Kitobni o'qish: «Проект Восхождение. Судья. Книга третья»

Глава 1

Восемь месяцев. Срок немалый для города, балансирующего на грани между забвением и новой жизнью. Архангельск встречал позднюю осень привычным свинцовым небом и колючим ветром с Двины, но что-то неуловимо изменилось в его облике. Исчезла та особенная, липкая тишина, что предшествует катастрофе. Исчезли патрули «санитаров» на углах. Исчез страх в глазах обывателей, спешащих по своим делам.

Впрочем, исчезло это лишь для непосвящённого взгляда. Для тех, кто умел видеть иначе, город напоминал часовой механизм, где каждая шестерёнка, каждый винтик знал своё место и свой ход.

Клементий Морошкин стоял у высокого окна своего кабинета в бывшем здании городской думы и смотрел, как внизу, по набережной, тянутся вереницы подвод с товарами. Порт ожил. Не той лихорадочной, контрабандной жизнью, что была раньше, а размеренной, деловой. Торговля шла. Люди работали. Спящие. И никто из них не знал, что над их головами, невидимая для глаз, пульсирует сложнейшая энергетическая сеть, а под ногами, на глубине сотен метров, дышит ровным, успокоенным ритмом Ледяная Камера.

Восемь месяцев. Он невольно коснулся пальцами стекла. Отражение, что смотрело на него, было чужим и своим одновременно. Лицо осталось прежним - обыкновенное лицо бывшего клерка, которое легко забыть в толпе. Но глаза... Глаза изменились. В их глубине теперь мерцало что-то холодное, расчётливое, видящее не просто предметы, а их место в сложной иерархии связей. Он видел здание думы не как строение из камня, а как узел, из которого тянутся тончайшие нити к каждому члену Конкордии, к каждому агенту Архипа, к каждой торговой сделке Алмазова. Он чувствовал ритм города, как собственное сердцебиение.

- Ваш кофе стынет, господин Арбитр, - раздался бесстрастный голос за спиной.

Клементий обернулся. Виктор Сергеевич, как всегда безупречный в своём строгом сюртуке, стоял у приставного столика с подносом. Его лицо, некогда отмеченное печатью боли и подавленности, теперь выглядело спокойным, почти безмятежным. Клеймо на груди, то, что превращало его в живой маяк для охотников из Лаборатории №5, больше не подавало признаков жизни. Энергия сети Конкордии, в которую он был включён как «узел анализа», нейтрализовала его, сделав Виктора Сергеевича свободным человеком впервые за долгие годы.

- Спасибо, - Клементий принял тяжёлую фарфоровую чашку, с наслаждением вдохнул горьковатый аромат. Кофе был роскошью, но позволить её себе они могли. Синдикат платил исправно, а местные купцы, прикормленные Алмазовым, не смели перечить новой силе.

- Сводка за ночь, - Виктор Сергеевич протянул тонкую папку. - Дежурные на Крио-станции отмечают стабильные показатели. Пульсация Камеры - ровная, период - двадцать три минуты семь секунд, отклонения в пределах погрешности. «Холодные маяки» выдают мощность на шестьдесят три процента от проектной. Избыток энергии аккумулируется в накопителях «Кузнеца».

Клементий пробежал глазами колонки цифр. Цифры лгали редко, но он научился проверять их своим внутренним зрением. Сеть чувствовалась как тугая, упругая паутина, и пульс Камеры отдавался в ней ровным, убаюкивающим гулом. Всё было в порядке.

- Хорошо. Что по вчерашнему происшествию на Масляном причале?

- Драка между грузчиками и матросами с голландского судна. Архип уладил. Двое пострадавших - в больнице, но угрозы жизни нет. Голландцы выплатили компенсацию, и капитан принёс извинения. Инцидент исчерпан.

- Архип молодец, - Клементий отставил чашку. - Превращается из вора в министра внутренних дел.

- Он предпочитает титул «старший смотрящий», - сухо заметил Виктор Сергеевич, и в уголках его губ мелькнуло подобие улыбки.

В дверь постучали - условным стуком, три коротких, два длинных. Петька. Мальчишка, тот самый водяной крысёнок, что когда-то носил его записки по порту, вырос, возмужал. Ему уже шёл семнадцатый год, он носил форменную куртку с нашивкой Конкордии и был личным курьером Арбитра. Его преданность не подвергалась сомнению, а глаза, когда-то испуганные и затравленные, теперь смотрели открыто и гордо.

- Господин Арбитр, - Петька вытянулся по струнке, - госпожа Ткачиха просит срочной встречи. Говорит, дело важное.

Клементий и Виктор Сергеевич переглянулись. «Ткачиха» - их самый проблемный союзник. Женщина, контролировавшая сеть проституток, нищих и мелких торговцев, обладала уникальной способностью видеть связи между людьми и событиями, сплетать их в информационную паутину. Она была бесценна как источник слухов, но её независимый нрав и постоянные попытки торговаться за каждую услугу изрядно утомляли Совет.

- Пусть войдёт.

Петька распахнул дверь. «Ткачиха» скользнула в кабинет, как тень. Она всегда появлялась неожиданно, и даже теперь, спустя месяцы, Клементий не мог разглядеть её лица - оно было скрыто под густой вуалью, а фигура угадывалась лишь по плавным, текучим движениям. От неё пахло дешёвыми духами и чем-то ещё - сладковатым, тоскливым, как запах увядших цветов.

- Арбитр, - голос её был тихим, с хрипотцой, - у меня новости. Странные.

- Слушаю.

- Мои девочки в порту видели чужака. Не купца, не матроса. Другой. Смотрел не на товары, а на... - она сделала паузу, - на стены. На камни. Как будто видел их насквозь. Спрашивал про старые склады, про подвалы, про то, где «земля дышит».

- «Земля дышит»? - переспросил Виктор Сергеевич, его пальцы привычно потянулись к блокноту.

- Да. Так и сказал. Говорит по-нашему чисто, но с каким-то... певучим выговором. Балтийским, может, или немецким.

Клементий нахмурился. Интуиция Арбитра, вплетённая в сеть, забилась тревожным сигналом. Не угроза - пока нет. Но потенциальная опасность.

- Где он сейчас?

- В ночлежке на Подгорной улице. Мои за ним присматривают. Он не скрывается, но и не высовывается. Сидит, смотрит в одну точку. Как будто... молится.

- Хорошо. Продолжай наблюдение. Никаких контактов. Докладывать мне лично каждые шесть часов.

- А плата? - в голосе «Ткачихи» прорезались привычные нотки торга. - За особое наблюдение - особая цена.

- Получишь, - Клементий не любил этот торг, но понимал его необходимость. - Удвоенный тариф за сутки. И помни: если упустишь его, если он исчезнет - тариф станет нулевым. Насовсем.

- Обижаешь, Арбитр, - усмехнулась «Ткачиха» и исчезла так же бесшумно, как появилась.

Когда дверь за ней закрылась, Виктор Сергеевич отложил блокнот.

- Что думаете?

- Пока ничего. Может быть, восходящий, обычный искатель приключений, - Клементий вернулся к окну. - А может быть, предвестник бури. Восемь месяцев тишины - слишком долго для нашего мира.

- Ступин сегодня снова просился на приём, - напомнил управляющий. - Уже третий раз за неделю.

- Знаю. Пусть подождёт. Он хоть и преставлен от столицы, но это не значит, что я обязан прыгать по его указке.

Ступин, наблюдатель от Особой Канцелярии, за эти месяцы превратился в привычную, но всё более раздражающую деталь интерьера. Он сидел в своём кабинете, теперь этажом ниже, исправно заполнял отчёты, исправно требовал доступа к документам и исправно натыкался на вежливый, но непроницаемый отказ во всём, что выходило за рамки согласованного протокола. Клементий чувствовал, что терпение Канцелярии на исходе. Золотая нить, тянувшаяся от Ступина на восток, теперь пульсировала чаще и тревожнее, словно готовясь к рывку.

В приёмной послышались голоса. Петька кого-то впускал. Клементий вздохнул. Рутина власти оказалась не менее утомительной, чем бегство от смерти. Восемь месяцев назад он стоял на краю котлована и чувствовал себя демиургом. Сейчас он чувствовал себя... управляющим. Как сказали бы в его прошлой жизни - менеджером кризисного актива.

В кабинет вошёл Алмазов. Щёголь похудел, осунулся, но одевался всё так же безупречно. Пулевое ранение, полученное им при штурме штаба «санитаров», оставило лишь лёгкую хромоту, которую он умело скрывал тростью с серебряным набалдашником.

- Господин Арбитр, - он слегка поклонился, - есть разговор. Личного свойства.

Виктор Сергеевич понятливо поднялся:

- Я проверю отчётность по Крио-станции. Позвольте удалиться?

- Останьтесь, - Клементий жестом остановил его. - Алмазов, говори при Викторе Сергеевиче. Секретов от него нет.

Алмазов помялся, но кивнул.

- Дело не в Конкордии. Дело в... вашей семье.

Клементий замер. Семья. Мирон и Анфиса. За эти восемь месяцев он ни разу не видел их, лишь обменивался короткими, сухими записками через проверенных людей. Это была его единственная слабость, единственное место, которое он не мог позволить себе открыть врагам. И сейчас, при одном упоминании о них, ледяная корона на его голове, символ власти Арбитра, едва заметно дрогнула.

- Говори, - голос его стал тише, но в нём появились металлические нотки.

- С ними всё в порядке, - поспешил успокоить Алмазов. - Более чем в порядке. Анфиса... ваша сестра, Клементий Андреевич, вышла замуж.

Клементий моргнул. Эта новость выбивала из колеи сильнее любой угрозы.

- Замуж? За кого?

- За купца первой гильдии, Савву Ильича Коробова. Солидный человек, лет сорока, вдвое старше её, но... - Алмазов пожал плечами, - брак по любви, как ни странно. Он владеет несколькими пароходами, лесопилкой, торгует с Англией. В Петрозаводске его уважают. Анфиса теперь - купеческая жена, живёт в каменном доме на Соборной улице, выезжает в карете.

Клементий молчал, переваривая информацию. Его сестра, которую с младшим братишкой он когда-то прятал в каморке на окраине Архангельска, кормил скудным пайком и молился, чтобы они не пострадали от его безумных игр, - теперь купеческая жена. Живёт в каменном доме. Выезжает в карете.

- А Мирон? - спросил он, наконец.

- Мирон при них. Учится в гимназии, подаёт надежды. Савва Ильич относится к нему как к родному. И... есть ещё одна новость.

- Какая?

- Федосей Иваныч. Он тоже в Петрозаводске. Савва Ильич, наслышанный от Анфисы о его помощи вам, пристроил его управляющим на свою лесопилку. Федосей теперь при деле, в тепле, при деньгах. Говорят, даже бороду сбрил - совсем другим человеком стал.

Клементий отвернулся к окну, чтобы скрыть нахлынувшие чувства. Старый Федосей, принявший и укрывший его в самую первую ночь после его перехода на новый этап восхождения, получил награду. Анфиса нашла своё счастье. Мирон учится. Они в безопасности, они далеко от этой ледяной трясины, в которую он погрузился с головой. Это хорошо. Это правильно.

- Передай им... - начал он и осекся. Передать? Что? «Я жив, я думаю о вас, но никогда не приеду, потому что привезу с собой смерть»?

- Я уже передал, - тихо сказал Алмазов. - От вашего имени. Поздравления. И небольшой подарок - через третьи руки, конечно. Они знают, что вы живы и... беспокоитесь о них. Анфиса плакала, просила беречь себя.

Клементий кивнул, не оборачиваясь.

- Спасибо, Алмазов. Это... хорошие новости.

- Есть и другие, - голос Алмазова вновь стал деловым. - Ступин рвётся на приём. Ультимативно. Говорит, что от Канцелярии прибыли «особые гости» и требуют встречи с вами лично.

- Особые гости? - Клементий резко обернулся. - Кто?

- Он не сказал. Но по его лицу... это не просто инспекторы. Выше рангом. Сильнее. Он сам их боится.

Виктор Сергеевич и Алмазов смотрели на Клементия, ожидая решения. Арбитр медленно провёл ладонью по столешнице, чувствуя, как под пальцами пульсирует слабое тепло сети. Восемь месяцев тишины кончились. Буря приближалась.

- Пусть приходят, - сказал он наконец. - Назначай встречу на послезавтра, в полдень. В зале заседаний. Пригласи всех членов Совета. И Полуночницу предупреди - пусть посмотрит на них в астрале. Если эти «гости» задумают что-то, она должна увидеть это первой.

Алмазов кивнул и вышел. Виктор Сергеевич задержался.

- Вы уверены, что это разумно? - спросил он тихо. - Ступин не скрывает, что его начальство недовольно нашим «суверенитетом». Особые гости могут быть предвестниками...

- Я знаю, - перебил Клементий. - Но и откладывать этот разговор больше нельзя. Мы навели здесь порядок. Пришло время проверить его на прочность.

Он снова повернулся к окну. В стекле отражался силуэт мужчины в строгом сюртуке, с холодными глазами. Где-то в Петрозаводске его сестра улыбалась мужу, а брат учил уроки. Где-то на лесопилке старый Федосей Иванович командовал рабочими, не ведая, что его бывший протеже стал чем-то большим, чем просто «Клим». А здесь, в Архангельске, он должен был встретить противника лицом к лицу. Или нового союзника. Или вестника апокалипсиса.

В кармане его сюртука привычно потеплел стеклянный глаз. Клементий вынул его, посмотрел в глубину. Мандала внутри пульсировала ровно, спокойно, но в её центре зарождалась новая, едва заметная точка. Золотистая. Тревожная.

Он убрал глаз обратно. Пусть приходят. Он готов.

Полуночница ждала его на крыше. Они любили это место - высокую, остроконечную башенку над главным залом, откуда открывался вид на весь город. Здесь, на высоте, её астральное зрение работало лучше, здесь её видения были чище, не замутнённые суетой людских страстей, а ему было просто хорошо рядом с ней.

Клементий поднялся к ней по узкой винтовой лестнице, чувствуя, как холодный ветер треплет полы его пальто. Она сидела на каменном парапете, обхватив колени укрытые платьем руками, и смотрела вдаль, на тёмную полосу моря на горизонте. Её худая фигурка казалась почти прозрачной в сумерках, только глаза горели тем особенным, лунным светом, что отличал её от обычных людей.

- Ты чувствуешь их? - спросила она, не оборачиваясь.

- Ступина? Да. Он как заноза.

- Не только Ступина. Других. - Она повернулась, и Клементий увидел в её глазах отражение странных символов. - Они снятся мне уже третью ночь. Сломанные часы. Змея, кусающая свой хвост. И ещё... чувствую взгляд. Не твой. Другой. Он смотрит откуда-то с севера, из-за моря.

- Тот чужак, о котором говорила Ткачиха?

- Не знаю. Может быть он, а может те кого прислали к Ступину. У них аура... она не как у нас. Не как у восходящих. Она пустая и одновременно полная. Как будто человек, но без человека. Словно маска, за которой ничего нет.

Клементий сел рядом с ней на парапет, свесив ноги в пропасть. Где-то далеко внизу мерцали огни города.

- Ты боишься?

- Я всегда боюсь, - просто ответила Полуночница. - Страх - моя работа. Если я перестану бояться, я перестану видеть опасность.

- А что ты видишь сейчас?

Она помолчала, всматриваясь в темноту.

- Я вижу развилку. Дорога раздваивается. По одной мы идём в пропасть. По другой... - она пожала плечами, - по другой тоже в пропасть, но позже.

- Оптимистично.

- Я сновидец, а не пророк. Мои видения - это предупреждения, а не приговоры.

Клементий кивнул. Он ценил её честность.

- Во время встречи с «гостями», будь наготове. Не совсем понятно парламентёры это или ликвидаторы. Если что-то пойдёт не так, если почувствуешь угрозу, действуй. Создавай иллюзии, путай их, делай что хочешь, но дай мне время их нейтрализовать.

- Ты хочешь, чтобы я вмешалась в реальную встречу? Это риск. Они могут почувствовать мой след.

- Знаю. Но другого выхода нет. Если они решат нас уничтожить, нам нужно будет любое преимущество.

Она долго смотрела на него, потом кивнула:

- Хорошо. Я буду рядом.

Клементий спустился вниз, оставив её на крыше, одну в темноте, среди ветра и мерцающих звёзд. Он знал, что она не подведёт. За эти годы Полуночница стала ему не просто союзником, а другом. Единственным существом в этом мире, с которым он мог говорить на равных, не играя ролей, не взвешивая каждое слово.

Вернувшись в кабинет, он застал там Виктора Сергеевича, который раскладывал на столе какие-то бумаги.

- Пока вы гуляли, я позволил себе изучить последние отчёты от наших людей в порту, - сказал управляющий. - Информация Ткачихи подтверждается. Чужак не один. Их как минимум трое. Они встретились сегодня на рассвете в старой часовне на окраине. О чём говорили - неизвестно, но после встречи двое ушли в сторону Крио-станции.

- К станции? - Клементий напрягся.

- Не приближались. Наблюдали издали. Потом скрылись. Сейчас их местоположение неизвестно. Ткачиха потеряла след.

- Как потеряла? Она же говорила, что следит!

- Говорила. Но они словно... растворились. Мои люди проверили все явки, все притоны. Их нет.

Клементий сел в кресло, чувствуя, как тяжёлая усталость наваливается на плечи. Восемь месяцев спокойствия, и вот за один день всё пришло в движение. Чужаки, «гости» из Канцелярии, тревожные сны Полуночницы. Слишком много совпадений.

- Усильте охрану на Крио-станции, - приказал он. - Вдвое. И пусть Кузнец приготовит дополнительные заряды для «холодных маяков» на случай, если придётся активировать их в боевом режиме.

- Считаете, возможно нападение?

- Я считаю, что мы слишком долго жили в мире, - Клементий потёр переносицу. - В нашем мире покой - это всегда затишье перед бурей. Похоже, буря начинается.

Он посмотрел на левую руку, которая в полумраке кабинета слабо светилась мягким, переливчатым светом. Дар от Сущности, которую они «приручили» когда стабилизировали камеру и навсегда связали её с Конкордией. Он до сих пор не до конца понимал природу этой силы, но чувствовал, что она ждёт своего часа.

- Знаете, Виктор Сергеевич, - сказал он неожиданно, - я иногда думаю о той ночи, когда всё начиналось. Сидел в подсобке на вокзале, готовил ритуал перехода в Спекулянта. Боялся до дрожи в коленях. А сейчас... сейчас я даже не боюсь. Я просто считаю. Вероятности. Риски. Шансы.

- Это называется опытом, - тихо ответил управляющий. - Или цинизмом.

- Или и тем, и другим, - усмехнулся Клементий. - Ладно, ступайте отдыхать. Завтра тяжёлый день.

Виктор Сергеевич поклонился и вышел. Клементий остался один. Он подошёл к книжному шкафу, где за стеклянными дверцами хранились не книги, а артефакты: стеклянный глаз, старый медальон с фотографией брата и сестры (единственная вещь из прошлой жизни), несколько свинцовых футляров с образцами «белизны» и странный механизм, подаренный «Хронометристом» - карманные часы, которые никогда не отставали и не спешили, показывая точное время не только в реальном мире, но и при выходе в астрал.

Он взял в руки медальон, открыл его. Анфиса и Мирон смотрели на него с пожелтевшей фотографии. Анфиса - серьёзная, с бантом в косе. Мирон - вихрастый, с острым взглядом, как у отца. Живы. В безопасности. Она уже замужем, он учится, живут в хорошем каменном доме. И никогда, никогда не узнают, какой ценой их брат платит за спокойствие этого мира.

Он закрыл медальон и убрал его обратно за стекло. Семья - это его якорь. Его единственная настоящая ценность в этом мире безумных игр и старых богов. Ради них он готов был снова стать Безумцем. Ради них он станет кем угодно.

За окном ветер усиливался, гоня по небу рваные облака. Где-то в ночи, скрываясь от глаз Ткачихи, бродили чужаки со скрытыми аурами. Где-то в столице собирали силы «Коллекционеры», готовясь к новому броску. А здесь, в кабинете над спящим городом, сидел человек, который держал в руках нити судьбы целого края. И этот человек знал, что завтрашний день станет проверкой на прочность всего, что он построил.

Глава 2

Последняя неделя пролетела как один долгий, изматывающий день. Клементий почти не спал - сон сменился состоянием пограничного бодрствования, когда сознание, подключённое к сети Конкордии, продолжало сканировать город, улавливая малейшие колебания, малейшие отклонения от нормы. Чужаки, обнаруженные Ткачихой, словно растворились в воздухе. Её люди обыскали все ночлежки, все притоны, все заброшенные склады - безуспешно. Трое мужчин исчезли, не оставив следов.

Это само по себе было аномалией. В городе, где каждый камень, казалось, был оплетён нитями информационной сети, исчезнуть бесследно могли только мёртвые. Или те, кто умел скрываться от самого пристального взгляда.

Клементий сидел в своём кабинете, когда в дверь ворвался запыхавшийся Петька. Мальчишка даже не постучал - влетел, как ошпаренный, и выпалил на одном дыхании:

- Господин Арбитр! Ткачиха... она передала... нашли! Одного! В порту, в трактире «На дне»! Сидит, пьёт, как ни в чём не бывало!

Клементий встал так резко, что кресло с грохотом откатилось к стене. Левую руку обожгло холодом - дар Сущности отреагировал на всплеск адреналина.

- Алмазова ко мне. И Архипа. Живо.

Через десять минут в кабинете собрался оперативный штаб. Алмазов, прихрамывая, но одетый с иголочки, стоял у карты города. Архип, чей единственный глаз в последнее время приобрёл почти мистическую способность видеть больше, чем два здоровых, мял в руках шапку. Ткачиха, как всегда, держалась в тени, но даже сквозь вуаль чувствовалось её напряжение.

- Подробности, - потребовал Клементий.

- Он в трактире «На дне», - заговорила Ткачиха своим хриплым голосом. - Это место у самого причала, где собираются списанные матросы, воры и прочий сброд. Моя девка, что там крутится, опознала его по приметам: говорит по-нашему чисто, но с певучим выговором, одет бедно, но руки не рабочие - тонкие пальцы, чистая кожа. Сидит уже больше часа, пьёт пиво, ни с кем не разговаривает, смотрит в стену. Как будто... ждёт.

- Ждёт? Чего?

- Не знаю. Но он не прячется. Он словно нарочно выставил себя напоказ.

Клементий обвёл взглядом своих людей. Алмазов был готов к действию, Архип - к зачистке, Ткачиха - к наблюдению.

- Берём его, - решил Клементий. - Тихо. Без шума. Алмазов, бери троих лучших. Архип, перекрой все выходы из трактира и с улицы. Если начнётся заварушка - ни один человек не должен выйти. Ткачиха, твои люди следят за подходом, чтобы никто не пришёл ему на помощь.

- А вы? - спросил Алмазов.

- Я пойду к нему. Хочу посмотреть ему в глаза.

Трактир «На дне» своё название оправдывал сполна. Это был самый низ, куда опускались те, кому уже нечего было терять. Промозглый зал с земляным полом, залитым пивной кислятиной и чем-то похуже, чадящие лампы, едкий запах пота, махорки и отчаяния. За длинными деревянными столами сидели существа, лишь отдалённо напоминавшие людей, - спившиеся грузчики, беглые каторжники, нищие, потерявшие последний облик.

Чужак сидел в самом углу, у единственного зарешеченного окна, выходящего в узкий проулок. Его фигура выделялась на фоне этого убожества, как белая ворона в стае ворон. Не одеждой - одежда была как раз под стать заведению: заношенный, мешковатый пиджак, мятая рубаха. Выделяла его осанка. Он сидел прямо, неестественно прямо, словно аршин проглотил. И глаза... глаза его были устремлены в стену перед собой, но Клементий кожей чувствовал, что на самом деле чужак видит всё - каждое движение в зале, каждого вошедшего, каждый шорох.

Алмазов с тремя бойцами рассредоточились у входа. Клементий вошёл один, не таясь. Он направился прямо к столику чужака, лавируя между пьяными телами, и сел напротив.

Чужак медленно перевёл на него взгляд. И Клементий понял, что имела в виду Полуночница. Аура этого человека была... пустой. Не отсутствующей, как у мёртвого, а именно пустой - как чистый лист, на котором ещё ничего не написали. И одновременно она была полна до краёв чем-то иным, что находилось за её пределами. Словно человек был лишь окном, за которым таилась бездна.

- Добрый вечер, - спокойно сказал Клементий. - Вы кого-то ждёте?

Чужак улыбнулся. Улыбка была странной - не враждебной, не дружелюбной, а словно бы рефлекторной, заученной.

- Я ждал вас, господин Арбитр, - ответил он. Голос его звучал ровно, без эмоций, но с лёгким, едва уловимым акцентом. - Присаживайтесь. Пиво здесь отвратительное, но других напитков не подают.

Клементий не шелохнулся. Он изучал собеседника, пропуская его образ через своё зрение Арбитра. Нити, тянущиеся от этого человека, были странными - они не вели к прошлому, не уходили в будущее, а словно обрывались в никуда, закручиваясь в спираль, уходящую... вверх? В сторону? Клементий не мог определить направление.

- Кто вы? - спросил он прямо.

- Меня зовут Эрик, - просто ответил чужак. - Я член Братства Последователей. И я пришёл к вам с миром.

- Братство Последователей? - Клементий впервые слышал это название. - Никогда не слышал.

- Не слышали, потому что мы не хотим, чтобы о нас слышали, - Эрик сделал глоток из мутной кружки и поморщился. - Но ваш город... ваша Камера... ваша Конкордия... Вы привлекли внимание Братства. Очень сильное внимание.

- И с какой целью Братство интересуется нами?

Эрик помолчал, глядя Клементию прямо в глаза. В его пустом взгляде на мгновение мелькнуло что-то живое - усталость? тоска? - и тут же исчезло.

- Я пришёл не воевать. Я пришёл наблюдать. И предупредить, - он наклонился ближе, понизив голос. - Ваша Камера - это не просто аномалия. Это один из... узлов. Мест, где реальность истончается. Таких мест немного, и они разбросаны по всему миру. Мы, Последователи, изучаем их. Пытаемся понять, почему они существуют и что будет, когда они... проснутся по-настоящему.

- Она уже просыпалась, - жёстко сказал Клементий. - Мы её успокоили.

- Вы её переформатировали, - поправил Эрик. - Приручили, если хотите. Это уникальный случай. За всю историю наших наблюдений никто не смог не просто выжить рядом с таким просыпающимся узлом, но и подчинить его. Вы... феномен, господин Арбитр.

Клементий почувствовал, как левая рука нагревается. Дар Сущности реагировал на этого человека, словно узнавая в нём что-то родственное.

- Вы знаете о Сущностях? - спросил он напрямую.

Глаза Эрика расширились - впервые за всё время разговора на его лице проявилась эмоция.

- Значит, вы уже встречались с ними, - прошептал он. - Это... невероятно. Вы не просто подчинили узел. Вы заключили сделку с Тем, Кто за ним стоит?

- Я до конца не знаю, с кем именно я заключил сделку, - честно ответил Клементий. – Но диалог оказался возможен. Я просто предложил выход из тупика.

Эрик откинулся на спинку стула. Его пустая аура на мгновение колыхнулась, и Клементий увидел за ней то, что было скрыто: страх. Глубокий, животный страх.

- Вы даже не представляете, во что ввязались, - тихо сказал Эрик. - Сущности, о которых я говорю, - это не боги и не демоны, в нашем обычном понимании. Это... иное. Они существуют за пределами нашей реальности, в пространстве, где нет времени, нет материи, нет жизни в нашем понимании. Они просто есть. И они... голодны. Голодны по нашим мыслям, по нашим чувствам, по нашей реальности. Они просачиваются в наш мир через такие узлы, как ваша Камера. И каждый контакт с ними, каждая сделка - это трещина в стене, отделяющей нас от них.

- И ваше Братство пытается эти трещины заделывать?

- Наше Братство пытается их изучать, - горько усмехнулся Эрик. - Мы изучаем, мы наблюдаем, мы пытаемся найти способ сосуществовать. Но, правда в том, что мы не знаем, как их остановить. Мы только по мере сил отодвигали неизбежное, до недавних пор.

Клементий молчал, переваривая услышанное. Мир, который он считал сложным и опасным, становился ещё сложнее. Сущности, узлы, Братство Последователей... За каждым ответом открывалась новая бездна вопросов.

- Зачем вы мне это рассказываете? - спросил он наконец. - Если ваше Братство такое тайное, зачем раскрывать карты перед чужаком?

- Потому что вы - не чужак, - Эрик посмотрел на него с неожиданной искренностью. - Вы - такой же восходящий, как мы. Вы видели то, что за гранью. Вы говорили с Ними. Вы выжили. Таких очень мало, единицы. И вы создали здесь нечто, что может стать либо нашим спасением, либо нашей погибелью. Я здесь, чтобы понять, что вы за человек. И чтобы предложить вам выбор.

- Какой выбор?

- Ваша Конкордия сильна здесь, в Архангельске. Но мир велик. И в нём есть силы, которые не остановятся перед вашими... достижениями. Канцелярия, которую вы прогнали, - лишь вершина айсберга. За ней стоят те, кто охотится на таких, как мы. «Коллекционеры» - только начало. Есть «Инквизиция» в Европе, есть «Школа Мысли» на Востоке, есть Ложи, о которых вы даже не слышали. Рано или поздно они придут сюда. И тогда ваша сеть, ваши союзники, ваша сила - всё это может быть уничтожено. Если вы не подготовитесь.

- И вы предлагаете подготовиться вместе с вами?

- Я предлагаю вам союз, - просто сказал Эрик. - Не с Братством - с ними стало сложно, то, что они планируют делать, мне не нравится. Новый Верховный жрец Братства выбрал слишком опасный путь. Поэтому я предлагаю вам союз со мной лично. Я знаю многое о том, что происходит за пределами вашего города. Я могу предупреждать вас об опасностях, могу научить распознавать следы других Сущностей, могу помочь усилить вашу сеть. Взамен я прошу лишь одного: убежища. И защиты от тех, кто идёт за мной по пятам.

- За вами следят? - Клементий напрягся.

- Было бы странно, если бы не следили, - усмехнулся Эрик. - Здесь и сейчас я нарушаю главное правило Братства: говорю с посторонними о том, о чём говорить нельзя. Это недолго будет секретом. Как только информация откроется, для моих бывших братьев я буду считаться еретиком. А «Коллекционеры»... они и так охотятся за такими как мы, и всегда рады новому экспонату. Так что, господин Арбитр, я прошу у вас убежища. Взамен на информацию и помощь.

Клементий долго смотрел на него, взвешивая слова. Его зрение Арбитра пыталось найти ложь, скрытый умысел, предательство - но видело только ту самую странную пустоту, за которой скрывался страх. Эрик не врал. По крайней мере, в главном.

- Хорошо, - сказал он наконец. - Вы получите убежище. Но на моих условиях. Вы будете жить под надзором, ваши перемещения ограничены, каждая ваша встреча с кем-либо будет фиксироваться. Если попытаетесь сбежать или связаться с внешним миром без моего ведома - умрёте. Медленно и мучительно. Договорились?

Эрик кивнул:

- Договорились. Я принимаю ваши условия.

Клементий поднялся из-за стола. В зале трактира никто не обращал на них внимания - алкоголь и отчаяние сделали своё дело.

- Идёмте, - сказал он. - Познакомлю вас с вашим новым домом.

Возвращение в штаб прошло без происшествий. Эрик шёл молча, с любопытством оглядываясь по сторонам, словно видел этот город впервые. На самом деле он, судя по всему, видел его именно так - новым взглядом, взглядом человека, который только что выбрал свою судьбу.

В кабинете Клементия их уже ждали. Виктор Сергеевич сидел за приставным столиком с неизменным блокнотом, Полуночница материализовалась из тени у окна, Алмазов и Архип расположились у дверей, готовые к любому развитию событий. Ткачиха, как всегда, оставалась невидимой, но Клементий знал, что её нити уже опутывают нового гостя, изучая, запоминая.

- Знакомьтесь, - сказал Клементий, жестом приглашая Эрика в центр комнаты. - Это Эрик. Наш новый... консультант по внешним угрозам. Он будет жить здесь, под нашей защитой. И делиться с нами информацией.

- Консультант, - хмыкнул Архип, сверля чужака единственным глазом. - А если он засланный казачок?

- Если засланный, мы это быстро узнаем, - спокойно ответил Клементий. - Полуночница, я хочу, чтобы ты каждую ночь проверяла его сны. Виктор Сергеевич, вы обеспечите его жильём и всем необходимым. И проследите, чтобы он не имел доступа к ключевым точкам сети без моего прямого разрешения. Алмазов, выделите людей для наружного наблюдения. Архип, возьми Ткачиху и подключи своих молодцов - пусть докладывают если кто-то из его бывших братьев появятся поблизости.

- А если он попытается сбежать? - спросил Алмазов.

- Тогда вы знаете, что делать, - холодно ответил Клементий.

Эрик выслушал этот приговор своей дальнейшей жизни с каменным лицом, лишь слегка кивнул в знак согласия.

- Я понимаю ваши меры предосторожности, - сказал он. - На вашем месте я поступил бы так же. Но поверьте, господин Арбитр, бежать мне некуда. Вне вашей защиты меня ждёт либо петля от Братства, либо скальпель «Коллекционеров». Здесь - единственное место, где я могу быть в относительной безопасности.

- Относительной - ключевое слово, - заметил Виктор Сергеевич, впервые поднимая взгляд от блокнота. - В нашем мире безопасность - понятие весьма условное.

- Хорошо – Клементий поднялся из-за стола, - первое знакомство будем считать состоявшимся, до вечера все свободны, а ближе к ночи, предлагаю собраться и Эрик нам расскажет часть той информации, которой он готов поделиться.

Вечером Клементий сидел в кресле у стола, и перебирал в голове события дня. Эрик, Братство Последователей, Сущности за пределами реальности... Мир оказался ещё сложнее, чем он думал. И его Конкордия, казавшаяся такой сильной и устойчивой, была лишь песчинкой на берегу океана, о существовании которого она даже не подозревала.

В кармане потеплел стеклянный глаз. Клементий вынул его и посмотрел в глубину. Мандала внутри пульсировала ровно, но в её центре теперь добавилась новая точка - золотистая, тревожная. Она вела куда-то в сторону, туда, где сейчас, вероятно, спал Эрик.

«Ты тоже его чувствуешь?» - мысленно спросил Клементий у артефакта. Глаз, конечно, не ответил, но его тепло стало чуть сильнее.

В дверь тихо постучали. Полуночница вошла без приглашения - они давно уже миновали стадию формальностей.

- Я посмотрела его ауру, - сказала она без предисловий.

- И?

- Он не врёт. Он действительно беглец из Братства. Его эмоции полны страха - перед теми, кто его преследует. Но есть и другое. На нём есть отпечаток... символы. Сложные, чужие, нечеловеческие. Эти символы - отпечаток той Сущности, с которой контактировало Братство.

- Опасен он для нас?

- Пока нет. Но если его найдут те, кто за ним охотится, опасность будет. У него есть часть знаний, которые им нужны. Они не станут церемониться - уничтожат всё, что встанет на пути, лишь бы заполучить его обратно.

Клементий кивнул. Он уже принял решение, но теперь оно обрело новые оттенки.

- Усиль наблюдение за ним и вокруг него. И если увидишь во сне что-то, что может указывать на приближение его бывших братьев, сообщай мне немедленно. Днём и ночью.

- Хорошо, - Полуночница помолчала. - Клементий... ты уверен, что это правильное решение? Впустить в наш дом неизвестность?

- Не уверен, - честно ответил он. - Но у нас нет выбора. Мы слишком долго были слепы к тому, что происходит за пределами нашего города. Эрик - это окно. Опасное, да. Но через это окно мы можем увидеть то, что надвигается. И подготовиться.

- Или оно впустит внутрь то, от чего мы не сможем защититься.

- Или так, - согласился Клементий. - Но сидеть в темноте и надеяться, что буря обойдёт стороной - ещё более глупая стратегия. – Не уходи далеко, скоро соберутся остальные, и послушаем, что он расскажет сам.

Полуночница не стала спорить. Она лишь кивнула и растворилась в темноте, оставив Клементия одного с его мыслями о грядущем.

Глава 3

Ночь опустилась на Архангельск непроглядной чернильной мглой. Ветер с Двины гнал по небу рваные облака, то закрывая, то открывая холодный лик луны, и в её призрачном свете город казался декорацией к чему-то мрачному, неслучившемуся, но всё ещё возможному. В кабинете Арбитра, горели свечи - электричество Клементий не любил, оно создавало лишний гул, мешающий его внутреннему восприятию сети.

Он сидел во главе длинного дубового стола, и пламя свечей плясало в его глазах, делая взгляд почти нечеловеческим. Слева от него расположились Виктор Сергеевич с неизменным блокнотом и Дева Мария, чьё лицо в этом полумраке казалось высеченным из мрамора. Справа - Шульц, чья аура, даже сейчас, в узком кругу, оставалась собранной, как стальная пружина. Чуть поодаль, в тени, держалась Полуночница, готовая в любой момент раствориться в астрале. И напротив Клементия, на самом краю света, отбрасываемого свечами, сидел Эрик.

Бывший член Братства Последователей выглядел иначе, чем в трактире. Чистая одежда, аккуратно причёсанные светлые волосы, спокойное, сосредоточенное лицо. Только глаза выдавали напряжение - они постоянно двигались, сканируя пространство, словно ожидая удара из ниоткуда.

- Итак, - начал Клементий, обводя взглядом присутствующих, - мы собрались здесь, потому что пришло время поговорить начистоту. Эрик рассказал мне многое. Теперь он расскажет всё вам. - Он повернулся к гостю. - Говорите. Не утаивайте ничего. Даже то, что может показаться не важным или неправдоподобным.

Эрик кивнул, медленно обвёл взглядом каждого из сидящих за столом и заговорил. Голос его был ровным, лишённым эмоций, но в самой этой ровности чувствовалась колоссальная внутренняя работа.

- То, что вы здесь называете Путем Восхождения, - начал он, - лишь малая часть гораздо более сложной системы. Системы, о которой не принято говорить вслух, потому что само знание о ней привлекает внимание. Внимание тех, кто существует за пределами нашей реальности.

- За пределами реальности? - переспросил Шульц, и в его голосе прозвучали нотки скептицизма, привычного для человека, привыкшего оперировать цифрами и фактами. - Вы предлагаете нам поверить в загробный мир?

- Не в загробный, - спокойно ответил Эрик. - В сопредельный. Изначальный. Мир, где нет времени, нет материи, нет жизни в нашем понимании. Там обитают сущности, которых древние называли по-разному: богами, демонами, духами. Но они не боги и не демоны. Они просто... иное. И они голодны.

- Голодны? - Дева Мария подалась вперёд, и в её глазах зажёгся тот особенный огонь, который появлялся у неё всегда, когда речь заходила о неизведанном. - Чем они питаются?

- Нашими мыслями. Нашими чувствами, эмоциями. Самой энергией нашего существования, - Эрик говорил тихо, но каждое слово падало в тишину кабинета, как камень в стоячую воду. - Представьте себе океан. Бездонный, холодный, абсолютно тёмный. А наш мир - это островок света посреди этого океана. Сущности, обитающие в океане, не могут ступить на остров - он для них слишком реален, слишком плотен. Но они могут подплывать ближе, тянуться щупальцами, просачиваться. Через сны, через видения, через трещины в реальности. И когда они просачиваются, они оставляют следы. Эти следы мы называем Путями Восхождения.

Виктор Сергеевич, до сих пор молчавший, поднял голову от блокнота. Его карандаш замер.

- Следы? Вы хотите сказать, что наши способности - это результат контакта с... иным?

- Именно, - кивнул Эрик. - Каждый Путь, каждая последовательность ведёт к определённой Сущности. Поднимаясь по Пути, вы становитесь ближе к ней, больше похожи на неё. В конечном счёте, если достичь самого истока, можно либо слиться с ней, либо... заменить её. Стать новым богом для следующих поколений.

В кабинете повисла тишина. Даже ветер за окном, казалось, замер, прислушиваясь к этим словам.

- Сколько всего Путей? - спросила Дева Мария, и её голос дрогнул.

- Двадцать два основных, - ответил Эрик. - Двадцать два аркана, двадцать два образа, двадцать два способа смотреть на реальность. Наше Братство изучает их все, но глубже всего мы погружены в Путь, связанный со Знанием и Видением. Мы называем его Путем Наблюдателя, или, на древнем языке, - Путем Астронома. Те, кто идёт по нему, учатся видеть то, что скрыто: истинную природу вещей, нити судьбы, грядущие события. Но плата за это зрение - человечность. Чем больше видишь, тем сложнее оставаться человеком.

- А мой Путь? - неожиданно подала голос Полуночница из своего тёмного угла. - Сновидения, иллюзии?

- Путь Сновидца, - Эрик повернулся к ней, и в его пустых глазах мелькнуло подобие уважения. - Один из самых опасных. Тот, кто идёт по нему, ближе всех к Сущностям, потому что сны - это мост между мирами. Вы, госпожа, наверняка уже видели то, что не должны были видеть. Слышали голоса, которым не место в нашем мире.

Полуночница не ответила, но Клементий заметил, как её призрачная фигура вздрогнула.

- А что насчёт меня? - спросил он тихо. - Я начинал как Безумец, потом стал Спекулянтом, теперь - Арбитр. К какой Сущности ведёт мой путь?

Эрик долго смотрел на него, и в его взгляде читалось что-то странное - смесь удивления и благоговения.

- Ваш путь уникален, господин Арбитр, - наконец сказал он. - Я никогда не встречал такого сочетания. Безумец - это Путь Хаоса, спонтанности, непредсказуемости. Обычно те, кто идёт по нему, либо быстро сходят с ума, либо погибают. Спекулянт - Путь Расчёта, Торговли, Вероятностей. Два этих направления противоположны, как огонь и вода. Но вы каким-то образом соединили их, и вышли на третий уровень - Арбитра. Это Путь Закона, Порядка, Суда. Если проследить нить... - он замолчал, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. - Ваш путь ведёт к Сущности, которую древние называли «Тот, Кто Взвешивает», или «Отмеряет. Это одна из самых древних и могущественных Сущностей. Она не вмешивается в дела мира напрямую, но устанавливает правила, по которым играют все остальные.

Клементий почувствовал, как левая рука, запульсировала теплом.

- Я уже встречался с одной из Сущностей, - сказал он, и в голосе его не было гордости - только констатация факта. - Когда мы стабилизировали камеру. Я предложил сделку. И она её приняла.

Эрик побледнел. Впервые за всё время разговора его невозмутимость дала трещину.

- Вы... вы заключили с ней сделку? - переспросил он севшим голосом. - Но это... это невозможно! Сущности не вступают в переговоры с людьми! Они либо игнорируют нас, либо пожирают!

- Видимо, я особый случай, - сухо ответил Клементий. - Или ей было скучно. Не знаю. Но факт остаётся фактом: мы все немного изменились, а я получил от неё дар. И теперь моя левая рука...

Он протянул руку в центр стола. В полумраке кабинета она засветилась мягким, переливчатым светом - золотистым, с вкраплениями серебра. Эрик отшатнулся, прикрывая глаза.

- Не смотрите на неё долго, - предупредил он. - Этот свет - отражение иной реальности. Он может обжечь разум.

- Вы так и не объяснили главного, - вмешался Шульц, чей прагматизм с трудом выдерживал этот разговор о богах и сущностях. - Допустим, эти... сущности существуют. Допустим, они влияют на наш мир. Но какое отношение это имеет к нам? К Конкордии? К нашему городу?

- Самое прямое, - Эрик с видимым усилием отвёл взгляд от светящейся руки Клементия и повернулся к Шульцу. - Ваша Ледяная Камера - это узел. Один из многих в этом мире, но один из самых мощных в этом регионе. Она была создана не людьми. Она - отпечаток касания Сущности из Пустоты. Возможно, той, что древние называли «Пожирательница Снов» или «Мать Льда». Когда вы её стабилизировали, когда подчинили, вы не просто спасли город. Вы создали прецедент. Впервые в истории, насколько мне известно, люди не просто выжили рядом с активным узлом, но и взяли его под контроль.

- И это плохо? - спросил Архип, до сих пор молчавший и лишь хмуривший свой единственный глаз.

- Это не плохо и не хорошо, - покачал головой Эрик. - Это опасно. Потому что теперь на вас будут смотреть. Другие Сущности, другие Братства, другие Ложи. Вы стали игроком на доске, о существовании которой даже не подозревали.

Дева Мария, всё это время листавшая какие-то старые записи, внезапно подняла руку.

- Позвольте мне, - сказала она. - Я хочу показать, что нашла когда-то в архивах Совета. То, что раньше считалось мифами, сказками для неграмотных поморов. Но теперь... теперь я смотрю на это иначе.

Она развернула на столе большой лист пергамента, испещрённый странными символами и рисунками. Клементий узнал стиль - такие же схемы он видел в книгах, которые когда-то изучал у Звягинцева.

- Это карта, - пояснила Дева Мария. - Не географическая. Мистическая. Здесь обозначены узлы, известные древним. Их двадцать два - по числу Путей. Наш находится здесь, - она ткнула пальцем в точку на севере, рядом с символом, напоминающим замерзшую звезду. - Другие разбросаны по всему миру: в Египте, в Тибете, в Центральной Америке, в Скандинавии. Каждый узел связан с определённой Сущностью.

- И что это меняет? - спросил Алмазов, который до сих пор хранил молчание, лишь внимательно слушая.

- Это меняет всё, - ответила Дева Мария. - Понимаете, раньше мы думали, что Пути Восхождения - это локальное явление. Что наши способности - результат мутации, или божественного дара, или просто случайности. Но если прав Эрик, если каждый Путь ведёт к определённой Сущности, то... - она запнулась, подбирая слова. - То мы не просто люди с необычными талантами. Мы - носители семян иной реальности. И рано или поздно эти семена прорастут.

- Прорастут? - переспросил Виктор Сергеевич, и в его голосе послышалось напряжение.

- Каждый, кто поднимается по Пути, становится ближе к своей Сущности. На низких уровнях это почти незаметно - небольшие искажения поведения, странные сны, необычные способности. Но чем выше ступень, тем сильнее связь. На уровне Арбитра, - она посмотрела на Клементия, - связь уже настолько прочна, что Сущность может влиять на реальность через своего адепта. А на следующем уровне...

- На следующем уровне, - подхватил Эрик, - адепт может стать воплощением Сущности в нашем мире. Живым полубогом. Или монстром. Всё зависит от того, насколько он сохранит человечность.

- А можно ли подняться выше? - спросила Полуночница. - Стать самой Сущностью?

Эрик долго молчал, прежде чем ответить.

- Теоретически - да. Практически - никто не знает. Наши исследования показывают, что некоторые Сущности, которым поклонялись в древности, когда-то могли быть людьми. Людьми, достигшими предела и шагнувшими за него. Но доказательств нет. Слишком мало информации.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Каждый переваривал услышанное по-своему. Шульц, очевидно, просчитывал выгоды и риски от обладания таким знанием. Дева Мария лихорадочно делала пометки на полях древней карты. Архип хмурился, пытаясь осмыслить то, что не укладывалось в его простое, воровское мировоззрение. Алмазов, кажется, впервые за долгое время выглядел по-настоящему испуганным. Виктор Сергеевич сохранял каменное спокойствие, но его пальцы, беззвучно барабанившие по столу, выдавали внутреннее волнение. Полуночница, как всегда, была нечитаема.

Клементий сидел неподвижно, глядя на пламя свечи. В его голове выстраивалась новая картина мира. Картина, где его борьба с «санитарами», интриги Синдиката, даже Ледяная Камера - всё это было лишь прологом к чему-то гораздо более масштабному.

- Эрик, - сказал он наконец, - вы упомянули другие организации. Ложи, Инквизицию, Школу Мысли. Расскажите о них. Кто они? Чего хотят?

- Это долгий разговор, - Эрик откинулся на спинку стула, собираясь с мыслями. - Но если коротко... Все они, как и мы, пытаются найти способ сосуществовать с Сущностями. Или использовать их силу. Или защититься от них.

- Начните с Лож, - попросил Клементий.

- Ложи, или как их ещё называют, «Масонские Ложи», - это европейская сеть. Они базируются в основном в Англии, Франции, Германии. Их путь - Путь Мастера, связанный с созиданием, ремёслами, скрытыми знаниями. Они строят. Буквально - соборы, здания, но в переносном смысле - структуры реальности. Считается, что у них есть доступ к чертежам самого мироздания. Они не стремятся к контакту с Сущностями, они пытаются перестроить мир так, чтобы Сущности не могли в него проникнуть. Их главный враг - хаос.

- А Инквизиция? - спросила Дева Мария. - Я думала, это просто церковный пережиток.

- Церковь - лишь ширма, - покачал головой Эрик. - Истинная Инквизиция - это боевое крыло Ватикана, натренированное на уничтожение всего, что связано с Сущностями. Они считают любые Пути ересью, порождением дьявола. Их методы просты и эффективны: огонь, сталь и святая вода. У них нет своих восходящих - они уничтожают всех, кто идёт по Пути, включая своих, если те проявляют способности. Жестоко, но действенно. В Европе после их чисток почти не осталось открытых узлов.

- А Школа Мысли?

- Это восточное направление. Индия, Тибет, частично Китай. Они считают, что Сущности - это не внешние враги, а проявления нашего собственного сознания. Их путь - Путь Просветления. Они пытаются не бороться с иным, а принять его как часть себя, растворить границу между «я» и «не-я». Некоторые из них достигают невероятных высот, но потом... потом они просто исчезают. Сливаются с Сущностью добровольно, теряя индивидуальность.

- И все они рано или поздно придут сюда? - спросил Алмазов, и в его голосе послышались нотки обречённости.

- Не все, - ответил Эрик. - Но многие. Ваш узел слишком заметен. Слишком уникален. Рано или поздно разведчики из Лож, эмиссары Инквизиции, может быть, даже странствующие монахи из Школы Мысли появятся в Архангельске. Им будет интересно, как вам удалось то, что не удавалось никому.

- И что нам делать? - спросил Клементий. Вопрос прозвучал просто, но в нём чувствовалась сталь.

Эрик посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

- У вас есть три пути, господин Арбитр, - сказал он наконец. - Первый: закрыться, уйти в изоляцию, никого не впускать и надеяться, что буря обойдёт стороной. Но этот путь ведёт в тупик. Рано или поздно кто-то пробьёт вашу оборону, и тогда вы падёте.

- Второй?

- Второй: выбрать сторону. Примкнуть к одной из организаций, стать её частью, подчиниться её правилам. Ложи предложат вам защиту в обмен на доступ к вашим технологиям. Инквизиция предложит очищение огнём. Школа Мысли - растворение. Братство... - он горько усмехнулся, - Братство предложит вам стать частью их иерархии, но поверьте, это не лучше, чем Инквизиция. Просто методы другие.

- И третий?

- Третий: стать игроком самостоятельно. Создать свою организацию, свой Путь, свои правила. Стать не просто Арбитром для Архангельска, а Арбитром для всего региона. Собрать под своим крылом всех, кто идёт по Пути, создать нейтральную территорию, где Ложи и Инквизиция, Братство и Школа будут вынуждены считаться с вами. Это сложно. Но это единственный способ сохранить свободу.

Клементий молчал, обдумывая услышанное. Три пути. Три дороги в будущее. Первая - самоубийство. Вторая - рабство. Третья - безумная авантюра, достойная его прежнего "я", Безумца и Спекулянта.

- А вы, Эрик? - спросил он. - Вы пришли ко мне. Вы выбрали третий путь?

- Я выбрал вас, - просто ответил тот. - Потому что в вас есть то, чего нет ни в одной организации. Вы не боитесь рисковать. Вы умеете договариваться с тем, с чем считалось договориться невозможно. Вы создали Конкордию из ничего, из хаоса. Если кто-то и способен построить нейтральную территорию, то только вы.

- Лесть? - усмехнулся Клементий.

- Правда, - серьёзно ответил Эрик. - Лесть была бы, если бы я сказал, что это легко. Я говорю, что это возможно. Но цена будет высокой.

- Цена всегда высока, - Клементий поднялся из-за стола, подошёл к окну, глядя на тёмный город. - Шульц, что скажет Синдикат?

Шульц, до сих пор хранивший молчание, пожал плечами.

- Синдикат заинтересован в стабильности. Если ваша... нейтральная территория обеспечит нам доступ к новым рынкам и защиту от конкурентов, мы поддержим. Но предупреждаю: у Синдиката есть свои интересы. Мы не будем рисковать всем ради идеи.

- Никто и не просит, - ответил Клементий. - Архип? Алмазов?

- Я с тобой, Клим, - хрипло сказал Архип. - Куда я без тебя? Опять по подвалам прятаться?

- Я тоже, - кивнул Алмазов. - Приключения на одно место - моё призвание.

- Дева Мария?

- Я учёный, - тихо сказала она. - Знание - моя цель. Если этот путь откроет мне доступ к новым знаниям, я пойду по нему до конца.

- Виктор Сергеевич?

Управляющий поднял голову от блокнота, и в его глазах Клементий увидел нечто новое - азарт.

- Я уже однажды был на волоске от смерти, - сказал он. - Меня спасли вы, ваша сеть, ваша Конкордия. Я в долгу. И мне... интересно. Очень интересно, к чему это приведёт.

- Полуночница?

- Мои сны и так полны этим, - отозвалась она из тени. - Лучше знать правду, чем гадать.

Клементий обернулся к столу. Свечи догорали, пламя металось, отбрасывая на лица собравшихся причудливые тени. Двенадцать человек (если считать невидимую Ткачиху, которая, конечно же, подслушивала где-то рядом) - двенадцать судеб, связанных с ним неразрывной нитью.

- Значит, решено, - сказал он. - Мы выбираем третий путь. Мы станем тем, кого будут бояться и уважать. Мы построим здесь, в Архангельске, центр силы, с которым придётся считаться всем - и Ложам, и Инквизиции, и Братству. Но для этого нам нужно знать больше. Нужно понимать, как работают Пути, как защищаться от Сущностей, как усиливать нашу сеть.

Он посмотрел на Эрика.

- Вы станете нашим учителем. На время. Обучите всему, что знаете. А мы будем вашей защитой.

- Согласен, - кивнул Эрик. - Но предупреждаю: знания, которые я дам, опасны. Они могут изменить вас. Не все выдержат.

- Мы выдержим, - твёрдо сказал Клементий. - Мы уже выдержали достаточно.

Он вернулся за стол и сел, обводя взглядом своих соратников.

- А теперь, Эрик, - сказал он, - расскажите нам подробнее об этих Сущностях. Кто они? Как их классифицируют? И главное - как с ними бороться?

Эрик кивнул, отпил глоток воды из стоявшего перед ним стакана и начал новый рассказ.

- Сущности, которых мы называем Внешними Богами или Великими Древними, делятся на несколько категорий. Самая опасная - это те, кто полностью чужд нашей реальности. До конца не ясно разные это сущности, или просто различные проявления Единого. Они не имеют ни формы, ни цели, ни сознания в нашем понимании. Они просто есть. Их область влияния вся вселенная. И их присутствие определяет реальность и законы по которым она существует.

- Вторая категория - те, кто проявляют интерес к нашему миру. Они менее могущественны, но они активнее, агрессивнее. Они ищут контакта, стремятся влиять, просачиваться. Их называют Великими Древними, потому что следы их присутствия находят в самых древних культурах. Например, Сущность, которую египтяне называли Сетом, а скандинавы - Локи, - это, скорее всего, один и тот же Великий Древний, связанный с хаосом и разрушением. Он не хочет уничтожить мир - он хочет им играть.

- Третья категория - те, кто когда-то были людьми. Или существами, похожими на людей. Они достигли предела своего Пути и шагнули за него. Теперь они существуют на границе реальностей, иногда вмешиваясь в дела смертных. Их называют Полубогами или Вознесшимися. Они менее опасны, потому что сохранили часть человеческой логики, но более коварны, потому что понимают наши слабости.

- И все они связаны с Путями?

- Каждый Путь ведёт к одному из них. Или от них, если смотреть с другой стороны. Пути - это как реки, текущие от Сущностей в наш мир. Чем дальше вы плывёте против течения, тем ближе к истоку. И чем сильнее течение, тем труднее сохранить себя.

- А Ледяная Камера? К какому истоку ведёт она?

Эрик помолчал, собираясь с мыслями

- Это сложный случай. Как я уже говорил про сущности первой категории, до конца не ясно разные это сущности, или просто различные проявления Единого. Вы господин Арбитр контактировали по всем признакам, с Сущностью, которую древние называли «Та, Что Спит во Льду». Или, на языке Последователей, - «Пожирательница Снов». Она относится к первой категории - почти полностью чуждая, почти не проявляющая интереса к нашему миру. Но её пассивность обманчива. Она ждёт. И если она проснётся по-настоящему...

- Мы её разбудили? - спросила Дева Мария с ужасом в голосе.

- Нет, - покачал головой Эрик. - Вы переформатировали камеру. Перенаправили энергию. Создали новый узел, который питает вашу сеть, а не разрушает реальность. Это... это гениально. И страшно. Потому что теперь «Пожирательница Снов» связана с вами. Она чувствует вас. И если вы ошибётесь, если ваша сеть ослабнет, она может проснуться уже не как пассивная сила, а как нечто, заинтересованное в вас лично.

Клементий почувствовал, как по спине пробежал холодок. Значит, его связь с Камерой - это не просто контроль. Это взаимное обязательство. Он кормит её энергией своей сети, а она даёт ему силу. Но если он перестанет платить...

- Что нам делать? - спросил он.

- Укреплять сеть. Углублять связь. Делать её не просто каналом, а живым организмом, частью которого станете и вы, и ваши люди. Чем сильнее будет Конкордия, тем стабильнее будет узел. И тем меньше шансов, что ипостась «Пожирательница Снов» проснётся.

- А если на нас нападут? Если сеть повредят?

- Тогда... - Эрик развёл руками. - Тогда мы все узнаем, что бывает, когда просыпается та, что спала тысячелетия.

В кабинете снова повисла тишина. Свечи догорели почти до основания, пламя металось, отбрасывая последние отблески на бледные лица.

Клементий поднялся, подошёл к окну, отдёрнул тяжёлую штору. За окном начинал заниматься рассвет - серый, холодный, северный рассвет. Город просыпался. Где-то внизу загрохотали первые телеги, закричали разносчики, заскрипели лебёдки в порту. Обычная жизнь, не ведающая о том, что над ней нависла тень богов, спящих во льду.

- Что ж, - сказал он, не оборачиваясь, - мы выбрали свой путь. Теперь нам предстоит пройти его до конца. Эрик, вы остаётесь с нами. Обучайте. Предупреждайте. Помогайте. Остальные - готовьтесь к тому, что наш мир станет больше. И опаснее.

Он обернулся, и в его глазах горел тот самый холодный, пытливый огонь, который когда-то помог ему выжить на пути Безумца, а потом - стать Спекулянтом и Арбитром.

- Мы построим здесь крепость, - сказал он. - Не из камня - из знания. Не из стали - из воли. И пусть попробуют прийти те, кто считает себя богами. Мы встретим их по нашим правилам.

За окном взошло солнце. Ледяная Камера глубоко под землёй сделала очередной вдох, и сеть Конкордии отозвалась ровной, успокаивающей пульсацией. Новый день начинался. И в этом новом дне Арбитр и его люди вступали в игру, ставки в которой были выше, чем жизнь и смерть. Ставкой было само существование реальности.