих. Сначала я его удавлю цепочкой от бачка, а ее… ее… ее удушу руками, как Отелло.

Стефан Крауз рывком открыл дверь и вошел в рабочий отсек компрессорной станции. Тихо гудел генератор. Возле станины маслообменника, сидя на корточках, возился механик Гоги Филинджер. Был он длинным, худым и круглоголовым мужчиной лет сорока. Его брюки сильно обтянули часть человеческого тела пониже спины, отчего вошедший Стефан с большим трудом подавил в себе желание с ходу поддать прелюбодею кирзовым сапогом под зад.

– Привет, – не поднимаясь, сказал Гоги. Его глазки бегали, веки часто моргали.

Инженер-наладчик Стефан Крауз молчал, стараясь пригвоздить гада взглядом.

– Ты чего не в духах? – спросил Гоги Филинджер.

– А какое может быть настроение у козла-рогоносца? – ехидно поинтересовался Стефан.

– Ты это о чем? – механик удивленно вскинул брови.

– А ты такой умный и вдруг не понимаешь?

– Ты что? Перегрелся? Пойди, ополоснись…

– Ах, какая забота. – Стефан Крауз развел руками. – Ты, Гоги, просто настоящий друг семьи.

– Послушай, Стефан… – начал механик, но его резко оборвал инженер-наладчик:

– Да, я послушаю! Я сейчас очень хочу тебя послушать. Ну! Говори! Ты, значит, уже два года как подбил клинья к моей жене?! Да?!

– Стефан! Ты что несешь…

Инженер Крауз выхватил из кобуры бластер:

– Сейчас, мерзавец, ты получишь по заслугам.

– Брось! – Гоги съежился и прикрыл лицо руками. – Брось! Стефан, я совсем ни при чем…

Стефан Крауз сделал два решительных шага к обидчику и дал ему пендаля. Пинок опрокинул механика на пол.

– Ты рехнулся! – провизжал Гоги и начал потирать рукой седалище. Боль и обида исказили его лицо.

– А сейчас я тебя пристрелю…

– Остановись, Стефан! Ты же вегетарианец! Ты не можешь никого убивать…

– Пристрелю… – повторил инженер-наладчик.

– Ну, подожди, Стефан! Я все расскажу… я ни при чем… ты… ты сам увидишь. Это все Флора…

– Что? Флора?

– Да, да!!! Она сама меня совратила два года назад…

– Сама?! Тебя! Врешь, ублюдок!

– Нет, не вру! – зычно заорал механик Гоги Филинджер. – Два года назад, на вечеринке она… она меня напоила и изнасиловала.

– Ах, вот даже как, – инженер Крауз криво ухмыльнулся.

– Да! Так все и было.

– Ну, безусловно. Я тебе, Гоги, верю. Я понимаю, что тогда ты этого совсем не хотел.

– Совсем не хотел…

– Ты тогда, конечно же, сопротивлялся.

– Да, сопротивлялся.

– Не давался и негодовал.

– Да, не давался, но я был пьян, и она была сильнее…

– А потом, Гоги? Ну, рассказывай! Про рождественские каникулы, про курсы повышения квалификации!

– Откуда?! Откуда тебе это известно?! – казалось, что страх у механика уступил место удивлению.

– Ха… ха… ха… – саркастически-театрально рассмеялся рогоносец Стефан Крауз. – Я знаю все!

– Но, послушай, Стефан, – Гоги начал обильно жестикулировать. – Это ведь было в далеком прошлом. Мы не встречаемся уже почти что год. Флора давно сказала, что между нами все кончено… И я рад, что между нами все позади… Я всегда чувствовал себя неловко…

– То есть, вы как бы закончили? – иронично покачивая головой, спросил инженер Крауз.

– Да, закончили. В самом хорошем смысле этого слова…

– Ну, я очень рад за вас. И сейчас я тебя пристрелю как… – Стефан начал переводить предохранитель бластера на боевой взвод.

Осознав, что пощады от вегетарианца не будет, механик-прелюбодей схватил с пола гаечный ключ и метнул его в Стефана Крауза. Тяжелый инструмент угодил инженеру-рогоносцу в лоб, как раз в тот момент, когда он нажал на спусковой крючок бластера.

Тихо гудел генератор. Компрессорная станция продолжала свою работу в автоматическом режиме.

Через сутки инженер-наладчик Стефан Крауз и механик Гоги Филинджер с компрессорной станции не вернулись. На запрос по рации ответа не последовало. В связи с этим с борта космического корабля «Одиссей» на компрессорную станцию были отправлены первый пилот Генри Купер и геодезист Марк Норди.

Часом позже командир корабля Артур Джексон собрал оставшихся членов экипажа в кубрике.

– Всем следить за Альфредом Коном в оба, – жестко произнес Джексон. Командир был полноват и приземист. Короткой шеей и глазами, слегка навыкат, он напоминал большую, самоуверенную жабу.

– А что с ним случилось, сэр? – поинтересовался второй пилот Панадопулюс.

– Вчера днем Кон работал на метеостанции. Было очень жарко, а флягу он забыл, ну и выпил воды из ручья, что строго-настрого запрещено инструкцией.

– И что с ним теперь будет? – с ужасом спросил повар корабля Бэкон.

– С сегодняшнего утра Кон утверждает, что теперь он не Альфред Кон, а индеец Большая Сова. Ходит по кораблю в одних трусах. Отказывается одевать брюки и рубашку – говорит, что индейцы всегда ходят полуголые, – озабоченно ответил врач Эммануэль Герц. – И еще он повторяет, что Большая Сова все видит и днем, и ночью, и что скоро, совсем скоро, будут два трупа…

– Альфред всегда был дурной, с прибабахом, а теперь видать и вовсе рехнулся. Это ж надо: Большая Сова… Два трупа… Два трупа… – криво усмехнувшись, поделился своими мыслями штурман Пол Мюллер.

– Это что ж за вода здесь такая? Может быть он теперь заразный? – пилот Панадопулюс занервничал и начал слегка вибрировать.

– Формула воды Н2О, но в водоемах на этой планете никто не живет. Нет ни рыб, ни растений, ни дафний. И местная скотина воду эту не пьет. Звери и птицы получают жидкость только из растений, – разъяснил ситуацию врач корабля.

– Даже местная скотина эту воду не пьет, а Кон выпил. Точно, дурной он и был, – желчно заметил штурман Мюллер.

– А вдруг он теперь заразный стал? – не унимался второй пилот. – На наш интеллект его присутствие не повлияет?

– На твой интеллект уже ничто не сможет повлиять, – заверил своего товарища штурман.

– Оснований для паники нет. Но присматривать за ним нужно, – командир Джексон внимательно оглядел присутствующих.

В этот момент в кубрик вбежал радист корабля Морфи и взволнованно отрапортовал:

– Сэр! Только что вышли на связь Купер и Норди. На компрессорной станции убиты Стефан Крауз и Гоги Филинджер.

– Вот и два трупа, о которых предупреждал Большая Сова, – тихо заметил повар.

– Накаркал, дурак, – сквозь зубы процедил штурман.

Планета Земля. 2035 год. 6 сентября. Лондон. Нью Скотланд-Ярд

– Вот так, – дивизионный комиссар Джеймс Хью медленно раскурил трубку. – На Земле дел невпроворот, а теперь еще за Вселенной следить нужно. А где взять людей? Где средства? Наш бюджет тоже не резиновый. Вот плюну на все и уйду на пенсию…

– Ну что вы, шеф! Без вас мы же, как слепые котята, – решительно запротестовал майор Кларк. – Шеф, не уходите.

– Понимаю, что мой уход вызовет повсеместный всплеск преступности и развал Скотланд-Ярда, – Джеймс Хью пустил дым колечками. – Ладно, повременю, но только не думайте, что я буду жить вечно. Я ведь не железный Феникс. Придет время, и меня тоже повезут ногами вперед… – дивизионный комиссар задумчиво посмотрел в окно. – И тогда я узнаю ответ, что в той стране откуда ни один не возвращался. С надеждой и грустью думаю, а что если и там снова будет работа, работа, работа… Впрочем, мы отвлеклись. Давай подведем итоги. Что нам известно. На планете 5400/47-АВ работала экспедиция с Земли. За день до планируемого возвращения там же на компрессорной станции обнаружены два трупа – инженера и механика. Как сообщил командир корабля, оба убиты в обоюдной драке или схватке. Причина конфликта не известна. Санитарно-эпидемиологический режим планеты относится к группе А – трупы транспортировке на Землю не подлежали, и их захоронили рядом со станцией. О случившемся передали в НАСА, и так как экспедиция свою работу завершила, была дана команда возвращения на Землю. Однако, взлет корабля оказался невозможен из-за того, что в отсеке управления возникла какая-то стена, которая не допускает экипаж к пульту управления кораблем.

– Может быть, это силовое поле? – спросил Бобби Кларк.

– Возможно, возможно. Так вот, оно и не позволяет кораблю улететь. Далее, с корабля сообщили, что один из членов экипажа сошел с ума и утверждает, что стена не выпустит корабль с планеты до тех пор пока не найдут кого-то, кто причастен к трагедии на компрессорной станции.

– То есть, это как бы и не стена, и не простое поле, а местный разум?

– Не будем гадать, – шеф откинулся в кресло и поправил кобуру подмышкой. – Наши парни там застряли. В НАСА что делать не знают. Просто отправить за ними ракету для перевозок боятся – вдруг стена и ее обратно не выпустит. Вот и попросили меня направить кого-нибудь посообразительнее из Скотланд-Ярда, чтобы разобраться на месте.

– А раньше на этой планете бывали экспедиции с Земли?

– Да, год назад, была одна экспедиция. Разбили там необходимые объекты и благополучно вернулись.

– Шеф! – Бобби резко подался вперед. Черная мысль пронзила разум. Майор сжал пачку сигарет, как голову змеи. – А вдруг, я прилечу туда, выясню, что никакого преступления там не было, допустим, обоюдная драка была. А стена все равно корабль обратно не выпустит. Что тогда, мне тоже навсегда там оставаться?

Шеф с удивлением посмотрел на майора:

– Ты забыл, как говорят на востоке? Растревоженный ум извращает действительность: страх парализует, гнев вызывает излишний расход энергии, а беспокойство подтачивает тело. Спрячь нервы! Ничуть не сомневаюсь, что ты спокойно во всем разберешься и возвратишься в целости и сохранности одним куском.

– Буду стараться, – вяло пообещал Бобби Кларк.

– То-то же. Не паникуй и жизнь сама подскажет тебе правильное решение, – дивизионный комиссар Джеймс Хью отложил в сторону погасшую трубу. – Я звоню в НАСА. Пусть срочно готовят ракету для доставки тебя на злополучную планету.

Планета 5400/47-АВ

В кубрике космического корабля «Одиссей» было душно и накурено – хоть топор вешай. Майор Кларк закончил опрос членов экспедиции. Неохваченным остался только метеоролог Альфред Кон, испивший местной воды из ручья.

– Пригласите метеоролога, – попросил Бобби.

Штурман и врач вышли, и через пару минут на пороге кубрика появился высокий мужчина лет сорока пяти в семейных трусах до колен. Он был лыс, крупноголов, с большим животом, маленькими глазками и тонкими, но сильно волосатыми ногами. Весь его вид в целом вызывал смешанную гамму чувств.

– Метеоролог Альфред Кон, – представил вошедшего командир корабля.

– Я не Альфред Кон. Альфреда Кона больше нет. Я есть индеец Большая Сова, – парировал мужик в трусах.

– Привет тебе, Большая Сова, – серьезным тоном обратился Бобби Кларк. – Давно моя твоя не видела.

– Моя твоя вообще никогда не видела.

– Моя пришла к тебе с большим разговором.

– Говори бледнолицый, – псевдоиндеец застыл как вкопанный.

– Я есть твоя друга… – сказал Бобби Кларк.

– Бледнолицый не будет сжигать наши хижины?

– Нет. Я есть настоящий друга.

– Моя твоя слушает, – мужик в трусах стоял глядя в одну точку, не моргая.

– Я очень хочу знать, как Большая Сова предсказал, что будут два трупа?

– Большая Сова ничего не предсказывал. Большая Сова просто почувствовал.

Возникла пауза. Пару минут майор Кларк собирался с мыслями и наконец спросил:

– Моя хочет узнать у Большой Совы, что это за стена, которая не пускает людей к пульту управления кораблем?

– Большая Сова не знает, что это за стена, но она не отпустит корабль на Землю, – псевдоиндеец по-домашнему подтянул трусы.

– Эта стена живая?

– Большая Сова не знает этого.

– Как долго она не будет пускать экипаж к пульту управления?

– Стена уйдет, когда будет найден тот, кто причастен к смерти двух бледнолицых на компрессорной станции.

– Откуда об этом знает Большая Сова? – Бобби Кларк смотрел в глаза псевдоиндейцу, для пущей важности тоже стараясь не моргать.

– Большая Сова ничего не знает. Большая Сова чувствует.

– Большая Сова, я хочу вместе с тобой подойти к стене.

– Пойдем, бледнолицый, – мужик в трусах повернулся и вышел в коридор. Майор Кларк последовал за ним. Остальные члены экипажа остались на местах.

Бобби молча проследовал за псевдоиндейцем в отсек управления. Когда Бобби Кларк подошел к пульту управления кораблем на расстояние полтора метра, он наткнулся на невидимую, но очень жесткую преграду, довольно больно ударившись об нее ногой и рукой. Это была совершенно прозрачная стена.

Большая Сова застыл у входа в отсек.

– Большая Сова видит стену? – спросил Бобби.

– Нет. Большая Сова только чувствует ее, – ответил мужик в трусах.

– Большая Сова может пройти через стену?

– Нет. Большая Сова не может этого сделать.

Майор Кларк повернулся и сделал два шага назад, направившись к выходу.

– Она исчезла, – сказал Большая Сова.

– Исчезла стена? – Бобби остановился.

– Да, – кивнул головой бывший метеоролог.

– Почему?

– Бледнолицый отошел от пульта управления кораблем, – разъяснил псевдоиндеец.

– А если я сейчас снова попытаюсь подойти к пульту?

– Она возникнет снова.

– Большая Сова может еще что-нибудь добавить бледнолицему другу?

– Большая Сова все сказал, – мужик в трусах приложил ладонь правой руки к сердцу и отвел ее в сторону, точно как в кинофильмах про индейцев. – Тау.

– Тау, – повторил жест и слово майор Бобби Кларк.

Пообедав, Бобби Кларк решил побывать на компрессорной станции, где были обнаружены трупы механика Гоги Филинджера и инженера Стефана Крауза.

Командир Артур Джексон лично проводил майора от космического корабля на станцию. Осмотр, как и предполагал Бобби, ничего не дал: внутри помещения сделали капитальную уборку и все следы были ликвидированы.

Майор Кларк повертел в руках гаечный ключ, которым предположительно был убит инженер Крауз.

– Ключ валялся рядом со Стефаном Краузом. У него на лбу зияла вдавленная рана от удара тяжелым предметом, – начал объяснять командир корабля. – Он лежал вот здесь.

– А где находился труп механика?

– Метрах в трех-четырех от инженера… Здесь. Луч бластера прожег ему дыру в области живота.

– Где находился бластер, из которого был убит Гоги Филинджер?

– Бластер был зажат в руке у Крауза. Обойма была пуста ровно на один заряд.

– Странно, – сказал Бобби Кларк, закуривая сигарету. – Получается обоюдное нападение. Один бросает гаечный ключ другому в голову, а другой именно в этот момент успевает нажать на курок бластера и оба мертвы. Очень уж маловероятно, хотя полностью исключить такую возможность нельзя.

– Но больше никого на станции не было, – заметил Артур Джексон.

– Кэп, – Бобби пристально посмотрел на командира корабля. – Вы ведь уже бывали на этой планете?

– Да, с первой экспедицией.

– И как вы думаете, что все это значит?

– Планета полна загадок, – командир слегка пожал плечами. – Сами видите, что местная вода сделала с нашим метеорологом.

– Да, он совсем развалился. Хотя и начал обладать элементами предвидения. Какой-то своеобразный маразм. Скажите, кэп, тогда, в первую экспедицию сюда ваш корабль стоял там же, где и сейчас?

– Да.

– А компрессорная станция?

– Тоже. Мы ее развернули здесь во время первого посещения планеты. Как и все другие объекты.

– Вы единственный из всех, кто второй раз на этой планете?

– Да, – командир опустился на табуретку и вытащил пачку дешевых сигарет.

– И никаких происшествий в ту первую экспедицию здесь не случилось?

– Нет. Все было в порядке.

– А как вы думаете, что произошло между инженером и механиком?

– Трудно сказать. Они всегда неплохо ладили.

– Да, об этом говорят все члены экспедиции, – Бобби Кларк положил гаечный ключ на столик. – И еще, кэп, вот штурман сказал, что законсервировать станцию мог кто-то один и никакой необходимости отправлять сюда и инженера, и механика не было.

– Штурман Пол Мюллер даже с компасом толком совладать не может, – обиженным тоном ответил командир корабля. – На таких планетах лучше всегда работать с дублером.

– Увы, но данный случай является скорее исключением. Перед уходом с корабля они не ругались?

– Нет. Но с корабля на компрессорную станцию ушел только механик Гоги Филинджер, а инженер Стефан Крауз отправился туда чуть позже, закончив работу на трансформаторной будке.

– Где расположена трансформаторная будка?

– От корабля в полутора километрах, а до станции от нее – километра три с половиной.

– Кэп, судя по всему, у вас сложные отношения со штурманом, но он говорит, что в тот день, когда на станции случилась беда, вы единственный покидали космический корабль и отсутствовали минут тридцать.

– Штурман мне мстит за то, что я все время даю ему по два наряда вне очереди на кухне. Да, я действительно ходил проверять складские помещения и действительно отсутствовал минут тридцать-сорок. Но, майор, я не понимаю ваши вопросы. Уж не подозреваете ли вы меня? Это же полный абсурд. За то время я бы не успел даже дойти от корабля до компрессорной станции. Мы шли с вами практически по прямой, и расстояние здесь не меньше четырех километров.

– Ну что вы, кэп! Не стоит вот так сразу начинать обижаться, – Бобби с интересом посмотрел на командира космического корабля. – Значит, через сутки инженер и механик со станции не вернулись, на запрос по рации ответа от них вы не получили и послали туда пилота и геодезиста. Они и обнаружили трупы.

– Да, и как только они сообщили нам об этом, я приказал им ничего не трогать и срочно отправился на станцию с нашим врачом. Совместный осмотр позволил нам придти к заключению, что имела место обоюдная схватка между инженером и механиком.

– Да, да, я беседовал с доктором, – Бобби Кларк затушил окурок о каблук кирзового сапога. – Ну, а что вы думаете по поводу той стены, которая не выпускает корабль с планеты?

– Трудно сказать, что это, – ответил командир корабля, и в этот момент майору показалось, что кэп чего-то не договаривает.

– Может быть ее появление действительно связано с тем, что есть кто-то еще причастный к происшедшему на компрессорной станции?

– Возможно, а возможно и нет, – уклончиво ответил командир.

– Спасибо, кэп. У меня пока нет вопросов.

– Возвращаемся на корабль?

– Да, – ответил майор из Скотланд-Ярда.

Бобби прикурил сигарету, глотнул апельсинового сока из банки и завалился на койку.

На планете 5400/47-АВ наступила ночь. Такая же темная и звездная, как на Земле.

«Невесело… Совсем невесело… Стена… Замуровала экспедицию, да и меня тоже… – грустно размышлял майор из Скотланд-Ярда. – Допустим, ее появление связано со случившимся на компрессорной станции… Допустим, была не просто обоюдная схватка между инженером и механиком… Допустим, Большая Сова говорит правду о том, что стена не исчезнет, пока не будет найден тот, кто причастен… Допустим, действительно кто-то из экипажа имеет отношение к тому, что произошло на станции… Тогда стена разумна… Эдакий инопланетный разум… Стоп… Метеоролог Альфред Кон – он же Большая Сова может и ошибаться… Почему вода превратила его в индейца?.. Почему он в трусах?.. Индейцы всегда налегке?.. Но я ни разу не видел индейцев в трусах, тем более, в семейных трусах до колен… Может, метеоролог Альфред Кон просто сошел с ума и это просто совпало с употреблением им местной воды?.. Стоп, но он же предсказал два трупа… Да… Будем исходить из того, что стена разумна… Тогда она не хочет выпустить причастного к двум смертям… Стоп… Не выпускает преступника с планеты… Стоп… А причем тут остальные члены экспедиции?.. При чем тут я?.. Качай… Остальные ни при чем… Я тоже ни при чем… Качай… Стоп… Если это так, то напрашивается простейший тест… Все стоят перед стеной у пульта управления и по одному покидают борт корабля… Когда корабль покинет причастный к смерти инженера и механика, стена должна исчезнуть… Стоп… Неужели стена хочет оставить преступника навсегда на этой планете с двумя трупами… Если это так, то я ему не завидую… Кошмар… Ужас… Стоп, а если причастны двое… или трое… или все?.. Ладно… Чуток вздремну и начну прокачивать по одному…»

Майор затушил сигарету и натянул одеяло на голову.

Врач вернулся обратно на корабль и вошел в отсек управления. Стена оставалась на месте. Настала очередь последнего из членов экспедиции – командира космического корабля. Слегка ухмыльнувшись, Артур Джексон покинул отсек, прошел по коридору и через люк спрыгнул на землю.

Мужчина в семейных трусах первым заметил происшедшую перемену:

– Большая Сова чувствует – стены нет.

Штурман Пол Мюллер шагнул к пульту управления – путь был свободен.

– Точно, стены нет! – радостно воскликнул Мюллер. – Точно, она нас не выпускала из-за этого козла! Вот пусть теперь здесь и остается навсегда, козел. Два наряда вне очереди! Продуктов ему на первое время хватит. Пусть теперь покукует. Сам теперь будет чистить картошку и кастрюли у себя на кухне.

– Всем пройти в кубрик, – скомандовал Бобби Кларк. – И позовите капитана.

Когда вошел капитан корабля, воцарилось гробовое молчание.

– Садитесь, кэп, – спокойно предложил Бобби Кларк. – Ситуация складывается не в вашу пользу.

– Не понял, майор? – командир обиженно надул толстые губы.

– Поясню. Как только вы покинули корабль, стена исчезла.

– Даже так, – Артур Джексон слегка дрогнул и побледнел. – И что вы хотите этим сказать?

– Я думал, может быть, это вы хотите нам что-нибудь рассказать?

– Послушайте, майор, что все это значит? В чем вы меня обвиняете?

– Я вас не обвиняю ни в чем, но получается, что стена не выпускает корабль с планеты именно из-за вас. Подумайте, кэп.

– Мне не о чем думать и совершенно нечего вам сказать.

– Советую напрячь память, кэп…

– Стены нет, – внезапно прервал диалог псевдоиндеец в семейных трусах. Он стоял в углу и смотрел в одну точку на потолке.

– Что? – удивленно спросил Бобби и перевел взгляд на псевдоиндейца. – Большая Сова, стены нет и сейчас?

– Да. Стены больше нет. Большая Сова чувствует, что ее нет.

– Штурман, проверьте, – распорядился майор Кларк.

Пол Мюллер пулей сорвался с места и побежал в отсек управления. Все замерли. Через минуту штурман вернулся в кубрик и тихо пробормотал:

– Стены нет. Я свободно подошел к пульту управления.

– Ну вот, видите, майор! Я здесь на борту корабля, а никакой стены нет, – не скрывая радости, сказал командир Артур Джексон. – Вы, наверное, начитались фантастических романов, майор?

Бобби Кларк был растерян и удивлен. Но, поборов смятение чувств и мыслей, произнес:

– Командир, готовьте корабль к взлету. Я думаю, что ни вам, ни нам не стоит испытывать судьбу.

Через сорок минут все приготовления были завершены и космический корабль «Одиссей» взлетел с планеты 5400/47-АВ. Корабль вышел в открытый космос и взял курс в сторону Земли. Прошел час. Полет проходил нормально.

Майор Кларк постучал в дверь командирской комнаты.

– Да… да, входите, – отозвался Артур Джексон.

Командир развалился в кресле, забросив ноги на стол, и курил вонючую сигару. Два его хитрых глаза тут же начали сверлить вошедшего, а толстых губ слегка коснулась пренебрежительная улыбка.

– Кэп… – начал Бобби Кларк, – я должен принести вам свои извинения…

– Ерунда, майор. Какие могут быть обиды. Космос это не полицейский участок… Хотите шнапсу?

– Нет, спасибо, – ответил Бобби, а про себя подумал: «Не нравится мне эта рожа…»

Планета Земля. 2035 год. 17 сентября. Лондон

Прямо с космодрома Бобби Кларк поехал в Скотланд-Ярд. Нужно было срочно поговорить с шефом. Неудовлетворенность от командировки не давала майору покоя.

– Да, – задумчиво сказал дивизионный комиссар Джеймс Хью, прослушав доклад Бобби Кларка. – Исходя из той скромной информации, которой мы располагаем, получается, что в инциденте на компрессорной станции никакого криминала нет. Обоюдная схватка между инженером и механиком и два трупа в итоге. Корабль и остальные члены экспедиции благополучно вернулись на Землю. Есть все основания дело закрыть и сдать в архив. Но мы не должны стоять на формальных позициях.

– Конечно, – согласился майор Кларк. – Остается столько вопросов.

– Это естественно, потому что не было ни толкового осмотра и описания места происшествия, ни технической, ни судебно-медицинской экспертизы, – шеф медленно раскурил трубку. – Во-первых, не ясна сама стычка инженера и механика…

– Шеф, насколько я помню из фундаментальной психологии и классического психоанализа, если брать основные причины всех конфликтных ситуаций, это борьба за территорию, борьба за самку и борьба за место в служебной иерархии.

– Слишком обобщенно… Что на мой взгляд заслуживает внимания в нашем конкретном деле: индеец-метеоролог Большая Сова первым сообщает о двух трупах и это оказывается правдой; далее, он же высказывает мысль, что появление стены не случайно, и что кто-то причастен к происшедшему на компрессорной станции. Допустим, это тоже правда. Допустим. Ты провел элементарный тест, и стена исчезла после того, как командир покинул борт корабля. Однако, и потом, когда он вернулся, стена больше не возвращалась. Совпадение? Не факт, что командир как-то причастен…

– Но, шеф, именно он отправил инженера и механика на станцию, хотя законсервировать ее вполне мог кто-то один. И еще, командир единственный из всех, кто раньше уже был на этой планете и, возможно, ему известно гораздо больше, чем нам.

– Насколько я понял, у командира алиби?

– Да, в тот день он отсутствовал не более сорока минут. За это время Джексон никак не мог добраться до компрессорной станции. Это я перепроверил, прицельно опросив всех членов экспедиции.

– Может быть мы слишком зафиксировались на одном командире? Может быть все гораздо проще…

– Понимаете, шеф, он мне очень не понравился. Такая у него рожа… Так и хочется взять его и мордой, да по неструганным доскам… Простите погорячился.

– Ладно, оставим эмоции. Попробуем порассуждать дальше. Допустим, стена – проявление местного разума, допустим, она не выпускала корабль с планеты и исчезла только после того, как показала нам командира, – шеф пустил клубы табачного дыма. – Все очень шатко. Сплошные натяжки и предположения.

– Если стена появилась не случайно, и если все-таки командир причастен, то совершенно непонятно, почему стена выпустила его с планеты?

Дивизионный комиссар Джеймс Хью отложил трубку и закрыл глаза. Пару минут он сидел молча, и Бобби понял – шеф думает.

– Если наша версия верна, – медленно произнес Джеймс Хью. – Я вижу только один вариант объяснения. Стена показывает нам командира и отпускает его с планеты в том случае, если у него есть еще один сообщник.

– Еще один сообщник?

– Да, сообщник здесь, на Земле. И через командира мы должны выйти на него.

– Но кто это может быть?

– По-видимому, это тот человек, которого должны были знать инженер, механик и, естественно, командир корабля.

– Понял. Сейчас же установим наблюдение за командиром, – решительно заявил Бобби Кларк. – Жаль, что у нас против него нет никаких реальных улик.

– Да, и, возможно, мы сильно ошибаемся, но, возможно, и нет. Проверить стоит. Две человеческие жизни это не пустяк.

– Командир тертый калач. Его так просто не расколоть.

– Не забывай возможность психологического давления на преступника, – шеф поправил кобуру подмышкой. – Вспоминаю дело в Копенгагене в 2023 году. Взяли мы тогда одного типа. Он грабанул банк, при этом убил трех служащих. И представь себе, при транспортировке уже из тюрьмы в суд, бандит совершил побег. Исчез, как сквозь землю провалился, – дивизионный комиссар снова закурил трубку. – Когда я подробно познакомился с его биографией, выяснил, что мужик он очень самолюбивый, обидчивый, до двадцати лет по ночам мочился в постель, крайне неуравновешенный, в колледже имел прозвище «Неврастеник».

Дивизионный комиссар устало прикрыл глаза.

– Ну, и тогда я распорядился дать объявление через космическую спутниковую связь во все страны мира на телевидение, радио, в газеты: его фотография и текст, что разыскивается полицией преступник и за его голову обещано вознаграждение в сто долларов.

Bepul matn qismi tugad.

22 570,30 s`om