Kitobni o'qish: «Китай: анатомия замедления»

© А. Кнобель, А. Улюкаев, 2026

© Издательство Института Гайдара, 2026

Введение

В течение нескольких десятилетий Китай, начиная с экономических реформ Дэн Сяопина (1978) и вплоть до недавнего времени был одним из мировых лидеров (а в «высшей лиге» – абсолютным лидером) по темпам экономического роста. Однако в последние годы это был постепенно затухающий рост. И теперь он лишь немного превосходит среднемировые темпы, а также темпы роста крупнейшей мировой экономики – США.

Ниже мы подробнее рассмотрим причины этого. Сейчас же эскизно укажем на исчерпание потенциала экспортоориентированного роста, основанного на относительно низких издержках производства, прежде всего дешевой рабочей силы в Китае и заинтересованности стран-импортеров в импорте не только товаров, но и низкой инфляции из Китая. А также на низкую эффективность усилий по ее замещению моделью роста на основе внутреннего потребления домашних хозяйств. Китай достиг пределов экстенсивного роста и не нашел перспектив роста интенсивного. Характерными чертами сложившейся ситуации являются прежде всего структурная разбалансированность в экономике, чрезмерная зависимость от инвестиций, реальная востребованность в которых, платежеспособный спрос и эффективность использования низки, демографический кризис, низкая рождаемость, быстрое старение населения, сокращение его трудоспособной части, высокая закредитованность бизнеса и бюджетной системы.

Если в конце XX – начале XXI века темп роста экономики Китая превышал 10 %, то в 2022–2024 гг. он снизился до 4,8 %. При этом надо иметь в виду весьма вероятное завышение темпов роста официальной китайской статистикой. Имеющиеся альтернативные оценки указывают на возможное его снижение к 2024 г. до 3 %. Большинство прогнозов исходят из ожидаемого снижения темпов роста ВВП Китая до 3 % и даже менее в ближайшие 5 лет. То есть превышения темпов китайского экономического роста над среднемировыми больше не будет.

Базовая для современного Китая экспортоориентированная модель роста исчерпала себя. Если в первое десятилетие нынешнего века вклад чистого экспорта в рост ВВП достигал 8–9 процентных пунктов, то с тех пор он снизился до 1–2 п.п.

Доля конечного потребления, которое могло бы стать альтернативным драйвером экономического роста, не только не увеличилась, но снизилась с 47 % до 38 %. Совокупное потребление частного и государственного сектора в Китае снизилось до 56 % против 81 % в США, 75 % в Японии и Германии, 71 % в Индии.

В то же время вклад инвестиций в рост ВВП сейчас не превышает 3 п.п. с тенденцией к снижению. При этом попытки ускорить инвестиционный рост приводят к накоплению структурных дисбалансов. Прежде всего это касается строительства, доля которого в ВВП составляет около 20 %. Здесь сформировался существенный навес предложения новой недвижимости над спросом на нее, высокая закредитованность бизнеса при снижении цен жилой и коммерческой недвижимости, большой объем незавершенного или нереализованного строительства, наличие целых городов-призраков, явный пузырь на рынке недвижимости.

В то же время потребительский спрос не создает реальную альтернативу как драйвер экономического роста. Если в 2000–2010 гг. темпы роста потребления домашних хозяйств составляли в среднем 12 %, то в 2020–2024 гг. – лишь 7 %. Фиксируется существенное снижение динамики розничной торговли потребительскими товарами при ее высокой волатильности по годам.

Фундаментальным ограничителем потребительского спроса является исторически сложившаяся и глубоко укоренившаяся на фоне практического отсутствия систем пенсионирования, социального и медицинского страхования высокая склонность китайцев к сбережению. В Китае самая высокая из крупных экономик мира доля валовых сбережений в ВВП фиксируется на протяжении всех последних десятилетий.

На сдерживание потребительской активности населения большое влияние оказывает демографическая динамика и демографическая политика.

Таким образом период, когда экономический рост обеспечивался за счет демографического дивиденда, массовых капиталовложений, активной интеграции в глобальные цепочки добавленной стоимости и заимствования иностранных технологий, подошел к концу. Сегодня Китай сталкивается с фундаментальной необходимостью перехода от экстенсивной, инвестиционно-экспортной модели к качественно иной, основанной на инновациях, внутреннем потреблении и устойчивой производительности труда и капитала.

Внутренние структурные дисбалансы стали ключевым ограничителем роста. Старение населения и начавшееся сокращение численности трудоспособных граждан подрывают один из столпов прежней модели. Замедление темпов роста совокупной факторной производительности после 2010 г. сигнализирует об исчерпании «догоняющего» потенциала развития. Глубокий кризис в секторе недвижимости, на долю которого приходилось до 20–25 % ВВП, обнажил риски чрезмерной долговой нагрузки на корпоративном и субнациональном уровне и поставил под вопрос устойчивость всей инвестиционной модели. Хронически низкая доля потребления домохозяйств в ВВП на фоне высокой нормы сбережений указывает на сохраняющуюся зависимость экономики от государственных инвестиций и экспорта.

Ответом на эти вызовы стало инициирование масштабной программы институциональных преобразований и реформ внутреннего рынка, направленных на перебалансировку экономики. Эта программа охватывает широкий спектр направлений: от попыток оптимизации государственного сектора и усиления защиты прав частного бизнеса до реформ пенсионной системы, внедрения программ стимулирования спроса (trade-in) и ужесточения конкурентного законодательства для предотвращения разрушительного демпинга. Параллельно идет построение собственной технологической системы, опирающейся на колоссальные инвестиции в НИОКР и целевые программы развития критических отраслей, таких как полупроводниковая промышленность и искусственный интеллект.

Однако внутренняя трансформация происходит на фоне резкого ужесточения внешней среды. Торгово-технологическое противостояние США и Китая эволюционировало от тарифной войны к системной стратегии сдерживания, включающей жесткий экспортный контроль, инвестиционные ограничения и формирование альянсов, направленных на изоляцию Китая в ключевых технологических цепочках. Европейский союз также активизирует собственную протекционистскую повестку, вводя новые инструменты защиты рынка, такие как механизм скрининга иностранных инвестиций и, что более значительно, трансграничное углеродное регулирование (Carbon Border Adjustment Mechanism, CBAM), которое создает новые барьеры для китайского экспорта.

Таким образом, экономическое развитие Китая в настоящее время определяется сложным взаимодействием двух мощных сил: внутренней потребности в глубоких структурных реформах для преодоления накопленных дисбалансов и внешнего давления, вынуждающего к достижению ускоренной технологической автономии и поиску новых рынков. В этом контексте особое значение приобретает анализ динамики китайской экономики, ее устойчивости, потенциала развития, а также оценка перспектив стратегического взаимодействия с ключевыми партнерами, в том числе с Россией.

В фокусе рассмотрения находятся следующие взаимосвязанные задачи:

1. Диагностика текущих тенденций экономического роста, оценка структурных сдвигов в экономике Китая и анализ долгосрочных прогнозов с учетом альтернативных официальной статистике оценок.

2. Выявление и систематизация ключевых внутренних факторов, определяющих экономическую динамику: демографических трендов, особенностей государственного управления и финансовой системы, состояния сектора недвижимости, а также динамики технологического развития и совокупной факторной производительности в экономике Китая.

3. Исследование институционального развития Китая, включая эволюцию роли государственного и частного секторов, бюджетно-налоговые и финансовые реформы, упорядочение внутреннего рынка.

4. Оценка воздействия внешних вызовов и рисков, в первую очередь торговой войны с США, на экономику Китая, с применением методов моделирования для количественной оценки эффектов.

5. Анализ текущего состояния и перспектив стратегического экономического взаимодействия России и Китая в энергетической и несырьевой сферах, выявление рисков и возможностей, обусловленных как двусторонними факторами, так и меняющейся глобальной конъюнктурой.

Такой подход позволяет сформировать более основательное представление о драйверах и ограничителях экономического развития Китая в новой реальности, оценить эффективность предпринимаемых властями Китая мер и спрогнозировать возможные сценарии развития ситуации. В приложениях к основному тексту читателям предлагаются более детализированные данные по отдельным рассмотренным в книге аспектам, которые становятся важным дополнением проведенного анализа.