Kitobni o'qish: «Дракон (не) моей мечты»

Глава 1

Снег. Он был везде. В волосах, в ушах, в ботинках…

Наверняка я вылетела из портала, так же изящно, как мешок с картошкой.

Элегантность, чёрт возьми, моё второе имя.

Отряхнувшись и подавившись виртуозной тирадой ругательств, я поплелась вперёд. Не вперёд к светлому будущему, а просто вперёд, потому что позади были боль и предательство. Нет, туда я не вернусь.

Через снег я шла, как таран, прокладывая траншею в девственном белом покрове. Снег цеплялся за подол платья и всем своим холодным, мокрым существом намекал, что моя новая жизнь началась просто восхитительно.

Хотя чего я ожидала? Мне ещё повезло. Повезло, что меня не располовинило, не размазало по межпространственным полям и не доставило в пункт назначения в виде аккуратного ассорти из конечностей.

Да, оптимизм — моя сильная сторона. Особенно когда альтернатива — истерика.

Еле волоча ноги, проклиная изобретателя порталов и свою собственную недальновидность, я, наконец, добрела до города. Здесь хотя бы дороги были расчищены.

Из кармана пальто, которое теперь пахло мокрой псиной, я достала клочок бумаги. Сверху он был заляпан чем-то бурым. Но я решила поверить в лучшее и считать, что это обычный шоколад.

Разгладив смятый листок, стала сверяться с адресом и табличками на улицах.

“Оливковая роща”. Звучало так, будто там должны щебетать птички и струиться фонтанчики, а не выть ледяной ветер и не лежать сугробы.

Я купила здесь дом. Купила не глядя.

— Можете выбрать любой, — обнажив жёлтые зубы, сообщил риелтор.

Низенький, худенький парнишка, которого ветром сдуло бы с крыльца. Но зато с такими хитрыми, бегающими глазками, что хоть стой, хоть падай. Однако я знала, к кому иду. У кого прошу услуги…

Я ткнула пальцем наугад. Даже не посмотрев, что Зимоцветье находится прямо под боком у вечной зимы. Тогда у меня не было времени на такие мелочи, как география и климатические пояса. Было время только бежать.

Зато сейчас… Сейчас оно у меня появилось.

Нет, определённо нужно было выкроить пять минуточек, чтобы изучить карту. Хотя бы ту её часть, где крупными буквами написано: “Здесь живут белые медведи и отчаянные дураки”.

Дом показался за поворотом. Никаких оливковых ветвей, разумеется, здесь не было. Только следы копоти на стенах и огромный двухметровый забор. Что ж, а мне уже нравится. Когда скрываешься от властей, такие заборы могут очень пригодиться.

Ворота были заперты. Я достала ключи. Вставила в замочную скважину. Повернула. Ничего. Попробовала ещё раз. Снова ничего.

Третья попытка сопровождалась уже боевым кряхтением и парой отборных слов, от которых снег вокруг слегка подтаял.

— Да ты издеваешься?! — прошипела я, обращаясь к железке в руке.

Железка промолчала. Ворота тоже не впечатлились.

Этот желтозубый парнишка решил меня обмануть? Серьёзно? Я дёргала, крутила, пыталась повернуть ключ и так и эдак, даже попробовала против часовой стрелки, хотя здравый смысл подсказывал, что это глупо. Замок скрипел, поскрипывал издевательски, но не поддавался. Будто слышал про мою репутацию и решил не связываться.

— Прекрасно. Просто прекрасно! — я пнула ворота носком промокшего ботинка. Ворота издали треск и сиплое кряхтение.

Я уже всерьёз подумывала о том, чтобы перелезть через забор, когда заметила свет. Тёплый, желтоватый, струящийся из окна первого этажа.

В доме кто-то есть. В моём доме, между прочим! За который я заплатила, и немало!

Собрав остатки достоинства, я постучала. Вежливо, как учили в детстве. Когда ответа не последовало, постучала сильнее. А потом что-то во мне щёлкнуло, я начала лупить в ворота кулаком и ногой, позабыв не только о женственности, но и о базовых принципах самосохранения.

— Эй! Открывайте! Я хозяйка! — заорала я, теряя последние крохи терпения.

И тут ворота распахнулись. Передо мной возник мужик. Нет, не просто мужик — этакое сооружение из мышц.

Свет чахлого фонаря выхватил из темноты черствые черты лица — резкие скулы, бороздка между бровей, в которой поселилось раздражение.

Коротко подстриженные волосы. Высокий, даже очень — метр девяносто, а может и все два. В огромной шубе, в которой он был похож на медведя. Причём не на милого плюшевого, а на того, который проснулся раньше времени и крайне этим недоволен.

А в руках… двустволка. Старая, с потёртым прикладом. И самое пикантное — стволы были направлены прямо на меня.

Ну всё. Приехали.

Глава 2

— Убирайтесь!

Я ошалело похлопала глазами. Нужно найти стражника, составить акт… Хотя какие, к лешему, стражники! Меня ищут по всему Фейрину! Пусть сейчас я в другой стране — разве это помешает какому-нибудь ретивому ищейке доложить в местный магистрат? А дальше — прощай, новая жизнь. И, весьма вероятно, жизнь вообще.

Логика нашёптывала: “Соберись, найди постоялый двор, выспись, а завтра с ясной головой вернёшься отвоёвывать своё”. Но ноги наотрез отказывались тащить меня обратно через эту вселенскую белую муку. А душа, точнее, то, что от неё осталось, требовала крови.

— Это вы убирайтесь! — выпалила я.

Ружьё всё ещё было направлено мне в грудь. Зато в кармане у меня лежали кое-какие штучки, способные поспорить с любым огнестрелом. Не будь я Элиана Вейн!

— Я не буду ждать! — добавила для солидности.

Мужик фыркнул и с размаху захлопнул ворота. Прямо перед носом! Наглость невероятная.

— Откройте немедленно! — взвизгнула я. — Эй! Вы там, слышите? Это мой дом!

Разум шептал, что кричать на вооружённого незнакомца — идея из разряда «как быстро попасть в некролог». Но усталость и голод уже вовсю диктовали свою политику.

Дверь снова распахнулась.

— Ваш дом? — незнакомец просверлил меня взглядом.

— Да-да! — закивала я с энтузиазмом. — Меня зовут Элиана Вейн. И этот дом принадлежит мне!

Покопавшись в кармане, я извлекла договор купли-продажи, аккуратно сложенный вчетверо. И сунула бумагу под нос незнакомцу. Точнее, подняла руку, пытаясь до этого носа вообще дотянуться.

Мужик на миг замер, прищурился. Ладно хоть читать умеет. Не совсем дикарь. Должен знать, что против официальной бумаги не попрёшь.

По его лицу проплыла целая палитра чувств: сначала чистое “что это?”, затем “опять эти бумажки” и наконец “ну и нахрена мне это?”. Очень, очень обнадёживающе.

— Убирайтесь, — повторил он с убийственной монотонностью и снова захлопнул дверь. На сей раз раздался чёткий, злобно-утверждающий щелчок засова. Договор взметнулся в воздухе от потока ветра и бессильно шлёпнулся к моим подмёрзшим ботинкам.

Я осталась стоять перед массивной створкой, украшенной коваными железными полосами, чувствуя себя полной идиоткой. Снег, будто злорадствуя, с новой силой принялся засыпать промокшие насквозь ботинки.

— Никуда я не уйду… — прошипела я обратившись к воротам, забору и всему этому нелепому миру. — Никуда.

Прикрыв на минуточку глаза, я сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие ледяным воздухом, который обжигал изнутри не хуже кипятка, и попыталась отыскать где-то в глубине себя хоть каплю спокойствия.

Нет, эмоции сейчас мне точно не помощники — они лишь разожгут пожар там, где нужна холодная расчётливость. Испортят все, превратят меня в визжащую фурию, которая будет биться об эти ворота и ровным счётом ничего не добьётся, кроме обморожения и окончательной потери достоинства.

Благо погода позволяла мыслить холодно — я уже задубела так, что могла бы сойти за ледяную статую в парке.

Разжав окоченевшие пальцы, я нагнулась и подобрала со снега договор купли-продажи, отряхнув с него прилипшие снежные хлопья. После чего выудила из другого кармана мятую записку с адресом. Развернула, поднесла ближе к тусклому свету фонаря на заборе и принялась сверять: улица Оливковая роща, дом семь…

Взгляд скользнул к покосившейся деревянной табличке, прибитой к столбу — цифры едва различимы, но да, точно, семёрка. И адрес верный. Всё сходится.

Сунув бумаги обратно в карман, я решила свериться с местностью — иногда дьявол кроется в деталях, которые не видны, когда стоишь носом в ворота. Отступив на несколько шагов назад и, взобравшись на плотный снежный наст, окинула взглядом строение целиком. И тут до меня начало доходить.

Дом был широким, очень широким — вытянутым вдоль улицы. Два крыльца, два входа, два дымохода на крыше, но только из одного курился дым...

В Фейрине тоже стояли подобные здания: это были старые постройки, которые возводились лет сто назад. Оформления участков тогда стоило дорого. Люди выкручивались, строя вот такие хитроумные двойные жилища — одна крыша, общий фундамент, но внутри дома были абсолютно изолированы друг от друга. У каждой половины свой вход, свой двор, но адрес значился один. Как братья-близнецы, которые родились вместе, но живут каждый своей жизнью и предпочитают пересекаться только на семейных ужинах.

Этот дом был точь-в-точь из той же серии: массивный, приземистый, с толстыми стенами и покатой крышей, на которой лежали шапки снега. Левая половина выглядела обжитой — окна светились, дорожка к крыльцу расчищена, на подоконнике виднелся какой-то горшок с засохшим растением. Правая же половина — моя, как я теперь понимала — казалась заброшенной: тёмные окна местами заколочены досками, крыльцо завалено снегом…

Значит, я купила половину дома. А этот медведь с двустволкой — мой сосед.

Прекрасно. Чертовски прекрасно. Потому что забор был один на весь дом, а ключи от ворот мне не выдали.

Ну и что теперь делать? Всё же придётся лезть через забор?

Поджав губы, я снова приблизилась к дому.

Забор возвышался передо мной, как крепостная стена, и я, задрав голову, принялась мысленно прикидывать: метр восемьдесят? Метр девяносто? Сверху ещё намотано колючей проволоки — явно не для красоты.

— Высоковато, — констатировала вслух.

Значит, придётся разговаривать с “дорогим соседом”.

Ладно. Нужен план. Точнее, приманка. На мои вопли этот наглец точно не выйдет.

Взгляд зацепился за сугроб у забора, и тут меня осенило…

Присев на корточки, я слепила увесистый, плотный снежок. Потом второй. Третий. И четвёртый, про запас. Поднявшись, прицелилась в дверь той, светящейся половины дома и швырнула.

Бам!

Снежок со звонким хлопком влепился в деревянную дверь.

Я замерла, прислушиваясь. Тишина.

Бам! Бам!

Два снежка один за другим, с интервалом в пару секунд. Теперь я уже не сдерживала усмешку — что-то в этом было детски-мстительное и оттого приятное.

Четвёртый угодил в окно. Треск. Мелодичный звон бьющегося стекла, а вслед за этим яростные вопли, приправленные щедрыми ругательствами.

Упс…

Сосед выбежал на улицу, раскрыл ворота. Хорошо, что сейчас ружья у него при себе не было. Хотя зачем ему ружьё, когда он сам — ходячее средство устрашения? Эдакий напряжённый ком мышц.

— Вы что, совсем… — зарычал он.

Но я была уже в роли. Улыбка, которую я натянула на лицо, была настолько неестественной и напряжённой, что, казалось, вот-вот раздастся хруст скул.

— Добрый вечер, ещё раз, — сладко-сладко выдавила я, в то время как каждая клеточка моего тела нестерпимо вопила о желании утопить этого типа в сугробе.

Глава 3

— Я ваша новая соседка. Купила вторую половину дома. Договор, — я похлопала по карману, — вы уже видели. Но возникла небольшая закавыка: ключи от ворот мне почему-то не выдали. А попасть на свою половину участка мне всё-таки нужно.

Мужчина смотрел на меня с таким видом, будто я предложила ему продать душу.

— И что? — буркнул он.

Улыбка едва не треснула окончательно. Но я сжала кулаки в карманах, заставила улыбку остаться на месте и продолжила медленно:

— Мне нужно, чтобы вы перестали истерить, и впустили меня на наш общий участок.

— Перестал истерить?

Боги, я не вру. У этого наглеца от злости по лицу поползли красные пятна. Он буквально горел — я чувствовала, как от него исходит жар, как от печки.

“Ну точно псих” — пронеслось у меня в голове.

И угораздило же меня так вляпаться. Но чёрт побери, дом, точнее, его половина, по праву мой! Деньги уплачены. Ещё одну покупку жилья я просто не потяну, разве что в обмен на свою печень.

— Вы разбили моё окно! — рявкнул мужчина так, что меня обдало облачком пара.

— А вы захлопнули ворота перед моим носом! — парировала я, делая шаг вперёд. — Договор видели? Читать-то умеете?

Скулы мужчины заходили ходуном, челюсть молотила пустой воздух.

Чтобы я ни говорила, какие доводы ни приводила — всё упиралось в эту каменную стену равнодушия. Ему было плевать. Совершенно.

— Всё. Хватит, — выдохнула я, и в этом выдохе растворились последние силы.

Нет. Я — упрямая. Могла бы стоять здесь до рассвета. Но мне холодно, одежда промокла, и я хочу есть…

— Я иду за стражей.

“И пусть что будет” — мысленно закончила я и развернулась.

— Эй! — раздалось тут же сзади. — Как вас там. Стойте. Не нужно никакой стражи.

Ух… Похоже, у моего грозного соседа сдали нервы. Он тоже не хочет лишних глаз и вопросов? Очень-очень интересно.

Оборачиваюсь, поднимая бровь.

— Да? — спрашиваю тоном, который явно говорит: “Ну что, передумал кипятиться?”

Мужчина молчал с минуту, глядя так, словно пытался прожечь во мне дыры. Затем что-то невнятно пробурчал себе под нос — судя по интонации, ничего лестного в мой адрес. И, наконец, скрипнув зубами, сделал шаг в сторону, освобождая проход.

— Слава богам, — выдохнула я едва слышно. После чего медленно двинулась к воротам. Проходя мимо, я даже попыталась изобразить нечто вроде реверанса — неуклюжего, кривоватого, с заметным креном влево — ноги у меня настолько промёрзли, что я их почти не чувствовала.

— Бесконечно благодарна за столь тёплый приём, сосед, просто до глубины души тронута вашим радушием и гостеприимством.

Мужчина не ответил, только глухо хмыкнул. Когда я зашла, он выглянул из‑за ворот. Его взгляд методично обшаривал пустую улицу, точно ища в сугробах таких же безумцев, как и я.

От меня не ускользнуло и то, как напряглись его плечи, как мужчина вслушивается в темноту. Что‑то в его поведении показалось мне странным — будто он не просто раздражён непрошеной соседкой, а чего‑то опасается, ждёт подвоха извне. Но я решила не лезть в чужие дела. Своих проблем хватает, спасибо.

Последнее, что услышала — решительный лязг закрывшихся ворот.

Развернувшись к своей половине дома, я снова начала месить снег ногами, прокладывая траншею к крыльцу. Добравшись до двери, остановилась, перевела дыхание. Вытащив из кармана ключ, попыталась попасть им в замочную скважину.

Первая попытка провалилась — ключ звякнул о металл, соскользнул, и я едва не выронила его в снег.

— Проклятие…

Вторая попытка тоже не увенчалась успехом, к тому же краем глаза, который уже начал дёргаться от нервного тика, я заметила, что сосед стоит неподалёку. Молча, неподвижно, словно караульный на посту. Это его присутствие, этот тяжёлый, оценивающий взгляд давил не хуже снежной лавины.

— Ну же, чёртова ты железяка…

Ключ, наконец, провернулся, замок щёлкнул, и дверь открылась. Как только я услышала, как скрипнули петли, всё напряжение, которое держало меня последние полчаса, мгновенно схлынуло, и я буквально провалилась в темноту коридора…

Придя в себя, я отпрянула назад и высунула голову. Соседа уже не было. Удостоверился, что я не вру и действительно купила этот дом?

Мне и самой не нравилось подобное соседство. Но поезд ушёл, билеты сожжены, мосты взорваны.

А этот рыжий пацан, ни словом не обмолвился, что дом такой... э-э-э… двойной.

Хотя, честно говоря, я сама не удосужилась ни о чём расспросить. Просто ткнула пальцем в первое же объявление, после чего у меня забрали деньги и торжественно всучили мобильный портал, прикреплённый к местности.

Сама виновата, знаю. Но мне нужно было убраться из Фейрина. Побыстрее и подальше…

Захлопнув дверь, я нырнула в кромешную тьму. Казалось, она обладала физической плотностью — давила на глаза, лезла в нос и рот вместе с запахом застоявшегося воздуха и пыли.

Похлопав себя по бедрам, нащупала сумочку, которая была прикреплена к поясу, и сунула туда руку.

Пальцы проваливались всё глубже и глубже. По локоть, по плечо…

Пространственный карман — моё личное изобретение! Из-за которого я, собственно, и угодила в переплёт.

Такая сумочка позволяла таскать с собой половину домашнего скарба, не превращаясь при этом в грустного вьючного осла. Главное — чтобы предмет пролезал в горловину.

Покопавшись среди содержимого, выудила пару гладких, приятно тёплых камней размером с куриное яйцо — аккумуляторы света, заряженные ещё в Фейрине. Стоило мне сжать их в ладони и мысленно подать сигнал, как камни вспыхнули мягким, ровным свечением.

Холл встретил меня унылым зрелищем: стены, когда-то, вероятно, окрашенные в какой-то светлый оттенок, теперь покрылись сетью трещин и грязно-серыми разводами от влаги. Скрипучий деревянный пол был усеян толстым слоем пыли.

Справа виднелась узкая дверь — вероятно на кухню, слева — арочный проход, ведущий, судя по всему, в гостиную.

Подняв камни повыше, я медленно двинулась в сторону арки. Гостиная оказалась удивительно просторной — куда больше, чем я ожидала, судя по внешнему виду здания. Потолок терялся где-то в сумраке, но массивные балки проступали из темноты, как рёбра гигантского скелета. Здесь даже мебель была, что не могло не радовать.

Потрёпанная, изрядно пострадавшая от времени и, вероятно, от зубов грызунов, но всё же мебель. У дальней стены ютился продавленный диван. Рядом стояло пара кресел, а между ними — низкий столик на изогнутых ножках.

Но главным украшением был камин. Массивный, из тёмного камня, с широкой топкой и закопчённой внутренностью. Он занимал добрую половину стены!

На полу лежал ковёр — когда-то, судя по сохранившимся фрагментам узора, довольно красивый, с затейливым орнаментом из переплетающихся лоз и каких-то стилизованных цветов.

Впрочем, несмотря на весь этот печальный антураж, я отметила одну приятную деталь — пол, хоть и холодный, не был ледяным настолько, чтобы мгновенно выморозить ноги. Видимо, здание действительно строили на совесть, с толстыми стенами и хорошей изоляцией, а раз дом не промёрз насквозь за годы запустения, значит, можно жить, можно как-то обустроиться, отмыть всю эту грязь, заштопать дыры, и будет вполне сносное жильё.

— Ну что ж, — пробормотала я в тишину, — дома я видела и похуже. В конце концов, крыша есть, стены стоят, камин работает, надеюсь... Довольно-таки не плохо.

Обернувшись, наткнулась взглядом на лестницу — она пряталась в углу гостиной, у стены напротив камина. Вполне добротная, с широкими ступенями и массивными перилами. Резьба на перилах когда-то выглядела изящно, но теперь казалась мрачноватой. Ступени поскрипывали под ногами, но держались крепко, не проваливались.

Решив пока не лезть наверх — времени на полное изучение дома будет предостаточно — я направилась исследовать кухню.

Вернувшись в холл, толкнула дверь плечом и… меня тут же обдало теплом. Очередной сюрприз. Неприятный…

Кухня.

Она была общей. На две семьи.

До меня дошло с запозданием, но дом, похоже, строили родственники или братья, делившие расходы, а потому кухню сделали одну, большую, чтобы не дублировать коммуникации и сэкономить на строительстве.

Прекрасно!

Значит, мне придётся делить кухню с угрюмым двуногим медведем из соседней половины.

Я вошла. Медленно, стараясь не шуметь — зачем лишний раз привлекать внимание?

Тепло окутало меня, как объятие — настоящее, живое. Но вот запах… Пригоревшая каша, прокисшее молоко и… заплесневевший хлеб?

Подойдя ближе, ощутила, как челюсть ползет вниз… Если моя половина дома была просто заброшенной, то кухня являла собой эталон мужского быта в его самом... скажем так, естественном и неприкрашенном виде.

Хаос — слово слишком мягкое и деликатное для описания того, что я увидела.

На столе громоздились горы немытой посуды — тарелки, миски, кружки, причём некоторые из них были заполнены остатками пищи.

Рядом со всем этим великолепием валялись огрызки хлеба, батальон пустых жестяных банок. На краю стола восседала кастрюля, из которой, собственно, и исходил тот самый убийственный запах горелой каши — внутри виднелась чёрная, обугленная масса, намертво прикипевшая ко дну.

Пол был усеян крошками. На плите красовалась сковорода с остатками яичницы, которая больше напоминала результат неудачного алхимического эксперимента.

— Вот он, — усмехнулась я, — истинный храм мужского быта, святилище холостяцкой жизни!

Я обвела взглядом всё это великолепие, и тут краем глаза заметила движение. Резкое, почти неуловимое, но достаточно отчётливое, чтобы инстинкты мгновенно вызвали тревогу.

Медленно повернула голову к коридору — тому самому, что вёл во вторую половину дома. Там в полумраке, в узкой полоске тьмы между дверным косяком и стеной, я увидела их…

Глаза.

Два ярких, пылающих уголька.

Но дело было даже не в самом свечении, а в форме зрачков — они были вытянутыми, узкими, змеиными.

Глава 4

Дракон?!

Мой сосед не суровый медведь, а самый настоящий дракон!

Вот же чёрт. А я думала, их уже не осталось. Гордые, своенравные и… на голову пришибленные!

Я молчала. Он молчал. Мы оба хранили молчание, словно соревновались, кто первый лопнет от натуги.

Мыслей у меня было много, но ни одну из них я не могла произнести вслух. Марку, знаете ли, нужно держать. Превратиться в визжащую фурию я всегда успею. А потому я сделала очередной идиотский реверанс и быстренько выскользнула из кухни.

Потом… Всё потом. Сейчас нужно отогреться, поесть и выспаться. Соседство с драконом, равно как и прочие мелкие апокалипсисы, я с чистой совестью решила отложить на завтра.

Вернувшись в гостиную, я бросила взгляд на камин, который манил своей закопчённой утробой, обещая тепло и уют. Вот только дров, как назло, не было. Но зато имелись окна. Точнее, то, чем эти окна были заколочены — добротные деревянные балки, которые кто-то прибил крест-накрест, видимо, спасаясь от воров, бродяг или особо настойчивых соседей-драконов.

Подойдя к ближайшему окну, я взялась за край доски и дёрнула. Древесина поддалась с протяжным скрипом и звоном вылетевших гвоздей, которые посыпались на пол мелодичным металлическим дождём. Вторая балка далась легче, третья — ещё проще. И вот уже у моих ног лежала целая кучка вполне приличных, пусть и пыльных, но сухих дров.

Притащив свою добычу к камину, я принялась за разведения огня, благо, спички нашлись в моём “бездонном кармане” среди прочих “сокровищ”.

Балки разгорелись быстро. Огонь взметнулся весело и жадно, языки пламени заплясали в топке и очень скоро по комнате поползло живительное тепло.

Я сбросила с плеч тяжёлое, промокшее насквозь пальто, стянула с ног башмаки и повесила всё это великолепие около камина, на спинку ближайшего кресла, надеясь, что к утру вещи хоть немного просохнут.

Сунув руку в пространственный карман начала методично извлекать припасы: сначала показалось чистое сухое платье, потом одеяло и наконец, бумажный пакет с куском пирога, который за время путешествия изрядно пострадал, превратившись в нечто бесформенное и слегка расплющенное, но вполне съедобное, если закрыть глаза на эстетическую составляющую.

Переодевшись в сухое, я рухнула на продавленный диван, укуталась в одеяло, прожевала кусок пирога, после чего почти мгновенно провалилась в сон…

Проснулась от методичного, настойчивого, раздражающе чёткого стука.

Тук‑тук‑тук.

Тук‑тук‑тук.

Недовольно поворчав, я укрылась одеялом с головой, надеясь, что звук растворится в вате, но нет, он продолжал нагло пробиваться сквозь ткань. Судя по серому свету на дворе было раннее, до неприличия раннее утро. И, разумеется, я ни черта не выспалась. Тело ныло и скрипело, как старая телега после долгого путешествия по ухабам.

Огонь в камине давно потух, оставив после себя лишь кучку пепла и угольков — в гостиной снова было холодно.

Чертыхнувшись, я встала, накинула на плечи уже высохшее, слава богам, пальто, сунула ноги в башмаки и поплелась на звук, который доносился откуда-то снаружи.

Распахнув входную дверь, я выглянула с крыльца и на мгновение замерла, поражённая картиной, открывшейся передо мной.

Утро было ясным, морозным, хрустально-прозрачным. Небо, выцветшее до бледно-голубого, почти белого оттенка, простиралось над заснеженными крышами. Солнце, ещё низко висящее над горизонтом, окрашивало снег в нежные розовато-золотистые тона. Деревья стояли неподвижно, одетые в ледяные кружева инея. Ни малейшего дуновения ветра, абсолютная, первозданная тишина, нарушаемая только настойчивым стуком.

Я перевела взгляд на источник шума и обнаружила своего соседа. Он с сосредоточенным видом забивал досками окно, которое я разбила минувшей ночью снежком.

При дневном свете я, наконец, смогла рассмотреть его во всех подробностях, и надо признать, зрелище оказалось... впечатляющим. Мужчина был высок, но это я поняла ещё вчера. Широкие плечи, крепкое, хорошо сложенное тело, мышцы, которые угадывались даже под плотной меховой шубой.

Лицо... Лицо было красивым, чего уж скрывать. Правильные, чёткие черты. Волевой подбородок с едва заметной ямочкой. Нос чуть крупноват, но это ничуть не портило общей картины, а скорее придавало лицу характер и мужественность. Короткие каштановые волосы сейчас были растрёпаны, на щеках щетина…

“Да” — подумала я с философским спокойствием, наблюдая, как мужчина с силой вгоняет в доску очередной гвоздь. — “Мой сосед определённо красив”.

Жаль только, что его характер портит всю эту идиллическую картину, превращая потенциального героя романтических грёз в угрюмого мизантропа с манерами разъярённого медведя… точнее, дракона.

Я поёжилась от внезапно налетевшего морозного ветра и поспешно нырнула обратно в дом. Сначала думала вернуться на диван, досматривать сон, но в гостиной было настолько холодно, что ни о каком сне не могло быть и речи.

В углу валялось пара досок, и я решила затопить камин.

Когда пламя разгорелось, щедро разливая по гостиной тепло, я выпрямилась, отряхнула ладони от древесной трухи и вздохнула так глубоко, что, кажется, весь застоявшийся воздух дома прошёл через мои лёгкие.

— Ладно, дела-дела, — пробормотала я себе под нос, оглядывая помещение свежим, уже более бодрым взглядом.

Первым делом нужна была уборка — настоящая, тотальная, беспощадная война с грязью, пылью и паутиной.

Обнаружив в стороне от лестницы узкую дверцу, почти сливающуюся со стеной, я дёрнула за ручку, и передо мной распахнулся чулан — крошечное тёмное помещение, забитое всяким хламом.

Там, среди расколотых ящиков, мотков верёвки, каких-то ржавых инструментов и прочего мусора, я обнаружила старое жестяное ведро и нечто, что когда-то, вероятно, называлось тряпкой.

Схватив эту находку, я торжественно вытащила её на свет, но тут же пожалела о своей поспешности. Тряпка, серо-бурая, покрытая какими-то подозрительными пятнами, воняла настолько убийственно, что я, не раздумывая ни секунды, метнулась к входной двери. Распахнула её нараспашку и швырнула эту мерзость в снег подальше от дома и от себя.

— Боги всемогущие, — простонала я, пытаясь отдышаться и проветрить лёгкие, — что это вообще было?!

Ведро, к счастью, не пахло ничем, кроме металла и пыли, так что я решила использовать его по назначению и отправилась на кухню набирать воду.

Толкнув дверь и переступив порог общего помещения, я невольно скривилась, с опаской оглядываясь по сторонам — вдруг сосед опять объявится со своими горящими глазами и молчаливым осуждением? Но нет, никого не было, только немытая посуда встретила меня.

Глядя на эту гору тарелок, мисок, кружек, ложек, вилок и прочей утвари, среди которой вполне могли завестись собственные формы жизни, я испытала непреодолимое желание развернуться и уйти, забыв о воде, уборке и вообще о кухне как таковой.

И как можно так жить?

Тихонечко вздохнув, я пробралась к раковине. Повернув краник, замерла. После секундного кашля и хрипа в ведро хлынула чистая, прозрачная вода.

Когда ведро наполнилось, я собралась восвояси, но тут услышала тихое ворчание — низкое, почти неразборчивое бурчание, доносившееся откуда-то из глубины коридора. Ворчание это, разумеется, касалось меня.

Закатив глаза, я мысленно послала дракону пару не самых лестных эпитетов. Спорить с угрюмым соседом вслух на его территории — так себе затея, особенно учитывая, что я пока не знаю масштабов его... драконьих возможностей.

Прихватив ведро, я поспешила ретироваться обратно на свою половину. По крайней мере здесь, я могла чувствовать себя относительно спокойно.

Вернувшись в гостиную, озадаченно уставилась на ведро с водой, потом на пыльный пол, потом снова на ведро. Тряпки у меня не было — прежняя благополучно валялась где-то в снегу за порогом, и я ни за что на свете не собиралась её возвращать.

— Чем же мыть? — пробормотала я, оглядываясь по сторонам.

Взгляд мой упал на старую занавеску, которая свисала с одного из окон — выцветшая, и местами порванная ткань.

Недолго думая, я подошла к окну и рванула занавеску вниз. Та поддалась без особого сопротивления, осыпав меня облаком пыли, от которого я закашлялась и отпрыгнула в сторону, судорожно махая руками и пытаясь прогнать эту взвесь.

Когда пыль осела, я принялась рвать занавеску на куски, превращая её в импровизированные тряпки.

Опустив один из кусков в ведро, я хорошенько его отжала и принялась за работу…

Гостиная постепенно преображалась. Доски пола, освобождённые от слоя пыли, оказались на удивление крепкими и красивыми — тёмное дерево с благородным рисунком сучков и волокон. Ковёр я вытащила на улицу, вывесила на перила крыльца и хорошенько выбила.

Холл тоже не остался без внимания — я драила его с той же одержимостью, что и гостиную, стараясь вернуть помещению подобие жилого вида.

Когда с основными комнатами было покончено, я вернулась к чулану. Там царил беспорядок, который вполне мог соперничать с кухонным хаосом моего соседа. Старые, сломанные вещи, куски дерева, тряпьё, какие-то банки, бутылки, обрывки верёвок — всё это копилось здесь годами, а может, и десятилетиями.

Я принялась разбирать завалы, безжалостно отправляя всё ненужное в две кучи: одну — для камина, вторую — для вывоза на свалку, если я когда-нибудь до неё доберусь.

То, что горело, а это были в основном обломки деревянных ящиков, старые доски, куски рассохшейся мебели и прочий горючий хлам, я методично таскала в гостиную и бросала в камин, поддерживая огонь, который весело трещал и плевался искрами.

Запах горящего дерева наполнил дом, и я вдруг поняла, как ко мне возвращается жизнь. Работать я любила, но раньше занималась исключительно артефакторикой…

Время летело незаметно. Я так увлеклась процессом, что опомнилась, только когда желудок издал громкое, протяжное, почти оскорбительное урчание, напоминая, что последний раз я ела вчера вечером.

Я выпрямилась, потянулась, чувствуя, как затёкшие мышцы спины протестующе заныли, и посмотрела на свои руки — они были грязными. Платье тоже изрядно пострадало, покрывшись пятнами.

— Обед, — пробормотала я, потирая живот. — Определённо пора поесть, иначе я грохнусь в обморок прямо посреди этой чистоты, над которой так долго трудилась.

Вспомнив, что в сумке ещё остался кусок пирога, я достала его и, не церемонясь, запихнула в рот.

Прикончив скромную трапезу, я вытерла руки о платье, чего уж там, всё равно оно грязное, и задумалась… Неплохо было бы изучить город, пройтись по улицам, посмотреть, что здесь вообще есть, заодно прикупить кое-что из мелочей. Продукты, например. Я ведь не могу питаться воздухом и собственными воспоминаниями о пироге. Нужно где-нибудь поесть нормально, горячего, желательно побольше.

Я быстренько переоделась в чистое платье, накинула пальто, которое за ночь окончательно высохло у камина, сунула ноги в башмаки и вышла на крыльцо.

Морозный воздух обжёг лицо, но я этому даже обрадовалась: после нескольких часов уборки в душном помещении свежесть казалась блаженством.

Глянув на тропинку, которую я вчера протоптала в снегу, усмехнулась и пробормотала:

— Надо будет ещё и лопату раздобыть... Попросить у “дорогого” соседа? — хмыкнула, представив, как дракон с каменным лицом вручает мне лопату, а потом, возможно, этой же лопатой начинает копать яму для моего захоронения. — Нет-нет, боюсь, он с превеликим удовольствием пропашет траншею мной, а не для меня. Лучше куплю.

Подойдя к воротам, я потянула за ручку, но створка даже не шелохнулась. Заперто. Ключей у меня как не было, так и нет. Я недовольно поджала губы.

— Ну что ж, придётся всё же потревожить господина дракона.

Надеюсь, он сегодня в более сговорчивом настроении... хотя, учитывая вчерашний опыт, сомневаюсь.

Глава 5

Развернувшись на каблучках, я направилась к соседской половине дома, мысленно составляя максимально нейтральную, вежливую и дипломатичную просьбу о том, что мне нужно сделать слепок ключей.

Надеюсь, в городе есть замочные мастера? Наверняка есть. Зимоцветье пусть и провинциальный городок, но не настолько глухой, чтобы обходиться без основных ремесленников.

Приблизившись, остановилась перед окном, в которое я с такой меткостью запустила снежок. Окно теперь было старательно заколочено свежими досками. Глядя на это творение, я почувствовала лёгкий укол вины — всё-таки разбила человеку окно, зимой, в лютый холод…

Впрочем, стоило мне вспомнить, как этот самый “пострадавший” вчера с самым невозмутимым видом отказался пускать меня на собственную же территорию, как вина мгновенно испарилась.

“Сам виноват!” — фыркнула я. — “Нечего было выставлять меня за ворота как какую-то попрошайку!”

Подойдя к двери, я постучала. Сначала деликатно, вежливо, три негромких стука, которые должны были сообщить о моём присутствии, не вызывая при этом раздражения. Тишина. Я подождала, считая про себя до десяти, потом до двадцати, но никакого ответа не последовало. Постучала снова, на этот раз чуть настойчивее, добавив звонкости и решительности. Снова тишина.

— Эй! — крикнула я.

Тишина в ответ.

Я замерла, прислушиваясь, и вдруг до меня дошло — он просто игнорирует меня! Сидит там, в своей берлоге, и делает вид, что ничего не слышит.

Надеется, что я отстану и уйду восвояси?

Ну уж нет, дорогой мой сосед-затворник, так просто я не сдамся!

Схватившись за ручку, я рванула её на себя, ожидая, что дверь заперта, но, к моему удивлению, она легко поддалась и распахнулась.

Замешкавшись на пороге, подумала, стоит ли вторгаться в чужое жилище без приглашения, но любопытство, смешанное с раздражением, быстро взяло верх над остатками приличий.

Как только я вошла внутрь в лицо ударил воздух, настолько жаркий, душный, густой, что на секунду я буквально задохнулась, инстинктивно отшатнувшись назад.

Ощущение было такое, будто я шагнула не в дом, а прямиком в жерло действующего вулкана или в кузнечный горн, где температура поддерживается на грани человеческой выносливости.

Расстегнув пальто, утёрла выступившие на лбу капельки пота и крикнула:

— Эй, мне нужны ключи от ворот!

Никто не ответил. Я подождала ещё минуточку и двинулась дальше.

Почему здесь так невыносимо жарко?

Размышляя над этим вопросом, вдруг с удивлением осознала: я практически ничего не знаю о драконах. Единственное, что всплыло в памяти, и то лишь благодаря удушающему жару, драконы не переносят холод.

— Ящерицы же, — пробормотала я вслух. — Им нужно тепло... Но тогда, — я нахмурилась, пытаясь выстроить логическую цепочку, — тогда какого рожна он вообще делает здесь, на севере?!

Логики в этом я не находила никакой, но размышлять было некогда — нужно было найти этого загадочного дракона и выпросить, выбить или, если придётся, украсть у него ключи от ворот.

Я двинулась вперёд по коридору, осторожно ступая и оглядываясь по сторонам, и с каждым шагом меня всё больше поражало ощущение дежавю — половина дома была точной, зеркальной копией моей. Словно кто-то просто взял план одной половины и отразил его, создав идентичного брата-близнеца. Тот же холл, те же пропорции, та же лестница в углу…

Я остановилась перед аркой, ведущей в гостиную и осторожно заглянула внутрь.

Гостиная утопала в полумраке — все окна были наглухо занавешены тяжёлыми, тёмными шторами, не пропускающими ни единого лучика дневного света, отчего помещение казалось каким-то пещерным, первобытным, оторванным от внешнего мира.

Единственным источником света был камин. Но он пылал так яростно, так неистово, что смотреть на него было больно. Пламя ревело и плясало в топке, языки огня метались из стороны в сторону.

На полу, прямо перед камином, были небрежно раскиданы шкуры — огромные, мохнатые, звериные шкуры, которые образовывали что-то вроде лежанки или гнезда.

Так он что, спит прямо на полу?! Укутавшись в шкуры?

Устроил себе первобытное стойбище прямо посреди гостиной!

— Не дракон, а какой-то дикарь! — фыркнула я. — Пещерный медведь! Может, он ещё мясо на костре жарит, и рисует на стенах наскальные рисунки?

Едва я успела мысленно посмаковать эту ядовитую шутку, как из темноты донеслось низкое, утробное рычание. Глубокое, вибрирующее, первобытное. По моему позвоночнику моментально пробежал холодок, а все волоски на руках встали дыбом.

— А ещё я таскаю невинных девиц себе на потеху, — произнёс голос из полумрака.

Я резко обернулась, сердце предательски ёкнуло и на мгновение, кажется, вообще остановилось.

Мой сосед стоял в дверном проёме, прислонившись широким плечом к косяку с той небрежной, ленивой грацией, которая выдавала в нём хищника, уверенного в своём превосходстве и абсолютно не сомневающегося в том, что он — главный в этой пищевой цепочке.

В его тёмных глазах плясали отблески пламени из камина.

— Но к вам, — дракон сделал небольшую, но многозначительную паузу, — это отношения не имеет.

Я застыла. С каждой секундой возмущение внутри меня росло, раздувалось, превращаясь в настоящий ураган оскорблённого женского достоинства.

Что он хочет этим сказать?!

Да, хорошо, я действительно не могла похвастаться невинностью в её классическом понимании — в моей жизни был мужчина, даже отношения были, пусть и закончились они не самым приятным образом, но это же не повод так... так цинично, так пренебрежительно заявлять об этом в лицо!

Первое, что мне захотелось сделать всей душой, всем своим оскорблённым, взбунтовавшимся нутром — это подойти к невыносимому болвану и влепить ему звонкую пощёчину. А после, я бы гордо развернулась и убралась восвояси, оставив дракона наедине с собственной грубостью и этими дурацкими шкурами на полу!

Представила я это настолько ярко, что даже почувствовала, как мышцы напрягаются, как ладонь тянется вперёд… Услышала злорадный внутренний голос: “Давай, давай, он это заслужил!”

Но... нет-нет-нет, одёрнула я себя, почти физически ощущая, как разум хватает эмоции за шиворот и силой оттаскивает назад.

Эмоции никуда не приведут, это мы уже выяснили... в прошлом. Причём выяснили самым болезненным, унизительным и дорогостоящим способом, какой только можно представить.

Я медленно, очень медленно выдохнула, заставив себя сосредоточиться на этом процессе — вдох через нос, выдох через рот…

Успокойся, не дай гневу вырваться наружу.

Раз. Два. Три.

Воздух обжёг лёгкие, то ли от жара в комнате, то ли от ярости, кипящей внутри.

Четыре. Пять. Шесть.

Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но я продолжила дышать и считать.

Семь. Восемь. Девять.

Почти получилось.

Десять.

Когда я, наконец, разлепила губы, голос прозвучал на удивление ровно, буднично, хотя где-то на самом краешке интонации всё же проскользнула стальная нотка сдерживаемого раздражения:

— Мне нужен ключ от ворот.

Сделала паузу, чтобы произнести следующую фразу максимально нейтрально и деловито.

— Я сделаю слепок в мастерской и верну его вам в целости и сохранности. Или… — чуть приподняла бровь, позволяя себе толику сарказма, который, как мне казалось, был абсолютно уместен в данной ситуации, — или вы хотите, чтобы я каждый раз перелезала через забор?

Дракон молчал. Я уже начала надеяться, что он тупо достанет злополучный ключ и протянет мне. Избавит нас обоих от дальнейшего неловкого общения. Но нет, конечно же, нет.

Не всё так просто, Элиана.

— С удовольствием бы на это посмотрел, — протянул мужчина с самой мерзкой, с самой издевательской усмешкой.

Я сглотнула очередную порцию яда, который просился наружу, и стиснула зубы.

Дракон тем временем оттолкнулся от дверного косяка и, с ленивой грацией дикого кота, переступил порог гостиной.

Каждый его шаг был наполнен невыносимой самоуверенностью. Он знал. Конечно же знал — эта часть дома его территория. А я… Наверное, я всё же сделала глупость, что вошла сюда.

Мужчина остановился напротив, возвышаясь надо мной этакой тёмной башней.

“Чёрт побери, какой же он всё-таки высокий!” — промелькнула мысль.

Я невольно запрокинула голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и сразу же прокляла себя за это движение — слишком покорное, слишком уязвимое, будто я признавала его превосходство.

— Неужели вы только за ключом пришли? — прошептал мужчина склонившись. Голос, низкий, бархатный, пропитанный едва уловимым ядом, скользнул по коже.

Он явно пытался смутить меня, загнать в угол, заставить растеряться, покраснеть, залепетать что-то невразумительное, как это делают героини в дешёвых романах…

Ха! Неужели он думает, что я одна из таких дурочек? Ещё не понял, с кем связался?!

Ладно… Сам напросился.

Я сделала мысленный выдох и отпустила ту безрассудную, авантюрную часть меня, которую до этого держала на строгом поводке, а после скомандовала: “Фас!”

Медленно, демонстративно поднялась на цыпочки. Приблизилась к лицу соседа настолько, что между нами осталось каких-то несколько сантиметров раскалённого, густого воздуха, и кокетливо взмахнула ресницами. Раз, другой — в лучших традициях столичных куртизанок, которых мне доводилось наблюдать на балах, когда они опутывали своих жертв невидимыми сетями обольщения.

— Может, и не только за ключом… — протянула нарочито томно. — Но вы сами сказали, что вас интересуют исключительно невинные девицы.

— В этой глуши, — произнёс сосед, — приходится обходиться тем, что есть.

Внутри меня вновь вспыхнуло возмущение, но я не подала вида. Ни единым мускулом на лице, ни малейшим дрожанием голоса я не выдала бурю, бушующую внутри. Вместо этого я продолжала улыбаться.

И тут рука мужчины легла мне на талию…

Я почувствовала, как жар его тела окутывает меня волной. Смешивается с пылающим камином и духотой комнаты в какой-то безумный коктейль из температур.

А потом он наклонился и поцеловал меня.

Это был не робкий, не нежный поцелуй — это было вторжение, захват, присвоение. Его губы накрыли мои с такой уверенностью, с такой властностью, что на секунду, совсем коротенькую секунду, мысли в моей голове разлетелись, оставив только ощущения — жар, давление, вкус, запах...

Но я не растерялась. Вместо того чтобы оттолкнуть дракона, я ответила на поцелуй, позволяя губам двигаться в такт движениям.

Пусть думает, что я поддалась чарам. Пусть думает, что победил.

А тем временем моя рука, скользнула в карман. Пальцы нащупали холодный, гладкий кристалл…

Не разрывая поцелуя, я сделала едва заметное движение пальцами. Кристалл потеплел, затем завибрировал. Магия хлынула по моим венам, острая, бодрящая, послушная.

Секунда. Вторая. На третьей я резко оттолкнула мужчину от себя, вложив в толчок всю накопленную силу артефакта.

Сосед отлетел от меня, как пушечное ядро. С такой скоростью, что даже не успел сориентироваться или как-то среагировать. Его широкая спина со звонким ударом врезалась в стену коридора, и я услышала, как затрещало дерево обшивки, не выдержав натиска туши.

Дракон сполз по стене, осел на пол и замер, глядя на меня с таким ошеломлённым, недоверчивым выражением, будто я только что фокус показала. И не простой, а из разряда “превратила кролика в слона”.

Тишина повисла в воздухе. Я стояла посреди гостиной, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце, как по губам ещё растекается привкус поцелуя, как ладони слегка дрожат от выброса адреналина.

— Ключ, — резко проговорила я, собравшись с мыслями. — Мне нужен ключ от ворот!