Kitobni o'qish: «Преступление и подвиг Адама и Евы»
Наверное, я верю в Создателя, потому что в нас, во всех, течёт древняя кровь первого человека.
А значит, в нас живёт и его первая любовь…
Не случись этой любви – и не было бы ничего.
Совсем ничего. Ни нас с вами. Ни их с ними.
И не писал бы я сейчас этот текст, грубо натягивая его как покрывало на острия ключевых слов…
Бог – есть любовь.
Возлюби ближнего своего, как себя самого, – говорит Библия.
Но про любовь Адама и Евы, первых людей, не говорится ничего.
У них, мол, было просто искушение, с которым они не смогли совладать.
То есть, у них была греховная страсть. К тому же, запретная…
Очень запретная.
До этого Адам и Ева должны были любить только самого Бога-создателя, и во всём подчиняться ему как маленькие дети отцу своему.
Но он уже дал им любовь. Потому, что хотел, чтобы они любили его.
Поэтому дал им одностороннюю любовь.
Любовь к Богу, то есть к себе.
Они должны были любить только его одного и подчиняться установленному им в Раю божественному распорядку.
И, как говорится, не дай Бог Адаму и Еве полюбить кого-то ещё…
Видимо, в Раю тогда был строгий порядок.
Субординация как в армии или в монастыре.
Там жили Бог-создатель, архангелы и ангелы, два человека, животные (змей) и всякие растения (деревья).
Среди райских садов были и два необыкновенных сказочных дерева: Древо Жизни и Древо Познания – как олицетворение всех запретов. Райских, конечно. Значит, это была жизнь по правилам, можно сказать, по Уставу. Только райскому.
Зато жизнь была вечная…
Богу создателю в Раю принадлежало всё и вся, и он там все контролировал.
Но, видимо, не очень хорошо контролировал, или ему принадлежало не всё, ибо в Рай пробралось что-то змееподобное и оказалось рядом с наделёнными любовью божественными чадами, то есть, людьми, Адамом и Евой. Очевидно, по явному недосмотру самого Бога.
А может быть, Бог просто переусердствовал и наделил людей более всеобъемлющей любовью, чем просто любовь к себе самому.
В самом деле, чего ему было опасаться? К кому ревновать?..
В результате Устав был нарушен, Адам и Ева полюбили сами себя и друг друга.
Так начиналось познание нашего большого мира.
В любом случае это был просчёт Бога-создателя, его личная ошибка. И он не мог не понимать этого. Иначе – какой же он Бог?
За шалости детей должны отвечать их родители. Не так ли?
Да, получается в каком-то смысле мы, смертные земные люди – это ошибка Бога. Бога-создателя.
И Адам, и Ева были навсегда изгнаны из Рая, то есть из дома, не за то, что в порыве страсти изменили тому, кого до этого безмерно любили.
На самом деле, совсем не за это.
И здесь, по-моему, кроется наибольшая ошибка всех теологов и богословов. Они явно делают ошибку в таком толковании этого библейского сюжета, низводя Бога до уровня обыкновенного ревнивца, который таким образом наказывает за банальное прелюбодеяние, совершенное на своей собственной территории.
А ведь всё было предопределено!
С самого начала времён.
Адам и Ева – кто они? Прежде всего – два молодых человека неопределённого райского возраста. Скорее, очень юного. (Библия ничего не говорит об их возрасте).
Скучновато, наверное, им было в Раю, наверное, без равнозначных по созданию и по сознанию друзей, в окружении ангелов-охранников выслушивать божественные нравоучения.
Они жаждали знаний.
К чему их готовил Бог?
К вечной жизни при нём?..
Они должны были быть как две забавные игрушки, слепленные по его образу и подобию?
Но тогда, действительно, в Раю не нужно много людей, вполне достаточно двоих, но вечно живущих.
И вообще, всякой твари по паре.
Так легче контролировать.
И никому не надо снова отращивать хвосты и залезать на деревья…
Но, два молодых райских человека, видимо, каким-то образом испытали неземное райское чувство не только к Создателю, но и друг к другу.
И ведь, это была именно любовь, а не просто дьявольское искушение, а не мимолётная страсть.
И об этом говорит сама Библия.
Ведь там сказано, что Адам и Ева, наши прародители, прожили долго и имели нескольких детей.
А для этого нужна именно любовь, забота и поддержка друг друга в трудной жизненной ситуации.
Нет, вкусив райское яблоко с Древа Познания, они познали именно любовь!
Но, в чём же тогда их преступление по отношению к Богу-творцу?
В чём же их тяжкая вина, с которой трудно было выжить в Раю?
А вина их была поистине тяжкая и непоправимая.
Настолько тяжкая, что в Раю, при всём их желании, они не могли бы остаться.
И для Бога они теперь – упущенные дети.
И это вовсе не первородный грех.
Разве может являться грехом то, что человек просто осуществил Богом же данную ему природу?
Ведь Бог не создал Адама и Еву импотентами! Значит, рано или поздно это должно было произойти по Божественному замыслу.
Нет, это не грех – это всего лишь самопознание.
Что же тогда? Первородный грех, грех первого рода, грех в первую очередь…
И тут стоит задуматься, а что же нам отравляет жизнь прежде всего, и чаще всего, в первую очередь?
А вот что: ЛОЖ Ь, ВРАНЬЁ, ОБМАН!
Да, Адам и Ева просто солгали Создателю.
Впервые солгали.
Решиться нарушить устав можно только в одном случае. В том случае, когда позволено предположить, что никто ни о чем не узнает… Наивные, как дети – они и были божественные дети, ведь тогда Рай, по всей видимости, очень напоминал маленькую деревню, где все и всё про всех знали.
Солгали из страха перед расплатой за содеянное и из-за наивной веры в то, что смогут оправдаться.
Об этом вскользь говорят древнейшие издания Библии.
Бог этому явно не учил.
Ведь весь его божественный порядок в Раю был основан на честности, на непререкаемости его авторитета, на полной невозможности какого-либо обмана.
Бог прекрасно понимал, что стоит кому-нибудь солгать, кому-нибудь попытаться обмануть его, и всё – Рай тут же превратится в Ад!
И это – есть истинная концепция Рая.
Для Бога это было очевидно, а для наивных Адама и Евы – нет.
Д а, их очевидная вина была в том, что они полагали, будто смогут обмануть Бога, и смогут не признаваться ему в том, что с ними произошло!
Кого обмануть? Бога? – Ха, смешно.
Он, может быть, давно ждал и надеялся, что его создания, его дети, наконец, смогут самостоятельно обнаружить в себе заложенную им в них способность к размножению. Ждал, что его дети придут к нему и сообщат об этом. Но, вместо этого Адам и Ева решили утаить от своего Отца-создателя обнаруженную ими способность к любви друг к другу без ограничений, неопровержимо ведущую к совокуплению. Они удивились, что могут получать от этого райское наслаждение без видимого участия Бога.
Видимо, по их изменившемуся поведению Бог понял, что от него зачем-то утаили важнейшее событие в истории человечества.
И всё дальнейшее поведение Адама и Евы говорило об их падении в его глазах.
Это и было настоящее грехопадение, ведь ЛОЖЬ – это грех!
А совокупление по любви- нет.
Во время унизительного расследования они поначалу пытались, как нашкодившие дети, свалить вину друг на друга и на Змея-искусителя.
Глядя на них в этот момент, Бог, наверное, уже с сожалением понимал, что теперь не сможет их спасти и оставить в Раю. «Единожды солгав…».
Но, уход из Рая, уход от Рая Адама и Евы – автоматически означал лишение вечной жизни для каждого из нас как их потомков.
И это был решающий момент для всех в Раю и за его пределами.
Зачем Бог создавал им райские условия существования, как мы теперь это стараемся делать для наших детей?
Просто Бог любил Адама и Еву, как мы своих детей.
Как же можно не любить то, что создавал с таким трудом?
Но Адам и Ева тогда не понимали, почему Бог-отец, которому они так верили, и которого так любили, столь сурово наказывает их, решив изгнать из рая, за столь, казалось бы, незначительный проступок. Но Бог-создатель уже не мог верить им.
А Бог тогда не понимал, на какой подвиг по созданию человечества за пределами неосвоенного Райского пространства их обрекает!
Или наоборот – слишком хорошо понимал…
И вот теперь все мы, каждый из нас, проходим тот же путь, что Адам и Ева прошли тогда…
А теперь только представьте, если бы никто не лгал!
Совсем никто и никогда!
Просто не обладал бы такой способностью от Создателя. Это было бы Божественно!
Очевидно, это был бы Рай на Земле…
Никто не умел бы лгать, и не знал бы, что ложь может существовать на свете…
Неважно на каком, Том или Этом.
Попробуйте представить, что бы это было!
Детство, наверное, даётся нам как ангельская форма существования и прекращается в тот самый момент, когда появляется первая грязненькая или равнодушная мысль, первое грешное побуждение, конечно, связанное с обманом.
Ребёнок в раннем детстве честнее, прямодушнее любого взрослого.
Но Ад тоже начинается ещё в детстве.
Ад подкрадывается и начинается тогда, когда маленькие дети впервые понимают, что можно соврать, обмануть.
Сначала обмануть родителей, потом приятелей, потом ещё кого-нибудь. Мы все через это проходили.
Сначала понемножку. По чуть-чуть, как бы невзначай. «– Ну, так получилось, мама. Я больше не буду!»
И чем раньше такой малыш понимает, что можно соврать и ничего тебе за это не будет, тем быстрее он фактически получает преимущества в жизни.
Кто опаздывает с таким пониманием, становится «простаком» или отчаивается, разочаровывается в жизни.
Над такими зачастую издеваются, подшучивают.
Нередко им уготована в жизни роль «жертвы» более «продвинутых» с помощью обмана личностей.
А дальше начинается у ребёнка отрочество – у кого-то плавное, у кого-то мучительное – привыкание к лживому миру, к помещению ангельского начала в «адскую» атмосферу земного существования.
В сущности, отрочество – это изгнание из Рая в протяжённости.
Однако же, с правом на помилование когда-нибудь, и протекающее как хроническая болезнь. Явно – запущенная и, по сути, неизлечимая.
С побочными последствиями, одним из которых является наступление взрослости.
И ангельского в таком выросшем ребёнке уже ничего не остаётся, за исключением непосредственности и, может быть, плаксивости.
Но откуда-то появляется дьявольская непонятная жестокость, и даже не жестокость, а скорее, такая тягостная пустота, отсутствие чего-то, что обыкновенно руководит человеком, склонным к добру и всё же творящим зло.
Другое дело, что в зрелые годы человек перестает стесняться своего лживого склада ума, сквернословия, предательства, примитивных страстей и прочих низостей (адских прелестей), из чего можно сделать вывод: люди бывают собственно людьми по преимуществу в детстве и в старости.
Именно тогда они оказываются ближе к Богу, а пространство времени между детством и старостью, то есть собственно жизнь, – это более или менее несчастье, репродуктивный период, связанный со многими бессмысленными мучениями, которые написаны каждому на роду…
Да – дети и старцы! И даже совсем не «оптинские».
Почему-то мифологический советский Штирлиц у Юлиана Семёнова говорит, что ему из все людей на этом свете нравятся только старики и дети…
И доживаемся мы обычно до такого состояния, что абсолютная честность воспринимается людьми как что-то очень хорошее, но очень фальшивое.
От этого человек беспокоен, злораден, капризен, ожесточён, неправилен…
Хитрость и лукавство полностью построены на том, и моделируются так, что нужно ловко соврать в подходящий момент.
То же самое, только с явным знаком минус – подлость и предательство тоже не могут обойтись без различных способов обмана.
По сути, жизнь на Земле – это ад, сгенерированный всеобщей повседневной ложью.
От незначительной, похожей на умолчание, до огромной, убийственной.
Большой и малой. Изощрённой и не очень. Глупой и преднамеренной.
Отсюда: «Не соврёшь – не проживёшь» и «Благими намерениями вымощена дорога в Ад», и многие другие укоренившиеся в нашем сознании поговорки.
А измены? Родине, мужские и женские…
Причём, измены Родине обычно совпадают с изменами жене.
Всё это – тоже Ад.
Ревность – постоянный ад, построенный на мучительных подозрениях во лжи любимого человека.
А любые совращения…
А компромиссы…
Только представьте себе, что ни один человек на Земле не знал бы, что такое ложь, не умел бы лгать, не пробовал бы это делать, и любые попытки солгать ни к чему не приводили бы!
Не было бы вопросов совести в принципе.
Не было бы адских проблем на Земле.
Ведь, все они так или иначе связаны с чьим-то враньём.
И гордость, и зависть, как и все другие смертные грехи и все войны – это всё результат вранья самому себе или другим людям.
Нашу веру в Бога-созидателя и святого великомученика, сына его, легко объяснить: так устаёшь от пошлости, глупости, злобы, воцарившихся вокруг, что хочется верить в чудо – в то, что в ответ на твоё искреннее признание не раздастся чья-то издевательская шутка, не сорвётся с уст злое слово, что над твоей добротой никто не посмеётся…
По той же причине люди верят и в загробную вечную жизнь: та жизнь, которой мы живём, разве может кого-то бесконечно радовать?
Людям обычно не хватает одной жизни, поэтому и придумывались тысячи вариантов существования «загробной» жизни. В парадигме: если бы её не было, то её обязательно нужно было придумать. Но, согрешил – значит, соврал.
При этом многие ожидают чего-то другого, более правильно организованного на «том» свете, довольно хорошо приспособившись к этому. А ведь мы сами его таким сделали.
А всё это начиналось с Адама и Евы.
С их первой лжи.
Это и есть преступление перед Богом и людьми. Перед нами.
А в чём же заключается их подвиг?
Как ни странно, всё в том же.
Покинув пределы райских чертогов, Адам и Ева смогли вынести из него только свою любовь.
И в дальнейшем не отчаялись, смогли сохранить для нас этот Божественный священный дар, подаренный им на прощанье «обиженным родителем».
Это явно не земное, райское чувство, данное через них нам Богом, помогло им выжить и продолжить род человеческий.
Всякий, кто по-настоящему любил, понимает, о чём я говорю.
Лишившись возможности непосредственного общения с Богом в Раю,
Каждый человек может восходить к нему именно в любви, через любовь…
Да простят меня богословы, в большинстве случаев именно в наивысшие мгновения любви невольно даже не думается, нет, грезится о чём-то вечном.
И возникает ощущение чего-то невосполнимо утраченного, как фантомное Воспоминание о возможности вечной жизни.
Именно поэтому сказано: Бог – есть любовь!
В результате, Адам и Ева, судя по библейским источникам, утратили личную вечную жизнь, но человечество, созданное ими, может теперь жить вечно.
При этом каждый из нас может при желании иметь любовь такую, какую захочет.
То есть, получается, что подвиг Адама и Евы заключается в том, что они разменяли ЖИЗНЬ ВЕЧНУЮ на ЛЮБОВЬ.
На возможность для человека любить и быть любимым!
Бог, несомненно, давно простил Адама и Еву, своих любимцев. Ведь, Бог милостив. Он любил их родительской любовью. А такая любовь чаще всего связана с прощеньем. Бог, который всё это время наблюдал за людьми с расстояния в десять миллиардов световых лет, вынужден был отвернуться в беспомощном сочувствии. Он ничего уже не мог поделать.
Видимо, там, на «небесном» уровне, что-то произошло после изгнания Адама и Евы. Он уже давно ничего не мог поделать…
Не имея возможности оставить их в Раю, чтобы тут же не превратить его в Ад, и алгоритм такого перехода из Рая в Ад мы теперь знаем, лишив их возможности жить вечно, он всё-таки нашёл возможность не отнимать у Адама и Евы любовь.
Хотя, конечно, с его «возможностями» мог бы это сделать…
И тогда бы мы жили сейчас в нашем земном «Аду» без любви.
То есть без Бога. И это был бы наш ужас пожизненный.
Но Господь милостив, он понимал, что именно любовь поможет выжить Адаму и Еве вне райских пределов, поможет им спастись.
И они спаслись, любя друг друга, родили и выходили детей, как могли и «с Божьей помощью» поставили их «на ноги».
Но дети их, конечно же, унаследовали и способность любить, и способность обманывать.
Эти способности непостижимым образом «приклеились» друг к другу.
И результат этого не замедлил сказаться: некоторых из детей Адама и Евы мы, опять же исходя из библейских источников, знаем под именами Каин и Авель.
Это уже было первое предательство человека человеком.
Опять же связанное с обманом.
Что было после них, тоже нетрудно себе представить.
Поэтому мы теперь все так и живём. Часто – на грани предательства.
Практически в Аду, который сами иногда устраиваем друг другу.
И понятно, что нам не нужен какой-то отдельный кошмарно намалёванный кем-нибудь Дьявол, чтобы познакомить нас с Адом.
Мы все уже знакомы с ним, чаще всего, хорошо знакомы, мы почти сразу оказываемся в нём, и Дьявол оказывается в нас самих – стоит любви хоть на мгновение покинуть нас.
Любой любви: детей к матери, матери к своим детям, брата к брату, сестры к сестре, братьев и сестёр друг к другу, отца к деду, соседа к соседу, друга к другу, начальника к подчинённым, подчинённых к начальнику, солдата к генералу и генерала к солдату, любви незнакомых мужчин к незнакомым женщинам и наоборот, любви знакомых мужчин к знакомым женщинам и наоборот, любви всех ко всем, и всеобщей любви к прекрасному, к природе, к самой жизни, к Богу.
Почувствуйте это!
Только представьте себе, как было божественно задумано: мы все могли быть повязаны любовью, мир мог быть полон всеобъемлющей любви, которая переполняла бы его!
И любовь каждого поддерживала бы эту всеобъемлющую любовь.
От этого любовь на Земле только крепла бы и приближала нас к Богу!..
Подумайте: мешает этому только одно: возможность лгать, подаренная нам вместе с возможностью любить.
Так и живём, практически в неосознаваемом нами Аду, в котором для нас Адамом и Евой дарована чудесная возможность любить!
Но закреплена в их детях и опция «Лгать».
Никуда не денешься: всё это от них, от первых людей.
Спасибо Адаму и Еве! И Бог с ними.
Спасибо, что дочитали.
От серьёзного – к смешному. Для вас здесь есть бонусный рассказ-шутка, который называется
Бог есть!
Винить никого не надо. Ни президента, ни жизнь, ни сказочников…
Ни тех, кто рассказывает такие анекдоты. Но их тоже нужно уметь рассказывать.
Никто же не заставляет вливать в себя водку по утрам, никто не заставляет уже к обеду снова умирать от нехватки алкоголя в крови…
Всё делается самостоятельно.
Или не делается…
Но, что-то даётся нам свыше.
Или не даётся…
Или, всё-таки, даётся?
Вот, один простой человек прожил случайную жизнь, что бывает, в общем-то, нередко.
Но, живя как-то скучно и по инерции, решил окончательно прояснить для себя основополагающие вопросы бытия, а заодно и собственного существования.
Пятнадцать лет он прожил с женой и считал, что у них случайная связь.
Просто однажды ей было очень холодно, и он согрел её Ноги.
Совершенно случайно.
После этого они поженились.
Тоже случайно.
И он на совершенно законных основаниях пытался несколько лет согревать её всю.
Но до души дело так и не дошло, видимо всё тепло так и осталось в ногах…
И она ушла. Так и не согревшись по-настоящему.
И совсем неслучайно.
А с работой вообще фигня получилась.
Уволили. Кредиты в банках взял.
А отдать вовремя не смог.
Стал пьянствовать.
Один и не один.
В квартире и вне квартиры.
Через это познакомился с участковым.
Со всеми остальными он был знаком раньше.
В общем, работы нет, жена ушла, денег нет и не предвидится, а тут ещё… участковый стал доставать.
Образовавшееся свободное время он делил между суррогатами сорокаградусного напитка и двухлитровыми «огнетушителями» «Очаковского специального», опускаясь всё ниже и ниже в слоёном пироге жизни.
Однажды он напился так, что решил повеситься.
Но перед этим ему очень захотелось прояснить один философский и даже теологический вопрос, который его, как оказалось, изрядно волновал уже давно.
В силу своего характера и обстоятельств жизни он предпочёл положиться на случай и написал на клочке бумаги записку следующего содержания:
«Бог, если ты есть, ну пришли немного денег, а то повешусь!».
То есть он решил проверить существование высших сил, так сказать, экспериментальным путем.
А чтобы Бог случайно не ошибся адресом, экспериментатор и адрес, по которому пьянствовал и стремился к постижению сокровенных знаний, в этой записке приписал.
Как доставить записку тоже сомнений не возникало: скомкал листок, на котором писал, да и выкинул в открытую форточку.
И с чувством хорошо выполненного долга стал готовиться к отходу в мир иной.
Докурил последний окурок…
Залез на табуретку, накинул верёвку на люстру, давно осиротевшую без лампочек, перекрестился и…
увидел на шкафу початую бутылку водки, видимо припрятанную им когда-то от участкового…
и решил выпить её – не пропадать же добру – опять же дляхрабрости оставшиеся в бутылке 200 граммов не помешают.
Выпил из горла, сразу захмелел, не удержал равновесие и упал.
Лежит он на грязном полу, встать не может – больно.
Да и зачем, жизнь-то налаживается…
А в это время по улице как раз шел участковый в чине капитана.
Выкинутая в форточку случайным образом записка, оказывается, в силу божественного провидения, имела целенаправленную траекторию падения и попала в самый центр участка, вверенного по долгу службы участковому капитану, то есть в его необременённую оперативной памятью лысую голову, да так, что фуражка с кокардой отлетела в какую-то неприличную сторону, а капитан от неожиданности момента схватился за кобуру с недоеденным бутербродом внутри.
Вероятно, столь точное попадание в эпизодического проводника божественного замысла было обусловлено тем, что записка утратившего равновесие в жизни богоискателя для придания ей веса во всех смыслах, в том числе и в философском, была клубнем сырого картофеля, который, почему-то, не был употреблён по прямому назначению.
Участковый машинально обернулся, но вращательные движения его глаз и всей головы, тщательно отсканировавшие улицу, не помогли обнаружить никого, кто бы мог в радиусе ста метров походить на злоумышленника.
Поняв, что в таком случае преступник должен скрываться за одним из окон многоэтажки, напротив которой он находился, проводник божественной миссии и по совместительству член органов правопорядка, на выдохе произнёс тривиальное «еёё…» и поднял записку: адрес был ему очень даже знаком!
«Вот обсос, опять помирать собрался! А мне ж завтра к тёще ехать, огород копать…
А тут придётся незапланированный трупак оформлять».
Все эти фразы быстро сформировали служебное возмущение в голове народного милиционера.
И он приступил к недопущению возможного упущения в работе органов, решив, так сказать, пресечь непорядок на корню:
«Проще этому придурку рублей 200—300 занести на «подлечиться», хоть денек подождет, а там, может и вовсе пронесёт», – осознал цель своей задачи спаситель из участковых органов, торопливо взглянув на открытую форточку в окне седьмого этажа.
В общем, через неустановленный отрезок времени и установленный отрезок пространства до магазина, провидение привело задействованного в операции спасения прямо к двери, за которой должен был находиться богоспасаемый исследователь мироздания, оказавшийся в этот момент в состоянии катарсиса.
Поэтому звонить и стучать пришлось долго.
– И кто?.. – наконец подал признаки задверной жизни жилец.
– Тебе тут это…, Бог послал… – сострил участковый из-за двери.– Ты записку писал?
– Я… я писал, да.
– Ну, так получи и распишись.
– Во, блин! А я думал, Бога нет…
– Не богохульствуй! – уверенно сказал участковый.
– Принёс? – неуверенно спросил своевременно не повесившийся…
И стал наш философ пьянствовать опять.
Первую выпили вместе с участковым.
Вторую с соседом.
…А когда деньги кончились, он опять решил вешаться.
Но перед этим опять предусмотрительно появилась записка с тем же философским содержанием, и с припиской, уверовавшего в Бога, но не уверовавшего в бескорыстность блюстителей порядка:
«…Только с ментами деньги не передавай, они половину заберут себе!»
И отправил записку тем же путём в непутёвую историю.
Только на этот раз по улице шла соседка, возвращавшаяся с рынка домой.
И решила она пожалеть соседа вымогателя, в последний раз!
Перекрестившись, занесла ему огурчиков с рынка, солёненьких, да и денег у неё оставалось после похода за пропитанием так, рублей 150.
Взяв на этот раз несколько огурцов и смятые в старушечьих руках бумажки, экспериментатор-провокатор принялся за старое.
А старушка, перекрестив его, смиренно удалилась.
В следующий раз в уже традиционной прощальной записке появилась новая приписка:
«…С соседками тоже не передавай, они почти все деньги на рынке потратят».
Наконец, удачливый метатель записок сакрального содержания и неудачливый самоубийца обратился к Богу в третий раз.
Бог, как известно, «любит троицу».
В этот раз записка оказалась обёрнутой вокруг увесистого металлического подшипника, которым естествоиспытатель колол орехи и всё, что на них было похоже.
Жалко было выбрасывать, но чего не сделаешь ради постижения истины!
На этот раз предмет, которым кололи орехи, расколол лобовое стекло чьей-то дорогой машины, припаркованной под окнами дома.
Такой орех всё равно оказался бы не по зубам естествоиспытателю, зато состоянием его зубов, в основном, их количеством, явно заинтересовался владелец дорогого средства передвижения.
Когда в дверь сначала стучался, а потом пытался ее выломать, разъярённый владелец авто, то не понимающий такой назойливости, матёрый самоубийца только и смог спросить:
– Чё ты ломишься, ты скажи, принёс?..
– Ага, и деньги, и ещё кое-что, – ответил через дверь сообразительный владелец машины.
– Ну, заходи, го… – едва успел приоткрыть дверь лежалый самоубийца.
Удар был такой силы, что, прежде чем упасть, он пролетел по коридору почти до кухни.
Траектория полёта напоминала всю его жизнь между взлётом в юности и теперешним падением.
– Ну что, вешаться будешь? Или тебе помочь?..
Разом протрезвевший от скоропостижно увиденной картины прошлой жизни спросил:
– Так ты не от Него? – и показал пальцем куда-то наверх.
– От Него, от Него!.. Ещё как от Него!..
Кулак пришедшего ещё раз вырвался из кармана, описал дугу и врезался прямо в застывшую улыбку протрезвевшего и почти уверовавшего.
Не приспособленной к таким излишне сильным потрясениям голове избиваемого показалось, что кухня, в которой она очутилась, резко уменьшилась в размерах и стала медленно исчезать из вида.
От этого он неожиданно заплакал.
Не от боли… Нет.
От стыда и нелюбви к собственной рассыпавшейся судьбе, от жалости к себе, от неосуществимости даже самых простых желаний.
Он плакал, забыв о пришедшем к нему громиле.
Он плакал впервые за долгое время, плакал долго и бурно, словно хотел выплакать всю свою случайно подвернувшуюся к осуществлению жизнь.
Плакал без слёз, слёз не было, зато сопли и слюни текли ручьями, как и кровь из разбитого носа и обеззубевшего рта.
И тогда на него словно снизошло какое-то просветление.
И он воздел трясущуюся руку с коряво оттопыренным указательным пальцем куда-то кверху.
– Что я за сволочь! Господи, прости, прости, меня! Господи, почему я никого не люблю? За что мне это, господи? За что ты меня так?.. Почему жизнь устроилась так невыносимо?..
А потом как-то быстро сник и уснул в луже натёкших из него некрепких жидкостей.
В таком положении он был похож на снятого с распятия для дальнейшего захоронения мученика, смятого и окровавленного, полуголого и в разорванных лохмотьях…
Проснулся от ужасной сухости во рту, когда в квартире уже никого, кроме него, не было.
И почему-то помнил, что во сне он всё тянул куда-то руку с растопыренными пальцами и никак не мог их сосчитать.
Потом поднимал и тянул другую руку, и тоже почему-то никак не мог сосчитать количество пальцев на ней.
Как ни странно, это занятие оказалось очень увлекательным.
На каждой руке пальцев почему-то каждый раз оказывалось больше пяти.
Как ни загибал он корявые свои пальцы а, и в самом деле, получалось, что их можно было насолить, как огурцов, целую трёхлитровую банку, и даже ещё останется.
Пытался вспомнить, как они называются, вспоминалось с трудом:
Указательный, грозительный, подзывательный, очень большой, поменьше…, ковырятельный просто, ещё в носу ковырятельный… сразу целых три фиговых пальца, затыкательный, и рядом с ними – очень важный, чесательный.
Безымянный, средний…
И один оттопыренный – стучательный.
И ещё один важный: скребучий!
– Господи, да сколько же их у меня?..
Беспомощные, коряво загнутые пальцы почти не шевелились и никак не хотели сосчитаться.
Тут он воздел обе свои распальцованные руки кверху…
И проснулся… Прислушался. В квартире было тихо.
Прислушался к себе.
Там тоже было пусто и неожиданно тихо.
Осмотрелся…
В почти высохшей луже рядом с ним валялись две бумажки по тысяче рублей каждая.
Протянутая в сторону бумажек многопальцевая рука вернула его к жизни, стало больно везде, и он вспомнил всё:
Ворвавшегося громилу и свой транскоридорный перелет…
Громила, видимо, понял, что переборщил с последним ударом.
Не забыв проверить пульс у здешнего богоискателя, поспешил удалиться, швырнув напоследок две бумажки нездешнего денежного достоинства. – На лечение!..
Но поиски истины на этом не закончились.
Через три дня из окна вылетела очередная записка, в которой известное ультимативное требование было дополнено новой припиской нетривиального содержания: «…С громилами тоже не присылай! Может, они и отдают всё, что ты посылаешь, но очень уж неохотно».
Спасибо, что прочитали.
Теперь вы уже готовы прочитать роман «Время счастья».
