Kitobni o'qish: «Заброшенный скит (издание второе, исправленное)»

Подворотня

Глеб

Прошло два с лишним года с тех пор, как юный Глеб Прохоров ездил в спортлагерь «Олимп», расположенный недалеко от Трёхреченска. Минувшее время позволило парню, забыть часть того, что с ним приключилось в то жуткое лето.

Стычка с соседом по номеру, выглядела не такой драматичной, как раньше. Отправка в наручниках в райцентр Подгорск казалась деталью не стоящей большого внимания. Единственное, что будоражило душу, была его встреча с древней богиней, таинственной На’гой.

В буддизме и индуизме так назывались похожие на змей существа, пришедшие к людям неизвестно откуда. То ли, они появились из потустороннего мира, то есть, жили в аду под землёй? То ли, они обитали в параллельных пространствах? То ли, являлись гостями из далёкого космоса? По данному поводу, нет единого мнения.

Как бы то ни было, но выглядели эти пришельцы весьма необычно. Все рисунки и статуи говорят нам о том, что они представляли собой огромных питонов с гуманоидным торсом и лицом человека. Только вместо волос их черепа украшало великое множество коротеньких змей. Такую «причёску» можно увидеть у героини древнегреческих мифов горгоны Медузы.

Обитали такие создания в больших водоёмах, на земле и в глубоких пещерах. Чаще всего, их встречали на Индостане и в Юго-восточной Азии, от Индонезии и до центральных районов Китая. Никто даже не думал о том, что божество древних веков окажется в тесной избушке, стоящей в тайге, недалеко от Подгорска.

С другой стороны, если взять сказки Павла Бажова, то в них мелькает зелёная ящерка, которая помогала старателям, найти вожделенное золото. Да и Хозяйка медной горы, существо не из нашего мира. К тому же, она могла превращаться в довольно массивных рептилий.

Как бы то ни было, но та короткая встреча завершилась для Глеба весьма необычно. На’га не съела несчастного школьника, как сделал бы крупный питон. Она лишь обвила его мощными кольцами, словно верёвка катушку. Потом, сжала так, что он не мог шевельнуться, и поднесла ближе к лицу, похожему на физиономию столетней старухи.

На’га, что-то сказала на древнем санскрите, повернула голову Глеба боком к себе, и смачно плюнула в левое ухо. Тоже сделала с другой стороны, и ха́ркнула жертве в расширенные от страха глаза.

Затем, сжала гибкие змееподобные пальцы и крепко сдавила шею несчастного парня. Она дождалась, когда пленник откроет рот от удушья, и послала ком липкой слюны ему прямо в горло. Такой букет ощущений вряд ли скоро забудешь.

Из речитатива богини, Глеб усвоил лишь то, что теперь он сумеет общаться с умершими. Каким мистическим образом, когда и где это случиться, парень не мог себе даже представить. То ли, он сам очень быстро умрёт? То ли, будет встречать привидения в заброшенных зданиях?

К счастью, он скоро узнал, что верен второй вариант. К примеру, пять не упокоенных душ помогли схоронить любимую бабушку, что скончалась в пустой сибирской деревне.

Четверо погибших мужчин сопровождали его в экспедиции к Чёртову Логу. Там, в узкой горной долине, было надёжно сокрыто древнее первородное зло. Сначала тех страшных сущностей охраняли шаманы вогулов. Ну, а затем их сменили священники из православных церквей.

На долю бедного Глеба выпало большое число испытаний, но он всё же, выжил в той крутой передряге. Мало того, он отремонтировал столб-оберег, стоящий у спуска к проклятому месту.

Затем, он с огромным трудом, всё-таки выбрался из сибирской тайги, сел в электричку и благополучно вернулся домой. Любимая мамочка увидела сильно избитого сына, начала причитать и всячески сетовать на злодейку-судьбу. Мол, за что она так издевается над несчастным парнишкой? Ведь куда бы он не поехал, всегда возвращается весь в синяках.

Несмотря на частые переезды из города в город, Глеб благополучно окончил десятилетку. Хорошо одарённый природой, он всё схватывал, так сказать, на лету. Он быстро усваивал любой материал и, в отличие от большинства молодёжи, много умел делать руками. В том числе, он хорошо рисовал.

Средняя школа Трёхреченска, где паренёк завершал обучение, была весьма необычной. Она относилась к тем редким осколкам народного образования, что ещё сохранились в огромной России. Как это ни странно, но там процветали традиции давних советских времён. По нынешним меркам, это была почти что гимназия, но там сохранились пионерская и комсомольская организация.

Поэтому Глеб, как и другие умельцы, должен был постоянно участвовать во внеклассной работе. То бишь, оформлять разнообразные стенные газеты и прочую, как там говорили, «наглядную агитацию», необходимую школьникам.

Отказаться от данной «нагрузки» парень не мог. Многие преподаватели смотрели на Глеба с большой неприязнью. А вот почему, они так относились к нему, и сами не могли объяснить.

Не лежала душа вот и всё! Значит, нужно его посильней загрузить, да так основательно, чтобы ему стало тошно. Благодаря их стараниям, он попал в положение «крепостного художника».

Наконец, десятилетка закончилась и, в общем-то, тихо без внушительной драки, «отгремел шумный бал выпускной». Получив аттестат, парень задумался, нужно ли продолжать обучение, а если, всё-таки да, то куда же ему поступать?

Мамочке парня было, без разницы. Она окончила только среднюю школу, и полученных знаний хватило на всю её долгую жизнь. Какая, в принципе, разница, где сегодня работать в России? Все, кроме банкиров, буржуев и крупных чиновников, получают гроши. Главное, в настоящее время, чтобы хватало денег на жизнь.

Очень важный вопрос Глеб обсудил с давним приятелем из параллельного класса, таким же «крепостным живописцем», как он. Они чуть поразмыслили и единодушно решили, с их большими способностями, им самое место на архитектурной стезе.

Можно, конечно, стать профессиональным художником, но когда парень заикнулся об этом, его добрая мама спросила: – У тебя много знакомых, у которых ты был в частном доме или квартире?

– Человек пятьдесят. – неуверенно ответил парнишка.

– У кого-то из них висят картины на стенах?

Глеб сильно задумался, но вспомнил всего двух человек. Да и у тех имелись лишь копии знаменитых полотен старых художников. Он так и сказал своей милой родительнице и услышал в ответ:

– Сходи на центральный проспект и посмотри, сколько там живописцев и сколько у них покупают картин?

На этом дебаты закончились.

Друзья быстро собрали все нужные справки и бодро пошли в институт, где людей обучали на инженеров-строителей. В то бурное время, в городе в огромном количестве расплодились экономические, юридические и прочие, подобные им, заведения.

У россиян создалось впечатление, что наша страна производит теперь одних только менеджеров, юристов и, так называемых, экономистов. Появилось невероятное множество «университетов», которые создали неизвестно зачем. В отличие от подобных шарашек, «строяк» так и остался единственным учреждением подобного профиля в городе.

Нужно сказать, что раньше эта контора называлась простым институтом. Теперь же, ни с того, ни сего, стала себя величаться ни больше, ни меньше, как «Академией Строительства и Архитектуры».

Правда, ничего кроме вывески там, увы, не сменилось. Всё осталось по-прежнему, и обшарпанные, старые здания, и тесные аудитории, и древнее оборудование в лабораториях. Да и преподаватели остались всё те же, что упорно работали с советских времён.

А вот, все строители, что получили дипломы, ещё до начала больших перемен, вдруг ощутили себя довольно неловко. Как ни крути, а их прежний статус внезапно понизился.

Всем оставалось только одно, вспомнить слова легендарного воина гражданской войны, Василия Ивановича Чапаева. Он как-то сказал по данному поводу: – Академиев мы не кончали!

Наконец, настал тот знаменательный день, который определил дальнейшую биографию Глеба. В строительном институте собралась небольшая, но очень целеустремлённая очередь. Парень с приятелем ждал, когда же они сдадут документы приёмной комиссии?

От нечего делать, он вертел головой и внезапно увидел нечто весьма интересное. Взгляд натолкнулся на небольшой деревянный планшет, стоящий возле стены. Его плотно обтягивал ватман с голубоватым оттенком. На бумаге простым мягким грифелем изображалась голова Аполлона. Будущий абитуриент указал старому другу на данный предмет.

– Класс! – восхищённо вымолвил тот.

Они подошли к подрамнику ближе и, тихо шепчась, принялись обсуждать технику исполнения рисунка. Как показалось друзьям, незабвенный сын Зевса был отражён на оценку «отлично».

Во-первых, они сразу узнали древнего бога – покровителя всевозможных искусств, а это, само по себе, уже говорило о многом. Во-вторых, штрихи были чёткими, очень уверенными, тени контрастными, мазня от резинки и пальцев совершенно отсутствовала.

Посмотрев на портрет, парень с большим сожаленьем вздохнул. Глеб подумал о том, что, сколько бы он не старался, так замечательно, у него, вряд ли получится. А ведь при поступлении в сей институт, на экзаменах по рисованию, на работу давалось всего лишь четыре часа. Как тут можно успеть?

Он переглянулся с приятелем и отчётливо понял, он тоже ощущает себя весьма неуверенно. Немного смутившись, Глеб повернулся к упитанной женщине, стоявшей возле стола, и спросил, как можно почтительней:

– Извините, пожалуйста! Для того, чтобы поступить в архитектурную группу рисовать нужно именно так? – и он указал рукой на гордое лицо Аполлона.

Старая тётка с явной брезгливостью взглянула на парня, одетого так, как все наряжались на пролетарских окраинах. Потом с отвращением зыркнула на деревянный планшет с карандашным рисунком. Она сурово насупилась, и возмущённо прокаркала: – Это всего лишь на двойку!

Два «крепостных живописца» были буквально раздавлены этой коротенькой фразой. В их головах промелькнула удивлённая мысль: – «Как же нужно, тогда работать, если отличный рисунок тянет только на пару? Это мог сделать один Альбрехт Дюрер, величайший художник времён Возрождения».

– Ходят тут всякие! – не унималась возмущённая старая перечница: – Научились картинки с открыток копировать, и прутся толпой на наш факультет.

Ошарашенные гневной филиппикой, приятели слушали громко кричащую тётку и угрюмо молчали.

– Чтобы хоть что-то уметь, нужно, хотя бы, художественную школу закончить! – продолжала орать учёная грымза.

Перед друзьями стояла красивая юная девушка. Про неё можно было сказать, она проживает в престижном квартале Трёхреченска. Дорогая одежда, золотые серёжки, колечко с мелким брильянтом и такой же кулончик на высокой груди, всё кричало о том, что она выросла в «очень хорошей семье».

То ли, дочь бизнесмена, которых вокруг развелось, как осенних грибов? То ли, дочурка большого городского начальника? Что, в общем-то, рядом стоит одно от другого.

К этому времени, красивая девушка оформила все документы для поступления на факультет архитекторов. Она взяла все бумаги и аккуратно сложила в папку из крокодиловой кожи. Затем, повернулась к приятелям и осмотрела обоих уничижительным взглядом. Она ухмыльнулась, гордо вскинула голову с прекрасной причёской, сделанной в лучшей парикмахерской города, и модельной походкой отошла от прилавка.

Как специально, оба приятеля были из неполных семей, где всех деток тянула одна только мама. Да и жили они в пролетарском районе Трёхреченска. О том, что существуют не только обычные общеобразовательные и музыкальные, а ещё и художественные средние школы, ребята узнали лишь к окончанию десятого класса.

Совершенно естественно, что в «художке», они никогда не бывали, не говоря уж о том, чтобы чему-нибудь там научиться. К тому же, прослышали они о таком заведении совершенно случайно.

В конце учебного года, в классе вдруг появился один паренёк, который тут же затмил всех «крепостных живописцев». Он и поведал ошеломлённым друзьям о существовании в Трёхреченске двух учреждений данного профиля. Он рассказал и о том, что прошёл курс стажировки и получил там бумажку. Она всем подтверждала столь знаменательный факт.

Выслушав возмущённую тётку, ошеломлённые криком приятели, ощутили себя, совершенно ущёрбными личностями. Они вдруг осознали ничтожность своих притязаний, на обучение в «храме искусства».

Глеб слегка покраснел. Дрожащей рукой он подал бумаги молодой регистраторше и сдавленно вымолвил: – На Промышленное и Гражданское Строительство. Пожалуйста. – стоявший сзади приятель выразился намного короче: – На факультет ПГС.

Впоследствии, парень с горечью понял, что поступил совершенно неверно. К сожалению, это случилось после того, как он завершил обучение в ВУЗе. Глеб стал инженером и с успехом работал в разных конторах, занимавшихся проектированием разных объектов.

Дело было всё в том, что он очень часто встречал дипломированных архитекторов, которые не только не могли рисовать, но и даже нормально чертить. Ну, а о том, чтобы создать приличное здание, не могло быть и речи.

К радости «зодчих», в девяностые годы началась славная эра «виртуального творчества». Все облегчённо вздохнули и «пересели» с чертёжной доски, где «рисовали», как курица лапой, за мониторы компьютеров.

На приёмных экзаменах повторилась та же история, что и во всех предыдущих образовательных заведениях страны. Все преподаватели дружно поставили Глебу «слабые тройки».

Причём каждый из них настойчиво спрашивал, в каком районе Трёхреченска парень учился? Услышав в ответ: – Школа номер тринадцать. – в которой он получил аттестат, все презрительно хмыкали и выводили в «экзаменационном листе» посредственный «УД».

Совершенно естественно, что с комплектом подобных отметок, Глеб не набрал нужный балл. Он сразу подал документы на вечернее отделение «стройакадемии» и попытался прорваться туда. С тем же печальным успехом.

Узнав про неудачу любимого сына, мама всё тут же взяла в свои крепкие руки. Она пообщалась со знакомыми женщинами, и быстро узнала, что, где и почём? Потом, сняла деньги с удивительно тощей сберкнижки, перекрестилась и отправилась в стройинститут.

Вернулась маманя со странной бумажкой в руках. На ней стояла короткая строчка: – «Принять на вечернее отделение в числе кандидатов». – снизу виднелась вчерашняя дата и совершенно безликая подпись. Пойди, догадайся, кто её нацарапал?

Глеб взял довольно сомнительный, с его точки зренья, «мандат» и пошёл в деканат. Как это ни странно, там приняли эту цедулку без всяких вопросов. Секретарша спросила его личные данные, куда-то, что-то внесла и выдала парню другую бумажку.

На ней темнела гордая надпись, исполненная на матричном принтере: – «Временный студенческий билет». – ниже виднелась витиеватая подпись и большая печать ярко-синего цвета.

С этого счастливого дня, расходы семьи слегка возросли. Ведь теперь, Глеб пришлось ездить в свою альма-матер, туда и обратно, и прикупить разные вещи, которые совсем не нужны в средней школе: калькулятор, готовальню, рейсфедеры, тушь, миллиметровку и ватман.

Жить на одну лишь зарплату мамани, больше они не могли. Да и оправданий у Глеба уже никаких не осталось. Окончил десятилетку, иди, учись в институт. Не смог поступить на «дневной», ступай братец вкалывать, как все остальные друзья.

Вот и вся трудовая мораль, бытовавшая в скромной неполной семье. Вечерний «строяк» любимая мама отнесла ко второй категории, и начался поиск свободных вакансий.

Проектных контор, в тот момент, ещё сохранилось немало. Однако, всем требовались молодые сотрудники с институтским дипломом и стажем работы по данной специальности. Получался замкнутый круг. Не имеется опыта, не возьмут ни в какую «шарашку». Нету работы, нет, соответственно, навыка.

К удивлению всех друзей и знакомых, в Трёхреченск нагрянул родной папа студента. Ни с того, ни с сего, он решил навестить всю родню, проживавшую в городе, и ближайших окрестностях.

Заодно, он зашёл и к своей давно нелюбимой жене. Узнав, что сын ищет хоть какое-то место, бывший супруг поднял свои старые связи. Он встретился с парой-тройкой друзей, поговорил обо всём по душам, и всё же устроил «родную кровиночку» в одну из проектных контор.

Так парень стал техником в одной из «шарашек». К счастью студента, она размещалась недалеко от его панельного дома. Поэтому, после окончания смены, он успевал забежать в свою небольшую «хрущёвку». Глеб мог забрать, нужные бумаги и книги, а заодно, перекусить на скорую руку.

Наконец, наступил долгожданный момент. Первого сентября, Глеб взял очень странный «кандидатский» билет и, немного волнуясь, направился в «свой» институт.

К искренней радости парня, его без препон, пропустили внутрь альма-матер. На общем собрании преподаватель сказал, что на вечернем отделении это обычная практика. Она родилась ещё в легендарные советские годы.

Деканат зачислял в каждую группу по три «кандидата в студенты». Делалось это лишь для того, чтобы после первой же сессии, на потоке осталась не меньше половины учащихся.

Дело было всё в том, что бывшие школьники, не прошедшие на дневной факультет, тотчас пытались пройти на «вечерний». К сожалению молодых лоботрясов, там было не так замечательно, как они все, себе представляли.

Занятия начинались с девятнадцати и продолжались до двадцати двух часов. Учебные дни – четыре раза в неделю. В субботу и воскресенье нужно корпеть над контрольными, а потом, курсовыми работами. Да ещё деканат пристаёт, требует справку с места работы.

Получалось, что в нормальных условиях, учатся только те одноклассники, что проскочили на «очное» отделение «стройакадемии». То есть, утром тусуются в аудиториях с милыми сверстниками, а вечерами «балдеют» на дискотеках и в каких-нибудь клубах.

В то же самое время, несчастный «вечерник» восемь часов пашет, как вол на работе. Потом, уставший за день, словно чёрт, он тащится ещё в институт. Ну, а там, не то что, порадоваться «весёлому обществу сверстников», даже слушать преподов сил уже не хватает. К этому нужно прибавить, поездку домой, куда ты доберешься уже после одиннадцати, если не ближе к полуночи.

Одним словом, после первой же сессии, число беззаботных студентов на данном потоке сократилось, едва ли не вдвое. Зато, почти все «кандидаты», были зачислены в группы на место убывших ребят.

Забегая вперёд, нужно сказать, что окончили «вечернее» обучение в ВУЗе и защитили диплом не более четверти тех, кто туда поступил шесть лет назад. У «заочников» этот процент опускался значительно ниже.

Вот таким странным образом, Глеб стал полноправным студентом, и началась его взрослая жизнь. С восьми до семнадцати, усиленный труд в проектной конторе. Ускоренный марш к родимому дому. Бутерброд какой-нибудь в зубы и бегом в «погоню за знаниями». Две «пары» упорных занятий и бодрой рысью вернуться обратно.

До порога квартиры Глеб добирался только к одиннадцати. Парень проглатывал холодную пищу и, едва волоча усталые ноги, плёлся в кровать. На этом его суточный цикл благополучно кончался.

Через шесть, максимум семь часов сна, звонил громкий будильник и начинался новый этап. Точно такой же, как и вчера. Так пролетело короткое «бабское лето», а потом, наступила стылая слякоть.

Сокурсник

Осень в тот год, примчалась в Трёхреченск на удивление рано. В конце сентября начались проливные дожди, которые шли почти каждый день. Постоянная сырость, утомляла людей нисколько не меньше трескучих морозов. Да и грязь на улицах города стала почти непролазной.

Давно всеми замечено, что самыми нежными членами социума являются дворники, а так же извозчики. При любых переменах в каждого сообществе они испаряются самыми первыми.

Следом за ними исчезает культура и обычная вежливость. Так что, в то жуткое время в России, дороги совсем перестали мести и чистить от всякого мусора. Людей стало некому возить на работу, а перегоревшие вдруг фонари никто, почему-то, не мог заменить. Внезапно пропали запчасти и мастера, способные с ними нормально работать.

Количество милицейских сотрудников в городе резко убавилось, зато появилось множество гопников разных мастей. Скорее всего, часть служителей правопорядка, перешла в стан врагов. Стало опасно ходить по тёмным дворам и даже центральным проспектам.

Плюс ко всему, вместо прекрасно знакомых автобусных рейсов, по которым ходили большие машины, в городе тогда началось нечто невнятное. Появились многие сотни разнокалиберных средств передвижения по трассам. То есть, разнообразных «маршруток», с неизвестными никому номерами. Они были просто наклеены на лобовое стёкло.

В один из таких мокрых дней, в пятницу, после одиннадцати, Глеб возвращался с поздних вечерних занятий. Проживал он в то время, вместе с любимой маманей на пролетарской окраине, в весьма отдалённом спальном районе.

В основном, его заселяли те люди, которые раньше носили гордое звание – «пролетариат великой страны». Теперь, почти все, они оказались без всяких источников средств к продолжению жизни и перебивались с хлеба на воду.

То бишь, пробавлялись случайными заработками. Тут что-нибудь разгрузить богатым барыгам, там сделать ремонт в каком-нибудь офисе, который удобно устроился в бывшем детском саду.

Даже при Советском Союзе, столь отдалённая местность не блистала чистотой и опрятностью днём и сияньем огней вечерами и ночью. Ну, а при сломе социальных формаций, она целиком погрузилась в непролазную грязь и непроглядную тьму.

Как часто случалось с «удачливым» парнем, «маршрутка» нужного номера, ушла прямо у него перед носом. Другая, приехала через двадцать минут. Поэтому, до нужного микрорайона, парень добрался лишь ближе к полуночи.

Глеб еле выбрался из плотно набитого транспорта и бегом пересёк главную улицу. Он углубился в свой «любимый» квартал и, с очень большой осторожностью, продвигался вперёд.

На коротком отрезке, от остановки, до уютной «хрущёвки», оставалось пройти самое неприятное место. Именно здесь, поперёк привычной дороги, стоял длинный дом, выросший вверх на пять этажей.

По непонятной причине, проектировщики придали зданию достаточно странную форму. Они изогнули его, как знак математической функции, которую зовут интеграл.

В середине «бетонного монстра» имелась низкая неширокая арка. Её там пробили для удобства людей. Иначе, им бы пришлось обходить «небоскрёб», который зачем-то «лежал на боку».

За удивительным сооружением располагалась типовая «хрущёвка» студента-вечерника. К этому времени, все фонари в ближайшем квартале уже давно не горели. Наверное, мощные лампы вышли из строя.

Их никто не менял, и всю местность вокруг едва освещало сияние окон окружающих зданий. Было настолько темно, что не удавалось увидеть грязный асфальт под ногами.

Стараясь не вляпаться в глубокие рытвины, парень шлёпал подошвами и, никуда не спеша, двигался к цели. Он подошёл к гулкой арке уже ближе к двенадцати и в нерешительности застыл перед ней. На фоне светлых панелей тёмный проход представлялся студенту чрезвычайно зловещим.

Он весьма походил зев глубокой пещеры, совершенно залитой непроницаемым мраком. Так и казалось, что внутри там сидит страшное чудище. Оно очень голодное и с вожделением ждёт запоздалых прохожих.

Повертев головой, Глеб огляделся по сторонам, но, к своему сожалению, не заметил возможных попутчиков. Он печально вздохнул, собрал волю в кулак и устремился под гулкие своды. Весь узкий проход, был плотно исписан похабными граффити, а кое-где покрыт солидолом.

Не приближаясь к испачканным стенам, парень осторожно и медленно перемещался вперёд. Он помнил о том, что по двум сторонам подворотни, имеется несколько внушительных ниш. Они были довольно глубокими. Там мог затаиться один, а может и парочка злых бандюков.

Глеб тихо шагал по оси мрачной арки. Так у него появлялась возможность, уйти от внезапной атаки разбойников. Сразу они его не достанут, а там будет видно, как дальше всё сложиться? Может быть, даже удастся, удрать.

Уставший студент миновал середину прохода, когда его вдруг, кто-то окликнул: – Привет! – раздавшийся голос звучал очень негромко и глухо, и доносился неизвестно откуда.

Глеб резко вздрогнул от большой неожиданности, замер на месте, как мифический столб и пытался понять, с какой стороны нужно ждать нападения? Парень старался услышать, хоть какой-нибудь шорох или заметить любое движение.

Он лихорадочно думал о том, куда лучше бежать, если его собеседник кинется в драку и дело пойдёт очень плохо? Метнуться назад, к едва освещённой, асфальтовой трассе? Или рваться вперёд, к милой «хрущёвке», окруженной непроницаемой тьмой? Вдруг в этом мраке, он оторвётся от наглых врагов?

От стены длинной «арки» отделилась чёрная тень. Она чуть постояла и, никуда не спеша, направилась прямо к нему. Сохраняя небольшую дистанцию, парень тотчас отступил на пару шагов.

В это самое время, у него спиной, по улице медленно ехала легковая машина. Лучи её фар отразились от стен подворотни и на пару секунд осветили фигуру среднего роста и скромной комплекции. Глеб вперился взглядом в лицо человека, и удивился тому, насколько оно было бледным.

– «Наверно, замёрз очень сильно». – непроизвольно подумалось Глебу. Ещё через миг, он с облегчением вздохнул. В неизвестном прохожем парень узнал одного из сокурсников. Он был значительно старше, решил стать инженером и поступил в институт уже после армии с техникумом.

Парень сразу припомнил, они даже как-то знакомились и перекинулись парочкой ничего не значащих фраз. Это случилось, когда они оказались рядом на лекции по «начерталке», проходившей в весьма неудобном «Круглом актовом зале».

Немедленно всплыло имя студента. Стараясь, придать своей речи, как можно больше спокойствия, Глеб твёрдо сказал: – Здравствуй, Павел.

Мужчина кивнул и подошёл на шаг ближе к застывшему парню.

– Ты, как здесь оказался? – проявил заинтересованность Глеб.

– У меня рядом назначена встреча со старым приятелем. – хмуро сказал однокашник: – Он живёт в доме, что стоит с той стороны и приходит с работы через эту длинную арку. Вот я и жду, когда он появиться? Здесь не так сильно дует, как возле подъезда.

– Понятно. – кивнул парень в ответ. Глеб совершенно не знал, что можно ещё обсудить с малознакомым сокурсником. Особенно после того, как ты его встретил в столь поздний час, в глухой подворотне. Он чуть помолчал и спросил: – А ты почему в институте вечером не был?

– Дела. – не стал вдаваться в подробности соученик и без перехода спросил: – У тебя есть мобильник?

Парень сильно напрягся. Нужно сказать, что к этому времени, сотовые телефоны весьма широко распространились в стране, но всё ещё стоили удивительно дорого. Не каждый житель «пост советской» России мог его позволить себе.

Вот и у Глеба он появился не очень давно. Мама долго копила деньги со скромной зарплаты. Как сын не отнекивался от такого презента, и всё же, она подарила небольшой аппарат на его день рождения.

Глеб собрался соврать, но неожиданно вспомнил о том, что однокашник уже видел дорогую игрушку. Вздохнув про себя, парень сказал чистую правду: – Конечно же, есть.

– У моего батарея почти разрядилась. – пояснил Павел сокурснику: – Поэтому, я хочу тебя попросить. Когда вернёшься домой, свяжись с моими старыми предками. Скажи, что сегодня, я заночую в квартире Равиля.

Достав мобильник из куртки, Глеб протянул аппарат и сказал: – На, сам набери.

Сокурсник отрицательно покачал головой: – Если я позвоню, то мать станет орать, начнёт возмущаться и требовать, чтобы я сразу топал домой. А я терпеть не могу её громкие крики. Кроме того, мне нужно с Равилем кое-какие дела порешать. На это может уйти пара-тройка часов.

Безразлично кивнув, парень включил новенький сотовый. Он хотел записать одиннадцать цифр и сказал: – Говори телефон своих предков.

– Я, как увидел, что ты с остановки идёшь, смс-ку набил, а когда ты вошёл в эту арку я её отослал. Она должна появиться на твоём телефоне.

Аппарат тотчас запиликал. На голубоватом экране появился крохотный жёлтый конвертик. Глеб открыл небольшое письмо. Он прочитал длинный номер и просьбу сокурсника, позвонить его матери.

– Получил. – сказал парень, поднял глаза от экрана, и слегка испугался. Перед ним никто не стоял. Глеб недоумённо огляделся вокруг и увидел тёмную тень, слабо мелькнувшую в конце подворотни. Оттуда донёсся голос уходящего Павла: – Не забудь. Позвони.

Глеб удивлённо покачал головой: – Ишь, как сильно торопится к другу. Даже спасибо сказать, ему несуг. – пробурчал он недовольно. Парень сунул мобильник в брючный карман, и двинулся дальше.

Глеб быстро добрался до своего проходного двора, где не горело ни одного фонаря. Парень вошёл в тёмный подъезд и привычно поднялся по лестнице на пятый этаж. Чтоб не тревожить уставшую маму, он отпер квартиру личным ключом. Шагнув в небольшую прихожую, он тихо закрыл обе двери: наружную из стального проката и внутреннюю, изготовленную из листов ДВП.

Судя по бормотанию телека, дорогая родительница увлечённо смотрела очередной сериал. Наверняка, из жизни гордых людей мексиканской глубинки. Жгуче-чёрный дон Педро горячо укорял ветреную донну Марию.

Она только громко смеялась в ответ и обещала, ему непременно исправиться. Ну, а потом, она станет верной женой и добродетельной матерью. Вот только, когда же случиться подобное чудо, оставалось неясным.

Глеб не хотел отрывать маму от столь важного дела, как наблюдение за чужими страстями. Скинув мокрые кепку и куртку, он отряхнул их от капель воды и повесил на вешалку, закреплённую на продольной стене.

Затем, снял сапоги из искусственной кожи, забрызганные грязью до щиколотки, и, забыв надеть тапочки, пошёл в свою, «дальнюю» комнату. Там вынул телефон из кармана и быстро взглянул, не звонил ли ему кто-нибудь?

Парень отметил, что никому он не нужен, и положил аппарат на маленький стол, стоящий в углу у окна. Тот был заваленный тетрадями, книгами и принадлежностями разного рода.

Потом, отправился в кухню, но неожиданно вспомнил о том, что обещал однокурснику, позвонить его предкам. Парень вернулся в тесную, уютную спальню, взял блестящий мобильник и набрал номер, указанный в смс-ке приятеля.

Судя по количеству цифр, телефон был домашний. То бишь, подключённый к проводной сети города: – «Слупят с меня за такой разговор». – с сожалением сказал себе парень и поднёс к уху небольшое устройство. К его искренней радости, трубку подняли сразу, едва завершился первый гудок.

Послышался голос взволнованной женщины: – Павлик, где ты? – спросила она.

– Это его товарищ звонит. – бодро откликнулся Глеб: – Павел просил вам передать, что он сегодня переночует у старого друга Равиля.

– У Равиля? – голос женщины показался вдруг Глебу совершенно потерянным. Он не стал дожидаться, когда она скажет что-то ещё, быстро нажал на кнопку «отбой», положил трубку на стол и с облегченьем подумал:

– Хорошо, что у Павла в квартире, нет определителя номера на телефоне. Не то, она бы уже, сюда позвонила. А мне и сказать больше ей, к сожалению, нечего.

Парень неодобрительно покачал головой и стремительно двинулся в кухню. Стрелки часов покали уже четверть первого. Сильный голод давал себя знать. Ужин был приготовлен его милой мамочкой, но уже совершенно остыл. Пришлось его слегка разогреть. Перекусив на скорую руку, «вечерник» вычистил зубы и отправился спать.

Всю субботу и всё воскресенье, Глеб упорно трудился над курсовою работой по «начерталке». Ему нужно было, вычертить планы небольшого коттеджа в два этажа, отмыть его главный фасад акварелью и обвести карандашные линии тушью.

Парень сидел над чертёжной доской, как приклеенный, и всё равно провозился два полных дня, с утра и до позднего вечера. Даже в магазин за продуктами он не ходил.

Видя подобное рвение к учёбе, мама оделась и бодро двинулась в поход за едой. Она прошлась по торговым ларькам, стоящим поблизости, и прикупила всё нужное на неделю вперёд. Лишь бы сыночек учился, как следует. Вдруг парень сможет, когда-нибудь выбиться в люди? Глядишь, ей к старости будет полегче.

Сломанная два года назад, нога мамочки Глеба зажила очень успешно. Теперь дорогая родительница ходила без всяких усилий. Она не брала в руки палочку и совсем не хромала. Приготовленьем пищи женщина тоже занималась сама.

К полуночи Глеб всё же закончил довольно большую работу. Парень свернул плотный ватман в тонную трубочку и сунул в маленький коричневый тубус, отлитый из пластика. Он быстро разделся, рухнул в кровать, как срубленный дуб, и мгновенно уснул.

В понедельник, с утра, парень пошёл на работу, где упорно пахал целый день. Контора сдавала очень крупный проект. Глеб ударно трудился вместе со всеми сотрудниками. Он крутился, как белка в таком колесе, что вертелось с повышенной скоростью.

За девять часов не нашлось ни единой свободной секунды, чтобы чуть-чуть отдохнуть. После окончания службы, парень рванулся домой, перекусил бутербродом, и помчался в «любимый» стройинститут.

В тот день, он очень долго ждал нужный автобус. В конце концов, подошла совсем небольшая «маршрутка». То есть такая, в салоне которой можно только сидеть или же двигаться, гусиным шажком.

Глеб поднапрягся, но влез в минивэн, забитый людьми, словно бочонок с маринованной сельдью. Пустых кресел там не было, и весь долгий путь парень стоял, согнувшись крючком.

Наконец, он вошёл в кабинет своей альма-матер. Все сокурсники уже находились на месте, и внимали рассказу старосты группы. Его старший брат служил в горотделе милиции, работал шофёром у следователей и выезжал на места преступлений. Вернувшись домой, он пересказывал родичам детали особенно жутких убийств.

Юный студент не мог долго молчать про эти подробности и через день, через два, доносил информацию до своих однокашников. Можно сказать, он выступал добровольным помощником по связям с общественностью и регулярно устраивал нечто подобное пресс-конференции. Одногруппники старосты всегда были в курсе самых кровавых злодейств, что недавно случились в Трёхреченске.

Глеб слегка опоздал к открытию данного брифинга, но тотчас ухватил все детали криминальной истории. К изумлению парня, речь шла о знакомом мужчине, который учился на их потоке вечерников. А если выражаться точнее, то говорили о Павле.

Оторопевший от этих известий, Глеб начал слушать намного внимательней. Парень с прискорбьем узнал, что молодого мужчину убили в пятницу вечером. Это случилось после их встречи в тёмном проходе длинного дома.

Староста стоял у доски, словно учитель. Перемежая нормальную речь блатными словами, он лекторским тоном рассказывал: – …убил Павла его старый друг, которого звали Равиль.

Они замутили какую-то крупную торговую сделку и наварили на той операции хорошие «бабки». Когда всё было сделано, Равиль решил не делиться с товарищем. Одним словом, бессовестно кинул своего компаньона, а все бабло присвоил себе.

Павел хотел встретиться с другом, перетереть их проблему и всё решить мирным способом. Он несколько раз забивал напарнику стрелку, но не получил никакого ответа. Равиль не отвечал на звонки по мобильнику.

В конце концов, в минувшую пятницу, Павел пришёл поздним вечером к нему прямо домой. Он ворвался в прихожую, начал ругаться и требовать свою половину дохода.

Все родные Равиля уехали на неделю в деревню, и, в этот момент, он оставался в квартире один. Вот так и вышло, что мужики оказались вдвоём, так сказать, с глазу на глаз.

Разговаривать они стали на кухне. Кто кого там обидел, никому неизвестно, но слово за слово, и началась жестокая драка. Равиль схватил со стола острый нож, и ударил старого друга. Да всё сделал так ловко, что попал точно в сердце.

Павел рухнул на пол и немедленно умер. Как объясняет Равиль, он посидел возле Павла около часа. Немного подумал и понял, что совершенно не хочет, топать на кичу. Значит, нужно, как можно скорее, спрятать убитого. Нету мол, тела, нету и дела. Ну, а на зону он завсегда успеет попасть.

В общем, Равиль так и сидел почти до утра. Когда во дворе не осталось ни единой души, он поставил труп Павла в прихожей на ноги. Перекинул за шею его левую руку и потащил, словно пьяного.

Таким простым способом он вынес мертвеца из квартиры, сошёл с ним в обнимку по лестнице и выволок на пустынную улицу. Потом, положил на заднее сидение своих «Жигулей», накрыл старой тряпкой и покатил за окраину города.

За окружною дорогой он съехал с шоссе, вырыл могилу в лесу и, на скорую руку, засыпал землёй старого друга. Сверху он набросал веток и хвороста, прыгнул в машину и помчался обратно, в Трёхреченск.

Ближе к утру, Равиль добрался до дома и тщательно вымыл полы в прихожей и в кухне. После чего, как ни в чём не бывало, отправился спать. Допрос показал, что никто из соседей не видел, когда он уезжал и когда вернулся назад. Была ли машина убийцы возле подъезда, никто не сумел точно вспомнить.

И всё было бы шито и крыто, если бы в пятницу вечером, кто-то не звякнул матери Павла. Какой-то мужчина представился приятелем сына и сообщил, что тот заночует у старого друга.

Мать точно знала, что помимо работы, Павел с Равилем уже давно занимается бизнесом. Она случайно услышала, что недавно у них, начались какие-то очень серьёзные тёрки.

Несчастная женщина ждала любимого сына всю ночь до утра. Несколько раз вызывала по сотовому. Телефон не ответил. Утром, Павел не явился домой. Она решила, что его выгнали на работу в субботу, и позвонила в контору.

Ей сообщили, что его там не видели. Тогда она поехала к своему старшему брату, он в нашей прокуратуре занимает высокое кресло. Женщина встретилась с родичем и всё рассказала ему.

Дядька не стал, ждать трое суток, положенные по нашим законам. Если кто-то не знает, завести уголовное дело о пропаже людей, можно только, по истечении этого срока. Опытный работник юстиции плюнул на данное правило и сразу же двинулся в городскую ментовку.

Мужчина прикрикнул, на кого было нужно, взял следственную бригаду и, без всякого ордера, ворвался к Равилю. На кухне, в прихожей, а так же в машине эксперты нашли следы смытой крови.

Менты, прессанули Равиля и тот быстро сломался. Он рассказал, что Павел пришёл к нему в одиннадцать сорок по местному времени. Стал громко кричать и настоятельно требовать огромные деньги.

Равиль, дескать, предложил ему сесть на кухне за стол, выпить немного для смазки беседы, и под пузырь всё разрулить по понятиям. Говорит, что они приняли с Павлом всего лишь по четверть стакана. Закусили конфеткой, и он отключился. Утверждает, что ничего, больше не помнит.

Мол, наверное, водка оказалась палёная. Когда немного прочухался, понял, что сидит на табуретке на кухне, держит в руках окровавленный нож, а на полу лежит мёртвый Павел.

Так и сидел Равиль около часа, совершенно не зная, что ему делать дальше? Потом, ни с того, ни с сего, он внезапно решил, побыстрее избавиться от мёртвого тела. Отвёз его загород и там, где-то зарыл.

Менты заковали Равиля в наручники, посадили в служебную тачку и двинулись в лес. Там он нашёл и показал укромное место, где закопал старого друга. Павла отрыли и обнаружили, что у него часы с календарем руке. Стрелки остановились на пятнице, без пяти одиннадцать вечера. Видно, шестерёнки сломались в ходе драки на кухне.

Медэксперт заявил, что это и есть момент наступление смерти. В кармане у Павла нашли разбитый мобильник. Рядом с телом лежал кухонный нож и старые тряпки, пропитанные запёкшейся кровью. Равиль сообщил, что ветошь он подложил под мёртвого Павла, чтобы не пачкать линолеум.

Глеб слушал рассказ старосты группы и с каждою фразой он удивлялся всё больше и больше. Дело было всё в том, что никак не сходилось время всех происшествий.

Парень прекрасно запомнил, что когда пришла смс-ка, на часах телефона было двадцать три пятьдесят семь. С Павлом они говорили всего лишь минуту, самое многое, две. Выходит, они столкнулись нос к носу за пять минут до полуночи. Завершив разговор, мужчина помчался к Равилю. Даже ничего не сказал на прощанье.

Меж тем, староста недавно сказал, что Павел пришёл к старому другу в одиннадцать сорок. Мужчины повздорили. Затем, начали драться, а ближе к полуночи, сокурсник уже был убит. То есть, в то самое время, когда он беседовал с Глебом в той подворотне!

Достав телефон из кармана, парень открыл перечень всех смс-ок, полученных в пятницу, и очень внимательно их просмотрел. Письма от сокурсника он среди них не нашёл.

– «Наверное, стёр после того, как позвонил его предкам». – сказал себе Глеб и глянул на список набранных им номеров. Телефон матери Павла оказался на месте: – «Значит, я время слегка перепутал». – сказал себе парень и стал слушать дальше.

– …неизвестный приятель позвонил матери Павла, и дал ей наколку на старого друга Равиля. Благодаря той информации уголовное дело раскрыли уже рано утром, в субботу.

В десять, менты уже были в доме убийцы. Ближе к полудню, отыскали могилу несчастного Павла. Откопали мужчину и отвезли на медэкспертизу. Дядюшка-прокурор надавил на кого только можно, и уже в воскресенье, Павла в деревянном гробу доставили к матери.

Как и положено, по православным обычаям, его схоронили на третий день после смерти. В понедельник, в двенадцать часов. Погребение состоялось на центральном Трёхреченском кладбище. Там у него вся родня упокоена.

Мой старший брат был в квартире Равиля и бегал с лопатой по лесу. Сам мёртвое тело откапывал, а после, ещё и присутствовал на печальном обряде. Начальство велело, чтобы с Павлом простилось побольше сотрудников. Мол, матери будет полегче на людях. – сказал юный староста и задумчиво смолк.

Все одногруппники печально вздохнули. Каждый из них размышлял, приблизительно так же, как и растерянный Глеб: – «Вот ведь, как получается? В пятницу вечером, ты видел человека живым и здоровым, а в понедельник тебе говорят, что его уже схоронили».

Несколько суток подряд, Глеб с беспокойством ждал вызова из райотдела милиции. Ведь должны были следователи, спросить у него, откуда парень узнал о планах убитого? В частности то, что он пойдёт ночевать к старому другу Равилю?

Вычислить номер, с которого говорили с матерью Павла, для властных структур плёвое дело. Нужно только, послать сотрудника в офис проводной телефонной компании, а от него к сетевым операторам. Уже через час, данные владельца мобильника должны оказаться у них на столе.

К удивлению Глеба, звонка так и не было. Видно в милиции поняли, что в этом отсутствует какой-либо смысл. Преступление, как говориться в сводках по городу, успешно раскрыто по горячим следам.

Убийца уже арестован и немедля сознался, что ещё нужно для завершения уголовного дела? Зачем тратить силы и время на не нужных свидетелей? Суд в любом случае примет чистосердечное раскаянье Равиля.

Через несколько дней, Глеб оторвался от стационарного рабочего компа, стоявшего в проектной конторе, и достал из кармана скромный мобильник. Парень взглянул на голубоватый экран и увидел жёлтый конверт смс-ки. Как он отчётливо помнил, этот значок там находился с полудня.

По какой-то, неясной причине, парень оставил его на потом, и всё время откладывал знакомство с письмом. В этот раз, он пересилил себя, нажал нужную кнопку и открыл сообщение. Там оказалось одно только слово: – Спасибо!

Подпись почему-то отсутствовала. Время отсылки – понедельник, двенадцать часов ноль-ноль минут.

Номер, с которого пришла смс-ка, показался ему смутно знакомым. Глеб поколебался и выбрал одну из команд короткого списка: – «Вызвать отправителя».

Парень поднёс к уху мобильник и напряжённо прислушался. Раздался механический голос автоответчика: – Абонент недоступен, или находится вне зоны сети. – затем зачастили гудки.

Глеб с недоумением покачал головой и нажал на «отбой». Потом, нагнулся к правой тумбе стола, и вынул из ящика лазерный диск. Эту штуковину парень недавно купил на барахолке любимого города.

Он повернулся к компьютеру, открыл считывающее устройство и вставил в него сверкающий круг, изготовленный из тонкого пластика. Мышка щёлкнула по иконке «Проводника». Запустилась программа с базой данных всех телефонов Трёхреченска.

Снова взяв сотовый, Глеб вдавил кнопку: – «Полученные сообщения». – Аппарат долго думал, прежде чем выполнить простую команду. Наконец, появилось окошко, нужное парню. Письмо со словом: – Спасибо! – что было отправлено с незнакомого номера, бесследно исчезло!

– «Мобильник, начал дурить». – недовольно подумалось Глебу: – «Стирает все смс-ки после прочтения».

– «Не все. Только те, что приходили от Павла!» – пропищал внутренний голос, не согласный с такой трактовкой событий: – «Другие остались на месте».

Немного подумав, Глеб открыл перечень всех телефонов Трёхреченска и вызвал окно под названием – «Поиск».

Парень набрал в нужном месте фамилию, имя и отчество Павла, которые случайно услышал от старосты группы. Программа тотчас показала знакомые цифры. Это был номер, откуда пришли две смс-ки, пропавшие неизвестно куда.

Ощутив, как по коже прошёл нервный озноб, парень удручённо вздохнул: – «Целых два года жил совершенно спокойно и думал, что чего-то подобного со мною уже никогда не случиться. К сожаленью, богиня по имени На’га опять меня вспомнила и зачем-то столкнула с очередным не упокоенным духом».

Контра

Призыв в армию

Пожилой военком наклонился к большому столу, изготовленному из благородного красного дерева. Офицер взял ручку «Parker», полученную недавно в подарок от благодарных клиентов, снял с неё колпачок, отлитый из чистого золота, и повертел безделушку перед собой.

Небольшие брильянты, которые украшали поверхность драгоценного стилоса вспыхивали яркими разноцветными бликами. Перо из мерцающей платины приблизилось к скучному армейскому бланку, ткнулось в графу – «Явиться на призывной пункт Прибрежного района Трёхреченска» и поставило дату – «05-го ноября 1999-го года».

Мужчина неожиданно вспомнил, это число выпадает на пятницу, что совершенно никуда не годилось. Во-первых, это преддверие праздника Великой Октябрьской революции, случившейся в 1917-м, в городе Питере.

Пусть, его отмечают теперь не так широко, как было когда-то, но не всё ли равно? В столь знаменательный день, можно по старой привычке, встретиться с добрым приятелем и как следует выпить. Жена у него до сих пор коммунистка в душе и не станет ругаться по данному поводу.

Во-вторых, конец каждой рабочей недели издавна был для полковника почти что, святым. То есть, тём славным днём, который по древней военной традиции, всегда считался коротким.

Конечно, с грехом пополам, можно ещё, кое-как проторчать до обеда в своём большом кабинете. То бишь, посидеть за двухтумбовым конторским столом, сработанным из красного дерева. Ну, а потом уж братцы, увольте.

После двенадцати, пора отправляться в свой особняк, что расположен в ближайшем предместье Трёхреченска, заняться своими делами и срочно звонить новым верным друзьям.

В первую очередь, связаться с тем человеком, который командовал пехотным полком, расквартированным в городе под названьем Подгорск. Нужно с ним утрясти сроки большой операции и обсудить кое-какие детали.

После чего, связаться с милыми сердцу чеченцами, встретиться с ними и подсобить кое в чём. Они должны вывезти с армейского склада тонны добра, что там завалялись с советских времён.

Теперь мы с Америкой подружились навеки. Так что, весь этот хлам никому уже больше не нужен. Желают кавказцы его получить? Пусть тогда платят хорошие деньги и забирают себе. Ему лично, не жалко.

Такая большая работа требует напряжения сил и займёт у него не менее пары-тройки часов. Но, как говорит дорогой президент суверенной России: – А кому сегодня легко?

Хорошо, что Борис Николаевич Ельцин разрешил брать себе столько суверенитета с ответственностью, кто сколько сможет. Вот старый полковник и крутится, словно смазанный салом швейный челнок.

Мужчина использует обширные связи в военных кругах и занимается увлекательным бизнесом. У одних покупает оружие и снаряжение не существующей армии, а другим его продаёт. Всё получают именно то, что им очень нужно на данный момент, да и он, в этом случае, не остаётся внакладе.

Седой офицер бросил взгляд на перекидной календарь, который принёс ленивый завхоз военкома. Он пролистал пару страниц, вновь вернулся к «повестке призывника» и ловким движением, переписал пятёрку на восемь.

Потом, склонил голову набок, рассмотрел результаты огромных усилий и сразу отметил, всё получилось весьма хорошо. Во-первых, неожиданно выяснилось, что это уже понедельник. То бишь, после праздничный день. А во-вторых, совсем незаметно, что бумагу недавно исправили. Не придётся её переписывать.

Так что, Глебу по фамилии Прохоров, можно сказать, повезло. Три дополнительных дня парень провёл в своей милой «хрущёвке», стоящей в Трёхреченске. Он был в удобной квартире, а не торчал на сборочном пункте российского военного ведомства.

Все эти дни парень читал интересные книги, гулял и смотрел телевизор. А ведь мог, выяснять отношения с призывниками, которых свезли из криминальных районов поволжского города.

Там всегда проживало много разной шпаны. Они, почему-то, считали себя элитой этого мира и старались подмять прочих людей. Так что, приходилось махать кулаками и отстаивать свою честь и достоинство в драке.

Нужно сказать, что парень быстро смирился с решением не очень разборчивой медицинской комиссии. В ходе прежних осмотров, врачи снимали парня с учёта «в связи с препятствиями к ношению обуви».

Здесь свою важную роль сыграла одна очень давняя, почти позабытая, драма. Точнее сказать, то происшествие, в котором он оказался главным лицом. Случилось всё это ещё в раннем детстве. Глеб очень сильно спешил. Из-за своей торопливости он выскочил, как ему показалось, на совершенно пустую дорогу…

Жаркий летний денёк приближался к концу. Светило уверенно двигалось к западу. Скоро усталое солнце ушло за вершину Царёва кургана, стоявшего рядом с обширным селом. Плотная тень от холма опустилась на здания, возведённые зеками в начале прошлого века.

Сумерки раннего вечера опустилась на небольшую площадку, лежавшую между двумя большими бараками. Отец Глеба вернулся из того гаража, в котором работал главным механиком. Он вошёл в неухоженный двор, где асфальт заменяла щебёнка, вбитая в землю, а вместо клумбы с цветами блестела широкая лужа.

Мужчина увидел ребят, которые развлекались забавой под старым названьем – лапта. Он подозвал малолетнего сына к себе и сказал: – В магазин привезли свежий хлеб. Его уже разгрузили. Сходи и купи пару «серых» буханок.

Разгорячённый мальчишка стал объяснять, что сейчас подойдёт его очередь, стоять в «огороде» и бить доской по мячу. Поэтому, он не может никак, пропустить столь большое событие. А за продуктами он быстренько сбегает, едва завершится игра.

Не слушая его возражений, отец заявил, что свежий хлеб к тому времени кончится. Он сунул руку карман пиджака и вытащил две маленьких белых монетки: двадцать и пятнадцать копеек. Сунув деньги в ручонку сынишки, он приказал не терпящим пререкания голосом: – Немедленно двигай в сельпо!

Расстроенный тем, что утратил долгожданную очередь, Глеб повернулся и, чуть ли не плача, помчался на главную площадь посёлка. Там размещалась торговая точка, единственная в старом селе. Пацан бежал и размышлял на ходу: – Вдруг я успею вернуться к началу подачи?

В ста метрах от дома парнишки находилось не очень большое шоссе, соединявшее Трёхреченск с Подгорском. Оно протянулось параллельно бараку, и доходило до старой полуразрушенной церкви. Потом, немного виляло направо и чуть откланялось от прямого пути.

В то давнее время по дороге почти не ходил автотранспорт. Однако, Глеб постоянно смотрел в разные стороны, и только затем, перебегал на противоположную сторону. Этому строгому правилу его научили ещё в ранние годы.

Свернув за угол большого барака, Глеб, как обычно, повертел головой. Мальчишка заметил светло-синий автобус, стоявший левее, и ринулся прямо к нему. В селе не имелось ни одного светофора, а люди пересекали дорогу, где им только захочется.

Старинный собор стоял у шоссе, идущего вдоль селенья Царевщина. Напротив него размещался обычный бревенчатый дом, окружённый высоким дощатым забором. Благодаря очень плотной застройке, в том месте возникло суженье дороги.

Пока по пыльному грейдеру ездили только телеги с «полуторками», на эту теснину не обращали никакого внимания. Затем, появились пятитонные «ЗИЛы», и всем пешеходам стало весьма не комфортно. Ну, а когда на шоссе замелькали «КАМАЗы» тут же возникли большие проблемы.

Два крупных строения сжимали с боков проезжую часть и закрывали пространство, что находилось за ними. Сносить древний храм, построенный на яичных желтках, было очень уж дорого. Ну, а в бревенчатом доме жило много людей, которых некуда было пока отселить. Так и стояли два здания возле дороги и затрудняли движение транспорта.

Иногда, из небольшого прогала, вылетали машины, которые по какой-то причине, не снизили скорость. Мчались они достаточно быстро и могли переехать людей, которые переходили шоссе. Хорошо, что ещё, никто не попал под колёса.

Пока Глеб бежал до обочины, он решал сразу две непростые задачи. Во-первых, мальчик следил за дорогой, расположенной слева в теснине, возле собора. Вдруг там идёт грузовик, везущий куда-то щебёнку?

Во-вторых, паренёк вспоминал, что говорили им в школе о том, как обходить городской общественный транспорт? Спереди, или же сзади? Ведь автобус с трамваем почему-то обходят с разных сторон.

Тем временем справа, из-за спины паренька, показался зелёный «ГАЗ-69». В те времена, их называли в народе «козлом». Ведь они прыгали на глубоких ухабах не хуже, чем резвая домашняя живность.

Эти машины представляли собой, нечто похожее на скромные джипы, только тогда, они были значительно меньше и проще. Максимальная скорость, на которой они разъезжали по трассе, не превышала пятидесяти километров за час.

По своему малолетству, Глеб вдруг решил, что автобус обходят лишь спереди. Он проскочил перед мордой машины, пересёк середину небольшого шоссе и попал под «ГАЗон», ехавший справа и сзади.

Послышался визг дисковых тормозов и лысые шины упёрлись в старый щербатый асфальт. Раздался негромкий удар. Паренька подняло в воздух и отшвырнуло на несколько метров вперёд.

Ещё через миг, Глеб оказался, сидящим в дорожной пыли. Он посмотрел на себя и с удивленьем отметил, правая голень выглядит вовсе не так, как всегда. От полученной травмы, мальчик впал в то состояние, в котором совершенно не чувствовал больную конечность.

«ГАЗ-69» медленно съехал с шоссе. Из машины выскочил бледный, как снег молодой человек. Он рванулся вперёд, подхватил безучастного мальчика на руки и отнёс на обочину.

Уже повзрослев, Глеб иногда вспоминал этот злопамятный день. Он думал о странном стечении всех обстоятельств, что привели к плохим результатам. Ведь, как выяснилось немного позднее, водитель тогда, был трезв, как стекло.

Глеб мчался направо по открытой поляне и под острым углом приближался к шоссе. Добежав до него, он ринулся дальше, шагнул на дорогу и оказался между стоявшим автобусом и стареньким «ГАЗиком».

Всё это время, «козёл», не спеша, нагонял его сзади. Как совершенно трезвый водитель не заметил мальчишку, летящего наперерез, понять невозможно? Как он мог совершить такой глупый наезд?

В оправданье водителя можно сказать, рабочий день подходил к завершению. Скорее всего, шофёр сильно устал. Он замечтался неизвестно о чём, а может быть, на какое-то время, просто уснул за рулём? Пойди теперь, разберись.

Через пару минут, на месте аварии появился удивительно бледный отец паренька. Он остановил грузовик, ехавший в город с щебёнкой, взял Глеба на руки и поднялся в кабину пыльной машины. Устроив сына на жёстком сидении, он плюхнулся рядом, у дверцы.

Самосвал зарычал мощным двигателем и немедленно тронулся с места. Глеб неожиданно понял, что сжимает в руке те мелкие деньги, которые предназначались на хлеб.

Он разжал свёденные судорогой вспотевшие пальцы и протянул монеты отцу. Тот пробурчал что-то невнятное, взял «серебро» и бросил его в бардачок, в качестве платы за поездку в машине. Тогда такой суммы было достаточно.

Почти через час, они приехали в город Трёхреченск, который стоял в тридцати километрах от Царёва кургана. Грузовик затормозил у самой крупной больницы областного значения.

Отец торопливо спустился из кабины на землю, снова взял Глеба на руки и быстро отнёс в приёмный покой. Ну, а оттуда их сразу отправили в процедурную комнату.

Там Глебом занялись двое крепких мужчин. Хирурги разрезали ножницами его пыльные брюки и осмотрели больную конечность. Они осторожно пощупали в разных местах и хмуро сказали, что пацан получил довольно тяжёлую травму. У него были сломаны стопа и голень с бедром.

Паренёк совершенно не чувствовал правую ногу, но врач всё же сделал ему какой-то укол. Второй эскулап взял с ближней полки обычную дрель с синей пластмассовой ручкой и зажал в бытовом инструменте блестящую проволоку, длинною около тридцати сантиметров.

Он надавил на чёрную клавишу и без всяких эмоций просверлил пятку мальчишки, лежавшего на просторном столе. Осторожно ослабив зажим, врач снял патрон с тонкой спицы.

Железяка осталась в ноге паренька. Она выглядывала сантиметров по десять справа и слева и задорно торчала параллельно столешнице, покрытой обычной клеёнкой.

Потом, старший хирург вставил в дрель новый кусок стального проката, склонился над опухшей коленкой больного и вплотную занялся ей. Тут всё пошло не так хорошо, как всем бы хотелось.

Ведь спица, вам не сверло с отлично заточенной режущей кромкой. Она оказалась довольно тупой и не очень-то ровной по всем направлениям. Поэтому, двинулась вкривь по нижней части берцовой кости и вышла наружу под острым углом.

Пришлось эскулапу взяться за ярко блестящие медицинские клещи. Он немного напрягся и вытащил холодную сталь из ноги пациента. Правда, хирург «откусил» кусачками хвост длинной проволоки с другой стороны опухшей коленки.

Весьма неприятное чувство, когда с твоей увечной конечностью обращаются, как с простой деревяшкой. К счастью, во время повторной попытки спица пошла именно так, как было нужно.

Глеба переодели в пижаму больничного вида, отвезли на каталке в большую палату на десять персон и положили на узкую койку, которая стояла у двери. Его повреждённую ногу устроили на лёгкой конструкции, сваренной из арматуры и обёрнутой марлей.

Дальше хирурги стали работать не хуже иных слесарей. Они взяли железные тросики и, с двух разных сторон, прикрепили к двум тонким спицам, торчащим из ноги паренька.

Эти канатики перекинули через железные блоки, закреплённые на спинке кровати. К их свободным концам прицепили массивные магазинные гири, весом ровно в шестнадцать кило.

Под действием тяжёлого груза, напряжённые мышцы мальчишки слегка растянулись. Повреждённые кости сдвинулись с места и немного разъехались в разные стороны. Между обломками возникли небольшие зазоры. С течением времени, в них наросла очень прочная мозольная ткань.

Через десять недель, нога несчастного Глеба благополучно срослась. Всё это долгое время, почти каждый день, бедная мама приезжала к мальчишке из далёкой Царевщины. Она больше часа тряслась на попутках в каждую сторону, чтобы проведать больного сыночка.

Три долгих месяца, Глеб ходил с костылями, а потом, ещё столько же, с лёгонькой тросточкой, словно какой-нибудь денди. Ему повезло, что три перелома срослись удивительно правильно, и их не пришлось снова ломать.

В десятиместной палате, где лежал паренёк, такая история случалась раз в месяц, если не чаще. Одному невезучему молодому мужчине сию операцию делали дважды. Лишь после этого, кости срослись так, как положено.

Конечно, Глеб начал немного хромать, но к счастью мальчишки, дефект у походки оказался совсем незаметным. Да и к перемене погоды, нога у него не болела. Тьфу, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить. Пусть и дальше так будет.

Перед выпиской из больницы домой, врачи по секрету сказали своему пациенту ужасную вещь. Увидев перебитую машиной конечность, они не надеялись на благополучный исход. Поэтому, заявили родителям, нужно срочно произвести ампутацию.

Услышав жуткую новость, мамочка Глеба дошла до начальника городского минздрава. Она подняла там такой оглушительный шум, что крупный чиновник пошёл на попятную. Он при ней позвонил в медицинскую клинику, и приказал сделать, всё, что только возможно. Мол, всю ответственность, будут нести родители мальчика.

Хирурги совсем не хотели перечить властям. Они дружно решили, не спешить с операцией и оставили всё, как сложилось на данный момент. Потом, они не могли все нарадоваться, на достигнутый вдруг результат. Говорят, что кто-то из них, включил данный случай в свою диссертацию.

Так что, Глеб был обязан своей милой маме не только появленьем на свет, но и тем, что всю жизнь проходил на обеих ногах.

Тройной перелом правой ноги, принёс тогда много боли и уйму различных хлопот. К счастью мальчишки, через несколько лет, серьёзная травма слегка подыграла ему.

Сломанные после наезда «ГАЗона», кости скрепились новой соединительной тканью. После чего, они стали больше на целых три сантиметра. Чаще всего, правые ноги людей длиннее, чем левые на два сантиметра. Так что, общая разница достигла у парня пяти сантиметров.

Вот так и возникла, у Глеба мало заметная при ходьбе, хромота. После медицинских осмотров в военкомате Трёхреченска, он получил, так называемый, «белый» военный билет.

В то давнее время, разница в общей длине нижних конечностей призывника не должна была, превышать четырёх сантиметров. Зная об этом, Глеб не «косил» от срочной службы в российских войсках. Комиссование парня должно было случиться самым естественным образом.

Из курса образовательной школы активная мамочка Глеба отлично запомнила, что цифра пять больше четвёрки и ничуть не тревожилась по данному поводу. Поэтому, она не старалась помочь родному сыночку. Казалось бы, ничто не предвещало беды.

Кто ж тогда знал, что 18-го июня 1999-го года «великая», но злая «Ичкерия» вдруг, нападёт на «слабую и беззащитную Русь»? Причём, исподтишка, подобно коварной фашистской Германии летом 1941-го года.

Бывший «братский народ», которому СССР подарил половину его территории, вдруг возжелал значительно большего. «Чехи» решили, нужно напасть на «больного» соседа и оттяпать приличный кусочек, который зовут – Дагестан.

Ну, а как дальше пойдёт, там, мол, посмотрим. Очень возможно, если на это будет воля Аллаха, удастся отнять у них земли всего Краснодарского края. Гяу́рам они совсем ни к чему.

В отличие от «добрых» чеченцев, неверные мало рожают детей. Поэтому, горцам Кавказа необходимо много пустого пространства. Ведь им же придётся, там размещать и славянских рабов, которых потом, они привезут с дикого севера.

Но, как всегда получается в нашей истории, всё пошло по-другому сценарию. Немного не так, как замышляли в генеральных штабах иноземных держав. Неожиданно для «миролюбивых» чеченцев, дагестанцы вдруг начали действовать удивительным образом.

Они почему-то решили, что с «бедной Россией» им значительно лучше, чем будет в составе «Великой Ичкерии». Потомки Шамиля быстро смикитили, что в составе исламской республики они превратятся в людишек второго, а может быть, даже третьего сорта. А помыкать ими будут «благородные чехи».

А ведь сейчас, дагестанцы живут, словно кум королю. Деньги Москвы текут в их края, словно бурные горные реки. Приказы приходят такие расплывчатые, что на них, можно плевать с минарета их главной мечети.

Да и за семьдесят лет в Советском Союзе они сильно привыкли к светскому, весьма толерантному обществу. Их очень устраивало свободное ношение дамами коротеньких юбок и лёгких кофточек из полупрозрачной материи. Плюс ко всему, продажа вина, пива и водки на каждом углу и прочие вольности, милые сердцу истинных горцев.

Совсем другие порядки возникнут, когда в их мелкой республике вдруг воцарит шариат. Появятся разного рода имамы, талибы, ваххабиты и прочее. Начнётся прилюдная порка за небольшие проступки, вроде принятия внутрь алкогольных напитков. К этому нужно прибавить, отсеченье конечностей и обезглавливание на площади города за более крутые дела.

Типа, гордый местный джигит изнасиловал не ту красивую женщину, которую МОЖНО, или убил НЕ ТОГО мужика. Сейчас, в родном Дагестане так поступать разрешалось только с русскими гражданами. Все остальные, сами могли, кого хочешь, зарезать на месте. Для расправы хватало, лишь одного «наглого» взгляда намеченной жертвы.

Одним словом, всё это удивительно плохо сказалось на «светлом облике освободителей», внезапно пришедших из соседних краёв. Да и в прошлом столетии, дагестанцы и «чехи» всегда воевали друг с другом.

Поэтому «даги» не встретили их букетами роз и прочих прекрасных цветов, а попросту выгнали обратно в «Ичкерию». Казалось на этом, всем на Кавказе можно теперь успокоиться, но всё опять пошло по-другому.

Чеченцы немного подумали и перешли к большому террору по всей территории свободной России. Они устроили взрывы жилых многоэтажных домов в Волгодонске, Буйнакске и даже в далёкой столице гяу́ров, в Москве.

Пока всё полыхало на юге страны, президент «могучей» Руси, Борис Николаевич Ельцин довольно спокойно «изучал документы». Он жил на «брежневской» государственной даче и не показывал в Кремль своего красного и опухшего носа.

Иногда, сильно качаясь от «невероятной усталости», он появлялся перед журналистами телевизионных каналов. Он корчил странные рожи и, еле шевеля языком, бубнил, что-то невнятное. Хорошо, что плясать, сил у него уже не хватало. Да и оркестра поблизости не было, которым он мог дирижировать на потеху окружающим людям.

Внешним видом пропойцы он сильно радовал «великих» политиков иностранных держав. Как потом признался госсекретарь США: – …Ельцин соглашался буквально на всё. Главной проблемой для нас, было тогда, поймать его между стаканами с водкой, чтобы он не напился до чёртиков и мог подмахнуть все наши бумаги…

Вскоре мощные взрывы начались и в столице. Когда тяжёлые бомбы нашли в главных офисных зданиях МВД с ФСБ, всем российским властям стало уже не до смеха. Пришлось семи олигархам, друзьям президента, хоть что-нибудь, но предпринять. Иначе, на сильной волне детонации, можно самим улететь к небесам.

Для начала, вечно похмельный гарант конституции немного очухался. Совершенно случайно, он забрёл в кабинет и, не видя, что делает, подмахнул очень строгий указ: – «О мерах по повышению эффективности контртеррористических операций в районе Кавказа».

Тут уж все военкомы срочно встряхнулись, встали во фрунт и вскинули руку под козырёк. Хочешь, не хочешь, а приказ верховного главнокомандующего нужно исполнить в положенный срок, иначе лишишься тёплого места.

Призывники всей Отчизны тогда сильно «косили» от армии, всеми возможными способами. Так что, стали грести всех парней, что подвернуться под горячую руку. То есть тех чудаков, которые сами пришли по повестке.

Вот именно так Глеб и попал под очередную компанию. Домой он вернулся уже, как военнообязанный. А немного спустя, «белобилетник» уехал на обычную срочную службу.

Услышав об этом, мамочка парня кинулась жаловаться по различным инстанциям. К сожалению парня, пока все бумаги медленно двигались от одного чинуши к другому, Глеб не оставался на месте. Он поочередно, переходил из одной категории российских сограждан в иную.

Сначала он был – гражданский молодой человек. Потом – призывник, затем –новобранец. Следом – боец, проходящий курс обучения, и, наконец – полноценный солдат, участник контр террористической операции, проводимой на мятежном Кавказе.

Кроме того он перемещался в пространстве и оказался в одном из гарнизонов Сибири. Об этих метаморфозах Глеб мог бы многое всем рассказать, но в его душу запал один удивительный случай. Произошло это в «учебке», а случилось после того, как один из бойцов повёл себя вдруг неподобающим образом.

Нужно сказать, что был он самым худым и болезненным из их мотострелкового взвода. Плюс ко всему, он оказался на удивление умным. А как же иначе? Золотой медалист, участник и победитель областных, краевых и всероссийских олимпиад по математике, физике и каким-то ещё мудрёным наукам. За это он получил очень достойное прозвище – Мозгляк из Саратова.

Всё шло хорошо, но во время бросков настоящей, не учебной гранаты, он отказался брать в руки «чрезвычайно опасную штуку». Солдат объяснил это тем, что боится, как бы она, не взорвала́сь у него, прямо в руках.

Наконец, сержант с невероятным усилием принудил его всё же выдернуть стальную чеку́. Он приказал подчинённому, хорошо размахнуться и бросить лимонку из окопа наружу.

После чего, солдат так перетрусил, что сразу рухнул на землю, и закрыл голову сильно дрожащими пальцами. Так и лежал, пока после взрыва, его силком не подняли на ноги.

На беду всех солдат, рядом болтался один из «господ офицеров». Через какое-то время, он встретился со своим командиром и, громко смеясь, доложил ему о таком происшествии.

Полковник Менахэм Шмулович выслушал небольшую историю про неуклюжего молодого бойца. Он открыл было, рот, чтобы что-то сказать, но затем, очень сильно нахмурился. Ведь короткий рассказ поразил его в самое сердце и с потрясающей силой затронул заскорузлую душу.

Вне себя от чудовищной ярости, пожилой полководец вскочил в ближайший автомобильчик «УАЗ». Он приказал водителю трогать и отправился в штаб. Все остальные облегчённо вздохнули, но, как показала коварная жизнь, зря они сильно обрадовались.

Утром нового дня, Шмулович собрал всех своих подчинённых и начал их жучить, как малых детей: – Я из вас сделаю настоящих мужчин! – орал он во всё лужёное горло: – Я вас научу, пересиливать страх.

Какое-то время, полковник громко орал. Потом, взялся за дело и стал воплощать все угрозы в реальную жизнь. Он построил людей и бегом всех отправил на полигон. Именно там, солдатам пришлось, воспитывать мужество, отвагу и смелость.

Сначала бойцам приказали надеть тяжёлые армейские каски и занять позиции в узкой траншее, недавно отрытой в земле. На взгляд мотострелков, её глубина не превышала и метра.

Несмотря на отсутствие опыта в этих делах, Глеб сразу понял, что окоп не готов. Ну, а до «полного профиля» его нужно было, копать и копать. Однако, время на это, солдатам не дали.

Полковник Шмулович гордо прошёлся по низкому рыхлому брустверу и приказал грубым начальственным голосом: – До особой команды, из траншеи никому не высовываться. Сейчас по вам будут стрелять боевыми патронами.

После таких ободряющих слов, все первогодки слегка побледнели и упали ничком. Они так распластались в мелкой траншее, чтобы части их тела не торчали наружу.

Ведь пуля же дура, её всё равно в кого попадать. Хоть в своего, хоть в чужого. Глеб тоже рухнул на неподатливый грунт и постарался, как можно плотнее, прижаться к холодной земле.

Едва злой командир отошёл от окопа, как по убогой позиции разом ударил целый десяток автоматов «Калашникова». Затем, тяжело застучал крупнокалиберный пулемёт «ДШК», установленный на высокой треноге. Народ говорил, что у воинственных «чехов» их на удивление много. И откуда у них, они только взялись?

Тяжёлые двенадцатимиллиметровые стальные цилиндрики громко свистели и выли над головами несчастных ребят. Комья каменной глины выбивало из низкого бруствера и бросало горохом на армейские каски солдат. Все дружно дрожали от нестерпимого ужаса.

Какие-то пули посылались чуть ниже, чем нужно, не добирались до мест назначения и рикошетировали от мёрзлой земли. Они с громким воем поднимались в утренний воздух и по настильной дуге вновь продолжали свой путь.

Чуть сбросив начальную скорость, они летели над низеньким бруствером, попадали в траншею и с душераздирающим визгом впивались в стенку окопа. Причём, попадали в неё, всего в полуметре от низа траншеи.

Так продолжалось минуты три или четыре. Хотя Глебу казалось, что продлился обстрел не менее часа. Парень лежал на дне мелкой канавы и с замиранием сердца надеялся, что всё это благополучно закончится.

Когда пальба, наконец-то, затихла, полковник построил небольшую команду. Он с презреньем взглянул на солдат, уже потерявшую бравую выправку, громко скомандовал: – Смирно! Налево! Шагом марш! – и повёл своих подчинённых в другую часть полигона.

На новом месте солдатам устроили, так называемую, «обкатку танками». Слишком умный Мозгляк из Саратова и здесь отличился. На неуместный вопрос, заданный им командиру: – Откуда у чеченских мятежников танки?

Полковник Шмулович чуть поразмыслил. Он пару раз повторил про себя глупый вопрос недоумка в погонах: – Откуда, откуда? – и дал весьма лаконичный ответ: – От верблюда! – а потом быстро добавил: – От верблюда, приехавшего из далёких аравийских пустынь! По кличке «Хаттаб»! – после чего, стал хохотать над своей искромётной остротой.

Трясущихся от страха солдат, сначала построили перед грозной военной машиной. Мотострелкам приказали, на неё посмотреть и прочитали короткую лекцию, о тактико-технических характеристиках железной махины.

Затем, взвод, почти что, пинками, загнали в новый окоп, который оказался чуть глубже, чем предыдущий. Бойцам объяснили, как себя нужно вести в такой ситуации, и воспитание мужества немедля продолжилось.

Инструкции, полученные от молодого сержанта, отличались большой лаконичностью. Сначала, каждый солдат должен был высунуться из небольшого окопа и удостовериться, что прямо к нему прёт гора оглушительно лязгающего боевого железа.

Потом, встать таким хитрым образом, чтоб оказаться между широкими гусеницами. То есть, расположиться лицом к смертоносной машине и опуститься на дно узкой траншеи. Затем, обхватить коленки руками, сжаться в плотный комок, словно в чреве у матери, и замереть, как убитый.

Невозмутимый инструктор стоял метрах в трёх за спиною солдата, трясущегося, как осиновый лист, и наблюдал за исполнением его указаний. Сержант безустанно следил, чтобы пятидесятитонная, стальная громада проехала над головой каждого несчастного воина.

Очередь двигалась на удивление быстро. Пришло время и Глебу занять своё место в неглубоком окопе. Стало так страшно, что все его внутренности похолодели, а руки и ноги начали очень противно и мелко дрожать. В таком состоянии он был в старой часовне, где в третий раз отпевал любимую бабушку.

Ревя мощным мотором, и плюясь чёрным дымом, грозный танк, никуда не спеша ехал вперёд. Однако, парню казалось, что боевая машина мчится к нему, как паровоз, летящий по рельсам на полном ходу.

Помня подробные наставленья сержанта, боец разместился по óси движения бронечудовища. Он опустился на дно узкой траншеи, сжался в плотный комок и накрыл руками армейскую каску. Парень сильно надеялся, что именно так, он сможет себя, хоть чуть-чуть защитить.

Над обрезом окопа нависла передняя часть железного днища, покрытого пятнами грязи и ржавчины. Широкие блестящие гусеницы оглушительно залязгали, над плечами солдата. Ничем не скреплённые стенки канавы начали вдруг проседать.

Парню живо представилось, что мёрзлая почва не выдержит веса огромного танка и обрушиться вниз. Он же окажется погребённым под слоем плотного грунта. К счастью, гора из железа прошла в полуметре над мгновенно вспотевшей макушкой. Она прогремела над головой и тут же ушла куда-то за спину.

Сильно согнувшись и, чувствуя, что не в силах вздохнуть, боец остался сидеть на дне полуобвалившейся ямы. Наконец, рёв мощного дизеля стих. Боец поднял испуганный взгляд, осторожно себя осмотрел и осознал, что его завалило до уровня шеи.

Работая трясущимися от страха руками, Глеб освободился от комьев смёрзшейся глины и, продолжая дрожать, вылез на поверхность земли. Рядом с тем местом, где он недавно сидел, устраивался другой бедолага из их мотострелкового взвода.

Пришло время следующего пункта программы Шмуловича по воспитанию смелости, отваги и мужества. Он заключался в ещё более близком знакомстве с боевыми машинами. Всех солдат, поочередно, заставили лечь на стылую землю, двинуться по-пластунски вперёд и проползти под стареньким «Т-72».

В числе друзей по несчастью, Глеб подошёл к танку со стороны толстой пушки. Из открытого люка выглядывал широко улыбавшийся водитель грозной машины. К счастью, бойцов двигатель пока не работал.

Парень опустился на землю и, словно огромная ящерица, забрался под брюхо железного монстра. Тяжёлая каска немедля спустилась на нос первогодка и закрыла всё то, что находилось вокруг. Сразу же стало совершенно темно.

Ржавое днище нависло над головой. Большие катки гусениц закрывали обзор справа и слева. Длинный и низкий тоннель из железа сильно давил на психику парня. Почему-то казалось что, он никогда не закончится.

Наконец, впереди появилось пятно яркого света. Глеб пополз немного быстрей. Спустя пять секунд, он уже выбрался из-под тяжёлого танка. Упёрся руками в холодную землю и быстро поднялся, на немного дрожащие, ноги.

Командир приказал, всем встать в линейку в пяти метрах сбоку, от бронечудовища и махнул правой рукой. Водитель завёл мощный двигатель. Дизель громко взревел. Клубы чёрного дыма вылетели из задней трубы и поднялись к осеннему небу.

Танк загрохотал всеми стальными частями, с лязгом тронулся с места и устремился вперёд, прямиком на инструктора. Сержант подождал, пока боевая машина не подойдёт на расстояние в два человеческих роста и ничком лёг на землю. Он вытянулся в струну и закрыл руками блестящую каску.

Механический монстр прогромыхал над лежащим мужчиной. Он проехал ещё метров десять-двенадцать, остановился и очень лихо развернулся на месте. Только комья земли полетели из-под стальных гусениц. Сержант уже прочно стоял на ногах и, немного нагнувшись, отряхивал запылённую форму.

Следом пришла очередь правофлангового. Им в данное время являлся Коля по фамилии Чичкин, отчаянный хулиган, прибывший в часть из города Томска. Нужно сказать, что хлопец был высотой в два с чем-то метра, да и держался он молодцом. Ничуть не тушуясь, боец смело вышел вперёд и встал перед широкими траками.

Как только машина тронулась с места, он лёг на землю и сделал всё точно так, как показал им инструктор. Грохочущая гора из железа прокатилась над новобранцем.

Солдат немедленно поднялся с земли, слегка отряхнулся и направился бодрой походкой к своему месту в строю. Вид у него оказался одновременно гордый, и слегка ошарашенный. Так, один за другим, под танк быстро нырнули бойцы мотострелкового взвода.

Наконец, пришёл черёд Глеба. Он сделал всё так же, как и инструктор, только плюс ко всему, парень плотно зажмурил глаза. В голове постоянно крутилась ужасная мысль:

– «Если у танка вдруг полетит фрикцион, он резко вильнёт в какую-то сторону, и руки меня уже не спасут. Они вместе с башкой превратятся в кровавое месиво. Так же, как и всё остальное».

Парень собрал все душевные силы и непроизвольно бросил дышать. Он сосредоточился только на том, чтобы не вскинуться на ноги раньше, чем машина проедет над его мокрой от страха спиной. Иначе, кормой снесёт его череп.

Шум могучего дизеля мгновенно приблизился и вскоре грохочущий лязг гусениц и катков заполнил весь мир. Земля под бойцом начала мелко-мелко трястись. Каким-то неведомым чувством Глеб сразу понял, над его головой нависла стальная плита днища танка.

Наконец, ужасающий грохот, рвущий барабанные перепонки и душу, стал потихоньку стихать. Парень поднял трепетавшие от ужаса веки, слегка повернул голову влево и глянул наверх.

Над ним оказалось только серое осеннее небо, и туча пыли, поднятая широкими траками. Боец встал с земли, отряхнулся, как все, и на негнущихся, мелко дрожащих, ногах направился в строй.

После «горячей обкатки», полковник Шмулович немного смягчился, но не настолько, чтобы закончить воспитание мужества. Он построил солдат в короткую линию, и танк задним ходом отъехал от них метров на сто. Потом, остановился и, грозно рыча, рванулся вперёд.

Так же, как и друзья по несчастью, Глеб стоял и гадал, каким будет следующий пункт их обширной программы? Может быть, «Т-72» затормозит перед строем? Или в последний момент, они услышат команду: – Броситься в разные стороны и пропустить ревущего монстра сквозь строй? Значит, нужно решить, куда лучше бежать?

Пока Глеб размышлял, танк оказался в пятидесяти метрах от взвода. Двигаясь на полном ходу, он слегка приподнял пушку к небу и произвел холостой выстрел над головами мотострелков.

Услышав чудовищный взрыв, Глеб провалился в беспросветную безмолвную тьму. Ужасающий грохот и взрывная волна, вылетела из 125-ти миллиметрового дула, пронеслась немного вперёд и свалила солдат, словно кегли из пластика. Взвод, как один человек, рухнул на землю спиною вперёд.

Очевидцы всех этих событий, потом со смехом рассказывали, что было там дальше. Как только осела мелкая пыль, поднятая в воздух сработавшим порохом, началось представление.

Бравый полковник выскочил из капонира с бетонными стенками, где он сидёл всё это время. Он взвился, как чёрт из коробки и закричал дурным голосом: – Немедленно встать!

Бойцы лишь слегка шевелились, но никто не спешил выполнять грозный приказ командира. Весь взвод был оглушен и сильно контужен. Многие потеряли сознание. Почти что у всех, текла кровь из ушей или носа.

На этом воспитание смелости, отваги и мужества воинов сразу закончилось. Шумиху, возникшую благодаря происшествию, благополучно замяли. Полк был тогда на хорошем счету. Никто не хотел лишних проверок со стороны руководства.

Все очень страшились репрессий, которые могли воспоследовать за визитами контролёров в погонах. Ведь за такие проказы, в то время, можно было, и в Чечню залететь. А вернёшься ли оттуда живым, это огромный вопрос.

Соответственно, никаких наказаний никто, ни за что не понёс. Командир полка мотострелков и Шмулович вместе служили уже очень давно, с семидесятых годов двадцатого века.

Они были не только большими друзьями, но и, как теперь говорят, компаньонами по армейскому бизнесу. Так что, «полкан» лишь пожурил господина полковника и все удивительно быстро забыли о том происшествии.

Служащие пострадавшего взвода постепенно очухались. Один за другим, они выписались из военного госпиталя и продолжили нелёгкую службу в рядах славной армии. Правда, кто-то из них стал хуже слышать, но ведь это такая безделица, в конце-то концов. О ней говорить, даже теперь неудобно.

Меньше всех пострадал самый тщедушный, но чрезвычайно умный солдатик – Мозгляк из Саратова. То есть, именно тот человек, из-за которого всем и устроили урок воспитания «замечательных качеств российского воина».

Чуть позже, полковник Шмулович шутил в кругу господ офицеров: – Всё успешно закончилось лишь оттого, что голова у бойца оказалась совершенно пустой. Взрывная волна в одно ухо влетела, в другое немедленно вылетела. Были бы там хоть какие мозги, как у всех остальных, могло, сотрясенье случиться.

Глеб вскоре узнал, как всё случилось на самом-то деле? Просто, Мозгляк из Саратова удивительно вовремя, вспомнил советский фильм про войну. Поэтому, перед выстрелом танковой пушки, он открыл рот на всю ширину. То есть, сровнял давление в черепе с тем, что возникло снаружи.

Глеб совершенно забыл об этом старинном военном приёме. Слишком уж страшно, было стоять перед танком, несущимся прямиком на тебя. Поэтому парень, как и все остальные, очнулся в переполненной медицинской палате.

Голова очень болела, гудела и сильно кружилась. Какое-то время, он вообще, был глухим. Понемногу правое ухо восстановилось до нормы, а шум и снижение слуха в другом, так и осталось на долгие годы.

Скоро Глеб оклемался от сильной контузии, вызванной выстрелом из танковой пушки. Врачи осмотрели солдата и твёрдо сказали, он совершенно здоров и годен к дальнейшему прохождению службы. То, что левое ухо немного не слышит, так с кем не бывает. Из автомата он может палить, вот и отлично. Остальное, не так уж и важно для мотострелка.

Парня немедленно выписали из полкового медпункта, и он благополучно вернулся в «родную» казарму. Вместе с ним появились все его сослуживцы, что принимали участие в воспитании смелости, отваги и мужества.

Шёл конец невероятно тёплого марта. Приближалось начало ранней сибирской весны. Привычная «армейская лямка» тянулась своим чередом: учёба военному делу, наряды, работа по кухне и прочие радости жизни.

В один из солнечных дней, в понедельник, раздался громкий звонок. Дежурный по взводу поднял телефонную трубку. Он доложил, кто находится у аппарата и услыхал, как полковник Шмулович отдал команду: – Рядовой, бери всех, кто там есть, и немедленно дуйте ко мне!

Через десять минут, шесть рослых бойцов стояли навытяжку перед своим офицером. Так уж случилось, что каждый из тех молодцов был ростом под метр девяносто. Один только Глеб оказался чуть ниже. Поэтому и стоял самым последним в коротком строю.

Солдаты застыли рядом с сильно упитанным господином Шмуловичем, и возвышались над невысоким мужчиной больше чем на полторы головы. Маленький, почти круглый полковник строго взглянул на тянувшихся в струнку мотострелков.

Офицер прошёл перед ними, словно Наполеон Бонапарт перед своей «старой гвардией». Он громко откашлялся и приказал: – С этой минуты, до самого вечера, все вы поступаете в распоряжение товарища Ежи Бжезинского. – он кивнул в сторону какого-то штатского, сидящего возле стола.

Это был пожилой человек в прекрасно пошитом двубортном костюме. Человек выглядел интеллигентным и обладал тем лёгким шармом, что позволял заподозрить в нём иностранца.

У Глеба создалось впечатление, что мужчина недавно прибыл в Сибирь и ещё не успел, потерять импортный лоск. Ничего, скоро чуть оботрётся и будет как все. Не лучше других.

– Сейчас вы пойдёте к завгару полка. Он выделит вам грузовик, нужный вам инструмент и «Беларусь» с ковшом экскаватора. – продолжал говорить полковник Шмулович.

– В машинах будет тракторист и шофёр. Польский товарищ вам скажет, куда нужно ехать. На месте он всё объяснит. Старшим в команде назначен сержант Степанков. Выполняйте приказ.

Через двадцать минут, бойцы мотострелкового взвода покинули военную часть. Теперь они бодро тряслись в кузове грузовика «ЗиЛ-131». Их защищал от мороза дырявый, брезентовый тент.

Товарищ Ежи Бжезинский сидел в просторной кабине машины. Мужчина показывал дорогу шофёру, ведущую через заснеженный лес. Следом, катил «Беларусь», неумело покрашенный в серо-оливковый цвет.

Благодаря свету весеннего солнца, снег сильно просел и хорошо уплотнился. Просёлок был кем-то отлично накатан. Он вёл в какой-то посёлок, расположенный в этом районе.

Боевая колонна мчалась вперёд, словно по очень узкому, но весьма неплохому шоссе. Жаль, что смотреть оказалось, в общем-то, некуда. Кругом сплошною стеной стояла глухая тайга.

Спустя один час, машина вдруг вырвалась на открытое место и остановилась возле какой-то извилистой речки. На крутом берегу их ожидал ветхий седой старичок.

Одет он был, словно советский солдат. На нём виднелись штаны армейского типа на вате, бушлат и разбитые валенки из того же комплекта. Видимо, сказывалось расположение воинской части поблизости.

Руководитель небольшой экспедиции медленно вылез наружу и одёрнул дорогое пальто с воротником из какого-то иностранного зверя. Он громко прокашлялся, велел всем спуститься на землю и построиться возле машины.

Команда мотострелков чётко исполнила короткий приказ. Импозантный мужчина в трёх предложениях поставил перед солдатами боевую задачу. Судя по небольшому акценту, мужчина прибыл из Восточной Европы, где постоянно общался на другом языке.

Говорил он по-русски достаточно чисто. Правда, использовал рубленые короткие фразы. Иногда, странно коверкал слова и, не всегда, правильно ставил акценты и ударения в своей устной речи.

– Перед вами находиться старое польское кладбище. Вода подмывает сей берег и грозит уничтожить захоронения. Необходимо эксгумировать шесть крайних могил и отнести их вдаль от реки.

Товарищ Бжезинский повернулся и быстро пошёл вдоль неширокого русла. Солдаты безропотно двинулись следом. Командир приказал подчиняться весь день этому фраеру. Значит, делай, что он тебе говорит.

Глеб присмотрелся к кустарнику и стеблям бурьяна, густо торчащих из глубокого снега. Среди них он увидел ряды очень тёмных каменных стел и крестов. Рядом с бойцами шёл старый смотритель. Он говорил бойцам на ходу:

– В 1939-м году Красная Армия рванулась на запад, навстречу фашистской Германии. Она встретила вермахт на середине польских земель и задержала его продвижение к нашим границам.

Так наша власть включила в Советский Союз Западную Украину и часть Белоруссии. Многие шляхтичи были весьма недовольны таким положением дел. Совершенно естественно, стали болтать, что они думают по данному поводу. Мол, им лучше жилось бы при Гитлере.

НКВДешники арестовали таких трепачей, этапировали их прямо в Сибирь и поселили в деревне, расположенной к западу от этого места. Как оказалось, поляки те были людьми непростыми. Все, как один, не из рабочих с крестьянами. Сплошь коммерсанты или чиновники, владевшие раньше большим состоянием.

Вот только всё у них отобрали ещё при аресте. Так что, привезли их сюда, словно голь перекатную. Вот и пахали они в огородах и поле, как все остальные местные граждане.

Сначала, плохо у них получалось. Так что, едва сводили концы. Затем, понемногу привыкли и стали жить не хуже других. К сожалению, в наших суровых условиях, многие из них перемёрли от разных им непривычных болезней.

Так продолжалось, считай, до конца пятидесятых годов. Потом, срок их ссылки закончился. Полякам тогда разрешили вернуться на родину. Конечно, тем, кто из них остался в живых. Ну, а покойники так здесь и лежат.

Приезжий мужчина указал на одну из могил, на которой стоял плоский камень с непонятными надписями на польском наречии. Все буквы там были выбиты вычурным готическим шрифтом. Не враз разберёшь. А прочитаешь, так всё равно ничего не понять.

Солдат подогнал к той могиле маленький трактор. Используя манипулятор с ковшом, бойцы сняли памятник и большое надгробие, и погрузили всё в кузов машины. Грузовик отвёз всё добро от реки, и остановился на свободном участке, в дальнем углу обширного кладбища.

Там экскаватором вырыли новую яму под гроб. После чего, наступил черёд самой эксгумации. «Беларусь» снял слой мёрзлого грунта, собрался двигаться дальше, но поляк вышел вперёд и остановил быстро идущий процесс.

– Стой! – приказал он трактористу: – Дальше копать будут вручную.

Глеб и остальные бойцы удивлённо подняли брови и переглянулись между собой. Все печально вздохнули и с большой неохотой взяли тот инструмент, что привезли из воинской части.

К радости молодых землекопов, почва там оказалась достаточно лёгкой. Вода не поднялась до этого уровня, не промочила песок, и он схватился в ледяной монолит. Его не пришлось разбивать кирками и ломом. Хватало ударов обычной лопаты. Работа пошла очень быстро. Не то, что при рытьё блиндажей в каменистых холмах.

Пока углублялись в могилу, Глеб с содроганием думал о том, что они скоро увидят внизу? Скорее всего, они натолкнутся на гнилые трухлявые доски, среди которых лежит чей-то скелет. Собирай потом всё в мешки и корзины и таскай на другой конец кладбища.

Очень возможно, что на жутких останках будут лохмотья гнилой, жутко воняющей плоти. Хорошо, что сейчас на дворе установился мороз минус пять. Пока будешь возиться с костями, не отравишься воздухом, который насыщен трупными ядами.

К счастью мотострелков, всё получилось совершенно иначе. Спустя полчаса, лопаты наткнулись на абсолютно целёхонький гроб, обитый старинной, оцинкованной жестью.

Сухая песчаная почва и стальная обшивка уберегли домовину от малейших следов разрушения. Она показалась на удивление новой, словно попала в могилу полгода назад.

Внушительный ящик тотчас обвязали верёвками. Солдаты по лесенке поднялись из большого раскопа, потянули все разом и вытащили «деревянный бушлат» на дневную поверхность..

Останки погрузили в машину, и лавируя между крестами, грузовик отвёз скорбный груз к новому месту. Там его опустили в глубокую яму и, с большим облегчением, снова зарыли. Ведь, как не верти, а возиться с давнишним покойником, дело весьма неприятное. Хорошо, что на слабом морозе, он совсем не вонял.

Мужчина достал из кармана пальто маленький требник. На тёмной обложке Глеб разглядел серебряный крест католической церкви. Поляк прочёл небольшую молитву. Православные мотосрелки перекрестились, печально вздохнули и принялись устанавливать надгробие с памятником.

Дотошный Бжезинский постоянно следил за молодыми солдатами. Если ему вдруг казалось, что бойцы делают, что-то не так, то немедленно вмешивался. Он останавливал их и заставлял всё исправить по его разумению. Ребята тихо роптали, но с чужеземцем не спорили. Как-никак, а пока, он их командир.

Ближе к раннему вечеру, работа была успешно закончена. Зондер-команда, что в переводе с немецкого значит – «специальный отряд», погрузился в бортовой кузов грузовика. Товарищ Бжезинский снова уселся в кабину к шофёру. Одним словом, он себя вёл, как все «господа офицеры».

Седой старичок помахал уставшим солдатам на прощание рукой, шагнул к узкой речке и мгновенно исчез в прибрежных кустах. Он растворился меж голых ветвей, словно таинственный леший.

Машина тронулась с места. Следом за ней затарахтел «Беларусь». Вместе со всеми, Глеб скоро примчался в «любимую» военную часть. К своему удовольствию, солдаты успели к наступлению ужина. Они быстро поели, вернулись в казарму и в назначенный срок, отправились спать.

Конец той недели прошёл точно так же, как первый день, проведённый солдатами на старом польском погосте. Бойцы снимали добротные памятники и тяжёлые надгробия из камня. Взяв в руки лопаты, они выкапывали большие гробы, обитые толстой оцинкованной жестью, отвозили их подальше от речки и зарывали в новых местах.

Всё это время, рядом с мотострелками находился товарищ Бжезинский. Тут же крутился и ветхий мужчина. Он оказался местным смотрителем данного кладбища и рассказал Глебу Прохорову историю одной из многих могил.

По словам старика, в ней была похоронена очень красивая молодая полячка, сосланная, как враг народа, из западного города Львова. Суровые зимы и крестьянские бытовые условия оказались невыносимыми для хрупкой весьма избало́ванной женщины.

Ведь до переселенья в Сибирь, она жила в огромном дворце, что твоя госпожа. У неё было множество слуг и всё остальное, что пожелает душа. Здесь же ей приходилось ютиться в обычной избе, полной чужого народу.

Плюс ко всему, нужно было всё делать самой: готовить, стирать, работать в огороде и поле. Скоро она тяжёло заболела. Без пригляда врача, женщина очень быстро угасла и тихо скончалась.

До прихода во Львов нашей власти, её высокий супруг служил ювелиром и продавал драгоценности различного рода. Причём, как говорили поляки, торговал золотишком в очень крупных размерах. Мужчина боготворил свою даму, но даже его пылкие чувства не сумели помочь несчастной панны́чке.

В ходе её похорон безутешный вдовец наклонился к покойнице. Он взял её правую руку, поцеловал и, незаметно для всех остальных, надел на запястье широкий браслет. Украшение было из золота, выглядело очень тяжёлым, и его украшали драгоценные камни.

Поверх этой цацки супруг натянул рукав богатого платья. Произошло всё настолько стремительно, что это заметил лишь тридцатилетний крестьянин, стоявший недалеко от могилы. Он жил в соседней деревне и его вместе с соседом наняли чернорабочим для погребения женщины.

Двое местных людей быстро приколотили крышку гвоздями. Увесистый гроб обвили верёвками, с огромным трудом сдвинули с места и, опустив в глубокую яму, забросали песком. Закончив работу, они убрали лопаты в сторонку, уложили большое надгробие, а сверху поставили каменный памятник с вычурной надписью.

– Прошло, почитай что, полвека, – сказал Глебу печальный старик: – а этот тяжёлый браслет всё никак не идёт из моей головы. До сих пор не пойму, как ювелир смог сохранить такой крупный драгоценный предмет?

Ведь их же постоянно шмонали: НКВДешники при аресте во Львове, вертухаи в каждой тюрьме, охранники при пересылке в Сибирь. А ведь то украшение стоило бешенных денег и могло облегчить их ссыльную жизнь. Так нет же, мужчина не оставил себе прекрасную вещь. Он надел её на руку любимой панны́чке.

Прошли долгие годы своей бедной жизни, и я много раз собирался, тайно придти на польское кладбище. Мне очень хотелось, выкопать потихонечку гроб, взять драгоценность и привести могилу в прежний порядок. Но, почему-то, я так и не смог это сделать.

Дело всё в том, что, едва я подумаю придти на погост, как мне ночью мерещится ужасающий сон. Будто я тёмной ночью вскрываю могилу, поднимаю крышку у гроба и вижу, что погибшая ссыльная выглядит так же, как полвека назад.

За столь долгое время, тление совсем не коснулось её богатой одежды, бледной кожи и тела. Руки, сложенные у неё на груди, тоже остались точно такими, как были когда-то давно.

Я беру её за запястье и, осторожно, словно боясь разбудить, начинаю снимать драгоценность. Чем дальше то украшение скользит по её тонкой кисти, тем мне становится всё страшней и страшней. Я смотрю на лицо прекрасной покойницы и с ужасом вижу, у неё начинают слегка подниматься дрожащие веки.

Как только браслет спадает с пальцев усопшей, она резким движением садиться в гробу. Её голова поворачивается с отвратительным скрежетом. Внезапно распахиваются глубокие тёмные очи и в упор глядят на меня.

Рот у панны́чки раскрывает так широко, что становиться больше обычного в несколько раз. Вместо человечьих зубов я вижу острые волчьи клыки. Раздаётся оглушительный вой, от которого чуть ли не лопаются барабанные перепонки в ушах. Моё сердце хватает чья-то большая рука и сжимает его, словно в железных тисках.

Плоть мёртвой женщины покрывается сеткой мелких извилистых трещин, которые очень быстро растут. Кожа и мышцы с богатой одеждой рассыпаются в невесомую серую пыль. Пару мгновений спустя, в гробу остаётся только голый скелет.

Он тянет вперёд тонкие руки, что состоят лишь из белых костей, хочет сжать пальцами горло и сломать мою шею. Я вдруг понимаю, что он сделает всё, чтоб защитить свой браслет.

В этот момент, я всегда просыпаюсь в обильном холодном поту и ощущаю, что лежу мокрый, как мышь, упавшая в крынку с водой. Меня сильно трясёт, а зубы стучат от пережитого ужаса.

Печально вздохнув, сторож поднялся с узкой скамейки из камня, на которой сидел рядом с Глебом. Никуда не спеша, старик повернулся и, сильно сутулясь, пошёл по узкой тропинке. Отойдя на несколько метров, он обернулся и поманил парня усохшей рукой.

Они прошли с десяток шагов. Смотритель погоста указал на большой тёмный памятник, богато украшенный искусной резьбой. На поверхности стелы Глеб разглядел высокого стройного ангела с прекрасным печальным лицом.

– Здесь она похоронена. – сказал мужчина солдату: – За всю свою жизнь я так и не смог набраться отваги и решиться на то, чтоб потревожить могилу панны́чки. Может быть, вы все окажитесь немного смелее?

Позови кого-нибудь из крепких парней, и приходите сюда в любой будний день. Поляки из нашей округи давно все уехали обратно в Европу. Местные своих мертвецов никогда не хоронят на католическом кладбище.

Здесь, кроме меня, никого не бывает. Да и я сюда прихожу всего раз в две недели, в начале и середине каждого месяца. Кошу потихоньку траву и срубаю подросшие ветки кустов и деревьев.

Вы откопаете драгоценный браслет и приведёте могилу обратно в порядок, чтобы вас не искала милиция за такой вандализм. Тишком продадите золотую вещицу и будете долго, как сыр в масле кататься. – старик набожно перекрестился, печально вздохнул и ушёл в глубь обширного кладбища.

Стараясь, получше запомнить данное место, Глеб несколько раз обошёл большое надгробье и замечательный памятник из чёрного камня. Парень очень внимательно осмотрел его с разных сторон и удивился подобному рвению.

Зачем он всё это делал, солдат не мог объяснить. Ведь хорошо понимал, что по собственной воле, он никогда не станет тревожить чью-то могилу. Даже ради несметных сокровищ. Разве, что окажется в такой ситуации, когда без этого золота ему будет полный кирдык.

Тем более, что дух умершей панны́чки до сегодняшних пор находится рядом и всё не может никак успокоиться. То ли, из-за того, что её тело погибло в холодной неуютной Сибири? То ли, хранит от людей драгоценный браслет?

После работы на кладбище, прошло несколько дней. Глеб оказался в каптёрке наедине со своим лучшим другом по взводу. Парень немного помялся, но всё-таки всё ему рассказал. Сослуживец внимательно выслушал интересную повесть.

К удивлению парня, его собеседник не проронил ни единого слова по данному поводу. Наверное, мысли о том, что нужно разрыть чью-то могилу, его сильно смутили. Больше они никогда не поднимали подобные темы.

В самом начале апреля, их батальон внезапно подняли сиреной тревоги и перегнали на ближайшую железнодорожную станцию. Всю технику установили на открытых платформах, закрыли старым брезентом и срочно отправили в дружественный нам Дагестан. Офицеры устроились в пульманах. Солдаты тряслись на обычных, плацкартных местах.

– Хорошо, что мы сейчас едем не в тесных довоенных теплушках. – сказал вдруг Мозгляк из Саратова: – Тогда они были вчетверо меньше современных вагонов, а набивали туда по сорок военных или же восемь штук лошадей. Часто солдаты сопровождали в пути своих скакунов. Тогда, в такой сарай на колёсах влезало двадцать бойцов и четвёрка крупных животных. Так что, народ находился в непосредственной близости от пахучего стойла.

Никуда не спеша, состав докатил до Махачкалы, что являлся столицей «страны Дагестан». Там войска задержались на целых два дня. Глеб очутился у Каспийского моря, у которого он никогда не бывал.

Гигантское солёное озеро оказалось совершенно другим, не таким, каким парень его себе представлял. Оно было гораздо светлей, чем по телеку и отливало зеленоватым оттенком.

Да и песок всюду был более крупным. Не таким, какой часто встречается на реках Сибири или Поволжья. Глеб даже увидел большого тюленя, медленно плывшего у пологого берега.

Утром двадцать второго апреля, Глеб неожиданно вспомнил про день рождения Владимира Ульянова-Ленина. Ведь именно он, когда-то придумал и, что самое грустное, разрешил создавать в революционной России республики по национальному признаку.

Обсудить столь важный вопрос с Мозгляком из Саратова парень в тот день не успел. Их вагоны и все платформы с воинской техникой прицепили к обычному поезду, выполнявшему рейс Махачкала – город Грозный.

Большой тепловоз дал очень громкий короткий гудок. Состав громко лязгнул огромным числом буферов. Он медленно тронулся с места и потащился из одной национальной республики – «страны Дагестан» в другую, бывшую Чечено-Ингушскую АССР.

Впереди шли три вагона, которые удивительно смахивали на бронепоезд времён гражданской войны. Толстые стальные листы, обшивали их целиком. Из узких бойниц торчали стволы пулемётов и пушек. В серёдке шёл паровоз, бронированный, наподобие танка. Такие передвижные устройства Глеб изредка видел в тех старых фильмах, где освещались события двадцатых годов двадцатого века.

Меж тем, мирная жизнь начала отступать от солдат всё дальше и дальше. Все прочие дни, они приближались к войне с мятежными горцами. Без остановки, они проскочили мимо селения со странным названием – Кизилюрт.

Мозгляк из Саратова тотчас воспрял и рассказал всем желающим слушать его разглагольствования: – Юрт с тюркского переводится, как род или семейство. Ну, а кизил, это кустарник или низкое деревце с сочными, кисло-сладкими ягодами. Внутри красной мякоти, лежат продолговатые косточки, размером с четвертую часть толстенькой спички. Почти, как у финика, только раза в три тоньше и меньше.

По объяснениям эрудита в солдатских погонах, все сразу поняли, перед ними «район обитания небольшого растения, принадлежавшего к семейству кизиловых». Так же стремительно, миновали село Хасавюрт. В переводе с кумыкского оно означало «поселение Хасава».

Поезд прогромыхал по мосту через широкую реку Аксай и въехал в мятежные чеченские земли. Так Глеб и попал на территорию очередной русско-кавказской войны.

За окнами старого поезда, мало что изменилось. Куда не взгляни, всё тот же, весьма неухоженный предгорный пейзаж. Те же грузовики советских времён и «жигули» на ужасно разбитых дорогах.

Те же бедные и очень запущенные поселения горцев. Везде один голый камень и рядом нет какой-либо зелени. То же угрюмое население в небольших городках: хмурые женщины, плотно закутанные в длинные чёрные шали, и мрачные небритые особи противоположного пола. Все в необъятных плоских фуражках, величиной с руль легковушки.

Как сразу отметил Мозгляк из Саратова, слово юрт в названиях деревень и посёлков стало писаться через короткую черточку: – То есть, через дефис. – пояснил он особо для Чичкина Коли.

За окошком вагона промелькнули названия чисто чеченских селений – Гудермес и Аргун. Здесь длинный поезд стал тормозить и остановился, как вкопанный. Какое-то время стояла гнетущая слух тишина. Минуту спустя, по составу пронёсся зычный приказ: – Все подразделения на выход! Приехали…

Мотострелки подхватили свои вещмешки и оружие, ринулись к выходу и стремительно выскочили из, весьма надоевшего, железнодорожного транспорта. По указанию своих командиров, они отцепили платформы с воинской техникой и построились рядом в линейку.

Поезд дал долгий прощальный гудок, с шумом тронулся с места и двинулся дальше, в место под названием Грозный. В тот самый город, который они должны сделать Тихим! По крайней мере, так всем сказал солдат Коля Чичкин.

Началась поспешная выгрузка. Однако, как ни спешили военные люди, а всё равно, провозились весь вечер и ночь. Бойцы быстро поужинали привычным сух.паем, как-то устроились у военных машин и чуть подремали пару-тройку часов.

На рассвете они пробудились, позавтракали и стали ждать назначения от своего руководства. Настроение у всех было весьма напряжённым. Ведь впереди находились рубежи столкновенья с мятежниками.

Поход по Чечне

Время от времени, в огромный бивак спускались приказы большого начальства. Отдельные подразделения строились, и быстро садились в машины различного вида и рода. Они выезжали с территории станции и, в спешном порядке, шли неизвестно куда.

В двенадцать часов, очередность дошла и до мотострелкового взвода, в котором числился Глеб и его боевые друзья. В четырнадцать ровно, их погрузили в грязно-зелёный, бортовой грузовик под поэтичным названием «Урал-375».

Как сообщил бойцам лейтенант, машину включили в боевую колонну 51-го парашютно-десантного полка ВДВ из Тульской дивизии. Так что, они оказались в отличной компании, хорошо подготовленных воинов.

Парень прекрасно расслышал часть боевого приказа: – …поступаете в их распоряжение. Пройдёте с ними до райцентра Шали. Оттуда вы двинетесь к селу Ведено…

Автомобиль взревел дизельным двигателем. Колонна тронулась в путь и протянулась длинной цепочкой. До первой точки маршрута было всего километров семнадцать весьма неплохого шоссе. К удивленью солдат, они тащились туда почти целый час. Потом, простояли ещё минут двадцать и лишь после этого, покатились вперёд.

Никуда не спеша, машины выехали из городка и, потащились по узкой дороге, что поднималась в Кавказские горы. У Глеба и у его сослуживцев не возникало никаких ощущений опасности.

Вокруг них находились многие сотни отлично обученных и хорошо снаряжённых людей, служащих в армии великой России. С ними в колонне шла бронетехника, оснащенная тяжёлым оружием: пушками, крупнокалиберными пулемётами, автоматическими гранатомётами.

Имелись на них и боевые ракеты самого разного класса, от зенитных до противотанковых. Они управлялись, как при помощи радио, так и вручную наводились на цель. Ну, скажите, пожалуйста, что могла сделать пара десятков чеченских мятежников против огромной военной структуры?

Солдатам совсем не хотелось, сидеть в тёмном, душном и сильно трясущемся кузове. Они отстегнули переднюю и заднюю часть автомобильного тента из брезентовой ткани, подняли клапаны наверх и положили на железные дуги, стоящие в сорока сантиметрах одна от другой. Так стало намного светлей и прохладней.

Глеб находился на откидной жёсткой скамейке автомобиля и напряжённо смотрел то вперёд, над высокой кабиной, то назад, на сильно разбитый асфальт. Постепенно дорога поднималась с равнины к вершинам. Она становилась всё более узкой, а по её сторонам появились глубокие крутые овраги. Пошли каменистые склоны холмов. С каждой верстой они всё тесней прижимались к грязной обочине.

Сидевший рядом, Мозгляк из Саратова неожиданно зябко передёрнул плечами и, словно экскурсовод, вдруг сообщил мрачным голосом: – Скоро мы въедем в самый тесный проход в знаменитом Веденском ущелье.

Неизвестно зачем, Глеб бросил взгляд на циферблат своего ручного хронометра. Острые стрелки показывали почти шестнадцать часов. Подняв глаза, парень покрутил головой и хорошо рассмотрел обстановку, что находилась вокруг.

По правую руку от горной дороги поднималась крутая каменистая круча высотой метров десять-двенадцать. С другой стороны, лежал глубокий, узкий овраг, за которым виднелись острые гранитные скалы. Вокруг было очень спокойно, словно не шла очередная война на Кавказе.

Внезапно послышалось сразу несколько оглушительных взрывов. Одновременно с ужасающим грохотом, земля вдруг поднялась с обочины трассы и огромным султаном взметнулась к высокому синему небу.

– «Фугасы». – мелькнула у Глеба ужасная мысль, и всё завертелось, как при ускоренной съёмке в кино. Брезентовый тент их машины немедля сорвало взрывною волной. Грузовик приподняло над грязным асфальтом, опрокинуло на бок и сильно швырнуло к холму.

Сидевшие в кузове люди, полетели туда же, будто горох из разорванной торбы. Кувыркаясь, как палые листья, бойцы пронеслись по короткой дуге, врезались в каменный склон и от удара лишились сознания. Они безвольно скатились к узкой подошве возвышенности, смешались в огромную кучу и замерли, словно сильно помятые тряпичные куклы.

Парень заметил, что Мозгляк из Саратова с размаху ударился об угловатый гранитный валун. Молодой человек на мгновенье прилип к гладкой поверхности и медленно сполз на обочину трассы.

Один сослуживец с оглушительным криком катался в пыли. Он крепко схватился руками за середину бедра и пытался зажать огромную рваную рану. В месте, где секунду назад, находилась нога молодого солдата, виднелась обнажённая плоть. Она представляла собой срез белой кости и перерубленные и сухожилия с мышцами.

Разорванные осколком сосуды брызгали тонкими струйками дымящейся крови. Они разлетались в разные стороны и, как из пластмассовой лейки, заливали все камни вокруг.

Каким-то неведомым образом Глеб очутился в тесной ложбинке, зажатой между высоким холмом и шоссе. С огромным трудом парень поднял от земли гудящую, словно колокол голову, вскинул правую руку и осторожно ощупал лоб и макушку.

Выяснилось, что армейская каска бесследно исчезла, а на глаза тихо стекает ниточка красной и тёплой субстанции. Он ощутил, что спина онемела от удара о грунт, конечности сильно дрожат и плохо слушаются его указаний.

Не придя ещё толком в себя, мотострелок приподнялся. Он настороженно высунулся из мелкой придорожной канавы, повертел головой и быстро глянул вокруг. Всё было окутано плотным облаком газа от сгоревшей взрывчатки и мелкой пыли, поднятой в воздух фугасами.

Испуская клубы чёрного дыма, смрадно пылали грузовики, заправщики и БМД. Десяток горящих машин сгруди́лись на разбитом асфальте и запрудили дорогу на полкилометра вперёд.

За плотной стеной пороховой и бензиновой гари Глеб разглядел пару стареньких «Т-72». Уцелевшие танки, в едином порыве, мчались вперёд и не обращали внимания на всех остальных. Двигались, как огромный таран они сбивали с шоссе всё, что им попадалось в пути.

Машины, окутанные прожорливым пламенем, слетали в кювет, пролегавший вдоль склона холма, легко опрокидывались, и сильно сминались, словно картонные. Некоторым автомобилям повезло значительно меньше.

Они кувыркались, словно пустые консервные банки, оказывались возле обрыва и исчезали в глубоком овраге. Вряд ли кто из солдат, что находились внутри, умудрился бы выжить, рухнув с такой крутизны.

Однако, этим всё дело не кончилось. С другой стороны небольшого оврага загрохотало множество выстрелов из самого разного вида оружия. На остатки армейской колонны внезапно обрушился автоматный и пулемётный огонь.

Раскалённые кусочки свинца зажужжали вокруг, наподобие роя взбесившихся ос, и застучали о камни, как частый металлический град. Стараясь укрыться от облака пуль, Глеб, очень плотно, прижался к земле.

На счастье уцелевших бойцов, на вершине холма, стоящего справа, находилась российская военная часть. Там разместился опорный пункт взвода внутренних войск. По крайней мере, так говорил погибший Мозгляк из Саратова, знавший всё на земле.

Как тридцать ВВешников умудрились проспать установку десятка мощных фугасов, после никто, так и не смог объяснить. Всё быстро списали на безлунные ночи и плотный туман, который часто бывает в горах. Мол, именно он не позволил их тепловизорам заметить коварных врагов.

Услышав мощные взрывы, а затем и стрельбу, российские воины тотчас схватили оружие, выскочили из блиндажей и заняли места по боевым расписаниям. Через минуту, по «чехам» дружно ударили «Калашниковы» и крупнокалиберные пулемёты Дегтярёва и Шпагина.

Спустя десять секунд, часть исламистов подняла свой прицел выше по склону. Началась перестрелка двух хорошо вооружённых отрядов. Прочие боевики не отвлеклись от кровавого действа и, всеми возможными способами, уничтожали колонну армейских машин.

Они применили более сильное средство и стали палить из ручных гранатомётов. Один из чеченцев попал в тот грузовик, за которым Глеб Прохоров укрывался от огня автоматов.

Мощный снаряд с яростным визгом пролетел сотню метров. Он врезался в станину машины, и разорвался с оглушительным грохотом. Раскалённые осколки металла брызнули в разные стороны и засвистели над головой уцелевших солдат.

Горящий «Урал» сильно вздрогнул от попадания тяжёлой гранаты, посланной из «РПГ». Грузовик накренился направо и начал неспешно валиться прямо на Глеба. Не помня себя от испуга, парень отчаянно вскинулся, пробежал на карачках пару шагов и щучкой прыгнул вперёд. Он еле успел ускользнуть от многотонных обломков, упавших в мелкий кювет.

Едва Глеб показался из мелкой канавы, его сразу заметил один из врагов. «Чех» криво оскалился и перенёс всё внимание на живого гяу́ра. Он быстро прицелился, вдавил спусковой крючок автомата, и тяжёлые пули стали ложиться всё ближе к намеченной жертве.

Стараясь найти хоть какое убежище, Глеб заметался по грязной обочине, но укрыться ему было негде. Все придорожные рвы оказались завалены телами убитых бойцов или обломками разбитых машин.

Чеченский стрелок сразу же впал в неподдельный азарт. Он злобно ругался и продолжил палить по российскому воину. Перебегая с места на место, Глеб хотел спрятаться за грузовиками.

Однако, машины пылали большими кострами и всё вокруг выжигали на несколько метров. О том, чтоб затаиться меж ними и склоном холма, нечего было и думать. Там даже камни начали лопаться от сильного жара. Живой человек, там просто зажарился за пару минут.

– Сюда. – донёсся до Глеба уверенный голос. Не думая ни единой секунды, парень метнулся на зов. Он сделал пару быстрых шагов, наткнулся на брошенный автомат без приклада, споткнулся о труп офицера и потерял равновесие.

Боец полетел кверху тормашками. Несколько пуль просвистели в задымленном воздухе. Они достигли холма, и попали туда, где Глеб хотел, очутиться мгновеньем спустя.

Благодаря кувыркам намеченной жертвы, исламист опять промахнулся. Он взял бойца на прицел, надавил на крючок и, в этот момент, закончились патроны в рожке. Злобный чеченец стал материться на прокля́том русском наречии и быстро сменил магазин.

Не успел первогодок, завершить все кульбиты, как сильно врезался в мёртвое тело. Парень резко сменил направление и откатился в левую сторону. Рой свинцовых цилиндриков свистнул в вечереющем воздухе и впился в то самое место, где Глеб был секунду назад.

Кто-то вдруг дёрнул бойца за рукав, потянул за собой и швырнул наискось к склону холма: – Беги. – донёсся до парня громкий приказ. Глеб, не раздумывая, ринулся вверх и вперёд. За спиною затопали тяжёлые берцы, и донеслось чьё-то дыхание.

Только сейчас, парень увидел огромный валун. Он одиноко торчал из склона холма, что нависал над дорогой. Камень выступал из земли где-то на метр, так что, за ним можно было укрыться.

Глеб сделал длинный скачок, похожий на прыжок кенгуру, и ящеркой юркнул в убежище. На него повалился кто-то большой и тяжёлый. Почва мгновенно ушла из-под ног, и боец провалился неизвестно куда.

Пролетев пару метров во тьме, парень упал на каменный пол и поспешил откатиться в сторонку. Следом за ним, на свободное место, сверзился крупный поджарый десантник.

Молодой человек не казался особо упитанным, но весу в нём было не меньше чем семьдесят пять килограммов. Упади он на голову парня, переломал бы ему немало костей.

Глеб медленно сел и, задыхаясь от быстрого бега, бессильно опёрся спиной о гранитную стену. Он поднял глаза и начал осматривать небольшую пещерку, в которой сейчас оказался. Однако, парень почти ничего не увидел.

Слабые отблески солнца, едва проникали в тесную полость. В узких лучах, падавших сверху, ярко мерцали мириады пылинок и не позволяли, что-нибудь хорошо рассмотреть.

Не успел парень понять, куда он попал, как над его головой что-то оглушительно грохнуло. Почва под ним резко вздрогнула. Сверху посыпались камни различных размеров. Стараясь уйти от обвала, Глеб откатился подальше от входа.

Обломок скалы сорвался с низкого свода, обрушился вниз и легонько задел парня по черепу. Свет в глазах ослепительно вспыхнул и тотчас погас. Солдат сдавленно охнул, мгновенно лишился сознания и провалился в бездонный, непроницаемый мрак.

Очнулся боец в полной тьме. Глеб осознал, что не видит ни зги, испугался от мысли, что ослеп от контузии, и его охватила неудержимая паника. Он поднял левую руку и попытался ощупать глаза и гудящую голову.

Тут парень заметил, слабо светящиеся, зеленоватые отблески. Он пригляделся и понял, это лишь мелкие точки, горящие на циферблате довольно дешёвых «Командирских» часов.

– Слава Богу, я вижу! – облегчённо выдохнул Глеб и осторожно пошарил по волосам.

К своей бурной радости, он не нашёл других повреждений, кроме продолговатой внушительной шишки. Парень чуть успокоился, неожиданно вспомнил, где оказался во время атаки чеченцев, и насторожённо прислушался.

В пещере висела та тишина, о которой хотелось сказать, что она абсолютная. Как это ни странно, но и снаружи не доносилось ни единого звука. Лишь изредка, по телу горы лёгко пробегала, мало заметная дрожь. Скорее всего, её вызывали разрывы подствольных гранат и мощных снарядов от «РПГ».

– Жив? – спросил кто-то у парня. Глеб тут же вспомнил десантника, что рухнул в пещеру следом за ним. Он очень сильно обрадовался, что сидит в темноте не один и услышал:

– Ну и везучий же ты сукин сын. – продолжил сосед фамильярно: – Вижу, ты прыгаешь под шквальным огнём, как испуганный заяц перед зажжёнными фарами, и, каждый раз, как заколдованный, уходишь от пуль. Не успевает чеченец тебя подстрелить. Ну, думаю, нужно держаться с ним рядом, глядишь, он и меня уведёт от обстрела.

– По-моему, это ты меня вытащил из-под множества пуль. Вовремя дёрнул меня за рукав. – смущённо откликнулся парень и тотчас спросил: – А как ты узнал, что за большим валуном есть пещера?

– Да я и не знал. – спокойно ответил десантник из тьмы: – Просто мне показалось, что мы сможем укрыться за камнем. Уж очень он необычно сидел на склоне холма. Я тут же решил, должна же за ним, быть хоть какая-то ямка, и крикнул: – «Беги».

Ну, а дальше всё вышло значительно лучше, чем я ожидал. Судя по моим ощущениям, мы с тобой братец, в большую пещеру попали. Здесь нас ни пуля, ни снаряд не достанет.

Кстати, – резко сменил тему десантник: – за бушлат я тебя, к сожаленью, не дёргал, я был метрах в двух позади и бежал за тобой. Наверно, в плечо осколком попало.

Вижу, ты сильно вздрогнул, и что-то тёмное, отлетело в сторонку. Я подумал тогда: – «Хана, парню кусок руки оторвало. Сейчас начнет кровь очень быстро терять». – Смотрю, ты стрелою летел к валуну. Конечность осталась на месте, только одежда сильно изорвана.

Обеспокоено потрогав плечо, Глеб нащупал солдатский погон, без каких-либо лычек, опустил пальцы чуть ниже и прислушался к своим ощущениям. Часть рукава была срезана, словно острою бритвой. На месте осталась лишь ткань гимнастёрки.

Парня аж передёрнуло нервным ознобом, внезапно прошившим всё тело: – «Ещё бы чуть-чуть и хана моей правой руке, как точно подметил десантник». – сказал себе Глеб с неожиданным трепетом.

Радуясь этой удаче, он посидел, отдыхая, и опять встрепенулся: – Как же мы будем теперь выбираться отсюда? – заволновался солдат: – Похоже, что нас завалило вглухую. Даже сильной стрельбы я почему-то не слышу. Или бой наверху уже кончился?

– Вряд ли. – отмахнулся десантник: – Это дело затянется, самое меньшее, на пару часов. Как только стемнеет, боевики успокоятся и скрытно покинут позиции. А до тех самых пор, сиди и молись, чтобы тебя не подстрелили случайно.

– А ты откуда знаешь об этом?

– Повторяются «чехи». Тридцатого марта девяносто шестого, именно в этом ущелье, они так же устроили большую засаду. Открыли огонь с двух сторон и почти целиком уничтожили колонну десантников, которая двигалась к селу Ведено.

Хорошо, что сейчас на высотке, справа от узкой дороги, сидят наши ВВешники. Если бы там, как в прошлый раз находились чеченцы, мы бы с тобой уже не болтали.

Сосед по пещерке ненадолго замолк. Он о чём-то подумал и тихо добавил: – Хотя, кто его знает? Тогда бой продолжался семь с лишним часов. Пока не примчались сюда «крокодилы» и не разгромили налётчиков с воздуха. Вопрос только в том, почему они долго, так сюда добирались? Как будто летели из-под самой Москвы.

– Так, как же мы будем выбираться отсюда? – продолжал беспокоиться Глеб: –Сюда пробиваются только тонкие лучики света. Значит, выход наружу завалило достаточно крепко.

Скорее всего, никто кроме чеченцев, не видел, как мы с тобой провалились под землю. Да и те, наверное, думают, что нас убило последней гранатой. Значит, нас очень нескоро станут искать.

В темноте ярко вспыхнул мощный электрофонарик. Только луч оказался не белого и даже не жёлтого, а мёртвенно-голубого оттенка.

Почувствовав удивление Глеба, десантник лениво сказал: – Не обращай ты внимания на такой неестественный колер. Как нам сказал командир, это последняя научная фишка. Мол, наши яйцеголовые умники разработали новый светодиод. Издалека этот свет почти не заметен.

Сосед упруго поднялся на ноги и приказал, словно бывалый сержант из «учебки»: – Вставай! Пошли выход искать, пока батарейки не сели.

Первым делом, друзья по несчастью осмотрели проход, ведущий в пещеру. К сожалению расстроенных воинов, он оказался заперт вглухую. Его запечатало тем валуном, за которым десантник и Глеб собирались укрыться.

Судя по внешнему виду, глыба тянула на несколько тонн. Мало того, она села на место на удивление плотно. Вроде пробки из камня, отлично притёртой к узкому горлу бутылки. О том, что бы сдвинуть её двум обычным бойцам, не стоило даже и думать. Для этого нужен тяжёлый бульдозер, а может быть, два или три.

– Тут нужен тротил. – задумчиво бросил высокий десантник. Он что-то прикинул и подытожил своё заключение: – К сожалению, при взрыве в закрытом пространстве, возникнет ужасно большое давление. Так что, от нас ничего не останется. – он развернулся и пошёл вглубь пещеры. Вдруг там найдётся ещё один выход?

В отблеске света фонарика парень посмотрел на напарника и убедился, что перед ним старослужащий воздушный десантник. Об этом говорил треугольник тельняшки, который выглядывал из-под расстёгнутого воротника армейского «ватника».

На рукаве находилась, наполовину оторванная, голубая нашивка. На ней был парашют и два небольших самолёта, летящие вверх и разные стороны. По контуру шла короткая надпись: – Воздушно-десантные войска. – чуть ниже виднелось слово – Россия.

Не желая остаться один в темноте, солдат-первогодок рванулся за старшим товарищем. Парень догнал командира и поспешно представился: – Я Глеб, а как мне тебя, называть? А то неудобно, без имени общаться друг с другом.

– Александр, я родился в Самаре. А тебя молодого, откуда призвали?

– Из города под названьем Трёхреченск, – сказал мотострелок. За последние месяцы службы он достаточно часто отвечал на данный вопрос и твёрдо знал, что за этим последует. Вошедшим в обыкновение тоном, он привычно продолжил: – Город находится в центре нашей страны. Вогульский край, что расположен в Сибири.

– Никогда не слыхал о таком, – как и все остальные знакомые начал было напарник. Он очень внезапно прервал свою речь и, понизив уверенный голос, почти прошептал: – Чуешь? Небольшой сквознячок откуда-то тянет?

Прислушавшись к своим ощущениям, Глеб с сожаленьем признал, что ничего не почувствовал. Однако, спорить с соседом «по камере», солдат почему-то не стал. Он сразу решил, нужно отдать роль начальника весьма боевому напарнику.

Судя по ухваткам десантника, тот уже «дед» и довольно бывалый боец. Пусть себе покомандует, пока они вместе не покинут пещеру. Ну, а там, наверху, они попрощаются и разбегутся в разные стороны, каждый отправится в свой батальон.

Александр, как Глеб стал называть про себя «старика», устремился вперёд. Мотострелку ничего не осталось, как рвануться за ним. Не сидеть же одному в темноте и ожидать неизвестно чего?

С каждым их шагом, свод тесной пещеры снижался и, очень скоро, солдат, вслед за своим провожатым, встал на колени. Через несколько метров пришлось лечь на живот, а дальше ползти уже по-пластунски. Ну, а потом, как говорят в среде спелеологов, пошёл «шкуродёр» весьма неприятного свойства.

Если бы не Александр, который полз перед ним, Глеб давно уже сдался и не тащился во тьме неизвестно куда. Он бы остановился и, пятясь, как рак, неспешно направился в противоположную сторону.

На его придирчивый взгляд, не стоило лезть в сердцевину горы. Лучше вернулся назад, и пробиваться наружу в том месте, откуда пришли. Вдруг, у них, что-то получиться?

Однако, упрямый напарник стремился вперёд. Он извивался, как длинный червяк и ловко протискивался в поразительно узкие и, как казалось бойцу, совсем непролазные щели.

Глеб продирался за высоким десантником и с удивлением думал: – «Александр немного крупнее меня. Как же ему удаётся, пролезть в тех теснинах, где даже я едва помещаюсь?

Прямо «гуттаперчевый мальчик» какой-то. Он, что кости в суставах умеет смещать, или же делать нечто подобное? Такому умению могли позавидовать настоящие ниндзя».

Глеб полз в полной тьме, подобно слепому червю, который вдруг оказался под большим валуном. Сколько времени это всё продолжалось, парень не знал. Он снова вошёл в подобие транса, как когда-то случилось в тайге, после встречи с таинственной На’гой. Только теперь, продвигался вперёд, лёжа ничком и, как неодушевлённый андроид, с механической точностью переставлял руки и ноги.

Даже слабые отблески отражённых лучей не достигали его тревожно распахнутых глаз. Фотоны не проникали к нему сквозь те узкие щели, что оставались между телом десантника и низкими гранитными сводами. Так что, фонаря Глеб не видел и перемещался на слух и на ощупь.

Спустя какое-то время, парень почувствовал, что электрический свет, не очень-то нужен в пещере. Временами, он даже мешал, сильно бил по зрачкам, раскрытым на всю ширину.

В таком состоянии, Глеб и тянулся за тихим шуршаньем одежды и редкими возгласами, что долетали к нему, откуда-то спереди. Причём, они доносились до парня, как сквозь тугую подушку, набитую ватой.

Иногда, попадались небольшие карманы в гранитной скале, а то и целые гроты, в которых десантник устраивал кратковременный отдых. Тогда Глеб замирал, в той самой точке, где на тот миг оказался, и старался улечься, как можно удобнее. Он пытался расслабиться, и дать отдых мышцам, которые ныли от долгой, весьма непривычной работы.

Каждый такой перекур завершался также внезапно, как начинался. Вдруг Александр говорил: – Хватит лежать! Топаем дальше!

Какое-то время они шли в полный рост, или немного пригнувшись. Потом, вставали на четвереньки и снова, с огромным трудом, вползали в очередную расщелину. Как командир выбирал направление в этих тёмных проходах, постоянно виляющих в разные стороны, Глеб старался не думать.

– «Он чувствует, куда нужно идти! Он откуда-то знает об этом!» – словно буддийскую мантру повторял про себя измученный парень. Солдат устремлялся вперёд и не отставал от напарника больше, чем на метр-полтора.

Несмотря на гнетущую, промозглую сырость, холода Глеб совершенно не чувствовал. Движение по «шкуродёру» требовало огромных усилий. От стройного тела солдата валил лёгкий пар, как от котла с закипавшей водой. Парню нестерпимо хотелось сбросить пропитанный потом бушлат, и двигаться дальше, как есть, налегке.

Однако, усталый боец хорошо понимал, что этого делать нельзя ни при каких обстоятельствах. Через какое-то время, они всё же вылезут из проклятых теснин, и что он тогда будет делать, раздетый, в холодной гранитной пещере? Ведь температура вокруг не больше пяти-семи градусов по термометру Цельсия.

Без верхней одежды долго он не протянет. Быстро окоченеет до смерти и больше не сможет двигаться дальше. А сколько часов им ещё предстоит пробиваться наружу, знал только Бог или, кто там обычно заведует подземными царствами?

Первое время, парень смотрел иногда на наручный хронометр, но потом отказался от этого. Дело было всё в том, что светящиеся крупные точки и стрелки слегка потускнели, а затем, пропали совсем. Видно в них кончилась та небольшая энергия, что фосфор набрал под лучами дневного светила. Так что, рассмотреть циферблат он, к своему сожалению, не мог.

Очень скоро Глеб ощутил сильную жажду. Массивные гранитные глыбы, окружавшие парня, казалось, пропитаны живительной влагой насквозь. Вот только, воды, пригодной для употребления внутрь, почему-то поблизости не было, и продолжалось такое мучение много сколько часов.

Во время коротких привалов, боец пытался каким-нибудь образом, но обмануть требующий питья организм. Он прижимал иссохшие губы к холодным стенам и с глупым упорством дышал на гранит. Глеб дожидался, когда на поверхности камня конденсировались редкие капли, и старался немного смочить пересохший язык.

Неожиданно Александр замер на месте. Глеб с облегченьем решил, что наступил очередной перерыв, сразу остановился и постарался с максимальным комфортом использовать небольшой перекур. Он растянулся на плитах, леденящих разгорячённое тело и застыл, словно статуя павшему воину.

В отличие от предыдущих привалов, проводник не затих, как его подопечный. Вместо короткого отдыха, он продолжал сильно возиться и дёргаться. Причём, он ни на один сантиметр не продвигался вперёд по узкому лазу.

– «Конец!» – с тупым безразличием сказал себе Глеб: – «Попали в совсем непроходимую щель. Теперь придётся корячиться раком до предыдущей развилки, которую мы недавно прошли. То есть, ползти ногами вперёд десять или более метров. Сейчас Александр попятиться. Нужно мне срочно податься назад, не то он, грязными берцами всю мою морду в кровь разобьёт».

Парень неловко заёрзал на месте и начал готовиться, к отходу на прежнюю точку. Так уж случилось, что он сроду не ползал в таком положении. Глеб попытался представить себе порядок всех действий, которые придётся проделать ему в «шкуродёре» в перемещении в обратную сторону.

К его удивлению, Александр вновь сильно дёрнулся и сместился по ходу движения сантиметров на пять. Совсем на чуть-чуть, но всё же прогресс. Глядишь, он сумеет пробиться и дальше?

– «Интересно, чем он сейчас там занимается?» – невольно спросил у себя измученный Глеб: – «Наверняка, разгребает завал из камней, свалившихся с кровли пещеры. Даст Бог вылезем в гротик побольше и там слегка отдохнём».

Чуть впереди послышался стук упавших обломков. Потом, странный скрежет непонятно чего. Ноги напарника сдвинулись от физиономии Глеба ещё на ладонь. Затем, отдалились на локоть, и пропали совсем.

Парень вытянул правую руку, пошарил перед собой, но всюду нащупал лишь холодный гранит. Десантника не было, он куда-то исчез. Боец осторожно направился следом.

С огромным трудом Глеб просочился между шершавыми стенками, сжимавшими тело с разных сторон. Парень упорно стремился вперёд и размышлял: – «Не хватало ещё провалиться в глубокую трещину, упасть с большой высоты и сломать какую-то кость. Тогда я навечно останусь в пещере».

Внезапно, в глаза утомлённого парня резко ударил луч фонаря.

Тайная база чеченцев

Глеб инстинктивно зажмурился и, не зная, что можно сделать теперь, невольно напрягся. Он ожидал удара в лицо и громкие крики на чужом языке. К облегчению солдата, послышался шёпот напарника: – Станция «Дерезай», кому надо вылезай.

Десантник отвёл поток света в сторонку. Парень приподнял дрожащие веки и разглядел перед носом грязные берцы с поцарапанной кожей мысков. Армейского вида ботинки отступили на шаг. В поле зрения Глеба попали штаны камуфлированной десантной одежды, сильно изодранные на обеих коленках.

Сделав пару движений ползком, Глеб всё же выбрался из узкой теснины. Он огляделся и понял, что лежит на полу полутёмной пещерки. Она была плотно заставлена какими-то разномастными ящиками. Все, как один, они были украшены российской военной символикой и маркировкой, размещённой на боках и на крышках.

Парень с трудом повернулся на бок и, помогая руками себе, очень медленно сел. Он привалился спиной к вертикальной стене и чуть не завыл от волны мощной боли, пронзившей все мышцы. Глеб покрутил головой, и чуть шевеля потрескавшимися от жажды губами, тихо спросил: – Где это мы?

– Пока что, не знаю. – прошептал Александр: – Очень похоже на маленький склад какой-то воинской части. Только вот чей он, наш или «чехов»? Пока непонятно. Сейчас чуть отдохнём и пойдём на разведку.

Десантник уселся на довольно неровный каменный пол, откинулся навзничь и с лёгким стоном лёг во весь длинный рост. Глеб тотчас последовал такому примеру. Он чуть повозился и мгновенно уснул. Ползание по «шкуродёрам» всё же дало себя знать.

Очнулся парень лишь оттого, что на него вдруг упало, что-то достаточно мягкое и не очень тяжёлое. Он резко поднял тяжёлые веки, испуганно вскинулся и с облегчением понял, он сидит под большим ворохом военной одежды.

– Переоденься, не дай Бог, застудишься после долгой прогулки по влажным расщелинам. – сказал высокий небритый боец, стоявший поблизости. Он был в новенькой, только что распакованной форме российских десантников. В бравом военном, парень еле узнал человека, с которым столкнулся в пещере на другой стороне невысокой горы.

– Мне кажется, что мы попали в схрон местных «чехов». – в полголоса продолжал говорить Александр: – Пока ты бессовестно дрых после лёгкой контузии…

Глеб удивлённо поднял на товарища вопросительный взгляд и невольно тряхнул головой. Перед зрачками поплыли многочисленные разноцветные пятна. К ним прибавился шум, немедля возникший в ушах.

– У тебя на башке большая царапина и приличная шишка. Значит, тебе хорошо попало по тыкве во время обвала в пещере. Насколько я знаю, такие удары, без лёгкой контузии редко обходятся… – пояснил проводник и с широкой улыбкой добавил:

– Сам часто видел, как это бывает. Держится парень изо всех своих сил, а потом глядь, уже спит без задних копыт. Медики говорят, мол, это мозг отключается. Ему, как и компьютеру нужно опять загрузить все программы.

Проведя рукой по макушке, Глеб ощутил, что к его волосам что-то прилипло. Он взглянул на ладонь и увидел, что она плотно покрыта чем-то тёмно-коричневым. Обычно так выглядит недавно засохшая кровь. На голове обнаружилось и огромное вздутие. Правда, болело оно, не так чтобы сильно.

Парень сел поудобнее и начал снимать грязную форму с бельём. Всё было насквозь пропитано потом. Раздевшись, Глеб ощутил сильнейший озноб и схватился за вещи, принесённые бравым десантником. Обмундирование оказалось новёхоньким, словно только что, прибыло с пошивочной фабрики.

Пока Глеб поспешно менял «камуфлу», он шарил глазами вокруг и старался понять, куда же его теперь занесло? Парень с удивлением видел, что небольшая пещерка освещена примитивной керосиновой лампой. Она находилась в маленькой нише, тщательно выдолбленной в тёмном граните.

Таким древним светильником парень попользовался лишь несколько раз в своей коротенькой жизни. Это случилось в те печальные дни, когда находился в деревне Елань.

Вдоль необработанных каменных стен, стояли десятки армейских контейнеров самых разных размеров и видов. У многих из них, плоские крышки оказались распахнуты настежь.

– Я в этом схроне всё осмотрел. – доложил Александр молодому напарнику: – Нашёл целую гору пропагандистской литературы с листовками, написанной на неизвестном, но очень похоже, на арабском наречии. Наткнулся на зелёное знамя с большим полумесяцем, мечами и какими-то лозунгами. Рядом валялись точно такие повязки и атрибутика радикальных бойцов за победу ислама.

Всюду лежит, наше оружие, боеприпасы в огромном количестве и новая форма с консервами. Одним словом, всё то, что наш «дорогой Е.Б.Н» дал «мирным» чеченцам с суверенитетом в придачу. Всё это добро они тотчас проглотили, не подавились при этом ни разу, а потом захотели что-то ещё. Теперь на соседние земли решили напасть!

Он говорил с таким выражением в голосе, что попадись на глаза Александру «вечно уставший гарант конституции», тут же случилось, что-нибудь страшное. Вряд ли бы Ельцину сейчас поздоровилось. Лишился бы красномордый мужчина совершенно седой, но тупой головы.

Это же надо ему, было спьяну сказать: – Берите столько суверенитета, сколько проглотите! – да это же, разрушение международных основ. Начнётся такая борьба за пересмотр всех границ, что мало никому не покажется. Вот Россия теперь и хлебает всё то, что по своей глупости заварил «Е.Б.Н.»

Десантник заметил, что Глеб быстро оделся и с осуждением смотрит на свои сильно разбитые берцы. Напарник немедленно понял, о чём тот сейчас размышляет. Мол, стоит ли в них, мне снова влезать, ведь рядом полно такого добра? Причём, всё не очень давно, в Чечню привезли из «щедрой» России.

Александр нахмурился и строго сказал: – Носки поменяй. Они, лежат в том большом ящике, что стоит у дальней стены, а ботинки надень свои старые. Никому неизвестно, сколько нам топать до наших позиций. Ещё чего доброго, натрёшь себе ноги новой обувкой, тогда мы с тобой далеко не уйдём.

Сделав пять-шесть шагов, в указанном ему направлении, Глеб натолкнулся на большое число упаковок синих армейских носков. Он отыскал свой размер, сорок второй, и взял несколько пар, так сказать, про запас. Парень вернулся на прежнее место, сел на ближайшие ящики, и с наслаждением переобулся в сухое.

– У тебя какой был «калаш» перед началом атаки чеченцев? – вдруг спросил Александр.

– «АК-47». – немедля откликнулся Глеб.

– А у «чехов» лежитат «АК-74» и другое новьё, о котором мы даже не слышали в армии. Я «М-16» заметил и прекрасную бельгийскую снайперку. Хорошо им тут очень, привольно живётся. А жрачки вокруг, полный завал. Имеется всё, что только угодно душе. Видел даже свиные консервы и спирт питьевой. А это, насколько я знаю, запрещено у них шариатом.

Видно тащили дурóм из России, всё, что подвернётся под руку. Употреблять по закону нельзя, а выбросить жалко. Мол, вдруг пригодится для каких-нибудь снайперов или советников, прилетевших из дальних краёв. Например, от наших союзников с запада или из бывших братских республик.

Ну, да пёс с ними, со всеми. Нам только лучше. Сейчас, подхарчимся, как следует, чуть отдохнём и потопаем дальше.

Проводник притащил несколько банок различного вида тушёнки, галеты и закопчённый алюминиевый чайник, какие встречаются даже в Трёхреченске: – У них тут и очаг с сухими дровами и вытяжкой есть. Только я не хочу здесь огонь разжигать. Ведь кто его знает, вдруг «чехи» крутятся, где-то поблизости?

Увидят дымок, поднявшийся вверх, и примчаться сюда, посмотреть, кто же хозяйничает в их укромной избушке? Лучше попьем чайку из пакетиков. Насколько я знаю, он даже холодной водой отлично заваривается. Ты, надеюсь, не против подобных напитков?

Совершенно естественно, что измученный Глеб не стал возражать. Он взял из рук Александра посуду для кипяченья воды и немедля понёс к открытому рту. Парень впился губами в изогнутый носик и наклонил ёмкость к себе. Желанная влага хлынула в горло бурным потоком.

Остановился боец очень не скоро. Лишь, после того, как чайник, вмещающий три с лишним литра, опустел почти что, на треть. Холодная жидкость приятно плескалась у парня в желудке. Она растеклась по всему организму, весьма истомлённому долговременной жаждой, и быстро попала в загустевшую кровь. Парень почувствовал внезапно проснувшийся голод.

К этому времени, Александр нашёл два маленьких ящика и поставил их рядом с другим, что был чуть побольше, высотой до колен. Десантник открыл штык-ножом несколько разных консервов и кликнул к «столу» молодого напарника.

Глеб опустился на «табурет», схватил ближайшую банку с русской наклейкой и железную ложку, привезённую с армейского склада. Забыв обо всём, парень набросился на холодную пищу.

Он ел так быстро и жадно, словно не видел еду несколько суток. Вот что, значит, поползать в холодных пещерах очень много часов. Тут проголодаешься, не хуже чем волки в зимнюю пору.

Наконец, он с трудом осознал, что всё же наелся и не сможет уже ничего проглотить. Удовлетворённо вздохнув, Глеб отодвинулся от небольшого «стола». Он потянулся и бросил настороженный взгляд на циферблат «Командирских» часов.

Оказалось, что секундная стрелка стояла, словно прибитая. Глеб отвинтил колпачок, что защищал заводную головку, и стал, никуда не спеша, плавно закручивать тугую пружину. Работать большим и указательным пальцами пришлось очень долго. Видно, завод совершенно закончился.

Наконец, рубчатое небольшое колёсико перестало вращаться. Парень хотел поставить стрелки по-новому, но внезапно задумался: – «На сколько же нужно перевести их вперёд и, вообще, какое сегодня число?»

Не зная, что и подумать по данному поводу, он посмотрел на напарника и тихо спросил: – Александр, ты случайно не знаешь, сколько сейчас, приблизительно времени?

– Понятия не имею. – беспечно ответил довольный и сытый десантник: – Мои простые котлы встали во время атаки чеченцев. Так с тех пор и показывают четыре часа пополудни. Выйдем на улицу там и посмотрим. Может быть, мы по солнцу сумеем хоть что-то понять. В крайнем случае, у местных жителей спросим. – он невесело хмыкнул.

Немного подумав, Глеб оставил всё так, как и было до завтрака – двадцать часов без пяти. Мол, дойдём до своих, там уточню. Он завинтил колпачок и задал новый вопрос: – Александр, а ты наружу сегодня выглядывал? И, кстати сказать, имеется выход из этой пещеры или там тоже огромный завал?

– Пока не смотрел. – бросил соратник и лениво зевнул: – Решил, что после гуляния по «шкуродёрам», нам нужно немного очухаться. Хорошо, что нам здесь чеченцы не встретились, можно слегка отдохнуть.

– «Чехи» теперь все снаружи, и очень успешно, они добивают нашу колонну. – хмуро ответил наевшийся Глеб. В пещере повисла неловкая пауза.

– Ты не зови меня Александром. – внезапно сменил эту тему десантник: – Как-то официально звучит моё полное имя. Оставим его для других, более торжественных случаев. К примеру, когда нам повесят на грудь боевые награды. Лады?

– А как мне тогда тебя называть?

– Ну, мама всегда меня кликала Шуриком. Была в Советском Союзе такая комедия в её детские годы. «Необычайные приключения Шурика» она называлась.

– Видел я это кино. – подхватил разговор воспрянувший Глеб: – Там ещё продолжение было. Как Шурик прибыл на Кавказ в экспедицию, где изучал местный фольклор.

– Прямо, как мы здесь с тобой, в настоящий момент. – угрюмо съязвил помрачневший напарник. Он тотчас спохватился и завершил предыдущую тему: – А можно, вернуться к старой школьной кликухе. Одна злая девчонка, меня как-то при всех, Ко́нтрой назвала.

– Почему именно Ко́нтрой? – удивился вдруг Глеб: – Ведь это старое слово произошло от понятия – контрреволюция. Насколько я знаю, в Советской России оно было в ходу во время Гражданской войны, в начале двадцатого века.

– Может и так, – невесело усмехнулся десантник: – но, скорее всего, она обозвала меня созвучно моей необычной фамилии. Она так и сказала на весь коридор: – Ну, ты Кандрушин и Ко́нтра.

Так эта кличка ко мне, с тех пор и прилипла. Все друзья и знакомые, меня звали в глаза Сашкой, Сашей и Саней, а между собой только Ко́нтрой. Наверное, думали, что я об этом не знаю. Сначала я на них обижался. Потом, постепенно привык. Теперь мне это даже приятно, звучит весьма интересно. Так что, ты сам Глеб смотри, как тебе будет удобнее.

– Хорошо. – откликнулся парень и тут же подумал, что Контра ему, нравиться значительно больше, чем всё остальное: – «И всё же, нужно к нему обращаться только по имени». – после небольших колебаний сказал он себе: – «Как ни крути, я случайный попутчик, а не закадычный школьный товарищ. Не стоит мне с ним фамилья́рничать».

– А теперь бери автомат и ложись досыпать за теми длинными ящиками. – Контра показал в дальний угол полутёмной пещеры: – Я там тебе пару спальников бросил.

– А если «чехи» внезапно нагрянут? – заволновался вдруг Глеб: – Давай караулить по очереди…

– Не беспокойся. – беспечно отмахнулся десантник: – Я там, у входа пару растяжек поставил. Отлично сработают, не хуже будильника. Да, кстати, – он сунул Глебу пистолет марки «ТТ» в кобуре с запасною обоймой и ребристого вида лимонку грязно-песочного цвета:

– Возьми, как говорится, на всякий пожарный. Вдруг патроны закончатся, а живым к злобным «чехам» попадать нежелательно. Они здесь ещё, очень дикие и так поступают с русскими пленными, что уж лучше себя, самому уничтожить. А значительно краше, и парочку «орков» с собой прихватить.

Подаренный боевой пистолет Глеб повесил на пояс. Сзади и справа, как у всех офицеров. Если патроны в автомате закончатся, то в положении лёжа, его будет легче достать. Снаряжённую запалом лимонку он положил в верхний наружный карман пятнистой раскраски бушлата. Только теперь уже слева.

Затем, взял стоящий у ящика «АК-74», и внимательно его осмотрел. Автомат оказался тщательно вычищен от густой тёмной смазки, в которой он прибыл с завода России.

Видно, десантник хорошо постарался, пока Глеб бессовестно дрых. В готовое к бою оружие, Контра воткнул магазины, «спаренные» простой изолентой чёрного цвета. Они были набиты патронами, и каждый вмещал тридцать штук.

Автомат мало, чем отличался от «АК-47», с которым солдат прибыл в Чечню. Он оказался немного длинней, но весил значительно меньше, приблизительно на один килограмм. Цевьё и приклад изготовили не из прочного дерева, а из чёрного пластика. Калибр 5,45 вместо 7,62 миллиметра.

Слева на ствольной коробке виднелась короткая планка под ночные прицелы. Насколько знал парень, это оружие имело лучшую кучность в стрельбе и довольно высокую прицельную дальность. Да и отдача значительно меньше. Ствол не начнёт высоко задирать и отбрасывать вправо. Значит, будет удобней стрелять.

Глеб поднял с пола нагрудный подсумок с тремя запасными «двойными обоймами» и пошёл в самый тёмный угол хранилища. Там, на нескольких ящиках сдвинутых вместе, лежали два новеньких спальника привычной армейской расцветки.

Боец расстелил их по гранитному полу один на другой. Не раздеваясь, он устроился сверху и повернулся лицом ко входу в пещеру. Автомат положил рядом с правой рукой.

Под конец, парень проверил, удобно ли будет ему, поворачиваться в «положение лёжа» через левую сторону? Удовлетворённо вздохнув, он перекатился на спину и провалился в, глубокий хорошо освежающий сон.

Проснулся Глеб очень резко, словно его кто-то сильно толкнул. Он поднял глаза и повёл мутным взглядом в разные стороны. На каменных стенах, слабо мерцал рассеянный свет керосиновой лампы. Солдат немедленно вспомнил, где он находится?

Парень схватил автомат, скинул предохранитель на «одиночные выстрелы» и напряженно прислушался. Кто-то тихо возился за ящиками. Двигаясь совершенно бесшумно, Глеб медленно встал с мягких спальников, и осторожно посмотрел из укрытия.

Контра стоял к нему голой спиной и привычным движением, натягивал новенький тельник на атлетически сложенный торс. Солдат облегчённо вздохнул, опустил «АК-74» и вышел на середину пещеры.

Подойдя слева к десантнику, парень увидел у него плече татуировку размером с коробку для спичек. Там были две заглавные буквы «К» и «С». Первая располагалась чуть выше, вторая чуть ниже и немного правее.

Верхняя часть закругления лежала на середине косой нижней палочки разлапистой литеры. Чуть ниже, маленьким шрифтом, не более, чем сантиметр высотой, синело короткое слово: – «Самара».

Контра тотчас повернулся к подошедшему парню, заметил взгляд молодого напарника и сообщил: – Эмблема самарского футбольного клуба – «Крылья Советов».

Он чуть помолчал и печально добавил: – Теперь и Советов давно уже нет, и самолётов в Самаре больше не строят, а клуб, почему-то, по-прежнему так величают.

Могли бы переделать название, к примеру, в «Безумных быков». Таких отморозков, на Безымянке полно. Особенно рядом со стадионом, который находиться на самой окраине города.

Самое странное заключается в том, что, как клуб торчал в самом низу высшей лиги страны, лет тридцать назад, так и сейчас там торчит. И сколько в него денег не вкладывали, он никогда не взлетает выше центра таблицы.

То ли, начальство там «бабки» ворует? То ли, туда не идут футболисты высокого класса? Впрочем, оно и понятно. Зачем же тащиться в глухое Поволжье, когда можно устроиться в Москве или Питере? Там, говорят, намного удобнее жить.

– Зачем же ты эту эмблему себе на плече наколол?

– Молодой был и глупый. – сморщился Контра. Он потёр пальцами правую руку и хмуро продолжил: – Я даже в драках участвовал с фанатами прочих команд. В одной такой стычке сломал себе кисть. Попал кому-то по тыкве, а она у него, словно чугунная. Хорошо, что потом всё нормально срослось. Теперь вот, болит иногда, к перемене погоды.

Тронув ладонью лёвую щёку, Глеб ощутил густую щетину и с интересом спросил: – А бритва у них, случайно, нигде валяется? К примеру, американский «Жилет» или что-то опасное из арабского мира? Типа небольшого кинжала с прекрасно отточенной кромкой.

– Сам хотел поскрестись. – отмахнулся десантник: – Да, как не искал, я здесь ничего не нашёл. Они же, как афганские «духи», дают крепкий зарок, «не брить бороды до самой победы». Так что, им эти лезвия совсем ни к чему. По крайней мере, в ближайшее время. Пока наша Россия не оставит чеченцев в покое. Мол, пусть живут сами собой, как эти карликовые страны Прибалтики.

Контра печально вздохнул и резко сменил тему беседы: – Вот, перед сном тельник свой выстирал, а он за ночь в пещере так и не высох. У них тут обычная армейская форма, а для десантуры, на складах России, ничего не купили. – он заправил в штаны чуточку влажную полосатую майку. Сверху надёл гимнастёрку с камуфляжными пятнами.

– Там возле выхода, – командир ткнул рукой себе за спину: – из скалы вытекает небольшой ручеек. Рядом на полочке, мыло лежит и стоит железный кувшин для подмывания задницы. Так у исламистов положено. Туалетной бумагой, они почему-то все брезгуют.

Чуть дальше, в полу имеется трещина, они её вместо сортира используют. Так что, если приспичит, сходи. Заодно, можешь голову вымыть от высохшей крови, а то выглядишь ты, как «боец с большой раной после воздушной бомбёжки».

Парень тут же воспользовался ценным советом напарника. Он повернулся и двинулся в указанный им коридор. За спиной Глеб услышал приглушенный голос: – Дальше сортира не суйся, я там, две растяжки поставил.

Вернулся солдат минут через десять. Волосы стали практически чистыми, но от холодной воды его охватил сильный озноб. Зубы начали лязгать, словно потёртые траки у старого танка.

Заметив, что парня трясёт, Контра подал ему вязаную чёрную шапочку, скорее всего, из гардероба спецназа. Глеб благодарно кивнул и натянул «балаклаву» прямо на мокрую голову. Так она быстрее просохнет.

Когда Глеб закончил со своим туалетом, Александр уселся за «стол» и стал потрошить консервные банки. Завтрак не отличался от плотного ужина, который они проглотили перед тем, как уснуть. Еда была однообразная, но чрезвычайно обильная.

В утреннее меню входила тушёнка говяжья, каша гречневая с кусками свинины, паштет из печёнки со сливочным маслом и сухари из чёрного хлеба. На десерт проявилась банка повидла из яблок и чай из пакетиков, «крепко заваренных» в не кипяченой родниковой воде.

В пещере было так же прохладно, как и в тесных расщелинах, сквозь которые они вчера проползли по-пластунски. Молодой организм тратил много энергии на свой подогрев. Глебу всё время, хотелось, что-нибудь съесть.

Быстро насытившись, боец спросил Александра: – Когда двинемся в путь?

– А чего тебе здесь не сидится? – искренне удивился десантник: – Тихо, спокойно, над головою не каплет. Одежды и всяческой жрачки полно. Спи, сколько влезет. Курорт, да и только.

– Так ведь нужно начальству о себе заявить. – возразил ему Глеб: – Наверняка, нас хватились в подразделениях. Среди живых или мёртвых нас не нашли. Значит, мы числимся «пропавшими без вести».

Сообщат это известие моей бедной матери, она будет с ума там сходить. Ещё чего доброго, сразу примчится сюда. Искать меня будет. В «Совет солдатских матерей» обратиться.

– Да не волнуйся ты так. – уверенно заявил Александр: – Это только в американском кино всё происходит на удивление быстро и гладко. А в нашей огромной России… – он презрительно покачал головой и закончил:

– Пока всех убитых бойцов соберут по ущёлью. Пока трупы в Ростов отвезут. Пока их все там идентифицируют. А многих, как ты сам это видел, при взрывах фугасов на мелкие кусочки порва́ло. Некоторые, остались в разбитых машинах и сгорели почти целиком. Так что, не скоро печальные вести дойдут до родителей.

– Всё равно. – непонятно зачем, заартачился Глеб: – Я не хочу рисковать. У моей матери сердце больное. Кто её знает, как она похоронку на сына воспримет? Не дай Бог, инфаркт её хватит или, что ещё хуже, инсульт.

– Ну, ладно. – нехотя согласился десантник: – А я, так ещё бы недельку здесь повалялся. Подождал, пока всё утихнет снаружи, и только потом, к своим стал пробираться.

Ведь нам очень легко объяснить командирам, почему мы так задержались в пути? Мол, долго ползли по тёмным проходам и только недавно, добрались до чеченского схрона. Слегка подкрепились и двинулись в путь. Никто нас за это не станет судить.

– Да сюда могут «чехи», в любое время нагрянуть. – привёл Глеб основной аргумент: – Поймут, что в хранилище прячутся проклятые русские и закидают пещеру гранатами. Опять мы окажемся погребены в подземелье. Если ты хочешь, то оставайся, а я и один отсюда уйду. – парень решительно поднялся на ноги.

Контра притормозил его жестом руки и твёрдо сказал: – Покажи-ка часы.

Глеб повернул к нему циферблат.

– По твоим «золотым» сейчас без десяти минут восемь. Выйдем через пару часов.

– Почему не сейчас?

– Потому, что ещё до того, как ты изволил проснуться, я высовывал нос из пещеры наружу. Тогда там, едва собиралось светать. Ну, а в горах, как ты, может быть, слышал, нормальные люди ночью не ходят. Если не шею, так ноги себе легко поломаешь.

– Хорошо. – чуть спокойнее выдохнул Глеб, сел на прежнее место и задал новый вопрос: – А ты представляешь, куда нужно идти?

Контра сдвинул в сторонку опустевшие консервные банки, что стояли на ящике после плотного завтрака. Ловким жестом фокусника, он вынул откуда-то армейскую карту-километровку, и привычным движением, развернул на широкой «столешнице».

– У «чехов», как в древней мифической Греции, всё, что угодно имеется. – прокомментировал он свои артистичные действия: – Смотри-ка сюда. – он ткнул одним пальцем в какую-то точку на схеме. Судя по обозначению, то был небольшой городок:

– Это райцентр Шали. – сказал Александр и с расстановкой продолжил: – Ехали мы в Сержень-Юрт. Здесь по дороге всего двенадцать км. – он сдвинул руку до следующего населённого пункта и угрюмо вздохнул: – Но мы до него, увы, не доехали. Нас обстреляли где-то вот здесь.

Контра обвёл часть дороги, что находилась у продолговатой возвышенности, и двинулся дальше: – Мы влезли под гору и часов двадцать плутали по очень запутанным тесным пещерам.

– Почти целые сутки. – потрясённо выдохнул Глеб.

– Точно сказать не могу, но мне, именно так, тогда показалось. Хотя кто его знает, как всё получилось на самом-то деле? Может быть, и значительно больше. По словам спелеологов, живших глубоко под землей, отсутствие света, сильно меняет ощущение субъективного времени. Оно для людей, течёт в полтора, в два раза медленней, чем на поверхности.

Ну, да ладно, это не важно. – оборвал себя Контра и вернулся в своим рассуждениям: – Самое главное, мне не очень понятно, куда мы с тобою попали? Я, конечно, не думаю, что мы умудрились уползти далеко. На три, максимум на четыре версты, если считать по прямой.

Значит, до Сержень-Юрта мы точно с тобой не добрались. Скорее всего, мы оказались в окрестностях этого небольшого селения. – Контра ткнул пальцем в какой-то аул и добавил: – Это село Автуры. От него до Шали по дороге километров шесть или семь, но не больше.

Будь мы с тобою в России, так через час, полтора, благополучно попали в комендатуру местной воинской части. И сидели бы мы в особом отделе, полировали зада́ми казённые стулья и объясняли, почему самовольно ушли с поля боя?

К сожалению, не наша Отчизна, а исламская супердержава под названьем «Ичкерия». К тому же, в горах километры считаются совсем по-другому. Не так, как ворона летит, а так, как тропинка петляет по скалам.

Кроме того, дорожка ещё поднимается вверх, а потом, круто ныряет в низину. Плюс ко всему, вокруг обитают, враждебно настроенные к нам соотечественники – «дорогие, понимашь, россияне». – Александр скорчил глупую рожу и спародировал «безмерно любимого» президента страны.

Не прерывая объясненья десантника, Глеб молча сидел, и внимательно слушал. Всё, что говорил сейчас Контра, выглядело правдоподобно и очень логично: – «Вот вылезем с ним на поверхность, там всё и проверим». – подумал он вдруг.

– Выйдя наружу, я понял, схрон расположен на берегу маленькой горной реки. Скорее всего, это Халхулау. – палец десантника ткнулся в тонкую синюю ниточку, сильно петляющую меж коричневых гор.

– Глядя на карту можно твёрдо сказать, все реки в районе текут почти точно на север. – он провёл пальцем по плотной бумаге и сделал спокойно закончил: – А нам нужно на северо-запад, в городишко Шали. Туда мы с тобой и направимся.

Сначала, мы тихонечко выберемся из чеченского схрона. Потом, остороженько двинемся вниз по течению. Будем скрытно шагать, пока не наткнёмся на тропку или автомобильную трассу, ведущую к западу. А уж по ней, мы быстро рванём в пункт назначения.

Если мы вдруг, проскочили Шали, то выйдем к селу Герменчук или на большое шоссе, что идёт между ними. Там поймаем попутку, лучше всего с русским по виду водителем, и с комфортом доедем до ближайшего к нам гарнизона. Возражения есть? – Контра строго взглянул на напарника, молча сидевшего рядом. Глеб отрицательно покачал головой.

– Тогда слушай приказ по отделению. – с командирским напором завершил объяснения Контра: – Сейчас, крепкий сон после еды. В девять часов объявляю подъём. Второй усиленный завтрак и немедленный выход в недружелюбные нам кавказские горы. Вопросы, предложения, есть? Нет? Тогда всем отбой!

Глеб тут же вернулся в небольшой закуток и с большим удовольствием упал на постель. Несмотря на то время, что он здесь проспал, тело ещё не очухалось от того марафона, который оно недавно проделало.

Парень подумал о том, что будет ворочаться всё недолгое время, что осталось у него до побудки. Однако, всё пошло по-другому. Едва он растянулся на спальниках, как провалился в глубокую тьму.

Когда Глеб проснулся, то сразу взглянул на часы. Парень увидел, что стрелки показывают без двух минут десять. Боец торопливо поднялся, поправил одежду и вышел к «столу». Следом за ним появился и Контра. Выглядел бравый десантник весёлым и удивительно бодрым.

Они с аппетитом поели всё те же консервы, что были на утро, сразу после рассвета. Затем, быстро сгрызли по плитке «Бабаевского» шоколада, под легендарным названьем «Гвардейский». Сладость запили родниковой водой, крепко «заваренной» сухими «чернилами» из бумажных пакетиков.

Парень стал, убирать со «стола» остатки консервов, но напарник прикрикнул: – Не трать наше время. Оставь всё, как лежит. Мы больше сюда никогда не вернёмся. Если дойдём до своих, то сообщим по команде. Боевые завхозы тут всё разворуют, а пещеру немедля взорвут, чтоб не оставить следов. Если же мы пропадём по дороге, то пусть «мирные чехи» здесь порядок наводят.

Десантник поднялся, взял с пола увесистый «сидор» армейской расцветки и, сунув смущённому Глебу, добавил: – Бери, это твой груз.

Точно такой же «мешок» Контра закинул за спину себе, повесил автомат на плечо и сказал: – Ну, с Богом, вперёд.

Он снял с каменной полочки, удивительно новую с виду, керосиновую пяти-линейную лампу, повернулся и двинулся в путь. К удивлению Глеба, боец устремился не к выходу, как думал солдат, а направился в дальний и тёмный угол пещеры.

Поняв, что напарник не стронулся с места, Контра твёрдо сказал: – Через главные «двери» мы с тобой не пойдём. Наверняка, «мирные чехи» их хорошо заминировали с той стороны. Снять изнутри их фугасы, мне вряд ли удастся. Нет миноискателя и навыков обращения с ним. Так что, придётся отсюда линять через «задний проход». Так же, как мы недавно, проникли сюда.

– 

А она здесь имеется, эта чёрная норка? – угрюмо спросил насупленный Глеб.

– Есть. Я вчера её отыскал. Вот смотри-ка сюда. – он подозвал молодого напарника.

Парень придвинулся ближе и увидел высокую узкую трещину, что разрывала вертикальную стенку пещеры. Лезть снова в теснины, залитые мраком, парню совсем не хотелось, но говорить он об этом стеснялся. Ещё, чего доброго, Контра подумает, что он просто празднует труса. Немного помявшись, Глеб задал возникший вопрос: – Ты совершенно уверен, что сквозь эту расщелину можно выйти наружу?

– Конечно! – безапелляционно заявил командир.

– А, как ты узнаешь, что впереди есть проход? – не унимался напарник.

– Понятия не имею. – смутился десантник и потёр лоб левой рукой: – Включается какое-то новое чувство, может шестое, а может быть, даже седьмое? Стою перед трещиной и вижу её, как на экране. Как это всё в голове происходит, я точно сказать не могу.

То ли, по сквознячку, который тянет оттуда? То ли, ещё по каким-то неведомым признакам, а, может быть, по искривлению энергополей, но я сразу всё хорошо понимаю. Есть ли в теснине проход той ширины, через который я смогу просочиться или же нет?

– И как ты узнал о таком удивительном даре? – спросил любознательный Глеб. Солдат очень старался, оттянуть то ужасное время, когда снова придётся, начать их подземный вояж.

– Однажды, лет пять назад, подружка затащила меня на большую экскурсию. – оживился вдруг Контра: – У нас под Самарой есть, так называемые, Жигулёвские горы. Может ты слышал это название, в честь данных холмов названа марка приличного российского пива. Они совсем невысокие, а сложены из доломита, который легко размывает вода. Там очень много различных пещер.

Так вот, приехали мы в летний лагерь для спелеологов и пошли на экскурсию. Ну, а гид на мою девушку сразу глаз положил. Парень решил надо мной посмеяться и подбил прочих туристов на дурацкую шутку.

Он завёл нас в какую-то дальнюю штольню, приказал всем выключить свет, и пока мы с подругой, в темноте целовались, всех очень тихо вывел наружу. А у нас никаких фонарей в тот момент не имелось. Нам он их, специально не дал.

Двадцатилетний мерзавец тихонько вернулся обратно, спрятался где-то поблизости и стал наблюдать. Он очень хотел, чтобы я испугался и показал свою бесполезность подруге.

Тогда он появился бы, словно спаситель и выручил нас из огромной беды. Только в этот момент, точно не знаю, каким, таким образом, я вдруг осознал, что ощущаю, куда нужно идти.

Я взял подружку за руку и вывел её из пещеры самым кратчайшим путем. А тот спелеолог ещё два часа нас в штольнях искал, и как ты понимаешь, впустую. Когда он вышел наверх то, злой был, как чёрт. Увидел нас, двух голубков, кинулся на меня с кулаками, но и тут у него ничего не сложилось. Дал ему я по морде, как следует, и вся недолга.

Правда, вечером мы с ним помирились, когда чуточку выпили возле костра. Ну, а по-пьяни, я ему всё объяснил. Он мне, конечно, ничуть не поверил, и мы забили заклад на ящик водяры. Утром он привёл меня к штольне, стал подходить к каждой, известной ему, глубокой расщелине, и ехидненько спрашивать: – «Есть проход, ведущий наружу, или же нет?»

Так ты представляешь, я ни единого разу тогда не ошибся. После чего, я всё лето с ними пролазал по тем подземельям и помогал составлять подробную карту. И потом, это я же тебя сюда притащил, – неожиданно вскинулся Контра: – или ты сам, сумел выбраться из той мышеловки?

Глеб отрицательно покачал головой. Контра удовлетворённо кивнул, покрутил фитилёк и поставил потухшую лампу в стороне от расщелины. Он извлёк из кармана свой странный фонарик, посветил в небольшую прореху в гранитной стене и, что-то прикинув, стремительно юркнул в неё. Парень напряжённо вздохнул и направился следом.

Солдат еле протиснулся в небольшую расщелину. Стоя почти в полный рост, он едва пролезал между вертикальными стенками. Через какое-то время, потолок начал быстро снижаться и они встали на четвереньки.

Потом, снова начался сплошной «шкуродёр». Только теперь, им приходилось тащить на себе вещмешки и оружие. Лишние вещи сильно мешали пробираться во тьме.

Рейд по горам

К счастью напарников, они не так чтобы долго, продвигались вперёд. Минут через тридцать Контра, с большой осторожностью, сдвинул пару камеей, запирающих выход. Извиваясь, как два червяка, они проползли по узенькой трещине ещё метров пять или шесть.

Вдруг проводник замер на месте, вытащил из-за плеча автомат и снял оружие с предохранителя. Уверившись в том, что снаружи не слышно ни единого шороха, он ящеркой выбрался из тесной пещерки.

Глеб щёлкнул переключателем своего «калаша», поставил в режим «одиночные выстрелы» и сунулся следом. Он оказался в куче камней, лежащих на склоне, и очутился поблизости с Контрой. Десантник пригнул его голову к почве и прошипел в правое ухо: – Тихо! «Чехи» слева идут!

Парень прижался к пожухлой траве и настороженно глянул вокруг. После полного мрака пещер, зрение стало работать до удивления странно. Серый, едва занимавшийся день, показался бойцу ослепительно ярким.

Хорошо, что туманная дымка, висевшая в воздухе, смягчала сияние ранней зари. Однако, и это мало чем, помогало солдату. Свет резал глаза. Набежавшие слезы, застили взгляд ошеломлённого парня.

Чуть проморгавшись, Глеб, наконец, разобрал, что они оказались на склоне большого холма. Вокруг стеною стояли колючие заросли густого кустарника. Судя по шуму, который доносился до парня, где-то внизу, неустанно гремел горный поток.

Глеб посмотрел сквозь ветви растений и разглядел несколько сильно размытых человеческих контуров. Пригибаясь к земле, люди шагали след в след и поднимались с низовья реки. Дорожка лежала на три метра ниже той точки, где затаились напарники.

Парень напряг бастовавшее зрение и, наконец-то, сумел всё увидеть. Мимо них, тихо двигалась пятёрка мужчин. Все были вооружены автоматами со спаренными магазинами и одеты в армейскую камуфляжную форму. Судя по небольшим бородам, перед ним оказались чеченцы.

– «С другой стороны, и мы не блистаем чисто бритыми мордами. Да и форма на нас точно такая». – неожиданно подумалось Глебу. Желая прицелиться в ближнего «чеха», он стал поднимать свой новый «калаш».

– Не дури! – тихо выдохнул Контра прямо в ухо напарника. Парень немедленно замер. Бесшумной цепочкой боевики проскользнули по узкой тропинке. Они удалились на несколько метров направо и, как бесплотные призраки растворились в тумане.

– Никому неизвестно, кто это такие и сколько их прячется рядом. – прошептал Глебу хладнокровный десантник: – Пусть спокойно идут, куда собирались. У них там своя намечается свадьба, у нас тут своя.

Ожидая неизвестно чего, напарники, молча, сидели пару минут. Им повезло. За первой группой чеченцев никто больше не шёл. Наконец, Контра тронулся с места. Раздвигая ветки руками, он двигался на животе, к удивительно узенькой тропинке.

Повторяя движенья десантника, Глеб устремился за ним. Густой колючий кустарник то и дело, цеплялся за штаны, за рюкзак и камуфляжную куртку. Он хотел удержать российских военных в цепких объятиях.

Бойцы добрались до дорожки и командир сделал несколько знаков рукой. Он велел компаньону, следить за той стороной, откуда пришли бородатые люди. Десантник поднял автомат на уровень глаз и развернулся лицом по направлению продвижения «чехов».

Он встал на колено и взял на мушку тот поворот, за которым исчезла пятёрка мужчин. Глеб опустился на корточки рядом с напарником и выцеливал тропку, уходящую вниз по реке.

– Хорошо, что мы оказались на левом обрыве этой реки. – не отрывая взгляд от тропинки, тихо вымолвил Контра: – Теперь, чтобы дойти до селенья Шали, нам не придётся форсировать бурный поток. Иначе, мы были бы там, как на открытой ладони.

– А если мы под землей сделали внушительный круг и уползли в обратную сторону? – усомнился солдат.

– Уверяю тебя, что мы продвигались почти по прямой, точно к западу. – возразил ему Контра: – Я в тёмных пещерах хорошо направленье держу.

В этот же миг, под землёй неожиданно грохнуло. Секунду спустя, ударило снова. Через подошвы ботинок Глеб ощутил слабый толчок.

– Значит, мы встретили «чехов», хозяев нашего схрона, и нарвались они всё-таки, на мои небольшие сюрпризы. – усмехнулся десантник.

– Удивительно вовремя мы оттуда убрались. – мрачно откликнулся парень: – Давай-ка скорее двигать отсюда. Не то, на шум этих взрывов, кто-то ещё прибежит.

Не заставив себя, долго упрашивать, Контра скользнул мимо бойца, и бросил ему на ходу: – Дистанция восемь-десять шагов. Регулярно поглядывай в обратную сторону. Вдруг, нас кто-то нагонит и выстрелит в спину?

Показав, что усвоил приказ, солдат немедля кивнул. Сильно пригнувшись, Александр направился вниз по тропинке. Парень дождался, когда тот отойдёт на оговорённое им расстояние, и повернулся назад. Не заметив ничего подозрительного, он устремился следом за Контрой. Двигался Глеб точно так же, как и десантник.

Узкая, еле заметная, тропка привольно бежала вперёд. Она вела под уклон, но сильно виляла между валунами и старыми замшелыми соснами. Судя по небольшой ширине и слабой нахоженности, этим путём ходили достаточно редко.

Местами, он совершенно зарос высокой травой и низкорослым колючим кустарником. Хорошо, что пять бородатых мужчин недавно прошли перед ними. Они притоптали траву и сбили росу с веток растений. Иначе, напарники давно потеряли бы эту дорожку, и топали себе напролом, параллельно шумящей реке.

Они шли перебежками в несколько метров, и быстро протопали около одного километра. Внезапно всё изменилось. Контра замер на месте и припал на колено. Он сильно напрягся и повёл автоматом вправо и влево.

Парень встал за стволом старой сосны и застыл в точно такой же настороженной позе. Вспомнив о зоне личной ответственности, солдат обернулся назад. К счастью, там было пусто, так же, как раньше. Глеб посмотрел вниз по дорожке и с удивленьем увидел, что Александр куда-то исчез.

Боец сосредоточился, но не услышал ничего подозрительного. Только шум ветра в ветвях наверху. Глеб не спеша стал поворачивать голову и зорко осматривать местность. С особым вниманьем парень искал в том самом месте, где не очень давно находился напарник.

Наконец, он заметил ребристого вида подошвы знакомой армейской обувки. Подняв взгляд чуточку выше, Глеб сумел разглядеть малозаметный контур десантника.

Контра лежал в плотных кустах и держал возле глаз военный бинокль, благоразумно прихваченный из чеченского схрона. Он внимательно рассматривал заросли, что находились чуть впереди. Командир чуть повернул голову к парню и сделал приглашающий знак левой рукой: – Иди быстро сюда.

Низко пригнувшись, Глеб рванулся к напарнику. Парень приблизился к Контре, на расстояние в метр и улёгся ничком, параллельно ему. Они оказались голова к голове.

– Видишь, в низинке, левее двух перекрещённых деревьев, стоит какой-то убогий сарай? – спросил парня десантник. К сожалению Глеба, бинокль он от глаз не отнял и не сунул товарищу в руки. Так и продолжил, на что-то упорно смотреть.

Глянув в указанном ему направлении, Глеб еле заметил, что-то отличное от запущенных зарослей кавказского леса. Он с огромным трудом, различил небольшую постройку. Она была сложена из крупных обломков окружающих скал.

Если б десантник не дал ориентир, куда нужно смотреть, то Глеб вряд ли увидел приземистый маленький домик. Уж очень он ловко вписался в сильно изломанный горный рельеф.

Камни, из которых построили стены, во всём походили на те валуны, что в беспорядке стояли вокруг. И те и другие, покрылись клочьями мха и опавшими листьями и совершенно сливались с окружающей местностью.

Почти плоскую крышу устилали куски горного шифера. Они поросли пучками какой-то травы и мелким колючим кустарником. Небольшое окошко мало чем походило на стандартный проём для проникновения света. Оно больше смахивало на узкую щель в низкой скале. Двери со своей стороны боец не заметил.

– Заимка охотников? – высказал Глеб первую мысль, пришедшую в голову.

– Или база для отдыха боевиков. Ты не смотри, что она небольшая. Скорее всего, она зарывает проход, ведущий в пещеру. – развил его мысль наблюдательный Контра. Он чуть помолчал и двинулся дальше в своих рассуждениях:

– Ведь, откуда-то «чехи» притопали к схрону. В столь раннее время, они могли появиться только отсюда, из этой невзрачной избушки. Иначе, они вышли бы в путь ещё до рассвета. Ну, а в горах, как ты теперь знаешь, умные люди, ночью не ходят.

– Что будем делать теперь? – встревожился Глеб, неуверенно повертел головой и глянул вокруг.

Положение у российских бойцов сложилось такое тяжёлое, что хуже вряд ли придумаешь. Двигаясь вниз по тропе, придётся пройти мимо дома чеченцев. Слева стояли довольно высокие, почти неприступные скалы. Подняться по ним, смог бы лишь альпинист с полным набором разных приблуд.

Справа, в глубоком ущелье громко ревела горная речка. Сзади осталась пятёрка бандитов с оружием. Предположим, что трое из них шагнули в пещеру один за другим, и тут же взорвались на растяжках напарника. Выходит, что двое из них, наверняка уцелели. Значит, они могут возникнуть в тылу в самый неподходящий момент.

– Я туда быстренько сползаю. – решительно ответил десантник: – А ты пока, здесь посиди. Теперь Глеб, смотри в обе стороны, и спину нам прикрывай. Кто его знает, вдруг не все «чехи» погибли, от наших сюрпризов.

Вдруг, кто-то из них, ещё на ногах и в данный момент, направляется к нам. Если там тихо: – Контра кивнул головою вперёд: – я за тобою вернусь. Если там несколько «орков» и начнётся стрельбу, сразу иди вверх по реке. Мне ты уже, вряд ли поможешь.

Метров за сто пятьдесят от этого места, я видел более пологие склоны, не такие крутые, как в прочих местах. Нужно нам было, сойти с их тропинки и попытаться подняться по ним. Так бы мы выбрались на противоположную сторону этой гряды.

Ну, да ладно, что уж теперь говорить… Пока, братец, бывай. – Контра кивнул и растворился в плотном кустарнике.

Глеб остался в секрете и напряжённо приглядывался к узким просветам между стволами деревьев. Скоро ему показалось, что он заметил небольшое движение. Лёгкая тень промелькнула под самым окном убогой избушки, и немедля исчезла в высокой траве.

Парень с тревогой глянул назад. Если забыть о шуме воды, несущейся вниз по камням, в то верховьях реки было на удивление тихо. Никто оттуда не шёл, не ругался по-русски и не тащил на себе убитых собратьев.

Вдруг, бойцам повезло, и все «чехи» погибли при взрыве? Вот бы и в домике не оказалось чеченцев. Тогда можно двигаться дальше, а, добравшись до воинской части, поставить огромную свечку православным святым.

Прошло три минуты, и парень опять увидел десантника. Он, пригибаясь, мчался назад. Глеб облегчённо вздохнул и, в этот же миг, послышался злобный, бешеный лай.

В ответ на громкое гавканье, забрехало ещё несколько псов. Парень подумал, что их там оказалось, не менее трёх. Раздался выстрел «Макарова». Рык нападавшего зверя сменился истошным, испуганным визгом.

Одновременно с этим, ударило два или три «калаша». Загремела пальба с двух разных сторон. Злобные крики чеченцев и матерщина десантника дополнились треском их автоматов и превратились в шум ближнего боя.

Хлопнула пара подствольников. Следом взорвались гранаты «ВОГ-25». Грохот небольшого сражения стал затихать. Голоса исламистов прозвучали значительно громче и радостней.

Затем, сработала «фенюшка», и воздух наполнился воплями боли и хрипами умиравших бойцов. Судя по разному тембру, сразу кричало много людей. Сколько их было, Глеб к сожаленью, не понял. Может быть, три человека или чуть больше?

После пистолетного выстрела, Глеб сразу поднялся с земли, и шагнул к той поляне, на которой кипела смертельная схватка. В этот же миг, у него за спиной, простучала короткая автоматная очередь.

Несколько пуль коротко свистнули возле солдата и срезали ветки ближайших кустов. Всё, что случилось позднее, парень увидел в весьма необычном режиме. Так часто бывает в кино при замедленной съёмке.

Боец сделал так, как объяснял армейский инструктор, учивший парня стрельбе. Не обернувшись на шум, он прыгнул «щучкой» вперёд и направо. Ведь туда, сложней поворачивать ствол во время «пальбы с живота».

Пока Глеб летел в утреннем воздухе, он сгруппировался, единственно приемлемым, образом. Солдат повернулся лицом к тем врагам, что находились у него за спиной.

Каким-то неведомым образом, он крутанулся на сто восемьдесят градусов и рухнул в кусты ежевики, спиною вперёд. Колючие ветви сильно спружинили и на долю секунды, задержали паденье солдата. Этого оказалось достаточно, чтобы боец выставил перед собой автомат, напряг указательный палец и нажал на скобу.

Глядя в сторону схрона, Глеб сумел разглядеть, что метрах в десяти от него, кто-то стоит. После чего, парень заметил множество мелких деталей. Их он осознал намного позднее.

В глаза ему бросился, высокий рыжеволосый абрек с весьма обгоревшим горбоносым лицом. Вместо российской воинской формы, с его тела свисали лохмотья, прожжённые пламенем во многих местах. Всё, что осталось от «камуфляжа» летней расцветки.

Промокшие от запёкшейся крови, бинты покрывали широкую грудь молодого чеченца. На левом плече у него, темнел ремень автомата. Приклад находился под притиснутым к боку локтём.

«Чех» крепко сжимал рукоять «калаша» и с поразительной яростью давил на крючок спускового устройства. Блестящий от частых касаний, затвор медленно двигался вперёд и назад.

С другой стороны, на мужчине буквально висел второй боевик. На месте его оторванной голени, торчал измочаленный, короткий обрубок. Ногу, выше колена, стягивал жгут, скрученный из какой-то материи.

Узловатая палка, что служила ему костылем, валялась на узкой тропинке. Бородач держался рукой за шею соратника и методично стрелял из «макарова», который сжимал в правой ладони.

Оружие обоих противников размеренно дёргалось и методично выплевывало тяжёлые пули. Следом, белели клубы редкого дыма. Рядом с затворами бестолково вертелись горячие гильзы. Их одну за другой выбрасывали оба экстрактора.

Стальные цилиндрики жужжали, как шершни, несущие ядовитое жало. Они летели вперёд и медленно двигались к Глебу, который лежал на ветвях ежевичных кустов.

Холодный утренний воздух вдруг стал осязаемо плотным и очень густым, как фруктовый кисель. Превозмогая сопротивление земной атмосферы и сил гравитации, Глеб ненавидел свою неуклюжесть, и старался, как можно скорее, навести автомат на раненых горцев.

Он пытался направить «калаш» на двух жутких призраков, пришедших за ним из пещеры, уничтоженной взрывом растяжек. Впрочем, пули раненных «чехов» вели себя тоже достаточно странно. Они не спешили пройти то расстояние, что разделяло непримиримых врагов.

Каким-то немыслимым чудом, парень взял на прицел боевика с автоматом, и сделать два точных выстрела. Он, перевёл мушку на безногого «чеха» и, почти что, не целясь, ещё один раз нажал на крючок.

В этот же миг, Глеб осознал, что кусты ежевики его больше не держат. Под тяжестью парня, ветки вдруг подломились, преграда бесследно исчезла, а движенье затылком вперёд сразу ускорилось. Пытаясь уйти с линии выстрелов, боец резко прогнулся в спине.

Летящие самыми первыми, пули бандитов вонзились в бушлат над его животом, прошили одежду насквозь и обожгли потную кожу. Они вышли наружу возле плеча, ринулись дальше и пропали среди древесных стволов. Другие стальные цилиндрики просвистели уже мимо солдата и обдали лицо волною горячего воздуха.

Приближаясь к земле, Глеб успел разглядеть, что он не промазал и три его выстрела достигли намеченной цели. Заряды «калашникова», пробили чеченцев и свалили их с ног. На груди у обоих появились фонтанчики крови.

В тот же момент, парень рухнул спиной на каменистую землю, и припечатался к ней с большим ускорением. Рёбра так сжало, что воздух стремительно вырвался из открытого рта.

Не тратя мгновений на восстановленье дыхания, Глеб перекатился направо, и скрылся между камнями, стоящими рядом. Он оказался на животе и сразу забыл о двух убитых бандитах. Парень смотрел в направлении устья реки. Туда, где находилась база отдыха «чехов».

К этому времени, бой у заимки внезапно закончился. Там слышались крики чеченцев и громкая подзаборная ругань. Как это ни странно, но они матерились на русском наречии. Причём, выражались нисколько не хуже десантника, а может быть, даже и лучше, чем Контра, только с сильным кавказским акцентом.

Раненая кем-то собака продолжала оглушительно выть от ужасающей боли. Послышался выстрел «ТТ» и жалкий скулёж мгновенно затих. Скорее всего, он вместе с хозяином, уже очутился в «краю вечной охоты».

Едва парень вздохнул полной грудью, как на тропинке возникла злая зверюга местных кровей. Она походила на московскую сторожевую овчарку с обрезанными наполовину ушами. Огромная псина сразу почуяла русского воина. Она большими скачками неслась по дорожке и направлялась к нему.

За ней поспешали два крупных «чеха» в «камуфляжных» костюмах и с автоматами наперевес. Следом бежала плотная группа бородатых мужчин. Все они были вооружены до зубов. Как и предвидел десантник, маленький дом закрывал вход в пещеру, где укрывалось много чеченцев.

По мнению Глеба, позиция у него оказалась довольно удобной. Он находился на низком пригорке. От наступающих боевиков, его прикрывали массивные камни и старые сосны.

– «Патронов в рюкзаке предостаточно». – с безразличием в голосе сказал себе парень: – «На крайний же случай, у меня есть лимонка в левом нагрудном кармане». – он быстро прицелился и надавил на спусковой крючок автомата.

Пуля попала собаке в широкую лобастую голову. Она молча свалилась на острые камни и кувырком слетела с тропинки. Ещё один выстрел снял первого «чеха», который бежал за огромной овчаркой. Тот с громкими криками покатился под горку. Видимо, был только ранен.

На этом боевые успехи у Глеба закончились. Чеченцы, как по команде, упали на землю, спрятались за валунами и открыли по русскому воину шквальный прицельный огонь.

Пули впивались в гранитные скалы, и большие стволы толстых деревьев. Они свистели вокруг и, как острые ножницы, резали ветки кустов, и высокие стебли травы.

Глеб лежал за камнями и плотно вжимался в неподатливый грунт. Парень не мог приподнять головы, чтобы взглянуть, где же сейчас находились противники? Он выставил новый «АК» поверх обломка скалы и направил, вслепую, короткую очередь в сторону «чехов».

В ответ на огонь, громко хлопнул подствольник. Мгновенье спустя, в камень, за которым укрылся солдат, попала граната «ВОГ-25». Прогремел оглушительный взрыв. С отвратительным свистом, куски щебёня и стали брызнули в разные стороны. В голове у бойца загудело, в ушах появился отчётливый звон.

– «Один я тут долго, простоять не смогу. Меня закидают гранатами, гады. Нужно скорей отходить». – подумалось Глебу. Он сделал несколько выстрелов в сторону «чехов» и быстро отполз немного назад.

Едва он укрылся за обломком скалы, как в то удобное место, где он только что был, врезался новый, мощный снаряд. Осколки гранита взвились в горный воздух, и засвистели по лесу. Над почвой взметнулось облако дыма и пыли.

Под прикрытием плотной завесы, Глеб пробежал ещё несколько метров. Он упал за валун и уже приготовился выстрелить. Внезапно, чувство огромной тревоги, заполнило душу бойца.

Солдат повернул голову вправо. Он глянул туда, где находились два убитых чеченца, что возвращались из схрона, разбитого взрывом. Глеб пробежался глазами по кустам ежевики, заметил безногого «чеха» и, с удивленьем понял, что тот ещё жив.

Молодой боевик лежал на спине, и держал обе руки на широкой груди, пробитой пулей «калашникова». Бандит очень хотел, остановить поток крови, обильно текущей наружу.

Исламист считал себя смертником и, говорил всем об этом, зелёной повязкой на лбу. Он встретился взглядом с русским противником, зло усмехнулся и разжал пальцы правой руки. На раскрытой ладони лежала лимонка. Чека из запала валялась поблизости.

Парень глянул вокруг и осознал, что попал в западню. Его и чеченца разделяло всего лишь два метра. От острых осколков, он мог бы укрыться, только с другой стороны валуна. Но, тогда он попал бы под пули тех «чехов», что наступали от скромной заимки.

Слева, отвесной стеной поднималась скала. Справа внизу, громко гремела река с неизвестным названьем. Вспененные быстрым течением, струи страшно ревели и клокотали с неистовой силой. Мощным рывком солдат поднялся с земли и, уже не раздумывая, метнулся на шум.

Сзади послышался громкий хлопок ручного снаряда. Стальные осколки взвизгнули в воздухе и ударили в спину бегущего парня. К счастью солдата, большая часть тех обломков врезалась в «сидор». Они не пробили плотно набитый мешок и увязли в консервах, что там находились.

Однако, в его положении, этого оказалось достаточно. Боец сбился с шага, потерял равновесие и рухнул ничком на каменистую почву. Глеб не удержался на склоне и полетел неизвестно куда.

Заметив русского воина, «чехи», в едином порыве, вскочили на ноги. Они дружно выбежали на высокий обрыв, быстро прицелились и стали палить по гяуру из многих стволов.

Глеб, кувыркаясь, как тряпичная кукла, что летела с горы, он катился по ходу движения и, к своему удивлению, не ощущал попадания пуль. Зато, его бедное тело, билось о встречные камни, и каждый из них, хотел нанести непоправимый урон.

Совершенно внезапно, склон холма кончился, и Глеб сорвался с гранитного берега. Молотя в воздухе всеми конечностями, боец пролетел несколько метров вниз и вперёд.

Он оказался над руслом, потерял ускорение и погрузился в бурлящий поток. От жуткого холода перехватило дыхание и тотчас остудило, сильно нагретые суставы и мышцы.

При падении в реку, Глеб сразу бросил оружие, скинул тяжёлый рюкзак, бушлат и ботинки. Ведь с ними далеко не уплыть. Ледяная струя подхватила добычу, закрутила её и, словно играючи, тотчас унесла к далёкому устью.

Сквозь грохот воды парень услышал не стихающий треск автоматов. Стальные цилиндрики громко визжали вокруг головы. Они смачно шлёпали по маленьким волнам и поднимали множество брызг.

Один из снарядов, раскалённым гвоздём, врезался сзади в плечо, другой, тут же вонзился в бедро. Хорошо, что пуля попала в наружную часть его левой ноги. Иначе, парень погиб от потери огромного количества крови.

Ещё через миг, речка вдруг стала значительно уже и течение резко ускорилось. Глеб погрузился в поток с головой, понял, что тонет. Стараясь подняться к поверхности, он начал сильно барахтаться.

С огромным трудом, он всё-таки вынырнул из глубины и сделал один быстрый вздох. В тот же момент, стремнина швырнула его, как лёгкую щепку, и вновь окунула в бурлящую пеной пучину.

Так продолжалось бессчетное множество раз. Парня крутило, швыряло и, всего целиком, окунало в морозную влагу. Глеба било о встречные камни и скальные выступы, несло по перекатам и волокло по узеньким отмелям. Несколько раз, его прижимало к высоким обрывам, бросало с уступов и надолго затягивало в водовороты.

Через какое-то время, Глеб потерял последние силы, нахлебался воды по самые уши и прекратил сопротивляться стихии. Он скатывался вниз по течению, как умиравший лосось после нереста. Краем сознания парень почувствовал, что его протащило по гладким камням и сразу же бросило в какую-то бездну.

Пара секунд парения в воздухе, и он плашмя врезался в поверхность реки. От такого удара, весь воздух, находившийся в лёгких, толчком устремился наружу. Диафрагма болезненно сжалась и отказалась опять расправляться.

Лишившись сознания, Глеб раскинул конечности в разные стороны, и безвольным кулём пошёл в глубину. Он опускался на дно тёмного омута, пробитого в скалах, быстрым потоком.

Ростов-на-Дону

Наконец, горная речка всё-таки вырвалась из гранитных теснин и вышла к огромной равнине. Она разлилась, тотчас успокоилась и плавно несла свои воды к солёному морю, которое называлось Каспийским.

Небольшая волна притащила солдата к очередному изгибу широкого русла. Туда, где, весенней водой, намыло просторную отмель из гальки. Волна положила избитое тело на голыши и песок, и незаметно отступила от берега.

Неподвижный боец вдруг резко вздрогнул и разом очнулся. Он поднял дрожащие веки, хотел сфокусировать взгляд, но разглядел малопонятную, цветную картинку.

В его голове, что-то щёлкнуло, и чуть повернулись какие-то шестерни. Солдат снова напрягся и всё-таки понял, что же сейчас перед ним. Он просто лежит, носом вниз и смотрит на мелкие камешки, до блеска окатанные быстрой водой.

Последнее, что почувствовал Глеб, перед уходом во тьму, было давление чьих-то тесных объятий. Они оказались смутно знакомыми и напомнили парню всё то, что с ним случилось два года назад. Тогда, его обмотало толстое змеиное тело, покрытое чёрной чешуйчатой кожей.

В сознании всплыло ощущенье того, как нечто похожее, вдруг обвилось вокруг его талии. Упругие мышцы сдавили избитое тело, потянули наверх и приподняли над бурной поверхностью речки. Там, парень вдохнул свежий воздух и лишился сознания от удивительной боли в сломанных рёбрах…

Перед глазами солдата опять промелькнула короткая встреча с древней богиней-змеёй. Он с ней столкнулся в избушке, стоящей в глухой зачарованной пуще, не тронутой рукой человека.

– На’га … – вдруг прохрипел плохо соображающий Глеб.

– Живой, а я уж подумал, что снова наткнулись на жмурика.– прозвучал звонкий голос над его головой.

– Нату зовет. Значит, из наших, из русских. Давай-ка, его отнесём на пригорок. –сказал второй человек.

Несколько сильных уверенных рук схватили бойца за предплечья и за ремень на штанах. Его оттащили от кромки воды и, резким рывком, положили на спину. Каждая мышца бойца тотчас отозвалась ломотою и резью. Глеб тихо охнул и впал в забытьё.

Всё, что случилось с ним позже, отпечаталось в памяти, небольшими кусками и бессвязными образами. Они, то всплывали из слабо мерцающего голубого тумана, то вновь растворялись за густой пеленой.

Среди мутных видений появлялись славянские лица, что склонялись над ним одно за другим. До ушей доносились какие-то странные звуки: грохот и гул, громкий звон, наложение какого-то лязга и многократное эхо, прилетавшее неизвестно откуда.

Все эти картины мелькали перед едва пояснявшимся взором солдата. Сменяя друг друга, они позволяли ему, хотя бы частично, понять те события, которые происходили вокруг. Ощущались уколы в руки и ноги. Следом за ними, парня окутывала беспросветная мгла забытья.

Заревел грузовик. Появилась нестерпимая тряска, вызывавшая боль в измученном теле. Её заменило хлопанье вертолётных винтов наверху. Возникла крупная дрожь, проникшая в кости, череп и мышцы.

Глеб, наконец-то, очнулся и осознал, что знает достаточно много. В частности то, что он очутился в воинском госпитале, который находится в городе Ростов-на-Дону. Знал парень и то, что ему повезло.

Все ранения были сквозными, и они оказались не такими серьёзными, как это случается в такой ситуации. Ни одну из костей не задело осколком и пулей, а все сухожилия и жизненно важные органы пребывали в сохранности. Ну, а мясо, как говорят эскулапы, легко заживёт.

Имелось ещё, несколько простых переломов и трещин на рёбрах. К ним можно добавить, большое число сильных ушибов и неглубоких порезов об острые камни. Вот, пожалуй, и всё, чем наградила судьба молодого бойца.

Через несколько дней, он совсем оклемался, и поднял гудящую голову над ватной подушкой. Парень увидел, что он лежит в госпитальной палате на десять больных.

Глеб обратился к соседям и попросил их помочь, подняться ему на дрожащие ноги. Два легкораненых воина сразу откликнулись на просьбу товарища, объединили усилия и посадили солдата на жёсткой кровати.

Парень зажмурился от нахлынувшей слабости, замер, как статуя и переждал дурноту, подкатившую к горлу. Он глянул на пол, и благодарно отметил, что кто-то подсунул ему старые сильно разбитые тапочки.

Посмотрев на себя, Глеб разглядел, что на нём синие трусы из сатина и голубоватая армейская майка. Под ней ощущалась тугая повязка из широких бинтов. Она прочно стягивала повреждённые рёбра.

Боец повернулся к старому стулу, стоявшему у него в изголовье, и стащил с низкой спинки тёмно-синий халат, пошитый из байки. Он немного помучался с робой, но все же накинул её на похудевшие плечи. Их и предплечья, плотно покрыли ссадины и синяки всех цветов и размеров.

Опёршись на поданный соседом костыль, и его здоровую руку, парень с огромным трудом встал на ноги. Качаясь из стороны в сторону, Глеб чуть потоптался на месте, и захромал к распахнутой двери, ведущей наружу.

Парень попал в большой коридор. Там находились десятки железных кроватей с больными. Пройдя помещенье насквозь, он выбрался в маленький скверик, разбитый у стен лечебного корпуса. Словно столетний старик, Глеб опустился на ближайшую лавочку и с наслаждением зажмурил глаза.

Майское солнце светило удивительно ярко. Не очень давно все деревья вокруг распустили набухшие почки. Блестящие листья ярко сверкали зелёными красками. Сидя в тени раскидистой липы, Глеб осторожно вдыхал тёплый воздух и наслаждался простым и привычным процессом.

Всё тело болело, но парень старался не замечать дискомфорта в сильно помятой груди. Глеб сосредоточился только на том, что находилось поблизости, слушал шорох развесистой кроны и чириканье молодых воробьёв.

Неугомонные птицы прыгали возле него. Они яростно спорили за сухие былинки, нужные им для строительства гнёзд. Парень улавливал звуки окружающей жизни, на которые раньше не обращал никакого внимания.

Скамейка, на которой нежился Глеб, тихонечко скрипнула. Возле бойца опустился кто-то довольно тяжёлый. Следом за ним, на сидение плюхнулся второй человек. Не открывая зажмуренных глаз, парень почувствовал запах плохих сигарет и солёного пота.

По этим значительным признакам, он сразу понял, рядом находятся двое мужчин. Скорее всего, это врачи данного госпиталя. Глеб приподнял припухшие веки и тотчас убедился в своей правоте.

Из-под халатов соседей торчали стандартные армейские брюки и уставные ботинки, которые носят офицеры России. Медики сунули руки в карманы, достали по пачке какого-то курева, и каждый из них, чиркнул своей зажигалкой, изготовленной из дешёвого пластика.

– Сегодня пригнали с Кавказа один холодильник с двухсо́тыми. – сказал тот человек, что был помоложе: – Опять нам придётся их всех проверять. Самое ужасное в том, что среди них оказался один очень несвежий. Скорее всего, он ещё с первой чеченской.

Патологоанатом опять затянулся и на мгновение замер. Он выпустил к небу облачко дыма и тихо продолжил: – Пока разгружали, разглядел у него на левом плече, татуировку странного вида. Две буквы «К» и «С», наложенные одна на другую. Чуть ниже наколото что-то ещё, но значительно мельче. Только всё сохранились очень уж плохо, ничего не поймёшь. Ты, случайно, не знаешь, чтобы могло это означить?

– Инициалы, наверное, а ниже фамилия воина. – лениво ответил старший мужчина: – Чаще всего десантура, набивает себе, именно их. С фантазией и них слабовато.

– Это название футбольного клуба «Крылья Советов». – осипшим от волнения голосом выдавил Глеб: – А короткая надпись – город «Самара».

– Точно! – обрадовался молодой эскулап: – Я, как увидел, сразу подумал, что на Самару похоже.

– У него должен быть, перелом на пальце правой руки и в предплечье. Оба получены довольно давно, ещё на гражданке. – замороженным голосом продолжил рассказывать Глеб: – Его зовут Александр Кандрушин. Родом он из Самары. Десантник.

– А ты-то, откуда всё знаешь? – с интересом спросил один из военных врачей.

– Был с ним немного знаком. – безжизненно откликнулся парень и немедля спросил: – Где и когда, его тело нашли?

– Две недели назад, под селом Сержень-Юрт боевики обстреляли большую колонну людей с бронетехникой.

– Знаю, мы двигались с этим конвоем. – кивнул в ответ парень.

– В девяносто шестом, «чехи» укрылись в Веденском ущелье и внезапно напали на колонну десантников. Воины немедленно спешились и приняли бой под перекрёстным огнём.

Один из бойцов спрятался в расщелине скал и, видимо, бил по бандитам достаточно долго и метко. Вокруг было найдено много стреляных гильз. Чеченцам это весьма не понравилось. Они послали в него заряд «РПГ». Граната попала в тот козырек, что нависал над пещеркой. От мощного взрыва, скала обвалилась и убила беднягу.

Глеб слушал мужчину и не мог осознать, причём здесь события первой чеченской войны? Ведь, она же случилась в стране года четыре назад. Заметив выраженье лица собеседника, врач поспешил завершить свой рассказ:

– Во время недавней атаки, граната случайно попала в ту же самую глыбу. Валун скатился к подножью холма, и пещерка открылась. Когда бой закончился, наши солдаты принялись собирать убитых и раненых.

Заглянули в тот тесный грот, а там твой знакомый лежит из Самары. На запястье висит разбитый хронометр. Стрелки показывают шестнадцать ноль-ноль. По какой-то причине, часть кожи на левом плече хорошо сохранилась. На ней я и увидел те буквы…

Глеб ощутил себя так, словно сорвался с утёса, что находился на горной реке. Он обрушился вниз и полетел в бездонную пропасть, залитую непроницаемой шевелящейся тьмой.

За пять долгих дней, горячка, терзавшая Глеба, постепенно прошла. Каким-то таинственным образом, об этом узнал молодой военврач, который сидел рядом с ним на скамейке.

После плотного завтрака, прозектор зашёл в большую палату. Он опустился на стул у кровати солдата и тихо сказал: – Всё, как ты говорил мне тогда. Безымянный палец руки и предплечье десантника было им сломано два или три года назад.

Родственники сразу узнали надпись на левом плече. Завтра везём Александра этапом на родину. Если хочешь проститься, можешь придти к нашему моргу в тринадцать часов. Спросишь у тех санитаров, что работают там, они к нему отведут.

Молодой эскулап по-приятельски потрепал по ладони бойца, лежащей поверх одеяла. Врач быстро встал и, не прощаясь, ушёл. Кто его знает, может быть, они ещё где-нибудь встретятся?

Утром нового дня, Глеб пробудился, едва рассвело, и не мог найти места себе. Он беспокойно ворочался на узкой железной кровати и несколько раз ходил в туалет, расположенный в конце коридора.

Даже стрельнул у кого-то сигарету без фильтра. Хоть парень не баловался отвратительным зельем, он всё же попробовал, выкурить очень плохую табачную палочку. Вдруг это странное действие, поможет ему, хоть немного расслабиться?

Удушливый дым не принёс облегченья душе. Он лишь оставил весьма неприятные ощущенья во рту. Глеб загасил длинный окурок и бросил его в ближайшую урну.

Потом, медсестра объявила неспешный продолжительный завтрак. Следом, начался почти нескончаемый врачебный обход. Словно тугая резина, время тянулось до наступления полдня.

Тогда парень не выдержал. Глеб осторожно, но без чьей-либо помощи, поднялся с кровати, направился к двери и ушёл из палаты до срока, который назначил себе. Он бесцельно бродил по территории военной лечебницы, пока не попал в неухоженный двор госпитального морга.

Из раненых воинов здесь никто не бывал, да и остальной персонал не очень любил сюда забегать. До половины врытое в землю, длинное, мрачное здание у всех вызывало весьма неприятные чувства.

На бетонной площадке стояли громоздкие полуприцепы-рефрижераторы. Всё они были чисто белого цвета, без каких-либо надписей. Рядом теснились армейские грузовики с кузовами, закрытыми брезентовым тентом.

Всюду сновали солдаты, служившие здесь санитарами. Все были заняты своими делами. Так что, на Глеба, одетого в больничный халат, не обращали никакого внимания.

Парень смотрел на равнодушные лица и словно бы слышал их однотипные мысли: – «Раз, ходит здесь раненый. Значит, ему что-то нужно. Может быть, ищет кого из знакомых?»

Глеб прошёл вдоль всего неказистого здания и оказался у распахнутых настежь ворот. Там он увидел, как санитары открыли задние двери рефрижератора, залезли внутрь холодильника и, как ни в чём не бывало, принялись выгружать тела мёртвых бойцов.

Погибшие воины находились в мешках из плотного чёрного пластика. Останки людей, кантовали, как большие брикеты, клали их на носилки и, поочередно несли внутрь огромного морга. Взамен появлялись громоздкие деревянные ящики. Они походили на большие контейнеры с заводскими деталями.

– Ты что ли Глеб? – спросил угрюмого парня молодой санитар. В ответ на кивок головы он тихо сказал: – Топай за мной.

Сильно хромая, боец поспешил за солдатом, одетым в застиранную мятую форму. Какое-то время, они продвигались по мрачному царству усопших. Всё вокруг навевало невероятную тоску и печаль.

Они подошли к армейскому «ЗИЛу» и остановились у откинутого заднего борта. В просторном кузове автомобиля стояло пять или шесть, простых деревянных контейнеров.

– Вчера старлей говорил, что ты захочешь проститься со старым знакомым. Мы для тебя, его с краю поставили. – без всяких эмоций сказал вдруг солдат. Он указал рукою на ящик, оказавшийся точно таким, как все остальные. Пойди, разберись, кто в нём лежит?

Глеб недоумённо воззрился на своего провожатого.

– Цинковый гроб спрятан внутри. Снаружи обычные доски, чтобы людей не пугать – привычно ответил дежурный работник Плутона, бога подземного царства.

Парень шагнул к открытому кузову. Он легонько погладил стенки массивного ящика и срывавшимся от волнения голосом вымолвил: – Прощай друг мой Контра. Спасибо за всё. – потом повернулся на плохо держащих ногах и потащился обратно к лечебному корпусу.

Солдат одобрительно покивал головой. Молодец, не рассусоливал долго. Сказал по-мужски, очень коротко и самое главное. Санитар поднял откинутый борт деревянного кузова и ловко закрыл стальные замки по бокам. Он подошёл к водителю «ЗИЛа», стрельнул сигарету и, закурив, начал о чём-то беспечно болтать.

Неделю спустя, в Ростов-на-Дону примчалась любимая мамочка парня. Родительница была весьма взбудоражена неприятным известием о ранении Глеба. С собой она привезла в госпиталь долгожданный приказ о немедленной демобилизации сына.

В нём говорилось о том, что Глеб Прохоров списан со службы «вчистую»: – «…в связи с ошибкой, допущенной медицинской комиссией во время призыва в российскую армию…»

За пару часов, больной получил документы, необходимые ему «гражданке»: паспорт и «белый» военный билет. Глеб с лёгким сердцем расстался с врачами и молодыми медсёстрами, с которыми он, даже не успел полюбезничать. Потом, поставил небольшой магарыч соседям по просторной палате и тепло попрощался со всеми за руку.

Стараясь не видеть их завистливых взглядов, Глеб пожелал всем бойцам скорейшего выздоровления и благополучной отправки домой. Он повернулся и, опираясь на лёгкую тросточку, медленно вышёл из армейского госпиталя.

В пути на железнодорожный вокзал Глеб разглядел скромную православную церковь. Бывший солдат обратился к таксисту и попросил, затормозить, где-нибудь рядом. Он выбрался из нагретой на солнце, машины и, не говоря ни единого слова, направился к паперти.

Мама спорить не стала и лишь покачала полуседой головой. Она расплатилась с недовольным водителем и устремилась за сыном. Боялась оставить его одного, без присмотра.

Глеб поднял глаза на надвратную фреску, где Георгий Победоносец пронзал копьём змея, и осенил себя крёстным знаменем. Парень вошёл под гулкие своды придела, свернул в церковную лавку и купил всё, что нужно для подобного случая

Молодой человек устремился под купол просторного нефа, зажёг приобретённые свечи и разместил их перед иконами. Отдельно парень поставил «за упокой раба божьего Александра».

Он прочитал небольшую молитву и, немного хромая, вышел на улицу. Глеб снова перекрестился на маленький храм и двинулся дальше. Впереди его ожидал спокойный Трёхреченск.

Зеркало

Звонок старого тренера

Ранним солнечным утром, Евгений Петрович вышел из спальни своей уютной квартиры. Он потянулся и, первым делом, направился в небольшую прихожую. Шестидесятилетний мужчина шагнул к высокому зеркалу, висящему на продольной стене, достал бритву из тумбочки, стоящей поблизости, и занялся привычным процессом.

Из-за стекла на него посмотрел высокий, кряжистый пожилой человек с одутловатым, загорелым лицом. Волосы надо лбом у него слегка поредели. Сквозь их лёгкий флёр явно просвечивали небольшие залысины.

Петрович, как его звали все друзья и знакомые, опустил глаза вниз, а очень быстро поднял наверх. Он пробежал по себе острым взглядом, от ног до макушки, и оценил всё, что увидел.

К сожалению, он хорошо рассмотрел свой живот, выпиравший вперёд из-под лёгкой рубашки. Совсем незаметно, некогда тонкая, талия бесследно исчезла лет двадцать назад.

Столь естественный факт, мужчину не особо расстраивал. Ничего не поделаешь, долгая жизнь не щадит никого. В отличие от многих ровесников, он ещё выглядит довольно неплохо, учит детей настольному теннису, да и сам регулярно играет. Вот что, значит постоянное общенье со спортом.

Тренер не предался унынию по поводу возрастных изменений и просто начал бритьё. Он быстро избавился от слегка поседевшей щетины и хорошо осмотрел кожу лица. Не притаились ли где-то, незамеченные им волоски? Например, на щеках, подбородке и шее? Всё оказалось в полном порядке.

Петрович вернул бритву на место. Он хотел повернуться и отправиться в кухню, чтобы плотно позавтракать, но что-то его задержало на месте. Мужчина заметил чёрную точку, внезапно возникшую, у него на лице. Решив рассмотреть тёмное пятнышко, он наклонился к стеклу.

Странное образование находилось над его переносицей, в двух сантиметрах над линией светлых бровей. Именно там, где, по словам экстрасенсов и других эзотериков, должна находиться третья глазница.

Не отрывая взгляда от зеркала, он поднял левую руку, и попытался дотронуться до, неизвестно откуда, появившейся крапинки. Может быть, это обычная плодовая мушка, прилетевшая с улицы?

Подушечка пальца коснулась поверхности гладкой, слегка увядающей кожи. Во многих местах, её прорезали небольшие морщины. Какой-то шероховатости или уплотнения тканей мужчина у себя не нашёл. К тому же, тёмная точка теперь оказалась на коротко стриженом ногте.

Петрович с облегченьем вздохнул и подумал: – «Это просто изъян нашего зеркала. Скорее всего, от стекла отслоился кусок амальгамы. Вот и возник подобный эффект».

Он переступил с ноги на ногу и чуточку сдвинулся в левую сторону. Небольшое пятно переместилось за ним и заняло прежнее место. Оно находилось, точно в серёдке высокого лба.

Мужчина заметил, что-то ещё необычное. Мало того, что таинственный сгусток двигался в толще стекла, так он и слегка увеличился. Секунду назад, он был маленькой точкой, похожей на зёрнышко проса, и вот, уже вырос с небольшую горошину.

Измененье размеров весьма удивило Петровича. Он быстро моргнул и, подумав о том, что в глаз попала соринка, потёр веки пальцами. Они немного припухли после спокойного сна.

Нужно сказать, что шестидесятилетний мужчина никогда не страдал галлюцинациями разного свойства. Каких-либо призраков он в своей жизни ни разу не видел. Поэтому, был убеждён, глюки приходят лишь к наркоманам да к законченным психам. В первую очередь, к тем, кого сажают в дурдом.

Пока он смотрел на необычный эффект, пятно продолжало меняться в размерах. Сначала оно увеличилось до лесного ореха, что называют фундук. После, разбухло до габаритов увесистой сливы и, удивительно скоро, достигло объёма крупного яблока.

Становясь больше и больше, сгусток быстро дорос до величины неплохого арбуза весом под три килограмма. Он, как и прежде, висел в толще стекла, между человеком и серебром амальгамы, и закрыл всё лицо пожилого мужчины.

Петрович заметил ещё одну несуразицу непонятной субстанции. Выяснилось, что он чётко видит отраженье своей сильно встревоженной физии. Оно проступало на фоне непроницаемой тьмы, парившей за гладкой поверхностью.

Секунду спустя, удивительный сгусток опять изменился. Из его глубины вверх и вниз потянулось по небольшому лучу, в локоть длиной. Беспроглядные, матово-чёрные полосы и, породивший их шар, вдруг превратились в веретено цвета вороного крыла.

Оно растянулось от верхней до нижней перекладины рамки и теперь занимало всё высокое зеркало. Непонятный объект перечёркивал отраженье мужчины от ног до слегка полысевшей макушки.

Через пару секунд, в центре обоюдоострого стрежня возникло четыре луча величиною с ладонь. Они разместились параллельно плоскости пола и задорно торчали в разные стороны. Непонятный предмет стал неспешно вращаться вокруг вертикальной оси. Петрович замер на месте и заворожёно следил за непонятным явлением.

– «Вдруг это посланье пришельцев из космоса? Значит, нужно всё хорошенько запомнить, чтоб рассказать жене и родным. Ну, а потом, сообщить журналистам из местных газет. Есть у меня и такие знакомые. Жаль, что мне никто не поверит». – напряжённо подумал мужчина.

О том, что можно взять телефон, лежащий рядом на тумбочке, включить микрокамеру и снять всё на видео, мужчина даже не вспомнил. Он никогда не использовал данную функцию и толком не знал, как это проделать.

Меж тем, лучи быстро росли и очень сильно ветвились. Через короткое время, концы всех побегов стали сливаться друг с другом и выгибаться наружу. Теперь, вся конструкция смахивала на детский волчок, что состоял лишь из тонких стрежней. Они размещались по центру, как юбочка у балерины из «Лебединого озера».

Концы веретена и длинных отростков объединились в матовый сетчатый шар. Внушительный стержень вдруг истончился в серёдке, легко разорвался на две половины, и две его части перетекли к полюсам.

Пустотелая сфера чуточку вытянулась по вертикальной оси и обернулась решетчатым коконом, высотой в рост человека. Эллипсоид неожиданно лопнул и вывернулся, как перчатка хирурга, когда эскулап снимает «резину» с руки.

Совершенно мистическим образом, отраженье Петровича оказалось внутри большого яйца. Разорванные тёмные стержни немедленно слиплись концами, и начали быстро расти в ширину. Они становились всё толще и толще, слились в единое целое и превратились в глухую поверхность, непроницаемую для взгляда мужчины.

Раздался оглушительный звон, расколотой камнем, стеклянной витрины. Клубящаяся в зеркале тьма, внезапно рванулась наружу. Петрович отпрянул назад, но увернуться от тёмного облака, он не сумел. Беспросветная мгла добралась до намеченной жертвы и плотно окутала его целиком.

Последовал мощный рывок, и тренер почувствовал, как его бросило в разбитое зеркало. Мгновенье спустя, он с ужасом понял, что мчится куда-то вниз и вперёд. Да ещё и вращается в трёх плоскостях.

Пожилой человек закричал от испуга. Он сильно боялся, рухнуть на голову, и очень хотел, избежать такой участи. Стараясь остановить кувырки, Петрович размахивал всеми конечностями.

Он пытался сгруппироваться и развернуться ногами по ходу движения. Удалось ли всё это проделать, или же нет, он так и не понял. Истошного вопля, что рвался из лёгких, он почему-то не слышал, словно вдруг оказался в безвоздушном пространстве.

Экранчик мобильника неожиданно вспыхнул, и раздалась мелодичная приятная музыка. Следом, послышалось гудение зуммера. Аппарат тронулся с места и стал, как живой, уползать к краю большого стола.

Глеб взял красивую электронную штучку, поднял к лицу и глянул на номер, который его вызывал. Набор в одиннадцать цифр был совсем незнаком и парень немного встревожился. Ведь после звонков неизвестных людей, с парнем случались весьма непонятные вещи.

То вдруг, приходили к нему смс-ки от недавно погибшего молодого мужчины. Причём, они отправлялись с разбитого на куски телефона. Или хуже того, начинались беседы с покойником, которые как-то транслировались несуществующей сотовой станцией.

Про смерть своих новых знакомых Глеб узнавал значительно позже, чем ему бы хотелось. Благодаря всем обстоятельствам, он попадал в такие истории, что скажи ты кому, не поверят.

Молодой человек не болтал об этом с друзьями, а крепко держал язык за зубами. Не то, все решат, что у бедняги, поехала крыша, уволят с работы в проектной конторе и упрячут в психушку. Вот уж тогда, маманя обрадуется. Осталась одна на старости лет.

Меж тем, мобильник настойчиво тренькал, а вибрация корпуса весьма неприятно отдавалась в ладони. У парня появилось желание, отключить дорогую игрушку и не брать её в руки несколько дней.

По непонятной причине, он всё же нажал на иконку экрана и отдал команду небольшому устройству: – «Принять входящий звонок». – парень набрал воздуха в грудь, приблизил динамик к правому уху и обречёно ответил: – Слушаю вас.

Послышался голос пожилого мужчины, который звучал слегка напряжённо: – Приветствую Глеб! Это Светланов Евгений Петрович с тобой говорит. Не забыл ещё старика?

– Здравствуйте, уважаемый тренер! Конечно же, помню. Сколько лет, сколько зим? – с облегчением выдохнул Глеб.

– На днях я узнал, что ты вернулся из армии. – уверенным тоном продолжил мужчина. Судя по голосу, он был очень рад, что его давний воспитанник не захотел прерывать разговор.

– Как-то видел тебя с большим рюкзаком на железнодорожном вокзале. – продолжил Петрович: – Хотел к тебе подойти, да не смог. Поезд в Подгорск уже отходил. Пришлось прыгать в вагон, чтоб не отстать от детской команды. Сам понимаешь, их невозможно куда-то отправить одних.

Кстати сказать, не хочешь ты снова заняться пинг-понгом? Насколько я помню, раньше неплохо у тебя получалось. Ведь кто его знает, как всё повернётся? Вдруг, ты вернёшь свою прежнюю форму и даже продвинешься дальше? Место возле стола, для тебя я найду.

– Пока, к сожалению, нет. – грустно откликнулся Глеб и со вздохом продолжил: – Времени ни на что не хватает. Работа, учёба в вечернем стройинституте. Мама вдруг стала часто болеть.

– Жаль. – протянул разочаровано тренер: – Может быть, всё же зайдёшь в теннисный зал нашей спортшколы? Она всё так же находится по старому адресу.

– В ближайший месяц вряд ли получиться. – беспечно откликнулся парень. В трубке повисло глухое молчание. Глеб сразу понял, его старый тренер сильно расстроился.

– За приглашение большое спасибо. – поспешил он исправить свою небольшую неловкость: – Как разгребу дела в институте, попробую выкроить время для двух тренировок в неделю.

– Ну, а сегодня, ты, чем-то особенным, занят? – поинтересовался мужчина.

Это было весьма не похоже на тренера, и его собеседник немного опешил. На эту субботу Глеб намечал множество дел и, как будто назло, парень не мог, ничего отложить на потом.

Нужно сбегать в аптеку за препаратами для сильно болеющей мамы. Обязательно вымыть полы в их двухкомнатной малометражной «хрущевке». Приготовить еду дня на два или три, и всё же добить курсовую по сопромату. Иначе образуется «хвост», с которым учиться, станет труднее.

Дай Бог ему силы, успеть, всё проделать до наступления ночи. Однако, Глеб снова ответил не так, как рассчитывал: – А что вы хотели? – спросил он напрямик.

– Уже ближе к вечеру, я буду в квартале, где ты проживаешь. Мне нужно, заехать в ту школу, в которой ты раньше учился… – начал мужчина.

К удивлению Глеба, тренер знал практически всё, о его личных делах. Парень уже много лет не ходил в теннисный зал. Его личное дело с телефоном и адресом очень давно сдали в архив, а, скорее всего, вообще уничтожили.

Да и номер мобильника там не мог появиться. Всё дело в том, что когда он занимался пинг-понгом, у него не имелось подобной игрушки. Мама и так еле-еле сводила концы. Тогда в их неполной семье, даже не думали о навороченных гаджетах.

– Ты можешь встретить меня в парке «30-летья Победы»? – неожиданно поинтересовался мужчина.

– Во сколько? – невольно напрягся воспитанник.

– В шесть часов вечера. Самое позднее, минут десять седьмого.

Глеб быстро прикинул, что сбегать в аптеку, прибраться на скорую руку и приготовить еду, он всё же успеет. Ну, а курсовую работу доделает завтра. Если опять, не возникнет внезапная встреча.

Он подавил сильный вздох о бездарно потерянном времени и уточнил: – Где мы увидимся с вами?

Внушительный парк занимал довольно приличную площадь. В его протяженной граде имелось пять или больше ворот и калиток разных размеров. И, размещались они по всем сторонам территории.

– Со стороны Аэродромной. Там, где орудие советских времён.

Возле данного входа в зелёную зону находился небольшой постамент. На нём одиноко стояла 76-ти миллиметровая пушка из Великой войны за Отечество 1941-го –1945-го года.

Малышня часто лазала по стальному лафету и крутила детали, что ещё не свинтили другие ребята. Молодые мамаши сидели на жёстких скамейках, что находились поблизости, и зорко следили за драгоценными чадами. Как бы их кто-то, сейчас не обидел.

Прошли те времена, когда четырёх, пятилетние дети гуляли во дворах и на улице совершенно одни. Теперь они все пребывали под постоянным надзором родителей или бабушек с дедушками.

– Договорились. – осталось ответить удивлённому Глебу. Парень не мог догадаться, для чего эта встреча необходима пожилому мужчине? Теннисист он теперь никакой и не может играть подставным за чужую команду. Такое иногда практикуется в разных турнирах.

Связей в государственных и милицейских кругах у него нет никаких. Денег, чтобы одолжить человеку, за душой не имеется. Тренер был очень известен в определённых кругах Безымянки, в том числе, в криминальных. Если бы он вдруг решил, то нашёл почти всё, что ему захотелось. Почему-то, все люди вокруг, всегда и во всём, шли мужчине навстречу.

Парень заметил Петровича ещё на подходе к обширному парку. Тренер стоял у постамента и, без следа беспокойства, ждал появления Глеба. Он смотрел на боевое орудие, покрытое краской «армейское хаки».

Мужчина с воспитанником не виделись несколько лет, с тех давних пор, как Глеб прекратил заниматься пинг-понгом. За прошедшие годы, тренер слегка постарел, но ещё не утратил весьма моложавого вида.

Как слышал Глеб от знакомых, он успешно участвовал в ежегодных, спортивных турнирах по городу и даже по всей Трёхреченской области. Правда, играл он уже не в абсолютном зачёте, как в зрелом возрасте, а только в своей возрастной категории – «кому за полтинник».

Так же, как прежде, наставник всегда пробивался в «первый десяток», что очень неплохо. Ведь там были люди, которые раньше входили в «сотню России» и, по настоящее время, успешно «махали ракеткой».

Быстрым, уверенным шагом Глеб подошёл к монументу. Услышав шаги за спиной, мужчина тотчас обернулся, узнал высокого парня и, широко улыбнувшись, подал для пожатия большую ладонь.

Молодой человек крепко сдавил сильную руку наставника и опять уважительно приветствовал тренера: – Здравствуйте, Евгений Петрович.

– Замечательно выглядишь. Подрос, окреп, возмужал.– ответил мужчина. Он по-свойски похлопал воспитанника по крутому плечу и, повернувшись назад, к постаменту, задумчиво бросил: – Ты обращал вниманье на то, что это орудие целиться прямиком на Берлин?

Глеб поражённо воззрился на некогда грозную пушку. Только сегодня, после слов старого тренера, парень заметил, куда же направлен её длинный ствол? Чёрное дуло смотрело на юго-запад, как принято говорить на морских кораблях.

Парень припомнил карту Евразии и согласился с утверждением мужчины. Если бы, выпущенный из пушки снаряд, преодолел несколько тысяч км, то он оказался возле Берлина. Может быть, даже упал в центре немецкого города.

Евгений Петрович повернулся спиною к ограде и неспешно направился вглубь обширного парка. Бывший воспитанник пристроился рядом с мужчиной. Какое-то время, они, молча, шли по тенистой зелёной аллее. Парень почувствовал, тренер не может начать разговор на какую-то важную тему.

Наконец, он всё же решился на это и твёрдо сказал: – Я как-то услышал в спортзале, что с тобою в Чечне, приключилась какая-то странная, по нашим понятьям, история. Это правда, что о тебе говорят в нашем городе?

Наученный жизненным опытом, Глеб никому ничего не рассказывал. Однако, байки о его приключениях в кавказских горах, таинственным образом, появились в Трёхреченске.

Скорее всего, солдат начал бредить в послеоперационной нервной горячке и, очень возможно, беседовал с Контрой. Соседи по госпитальной палате, передали его болтовню окружающим. Среди них оказались, ребята из любимого города. Так эти слухи добрались до Сибири.

Вдаваться в подробности давней истории парню совсем не хотелось, и он неопределённо покачал головой. Мол, думайте, Евгений Петрович, как вам будет удобно.

Тренер внимательно посмотрел на воспитанника и опять замолчал. Тем временем, они добрались до летней кафешки, стоящей у края липовой рощи. Летний, замечательный вечер только начался. Народу за столиками было ещё очень мало.

– Зайдём? Выпьем по рюмочке чаю. Поговорим о том и о сём. – тренер вопросительно глянул на молчащего парня.

Знавший ассортимент забегаловок в этом районе, Глеб тотчас сообщил пожилому мужчине: – Здесь продают только пиво в бутылках и банках и различные снейки.

– Не пью я эту бурду. – явно расстроился тренер. Он помолчал и спросил: – А где здесь поблизости, нам можно выпить грамм сто пятьдесят русской водки? Да ещё, закусить колбасой или сыром?

Парень припомнил три ресторана, расположенных возле данного места. Глеб подумал о том, что в те заведения он никогда не заглядывал. Чего-то ему, всегда не хватало. То свободного времени, то количества денег, которые можно потратить на подобную прихоть. Причём, недостаток второго, случался значительно чаще, чем отсутствие первого.

Заметив смущение парня, тренер спросил: – Если я прикуплю закуску и выпивку, мы сможем часок посидеть у тебя?

Недоуменно воззрившись на Евгения Петровича, Глеб сильно смутился и, совершенно не зная, чтобы ответить, опять промолчал.

Тренер удивительно правильно расценил его поведение и поспешил пояснить: – Дело всё в том, что со мною недавно, тоже случилась достаточно странная, а если выражаться точнее, жуткая вещь. То бишь, такая история, что с ней без бутылки нельзя разобраться.

Чуть помолчав, он взволнованно выдавил: – Держать в себе это я уже не могу, а обсуждать, с кем бы ни попадя, я не хочу. Ещё, чего доброго, примут меня за умалишённого и упрячут в дурдом.

Не дождавшись ответа, он тихо сказал: – Раз ты не хочешь говорить о Чечне, ты этого тоже весьма опасаешься. Ты так же считаешь, тебя сочтут за больного. В лучшем же случае, станут болтать, что тебя на войне сильно контузило. Мол, вот у него и поехала крыша.

Мне почему-то так кажется, что мы прикоснулись к чему-то весьма необычному и, нам с тобой нужно, этот опыт осмыслить. Совершенно уверен, ты сумеешь понять, что случилось со мной.

Поколебавшись немного, Глеб сразу решил, не стоит отказывать тренеру в такой мелкой услуге. Во-первых, Евгений Петрович много лет проработал с детьми разного пола. В склонности к педофилии, «голубизне» и к шумному буйству в пирушка, он не замечен.

Во-вторых, любимая мама вряд ли обидится, на его появление в скромной квартире. В давнее время, она услыхала о нём от одной из подруг. Та говорила о нём только хорошее.

Мама взяла малолетнего сына, привела в ближайший спортзал и сдала в руки серьёзному тренеру по настольному теннису. Так что, если они, явятся к ним и выпьют на кухне по рюмке, то ничего случится.

В-третьих, мужчина увидел нечто такое, о чём очень нужно, поговорить по душам. В-четвёртых, в настоящее время, только бывший воспитанник, послушает тренера и не поднимет человека на смех.

– Хорошо. Идёмте ко мне. – кивнул парень мужчине.

Сначала, они бодро направились в небольшой магазин, расположенный рядом. Петрович достал из кармана толстый бумажник, сшитый из коричневой искусственной кожи, достал пару крупных купюр и подошёл к продавщице. Он приобрёл пол-литра Трёхреченской водки, полкило колбасы, которая, почему-то, называется «краковской», банку калининградских обезглавленных шпрот и нарезной «горчичный» батон.

Странный выбор закусок он объяснил очень просто: – Такая дурная привычка осталась ещё с советских времен. Тогда, было совершенно нормальным, придти с подобным презентом кому-нибудь в гости. Не то что, сейчас, все пьют и едят, что попало. В основном, голую химию.

Через десять минут два собутыльника уже добрались до старого панельного дома, где молодой человек проживал вместе с любимой маманей. Они пешком поднялись на пятый этаж и вошли в небольшую прихожую малометражной квартиры.

Пока тренер снимал дорогие кроссовки, молодой человек быстро разулся, проскочил босиком в дальнюю комнату и предупредил захворавшую маму: – Я встретил на улице бывшего тренера по настольному теннису – Светланова Евгения Петровича, и пригласил его в гости.

Любовь Фёдоровна тотчас всполошилась и попыталась подняться с кровати: – Нужно его чем-нибудь покормить. Он же голодный, с работы.

– Успокойся он к нам ненадолго! – попробовал Глеб утихомирить маманю: – У него много дел в нашем районе. Пришёл к одному из воспитанников, который сбился с пути, а дома нет никого. Посидит у нас, полчаса или час, а потом снова отправиться к ним.

– Ты ему хоть бы чаю налей. Предложи то печенье из пачки, что в настенном шкафу и положи немного варенья в стеклянную вазочку. – начала говорить беспокойная женщина. Внезапно, мама почувствовала, что голова у неё закружилась и бессильно откинулась на перьевые подушки.

– Хорошо. – сказал парень. Он прикрыл дверь в «дальнюю» комнату и вернулся на кухню.

Евгений Петрович сидел за столом и неторопливо выкладывал всё, что купил в магазине. Парень подал ему острый нож, пару мелких тарелок и деревянную досочку для резки закуски и хлеба.

Тренер начал крошить все продукты на ровные тонкие дольки. Хозяин пощупал кастрюлю, где был приготовленный суп и с облегчением понял, довольно горячий, не стоит опять его греть.

Глеб зачерпнул черпаком «со дна, да пожиже», и вылил его в небольшую тарелку. В другую посуду он положил кусок мяса с варёной картошкой, взял ломоть хлеба, вилку и ложку и помчался кормить заболевшую маму.

Когда он вернулся, стол был сервирован на холостяцкий манер. Батон с колбасой оказались нарезаны, банка шпротов открыта, а бутылка уже откупорена. Гость чинно сидел на небольшом табурете и смотрел за окно.

По праву хозяина, Глеб не послушал возражения пожилого мужчины и сделал ещё кое-что. Он настрогал салат из огурцов с помидорами и луком перо, заполнил две средних тарелки наваристым супом и добавил всё к натюрморту.

Без какой-либо спешки, Евгений Петрович плеснул водку по рюмкам, объёмом в тридцать пять, сорок грамм. Он поднял хрустальную ёмкость и провозгласил первый тост: – За встречу старых друзей!

Тьма подземелья

Кувыркания в неизвестном пространстве скоро закончились. Подошвы мужчины неожиданно врезались в нечто удивительно твёрдое. Ноги не вынесли подобной нагрузки и тотчас подогнулись. Не желая упасть, во весь свой немаленький рост, Петрович резко присел.

Он не удержал равновесия, сильно качнулся и, выставив руки вперёд, упал на карачки. Колени, а затем и ладони больно впечатались в очень холодную шершавую плоскость. Петрович вдохнул стылый воздух и тотчас осознал, что он оказался в глубокой и влажной пещере. По коже прошёлся нервный озноб.

– «Довольно удачно свалился». – отстранёно отметил мужчина: – «Если бы я приложился затылком о камни…» – думать дальше об этом совсем, не хотелось. Тренер отбросил ненужные мысли и повертел головой в разные стороны.

Всё вокруг, заливала та беспросветная тьма, что недавно плеснулась из домашнего зеркала. По всему выходило, она захватила ту жертву, что находилась поблизости, и утянула к себе.

Организм среагировал на продвижение сквозь мрачную бездну и на попадание неизвестное место. Петровича вдруг пробила испарина. На лбу проступила холодная солёная влага, которая тотчас залила глаза.

Сильный испуг, сразу заполнил всё существо. Его крупное тело стало трясти, словно хвост у курдючной овцы. В голове заметались разнообразные мысли: – Где это я? Что было со мной? Как я здесь очутился? – ответа на эти вопросы он, к сожаленью, не знал.

Сообразить, как его, человека приличной комплекции, перенесло непонятно куда, мужчина не мог. Как ни крути, он ведь не квантовый физик и не писатель научной фантастики.

Страх начал быстро расти и превращаться в парализующий ужас. Дыхание вдруг участилось, стало прерывистым и, на удивление шумным, как после быстрого, долгого бега.

Уши заполнила та тишина, которая, чаще всего, называется мёртвой, а иногда, абсолютной. Здесь даже отсутствовал, стук водных капель, летящих на пол с кровли пещеры.

Петрович отнял ладони от холодного камня, уселся на пятки и попытался себя успокоить. Продолжая стоять на коленях, он выпрямил спину и неожиданно понял, что должен перекреститься. Так сказать, в благодарность за приземление после полёта.

Щепотка из пальцев поднялась к широкому лбу. От него опустилась к брючному поясу, прикоснулась к плечу правой руки и привычно направилась к левой части груди. В середине движения она замерла и отлетела назад, словно наткнулась на упругий барьер.

Недоуменно помотав головой, ошеломлённый мужчина попробовал снова свершить крёстное знамение. Всё повторилось в той же последовательности. Кисть добралась до линии сердца и упёрлась в преграду, что не давала закончить короткий обряд.

Петрович попробовал силой, прорваться сквозь эту препону и сразу почувствовал сопротивление. Тренер напряг сухожилья с мышцами и ощутил, что не может пройти сквозь непонятный рубеж.

Опустив глаза вниз, Петрович заметил весьма удивительное голубое сияние. Оно возникало в момент, когда его пальцы почти доходили до незримой границы. И чем больше мужчина прикладывал сил, тем ярче пылал невероятно холодный, мертвенный свет.

Не отдавая отчёта в своих странных действиях, он протянул левую руку навстречу её правой сестре. Она продвигалась совершенно свободно. Её, почему-то, ничто не задерживало.

Воодушевлённый успехом, мужчина схватил левой ладонью за правую кисть, и потянул к другому плечу. Приложив уйму усилий, он попытался, закончить самый обычный церковный процесс.

Однако и это не принесло никаких результатов. Петрович стремительно взмок от невероятно большого напряжения мышц. Он с ужасом понял, что ничего не получится и, в полном отчаянии, начал молиться.

Едва он произнёс: – Да восстанет наш Бог, и расточаться враги Его, и да бегут от лица Его, ненавидящие Его … – как послышался звук разорвавшейся басовитой струны, и незримая грань немедля исчезла. Преодолев сопротивление воздуха, пальцы коснулись плеча, и крестное знамение, наконец-то, свершилось.

Голубое сияние мгновенно исчезло. Петрович облегчённо вздохнул и перекрестился ещё несколько раз. Так сказать, про запас. Лишь, после этого, он поднял левую руку и стёр рукавом пот с холодного лба.

Меж тем, сильный страх, заполнивший душу мужчины, никуда не ушёл. Дрожь всего тела ничуть не ослабла. Она сотрясала его, так же, как ветер колышет пожухлые листья.

Тренер поднялся на ноги, вдруг ослабевшие от удара об пол, плотно обнял свои плечи руками и попытался, немного расслабиться. Он не спеша втянул воздух в грудь и обратился к наследию йоги. С помощью самовнушения мужчина старался, успокоить дыхание, замедлить биение сердца и поскорее унять необъяснимые сокращения мышц.

Наконец, кое-что удалось. Мужчина слегка успокоился и повертел головой в разные стороны. Он разглядел какие-то отблески, мерцающие далеко впереди. Однако, это его не очень обрадовало. Ведь небольшое сияние не походило на солнечный или искусственный свет от привычных всем ламп.

Вдруг, это приманка, и кто его знает, что там притаилось во тьме? Мало ли здесь, можно устроить различных ловушек? И, вообще непонятно, на что же способны жители данной пещёры? Вдруг, они все людоеды?

Тренер прислушался к своим ощущениям и твёрдо решил, всё-таки нужно, что-нибудь сделать. Нельзя же здесь вечно торчать, словно каменный столб? Топать вперёд было удивительно страшно. Стоянье на месте, казалось нисколько не лучше. Ну, а о том, чтобы пойти, в обратную сторону, не возникало и речи.

Петрович напряжённо вздохнул и собрал волю в кулак. Он выставил перед собой, мелко дрожащие руки, с огромным трудом тронулся с места и медленно двинулся к бледному зареву.

Во время полёта сквозь тьму, домашние тапочки бесследно исчезли. Босые ступни тихо зашлёпали по холодным камням. Они быстро замёрзли и почти потеряли чувствительность. Тренер шарил ногами у себя на пути и ощупывал каждую пядь, прежде, чем туда наступить.

Петрович совсем не хотел, провалиться в колодец, устроенный кем-то, в полу. Ведь там, в глубине, всё, что угодно, может его поджидать. От остро заточенных кольев, до очень глубокой воды. Если он не погибнет, от такого падения, то скажите, пожалуйста, как же потом выбираться оттуда?

Руки часто касались влажных поверхностей, находящихся справа и слева. Значит, он оказался в узком проходе неизвестной длины. Осклизлые стены представляли собой, едва обработанные массивные плиты.

Мужчина целиком сконцентрировался и сосредоточил внимание на слепом продвижении во мраке. Это слегка отвлекало от панических мыслей, кипящих в сознании.

Постепенно Петрович освоился, нашёл нужный ритм для коротких шагов и стал продвигаться гораздо быстрее. Тьма понемногу редела. Мужчина вдруг понял, что же его беспокоило всё последнее время? Он осознал причину тревоги, и его снова пробила крупная дрожь.

Страх вызывал оттенок тех всполохов, которые часто мерцали на каменных стенах прохода. Они отливали голубизной, словно там впереди, горела дуга удивительно мощного электроразряда.

Петрович старался не думать о странном сиянии, что появлялось при сотворении крестного знамения. Он с облегченьем решил: – «Скорее всего, закоротило проводку».

Следом, возникла ужасная мысль о большом напряжении, которое всегда подают в подземные кабели. Пожилой человек испугался значительно больше, чем раньше: – «Кругом очень сыро, а я босиком. Как мне пройти мимо пробитого кабеля? Меня же там током мгновенно убьёт!» – удручённо подумал мужчина.

Коридор резко вильнул в правую сторону. Петрович остановился и настороженно высунулся из-за угла. Мужчина увидел, что путь перекрыт очень большим каменным блоком.

Ярко мерцающий свет шёл из отверстия, что находилось у самого пола. Тренер встал на колени. Опёрся руками в шершавый гранит и с огромной опаской глянул в проём.

Тесный проход уводил неизвестно куда. Стена оказалась достаточно толстой. Разглядеть, что находилось там дальше, он, к сожаленью, не мог. Слишком уж узким был угол зрения. Всё это, не добавляло уверенности в собственных силах.

Хорошо, что не было слышно характерного треска искрящего кабеля. Плюс ко всему, совершенно отсутствовал запах озона и ужасная вонь от горящей проводки из пластика.

Стоять на четвереньках, словно собака, и ждать неизвестно чего, казалось мужчине на удивление глупым. Развернуться сейчас, и идти в полную тьму он просто не мог. Душа цепенела от одной этой мысли.

Чтобы отвлечься от страха, который заполнил сознание, он мысленно говорил сам себе: – Нужно сначала, всё там осмотреть. Если пройти невозможно, тогда и придётся мне топать в другом направлении.

Обдирая бока о грубую кладку, он втиснулся в небольшое отверстие и полез в него, словно топтыгин, нашедший берлогу для спячки зимой. Потолок нависал над самой спиной. Приходилось ползти, опустив голову вниз.

Узкий проход скоро кончился. Петрович застыл перед открывавшимся тёмным пространством и чутко прислушался. Из-за взвинченных нервов, сердце мужчины бухало так, словно в груди у него, прятался мощный электрический молот.

Сильный шум крови в ушах заглушал всё вокруг. Мужчина не мог разобрать, доносятся ли какие-то звуки из смежного зала? На его испуганный взгляд, там было на удивление тихо.

– «А, что если там, кто-то стоит возле входа и ожидает, когда я появлюсь?» – мелькнула у тренера неприятная мысль: – «Только я высуну башку из дыры, а он треснет дубиной по кумполу и, всё братец, привет. Даже сейчас, в нашем мире полно людоедов».

Содрогаясь от ужаса, мужчина раздумывал, как быть ему дальше? Петрович напрягся и приготовился к ряду стремительных действий. Нужно глянуть вперёд и сразу отпрянуть обратно. С другой стороны, он не был уверен, что сможет всё сделать в таком положении.

Высунув голову из низкой дыры, Петрович мазнул быстрым взглядом в разные стороны. Ни мгновенья немедля, он отшатнулся назад и втянул голову под нависшую кладку. Так, в минуту опасности, ведёт себя черепаха.

Как и думал Петрович, за это короткое время, он почти ничего, не сумел разглядеть. Помещенье, оказалось очень широким, а высокие стены пропадали во тьме. Потолок тоже терялся во мраке и совсем не просматривался.

Кто прячется в зале, тренер увидеть не смог. Заметил он только ступени, ведущие куда-то наверх. К сожалению Петровича, неудобная поза, вес и комплекция, не позволяли ему двигаться быстро и ловко. А что можно сделать, стоя на четвереньках, словно животное? Разве, что откатиться в какую-то сторону. Вопрос только в какую, налево или направо?

– «А вдруг именно там находится выход, ведущий наружу?» – забрезжила в тренере небольшая надежда: – «Хотя кто его знает, что там впереди?» – осадил он себя: – «С другой стороны, если подумать логически, чтобы убраться из этой пещеры мне, в любом случае, нужно двигаться к лестнице».

Несмотря на большие сомнения, ему вдруг померещилось, что путь совершенно свободен. Немного помедлив, Петрович собрал волю в кулак и, как можно стремительней, рванулся наружу.

С максимально возможным проворством, он выполз из узкого и низкого хода, выскочил на открытое место и приподнялся на корточки. Петрович встал на колено, опёрся на левую руку и замер в этой позиции, словно какой-нибудь ни́ндзя.

Мужчина не знал, откуда ждать нападения и, как он его сумеет отбить? Всё-таки он пожилой теннисист, а не молодой рукопашник, который прошёл подготовку в специальных войсках.

– Встань смертный! – прогремел грозный рык.

Словно солдат первогодок, Петрович рывком поднялся на ноги, вытянул руки по швам и напряжённо застыл. Стараясь не вертеть головой, он шарил глазами вокруг и осторожно осматривался.

Над ним нависал свод из гранита. Справа и слева выходили из мрака неровные стены. Они шли под углом и смыкались друг с другом чуть впереди. Возле самого стыка, из камня торчали толстые ржавые кольца.

В них находились железные факелы, мерцавшие слабым голубоватым огнём. Едва прозвучал страшный голос, как свет разгорелся сильнее. Стало отчётливо видно, что происходит вокруг.

Выбравшись из небольшого отверстия, человек оказался в удивительной комнате. Она представляла собой треугольник с приблизительно равными «бёдрами».

Тренер стоял спиной к середине стены, которую можно было считать «основанием» всем известной фигуры. Его взгляд проходил по умозрительной линии, что в геометрии зовут биссектрисой. Она начиналась из противоположной вершины, и делила весь зал пополам. В том же углу находилось двенадцать ступеней, ведущих на внушительный подиум.

В центре площадки высился каменный трон с подлокотниками. В царственном кресле, лицом к человеку, сидела, нахохлившись, непонятная сущность. Её покрывала чёрная тога, сильно похожая, на рясу монахов.

Неживой, мерцающий свет лился от пламени факелов и падал на очень таинственного подземного жителя. Свет слегка трепетал и не давал хорошо рассмотреть обитателя тёмных пещер.

Большой капюшон спускался на лоб, и отбрасывал на лицо великана непроглядную тень. Широкие рукава балахона закрывали все руки до кончиков пальцев. Широкие складки свисали до самого подиума. Подол длинной рясы целиком закрывал ноги хозяина.

Одежда была удивительно скромной, и от этого тренеру стало намного страшней. Петрович немедленно понял, это верховный властитель данного мира. Вот только, не мог угадать, человек ли сейчас перед ним, или же, гуманоид из прошлых эпох?

Перед внушительной лестницей, ведущей на подиум, расположились два отвратительных монстра. Они сидели на плитах неровного пола и весьма походили на очень мощных, служебных собак.

Безобразные твари явно готовились к бою и не сводили внимательных глаз с очень испуганного пожилого мужчины. Они напряжённо следили за каждым движением гостя, грозно рычали и могли в каждый миг, рвануться в атаку.

Жёлтые глаза сторожей украшали вертикальные щели зрачков. Они пылали неукротимою злобой и сверкали всёпобеждающей яростью. Невероятно широкие пасти слегка приоткрылись.

Петрович с ужасом видел большие и острые, как кинжалы клыки. Как показалось мужчине, их было значительно больше, чем у любого крупного хищника. Того же медведя, к примеру.

Длинные, слегка искривлённые когти торчали из толстых могучих ступней, которые смахивали на лапы медведя. Украшенные короткой метёлкой, хвосты страшных тварей, легонько подрагивали. Они давали понять, это не изваяния сумасшедшего скульптора, а беспощадные голодные звери.

По всему было видно, такие чудовища слушают только хозяина. По приказу владыки они налетят на пришельца и разорвут его в мелкие клочья.

Страх всколыхнулся в душе человека, поднялся высокой волной и целиком затопил сокрушённое сознанье гостя. Петрович не видел лица властелина подземного царства, но ощущал острый взгляд, следящий за ним из-под краёв капюшона.

Голос владыки, гремевший во тьме подземелья, неожиданно всплыл в памяти тренера. Мужчина вздрогнул, как от удара под дых и крепко зажмурил глаза. К своему сожалению, облегчения он не почувствовал.

Скорее наоборот, стоять в полный рост перед странными сущностями стало намного трудней. Так и хотелось, рухнуть ничком на каменный пол. Тренер собрал волю в кулак, напряжённо вздохнул и поднял трепетавшие от ужаса веки.

Гость с удивлением увидел, на высокой площадке кое-что изменилось. Изумлённый Петрович похлопал глазами и, наконец, осознал, что же случилось? Перед троном темнел огромный двухту́мбовый стол, хорошо изготовленный из очень массивного гранитного блока.

Откуда он взялся, человек догадаться не мог и отбросил любые попытки, разобраться в немыслимом чуде. Петрович напрягся и замер в немом ожидании, как приговорённый на казнь.

Взгляд невольно скользнул по новоявленной вещи и натолкнулся на большую столешницу. Её ширина достигала полутора метров, длина оказалась в два раза больше. Полировка гранита сияла, словно водная гладь очень тихого озера.

Петрович потрясённо моргнул и пропустил момент появление другого предмета. На столе, вдруг возник фолиант в переплете из тёмно-коричневой кожи с богатым тиснением. На крышке той книги блестели уголки и застёжки из золота. На них ярко сверкали драгоценные камни.

Существо слегка отодвинулось от спинки массивного трона. Оно чуть наклонилось вперёд, подняло тяжёлые руки с подлокотников кресла и положило перед собой. Сияющая поверхность столешницы внезапно подёрнулась меленькой рябью. По ней, как по тихой воде, вдруг побежали невысокие волны.

Рукава чёрной рясы немного сползли к угловатым локтям. Взгляду мужчины предстали невероятные четырехпалые кисти. Они весьма походили на безобразные лапы огромного грифа. Большие пальцы ладоней отходили не в бок, как у обычных людей, а больше назад, словно у птиц.

Приглядевшись внимательней, тренер заметил, странные длани хозяина покрыты перчатками из блестящего чёрного шёлка. Сквозь тонкую ткань хорошо проступал контур кривых звериных когтей.

Под взглядом таинственной сущности массивная крышка у книги неожиданно вздрогнула и легко поднялась своим правым краем. Она на мгновенье застыла в таком положении и повернулась вдоль корешка.

Изумлённому взору мужчины открылись большие страницы из хорошо обработанной кожи светло-песочного цвета. Мгновенье спустя, они вдруг ожили, и принялись, сами собой, перелистываться.

Громкий шелест листов влил в душу Петровича толи́ку сильного страха. Он не мог догадаться, что представляет собой инкунабула и, что может последовать, после того, как подземный владыка заглянет в неё? А если, случится нечто ужасное?

Через какое-то время, страницы перестали мелькать, а шорох пергамента немедленно стих. Скорее всего, книга открылась на нужном властителю месте. Существо наклонилось над текстом, с неизвестными Петровичу буквами.

Сильно изогнутый, палец медленно полз по убористым строчкам и неожиданно замер на месте. Петрович стоял в нескольких метрах от высокого подиума. Его голова находилась значительно ниже фундаментальной столешницы. Однако, удивительным образом, он рассмотрел разворот пугающей его инкунабулы.

Нечеловеческий перст властелина остановился на нужном абзаце. Книга резким рывком, увеличилась сразу в двух направлениях: в ширину и в длину. Там, где недавно была одна только строчка, открылось большое количество текста.

Ещё через миг, во тьме капюшона возникло движение. Загрохотал ужасающий голос. Он привёл человека в состояние благоговейного трепета.

– Светланов Евгений Петрович. Ты всё ещё жив? Вот это сюрприз… – в речи владыки подземного царства отчётливо слышались нотки насмешки.

– Тебе же почти шестьдесят. Для чего, интересно, ОН тебе отпустил такое количество лет? – длинный коготь скользнул чуточку ниже. Страница снова расширилась в разные стороны и явила хозяину новый блок информации.

Петрович вдруг вспомнил раннее детство, проведённое им, на дальнем кордоне, стоящим в огромном лесу… Старые сосны высотою до самого неба, красивая тёмно-рыжая лошадь, собака с щенятами, корова, овцы и куры…

Отрывочные, смутные образы стали сменяться всё более чёткими кадрами. Мелькнули годы отрочества, прожитые Женей в криминальном районе Трёхреченска… Школа… Различные спортивные секции во «Дворце пионеров»… Жестокие драки с безмозглой шпаной…

Перед мысленным взором, чередою прошли все родные, друзья, дорогие приятели и просто знакомые… Пожилые скончались от разных болезней и старости. Молодые погибли в уличных драках или же просто по нелепой случайности…

Многие отправились в армию или умчались куда-то за длинным рублём… Кто-то рванулся на север, другие на Дальний Восток… Кто-то попал на цугундер на приличные сроки… Остальные разъехались по разным районам сибирского города…

Затянутый в шёлк, уродливый палец неспешно скользил по таинственным строчкам. Перед глазами мужчины шла первая часть его длинной жизни. Всё это мелькало, как кинохроника, при перемотке вперёд на повышенной скорости.

Петровичу вдруг показалось, что подземный властитель с раздражением фыркнул: – Неинтересно и долго… Лучше сразу откроем красные метки…

Внушительный коготь резко подвинулся на несколько строчек вперёд.

Армейская юность

В настоящее время, за всем зорко следят видеокамеры, чувствительные микрофоны и различные датчики, подключённые к сложным компьютерам. В далёкие, советские годы для этого строился специальный рубеж. Он шёл вдоль сухопутной границы на всём её протяжении.

Тогда, две большие страны разделяла шестиметровая лента прекрасно возделанной почвы. Она называлась – контрольно-следовой полосой. Её регулярно пахали обычные тракторы. За рычагами машин сидели молодые бойцы в зелёных фуражах.

По бокам «полосы» имелись узкие тропки, по которым ходили наряды из двух-трёх пограничников. Со стороны СССР, шли советские воины, с другой, конечно, китайские.

Всякая живность, пересекавшая это препятствие, попадала на мягкую землю и оставляла на ней прекрасно заметные строчки следов. По ним бойцы узнавали, кто и куда здесь проскочил? Если то был человек, и он направлялся в нашу республику, тотчас объявлялась тревога. Солдаты хватали оружие и пускались в погоню за нарушителем разграничительной линии.

Территория сопредельной страны представляла собою долину, которую с трёх сторон горизонта окружали высокие, очень крутые холмы. По-местному они называются сопки.

Низину занимали поля и плантации, засеянные какой-то травой, овощами и зерновыми культурами. Узкие грунтовы́е просёлки шли перпендикулярно друг другу и разделяли те площади на большие квадраты.

Как это ни странно, но Женя не видел вокруг поселений людей. Сержант объяснил первогодку, что деревня находится недалеко от границы. А, чтобы дома не занимали плодородные почвы, их возвели на каменистом склоне горы.

На территории СССР, сразу за разделительной линией, стеной возвышались холмы. Они стояли так плотно, что макушки двух сопок, иногда, разделялись лишь неглубокими впадинами.

Тропа протянулась на пять километров. Она начиналась от пограничной заставы и упиралась в участок, который всегда охраняла соседняя военная часть. На маршруте вооружённых нарядов имелось три промежуточных пункта для связи с начальством.

Они представляли собою «пеньки» из железобетона, очень похожие на останки лесных великанов. Пока не приблизишься и рукой не пощупаешь, не отличишь от останков настоящих деревьев.

В этих «пеньках», сбоку имелось гнездо, закрытое металлической крышкой с защёлкой. Внутри находилась телефонная трубка, соединённая проводом с центральным постом.

Мобильный наряд очень внимательно осматривал каждый участок разделительной линии. Заметив следы на вспаханной почве, бойцы сообщали об этом начальнику смены. Делалось всё для того, чтобы при нарушении границы, быстро поднять боевую тревогу.

Два вооружённых солдата и сторожевая собака проходили по данным маршрутам два раза в день, туда и обратно. Причём, в любой сезон года и в любую погоду: зимою и летом, весною и осенью, в жару, дождь или лютую стужу.

Китайские служащие поступали таким же макаром и постоянно встречались с советскими воинами. В отличие от наших бойцов, ходивших в добротных бушлатах и брюках, они были одеты в чёрные однобортные куртки и такие же точно штаны.

С расстояния в десять и более метров их форма весьма походила на простую пижаму бедной больницы. Вместо сапог они надевали обычные кеды. На головах носили фуражки, похожие на картузы́ довоенных времён.

Два патруля регулярно встречались, издалека узнавали друг друга и взмахом руки приветствовали своих визави. Каждый раз, азиаты замирали напротив, и показывали быстрыми знаками, что хотят покурить.

Напарник Евгения любил подымить, и хорошо понимал, страдания бедных китайцев. Он доставал из кармана пачку плохих сигарет под названьем «Памир», с коричневой краской на лицевой стороне этикетки.

На ней белым цветом, и весьма схематично, изображались высокие горы. На фоне заснеженных пиков стоял мужчина в бейсболке, с рюкзаком и внушительным посохом. Наверно, художник изобразил альпиниста, который поднялся почти к небесам. Данное курево было очень низкого качества. На заставе сей сорт называли не иначе, как «Нищий в горах».

Сержант вынимал из картонной коробочки все сигареты и складывал их в карман гимнастёрки. Внутри всегда оставалось две или три табачные палочки. Он клал рядом с ними маленький камешек, и так сворачивал пачку, чтобы она не развернулась в полёте.

Широко размахнувшись, боец бросал «бандероль» через широкую полосу вспаханной почвы. Китайцы радостно подбирали подарок и низко кланялись в знак благодарности.

Но так они делали далеко не всегда. Только в том случае, если в дозоре не оказалось начальства. В присутствии своего командира, китайцы вели себя по-другому.

Они всеми способами выражали огромную ненависть к бледнолицым соседям. Бойцы что-то громко кричали, трясли кулаками и карабинами, выпуска пятидесятых годов.

Советские погранцы быстро привыкли к таким переменам в поведении щуплых китайцев и не обращали на это внимания. Тем более, что их командиры, впрочем, как и советские, редко ходили в патруль. У всех же имелись другие дела на заставах.

Каждое утро, Женя смотрел, как сухощавые китайские граждане приезжали в поля на работу. Расстояние до деревни было довольно большое. Селян привозили на старой машине, сильно похожей на древний «Газ-51».

Насколько знал парень, их собирали на автозаводах, подаренных «добрым» соседям бывшим генсеком компартии Никитой Хрущёвым. Он почему-то рассчитывал, что всё будет так, как тогда пели в песнях по радио: – «…русский с китайцем братья на век».

Как выяснилось через какое-то время, «щедрый» мужчина весьма ошибался. В 1969-году они вероломно напали на остров Даманский, который находится на дальневосточной реке Уссури, и захватили его целиком.

Бедные граждане соседней страны ехали в кузове. Причём, всегда только стоя, и держались за доски, прибитые к деревянным бортам. По мере движения, автомобиль иногда останавливался, и пара-тройка рабочих, быстро спускались на землю.

Поля были огромными, но какой-либо техники, на той стороне Женя ни разу не видел. Там дружно махали одними мотыгами или лопатами. Мало того, они все трудились с темна, до темна.

Пахали, как заведённые и только, добравшись до конца борозды, позволяли себе передышку. Несчастный крестьянин с трудом выпрямлял согнутую спину и, прежде чем вернуться к работе, с минуту стоял вертикально. Все с огромной тоской смотрели на территорию СССР.

…Женя сильно привык к рубежу государства, и не обращал никакого внимания на тщедушных людей, что суетились за следовой полосой. Всё шло своим, навсегда заведённым порядком, и не предвещало каких-либо сюрпризов.

Вот и тогда, был обычный осмотр их большого участка, вверенного пограничной заставе. Как всегда, впереди двигался старослужащий, крепкий сержант, более опытный в данных делах. Следом топал солдат. Рядом бежал его подопечный, внушительный пёс по кличке Трезор.

Шагая привычным маршрутом, Женя лениво подумал: – «Зачем, мы таскаем на своих головах эти тяжёлые каски? Войны сейчас нет, на границе спокойно. Китайцы что-то кричат, иногда, грозят кулаками, но всё этим всегда и кончается. А ты страдай в такую жару, терпи на макушке железку весом почти в килограмм. После обхода шея болит от неё».

Солдат уже несколько раз заводил разговор на столь важную тему. Он предлагал сослуживцу, оставлять свои шлемы в начале тропы, и проходить весь маршрут налегке, в одной только пилотке. На что, бравый сержант всегда отвечал: – Ношение каски положено по уставу охраны границы!

Солнце быстро клонилось к закату. Это говорило о том, что скоро закончится рутинное действие, и можно спокойно идти на заставу. А там всех бойцов ждёт плотный питательный ужин, свободное время и прочие радости службы в войсках.

Китай находился по правую руку от Жени и жил своей жизнью. Вот-вот, должен был появиться старенький «Газ-51». Он соберёт щуплых крестьян, измученных тяжёлой работой, набьет их в маленький кузов, словно сельдей в деревянную бочку, и увезёт в деревушку, что расположена за дальним холмом.

Сержант уверенно шёл по тропе и зорко поглядывал по сторонам. Вдруг, он насторожился и весь подобрался, словно услышал что-нибудь странное. Боец поднял взгляд от следовой полосы, посмотрел на Китай и заметил движение на соседней вершине.

На склоне холма мелькнул яркий зайчик оптического прицела винтовки. Напарник сдавленно крикнул: – Снайпер справа. – и сорвал с плеча автомат. Он свалился в кювет дозорной тропы и, лежа в траве, передёрнул затвор.

Женя успел лишь повернуться на голос и немного присесть, чтобы прыгнуть за другом. Ещё через миг, в правую часть стальной каски ударило, словно тяжёлой кувалдой.

Трезор весь ощетинился и зло зарычал. Солдат, как подкошенный рухнул на землю, плотно утоптанную множеством ног. В голове зашумело. Следом возник сильный звон в обоих ушах.

Почти не слыша себя, он, словно пьяный, отдал команду собаке: – Лежать!

Как это ни странно, но пёс послушался сразу. Он мгновенно исполнил короткий приказ, прижал острые уши к затылку и стих.

Снайпер увидел, что один пограничник упал и стал искать взглядом второго. Заметив тень у ложбинки, он немедленно выстрелил. Пуля ударила в землю рядом с сержантом.

Пока щуплый китаец передёргивал затвор у винтовки, советский боец откатился в левую сторону и скрылся в кустах. На тропинке лежал неподвижный солдат и собака, застывшая возле него.

– «Трезор, ко мне!» – крикнул сержант. Пёс рванулся на голос. Потом, вдруг вернулся к проводнику, схватил зубами за воротник гимнастёрки и поволок в тот кювет, где сидел командир.

Снайпер направил оружие на голову пса и удовлетворённо сказал: – «Сейчас шлёпну собаку, а потом подстрелю и второго врага». –стрелок хорошо потрудился над своей маскировкой, и был совершенно уверен, его невозможно заметить.

В это же время, сержант прицелился в место, где раньше заметил отблеск от линз. Он нажал на крючок спускового устройства и дал короткую очередь из автомата «АК-47».

Послышалось грохотание выстрелов, и визг свинцовых цилиндриков где-то поблизости. Китаец вздрогнул от неожиданности. Мушка чуть сбилась в сторонку, а тяжёлая пуля прошла рядом животным.

Враг рассердился, отправил в винтовочный ствол новый патрон и приготовился выстрелить. За эти мгновенья, сержант с помощью сильной собаки уже затащил пострадавшего воина в небольшое укрытие.

Вслед за напарником, Женя скатился с тропы и тут же позвал пса к себе. Передвигаясь ползком, он исполнил команду, лёгвозле хозяина и застыл, словно камень. Оглушённый солдат перевернулся на спину, прижал затылок к стенке кювета и облегчённо вздохнул. В глазах у него расплывалось, и медленно плавали цветные круги.

Трясясь от пережитого страха, боец снял с головы металлический шлем, сощурился и постарался сфокусировать зрение. В правой части головного убора виднелась большая и глубокая вмятина. Её оставила тяжёлая пуля из китайской винтовки.

– Хорошо, что попал только вскользь и не пробил прочную каску. – облегчённо выдохнул Женя: – Если бы не железка, убил меня на хрен… Снайпер проклятый…

Пока ошеломлённый солдат смотрел на немного помятый и поцарапанный шлем, напарник не оставался без дела. Он по-пластунски добрался до промежуточной точки экстренной связи и сообщил на заставу о произошедшем ЧП.

Спустя полчаса к ним прибыла мобильная тревожная группа из пяти человек. Четыре солдата с молодым офицером появились, словно из воздуха и заняли оборону поблизости.

Ещё через десять минут, ползком вернулся напарник и доложил лейтенанту: – С заставы сейчас сообщили, китайская сторона примет все меры к расследованию происшествия. Они обещают, что все виновные будут немедленно найдены и строго наказаны. Приказано продолжать патрулирование в прежнем составе.

Офицер выслушал короткий доклад и сухо ответил: – Выполняйте команду начальника смены.

Тревожная группа тотчас поднялась и, пригибаясь к земле, мгновенно исчезла в ближайших кустах. Там проходила другая, скрытная тропка. Её проложили для непредвиденных случаев, наподобие этого.

Напарники с верным Трезором ещё чуть полежали в кювете тропы. Затем, тяжко вздохнули и, собрав волю в кулак, завершили обход нерушимой советской границы. Женя надел каску без указаний сержанта…

Снова раздался голос владыки подземного царства. Он прогремел тем же устрашающим рыком, как и минуту назад, но в нём появилась и слабая нотка растерянности: – Видимо я, кое-что пропустил… – мрачно вымолвил он: – Глянем на красную ссылку. За что ОН тебя уберёг на советско-китайской границе?

Владыка ткнул пальцем в значок, размещённый в конце небольшого абзаца. Текст чуть промотался к началу и замер. Рука в чёрной перчатке скользнула по строчкам, где говорилось о юности тренера.

Соревнования всесоюзного уровня тогда проходили на побережье Чёрного моря, в небольшом городке Туапсе. Турнир по настольному теннису приближался к концу. Ребята Трёхреченска успешно сыграли все матчи, что намечались на жаркий солнечный день.

Старенький тренер позвал к себе уставших спортсменов, поставил перед собою и осмотрел их придирчивым взглядом. Руководитель команды отметил, что Женя Светланов самый ответственный среди них. Мужчина решил, что можно вполне на него положиться и назначил его старшим в маленькой группе. Он приказал пареньку отвести всех в гостиницу и отпустил теннисистов из шумного зала.

Шумно галдя, подростки вышли на воздух, потоптались у входа, и кто-то сказал, что ему не охота сидеть в душном номере пансионата. Тем более, что окна их комнат выходят на южную сторону.

Пацана поддержал другой мальчуган. Заодно, он предложил всем друзьям вместе сбегать на пляж, окунуться по-быстрому, и вернуться ещё до того, как появится тренер.

Остальные переглянулись и неуверенно посмотрели на своего командира. Женя взглянул в сторону набережной. Она даже отсюда манила ребят приятной прохладой. Мальчик подумал, что в этом нет ничего необычного, поколебался немного, и согласился с юным товарищем. Все рассмеялись от хороших предчувствий и устремились в сторону моря.

До пляжа они добирались удивительно долго. За время, пока они шли к остановке. Пока ожидали переполненный общественный транспорт. Пока ехали в жарком автобусе, погода вокруг изменилась. С юга подул свежий ветер. На поверхности моря появилась некрупная зыбь.

Сидящий на вышке, спасатель заметил волнение, возникшее на вверенной ему акватории. Мужчина сунулся в ящик, стоявший возле удобного кресла, достал большое полотнище аспидно-чёрного цвета и, развернув плотную ткань, поднял её на высокий флагшток.

Увидев предупреждение, местные жители весьма огорчились, но не начали спорить с судьбой, а стали по одному выбираться на берег. Разгорячённые долгой игрой, теннисисты Трёхречёрска не обратили внимания на запрещающий знак.

Погода в Сибири, и летом довольно прохладная. В реках с озёрами плескалось не так чтобы много людей. На берегах водоёмов, в основном загорали, и там не имелось спасательных служб.

Спортсмены быстро разделись до плавок и весело помчались к воде. Так же, как все, Женя не видел сигнала и поспешил за друзьями. Он подбежал к краю пляжа, и смело шагнул в удивительно тёплые волны. Возле Чёрного моря он оказался впервые, и всё ему было в новинку.

Подросток вошёл в синюю воду по пояс и секунду замешкался. То ли, двигаться дальше, то ли, ему окунуться сейчас с головой? Перед ним появилась волна, резво бегущая к берегу.

Водный бугор, был высотою лишь в локоть и не вызвал у Жени никаких опасений. Тот подкатился вплотную и уткнулся в живот молодого купальщика. Удар оказался неожиданно сильным, и, едва не согнул паренька пополам. Спортсмен отшатнулся назад и сразу заметил, что навстречу летит другая волна.

Женя видел в кино, как в таком случае поступают все местные жители. Не дожидаясь, пока приблизится вал, он пробежал пару шагов, прыгнул головою вперёд и нырнул, так называемой, «щучкой».

Вытянутые над головой, руки парнишки пробили стену воды, стоявшую почти вертикально. Подросток ушёл в морскую пучину и оказался в приятно голубом полумраке.

Гребя всеми конечностями, он, словно лягушка, проплыл несколько метров. Подросток почувствовал, что оказался на большой глубине и немедленно всплыл на поверхность.

Женя выдохнул воздух, отработанный лёгкими, и, шумно отфыркиваясь, помотал головой. Горько-солёные капли веером брызнули в разные стороны. Спортсмен открыл голубые глаза и повертел головой.

Прочие члены команды плескались вокруг. Невысокие волны поднимали и опускали купальщиков, чем вызывали у всех неподдельный восторг. Качаться на маленьких гребнях оказалось легко и приятно. Тёплая влага держала значительно лучше, чем речная вода в сибирском Трёхреченске. Чтобы лежать на поверхности, не приходилось затрачивать много усилий.

Женя немного поплавал и опять оглянулся. Он посмотрел на приморский бульвар, и заметил большой чёрный флаг, слегка трепетавший на высоком флагштоке. Возле него стоял крепкий спасатель и грозил пловцу кулаком. Мол, немедленно возвращайся назад.

Паренёк, сразу вспомнил, что говорил тренер о подобном полотнище. Женя окликнул друзей-теннисистов и показал им на вышку. Отметив, что все его поняли, он повернулся и быстрыми саженками направился к берегу.

Сильно ворча, все, весьма неохотно, потянулась за ним. Ведь никому неизвестно, когда им посчастливиться, ещё раз искупаться в таком чудном месте?

Чем ближе они подплывали к песчаному берегу, тем выше и злей колебалась поверхность Чёрного моря. Женя стал, выбираться на сушу. В этот момент, в него сзади врезался внушительный вал солёной воды. Причём, ударил так сильно, что чуть не свалили паренька. Едва удержав равновесие, он с трудом устоял на ногах и помчался на берег.

Ушедшая к пляжу, волна смачно врезалась в мокрый песок, на миг замерла и, злобно шипя, покатилась назад. Бегущий купальщик встретился ей на пути. Последовал новый толчок. Он оказался настолько чувствительным, что подросток опять покачнулся и чуть не упал.

Разочарованная такой неудачей, волна захотела досадить пареньку, едва ускользнувшему из тесных объятий. Вода окружила крепкое тело и потянула с собой. Она быстро скатилась по коже, добралась до пояса и натолкнулась на плавки. Мокрая ткань послушно скользнула к земле.

Женя аж дёрнулся от неожиданности. Однако, успел подхватить короткие трусики, не давая спуститься ниже, чем можно. Поправляя одежду, он очень смущенным вышел на берег.

Оглянувшись назад, подросток увидел, что все земляки двигались следом за ним. Они доплыли до мелкого места и теперь, один за другим, покидали внезапно взбесившееся Чёрное море.

Все были тренированными молодыми спортсменами и выскочили из тёплой воды почти без усилий. Лишь одного, самого щуплого мальчика, вода почти опрокинула навзничь. Шедший рядом приятель, помог удержать равновесие и подтолкнул к близкой суше.

Едва отдышавшись, они огляделись и с огорчением поняли, красивая девушка их скромной команды, всё ещё плещется на большой глубине. Она продолжала качаться в волнах, словно русалка из сказки, что-то кричала и махала рукою товарищам, уныло стоящим на пляже.

На вышке послышался громкий щёлчок и раздался пронзительный свист микрофона. Усиленный громкоговорителем, начальственный голос спасателя приказал всем купальщикам: – Немедленно выйти из моря!

Женя и остальные ребята начали громко свистеть. Призывными жестами они просили подругу, как можно скорее, покинуть тёплую воду. Она отрицательно мотала головкой и лишь широко улыбалась друзьям.

Так продолжалось какое-то время. Вдруг крепкий спасатель начал орать на неё чуть ли не матом. Летевшая из рупора, ругань, наконец, возымела нужное действие. Купальщица скорчила недовольную мину, никуда не спеша, направилась к берегу.

Пока теннисисты резвились в воде, и громко звали строптивую девочку, всё очень быстро менялось. Ветер крепчал, а колебание моря резко усилилось. На гребнях маленьких волн вдруг появились, еле заметные, седые барашки. Расстояние между ними уменьшилось. Теперь они шли вплотную друг к другу.

С вышки спустился крепкий загорелый спасатель, приблизился к группе ребят и встал рядом с ними. Он с тревогой смотрел, как нарушительница правопорядка медленно двигалась к пляжу. Наконец, она доплыла до неглубокого места и попыталась подняться на ноги.

Вал солёной воды налетел на неё со спины, подхватил тонкую девушку и быстро понёс к песчаному пляжу. Ничего не поняв, она бестолково махала конечностями и старалась держаться на поверхности моря.

Волна выскочила на мелководье. Ступни юной спортсменки задели песчаное дно. Купальщица рухнула плашмя на живот и с головой окунулась в бурлящую пену.

Девушку волоком потащило на берег. Она попыталась подняться, и это, ей почти удалось. К сожалению всех окружающих, навстречу пловчихе, уже мчалась вода, уходящая в море.

Кипящий бурун ударил в лицо теннисистки, сбил её с ног, словно лёгкую кеглю, и опрокинул на спину. Утащив жертву от берега, он передал её новому набегавшему валу. Так продолжалось несколько раз. Девушку бросало, то к пляжу, то относило обратно, переворачивало, сильно вертело, швыряло и накрывало с макушкой.

Испуганные теннисисты, топтались на месте и ощущали себя совершенно беспомощными. Они лишь смотрели на несчастную школьницу и совершенно не знали, что нужно им сделать? Как ей, можно помочь?

Каждый хорошо понимал, стоит войти в буруны, как ты окажешься во власти бездушной стихии. И ещё неизвестно, сможешь ли сам, после выйти на берег? Не говоря уж о том, чтобы помочь обессилевшей девушке.

К рослому Жене приблизился крепкий спасатель и твёрдо сказал: – Сейчас подойдёт низкий вал. Как только я брошусь к воде, беги вместе со мной. Схватим дуру за руки и вместе потащим на сушу.

Паренёк повернулся к друзьям. Они с тревогой следили за драмой, что развернулась у берега. Никто не услышал короткой беседы. Женя взглянул на высокие волны и не смог угадать, какая из них окажется низкой? На его испуганный взгляд, все они походили одна на другую, словно горошины, из большого стручка.

Неожиданно Женя подумал: – «Может, не стоит, мне лезть в это опасное дело? Пусть работают профессионалы! Им платят за это приличные деньги!»

Не говоря ни единого слова, спасатель двинулся с места, и стрелою помчался к воде. Не отдавая отчёта себе, что он сейчас вытворяет, Женя ринулся следом. Он быстро догнал молодого мужчину, и к границе прибоя, они подбежали синхронно, голова к голове.

В этот же миг, к пляжу пришла очередная волна. К удивлению Жени, она оказалась совсем не такой, как другие. То бишь, не ударилась в сушу столь яростно, как и все остальные, а очень спокойно накатилась на берег и, тихо шипя, отправилась в море. Два человека летели за отходящей водой.

Несчастная девушка плавала в пяти метрах от берега. Теннисистка уже нахлебалась отвратительно горькой, солёной воды, едва шевелилась, но продолжала бороться. Она не прекращала попыток и старалась спасти свою драгоценную жизнь. Сбитая с ног множество раз, она снова пыталась подняться, но всем было видно, что силы её на исходе.

Спасатели подбежали к несчастной спортсменке, схватили под мышки и ринулись с ней к, ставшему очень далёкому, берегу. Ноги обессилевшей девушки совершенно безвольно волочились по дну. Она висела на крепких руках и, измученно кашляя, изрыгала из тела мутную влагу.

Мужчина и Женя бежали изо всех своих сил, тащили увесистый груз, и думали только о том, чтобы сейчас не споткнуться. Ведь, следуя им по пятам, двигалась следующая, большая волна.

К счастью их троицы, всё завершилось удачно. Они вышли из моря в самый последний момент. Прямо, за их мокрыми спинами, на сушу обрушился мощный пенистый вал. Как показалось вспотевшему от ужаса Жене, этот бурун был самым высоким из всех, что он сегодня увидел.

К уставшим спасателям рванулись друзья по спортивной команде. Напуганные до смерти, подростки перехватили безвольные руки девчушки, отнесли от полоски прибоя и положили на тёплый песок.

Любимая всеми красавица, звезда их средней школы, смотрелась сейчас на удивление жалко. Тонкие губы сильно дрожали и плаксиво кривились. Бледное, словно крахмал, лицо отливало синюшным оттенком. Сбившиеся в плотный колтун, мокрые волосы были забиты мелким песком.

Какие-то сердобольные люди подали ей большую махровую простынь. Стоявшая поблизости женщина, завернула спасённую девушку в мягкую ткань. Теннисистка тряслась, как в лихорадке. Затем, громко заперхала и резко согнулась. Из её обожженного горла хлынул поток мутной воды.

– С этим всё ясно. – буркнул весьма недовольный подземный владыка: – Защиту от пули китайского снайпера ты заслужил в Туапсе, но мне интересно, как бы всё было, если ты не учувствовал в спасение девушки?

Картины ужасного дня тотчас промотались назад. Они легко двигались вперёд и назад, как повторы опасных моментов, в современной телетрансляции футбольного матча.

… Женя взглянул на высокие волны и не смог угадать, какая из них окажется низкой? На его испуганный взгляд, все они походили одна на другую, словно горошины, из большого стручка.

Неожиданно Женя подумал: – «Может, не стоит, мне лезть в это опасное дело? Пусть работают профессионалы! Им платят за это приличные деньги!»

Не говоря ни единого слова, спасатель двинулся с места, и стрелою помчался к воде. Не отдавая отчёта себе, что он сейчас вытворяет, Женя качнулся вперёд, но всё же не сделал первого шага.

Так что, к границе прибоя мужчина бежал один одинёшенек. Не слыша шагов за спиной, он обернулся и с удивлением понял, парень, к которому он обращался за помощью, стоит далеко позади.

В этот же миг, к пляжу пришла очередная волна. К удивлению Жени, она оказалась совсем не такой, как другие. То бишь, не ударилась в сушу столь яростно, как и все остальные, а очень спокойно накатилась на берег и, тихо шипя, отправилась в море.

Несчастная девушка обессилено плавала в пяти метрах от берега. Теннисистка уже нахлебалась отвратительно горькой, солёной воды, едва шевелилась, но продолжала бороться и старалась спасти свою драгоценную жизнь. Сбитая с ног множество раз, она снова пыталась подняться, но всем было видно, что силы её на исходе.

Спасатель не остановился и один подбежал к утопающей девушке. Мужчина схватил спортсменку под мышки, и ринулись с ней к, ставшему очень далёкому, берегу. Ноги обессилевшей девушки совершенно безвольно волочились по дну. Она висела на крепких руках и, измученно кашляя, изрыгала из тела мутную влагу.

Мужчина бежал изо всех своих сил, тащил увесистый груз, и думал только о том, чтобы сейчас не споткнуться. Ведь, следуя им по пятам, двигалась следующая, большая волна.

До песчаного берега оставалось меньше трёх метров. Именно в этот момент, прямо на спину спасателя обрушился мощный пенистый вал. Как показалось вспотевшему от ужаса Жене, этот бурун был самым высоким из всех, что он сегодня увидел.

Мужчину швырнуло вперёд и ничком понесло к пологому берегу. Не выпуская руки юной спортсменки, он попытался подняться и смог встать с колен. Летящая обратно, вода снова сбила его и увлекла за собой. Она утащила его в глубину и отдала в объятия следующей набегавшей волны.

К удивлению всех наблюдателей, спасатель совсем не противился такому положению дел. Загребая левой рукой, он медленно двигался в открытое море. Рядом мелькала головка несчастной спортсменки.

Их тут же накрыло набежавшей волной. Вода ушла к берегу, а вся акватория стала пустынной, как сильно измятая плоскость. Женя вдруг понял, что больше не видит мужчину и девушку.

Секунду спустя, спасатель вновь появился над неспокойной зыбкой поверхностью. Он развернул спортсменку спиною к себе и крепко прижал к широкой груди.

Левым локтём мужчина удерживал лицо утопающей в воздухе. Работая свободной рукой и ногами, он не спеша удалялся от берега. Скоро они пропали из виду. Лишь иногда, чья-то макушка чуть поднималась над пенными гребнями.

С моря раздался протяжный тревожный гудок. Женя увидел маленький военный корабль тёмно-серого цвета. Через пару минут торпедоносец прикрыл двух людей от часто катящихся волн. Прозвучал громкий приказ и с палубы быстро спустили железные сходни.

Трое матросов в надувных спасжилетах дружно прыгнули в воду. Один помог молодому мужчине взобраться на низкую палубу. Другие подняли девушку. Её руки и ноги безвольно болтались, как у сломанной куклы. Спортсменку тотчас унесли в медицинский отсек.

Каким-то неведомым образом, Петрович вновь оказался на советско-китайской границе. Только теперь, он не двигался вслед за сержантом вдоль контрольно-следовой полосы. Он смотрел на тропу с точки зрения птицы, паривший в небе над ней. Глазами какой-то пичуги, он видел наряд из двух человек и, бегущую рядом, большую собаку.

… Сержант уверенно шёл по тропе и зорко поглядывал по сторонам. Вдруг, он насторожился и весь подобрался, словно услышал что-нибудь странное. Боец поднял взгляд от следовой полосы, посмотрел на Китай и заметил движение на соседней вершине.

На склоне холма мелькнул яркий зайчик оптического прицела винтовки. Напарник сдавленно крикнул: – Снайпер справа. – и сорвал с плеча автомат. Он свалился в кювет дозорной тропы и, лежа в траве, передёрнул затвор.

Женя успел лишь повернуться на голос и немного присесть, чтобы прыгнуть за другом. Ещё через миг, в правую часть стальной каски ударило, словно тяжёлой кувалдой.

Трезор весь ощетинился и зло зарычал. Солдат, как подкошенный рухнул на землю, плотно утоптанную множеством ног. Он сильно дёрнулся в предсмертной агонии и вскоре затих. На ткани его гимнастёрки расплылось огромное кровяно́е пятно.

Жалобно скуля и повизгивая, Трезор подскочил к упавшему воину. Пёс ткнулся носом в лицо молодого солдата и начал лизать его щёки. Их быстро залило мертвенной бледностью…

На Петровича снова обрушилась волна сильного страха. Каждый раз тренер надеялся, что он достиг пределов чувствительности и хуже ему больше не станет. Потому, что уже просто некуда.

Однако, мужчина опять ошибался в своих ожиданиях. Похоже, что сила у страха, так же, как и температура у пламени, никогда не имела верхних границ. Она постоянно росла и росла.

– Так. Глянем на следующую красную метку… – пронёсся по залу голос владыки подземного мира.

Оглушительный вопль «ревуна» разорвал тишину. Следом за ним, громкоговорители воинской части отдали команду: – Застава, в ружьё!

Бросив дела, солдаты помчались в оружейную комнату, к пирамидам с оружием. Спустя две минуты они уже находились на бетонном плацу, возле своей одноэтажной казармы.

Командир встал перед бойцами и кратко, но ёмко объяснил ситуацию: – По дороге, идущей сюда из соседней страны, движется группа гражданских, общим числом до ста человек. Приказываю, всем свободным от службы, вернуть автоматы на прежнее место и БЕЗОРУЖНЫМИ выйти навстречу китайцам.

Перед нами поставлена боевая задача – не пропустить хунвейбинов вглубь нашей державы. Нужно, остановить демонстрантов и, без пролития крови, оттеснить их назад. На провокации не поддаваться. В драку не ввязываться. А теперь, по машинам.

Через двадцать минут, почти весь персонал пограничной заставы уже находился в назначенном месте. Бойцы с офицерами встали в колонну у перехода, что вёл через демаркационную линию.

Здесь, с двух разных сторон, к узкой грунтовке примыкала высокая изгородь, оплетённая ржавой «колючкой». На данном участке дороги имелось подобие автомобильного тамбура. В нём проводили проверку машин, что пересекали границу туда и обратно. Хоть и достаточно редко, но они всё же здесь, иногда проходили.

Открылись ворота в заграждении из проволоки. Группа солдат вышла в «нейтральную зону». Офицеры построили их короткой цепочкой и перекрыли проход шириной в десять шагов.

Пограничникам дали команду, которую они сроду не слышали: – Взять соседей под локти, сцепить свои руки на животе и сплести пальцы в прочный «замок». – удивившись словам командира, солдаты исполнили странной приказ.

Со стороны сопредельной державы, послышался шум нескольких слабых моторов. Через пару минут, появились три небольших грузовика. Они весьма походили на старые советские автомобили марки «ГАЗ-51».

Все борта и кабины оказались украшены кумачовыми стягами и транспарантами. Со слов замполита Женя запомнил, что все иероглифы, это призывы партийного лидера китайской страны.

Машины остановились. Из бортовых кузовов горохом посыпалось штук шестьдесят весьма худосочных китайцев. Они быстро построились в небольшую колонну, развернули самодельные лозунги и с громкими криками помчались вперёд.

Китайцев было в три раза больше, чем погранцов. Вот только, своим низким ростом и щуплым сложением они весьма уступали высоким и крепким бойцам советской империи.

Кроме того, хунвейбины бежали по коридору, зажатому между рядами высокой ржавой «колючки». Всё это значительно скрадывало их преимущество в численности.

Зато, настрой демонстрантов оказался очень высоким. Они что-то громко вопили, махали красными книжечками, что держали в руках, и хором скандировали какие-то фразы «великого Мао Дзедуна».

Колонна весьма возбужденных, желтолицых людей вплотную приблизилась к советским солдатам. Не прекращая кричать, они и с полного хода ударились, в тонкую цепь пограничников.

Бойцы не сдержали напора китайцев и стали медленно пятиться. Один шаг за другим, они отходили к деревянным воротам, что открывались на территорию СССР. Послышалась очередная команда и сзади примчалась подмога.

Водители грузовиков, а с ними и все офицеры навалились плечами на спины бойцов. Они упёрлись ногами в грунтовую дорогу, и с огромным трудом, уравновесили положение дел. Советские воины прекратили отход. Ну, а затем, стали вытеснять хунвейбинов на их исконные земли

На помощь желтой колонне примчались бойцы из Китая. Они дружно влились в ряды демонстрантов и снова нарушили хрупкий баланс. Сцепившись в подобии клинча, толпа снова качнулась и медленно двинулась к северу, на территорию советской державы.

В этот момент с заставы подъехал ещё один грузовик с пограничниками СССР. Из машины немедленно выпрыгнуло одно отделение высоких и крепких солдат. Они навалились на спины своих сослуживцев, и сила вновь оказалась за великой пролетарской страной.

Толпа желтолицых, низкорослых и худых азиатов, как по команде вдруг развернулась и отхлынула к своим грузовикам. Они вооружились разнообразным дрекольем, что находилось в старых машинах, построились в небольшую колонну и сразу вернулись назад.

Демонстрантов было так много, что они сильно мешали друг другу. Хунвейбины никак не могли, размахнуться, как следует. В первых рядах находилось значительно меньше людей, чем в ходе первой атаки. Зато, на всех пограничников посыпался град очень сильных ударов.

Прямо на Женю выскочила одна китаёшка с длинной дубиной в руках. В заварившейся вдруг суматохе, боец как-то смог кое-что рассмотреть. В первую очередь, он разглядел то орудие, что его супротивница держала в руках.

Выяснилось, что свободный конец суковатого дрына являл из себя большую опасность. В него был заботливо вбит огромный заржавленый гвоздь. Его остриё прошло древесину насквозь и торчало вперёд, так же, как шип у старинных клевцов.

Палка взлетела над головой в картузе с красной тряпичной звездой. Страшное лицо демонстрантки перекосило неистовой злобой. Визжа, как обезьяна, она направила гвоздь в левый глаз погранца и нанесла сильный удар.

Каким-то таинственным образом, солдат заметил большой ржавый нагель, который летел ему прямо в зрачок. Он вздрогнул от нестерпимого страха и непроизвольно шатнулся назад.

Стоявшие рядом товарищи, крепко держали Женю под локти и не дали ему, уйти с линии фронта. Он замер на месте, словно пришитый, и смог лишь откинуть затылок к своему позвоночнику.

Благодаря рывку головой, ему удалось отвести череп в сторону. Китаёшка попала не в глаз, куда она целилась, а чуточку ниже. Длинный метиз пробил щёку бойца и угодил в его верхний зуб, стоящий за левым клыком.

Прочная белая кость громко хрустнула и мгновенно сломалась. Гвоздь по инерции двинулся дальше, достиг языка новобранца и глубоко погрузился в него. Лишившись сознания от чудовищной боли, Женя бессильно обмяк, и рухнул навзничь, спиною вперёд.

Погранцы не могли, удержать бесчувственное тело солдата. Они ослабили сжатые руки и отпустили его. Подставляя под палки, прочные каски, бойцы быстро сомкнули разорванный ряд, угрюмо насупились и упорно стояли под градом ударов.

Воины следующей линии, подхватили упавшего Женю, убрали его из-под ног верных товарищей, и бегом оттащили к машинам, находящимся сзади. Из пробитых гвоздём языка и щеки кровь бурно плескалась наружу и хлестала так сильно, словно вода из открытого крана.

У деревянных ворот находились два санитара. Они взяли бинты, перевязали пострадавшего Женю, и замотали невезучую голову, от подбородка до уровня глаз. Бойца погрузили в «УАЗик» командира заставы и срочно отправили в часть. Он так и был без сознания, всю дорогу туда.

В медпункте солдату воткнули несколько разных уколов, взяли нитку с иглой и зашили дыру в пробитой щеке. С совершенно здоровым, ни разу не леченым, зубом, боец распрощался навечно…

– Интересно и чем ты ЕГО опять ублажил? – мрачно буркнул читатель таинственной книги.

…Завершив восьмилетку, Женя успешно учился в энергетическом техникуме. В летнюю практику, парень попал на возведение нового корпуса внушительной ГРЭС. Так называлась тепловая электростанция, стоящая недалеко от города Киева в селе Богучаны. Она потребляла отличный уголь Донбасса.

Молодого студента направили к каменщикам, где он трудился обычным подсобником. Начальником у него оказался тридцатилетний поджарый мужик, которого звали Василий. Это был добрый, сильный и, в общем, неплохой человек. Однако, если он выпил, то превращался непонятно в кого.

Он становился таким баламутом, что постоянно влипал в уголовные сводки. Всё время встревал в жуткие драки с большими увечьями и поножовщиной, за что несколько раз отсидел приличные сроки. Совершенно естественно, что он никогда, подолгу нигде не задерживался и перепархивал с одного места в другое.

Когда практикант попал в подчинение к Василию, шеф уже пару раз напивался до положения риз. Потом, он терял всякий рассудок и, находясь в пьяном угаре, всем изрядно успел досадить.

Он поругался с рабочими данной бригады, а кое-кого даже сильно избил. Нужно сказать, что на стройках великой страны с такими людьми расправлялись достаточно быстро.

Объяснялось всё тем, что в среде простых каменщиков было большое количество «зеков». Они не терпели, когда с ними так обращаются и, очень легко, могли оскорбиться. После чего, покараулить обидчика в тёмном углу, тихо прирезать, и схоронить его тело в ближайшем монолитном фундаменте.

Вот и тогда, местные «химики» решили не жаловаться большому начальству на шебутного пьянчугу. Они «перетёрли на сходняке», приговорили Василия «за мордобой, не по делу», и начали ждать удобного случая.

В то давнее время, нравы на производстве были довольно простые. Народ отдыхал от трудов, как умел. Пришла очередная получка. Мужики закупили огромное количество водки, взяли немного закуски и стали бухать, не отходя от рабочего места.

Как член стройбригады Женя тоже присутствовал на той вечеринке. Однако, по своему малолетству он почти что, не пил. Больше вертел головой в разные стороны и с интересом следил за окружающей жизнью. А она, между тем, повернулась к нему совершенно другой, незнакомой ещё стороной.

Среди гомона пьяных бесед Женя чётко услышал, как один мрачный «зек» бросил другому: – Скоро Малец отвалит домой. – он кивнул в сторону почти трезвого парня с третьего курса и угрюмо продолжил:

– Мы с тобой Ваську тихонько прирежем и прикопаем в дальнем углу котлована. Завтра приедут бетоновозы и там начнут заливать большие фундаменты. Так что, его уже никогда не найдут.

Не подав виду, что до него долетели страшные речи, Женя глянул вокруг и наткнулся глазами на своего командира. Как он и думал, к этому времени, Василий уже оказался «в полном отрубе». Шеф лежал на широкой бетонной плите, раскинул руки и ноги и что-то бессмысленно про себя бормотал.

Студент подождал, когда заговорщики захотят помочиться и отлучаться от «накрытой поляны». Наконец, они встали с перевёрнутых ящиков из-под гвоздей, отошли в сторону и направились к штабелю новых досок.

Проводив «зеков» обеспокоенным взглядом, Женя поднялся с места и бросился к пьяному шефу. Парень схватил его под микитки, с огромным трудом поставил на ноги, и силком потащил в темноту.

Начальник что-то мычал, но не мог устоять перед сильным напором молодого подсобника. Достаточно скоро, Василий смирился с завершением вечера в столь приятной компании. Он сосредоточился на сложном процессе ходьбы и пошёл чуть ровнее, чем раньше. Женя закинул руку наставника себе на плечо и поволок его подальше от стройки.

В пути он внезапно подумал, где же, в первую очередь, «зеки» будут, искать свою жертву? Конечно, в общаге строителей. Поэтому, человеку нельзя, сегодня туда возвращаться. Нужно его куда-нибудь спрятать. Хотя бы на данную ночь. Ну, а там разберёмся.

Тут, очень кстати, им встретился низенький мостик, который вёл через глубокий овраг. Женя втащил пьяного шефа под деревянный настил, покантовал мужика с боку на бок и уложил его так, чтобы не было видно с дороги.

Студент огляделся вокруг и увидел десятки сухих, прошлогодних растений, что зимою катаются по полям и степям Украины. Он взял шары перекати-поля и закидал бузотёра с головкой. Облегчённо вздохнув, он устало побрёл в свою тесную комнату, которую снял у тихой старушки.

В ту летнюю ночь, Женя спал весьма беспокойно. Ему постоянно мерещилось, как разъярённые «зеки» отыскали Василия в его тайной лёжке. Он достали ножи из карманов и перерезали горло обидчику.

Едва рассвело, практикант поднялся с кровати и тайком вышел из дома на улицу. Он прибежал к старому мостику, влез под низкий настил и с облегчением вздохнул. Наставник спал и посапывал, как безгрешный младенец.

Он растолкал не протрезвевшего шефа и рассказал ему то, что услышал от «зеков». Мужик был с большого похмелья, но понял он всё на удивление быстро. Сказался очень большой, жизненный опыт наставника.

Василий с огромным трудом поднялся на ноги и, сильно качаясь, пошёл по дороге. Правда, он двинулся не к рабочему месту, а в управление строительства ГРЭС. Каменщик написал заявление и перевёлся на самый дальний участок, что находился в другом городке.

– Опять ты себе индульгенцию смог заработать. – зло прорычал страшный чернец: – Интересно, а как ты тогда, хотел поступить?

Петрович вспомнил о том, что в тот давний вечер он долго решал, что же ему делать теперь? Студент колебался, уйти ли с попойки ему одному, или тащить за собою Василия?

… Не подав виду, что до него долетели страшные речи, Женя глянул вокруг и наткнулся глазами на своего командира. Как он и думал, к этому времени, Василий уже оказался «в полном отрубе». Шеф лежал на широкой бетонной плите, раскинул руки и ноги и что-то бессмысленно про себя бормотал.

– «Да, как я его, такого громилу один дотащу?» – засомневался молодой практикант. Он посидел за разорённым за время попойки «столом», немного подумал и поспешил успокоить себя:

– «Скорее всего, эти два «зека» только бахвалятся друг перед другом. Хотят показать, мол, они настолько «блатные», что им уже всё нипочём. А сами сейчас ещё примут на грудь по стакану и забудут своё обещание зарезать Василия».

Женя налил «полтишок» тёплой противной водяры, опрокинул выпивку в рот и закусил кусочком сырка под незабвенным названием «Дружба». Он встал с ящика из-под гвоздей и, немного пошатываясь в разные стороны, поплёлся в тот старый дом, где снимал тесную комнатку.

Утром нового дня, бетонщики прибыли в большой котлован и приступили к работе. Бригадиру весьма не понравилась куча грунта, что оказалась в том самом месте, где собрались залить новый фундамент.

Он приказал двум подсобникам, принести инструмент из бытовки и разровнять непонятно откуда, возникший бугор. Громко ворча, мужики взялись за лопаты. Под тонким слоем суглинка они обнаружили тело Василия. Его небритое горло, кто-то рассёк острым ножом. Глубокая рана шла от уха до уха…

– Ну, а теперь можно взглянуть, что бы случилось с тобой, не спаси ты того алкаша? – палец таинственной сущности ткнул в чёрную метку, стоявшую в самом конце длинной строки.

… Палка взлетела над головой в картузе с красной тряпичной звездой. Страшное лицо демонстрантки перекосило неистовой злобой. Визжа, как обезьяна, она направила гвоздь в левый глаз погранца и нанесла сильный удар.

Каким-то таинственным образом, солдат заметил большой ржавый нагель, который летел ему прямо в зрачок. Он вздрогнул от нестерпимого страха и непроизвольно шатнулся назад.

Стоявшие рядом товарищи, крепко держали Женю под локти и не дали ему, уйти с линии фронта. Он замер на месте, словно пришитый, и смог лишь откинуть затылок к своему позвоночнику.

Сзади подскочил офицер их пограничной заставы и упёрся плечом меж лопаток солдата. От такого толчка, Женю резко качнуло вперёд. Китаёшка продолжила движение палкой и опустила оружие на ненавистного воина СССР.

Да, она его раньше, ни разу не видела. Однако, всё это было не важно. Великий Вождь Мао Дзедун, недавно сказал, что все советские люди враги революции. Значит, нужно их всех уничтожить, как можно скорее.

Тупой длинный гвоздь мгновенно приблизился к молодому солдату, и попал в центр зрачка, который расширился от сильного страха. Железяка прошла глазное яблоко парня и пробила все кости черепа, что находились за ним. Они ведь там тонкие, словно бумага.

Остриё по инерции двинулось дальше. Оно погрузилось в левое полушарие мозга и разорвало все встречные нервы с сосудами. Кровь под давленьем рванулась наружу и залила лобные доли и прочие ткани.

Лишившись сознания от чудовищной боли, Женя бессильно обмяк, и рухнул навзничь, спиною вперёд.

Погранцы не могли, удержать бесчувственное тело солдата. Они ослабили сжатые руки и отпустили его. Подставляя под палки, прочные каски, бойцы быстро сомкнули разорванный ряд, угрюмо насупились и упорно стояли под градом ударов.

Воины следующей линии, подхватили упавшего Женю, убрали его из-под ног верных товарищей, и бегом оттащили к машинам, находящимся сзади. Из пробитой гвоздём маленькой раны кровь почти не текла.

У деревянных ворот находились два санитара. Они взяли бинты, перевязали пострадавшего Женю, и замотали невезучую голову, на уровне глаз. Бойца погрузили в «УАЗик» командира заставы и срочно отправили в часть. Он так и был без сознания, всю дорогу туда.

В медпункте ему, помочь уже не смогли…

Петрович стоял, ни жив и ни мёртв. Он с огромным трудом осознал те картины, что стремглав промелькнули в сознании. Такое развитие давних событий, напугало его удивительно сильно. Так сильно, что парализовало всё существо. Душа и тело мужчины словно одеревенели от ужаса.

– Где там была твоя новая смерть? – вопросил властелин подземного царства. Под взглядом таинственной сущности, перевернулась очередная страница.

…До места укрытия было не более пятидесяти метров. Мчавшийся прямо на Женю, громыхающий танк, затормозил и немедленно выстрелил. Из ствола боевого орудия вылетел сгусток огня и клубы плотного белого дыма.

Холостой пушечный выстрел слегка оглушил и потряс новобранца до дрожи в коленях. Не думая, что же он делает в данный момент, рядовой подхватил автомат, выскочил стрелой из окопа и, как испуганный заяц, бросился прочь от ревущей машины.

Как поздней оказалось, он был отнюдь не один. Весь взвод управления, в полном составе, бежал рядом с ним. Бойцы долетели до следующей длинной траншеи и, в едином порыве, прыгнули в глубокую щель. Всё же, какое-никакое, укрытие.

В двух километрах от «поля встречного боя» высилась скромная сопка с пологими склонами. На её плоской макушке удобно устроился командный пункт военных учений.

Наблюдавший за ходом «сражения», генерал-лейтенант стоял в капонире, отлитом из прочного железобетона. Он отважно смотрел в стереоскопическую трубу большой кратности.

«Т-54» притормозил у позиции мотострелков, где находилась пара десятков рослых бойцов. Танк остановился и дал холостой выстрел над их головами. Пыль и дым быстро рассеялись. Полководец взглянул в окуляр и увидел такую картину, что затрясся от ярости.

Бравые воины, удивительно дружно, выскочили из глубокой траншеи, которую должны защитить от нападения «синих». Они повернулись спиной к нападавшему танку и, сломя голову, ринулись в тыл «зелёных» частей.

Это так разозлило московского гостя, что он злобно глянул на командира полка. Представитель Генштаба стал красным, как варёная свёкла и рявкнул, словно медведь, разбуженный в середине зимы: – Это что за гвардейцы, там удирают от техники?

Местный начальник оценил обстановку и, широко улыбаясь, ответил: – Взвод управления, товарищ генерал-лейтенант.

Как это ни странно, подобный ответ успокоил чиновника из златоглавой столицы. Он забыл о небольшом инциденте и продолжал наблюдение за ходом учений. В общем и целом, военачальник остался доволен проведёнными стрельбами, а так же, и всем остальным.

В первую очередь, его очень порадовала, последовавшая за ними рыбалка с тройною ухою под водочку, а так же, охота на благородных оленей с шашлыком из добытых зверей. К этому, нужно добавить банкет, что завершил очень важное военное дело.

Генерал написал положительный отзыв и немедленно отбыл в родные пенаты. Вместе с ним, туда же отправились пять чемоданов, набитые красной икрой, копчёным лососем и ветчиной из оленины и лося.

Жившие в дикой тайге, офицеры с солдатами сильно обрадовались таким результатам и облегчённо вздохнули. Так сделали все, кроме полковника Соломона Дадацкого – зам. командира полка по снабжению.

Ведь это его молодые бойцы показали себя так отвратительно. Мало того, что сами на весь полк опозорились, так и прямого начальника этим ославили. Как шутили в курилках: – Хорошо, хоть автоматы не бросили, сволочи. Можно сказать, в полном порядке, ушли на свои запасные позиции. С сохранением знамён и оружия.

– Вы навечно запомните это трусливое бегство! – раненным вепрем вопил командир на своих подчинённых: – Вы у меня, быстро отучитесь, бегать от танка. Ведь рядом с ним, даже огнемётчиков не было.

Полковник шумел ещё минут двадцать. Потом, немного устал и отдал пару коротких приказов. Весь взвод управления построился в полном составе, тронулся с места и затянул строевую походную песню. В ней говорилось о милой девчонке, что должна дожидаться солдата из армии.

Подразделение, опозоренное на последних учениях, отправилось на полигон воинской части. Бойцам предстояло, воспитать в себе крепкий дух несокрушимого советского воина.

Низкорослый сержант из сапёрной команды принял отряд кладовщиков. Он презрительно глянул на холёных солдат и ефрейторов и повёл их в дальний конец своей территории.

Женя увидел окоп с новенькой стереотрубой. Стены глубокой траншеи оказались обшиты прочными толстыми досками. Чуть вдалеке от удобной позиции размещалась площадка. В ней находилась довольно мелкая впадина. Вокруг углубления темнел низкий бруствер из свежевырытой почвы.

Подрывник приказал всему взводу, встать вокруг данной конструкции. Бойцы заглянули внутрь ямы и с удивленьем увидели невероятную вещь. На дне находился толстенный снаряд от большого орудия.

Справа от Жени, стоял сосед по казарме, который работал на складе боевого довольствия полковой артиллерии. Он с уваженьем сказал: – Фугасный! Для 122-ти миллиметровой гаубицы Д-30! Стоит, сорок два рубля, двадцать копеек, точь-в-точь, что твои сапоги из настоящего хрома.

Минёр осмотрел притихших солдат и сказал: – Отойти от снаряда на десять шагов.

Стараясь ступать, как можно быстрее и шире, все тут же исполнили короткий приказ. Сержант убедился, что всё сделано правильно и тут же продолжил: – Всем лечь головою к снаряду. Поднять кверху руки и крепко зажать уши ладонями.

Женя исполнил и эту команду. Краем глаза он всё же заметил, что инструктор и полковник Дадацкий тотчас развернулись, направились в сторону и быстро спустились в хорошо укреплённый окоп.

Секунд через десять, грохнул чудовищный взрыв. Боец содрогнулся всем телом и провалился в беспросветную и безмолвную тьму.

Через несколько дней, взвод управления, наконец-то, узнал, что же случилось на полигоне их воинской части? Рассказали ребятам об этом, очевидцы тех странных событий.

Белесая пыль, поднятая в воздух тяжёлым снарядом, наконец-то, осела. Полковник вылез по лесенке из окопа наверх. Он зорко глянул на своих подчинённых и заорал, как германский фельдфебель: – Встать в две шеренги!

Однако, никто из бойцов даже не вздрогнул. Взвод управления был в полном составе сильно контужен. Все до единого воина потеряли сознание. У многих текла кровь из ушей, носа и рта.

Немедленно вызвали взвод санитаров полка. Прибывшие медики оказали бойцам помощь прямо на месте. Всех погрузили в машины и отправили в госпиталь воинской части.

Уже через день, в полку провели короткое следствие. Оно показало, что взводу Соломона Дадацкого весьма повезло. На счастье солдат и ефрейторов, снаряд оказался бракованным. Почему-то весь порох не сгорел до конца. Это резко уменьшило силу мощного взрыва.

Чёрный палец владыки с возмущением ткнул в яркий значок новой ссылки. Она указала на те обстоятельства, которые сильно смягчили участь ответчика. Стоявший на вытяжку перед таинственной книгой, Петрович вновь перенёсся в незабываемые армейские годы.

…В начале июля, в полку начались очередные учения. Несчастных бойцов гоняли и в гриву и в хвост, а взвод управления тихо блаженствовал. Подразделение устроилось на плоской вершине большого холма. Кладовщики разместились на макушке возвышенности и наблюдали за стрельбами, как из директорской ложи в театре.

Фигурки бойцов мельтешили в широкой низине. Они палили из автоматов холостыми патронами, швыряли взрывпакеты на землю и поджигали специальные шашки, изрыгавшие дым. Клубы серо-голубого тумана быстро рассеивались.

Несколько танков «Т-54» утюжили землю во всех направлениях. Мотострелки рассекали долину на бронетранспортёрах «БТР-60». Боевые машины выбрасывали чёрные струи солярного дыма. Облака мелкой пыли взлетали к высокому небу.

В разгар увлекательных воинских игрищ, вдруг появились новые лица. На холм быстро поднялся запыхавшийся молодой лейтенант. За ним поспешали два сильно уставших солдата.

Гости пришли не пустые, а притащили с собой небольшую, но видимо, очень тяжёлую ношу. Они облегчённо вздохнули и положили на землю ящик защитного цвета с двумя продольными ручками.

Бравый летёха построил взвод управления и уверенным голосом всем сообщил: – Через час и сорок минут, ваша высотка подвергнется нападению «синих». Перемещаться они будут оттуда, а так же, отсюда. – он показал направленье атаки мнимых врагов и закончил: – Приказываю, вырыть окоп для обороны холма с двух сторон. Выполняйте приказ.

На этом праздная жизнь управленцев закончилась. Пришлось брать лопаты и вспомнить то тяжёлое время, что они провёли в мотострелковом подразделении полка. Там Женя служил вторым номером у станкового пулемёта «Максим», выпуска 1945-го года.

Навык простых землекопов у парня восстановился на удивление быстро. Все остальные товарищи, прошли похожую школу, и не подвели своего командира. Соломон Израильич Дадацкий был бы очень доволен. Жаль, что он их не видел в этот момент.

Окоп Г-образной формы вырыли качественно и на удивление быстро. Летёха занёс в свой блокнот то короткое время, за которое солдаты управились, поставил оценку «отлично» и сообщил, что делать дальше:

– С той стороны на вас наступают силы противника. Занять подготовленную вами позицию и открыть по врагу беглый огонь.

Кладовщики радостно кинулись исполнять данный приказ. Каждый из них, взял у летёхи по магазину холостых автоматных патронов, прицепил его к своему автомату и расстрелял в белый свет, как в копеечку. Затем, пришла очередь других «оборонительных» действий.

Офицер построил бравых защитников сопки и пояснил: – Гранаты у нас боевые. Бросать вы их будете, под моим наблюдением. Подходить ко мне по одному. По порядку номеров рассчитайсь.

Крайним в строю оказался боец Женя Светланов. Выкрикнув слово: – Седьмой! – он сделал один шаг вперёд и бодро добавил: – Расчёт окончен.

Командир неторопливо спустился в свежий окоп. Сопровождавшие лейтенанта, солдаты устремились за ним и водрузили на бруствер увесистый ящик. Рядом с тем местом, росла большая сосна с широкой раскидистой кроной. Своей крупной тенью она закрывала часть отрытой траншеи.

День выдался по-летнему жаркий. Совершенно естественно, что молодой офицер встал именно там, куда не проникали лучи дневного светила. Управленцы спрыгнули на дно большого окопа, но выстроились на солнцепёке.

В порядке живой очередности, кладовщики подходили к войсковому начальнику, который возник неизвестно откуда. Каждому он выдавал боевую гранату «Ф-1», которую в просторечии все знали, как «фенюшку». К ней прилагался ещё и запал.

По приказу летёхи, солдат ввинчивал взятый взрыватель в ручной, ребристый снаряд и ждал команду «Огонь». После чего, выдёргивал чеку из тёмно-зелёной «лимонки» и, хорошо размахнувшись, бросал небольшое устройство в глубокий овраг.

Все дружно приседали в окопе. На дне длинной ложбины отчётливо бухал раскатистый взрыв. В воздух взлетал большой столб из дыма и пыли. Выполнивший упражненье, боец возвращался в коротенький строй. Свободное место уже занимал другой сослуживец.

Очередь дошла до солдата, что рассчитался под номером шесть. Стоявший в строю перед Женей, новобранец внезапно напрягся и слегка побледнел. Он получил из рук офицера гранату с запалом и трясущимися от волнения пальцами привёл её в состояние, готовое к бою.

На бойца накатил сильный страх. Он очень боялся, держать при себе опасную штуку и страстно желал, как можно скорее, отбросить её от себя. Причём, закинуть «лимонку» на максимально большую дистанцию.

Услышав команду летёхи, внезапно вспотевший солдат стремительно выдернул чеку. Немедля ни единой секунды, он широко размахнулся и мощно швырнул стальное яйцо с ребристой насечкой.

Ну, а дальше, всё развивалось совершенно не так, как всем, того бы хотелось. «Лимонка» вдруг выскользнула из широкой ладони, взмокшей от пота, и понеслась под тупым углом горизонту.

Она полетела не столько вперёд, сколько вверх и стрелой поднялась к синему небу. Там, ударилась в ветку сосны, висевшую над глубоким окопом, и словно шарик пинг-понга отскочила назад.

Женя увидел, что опасный предмет кувыркается в воздухе и направляется ему точно в лицо. Запал в данной гранате горит четыре с половиной секунды. Одна из них пошла на бросок. Так что, у воина, ещё было в запасе какое-то время, чтобы уйти от опасности.

Боец стоял крайним в строю, мог развернуться на месте и прыгнуть в дальнюю часть «Г-образной» траншеи. Он бы спокойно успел, укрыться от взрыва за поворотом канавы.

Не размышляя о том, что сейчас вытворяет, Женя остался на месте. Он выбросил правую руку наверх и ударил согнутой ладонью по летящей штуковине. Солдат действовал так, словно бил по мячу в волейбольной игре.

Стальное яйцо, тотчас изменило направленье движения. Оно устремилось к большому оврагу и сразу исчезло в его глубине. Все дружно присели на корточки. Внизу, прогремел громкий взрыв.

Бледный от страха, Петрович немедленно вспомнил, ещё кое-что. В первую очередь, то малодушие, что в последний момент, вдруг охватило его. Очень хотелось, укрыться в дальней части траншеи, но он пересилил себя и отбросил гранату в овраг.

– Опять всё не так. – прорычал властелин подземного царства и надавил на серую «кнопку», горевшую в правом поле страницы. Петрович опять воспарил к небесам, и увидел окоп, недавно устроенный на вершине холма. Вместе с ним, там находились все сослуживцы и летёха с бойцами.

… Женя увидел, что опасный предмет кувыркается в воздухе и направляется ему точно в лицо. Боец сразу сделал полшага назад, развернулся на пятках и прыгнул в дальнюю часть «Г-образной» траншеи.

До взрыва осталось ещё две секунды. За это долгое время, Женя успел многое сделать. Он пролетел, словно «щучка» метра два с половиной, скрылся за поворотом глубокой канавы и отбежал на карачках, ещё на четыре шага.

Граната упала на твёрдое дно недавно отрытого рва. Она слегка подскочила и откатилась под ноги солдату под номером шесть. Тот с ужасом глянул на лежащий снаряд и замер на месте, как античная статуя.

Остальные бойцы, что находились поблизости, поступили иначе. Они все подпрыгнули и выскочили из глубокой траншеи, словно горячие гильзы из автомата «Калашникова». Оказавшись на ровной поверхности, они кувырком разлетелись в разные стороны.

Бледный, как мел, лейтенант без сомнений метнулся вперёд. Он оттолкнул остолбеневшего воина в сторону, рухнул ничком и накрыл «фенюшку» своим крепким телом. Сбитый с ног кладовщик покатился по дну небольшого окопа. В ту же секунду, раздался приглушенный взрыв.

– А вот если бы ты, не остался на месте, всё было правильно… – прорычал властелин таинственной книги и ткнул длинным когтем в чёрную метку на толстом пергаменте.

… Белесая пыль, поднятая в воздух тяжёлым снарядом, наконец-то, осела. Полковник поднялся по лесенке из окопа наверх. Он зорко глянул на своих подчинённых и заорал, как германский фельдфебель: – Встать в две шеренги!

Однако, никто из бойцов даже не вздрогнул. Взвод управления был в полном составе сильно контужен. Все до единого воина потеряли сознание. У многих текла кровь из ушей, носа и рта.

Немедленно вызвали взвод санитаров полка. Прибывшие медики оказали бойцам помощь прямо на месте. Всех погрузили в машины и отправили в госпиталь воинской части. Двое солдат скончались в дороге, трое в уже медсанбате. Среди них был и Женя Светланов.

Уже через день, в полку провели короткое следствие. Оно показало, что взводу Соломона Дадацкого не повезло. Снаряд оказался намного мощнее, чем нужно по всем нормативам, а расстояние от людей до воронки совсем небольшим. Эксперты весьма удивились тому, что много солдат, остались в живых.

Жизнь «на гражданке»

– Тааак! – разочарованно выдохнул мрачный властитель: – Воду, спиртные пары и огонь, ты благополучно прошёл. Но, будь я вместо НЕГО, то не считался с твоими заслугами и, при первой удобной возможности, вынул мелкую душу из твоей крепкой шкуры…

У пожилого мужчины перехватило дыханье от ужаса. Чернец сделал зловещую паузу и сурово продолжил: – Посмотрим, как ты на «гражданке» управился с медными трубами?

…Взвод мотострелков стоял на плацу в стойке «смирно». Совершенно случайно, мимо шёл низкорослый и полный, а если выражаться точнее, тучный полковник. Глаза коротышки равнодушно прошлись по усталым бойцам. Рассеянный взгляд офицера вдруг задержался на, довольно высоком, правофланговом.

Если честно сказать, то Женя Светланов считался вторым в своем взводе по росту, но тот замечательный день бойцу повезло. Рядовой, который был выше него на пять сантиметров, находился в наряде на кухне. К тому же, из-за своей худобы солдат показался значительно выше, чем было на деле.

Благодаря стечению всех обстоятельств, судьба двинула Женю на первое место, и это случилось, в нужный момент. Полковник остановился и подошёл к молодому бойцу.

Дадацкий измерил солдата придирчивым взором, что-то прикинул в уме, и двинулся прежней дорогой. Он поравнялся с тянувшимся «в струнку» молодым лейтенантом и мимоходом сказал: – Правофлангового перевести в моё подчинение!

– Слушаюсь! – козырнул измождённый летёха и покраснел от досады на большое везенье кого-то другого. Он повернулся к стоящим на вытяжку, своим подчинённым и, не глядя солдату в глаза, зло прошипел:

– Рядовой Светланов, по приказу зама командира полка, ВЫ переводитесь во взвод управления! Отправляйтесь сейчас в канцелярию и оформите там распоряжение полковника! Бегом, марш!

Мало что, понимая в случившемся, боец ринулся к зданию штаба. У него за спиной, печально вздыхал молодой лейтенант и все солдаты многострадального взвода.

Ведь они больше месяца, не выпускали лопаты из рук и зарывали старые танки в неподатливый грунт окружающих сопок. Таким простым способом, снятые с вооружения, боевые машины превращались в надёжные ДОТы. Вдруг «братья китайцы» перейдут в наступление?

Всё объяснилось лишь в канцелярии штаба. Писарь, что оформлял перевод, сказал с нескрываемой завистью: – Ну и везунчик же ты, Женя Светланов! Полковник Дадацкий у нас заместитель командира полка по снабжению. То есть, все склады воинской части находятся в его подчинении.

Ефрейтор слегка усмехнулся и тихо добавил: – Как ты уже знаешь, сам он невысокого роста и, видно поэтому, набирает во взвод управления солдат, которые ростом под метр девяносто и выше.

Он быстро заполнил бумаги, понизил голос до шёпота и, едва слышно, закончил: – Будешь работать на складе, пожалуйста, не забудь про меня.

На всякий случай, Женя кивнул и пошёл за своими вещами в казарму мотострелкового взвода. Начинался новый этап его бурной жизни.

Попав во взвод управленья полка, Женя узнал об армейском хозяйстве много нового и чрезвычайно полезного. Например, он научился, «списывать» всё продовольствие в огромных количествах.

Любая усушка, утруска и прочая порча различных продуктов, любое стихийное бедствие, всё шло на пользу пронырливым служащим. Особенно тем, что числились кладовщиками. Напарник-узбек показал Жене один верный трюк, к которому он всегда прибегал.

На всех складах страны, того славного времени, использовали стальные весы грузоподъемностью в пятьсот килограммов. Все они были одной и той же, рычажной конструкции и представляли собою платформу метр на метр.

С торца гладкой площадки стояла коробчатого вида «труба» с передаточным механизмом внутри. На ней находилась большая «линейка» с глубокими рисками. Левый конец «мерной шкалы» шарнирно крепился на стойке, правый – двигался вверх или вниз, в пределах пяти сантиметров.

По длинной и тонкой «рейсшине» перемещался небольшой «бегунок» цилиндрической формы, размером с конфету в обёртке. Его скромная масса давила на эту пластину.

Возникшее при этом усилие, принималось системой стальных рычагов, которые прятались в вертикальной станине. Оно компенсировало давление груза, спокойно лежащего на широкой платформе.

На подвижном конце «мерной шкалы» имелась короткая стрелка. Её остриё должно совмещаться с отметкой, нанесённой на неподвижную планку. Как только весы обретали баланс, нужно было взглянуть на левый край «бегунка» и узнать, на каком месте он очутился? Цифра указывала на тяжесть предмета, который попал на платформу.

Чтобы отрегулировать весовое устройство, платформу очищали от груза. Небольшой бегунок ставили на циферку «ноль». Если стальной указатель не совпадал с тонкой риской, то приходилось подкручивать «ребристую гайку». Она находилась на свободном конце подвижной шкалы.

При вращении «барашка» влево и вправо, он двигался вдоль горизонтальной оси или вперёд, или назад. То есть, он уменьшал или же, наоборот, увеличивал, рычаг воздействия сил. Соответственно с этим, менялось положение стрелки.

– Когда ты получаешь крупную партию каких-то продуктов, – объяснил парню бывалый узбек: – ты дарагой, стой себе тихо в сторонке. Экспедитор, сдающий товар, сам проверяет точность весов. Поэтому, он регулирует их очень тщательно. Ты Женя-джан в это дело не суйся. Пусть он сделает так, как ему только захочется. Не спеши, падажди какое-то время.

Потом, когда будут вешать товар, солдаты станут таскать все продукты туда и сюда и постоянно мелькать перед ним. Ты выбери нужный момент и, незаметно, крутни «ребристую гайку» в нужную сторону. Так, чтобы весы показали чуть меньший вес, чем в натуре.

Только, прошу дарагой, перед концом этих взвешиваний, ты не забудь поставить «барашек» в то положение, в котором он находился сначала. Среди экспедиторов есть дотошные люди. После передачи товара, они опять проверяют точность весов. Понял всё, да?

Свои пояснения узбек иллюстрировал движением рук, и наглядно показывал, что и, как нужно сделать. Убедившись, что Женя всё прочно усвоил, он продолжил короткую лекцию:

– Если же ты, отпускаешь кому-то товар, тут наш «барашек» нужно крутнуть в обратную сторону. Так, чтобы весы показали чуть больший вес, чем на них положили. Ну, а излишки, которые возникнут при этом, мы потом продадим, или сменяем на что-то другое. То, что нам нужно. Понял всё, да?

Молодой кладовщик слушал инструкции умудрённого жизнью напарника и согласно кивал. Он немного подумал и внезапно решил, что не последует им, ни при каких обстоятельствах. Чистая совесть намного дороже.

К сожалению Жени, всё вышло не так, как он когда-то рассчитывал. Достаточно скоро он понял, что весьма ошибался. Выяснилось, что на воинском складе всегда возникает недостача различных продуктов.

Этому было много причин. В первую очередь, воровство тех солдат, что привозили и увозили всякую пищу. Бойцам очень хотелось, разнообразить питание, что они получали в армейской столовой. Вот и тащили ребята банки консервов, яблоки или конфеты.

Следом за ними, шли господа офицеры. Они, иногда, забывали расписываться за полученный ими на складе товар. Плюс ко всему, порча еды грызунами, усушка, утруска и все остальные неприятности жизни.

Да и бойцу, часто хотелось, съесть ложку сгущёнки или что-нибудь вкусное. В конце концов, всё это ему, приходилось хоть, как-то скрывать. Вот так и вышло, что честный Женя Светланов стал по чуть-чуть приворовывать.

Однажды напарник-узбек ушёл в увольнение в соседний посёлок, стоящий в двух километрах от воинской части. Он, как всегда, вернулся в положенный срок и притащил из похода, новый ватный матрац.

– В подарок купил. Отвезу вещь домой, и маме своей падарю. Ей будет приятно, что сын про неё не забыл. – объяснил он сослуживцу и показал чек магазина на небольшую покупку.

Насколько знал Женя, в Узбекистане тогда, выращивали огромное количество хлопка, который перерабатывали в СССР. Он слегка удивился и прямо спросил: – Разве в вашей республике не хватает матрасов?

– Хватает, конечно. – отмахнулся узбек: – Да только, пока я доеду до родины, у меня денег уже, совсем не останется. Их мне не хватит даже на скромный подарок. – кладовщик покачал головой справа налево, как китайский болванчик и печально продолжил:

– Ты же знаешь меня. Всё по дороге пропью, а обычный матрац, у меня вряд ли кто-нибудь купит. Не возьмут даже даром или в обмен на стакан. Никому не захочется, таскать эту вещь по вагонам.

Вот и получится, что подарок для мамы я уже приобрёл и, в любом случае, я его довезу до самого дома. Пусть он пока, находится в нашей каптёрке и ожидает скорого дембеля.

Он взял плотно свёрнутый мягкий рулон и бросил его на большой пустой ящик, стоящий в дальнем углу. Сослуживцы слегка посмеялись над странным узбеком, а потом, престали. Вот и лежал необычный презент у всех на виду.

Так же, как и все остальные, Женя скоро забыл о том разговоре и не помнил о нём долгое время. До тех самых пор, пока не вернулся на склад, весьма неожиданно для молодого узбека.

Кладовщик усердно возился над распоротым сбоку матрасом и не услышал, как вошёл сослуживец. Женя приблизился и с удивленьем увидел, чем же так сильно, увлёкся напарник? Он немного раздвинул стеганую серую вату и ловко вшивал в её глубь, толстую пачку красных червонцев.

Пойманный за странным занятием, он залебезил и стал очень жалостливо объяснять свои действия: – Пойми, Женя-джан. Наша семья очень большая и живём мы до ужаса бедно. Мне весьма повезло, что я оказался на воинском складе продуктов.

Это единственная в моей жизни возможность, хоть немного помочь моим старым предкам. За полтора года службы я накопил немножечко денег. Но ты же ведь знаешь, что их ещё нужно доставить до дома.

Вдруг меня обшманают на проходной нашей части, или обыщет комендантский патруль, или же в поезде кто-нибудь обворует? Вот я и придумал, что нужно зашить все купюры в матрац. – кладовщик помолчал и спросил со слезою в дрогнувшем голосе: – Ты ведь, не выдашь меня никому, дарагой?

Женя сильно смутился, отрицательно покачал головой и, молча, вышел из тесной каптёрки. Про себя он отметил: – Судя по внешнему виду матраса, в нём прочно зашита не одна и не две пачки денег. Однако, боец никому ничего не сказал.

Спустя пару месяцев, узбека демобилизовали из славных рядов доблестной армии. Неся под мышкой матрац, свернутый в толстый рулон, он без проблем покинул казарму и прошёл к КПП.

Часовые, стоящие на проходной, сказали ему несколько слов, беззлобно прошлись по его странной покупке и на этом всё дело закончилось. Выйдя за территорию части, он помахал всем рукой, широко, как луна улыбнулся, и спокойно исчез вдалеке.

Пару недель, Женя усиленно думал над опытом своего сослуживца. Он даже собрался последовать весьма заразительному примеру узбека. Тем более, что клиенты напарника всёрьёз говорили о продолжение выгодных сделок.

Из своего любопытства, солдат провернул несколько небольших операций. Он получил довольно приличные деньги и купил в магазине транзисторный всеволновый приёмник под названием «Спидола». В те давние годы, такие устройства уже выпускали в СССР.

Однако, Женя быстро утратил весь интерес к криминальному «бизнесу». Он отказался от воровства продовольствия в крупных размерах и начал вести простую честную жизнь.

При огромных возможностях, какими он тогда обладал, Женя «списал» только несколько ящиков разных консервов. Да и те, он не продал «налево», как другие напарники. В течение полутора лет, он просто съел их с друзьями по складу. Так что, такое хищение можно попросту сбросить со счёта.

– Не позарился, значит на мелочи? – с угрозой спросил великан: – Односпальный матрац, набитый пачками денег, тебя не устроил и ты не хотел, замарать свои белые ручки. – властелин злобно хмыкнул.

Перед глазами Петровича появилось виденье купе скорого поезда «Владивосток – Самара – Москва». В данный момент, всё проходило немного не так, как он когда-то запомнил.

…Женя сидел за узеньким столиком, покрытым исцарапанным пластиком, и балагурил с соседями, с которыми ехал уже третьи сутки. У окна находилась дорогая красивая «Спидола» и приятно мурлыкала песенку середины шестидесятых годов двадцатого века.

В отделении для багажа, расположенном под откидной, нижней полкой, спал внушительный плюшевый мишка, упакованный в плотную прозрачную плёнку. Его обширные внутренности плотно заполнила не обычная серая вата, а толстые пачки сторублёвых советских банкнот.

Любопытным соседям он уже объяснил, что увидел «Винни Пуха» во Владике, в одном магазине. Игрушка очень понравилась. Он её приобрёл и теперь вот везёт в подарок невесте.

Попутчики слушали подробный рассказ о столь странной покупке и с пониманием широко улыбались в ответ. Мол, откуда у демобилизованного молодого сержанта появятся деньги на приличный презент? Вот и тащит с собой дурацкую куклу через всю территорию великой страны. Ведь кто его знает, может быть, парень живёт в отдалённом селе, где даже такой ерунды невозможно найти?

На одном из больших перегонов, мимо распахнутой двери купе, прошло двое мужчин. Один из них, внимательно зыркнул в открытый проём, сбился с неспешного ритма, но немедленно выровнял шаг.

Он нервно повёл длинной шеей с большим кадыком и совершенно спокойно, двинулся дальше. Мужчины вышли в пустой гулкий тамбур. Тот, что был помоложе, нетерпеливо спросил: – Ты чего это, вдруг засбоил в том вагоне? Заметил что-нибудь интересное?

– Нутром ощущаю, у молодого сержанта где-то зашиты огромные бабки.

– Да ты, что, – усмехнулся подельник: – откуда у советского дембеля рваные? Я случайно услышал, что он тащит невесте в подарок грошового мишку из плюша.

– В нём-то лаве и заныканы. – мрачно сказал старший из пары воров: – Больше года назад я в этой вот поездухе увидел солдата-узбека. У него при себе обычная скатка была. С виду простой полосатый матрац. А как я, его только заметил, сразу почуял, рваных там спрятано несметные тыщи.

– Ну и где же они? – тотчас рассмеялся молодой человек: – Что-то я не заметил, чтобы в последнее время, тебе выпадал особенный фарт.

– Тогда я наткнулся на знакомого опера, что шерстил щипачей по вагонам. Пришлось мне немедля, рвать когти оттуда. Вот и не смог утащить тот внушительный куш. Ну, а теперь, я ухвачусь за такую удачу. Подождём лоха в тамбуре, тихо прирежем и спустим его под откос. Потом, приберём и пузатого мишку.

Петрович увидел, как среди тёмной ночи, с верхней полки купе, осторожно спустился, совершенно другой, демобилизовавшийся Женя. Он взял с узкого столика пачку простых сигарет под названьем «Памир», и, стараясь не беспокоить соседей, тихо выбрался в пустой коридор.

Держась за длинные поручни, прибитые к стенке, парень прошёл по вагону, который сильно качался на полном ходу. Женя открыл железную дверь, шагнул в громко грохочущий тамбур и с трудом разглядел двух мужчин. Они походили на тех самых «зеков», что часто встречались на стройках страны.

– Закурить не найдётся? – спросил тот, что постарше. Женя протянул открытую пачку. Попутчики благодарно кивнули и взяли по одной сигарете. Младший бандит сунул табачную палочку в узкие губы, блеснул золотой фиксой на зубе и пробасил: – Спичку не дашь?

Бывший сержант достал из кармана дешёвеньких треников полупустой коробок. Он вынул спичку и чиркнул по исшарканной боковой полосе, покрытой слоем коричневой серы. В мрачном тамбуре вспыхнул яркий, небольшой огонёк. Тьма вокруг резко сгустилась.

В небольшом помещении гулял сильный ветер. Боясь, что пламя погаснет, Женя сложил ладони «лодочкой» и протянул спичку фиксатому. Он не заметил, что старший мужчина оказался у него за спиной.

Молодой человек нагнулся к огню и крепко схватил доброхота за оба запястья. Стоящий сзади, «блатной» зажал жертве рот левой ладонью и сильно ударил правой рукой. Длинное лезвие финки пронзило печень насквозь…

Морок тотчас рассеялся. Петрович вновь оказался перед огромным столом властелина подземного царства. От увиденной сцены, по спине тренера пробежал холодок. Его стало слегка колотить. Хозяин таинственной книги продолжал изучать убористый текст.

…Полковник был очень приличным и совершенно не злым офицером. На своих подчинённых он, всё время, смотрел на удивленье лояльно. Ну, а после того, как Женя навёл должный порядок на продовольственном складе, мужчина относился к нему почти по-отечески.

А что в этом странного или зазорного? Светланов высокий, красивый, толковый и весьма обходительный парень. Вот бы его пострелёнок стал бы таким неплохим человеком.

Соломон Израильич Дадацкий, что-то прикинул, и предложил молодому солдату послать заявление в военное «Высшее Училище Тыла». В те времена, это было единственное учебное заведение подобного рода в СССР.

– Женя. – рассказывал он подчинённому в своём кабинете: – Там конкурс очень большой, претендентов по сорок на каждое место, но ты не волнуйся. Начальник училища мой давний друг, и кое в чём мне сильно обязан. Я ему позвоню, и ты поступишь туда без всяких проблем.

После окончания учёбы, ты окажешься на той же работе, что и сейчас, в ходе службы. Только будешь уже не солдатом, а строевым офицером. Станешь не кладовщиком, а начальником склада. Если ты не проявишь себя, как полный дурак, то лет через пять, у тебя будет квартира, машина, хорошая дача и всё остальное, что только захочешь.

Неожиданно для себя самого, Женя вдруг отклонил удивительно лестное предложенье начальника. Тем самым, поверг его в изумление, близкое к ступору. Потом, солдат много думал о том, почему он тогда, сделал именно так?

Ведь все преимущества обучения в таком заведении были видны, даже слепому. Что уж тут говорить конкретно о нём? Он, уже долго служил на большом продовольственном складе, где хорошо изучил всю систему «списания» имущества в армии.

Как это ни странно, но Женя никогда не раскаивался в своём странном решении. Он не жалел об утраченной им когда-то возможности, резко улучшить всю дальнейшую жизнь.

Полковник был просто сражён невероятным ответом своего подчинённого. Сам офицер был интендантом во втором поколении, а все его предки до седьмого колена, всегда занимались коммерцией. В еврейской седой голове, не могло уложиться весьма несуразное поведенье солдата.

Он попытался объяснить «недоумку» от чего тот сейчас отказался. Однако, Женя упорно стоял на своём. В конце концов, Соломон Израильич Дадацкий плюнул на молодого бойца, и перестал уговаривать неблагодарного поца.

– Вот ведь дурак! Изменил бы тогда всю свою жизнь. Прожил бы многие годы, как кум королю. – прогремел властелин таинственной книги.

Перед смущённым Петровичем замелькали яркие кадры предполагаемой, но не состоявшейся жизни. Довольно простая учёба в «Высшем Училище Тыла». Туда принимали только детей военачальников или чиновников высокого ранга. Преподаватели весьма опасались гнева вельможных родителей и относились к ребятам с большим пониманием, не приставали к студентам по мелочам.

Новый звонок Соломона Дадацкого, и вот Жене Светланову вручают «красный» диплом. Его отправляют в очень престижный войсковой гарнизон, стоявший не где-то в Сибири или на Дальнем Востоке, а в южных землях огромной страны.

Женитьба на замечательной дочери командира полка. Крепкая дружба и прибыльный бизнес с местным партийным и советским начальством. Стремительный рост в чинах и наградах.

Красивые «сцены», пошли чуточку медленней. Перевод офицера с благодатного юга в Москву. Звание генерал-майора СССР. Большая квартира в обустроенном центре огромного города.

Личный автомобиль «Мерседес» аспидно-чёрного цвета. Трёхэтажная дача в элитном посёлке, в предместье столицы. Красивые, умные дети, которые по «госразнорядке» полетели учиться на капиталистический Запад.

Затем, появились тревожные «кадры». «Самоубийство» министра МВД СССР Николая Анисимовича Щёлокова. «Хлопковое узбекское дело». Чистка в верхних рядах министерства вооруженных сил и милиции…

Автоматические стальные ворота легонечко вздрогнули и совершенно беззвучно отъехали в левую сторону. Сверкающий лаком и хромом, дорогой лимузин плавно вкатился на большую площадку, привольно разбитую перед замечательным домом.

«Мерседес» развернулся и затормозил. Неизвестно откуда, выскочил дюжий охранник в форме десантника и подбежал к огромной машине. Он открыл заднюю дверцу и, придержав блестящую створку, замер, как статуя возле неё.

Из просторного автомобиля не спеша выбрался подтянутый офицер лет сорока с небольшим. Изумлённый Петрович взглянул на мужчину, и едва смог узнать в нём, себя! Таким холёным красавцем он не был даже в лучшие годы.

Лёгкой походкой молодой генерал поднялся по широким ступеням из мрамора, сияющим своей чистотой. Украшенные позолотой и чернью, витые перила хорошо оттеняли белизну большого крыльца.

Похожая на кинозвезду, красивая горничная сделала книксен и присела так низко, что открылся замечательный вид на полную грудь. Она отступила назад и распахнула дубовую створку внушительной двери особняка.

Евгений Петрович Светланов снисходительно улыбнулся красавице. Он миновал светлый тамбур и вошёл в вестибюль. Всё стены вокруг украшали панели из тёмного морёного дерева.

Возле камина из малахита стояло очень удобное глубокое кресло. В нём находился невзрачный мужчина, одетый в светлый, неприметный костюм. Услышав стук входной двери, он быстро поднялся навстречу хозяину и встал, как часовой перед высоким начальством.

Евгений Петрович небрежно кивнул подчинённому. Он пересёк помещение и вальяжно прошёл в рабочую комнату. Она оказалась, прекрасно отделана в стиле английских Тюдоров. Генерал сел за огромный двухту́мбовый стол, протянул правую руку и придвинул к себе хьюмидор из полированного красного дерева.

Крышка блестящего ящика плавно открылась. Внутри длинным рядочком лежали «Гаваны» из туго свёрнутых листьев особых сортов табака. Мужчина придирчиво выбрал одну и достал из кармана изящную гильотинку из золота. Он хорошенько примерился и ловко обрезал плотно заделанный кончик сигары.

Потом, взял со стола зажигалку из платины в виде молодой Афродиты, выходящей из пены морской, и надавил на малозаметную кнопочку. Из кусочка коралла, стоящего возле богини, возник язычок яркого пламени.

Никуда не спеша, Евгений Петрович со знанием дела раскурил душистую табачную палочку. Он устроился в кресле из тёмно-коричневой кожи и вопросительно глянул на секретаря. Тот так и стоял возле дверей кабинета.

Неприметный мужчина обошёл внушительный стол из ореха и застыл у плеча с крупной звездой на погоне. В руках у него тут же открылась толстая папка. Из неё появился лист плотной бумаги и лёг на столешницу перед военачальником.

Генерал глянул на коротенький текст. Он резко швырнул его от себя и зло прошипел: – Пусть этот хер, сам уходит в отставку. Если об этом, он заикнётся ещё хоть бы раз, я такие бумаги отправлю в газеты, что им всем наверху станет плохо. Вот где сидят, у меня эти козлы. – он сжал пудовый кулак и потряс перед носом мужчины в неприметном костюме: – Так им всем и скажи.

– Это окончательное Ваше решение? – тихо спросил секретарь.

– Да! У тебя есть, что-то ещё? – отрывисто рявкнул вельможа.

– Только вот это. – мужчина подал ещё один лист.

Евгений Петрович начал читать: – Прошу в моей смерти… – он тут же запнулся и проревел, словно медведь: – Что? – генерал собирался поднять холёную голову и глянуть в глаза тому негодяю, который пригрелся в его замечательном доме.

В этот же миг, он ощутил, как в правый висок прочно упёрлось, что-то холодное и удивительно твёрдое. Судя по запаху смазки и пороха, это был боевой пистолет.

– Подпишите, пожалуйста. Ручка находится справа от вас. – спокойно сказал секретарь.

Генерал скосил глаза в сторону и убедился, что не ошибся. У головы находилось оружие с именной табличкой из платины, закреплённой на рукояти из драгоценного дерева. На табличке имелась гравировка от министерства МО «За долгую безупречную службу».

Евгений Петрович вдруг осознал, что дёргаться уже бесполезно и совсем успокоился. Мол, прекрасно пожил, вот и хватит. Ни к чему унижаться, просить о пощаде и доставлять удовольствие своему палачу.

Он протянул правую руку и взял, очень престижную среди крупных начальников, дорогущую ручку под названием «Parker». Она была с золотым колпачком, украшенным сотней брильянтов и платиновым «вечным» пером.

Генерал отвинтил изящную крышечку, притянул к себе лист плотной бумаги, и прочитал последнюю в жизни записку. Её «настучали» на ЕГО ЛИЧНОЙ печатной машинке. Снабженец доподлинно знал, лишь он один в министерстве, заказал для себя такое устройство с вычурным шрифтом.

Евгений Петрович поставил внизу витиеватую подпись большого чиновника, а немного правей, начертал и текущую дату. Тщательно завинтив колпачок, он положил драгоценную ручку на стол. Пусть перейдёт в наследство кому-то.

В ту же секунду раздался приглушенный выстрел.

– Ба! Да у тебя оказался ещё один шанс стать чрезвычайно богатым. Я вижу, ты у НЕГО в любимцах ходил. Редко кому выпадает, такая возможность один раз за жизнь, а тебе предлагали целых три штуки. – воскликнул владетель гранитного трона. Его чёрный перст указал в огромную книгу.

…Добираться с работы, до «института железнодорожного транспорта» было весьма далеко и не очень удобно. Сначала, нужно пилить полчаса на автобусе. Ну, а потом, ещё минут десять-пятнадцать трястись в дребезжащем трамвае. Поэтому, Женя частенько, не успевал к началу занятий. Вот и в тот раз, он задержался в многочисленных пробках.

Преподаватели хорошо понимали огромные трудности бедных «вечерников». Они очень ценили упорство подобных людей и не обращали внимания на опоздания уставших студентов. Лектор быстро взглянул на вошедшего парня и бесстрастно кивнул. Мол, давай, проходи, не задерживай всех.

Не создавая лишнего шума, Женя сел на ближайшее к двери свободное место. Он достал из кармана плаща большую тетрадь в мелкую клеточку, дешёвую ручку из пластика и стал конспектировать то, что слышалось с кафедры.

Лекция оказалась до ужаса скучной. Всё, о чём говорил старый мужчина, Женя давно уже знал и всегда применял на «своей» стройплощадке. Не даром же он, закончил «энергетический техникум, факультет ПГС». Кроме того, он ощущал на себе чей-то внимательный взгляд. Чужое внимание, сильно снижало его интерес к производственной теме.

«Вечерник» бросил записывать все фразы подряд. Время от времени, он поднимал голову от толстой тетради и шарил глазами по сторонам. Выяснилось, что на него, часто смотрит студентка, сидящая в соседнем ряду.

Девушка оказалась весьма интересной, можно даже сказать, довольно красивой. Темноволосая, высокая, стройная, с длинными ножками и впечатляющей грудью. Как раз тот типаж, который любил молодой человек.

К сожалению Жени, в настоящий момент, у него развивался роман с новой сотрудницей их коллектива. Так что, другие знакомства, пока, были ему совсем ни к чему.

Несмотря на свою популярность у женского пола, парень старался, не заводить любовные игры с двумя дамами сразу. От таких приключений всегда возникает много проблем.

Прозвучал долгожданный звонок. Он отпускал всех студентов на небольшой перерыв между «парами лекций». Вместе со всеми, Женя встал из-за «парты» и прошёл в большой коридор. Там уже было очень шумно и тесно.

Молодой человек побывал в душной «курилке» и, к концу перемены, вернулся в актовый зал. Он опустился на жёсткий дерматиновый стул, чуть повернулся и с удивленьем увидел, что незнакомая девушка сидит рядом с ним.

Она встретила настороженный взгляд молодого соседа и, ничуть не жеманясь, сказала: – Зови меня просто Наташа.

Жене ничего не осталось, как тоже представиться. «Вечерники» разговорились. Сразу же выяснилось, что они обучались в двух группах одного факультета и встречались на тех нескольких лекциях, где собирался весь поток целиком.

После этого вечера, девушка всё время садилась, рядышком с Женей. Она всегда улыбалась и всеми возможными способами выражала благожелательное отношенье к нему. Парню стало понятно, ей хочется с ним познакомиться намного теснее обычного.

Однако, в данный момент, у Жени не было сил и желания для большого романа с новой знакомой. Его отношения с новой сотрудницей достигли такого накала, что кроме очаровательной пассии он даже думать о ком-то, больше не мог.

Через несколько дней, к Жене внезапно подсел один из старых знакомых по техникуму. Однокашники вспомнили годы прежней учёбы и хорошо поболтали о том и о сём.

Студент был двоюродным братом Наташи и поведал товарищу о семейном положении девушки. Как оказалось, она является внебрачным ребёнком очень большого партийного босса, который курирует всё областное строительство Трёхреченской области.

В официальной семье у чиновника детей не имелось, вот он завёл себе дочку от молодой секретарши. Мужчина весьма опасался, лишиться высокого положения в обществе. Он не афишировал связи с побочной женой, давал только деньги на жизнь, а в остальном, помогал очень мало. Девушка «пролетела по конкурсу» в дневной институт и пошла на «вечерний».

– Она же влюбилась в тебя, словно кошка весной. – сообщил Жене молодой человек: – Я смотрю на неё и всё думаю, чего она только в тебе разглядела, в обычном прорабе с занюханной стройки? Так что, ты, давай, не теряйся.

Её папа души в ней не чает, и если ты на ней женишься, то он для тебя сделает всё, что только возможно. Ты будешь расти по специальности, как на дрожжах и за несколько лет, выбьешься в очень большие начальники. Станешь руководителем областного масштаба. – убеждал Женю его старый товарищ.

Отлично знакомый с нравами советского общества, Женя и сам, всё хорошо понимал. К своему сожалению, ничего он с собою поделать не мог. Не лежала душа к замечательной девушке, которая удивительно мало, привлекала его. Так они оба и мучились целых полгода.

Назло «тупому» избраннику, студентка начала принимать, ухаживания одного из сокурсников. Она поняла, что Женю совсем не волнует её поведение, и в отместку ему, стала женой нового друга. Однако и это известие не подвигло Евгения на какие-то действия.

Она перестала ходить в институт железнодорожного транспорта и, забрав документы, уехала с нелюбимым супругом в столицу страны…

– Посмотри идиот, от чего ты тогда отказался. – вновь загремел властелин подземелья. Судя по возмущённому голосу, он был очень зол на мужчину, который, сотрясаясь от страха, стоял перед ним.

Петрович увидел невероятно роскошную свадьбу на многие сотни сановных гостей. Романтический тур по прекрасной Южной Европе. Большую квартиру в «тихом центре» Трёхреченска. Красивых, здоровых и умных детей. Стремительный взлёт по той узкой лестнице, которую называют карьерной.

Начало «лихой перестройки», организованной генсеком компартии Мишкой Горбатым. Переход «достояния народа», что курировал тесть, в полноправную собственность его очень любимой единственной дочери.

Становленье огромной строительной фирмы, что охватила своими услугами почти половину Сибири. Превращение Жени Светланова в олигарха регионального уровня.

Депутатство в городской, в областной, а затем, в Государственной Думе России. Дорогие квартиры, дома, и другая недвижимость, во всех уголках зарубежной и нашей земли. Большие счета в различных офшорах и многочисленных банках иностранных держав.

К этому славному времени, он уже толком не знал, сколько у него всяких активов, и в каких точках планеты, они расположены. Этим ответственным делом занимался отдел ушлых юристов и финансистов.

В «кадрах» занимательной хроники, Петрович увидел себя, выходящим из блестящего «Майбаха» цвета чистейшего снега. В этот раз, он оказался слегка располневшим зрелым мужчиной, как говорится, в самом соку.

Немного за пятьдесят. Одет в весьма дорогой, прекрасно пошитый костюм от «больших кутюрье» мужской классической моды. На «скромном» галстуке блистает заколка с крупным бриллиантом.

Точно такие же запонки ярко мерцают на крахмальных манжетах дорогущей рубашки. На левой руке золотится швейцарский хронометр, стóящий больше «лимона» зелёненьких баксов.

Рядом с большим лимузином стояло несколько чёрных джипов «Cherokee» с десятком дюжих секьюрити. Они, словно пчёлы у клумбы, крутились вокруг своего нанимателя.

Настоящие профи сильно старались. Они постоянно «держали» несколько плотных колец несокрушимой охраны. Вдруг, какой-то бродяга захочет приблизиться к боссу?

На крыше ближайшего дома, Петрович заметил мужчину в серой неприметной одежде и «балаклаве» такого же цвета, натянутой до самого горла. Человек почему-то, опустился на корточки у парапета, сложенного из кирпича. В руках верхолаза виднелась винтовка для снайпера с замечательной оптикой.

Она направлялась на бизнесмена крупного регионального уровня. Перекрестье прицела остановилось на шее мужчины, а затем, опустилось на ширину двух ладоней. Киллер сосредоточился, задержал на секунду дыхание и плавно нажал на крючок спускового устройства.

Оружие выстрелило настолько бесшумно, что лёгкий хлопок никто не услышал. Его не заметили даже охранники, прекрасно знакомые с подобными звуками. Пуля покинула ствол и мгновенно добралась до цели.

Богач резко вздрогнул, схватился руками за грудь и рухнул ничком на пыльный асфальт. Правый желудочек сердца и пара артерий были разорваны в клочья. Кровообращение тотчас прекратилось. Смерть наступила почти что, мгновенно.

– Вот видишь! Протянул бы чуть меньше, чем в этой своей ипостаси, зато бы пожил, словно король! У тебя было бы всё, что ты только хотел. – грохотал властелин.

Петрович трясся от ужаса и не мог догадаться, что, вообще, сейчас происходит? От этого тренеру становилось страшней и страшней: – «Неужели, я уже умер и нахожусь в том аду, о котором твердила мне некогда бабушка? А это нелепое действие и есть страшный суд, которым она, меня сильно пугала?

Кто эта сущность, что восседает на каменном троне? Что за большой фолиант лежит перед ним? Неужели я вижу «Скрижали Судьбы», а это «Оракул» и хранитель таинственной книги?»

В расстроенном мозге Петровича, словно гудящие шершни, метались десятки вопросов. Его мучил страх и неизвестность своего положения: – «Если идёт страшный суд, и в руках чернеца вся моя жизнь, то почему, он постоянно ссылается на кого-то другого, кого не назвал ни разу по имени?

Если решает не эта мрачная сущность, а наш Вседержитель, то в чём тогда смысл такого допроса? Может быть, лишь для того, чтобы я снова подумал над тем, всё ли я правильно сделал в течение жизни?

Тогда почему, мне на удивление страшно? Ведь ничего изменить уже не удастся. Или всё-таки можно, что-то подправить в «книге Судьбы»? Меня могут убить в двадцать лет на китайской границе, или в сорок два года в нашей столице, или в пятьдесят с небольшим в центре Трёхреченска?»

– Да не трясись ты, как осиновый лист. Вечно, всё та же картина, передо мною прокручивается. Как грешить в ходе жизни, так все смельчаки, а как сюда попадут, так теряют сознанье от страха. – бросил хозяин гранитного трона.

Он помолчал какое-то время и со вздохом продолжил: – Правильно ты мыслишь сейчас. Я и есть тот «Оракул», а это знаменитая в прошлых веках «Книга Судьбы». Когда-то, именно я, был Самым Главным на всём белом свете.

В голосе таинственной сущности наметились нотки ностальгии о прошлом: – Я даже мог, что-то исправить в напечатанном тексте. – он ткнул кривым когтем в тот фолиант, который лежал перед ним.

– Никчёмные люди боялись меня пуще всего на Земле. Они приносили обильные жертвы. Я их принимал и решал, стоят ли эти, бесполезные для меня, приношенья того, чтобы что-нибудь сделать для щедрых дарителей? Но вот, пришёл ОН на планету и сразу всё поломал.

Петрович почувствовал негодование в словах чернеца.

– ОН вам подарил «свободу воли», но вся ваша жизнь, протекает лишь по ЕГО хитрым планам. ОН оставил мне книгу, но я лишился возможности, что-то в ней изменять. Удаётся лишь видеть прошедшее. Да ещё узнавать, как могли развиваться события при других обстоятельствах?

Теперь человечки сами творят свои короткие жизни, и мало того, часто портят и сокращают чужие. Иногда, такие ничтожества распоряжаются судьбами миллионов существ, что просто диву даёшься.

Куда смотрит ОН? Зачем позволяет, уничтожать свою паству огромными толпами? Неужели они, совсем не нужны? Тогда почему, ОН взял в свои руки необъятную власть над всеми людьми?

Я же, Великий Оракул Судьбы, стал простым архивариусом и только фиксирую то, что совершают другие.

Властелин подземного мира ненадолго умолк, а потом с одобреньем сказал: – Как ни крути, а ты молодец. Всё сделал правильно, так, как было нужно Судьбе. В награду за это, я тебе расскажу кое-что. Есть у тебя ещё одна красная метка в шестьдесят три года и несколько месяцев.

Что там и как, ты лучше не спрашивай. Ничего я об этом не знаю, это очень давно, не в моей компетенции. А теперь, братец, ступай. – он сделал пренебрежительный взмах левой рукой. Так повелители огромных империй отпускали своих надоедливых слуг.

Раздался такой оглушительный шум, с которым грохочут обвалы в высоких горах. Петрович сотрясся от сильного страха и подумал о том, что обрушился свод тёмного зала. От нестерпимого ужаса он весь напрягся, зажмурил глаза и приготовился к смерти под гранитными глыбами.

К удивлению тренера, сверху не рухнули тонны камней, и он, вообще, ничего не почувствовал. В наступившей вокруг тишине, послышалась музыка комнатного радиоприёмника.

Петрович постоял неподвижно, а потом осторожно приподнял дрожащие веки. В зрачки сильно ударил ослепительный свет, льющийся в окна квартиры. Он отражался от совершенно ЦЕЛОГО зеркала. На нём не имелось даже намёка на трещинки.

Глаза заломило от боли. Слишком уж резок был переход от почти полной тьмы подземелья к лучам яркого солнца. Мужчина снова зажмурился. От ломо́ты в затылке, по щекам потекли обильные слёзы.

Потрогав лицо трясущимися, холодными пальцами, он осмотрелся и, наконец, успокоился. Выяснилось, что Петрович находится в своей очень тесной, но уютной прихожей. На ногах были мягкие тапочки, которые, как думал мужчина, где-то слетели с него

Тренер с тревогой посмотрел на часы и с удивлением заметил невероятную вещь. С тех пор, как он глянул на них, стрелки нисколько не сдвинулись с места. Они, как и прежде, показывали без четверти семь.

Суматошный полёт в беспросветном пространстве, блуждание по мрачным подземным проходам, просмотр части текста таинственной «Книги Судьбы», обсужденье с Оракулом вариантов развития различных событий, всё это абсолютно не заняло времени. Все эти события прошли всего лишь в мозгу человека.

Петрович облегчённо вздохнул, и вспомнил слова персонажа писателя, который творил под псевдонимом О’Генри: – «Главное не то, какие дороги мы выбираем, а то, что внутри заставляет, нас выбрать ту или иную дорогу…»

Евгений Петрович закончил пространный рассказ, разлил водку по рюмкам и провозгласил завершающий тост: – На посошок.

Бывший воспитанник с тренером чокнулись, выпили граммов по тридцать и дружно взялись за остававшуюся в тарелках закуску. Покончив с едой, Глеб взял старый чайник, поставил его на плиту и принялся за уборку стола.

Весь продолжительный вечер парень не знал, что сказать необычному гостю. Говорить о богине-змее по имени На’га, призраке десантника Контры и, тем более, о жуткой турбазе, что называлась «Чёртовым Логом», ему совсем не хотелось.

К тому же, мужчина не ждал от него откровений в ответ. Ему было нужно, лишь одного, поговорить с человеком, который не станет смеяться над ним. Не начал крутить указательным пальцем возле виска и упорно советовать, обратиться к врачу-психиатру.

Парень хорошо подходил для подобной беседы. Он составил компанию за бутылочкой водки и, не прерывая учителя, слушал повествование о невероятных событиях.

Глебу говорили о том, что он, так называемый, «идеальный попутчик». То есть, такой собеседник, которые часто встречаются во всех поездах железной дороги. Они хорошо принимают твою непростую историю и понимают всю ситуации. Затем, выражают тебе большое сочувствие и незаметно, уходят на первой же станции.

Ну, а ты, с совершенно спокойной душой отправляешься дальше прежним маршрутом. Причём, ты абсолютно уверен, он никогда, больше не встретиться тебе на пути.

Только по этой причине ты рассказал ему всё, что не смог бы доверить никому из родных или близких людей. О верных друзьях и хороших приятелях и говорить не приходится.

К сожалению парня, ему, иногда, приходилось выслушать, откровения каких-то знакомых. Вот только, после таких посиделок, люди сторонились его, как прокажённого. Они, очень боялись, что Глеб станет их шантажировать теми странными фактами, которые недавно узнал.

И это при том, что не было никаких оснований, считать его болтуном, и дальше него, их рассказы не шли.. Парень привык к подобным вещам и перестал удивляться подобной манере всех окружающих.

Поэтому, в любом коллективе, он постоянно, был совершенно один. Так продолжалось, до тех самых пор, пока кто-то из новых знакомых, вдруг не решался открыть перед ним свою тёмную душу. Ну, а после подобного казуса, скороспелая дружба немедля кончалась.

Глеб проводил тренера до большой автостанции с громким названьем «Аврора». Он посадил его в нужный автобус и, никуда не спеша, вернулся домой. По дороге назад, он прокрутил в голове странный рассказ Евгения Петровича.

По всему получалось, что кроме богини-змеи по имени На’га и Оракула Книги Судьбы есть ещё очень много неведомых людям, таинственных сущностей. О них теперь помнят, лишь древние сказки и седые легенды.

Кому с кем и когда, выпадет подобная встреча, знает один только Бог и гадать, что из этого выйдет, наверняка, бесполезно. И всё-таки, парень был твёрдо уверен, что тренер по теннису поведёт себя так же, как все остальные. Он никогда, с ним больше не свяжется.

Однако, он снова ошибся. Через четыре недели, сработал домашний проводной телефон. Глеб снова услышал голос Евгения Петровича и они непринужденно болтали почти полчаса. Речь шла о настольном теннисе в городе, о других видах спорта и соревнованиях разного уровня.

Несмотря на огромную разницу в возрасте, они обнаружили общность своих интересов и были приятны друг другу в общении. Примерно раз в месяц, тренер звонил и уговаривался с бывшим воспитанником о коротком визите. Он брал бутылку Трёхреченской водки со странным набором закусок и заходил к нему в гости. Так всё продолжалось лет пять или шесть.

Пришёл очередной день рождения, но Петрович повёл себя необычно. Он не позвал к себе в дом своих старых и верных друзей. Кроме него, за столом были только жена и взрослые дети: два сына, двадцати шести и тридцати двух лет от рождения. Скромность такой вечеринки он объяснил домочадцам без всяких затей. Мол, совершенно не круглая цифра. Зачем, напрягаться с гостями?

Уже поздно вечером, праздничный ужин закончился. Именинник помог убрать со стола, отнёс всю посуду на кухню и принялся за мытьё. Передавая жене очередную тарелку, он неопределённо вздохнул и сказал: – Ну, вот и прошла шестьдесят четвёртая дата.

На вопрос удивлённой жены: – Ты это о чём?

Петрович ничего не ответил и повернулся к воде, текущей из крана.

Умер Евгений Петрович через три с чем-то месяца. Совершенно в спокойной для всех ситуации, мужчину настиг повторный разрыв миокарда. Нужно сказать, что первый он перенёс в сорок два года, и прошёл то испытание очень легко.

Все врачи лишь удивлялись подобному случаю в практике. В пятьдесят с небольшим, у него появилась другая, весьма непростая болезнь, но и с ней он успешно справлялся до последнего времени.

Как два десятилетья назад, сначала Петровичу, опять повезло. Через десять минут после инфаркта, примчалась «скорая помощь», которую вызвали люди, что находись вокруг.

Врачи уложили больного в машину, включили сирену и, ни секунды не мешкая, тронулись с места. Спустя полчаса, пожилой человек оказался в Трёхреченском кардиоцентре.

В реанимации тоже всё шло очень быстро и штатно. Медики облегчённо подумали, что им попался простой пациент, и отправили в небольшую палату для тех, кто готовился к выписке.

Петрович сам обзвонил всех родных и друзей, в том числе, не забыл он и Глеба. Мужчина бодро сказал, что пребывает в центральной больнице, но чувствует себя хорошо. Мол, готовьтесь носить передачи с разными вкусностями. Через двенадцать часов, беднягу настиг уже третий, финальный инфаркт.

В тот самый день, Глеб несколько раз, набирал номер бывшего тренера по настольному теннису, но телефон не ответил. Ещё через сутки, позвонил сын Евгения Петровича и хмуро сказал: – Отец вчера умер. Вынос тела назначен на завтра, на одиннадцать тридцать.

На погребенье собралось много разных людей. Все говорили о том, как часто им помогал незабвенный Евгений Петрович. Глеб слушал добрые прощальные речи и рассеянно думал:

– «Похоже, что тренер не знал, что же он СДЕЛАЛ, чтоб не погибнуть в шестьдесят три с чем-то года и, чего он НЕ СДЕЛАЛ, чтобы спокойно пройти через третий инфаркт. Иначе бы он, мне всё рассказал…»

Заброшенный скит

Прошлый век. Охотник Фрол

Целый день, молодой зверолов по имени Фрол в одиночку ходил по дальнему лесу. Парень добрался до самых предгорий, но не смог подстрелить даже тощего зайца на ужин. Зверь в ближайшей округе куда-то исчез, словно его уничтожил какой-нибудь мор. Даже те пять силков, что охотник поставил намедни, оказались пустыми.

Уже ближе к вечеру, сильно измученный Фрол, вернулся домой. Уныло понурившись, парень поднялся на небольшое крыльцо под тесовым навесом, открыл наружную дверь и привычно вошёл в широкие тёмные сени.

Он скинул пыльные лапти и, провонявшие потом, онучи возле порога, и прошлёпал босыми ступнями по недавно скоблёным полам. Утомлённые ноги ощутили прохладу чистых широких досок.

Открыв вторую прочную дверь, обитую сверху шкурой овцы, парень шагнул в большую избу, которой было чуть меньше двух лет. Её он срубил вместе братьями, ещё до женитьбы на красивой девице Авдотье.

Фрол встал у порога и перекрестился на светлые лики икон, висящих в восточном, «красном» углу просторного дома. Лишь после этого, он скинул с плеча винтовку «Бердана» и тяжёлую сумку с патронами и прочим припасом.

Дорогое оружие, досталось ему от отца, который по старости лет, уже не ходил на разного зверя. Фрол направился к узкому шкафчику, висящему в горнице на правой стене, вдалеке от печи, и убрал снаряженье туда. Не дай Бог, от жара вдруг вспыхнет заготовленный порох.

Охотник вернулся во двор, огороженный длинными слегами, и направился прямо к колодцу. Его парень выкопал не очень давно, после рождения сына. Он достал воротом ведро чистой холодной воды, налил в жестяной рукомойник, подаренный тестем на свадьбу, и принялся умываться.

Закончив плескаться, Фрол повернулся к деревянному колышку, вбитому в стену сарая. На нём находился кусок льняного холста, недавно повешенный любимой супругой.

Он тщательно обтёр лицо, шею и руки, повесил полотенце на место и двинулся в летнюю кухню. Там, на дощатом столе его ожидал скромный, но довольно питательный ужин. Охотник сел на скамью и посмотрел на красивую молодую жену.

Авдотья стояла у маленькой каменной печки, держала на левом локте беспокойного годовалого сына и одновременно с этим, правой рукой, подавала еду. Она поставила миску с разваристой кашей перед проголодавшимся мужем. Положила поблизости всё остальное.

Фрол перекрестился и прочитал небольшую молитву, положенную к данному случаю. Он пододвинул к себе глубокую миску, вырезанную из толстой липы и взял деревянную ложку, что сам изготовил из чурки того же прекрасного дерева.

Чуть наклонившись вперёд, Фрол зачерпнул душистую гречку, щедро заправленную парным молоком. Видно недавно, Авдотья подоила бурёнку. Он откусил от ломтя ржаного подового хлеба и принялся усердно жевать.

– Сегодня, с утра, волки зарезали корову Матвея Парфёнова. – сказала жена и уселась напротив супруга. Она подпёрла кулачком гладкую мягкую щёку, покрытую лёгким загаром, печально вздохнула и перешла к пересказу последних известий:

– Прошка, младший сынишка Ефрема, всем говорит, что выгуливал стадо на дальнем крае нашей долины. На том конце, что находиться возле глухого ущелья. Всё было спокойно, но вдруг, незнамо каким, таким образом, одна годовалая тёлка куда-то случайно отбилась.

Он помчался искать в ближних кустах, и сразу наткнулся на свою потеряшку. Да только она, была уже мёртвая. Горло разорвано от уха до уха, почти до самых костей позвоночника. Брюхо распорото с правого боку, от шеи к колену. Кишки все валяются вокруг на траве.

А самое странное, что следов от зубов на шкуре скотины, вроде и нет. Говорит, просто жуть, как он тогда испугался. Никогда не видал, чтобы какой-нибудь зверь, драл животину таким страшным образом. Будто какие разбойники с острым ножом проходили. Из своего озорства, пару раз полоснули по тёлке, и немедля ушли.

Тут ещё и собаки вдруг заскулили, словно кого-то учуяли удивительно жуткого. Хвосты крепко поджали, жмутся к мальчишке, тихо скулят и трясутся, словно пожухлый осиновый лист.

Перед твоим возвращением, к нам заходил староста, дядя Кирилл. Он попросил, чтобы ты завтра, сбегал в то самое место, и поглядел, что там, да как? То ли, волки так озоруют, то ли старый медведь к нам, откуда припёрся?

Хотя, с чего бы им летом так злобствовать? Ведь тепло же вокруг, день очень длинный и всякой еды по лесам пока ещё вдоволь. Мне это никак непонятно. Эти вражины даже есть, добычу не стали. Может быть, приблудился какой-нибудь бешенный хищник?

– Хорошо, дорогая Авдотьюшка. – буркнул, управившись с кашею, Фрол. Он отложил миску и ложку в сторонку и взял свежий пирог с лесной спелой ягодой: – Я как раз собирался, сходить на тот край нашей долины. Давно уж туда не заглядывал. Заодно посмотрю, не прибавилось там, промыслового зверя?

– Вот и прекрасно. – широко улыбаясь, закивала жена: – Не то повадится некая тварь, драть наших бедных коров, как же без молока, мы зиму сумеем прожить? Нам вон и ребёнка нужно кормить.

Наши дни. Глеб и Артём

Сразу после обеда, раздался приятный сигнал небольшого мобильника. Глеб взял со стола аппарат и бросил взгляд на экран. На нём появилось множество цифр, а рядом виднелась короткая надпись – Артём.

Нужно сказать, что телефонного вызова от сослуживца по армии, парень не ждал. Впрочем, так же, как в прошлый раз, ровно полгода назад. Общались они достаточно редко, от случая к случаю. Чаще всего, звонил сам приятель, когда он по каким-то делам, приезжал из Подгорска в Трёхреченск.

Услышав знакомые интонации друга, Глеб невольно напрягся, и с опаской подумал: – «Ну, что у него, приключилось опять?»

Встретились парни совершенно случайно, всего год назад, в крупной военной лечебнице, размещённой в Ростове. В том славном городе, что стоит на привольном казацком Дону. Там они оправлялись от тяжких ранений, полученных, в ходе последней Чеченской войне.

После досрочного дембеля Глеба, они иногда писали друг другу, но встретились только однажды. Артём, в тот момент, открыл очень скромную охранную фирму. Через пару недель, у него появились какие-то «тёрки» с местной бандитской бригадой. Потребовалась срочная помощь в этих «разборках».

Глеб не смог отказать боевому соратнику и, первым же поездом, примчался в Подгорск, что находился недалеко от Трёхреченска. Хорошо, что у Артёма нашлось ещё шестеро верных и крепких друзей.

Всей дружной компанией им удалось отмахаться от назойливых урок и, на какое-то время, отстоять независимость новоявленной фирмы. К счастью участников драки, это была, только «проверка на вшивость» и обошлось без поножовщины или стрельбы.

Рекетиры тогда получили по полной программе, вытерли юшку под носом и обещали, что скоро приедут обратно с оружием. Потом, дело Артёма взяло под защиту отделенье «Ветеранов Афганцев», и на этом, наезды бандитов закончились.

После большого перерыва в общении, их разговор, почему-то, не клеился. Но, Артём не бросал телефонную трубку и болтал до тех пор, пока Глеб не спросил напрямик: – Ты, что-то хотел от меня?

– Да. – внезапно обрадовался бывший соратник и торопливо продолжил: – Недавно я вспомнил о том, что давно мы с тобой не видались. Давай, где-нибудь встретимся. Выпьем пивка, поболтаем о том и о сём.

Начавшийся отпуск, настраивал парня на лирический лад. Глеб немного подумал и быстро решил, что поход в кинозал, что он наметил на вечер, можно легко отложить на другое число. Скажем на завтра. Замечательный фильм шёл на всех экранах Трёхреченска. Так что, можно его и потом посмотреть.

Других планов у парня на тот день не имелось. Все порученья любимой мамани, он уже переделал и теперь оказался совершенно свободным. Глеб согласился и с улыбкой сказал: – Хорошо. Где мы, столкнёмся с тобой и когда?

– Давай в шесть часов вечера, возле той площади, что расположена рядом с железнодорожным вокзалом. Если ты, не успеешь приехать с работы, то я тебя там подожду.

– Договорились. – согласился с приятелем Глеб и отключил телефон. Неприятных предчувствий тогда, и него не возникло.

В восемнадцать пятнадцать, бывшие сослуживцы по армии оказались в весьма примитивной летней кафешке. Они держали в руках стаканы из толстого полиэтилена и неспешно потягивали «Трёхреченское особое пиво».

Парень невольно отметил, что стеклянные полулитровые кружки пропали из города неизвестно куда. Наверное, всем «рестораторам» неохота их мыть, и они перешли на другую посуду. Её можно, выбросить сразу, после употребленья напитка.

Глеб огляделся и весьма удивился выбору старого друга. Заведение было самого низкого класса. Оно состояло из простого навеса, небольшого сарайчика с коротенькой стойкой, сколоченной из ДСП, шести квадратных столов и двух десятков, весьма неустойчивых кресел, изготовленных из дешёвого пластика.

Приятели сели на самом отшибе, подальше от «главного» входа, и от всех остальных посетителей. Как это ни странно, но таких оказалось на удивление много. Их здесь находилось, аж семь человек.

Скорее всего, люди явились с какого-то поезда, что проходил через станцию под названьем Трёхреченск. Вышли во время стоянки, чтобы слегка прогуляться перед дальнейшей дорогой, а заодно, решили хлебнуть немного пивка.

Приятели взяли большие стаканы с пенным напитком, уселись в дальнем углу, и дружно сделали по паре глотков. Наконец, Артём завёл разговор, который не мог, почему-то, озвучить по сотовой связи:

– Я с утра уже бегаю по вашему городу. Зашёл в клуб Ветеранов Афгана, встретил там пару парней, что дрались на Кавказе с чеченцами, и спросил о тебе. Они говорят, что какое-то время, ты регулярно ходил к ним в спортзал, и вдруг, это дело забросил.

– Да. – неохотно откликнулся Глеб: – Позанимался у них «рукопашкой», поставил пяток приличных ударов, да освоил ещё, столько же блоков. Потом неожиданно понял, что это предел моих сил и возможностей и стал к ним заглядывать значительно реже.

Сам понимаешь, есть у меня и другие дела, а бывает, что сильно устанешь после работы и вечерней учёбы. Вот и лень мне пилить на дальний конец нашей длинной деревни.

– А я вот, занятия пока не оставил, и мы постоянно проводим городские турниры. Чемпионом я, правда, ни разу не стал, но всё время держусь в первой двадцатке.

Артём сразу заметил, что разговор о борьбе, не занимает его собеседника. Он замолчал, сделал глоток тёмного свежего пива и с сожаленьем отставил «кружку» в сторонку.

Он наклонился к приятелю и, тихим голосом, перешёл на новую тему: – Ты знаешь, ещё до призыва, я с одни верным товарищем вплотную занялся поиском кладов. Мы подкопили немного деньжат и купили очень приличные металлодетекторы.

Аппараты, конечно, не самого высшего уровня, но они хорошо отличают железо от чего-то, более ценного: от меди, серебра и, тем более, золота. Жаль, что не реагируют на драгоценные камни.

У нас здесь, конечно, не Древняя Русь, что под Киевом или Черниговым, и даже не весьма заселённые Подмосковные области, но и здесь очень много, давно всеми забытых, деревень, хуторов и постоялых дворов.

Мы частенько ходили по ближайшим окрестностям, и постепенно собрали неплохие коллекции старинных монет, украшений и прочих безделиц. Кстати сказать, среди них попадаются такие предметы, которые стоят достаточно дорого.

Мы прочесали всё то, что нашли по соседству, и обратились в городские архивы. Я быстро завёл надёжных друзей, и получаю теперь информацию из закрытых источников.

Артём открыл небольшой дипломат, с которым явился на встречу в кафешке, достал семь или восемь плохих ксерокопий и подал товарищу. Глеб стал их лениво, без интереса, смотреть. На одном из листов, парень узнал подробную карту Трёхреченской области. Только она, ещё называлась губернией.

Всюду мелькали какие-то странные знаки. Парень вгляделся в эти пометки и понял, что так обозначены места былых поселений. Насколько знал парень, большую часть их покинули очень давно. Десятилетия назад, а может быть, даже века.

История нашей страны всегда изобиловала такими напастями, которые не давали жить людям на облюбованном предками месте. То гражданская бойня двадцатых годов двадцатого века, то коллективизация, то ликвидация «бесперспективных» деревень и посёлков. Теперь вот, урбанизация пришла им на смену.

Полистав тонкую пачку листов, парень равнодушно покачал головой, и вернул их товарищу. Тот изумлённо взглянул на соратника и осознал, эта необычная тема его не затронула. Видимо не было в нём жилки кладоискателя, что направляет людей на поиск сокровищ, так же, как она потянула когда-то, Генриха Шлимана.

Артём протяжно вздохнул, глотнул ещё пива и продолжил с прежним упорством: – Совершенно случайно мне в руки попали кое-какие бумаги. – в этот раз, он ничего не достал из своего чемоданчика. Просто придвинулся ближе к приятелю и стал говорить значительно тише, чем раньше:

– В «нашей» среде – скорее всего, он имел в виду «чёрных копателей»: – давно уже ходят разные слухи. Чаще всего, болтают о том, что после Октябрьской революции 1917-го года, из Подгорского мужского монастыря вывезли пару возов древних книг, золотой и серебряной утвари.

Народ говорит, их тайком увезли куда-то на север и надёжно укрыли в очень дальнем скиту. Мол, закончится смута в российской империи, тогда и вернём всё обратно.

Большевики сразу прознали про такие богатства, быстро собрали вооружённый отряд и, по свежим следам, помчались вдогонку. Они очень дотошно, прочесали тайгу у Подгорска, и зачем-то сожгли несколько старых заимок местных охотников. Говорят, даже пытали каких-то монахов, но так ничего не нашли.

При этих словах, Глеб ощутил небольшой холодок, внезапно возникший в душе. Неприятный озноб прошёлся по коже спины и заставил его передёрнуть плечами. Не понимая, в чём собственно дело, он сразу решил, что лучше не лезть в это странное дело. Мало того, нужно отговорить и приятеля от нелепой затеи.

Однако, чтобы найти аргументы против похода в тайгу, придётся узнать кое-какие детали. Парень изобразил на лице интерес и тихо спросил: – И как вы хотите искать те сокровища церкви? Твоя подробная карта, – он кивнул на лист ксерокопии и продолжил: – нам говорит, что на севере области на удивление пусто. Там не отмечено ни одного поселения, кроме деревни Елховка.

Кстати сказать, был я там ненароком, ещё до того, как меня загребли на службу в Чечню. Насколько я знаю, по словам моей бабушки, в тех диких местах, раньше очень мало кто жил.

Леспромхоз там закрыли лет тридцать назад. Всех людей увезли в какой-то рабочий посёлок, который построили у железной дороги. Так что, сейчас в том районе нет ни единой души.

Рассказать вам о том, что, где и когда находилось, никто уже точно не сможет. Монашеский скит, как ты объяснил, сожгли коммунисты более века назад. За сто с лишним лет, там всё так заросло, что найти это место теперь невозможно.

– А здесь, нам помогут те документы, о которых я сейчас говорил. – усмехнулся Артём с таким хитрым видом, словно был устроителем очередной «цветной революции»:

– В одном очень редком, старинном издании я натолкнулся на подробный отчёт о старом жилище монахов. Доклад сообщает о том, что оно расположено рядом с древним дольменом, стоящим в излучине речки Холодной.

– Да будет известно тебе, дорогой мой товарищ, – откликнулся Глеб на удивление выспренним слогом: – данная горная речка вьётся так сильно, что имеет по восемь загибов на один километр. Растянулась она на сто с лишним вёрст и течёт, в основном, по глухим непроходимым горам.

Вы что, решили её осмотреть, с самого низу до верха? Причём, сразу по двум сторонам? А вы точно знаете, на каком расстоянии от уреза воды, построен тот древний дольмен?

А какой ширины, прибрежную полосу вам придётся прочёсывать? Сто метров, двести, пятьсот? Вы твёрдо уверены, что его не скрывают упавшие ели и не зарыло валежником до самого верха? Скорее всего, его разглядеть уже невозможно.

Артём широко усмехнулся и выложил главные козыри, которые он приберёг для товарища: – Кроме той книги, у меня оказалась ксерокопия «сказки» одного казацкого сотника. В семнадцатом веке, малый военный отряд проходил в тех местах.

В рапорте подробно описано, как старый вогул, обитавший в тех диких местах, вёл служивых людей к очень странному месту. То есть, к «тёмной избе, сложенной кем-то из вельми великих каменных плит».

К бумаге приложена подробная схема. На ней отмечена речка Холодная и большой крутой холм, на котором стоит древнее капище. Рисунок довольно детальный. К тому же, что редко встречается в подобных бумагах, имеется стрелка, дающая нам направленье на север.

Я хорошо изучил ту старинную карту, сверил со снимками, что сняты из космоса спутником, и обнаружил несколько точек, где нужно искать. Пройдём по правому берегу, и отыщем излучину речки с высоким холмом и дольменом, стоящим на самой макушке. Вряд ли, его на вершине, сплошь завалило упавшими елями.

Пошарим металлоискателем рядом в тайге и, без всяких проблем, откопаем сожженный монашеский скит. По словам древнего автора, он находился рядом с «тёмной избой». Шагов триста-четыреста, самое многое, полкилометра.

– Раз у вас всё хорошо, то я вам зачем? – удивлённо вскинулся Глеб: – Для создания приятной компании, что ли? Или большие сокровища легче делить на три ровные части, чем пополам?

– Дело, видишь ли, в том… – вдруг стушевался Артём. Было отчётливо видно, он сильно колеблется, стоит ли дальше товарищу, что-то рассказывать? Наконец, он решился и твёрдо сказал:

– Насколько я слышал от бывалых охотников, в тех диких местах слишком глухая тайга. Там нет ни дорог, ни людей, ни каких-то селений. Так что, лучше туда не ходить в одиночку.

Мне нужен крепкий надёжный напарник. Я перебрал многих знакомых и трезво прикинул, чего можно от них ожидать? Как оказалось, я знаю тебя лучше других. Мне почему-то, так кажется, что я могу, во всём тебе доверять.

– Ты, только что мне говорил, о своём компаньоне, с которым давно промышляешь поиском кладов. – напомнил Глеб сослуживцу его же слова.

– К моему сожалению, сейчас он оказался в подгорской больнице. Неделю назад, гонял сильно пьяный на новеньком байке. Не справился с мощной машиной, попал колесом в большую колдобину и улетел из седла на полном ходу. Он рухнул плашмя на асфальт и сломал пару костей, в стопе и в бедре.

Глеб отмахнулся от такой информации и бодро закончил: – Значит, сходите в скит, после того, как нога у него заживёт. К новому лету, он совершенно поправится и сможет составить тебе неплохую компанию.

Столько лет эти ценности были сокрыты в земле, и ещё там немного, без вас полежат. Ничего с рыживьём не случится. Только цены на старое золото, значительно вырастут, процентов на десять-пятнадцать.

– Дело всё в том, – печально продолжил Артём: – что такие бумаги, как «сказка» казацкого сотника, находятся в нашей среде на удивление редко. Но, если они, вдруг всплывают на свет, то слухи о них разлетаются, как дикие утки, поднятые выстрелом.

За очень короткое время, всё будет известно всем окружающим, и сразу начнутся безумные гонки за призом. Когда на кону стоят огромные деньги, то все забывают о законах морали.

Охотники за большими сокровищами, могут друг другу и башку отвернуть. Тем более, если встретят в тайге. Один меткий выстрел и пойди, отыщи его бренное тело. Да никто и не станет нынче искать. У ментов и ГБешников другие заботы, как бы занять места рэкетиров.

– Всё так серьёзно? – усомнился вдруг Глеб.

– Да. – мрачно ответил Артём и со вздохом сказал: – К сожаленью, эту бумагу я не сам отыскал. Её откопал мой информатор из городского архива. Конечно, я ему хорошо заплатил, но сможет ли он, долго держать своё честное слово? В наше жуткое время, верить нельзя никому.

Ни сегодня, так завтра, наводчик решит, что можно продать мой секрет кому-то другому. Поэтому, нужно сбегать туда, как можно скорее. Пока конкуренты об этом не знают.

– А если мы что-то найдём, то «ваши копатели» возьмут нас с тобой в оборот? – задал Артёму, Глеб новый вопрос.

– Я пообщался с архивным работником и попросил, не болтать о бумагах, до окончания лета. Мол, я расплачусь с ним немного позднее. Дам третью часть от всей стоимости этих сокровищ.

Глеб удивлённо посмотрел на товарища. Артём поспешил пояснить: – Дело в всё том, что его, нельзя обойти ни при каких обстоятельствах. Только у архивариуса есть связь с богачами Трёхреченской области и каналы для сбыта в соседних районах.

Он составлял родословные всем олигархам вплоть до десятого века. Говорят, у него есть знакомые даже в Москве. Поэтому, как ты недавно сказал, придётся делить всю добычу на трёх человек. Тогда информатору, невыгодно станет болтать, и никто не узнает о драгоценной находке.

– Всегда обнаружится длинный язык, который всё разнесёт по округе. – печально выдохнул Глеб.

– Я с ним прекрасно работаю уже несколько лет. Провернул пять или шесть больших операций и до сих пор, всё было шито и крыто. Как ты сам понимаешь, ему не нужно визиты бандитов и правоохранительных органов. – успокоил друга Артём.

– А как же твой компаньон? – не отставал парень от боевого товарища: – Он не начнёт возражать против меня? Зачем ещё один человек, в таком, как у вас, прекрасно налаженном деле?

– Так уж случилось, что он сломал ногу ещё перед встречей с архивным работником. Я не стал разговаривать с ним, на данную тему, и он ничего об этом не слышал.

Для него и всех прочих знакомых, я взял отгулы в охранном агентстве и уехал в Трёхреченск по личным делам. После похода в тайгу я, как ни в чём не бывало, приеду домой. Ни хвастать, ни бросаться деньгами я, конечно, не буду. Так что, никто ничего не узнает. Ну, как, теперь ты согласен?

– Да. – откликнулся Глеб неожиданно для себя самого. Сделал он это не потому, что его потянуло на поиск несметных сокровищ. Он никогда не был жадным до денег, но и уйти от данного дела, он почему-то не мог.

Какое-то странное чувство шептало ему: – «Ты обязан пойти, со старым знакомым. Иначе…» – но, что же случиться, если он никуда не отправится, Глеб, к своему сожаленью, догадаться не мог. Но, именно это неведение, больше всего и пугало.

Артём заметил колебанья товарища и прямо спросил: – Когда ты сумеешь, взять на работе кратковременный отпуск? Хотя бы на пару недель? Быстрее, мы вряд ли управимся.

– С этим вопросом у меня всё в порядке. – успокоил товарища Глеб, и неожиданно понял, что согласился на поиск сокровищ. Чтобы не идти на попятную, парень твёрдо закончил: – Когда выезжаем?

– Отправляемся завтра с утра. В семь часов, жду на железнодорожном вокзале. – начальственным тоном ответил Артём и сообщил кое-какие детали: – Продукты на три недели, палатку и всё остальное, что пригодится в походе, я разместил в камере хранения вещей.

Так что, ты больше, ни о чём не волнуйся. Одевайся, как нужно для долгой ходьбы по тайге. Бери прочный «сидор» с личными шмотками, и приходи на перрон для электричек на пригород.

– Договорились.

Напарники встали из-за стола. Они крепко пожали руки друг другу и, молчком разошлись в разные стороны. Пиво в высоких стаканах было наполовину не выпитым.

Прошлый век. Поляна в тайге

Фрол, как всегда, привычно поднялся на первой заре. Сразу после того, как прокричал в их сарае красавец-петух. Было удивительно тихо. Лишь, иногда, у соседей, что жили вокруг, тихонечко стукали деревянные вёдра.

Охотник быстро собрался в дорогу, взял «берданку» с патронами и сумку с едой на полдня. Он проглотил краюху ржаного, чуть зачерствевшего хлеба и запил парным молоком. Дорогая Авдотья уже подоила корову с утра.

Перекрестившись, парень вышел из дома и, размеренным шагом, устремился к околице. За крайним жильём, Фрол повернулся на север и бодро направился к дальнему выгону. Туда, где сутки назад, дикие звери зарезали тёлку.

Пустынный участок лежал вдалеке от старинной Елховки. Он находился на самой границе общинных земель и примыкал к невысоким горам. Гряду рассекала небольшая долина. Она прихотливо вилась между каменных круч и очень резко уходила наверх.

– «И зачем только староста, велел пастушку, гнать стадо туда? Мало что ли добрых лугов по округе?» – внезапно подумал охотник. Сельчане в том месте бывали достаточно редко. Да и скотину давно не пускали. Весьма нехорошие вещи баяли люди о тех гиблых пустошах.

– «С другой стороны, возле деревни проще косить, и легче добраться, и сено удобней развозить по дворам. Здесь же трава совсем зря пропадает. Вот мудрый Кирилл и решил, мол, пусть её наши коровы съедят. Кто же мог знать, что всё так обернётся?»

Фрол печально вздохнул, и сошёл с очень узкой, но прилично наезженной грунтовой дороги. Он проскочил сквозь кусты на опушке и зашагал прямиком через лиственный лес. Так было, намного короче идти.

Молодой человек пересёк хорошо знакомые заросли. Спустя короткое время, парень ступил на большую поляну, что протянулась с юга на север. Он огляделся по сторонам и, по рассказу Авдотьи, быстро нашёл нужное место.

Как охотник и думал, тушу бурёнки крестьяне не бросили. Ещё вчера вечером, они пригнали сюда из Елховки чью-то телегу, погрузили убоину и отвезли в обратно деревню. Там и отдали хозяину бедной скотинки. Вдруг, он продаст мясо соседям и получит за это какие-то деньги? Хотя, откуда они у сельчан?

Скорее всего, он раздаст всё бесплатно. Ну, а община купит ему другую телушку. Не пропадать же теперь мужику и его многодетной семье? Дойная корова Матвея уже очень старая. Скоро совсем перестанет, приносить молоко.

На месте нападения зверя, вчера побродило много сельчан. Человек пять или шесть. Вся почва вокруг, оказалась затоптана. Кроме оттисков лошадиных копыт и крестьянских лаптей охотник не смог ничего отыскать.

Он пошарил в ближайших кустах бузины и орешника, но звериных отметин не встретил. Не видел он ни одной волчьей лёжки. Не попались ему и зловонные кучи медвежьих отходов. Ну, а росомахи и рыси давненько в долину не хаживали. К тому же, они не могли, растерзать животинку так сильно, как говорила Авдотья.

Прежде, чем двигаться дальше, охотник обошёл всю полянку по кругу, и натолкнулся на цепочку следов. Они походили на отпечатки босых человеческих ног. Правда, казались очень уж длинными и слишком широкими. Да и подъём у стопы почти что, отсутствовал. Они были плоскими, словно доска.

Мало того, выглядели так удивительно, словно кто-то стрелой летел по траве. Причём, продвигался большими скачками, как матёрый олень, что удирает от стаи волков.

Фрол доподлинно знал, что обычные люди на такие прыжки не способны. Самое многое, человек мог сигать так с разбега, один раз или два. Ну, может быть, три, но не больше.

А тут, кто-то прыгал по лесу сто с лишним саженей, а потом, поскакал по каменной круче, как матёрый сохатый. Вон, как много камней перевёрнуто. Они явно светлее, чем прочая осыпь.

Кто мог носиться без обуви, да ещё и с такой резвостью, охотник себе представить не мог. К тому же двигалось то существо прямо в ближайшие горы. А это совсем необычно. Места там очень глухие, совершенно безлюдные и, как баяли все старики, весьма нехорошие. То ли, там поселились злобные горные духи? То ли, ещё какая-то нечисть?

Ни звероловы из города, тропящие редкого зверя, ни простые сельчане, туда никогда не ходили. Ни гуртом, ни, тем более, так, в одиночку. Зачем кому-то бежать босиком, без лаптей, непонятно? А ведь кто-то летел, как угорелый с большого пожара.

Самое странное заключалось и в том, что существо направлялось в тупик, а пройти сквозь него, не имелось возможности. Путь упирался в небольшое ущелье. Его с трёх сторон окружали высокие отвесные скалы.

Вогулы то место, считали заклятым и звали такими словами, что в переводе на русский язык, означало: – «Лог Сатаны» или «Чёртова узость». Благодаря страшному имени, все местные жители обходят его дальней сторонкой.

Вход в то ущелье имелся всего лишь один, со стороны деревни Елховки. Мало того, пробраться туда очень трудно. Есть удобное место, но и там нужно спуститься с обрыва высотою в пять сажень. Так что, без крепкой верёвки там нечего делать. К тому же, нужно ещё и умение лазать по скалам. А им по округе, мало кто обладает.

Да и что же там делать обычным крестьянам и нормальным охотникам? По сказкам бывалых людей, это глубокий мешок с очень узеньким горлом. Он густо зарос седой старой елью и доверху забит давно сгнившим валежником. Ни зверя, ни птиц, ни драгоценных камней или золота никто там не видел.

Шастать в горах в одиночку и искать неизвестно кого, молодому охотнику совсем не хотелось. Чего бить свои ноги и лапти задаром? Парень решил, лучше всего, подняться к устью долины и устроить засаду в удобном местечке.

Пусть незнакомец сам выйдет к равнине, а там на него, мы и посмотрим. Не дай Бог, беглый какой-нибудь, каторжник. Тишком пробирается из Сибири на запад. Они, иногда, появлялись в округе и причиняли всем жителям много хлопот. Лови их потом, и вези до урядника. Будто у них, своих дел не хватает. В общем, сплошная морока.

Но если, то был обычный кандальник, то почему он побрезговал свеженьким мясом? Да и жена говорила, что горло коровы сильно разорвано, а может быть, оно перерезано? Ведь Авдотья могла, чего и напутать. Что с неё взять с домоседки? Не видала она ничего, кроме тёплой избы, двора и сарая. Даже в Подгорске никогда не бывала.

Жаль, что он сам, так устал ближе к вечеру, что не было сил сходить до Матвея Парфёнова. Посмотрел бы на шкуру бурёнки своими глазами. Может быть, что-то и понял тогда? Не гадал бы сейчас, что случилось и как?

Наши дни. Поиск дольмена

Вернувшись из кафешки домой, Глеб прошёл в свою «дальнюю» комнату, открыл небольшую кладовку, устроенную в торце помещения, и вынул оттуда вместительный «сидор» с удобным каркасом. Парень стряхнул с ткани пыль, что накопилась за последнее время, и уложил внутрь шмотки, необходимые для похода в тайгу.

За оконным стеклом, стояло тёплое летнее время. Температура и ночью не опускалась ниже семнадцати градусов. Так что, вещей оказалось немного: две смены белья и носков, пара рубашек, запасные крепкие джинсы, свитер и, конечно же, спальник.

Поставив рюкзак у порога, парень сказал, милой маме, что на две недели, уходит с друзьями в поход. Он обещал не завязывать драки с чужими людьми и звонить отовсюду, откуда возможно.

Затем, Глеб уселся за стол, включил стационарный компьютер и залез в интернет. Парень пошарил по множеству сайтов, просмотрел кучу статей и восполнил пробелы в своих скромных знаниях о древних дольменах.

Как оказалось, это странное слово пришло к нам в Россию из старо-бретонских наречий и в переводе оно означает – каменный стол. Название происходит от внешнего вида сооружений, часто встречаемых в Западной и Южной Европе.

Высота с шириною этих конструкций, иногда, достигает десяти с лишним метров. Они состоят из едва обработанных каменных плит толщиной в локоть мужчины. Кое-какие постройки представляют собою «столы» великанских размеров, криво стоящих на нескольких «ножках».

Чаще всего, дольмены походят на ящики с толстым дном и такою же крышкой, свисавшей над входом, как козырёк. Верхняя часть поднимается над уровнем почвы в рост человека и более. Стенки и кровли часто стоят под углом к горизонту, словно карточный домик.

В данное время, наука считает, что это гробницы людей, живших в начале «бронзовой эры». Очень возможно, сооружения принадлежали более древнему культу, который относится к временам мегалитов. Мегалит, это постройка сложенная из плоских огромных камней.

Кроме всех описаний и тьмы фотографий, нашлось много теорий, что объясняют происхождение и назначение необычных конструкций. Особенно парня повеселила та версия, где всё густо замешено на эзотерике.

В ней говорилось о том, что все дольмены стоят в, так называемых, «точках магической силы». Их возвели из песчаника, богатого кварцем, а он обладает весьма интересными свойствами.

Если на эти кристаллы воздействовать электрическим током, они генерируют звуки высоких частот. Такое явление называется в физике – обратный пьезоэффект. Кварц способен поддерживать постоянство таких колебаний, на чём и основано его применение в радио и любой электронике.

Плиты песчаника образуют особые камеры, в них возникает эффект резонанса. Как говорят оголтелые мистики, стенки дольмена хорошо отражают ментальное поле людей.

Они резко усиливают ментальное поле и концентрируют в мощный направленный луч. Правда, зачем же нужны эти устройства, никто ещё толком не смог объяснить.

То ли, дольмены помогали шаманам «проникнуть в астрал», где они получали точные сведения о прошлом и будущем нашей планеты? То ли, волшебники добывали какие-то тайные знания?

Может быть, эти постройки применялись для связи кудесников между собой? Кое-кто утверждает, что жрецы древних культов говорили с цивилизациями, которые и сейчас проживают на далёких просторах вселенной.

К сожалению мистиков, данной идее противоречило множество фактов. В большинстве мегалитов имелся один только вход в виде круглой дыры. Иногда, встречались проёмы в виде квадрата и треугольника с равными «бёдрами». «Двери» всегда закрывались каменной пробкой, и они оказались настолько малы, что сквозь них мог пролезть только ребёнок пяти-шести лет.

Как же шаманы, которые, чаще всего, были уже пожилыми людьми, пролазили внутрь помещений, осталось неясным. Скорее всего, они как «гуттаперчевый мальчик» умели смещать свои кости в суставах и без повреждений возвращать их обратно.

Возможно ли это на практике, никому неизвестно, но трактаты из древней Японии, хранят описания подобной методики. Мол, этим умением обладали шпионские кланы синоби-но-моно, а если выражаться попроще, то ни́ндзя.

Самое странное заключалось в том, что входы дольменов были всегда ориентированы по сторонам горизонта. Чаще всего, «двери» смотрели на юг или восток. Лишь в Трёхреченской области они направлялись точно на запад. То есть, «вели в страну мёртвых людей».

Кстати сказать, археологи, иногда, находили в постройках кости умерших людей и животных, принесённых в жертву богам. Вот только когда они там оказались, это огромный вопрос? Их могли положить при возведении «здания», или значительно позже, через тысячи лет.

После знакомства с различными сайтами Глебу припомнился знаменитый Оси́рис – бог возрождения и всевластный хозяин загробного мира. Это один из главных богов мифологии, что появилась в Египетских царствах. Его ещё называли – «Владыка прекрасного запада». Однако, связан ли он с дольменами Азии или Европы, никому неизвестно.

Просидев за столом почти до полуночи, парень вдруг понял, что чего-либо нового он уже не узнает. Глеб сильно зевнул и выключил стационарный компьютер. Он тщательно вычистил зубы, сходил в туалет и, завершив все дела, отправился спать.

Всё началось точно так же, когда Глеб путешествовал с не упокоенным призраком Виктора. Вместе с Артёмом парень сел в электричку в Трёхреченске и, без остановки в Подгорске, доехал до станции «Речка Холодная».

Молодые партнёры вышли из полупустого вагона и взвалили на спины тяжелые «сидоры» со своими вещами, крупой и тушёнкой. Они спустились с убогой, ничем непокрытой платформы и углубились в старый, девственный, лес.

Каждый из них нёс по два рюкзака. Один, тот что, побольше, с продуктами, висел на спине. Второй, тот что, поменьше, со шмотками, располагался на нём же, на уровне головы пешехода.

Кладоискателям весьма повезло. Скит находился на той стороне бурной реки, где проходила железнодорожная линия. Так что, искать мелкий брод и идти, через водный поток парням не пришлось.

Артём достал из кармана туристический компас и произвёл несколько действий. Напарник откинул небольшую пластинку, которая закрывала стекло, и определил то направление, что уходило к «подходящей» излучине. Сквозь прорезь «прицела» в пластинке, он нашёл ориентир, высокое стройное дерево, и зашагал по нужному азимуту. Глеб устремился за ним.

Нужно сказать, что топать по горной тайге удовольствие на очень большого любителя. Тем более, если у тебя на спине висит пятьдесят килограммов объёмного груза. Если кто-то не верит, то может сам прогуляться по столь прекрасным местам.

Но, для начала, пусть он походит по улицам, положив на загривок большой мешок сахара или муки, весом в полцентнера. Если такой променад ему сильно понравится, пора идти на природу. Сначала в ближайший зелёный массив, который находиться возле самого города. Лучше всего, подойдёт нормально прореженный лиственный лес.

Вернувшись назад, можно подумать о смешанных зарослях. Если вы не сломаетесь в двух первых походах, смело двигайтесь в ельник, растущий в сибирских горах. Ну, а там уж, как вам повезёт. Может быть, всё завершиться удачно и вы, без переломов и травм, благополучно вернётесь назад.

Ближе к вечеру кладоискатели вышли к первому «нужному месту». Они обнаружили, что холмы там имеются, но никакого дольмена, к сожалению нет. Всюду стояли редкие скалы, необработанные рукой человека.

Напарники тут же разбили бивак, запалили костёр из сушняка и сварили на нём кашу с тушёнкой и наваристый чай. Они быстро съели приготовленный ужин, переночевали в двухслойной, двухместной палатке и с рассветом отправились дальше.

Единственным утешением длинной прогулки оказалось одно обстоятельство, вода всегда находилась поблизости. Не приходилось её экономить и, тем более, тащить на себе.

В любой нужный момент, можно спуститься к громко шумящей горной реке, налить флягу доверху, а заодно попить и умыться. Дни стояли по-летнему жаркими. Пот лил с напарников, как с верховых лошадей, прошедших большую дистанцию.

К концу четвёртого дня, они добрались уже до девятой «подходящей» излучины, где и наткнулись на достаточно странную сопку. По первому взгляду крутая возвышенность, во всём подходила под описанье давнего казацкого сотника.

Обрадованные кладоискатели переглянулись и с новой силой рванули вперёд. Они поднялись на вершину и замерли в недоумении. Напарники не увидели там ничего, хоть отдалённо похожего на древний дольмен. Перед ними, стеною стоял старый ельник, который сплошь покрывал макушку пригорка.

Артём скинул два рюкзака и открыл карман вещмешка для личных вещей. Он достал ксерокопию рапорта, написанного в семнадцатом веке и направил на север острую стрелку, изображённую на плотном листе. Затем, тщательно сверил рисунок с окружающей местностью.

Почти все ориентиры оказалось на месте. Высокий холм, примыкавший к весьма протяжённой каменистой гряде. Крутая излучина речки. Характерного вида скала, торчащая в бурной воде, словно острый кинжал. Не было одной только малости, самого мегалита.

– Неужели красноармейцы его уничтожили? – сказал ошеломлённый напарник.

По каким-то неведомым признакам Глеб сразу понял, они, наконец-то, добрались до намеченной цели. Он ощутил, что где-то поблизости, затаилась опасность. Его охватило волнение, вдруг переросшее в большую тревогу. Захотелось всё немедленно бросить, повернуться кругом и умчаться отсюда, как можно скорее.

– Может быть, снова мы пришли не туда? – попытался он как-то отвлечь вниманье напарника.

– Да что ты мне говоришь? Смотри, все детали вокруг налицо! – возмутился Артём, указал в ксерокопию карты и на бурную горную речку. Он перевёл внимательный взгляд на гряду тёмных скал, пошарил глазами и радостно крикнул: – Видишь, вон и утёс очень похожий на голову лошади? Всё, как написано в той старой книге. Там ещё сказано, именно под этой скалой и находился монашеский скит.

– Ну и пошли сразу туда. – очень настойчиво предложил ему Глеб: – Дался тебе этот дольмен. Мы же с тобой, не за ним сюда пёрлись. Если внутри, что-то, когда-то и было, так его уж сто лет, как вчистую ограбили. Те же монахи, наверняка в нём бывали и унесли с собой всё, что там находилось.

– А вдруг чернецы зарыли сокровища, где-нибудь рядом? Он ведь тут тысячи лет проторчал у всех на виду. Деревянные избы скита все бесследно исчезли, а он неизвестно ещё, сколько может стоять. Да и место тут очень приметное. – Артём помолчал и закончил: – Пожалуй, нам стоит, начать прямо отсюда. Всё равно мы уже на вершине.

– Да нет здесь ничего! – почти выкрикнул Глеб, взял сослуживца за край линялой штормовки и попытался стащить его вниз, к подножью холма: – Идём к тому большому утёсу, разобьём поскорее палатку, переночуем, а завтра с утра возьмёмся за поиск церковных сокровищ.

– Ты Глеб иди, а я возьму металлоискатель и пока, тут поброжу. Если ничего не найду, то забудем про холм, разобьём местность внизу на квадраты и будем их проверять один за другим.

Артём вынул из «сидора» инструмент современных охотников за серебром и за золотом. Он ловко собрал все детали в единое целое и получил нечто похожее, на миноискатель второй мировой. Только длинная ручка из пластика оказалась хитро изогнута и имела упор для локтя, чтобы её, было удобней держать.

Напарник подготовил приблуду и надел на макушку небольшие наушники. Каждая «чашка» устройства имела размер в половинку крупного яблока. Включив аппарат, он стал водить круглой рамкой над каменистой землёй.

Поняв, что утащить отсюда приятеля, ему не удастся, Глеб печально вздохнул и повернулся к гряде высоких холмов. Парень нашёл самый приметный утёс в виде головы скакуна и, при помощи компаса, взял точный азимут. Стараясь не рухнуть с крутого холма, он начал медленно, спускаться в долину.

Пробившись сквозь частый подлесок, Глеб отыскал небольшую полянку и стал обустраивать временный лагерь. Сначала он удивился, почему чернецы поставили скит так далеко от реки?

Парень услышал журчанье небольшого ручья, поспешил на заманчивый звук и натолкнулся на небольшой родничок. Всё стало ясно. Вода у монахов имелась под боком, и не возникло нужды, бегать за ней к перекату.

К тому же, эта низина выглядела очень удобной для жизни. С трёх сторон света, её окружали холмы, а с четвёртой закрыл плотный ельник, стоящий словно стена. Такая защита спасала жилище от сильного ветра и здесь круглый год, было на удивление тихо.

Любой пешеход, шагавший вдоль самого берега, вряд ли заметил бы, столь уединённое место. То есть, никто не шатался поблизости и не мешал бы насельникам скита молиться.

Через час с небольшим, устройство стоянки закончилось, а в походном котле тихо парила перловая каша с банкой тушёнки. Раздался сухой треск валежника и появился весьма возбуждённый Артём. Он бросил на землю два своих рюкзака и, не дожидаясь вопросов, весело крикнул:

– К западу от вершины холма, метра на три, ниже неё, детектор поймал хороший сигнал. Очень похоже, там серебро, не менее, чем три килограмма и ещё много другого металла.

Судя по звуку в наушниках, он тоже цветной. Может быть, монахи из скита зарыли монеты из меди? Они, между прочим, тоже неплохо уходят на рынке. Завтра с утра, начнём там копать.

Глеб ощутил, как у него меж лопаток быстро скользнуло, что-то холодное и невероятно противное. Так мог пройтись по спине, шершавый кусок грубой пемзы, тщательно смоченный в холодной воде.

Парень разлил по двум мискам аппетитное варево, и кладоискатели, молча, взялись за кашу. На десерт они съели пачку галет и проглотили по кружке крепкого чая, подслащённого сахаром.

Закончив с едой, ребята помыли посуду проточной водой и песком, который за долгие годы, скопился на дне ручейка. Они затоптали уже прогоревший костёр и забрались в палатку, рассчитанную на двух человек. При особом желании, там могли поместиться и трое и четверо.

Сняв обувь и куртки, они быстро разделись, залезли в тёплые спальники на синтепоне, и крепко уснули.

Прошлый век. Стычка с пришельцем

Почти целый день, Фрол бродил по окрестностям общинных земель. Охотник высматривал следы крупных хищников, но ничего не заметил. Заодно, он искал хоть какую-то дичь и ставил силки на проторенных тропках. Как это ни странно, но и здесь, всё зверьё бесследно пропало неизвестно куда. Словно животных кто-то так напугал, что они разбежалось в разные стороны.

После обеда Фрол, всё-таки выследил и подстрелил двух молодых, тощих зайцев, что родились ранней весной. Облегчённо вздохнув, парень отнёс небольшую добычу домой. Пусть жена завтра, их приготовит на ужин или сходит к соседям и поменяет на что-то другое. В этом она мастерица.

Плотно поев, Фрол покинул деревню и, уже к позднему вечеру, он вернулся к долине, поднимавшейся в горы. Походив возле устья лощины, парень нашёл там укромное место, надежно укрытое кустами шиповника. Он устроил в засидке подстилку из нарубленного поблизости лапника, лёг, как можно удобнее, и приготовился ждать до утра.

Молодой, но бывалый охотник имел очень острое зрение. Это позволяло ему, чётко видеть даже при слабом мерцании звёзд. Он часто выслеживал зверя подобным макаром, и мог до рассвета не спать на посту.

Поэтому, староста и послал его снова сюда. Нужно точно узнать, что же за тварь появилась рядом с деревней? Если какой-нибудь хищник, то нужно его, немедля убить. Община не может страдать от нападения диких животных. У них и без данной напасти не так чтобы, много доходов. Едва всем селением сводят концы.

Ближе к полуночи, послышался тихий, но очень отчётливый топот. Звук оказался весьма непривычным и был совершенно ни на что не похож. Не походил он ни на побежку оленей, ни на стук лошадиных копыт, ни на тяжёлую поступь лосей.

Висевшая в небе луна, светила на удивление ярко, но Фрол не заметил ничего необычного. Всё было так же, как и всегда, случается ночью в лесу. Тёмные купы деревьев высокой стеною стояли вокруг. Слабо светилась долина, стекавшая с горного кряжа, словно широкая серебристая речка.

Охотник чуть приподнялся на мягкой подстилке, настороженно выглянул из удобной засады и повернул голову к источнику шума. Вдалеке появилась какая-то слабая, неясная тень. Она продвигалась большими скачками и очень быстро приближалась к равнине.

Охотник напряг, не подводившее ранее, зрение и с трудом рассмотрел, что же такое, мчится к нему? Выяснилось, что это мужчина. Вот только, на нём не имелось какой-либо одежды и обуви. Ни портов, ни рубахи, ни даже обычных лаптей.

Он оказался го́л, как соко́л. Фрол видел лишь бороду длинной в целый локоть, да чёрные волосы, волною спадавшие на мощные плечи. Они вились по ветру, как длинная грива у скачущей лошади.

Бросалась в глаза, широченная грудь и очень сутулая манера ходьбы. Она сильно скрадывала большой рост человека. На крепком торсе болтались удивительно длинные руки. Кривые короткие ноги дополняли картину.

Но даже на этих, весьма несуразных ногах, он прыгал далеко и стремительно, как не смог бы скакать нормальный мужик. Фрол так удивился виду пришельца, что застыл словно статуя. Уж очень он отличался от тех каторжан, что иногда появлялись в окрестностях.

Те тоже, подолгу ни брились, ни стриглись. Все были сильно оборваны, но всё же, носили какие-то тряпки на теле. Да и у всех на ногах, хоть что-то имелось. Либо обрывки сапог и ботинок, либо сплетённые лапти. Сейчас Фрол не видел, вообще, ничего.

Немного подумав, охотник решил, что не стоит пока, себя проявлять. Нужно дать бегуну, пройти мимо себя и посмотреть, что будет дальше? Завтра он всё сообщит дяде Кириллу.

Пусть староста скажет, что ему делать теперь? То ли, убить необычного гостя, да закопать в ближайшем овраге? То ли, поймать, словно дикого зверя и отвезти до урядника, в Подгорскую волость.

Человек, вдруг почуял неладное, и остановился так резко, будто с разбегу врезался в столб. Он настороженно замер, повертел головой в разные стороны и посмотрел на кусты, где находилась засада.

Потом, повернулся лицом к молодому охотнику и стрелою метнулся к нему. Фрол подхватил небольшое копьё, что лежало по правую руку, и тотчас вскочил с мягкой подстилки. Выставив перед собою рожон, он отступил на два шага назад.

– «Вдруг человек от кого-то бежит?» – мелькнула в его голове, запоздалая мысль: – «Например, от разбойников, что его обобрали до нитки в горах? Увидел меня и попросит о помощи? Ещё чего доброго, не заметит во тьме остриё и с полного хода налетит на него?»

Не успел Фрол подумать об этом, как странный мужчина мощным прыжком рванулся к кусту. С оглушающим треском, он проломился сквозь ветви кустов и сразу прыгнул вперёд.

Глянув в лицо чужака, Фрол разглядел низкий скошенный лоб, широкий оскаленный рот и огромные зубы, очень похожие на собачьи клыки. Круглые глаза существа горели багровым оттенком и такой потрясающей злобой, что у охотника не осталось сомнений.

Не думая ни единого мига, он сделал выпад оружием, навстречу пришельцу. Тот выставил левую руку и, словно играя, отвёл копьё в сторону. Он резко взмахнул крепкой кистью, шириною с лопату, ударил по дре́вку ребром и перебил его, будто тростинку. Сразу шагнул к потрясённому парню и нанёс сильный удар кулаком.

Отступая назад, Фрол не успел уйти в сторону и получил мощный тычок в середину груди. Он потерял равновесие, кувыркнулся навзничь и дальше катился, уже колобком. Рухнув на землю, охотник не выпустил кусок ратовища, зажатого в правой ладони.

Он попытался подняться и понял, что жуткий чужак летит на него. Стоя на левом колене, парень поднял обломок копья и вонзил остриё в обнажённый живот супротивника.

Существо громко взвыло, но не шатнулось назад, как это бы сделал любой человек. Оно с потрясающей яростью продолжало атаку, вытянуло руки вперёд и крепко сжало горло врага.

Фрол отпустил бесполезный кусок древесины, выхватил из-за пояса нож и несколько раз, вонзил в левый бок неприятеля. С огромным трудом, но лезвие кое-как пробивало, толстую шкуру соперника.

Получив, три колотых раны, пришелец лишь вздрогнул. Он оторвал левую руку от шеи противника и ударил его по запястью. Боль была такой сильной и резкой, словно в сустав попали кувалдой. Пальцы мгновенно разжались. Острый клинок улетел неизвестно куда.

Следопыт потерял равновесие, повалился на бок и увлёк существо за собой. Они вместе упали на землю, сплелись, словно змеи по ранней весне, и покатились по мягкой траве. Противник легко извернулся из болевого захвата охотника. Он оказался сверху на нём и продолжил душить.

Парень слепо пошарил рукою вокруг и наткнулся на ветку, когда-то упавшую с дерева. Фрол сжал её в кулаке, быстро поднял с земли и ударил в лицо чужака. Длинный сучок вонзился в глазницу с высокой надбровной дугой, ушёл в глубину и плотно застрял в прочном черепе.

Противник вдруг захрипел, внезапно обмяк и повалился ничком на охотника. Парень с трудом перевёл взволнованный дух, упёрся руками в недвижное тело и с ощутимым усилием сбросил с себя. Ему показалось, что ужасный пришелец невероятно холодный, словно убили его не секунду назад, а вчера.

Фрол поднялся на ноги и с недоумением взглянул на врага. Как это ни странно, тот ещё жил, и не хотел умирать. Он подрагивал всеми конечностями, мелко тряс головой, дышал очень часто и довольно отрывисто.

Наши дни. Раскопки холма

Завтрак ничем не отличался от ужина и состоял из той же каши с тушёнкой, сладкого чая и двух или трёх сухарей. Плотно поев, напарники тщательно затушили костёр, взяли те вещи, что приготовили со вчерашнего вечера, и бодрой походкой отправились в путь. Так начали́сь будни охотников за драгоценными кладами.

Товарищи быстро поднялись на склон крутого холма. Артём огляделся и вплотную занялся очень серьёзным и ответственным делом. В первую очередь, он выполнил целый ряд ритуалов, необходимых в таких щекотливых условиях.

Напарник достал из кармана горсть очень новых блестящих монет и широко разбросал их по ближайшим кустам. Из своего рюкзака он вынул полную полулитровку сорокаградусной водки и закопал под большим толстым деревом. При этом, приятель не прекращал бормотать.

Как понял Глеб из невнятного текста, Артём откупался от местного Лешего. Иначе, тот сильно мешал при работе, и не дал унести из тайги, всё добро, что они смогут найти.

После чего, напарник прочёл молитву Симону Зилоту, одному из двенадцати ближайших апостолов Иисуса Христа. Как помнилось Глебу, данный святой считался в Руси, покровителем всяких охотников за укрытыми ценностями.

Напоследок, парень услышал небольшой заговор «На отыскание кладов»: – «Подаждь, Боже, нам, Артёму и Глебу, приставников злых от поклажи всей отогнати, из земли злата на доброе дело забрати, сиротам малым на утешение, Божиих храмов на построение, всей нищей братии на разделение, а нам, Артёму и Глебу, на честну торговлю купецкую».

Лишь после этого, Артём вынул из «сидора» большой острый топор, который тащил от самого дома, поплевал на ладони и принялся за работу. Сменяя друг друга, приятели быстро свалили пару толстых деревьев, мешавших началу раскопок. Работая слегами, они откатили стволы елей в сторону, достали лопатки, что называют сапёрными и начали рыть каменистую землю.

Хорошо, что здесь не пришлось, выбрасывать вверх твёрдый грунт, как из окопа на бруствер. Его просто ссыпали к подножью холма. Такая метода сильно ускорила процесс по расчистке.

Пробившись сквозь толщу корней, переплетённых, как огромные змеи, они натолкнулись на плиту из песчаника с прожилками кварца. Напарники сдвинулись к краю холма и с радостью поняли, это козырёк мегалита, нависавший над входом в древнее «здание».

Артём вытер пот, заливавший глаза, и удивлённо спросил: – Как же он оказался в зёмле, на глубине около метра?

– Может быть, это монахи его когда-то засыпали? – сквозь большую одышку задумчиво вымолвил Глеб: – Мол, чтобы поганое капище не мозолило им постоянно глаза и не мешало горячим молитвам?

Напарник пожал крутыми плечами и продолжил усердно копать. Обещанного вчера серебра, им пока не попалось, но писк металлоискателя звучал всё ясней и отчётливей. Лишь после полудня, они, почти целиком, отрыли переднюю стенку дольмена.

К удивлению однополчан перед самим мегалитом находился внушительный диск из гранита, диаметром в рост человека, и толщиной в целый локоть. Он стоял на широком ребре у передней стенки дольмена. Причём примыкал к ней достаточно плотно. Между ними осталась узкая щель, куда не пролез бы и палец руки.

Поняв, что они обнаружили, Артём удивлённо покачал головой и, задыхаясь от трудной работы, сказал: – В первый раз вижу такое. Обычно, в подобных строениях имеется круглая дырка с каменной пробкой и всё. Чаще всего, затычку убрали в давнее время, и она просто валяется рядом.

Я ещё думал, перед этим походом, если монахи закинули ценности внутрь дольмена то, как мы туда попадём? Придётся долбить прочный камень, а тут вон оно как. Всё, оказалось намного хитрее.

Насколько я помню, такие дверные устройства применялись ещё в пирамидах Египта, а потом, они перешли и в гробницы евреев. Говорят, у Иисуса Христа каменный грот был так же закрыт.

– Подобные запорные диски встречаются и в подземных тоннелях, пробитых в Турецких горах. Там обнаружили многоярусный город в целых семь этажей. – неожиданно вспомнилось Глебу.

– Давай возьмём прочные слеги. – предложил Артём, отдуваясь: – Вставим между стеной мегалита и диском, и при помощи двух рычагов скинем его с этой площадки. Будет прикольно смотреть, как он покатиться вниз, словно колесо от телеги.

Рыть каменистую землю оказалось не просто, но парень не согласился с предложеньем товарища и не хотел, облегчать себе жизнь таким простым способом. Он откуда-то знал, что этого делать нельзя. Внутренний голос ему говорил: – «В любой ситуации, камень должен, остаться на месте».

Поэтому, он хрипло ответил: – Скорее всего, диск стоит на плите днища дольмена. Нужно очистить нижнюю часть от земли и откатить его в сторону. Портальная ниша здесь очень высокая, мы это сделаем без особых усилий.

Артём чуть поворчал, но спорить он всё же, не стал. Ведь один он, не смог бы управиться с этой работой. Искатели ценных сокровищ снова взялись за лопатки и продолжали копать неподатливый грунт. Как выяснилось немного позднее, Глеб не ошибся в своих расуждениях.

Запорный каменный диск стоял в длинном желобе, пробитом в песчанике, и уходил в данный вырез почти на полметра. Попытайся друзья, его сбросить с площадки, он лишь накренился, но не упал с вершины холма. Его бы прочно заклинило в узкой глубокой канавке, и сдвинуть тяжёлый затвор они уже не смогли.

Пришлось бы взрывать динамитом, или тащить на вершину холма строительный кран. Ни взрывчатки, ни такой мощной техники у них никогда не имелось. Значит, пришлось бы, забросить раскопки и двигать домой налегке. Без несметных сокровищ.

Немедленно выяснилось, что диск, с обеих сторон, внизу подпирают массивные широкие клинья, из того же гранита. Вот тут двум напарникам, наконец, пригодились прочные слеги.

Товарищи взялись за колья и с огромным трудом, но раскачали правый упор. Чуть отдохнув, они сдвинули по его канавке на свободное место и удалили из узкого желоба. Затем, навалились на левый край кругляша, хорошо понатужились и откатили к боковой стенке дольмена.

Тяжёлый запор неспешно отъехал в сторонку. К удивленью приятелей, за ним обнаружилось совершенно не то, что они ожидали увидеть. Вместо круглой дыры диаметром в локоть мужчины, и толстой каменной пробки, которая его затыкала, они обнаружили нечто совсем неожиданное. Здесь не было небольшого отверстия, зато обнаружилась добротная дверь, тщательно врезанная в стену дольмена.

Как это ни странно, но прочная створка оказалась в прекрасной сохранности. Судя по виду тёмного дерева, её здесь поставили очень давно, ещё до начала Великой Октябрьской революции, что произошла в Петрограде, в 1917-м.

Нужно отметить, что монахи скита трудились на совесть. Невысокая, метра полтора высотой, дверь была изготовлена из толстых досок. Больше ста лет, лиственница находилась в земле, но древесину не тронули процессы гниения.

Массивные части сшивали широкие полосы, видимо, бронзовые. Накладки крепились на такого же типа заклёпках. Огромный засов оказался отлит из такого же сплава, был задвинут в проушину и надёжно закрыт на тяжелый амбарный замок. В отличие от прочих деталей, он оказался из простого железа.

Посередине двери висел восьмиконечный православный крест, изготовленный из потемневшего до черноты серебра. Он был высотой тридцать пять сантиметров. Его целиком покрывали старославянские буквы и символы.

Похоже, что на этот предмет и реагировал чрезвычайно чувствительный металлодетектор. Впрочем, и старая бронза внесла в это дело, немалую лепту. Как-никак, она состояла из меди процентов на восемьдесят.

Артём снова полез в свой рюкзак. Он достал маленький, но довольно увесистый ломик, продел его в дужку затвора и резко, очень уверенно, дёрнул. Проржавевший металл немедленно лопнул. Обломки, с отчётливым стуком, упали на очень неровную площадку дольмена.

Напарник поднял остриё прочной фомки на уровень середины груди и вставил его в узкую щель между косяком и полотном из толстых досок. Он навалился на свободный конец всем телом, сильно поддел и с огромным трудом, чуть приоткрыл плотно закрытую дверь.

В ту же секунду, Артём отшатнулся назад, задержал воздух в груди и распахнул толстую створку на всю ширину. Он отскочил ещё дальше и встал с наветренной стороны от проёма. Туда же он потянул и товарища, торчавшего рядом, как каменный столб.

Заметив непонимающий взгляд сослуживца, он пояснил: – Внутрь сейчас не пойдём и даже смотреть мы туда, сегодня не будем. Во-первых, сразу кидаться в распечатанный склеп очень плохая примета. Можешь ничего не найти, кроме кучки костей.

Во-вторых, скоро станет совершенно темно. Так что, мы толком ничего не увидим. В-третьих, за те долгие годы, что дольмен был закрыт, в нём мог накопиться удушающий рудничный газ и даже, радиоактивный радон.

Ну, а ежели там, находился покойник, то прибавится опаснейший яд, который выделяется трупом. Он заполнит всё помещение, и парочки вдохов будет достаточно, чтобы откинуть копыта.

Так что, не стоит нам с тобой рисковать. Пусть склеп, хорошенько проветриться за ночь, а мы отдохнём от напряжённых раскопок. Утром вернёмся сюда и… – Артём замолчал и не стал ничего договаривать.

Он бросил в рюкзак свои вещи, что валялись вокруг, на неровной площадке дольмена, вскинул «сидор» на плечи и усталой походкой, пошёл вниз по склону. Глеб устремился за ним.

Прошлый век. Возвращенье в деревню

Пошарив в высокой траве, Фрол отыскал острый нож, который выбил мужчина во время их драки. Он поднял оружие, внимательно его осмотрел и с удивленьем увидел, что на лезвии нет и следа чей-то крови.

Охотник недоумённо покачал головой, сунул длинный клинок в потёртые ножны из кожи убитого лося, и сильно расстроенный вернулся к засидке. Вот ведь, как всё оказалось. Посмотрел за долиной, что называется, на свою буйную голову.

Хотел просто узнать, кто тут шатается ночью по лесу, а получилось, что ни за что, ни про что, убил человека. Теперь будет хлопот полный рот. Поди всем докажи, что он первым напал на тебя.

Все станут думать, зачем голый мужик захотел бы напасть на молодого охотника? Неужто, ради бедной одежды и пары лаптей? В таком редком случае, люди стыдливо скрывают ладошкой свой срам и униженно просят хоть какую-то тряпку.

Как ни крути, а нужно собрать свои вещи и возвращаться в деревню. Утром, запрячь лошадь в телегу, ехать в полицию, в Подгорскую волость, и сообщить о происшествии.

Урядник начнёт вести следствие, которое может тянуться аж несколько месяцев. Ещё, чего доброго, запрёт в каталажку, как особо опасного ворога. Наверняка, стребует взятку, чтобы не доводить до суда это странное дело. Придётся общине, затянуть пояса и выкупить Фрола у служителя правопорядка.

Опечаленный таким поворотом событий, парень нагнулся за «сидором», услышал подозрительный шорох и стремглав обернулся. Покачиваясь из стороны в сторону, мужчина поднялся на ноги, и неспешно направился к молодому охотнику.

Сделав два шага, он выдернул обломок копья из плоского, как стол живота, ловко подкинул в руке кусок ратовища и взял его словно кинжал. Другою рукой, чужак вытащил из глазницы сучок и небрежным движением отбросил в кусты.

Оторопевший от изумления Фрол, схватил «берданку», стоявшую возле сосны, передёрнул затвор и мгновенно проверил, есть ли в казённике снаряжённый патрон? Уверившись в том, что оружие заряжено, он быстро прицелился и нажал на крючок спускового устройства.

В ночи прогремел оглушительный выстрел. Газы сгоревшего пороха устремились вперёд. Запасённый на крупного зверя, свинцовый жакан скользнул по нарезам ствола и мгновенно покинул винтовку.

Кусочек свинца пролетел пару сажень и попал чужаку в середину его низкого лба. Череп мужчины резко толкнуло назад. Пришёлец рухнул навзничь, словно срубленный дуб, вытянулся во фрунт на земле и мгновенно затих.

– «Теперь уже точно никто не поверит, что я защищал свою жизнь». – отстранёно подумал охотник и скорбно добавил: – «Отправят меня за убийство на каторгу. Останется дорогая Авдотьюшка с малым сынком на руках. Как она с ним сможет выжить одна? Вся надежда на то, что братья и сёстры ей чем-то помогут».

Размышляя об этом, охотник автоматически вставил в оружие новый заряд. Он быстро собрал свои вещи, разбросанные в разные стороны, повернулся к мужчине, чтобы опять на него посмотреть и не поверил глазам. Тело покойника бесследно исчезло.

– Неужто, мне всё померещилось? – пробормотал зверолов и неожиданно понял, что у него пересохло во рту. Он снял фляжку из кожи с широкого пояса, выдернул деревянную пробку и сделал приличный глоток. Неожиданно, Фрол поперхнулся, громко закашлялся и ощутил резкую боль в мышцах шеи. Помятое грозным противником, горло пылало огнём.

Охотник очень внимательно посмотрел на себя и огляделся вокруг. Рубаха оказалась изорвана во многих местах, и свисала с него длинными неопрятными полосами.

Небольшое копьё развалилась на две половины. Трава рядом измята. Земля кое-где перерыта, словно здесь покопался кабан. Ветви ближайших кустов сильно изломаны. Это говорило о том, что недавно случилась жестокая драка.

– «Всё было со мной в самом деле». – понял охотник и удручённо покачал головой.

Фрол вернулся домой, быстро умылся и сразу отправился спать. Утром он встал, как обычно, на первой заре, ушёл на охоту и, ничего никому не сказал, ни любимой жене, ни мудрому старосте, ни ближайшим соседям.

– Раз нету покойника, то и болтать мне не стоит об этом. – твёрдо сказал Фрол себе: – Мало ли где, я рубаху порвал? Сверзился с кручи, вломился в густые кусты молодого шиповника, так и испортил отличную вещь.

Наши дни. Внутри мегалита

Утром нового дня, Артём встал ещё до рассвета. Он разбудил крепко спящего Глеба и сказал, что пора подниматься. Напарники так наломались вчера на раскопках, что очень хотели поваляться подольше, но работа в таких экспедициях, прежде всего.

Вдруг, припрётся какой-то турист, или хуже того, конкурент? Дели потом с ним добычу на равных долях, чтобы гость ничего и нигде, не болтал. Чаще всего, подобные казусы завершаются очень плачевно и кое-кого из людей никогда не находят в тайге. В такой ситуации нужно, всё поскорее найти и направиться к дому, не оставляя следов.

– По нашим приметам, лучше всего открывать склеп на восходе. – объяснил парню приятелю: – С собою возьмём металлодетектор, лопатки, лом, молоток и, на всякий пожарный, моток альпинистской верёвки. На тот крайний случай, если в дольмене будет колодец и нам придётся, спускаться в него.

Рюкзак не бери. Я прихватил скромный мешочек из-под перловой крупы. Для начала нам этого хватит. Пока будем топать к холму, и осматривать внутри мегалит изнутри, о драгоценностях даже не думай. Мечтай о чём-то другом, совершенно не связанным с ними, к примеру, о росте по службе или о спорте.

Глеб слегка удивился необычным инструкциям, но не стал возражать человеку, достаточно опытному в данном вопросе. Поиск сокровищ дело удивительно тёмное, а удача зависит, не пойми от чего. Сказал старый товарищ, выполняй то-то и то-то, значит так надо.

Зевая и охая, от сильной боли в измученном теле, напарники быстро позавтракали остатками плотного ужина, взяли мешок с инструментом и тронулись в путь. Они быстро поднялись на повреждённую ими вершину холма, остановились у большого раскопа и посмотрели на тяжёлую дверь, открытую вечером настежь.

Восток уже заалел и окрасился нежными красками. Однако, солнце ещё не поднялось над краем земли. Для освещения окружающей местности сияния неба совсем не хватало.

Вход в древнее «здание» был направлен на запад и он оставался в плотной тени. Внутренности небольшого дольмена и вовсе заполнил непроницаемый мрак. Он не позволяли рассмотреть, что же находится в склепе?

Глеб ощутил неприятную дрожь в коленных суставах и холодок, вдруг пробежавший между лопаток. Непроизвольно дёрнув плечами, он напряжённо вздохнул и попытался, как, можно скорее, взять себя в руки. Ведь ещё ничего не случилось. Даст Бог, всё и дальше будет в порядке.

Не обращая внимания на поведенье напарника, кладоискатель повторил все молитвы и те заговоры, что читал накануне. Артём выждал момент, когда красное солнце чуточку выглянет из-за края земли, и включил мощный фонарь, взятый из лагеря. Он пригнул голову так, чтобы не врезаться в низкую притолоку и осторожно шагнул в низкий проём.

Нажав на кнопку своего фонаря, Глеб двинулся следом за другом, переступил деревянный порог и поднял глаза. Высота помещения оказалась не меньше, чем в обычной «хрущёвке».

Он встал в полный рост и подумал о том, что будь здесь очень низко, то пришлось бы ходить, сильно согнувшись. А после вчерашней нагрузки, спина у него ощутимо болит.

Артём находился на шаг впереди. Его силуэт закрыл от товарища всё, что находилось внутри помещения. Решив, что суеверный напарник опять выполняет свои ритуалы, Глеб по привычке замер на месте.

Под подошвами, что-то хрустело. Он перевёл конус света на ноги и удивился тому, что увидел. Пол мрачного склепа покрыл толстый слой углей и золы. В нём находились осколки разбитых бутылей, которые раньше в России называли все «четвертью».

– «Хорошее пекло тут кто-то устроил». – подумал вдруг Глеб и задал себе очевидный вопрос: – «Интересно, зачем они это сделали?»

Парень пошарил вокруг фонарём и увидел закопчённые стены и потолок аспидно-чёрного цвета. К его удивлению, сверху свисала продолговатая лампочка с самой обычной нитью накаливания. Крепилась она на шнуре, свитым из двух толстых жил. Все провода были покрыты древней оплёткой из тоненьких ниток.

Проследив, куда же идёт странный «кабель», парень нашёл выключатель, прикрёплённый к стене у косяка. Так же, как и патрон электрической лампы, он был изготовлен из меди, позеленевшей от долгого времени.

Судя по виду древней сети, её устроили здесь, в самом начале двадцатого века. По крайней мере, до 1917-го года. После Октябрьской революции, в России подобных вещей уже не хватало. Вряд ли, их кто-то решился, ставить в какой-то дольмен, одиноко стоящий в дикой тайге.

– «Выходит, что здесь провели искусственный свет и поставили наружную дверь уже после пожара». – задумался парень: – «Интересно, зачем это сделали и почему, не убрали отсюда осколки стекла, угли и пепел?»

Повинуясь чувству исследователя, Глеб повернулся к входному проёму и вытянул руку. Парень притронулся пальцем к устройству, висевшему там, и щёлкнул маленьким тумблером, непривычного вида. К его удивлению, древняя лампочка, висевшая под потолком, неожиданно вспыхнула.

Стекло длинной колбы оказалось покрыто толстым слоем мельчайших пылинок. Сквозь них еле пробилось сияние с желтоватым оттенком. Слабенький свет разлился вокруг и заполнил всё помещение.

– «Лампочка Александра Ладыгина. Ватт пять или семь, вряд ли мощнее». – сказал себе Глеб.

Отвернувшись от входа, парень заметил, что сослуживец сдвинулся в правую сторону. Теперь перед Глебом открылось всё помещение. Оно оказалось совсем небольшим, продолговатым и имело размеры четыре, на пять с чем-то метров.

В середине, торцом к входной двери, стояла колода, тщательно вырубленная из большого ствола мощной лиственницы. На ней находился деревянный сундук, прочно сколоченный из толстых досок. Судя по блёклому серому цвету, их напилили из старой осины.

Больше в дольмене ничего не имелось. Парень начал рассматривать странный предмет. Ящик был очень крупным и наверно тяжёлым. Два метра в длину, шириной вдвое меньше, и сантиметров семьдесят пять в высоту. Ручек для переноски Глеб не заметил.

Парень подумал о том, что вряд ли церковную утварь возили в такой внушительной таре. Её и пустую поднять очень трудно, а набитую золотом и серебром, вообще, невозможно. Лишь при помощи крана или лебёдки.

У Глеба создалось впечатление, что она очень походит на деревянный контейнер, для хранения мраморной статуи в человеческий рост. А скорее всего, в нём просто находится цинковый гроб. Точно такой же, как тот, в котором, несчастного Контру отослали домой из Чечни.

Артём кончил читать те молитвы и заговоры, что, по его разумению, разрешали забрать найденный клад. Ведь, кто его знает, вдруг когда-то давно, на все эти ценности, кто-нибудь наложил охранные чары? Схватишь их по незнанию, и на тебя перейдёт большое проклятие. Потом от него, вряд ли отвяжешься.

Напарник вскинул склонённую голову. Он глянул наверх и потрясённо спросил неизвестно кого: – Откуда здесь свет? Ведь на многие вёрсты вокруг, вообще, нет электричества.

Ничего не ответив, Глеб очень растерянно покачал головой. Он выключил яркий фонарь и с удивлением заметил, что миниатюрная лампочка продолжает гореть. Правда, теперь она теплилась, достаточно тускло.

Он открутил заднюю крышку и вытащил все батарейки из тонкого тубуса. Свет опять не погас. Глеб развинтил небольшой отражатель, вывернул светодиод и лишь после этого, свет всё же потух. Тараща глаза, Артём смотрел на напарника и не знал, что сказать.

– Похоже, что мы оказались, так называемом, «месте магической силы». – задумчиво вымолвил Глеб: – Вернее сказать, это особая точка, где сходится множество линий магнитного поля земли. Его напряжённость весьма высока. В проводах возникает наведённое им электричество, что способно зажечь слабую лампочку.

Парень кивнул на потолок небольшого дольмена и пояснил: – Так часто бывает, в местах разломов коры нашей планеты. Или, когда ты стоишь рядом с ЛЭП порядочной мощности, киловатт эдак, в пятьсот. Интересно, почему металлодетектор не сообщил нам об этом? Ведь он должен был, постоянно звенеть.

– В его схеме имеется миникомпьютер. Он обрабатывает каждый сигнал и отсекает шумы, подобные этим.

– В любом случае, такие поля магнитного поля очень вредны для здоровья. –подвёл Глеб итог своих рассуждений: – Поэтому, нам нужно убраться отсюда, как можно скорее. Иначе, через какое-то время, нас одолеет уйма всяких болезней.

– Сейчас поглядим, что же находится в этом гробу, и немедленно свалим отсюда. – хмуро ответил Артём. Он снял с пояса небольшую лопатку, которую называют сапёрной, подошёл к сундуку и поддел верхние доски. Они были прочно прибиты большими гвоздями. Глеб поспешил на помощь приятелю.

Кладоискатели объединили усилия и с огромным трудом, оторвали тяжёлую крышку. Напарники сняли её и, кряхтя от натуги, оттащили в сторонку. Поставив внушительный щит у стены, они вернулись назад и с большим интересом глянули внутрь.

Там оказалась аспидно-чёрная скатерть, обильно расшитая серебряными черепами с костями, ангелами, крестами, и причудливой вязью на старославянском наречии. Нечто похожее, Глеб как-то видел на тех фотографиях, где находились, так называемые, святые затворники. Больше всего, это смахивало на парадное облаченье монаха, который принял «обет вечной схимы».

Напарники встали с разных сторон от открытого ящика. Артём с одного узкого края, Глеб со второго, спиною к двери. Оба почувствовали себя весьма неуютно и невольно перекрестились.

Они одновременно взялись за края покрывала, немного помедлили, переглянулись и откинули плотную ткань на левую сторону. Глеб думал увидеть стопку больших инкунабул и драгоценную церковную утварь. На худой же конец, парень рассчитывал, на горку слитков из золота и кучу старинных монет: империалов, червонцев, пятёрок, серебряных рубликов или полтинников.

Однако, то, что открылось кладоискателям, потрясло их с невиданной силой. Это было значительно круче, чем старинная лампочка, которая тускло горела без электроснабжения.

Прошлый век. Облава

После памятной встречи с голым пришельцем, прошло трое суток. Как и все прочие дни, они были наполнены самой обычной крестьянской работой. Фрол втянулся в привычный размеренный ритм. Он успокоился и почти что, забыл об удивительной стычке возле устья долины.

Затем, в тихой Елховке сразу пропало двое соседских подростков. По заданию старосты, уже поздним вечером, они забрали всех местных лошадей и коней, и погнали скотину в ночное. Ребята устроились на берегу тихой речки, что протекала недалеко от околицы.

Ближе к утру, в деревню вбежало несколько очень испуганных вьючных животных. Юных охранников с ними не было видно. Родители тут же подняли тревогу.

Соседи немедля собрались, прочесали округу, и отыскали всю остальную скотину. После чего, они натолкнулись на двух мёртвых мальчиков. Их худые тела были сильно истерзаны крупным животным.

Услышав о смерти, ни в чём не повинных детей, Фрол сразу понял, это мог сделать, лишь тот человек, который ему повстречался в лесу. Он бросил работу по дому и что есть духу, помчался к священнику. Парень покаялся отцу Никодиму в своих прегрешениях, а затем, рассказал ему всё, что случилось в дозоре.

Иерей очень внимательно выслушал исповедь молодого охотника, и к удивлению Фрола, сразу поверил во всё, что услышал. Он наложил на раба божьего малую епитимью́ и заставил пропеть десять раз небольшую молитву «Богородица радуйся». Потом отпустил все грехи и благословил прихожанина на благие дела.

Как только охотник ушёл, священник прочёл особый священный канон. Он вызвал мальчика-служку, приказал оббежать все дворы один за другим и сказать взрослым людям, что вечером будет большой сход селения.

На общем собрании, отец Никодим объявил всем о том, что в горах появилось исконное зло. Он призвал прихожан, усердно молиться всю ночь, а завтра устроить облаву на пришлую нечисть.

Селяне дружно нахмурились, но, молча, послушали короткую речь старого пастыря. Все печально вздохнули о том, что работы у них очень много, но не стали перечить святому отцу. Мужчина служил в их приходе уже долгие годы и зря говорить, он не станет. Люди перекрестились и разошлись по дворам.

Прямо с утра, все мужики поселения отложили труды по хозяйству и собрались у выхода из узкой теснины. В первую очередь, они срубили штук двадцать высоких и толстых деревьев. Причём, все свалили вершинами по направлению к Чёртову Логу. Получился широкий завал, сквозь который никто не пробьётся без топора и пилы.

Небольшая засека упиралась в отвесные скалы ущелья. Обойти её было можно лишь по высоким утёсам, стоящим с обеих сторон. Как говорили охотники, это смог бы проделать только горный баран, который встречается в алтайских горах.

В середине надёжной преграды оставили тесную щель, что была впору для одного человека. В центре прохода отрыли очень широкую и глубокую яму. Она оказалась так велика, что в ней разместилась бы пара взрослых коней.

Крестьяне срубили длинные колья из старой осины, хорошо их заострили и прочно вкопали на дне углубления. Свёрху ловушку, закрыли тонким настилом из свежесрезанных веток.

По приказу отца Никодима, ребятишки сели в телегу и быстро сгоняли в старую деревенскую церковь. Они привезли дюжину крупных бутылей освящённой воды. Полные четверти сгрузили на землю и поставили возле засидки, рядом с которой Фрол дрался с пришельцем.

Иерей отобрал трёх молодых мужиков, а всех остальных и лошадь с повозкой оправил обратно в деревню. Тех людей, кто остался, он благословил, как на опасное ратное дело, перекрестился и, вместе с ними, разместился в засаде.

Среди тех звероловов оказался и Фрол. Всё-таки он уже видел приблудную нечисть, знал, как она выглядит и на что, способна в бою. Правда, говорить он об этом не стал. Не нужно пугать сотоварищей.

После заката, в небо поднялась луна и хорошо осветила все подходы к ловушке. Так же, как пять дней назад, после полуночи, из горной долины появился пришелец. Он, как и прежде, был голым и босым. Единственным его украшеньем являлась лишь борода и длинные чёрные волосы.

Судя по очень уверенной и быстрой побежке, чужак часто бывал в данном месте, и хорошо изучил длинный путь. Мужчина взглянул на поваленные недавно деревья и безмятежно вошёл в длинный и узкий проход. Он встал у западни и пронзительно посмотрел на кусты, за которыми находились дозорные.

От большого испуга, всех трёх сельчан разом бросило в жар. Затем, их пробил трясучий озноб, а от сильного страха, по спине побежали мурашки. Лишь отец Никодим оставался спокойным. Не издавая ни звука, он усердно молился.

Всё остальное, происходило, словно во сне, полном тяжёлых гнетущих видений. Существо чуть присело, оттолкнулось от почвы кривыми ногами, высоко взвилось к небу и стрелою метнулось вперёд.

– «Перепрыгнет». – с ужасом понял охотник. Фрол вскинул «берданку» к плечу и нажал на крючок. Парень привык бить белок в глаз, а тетеревов только влёт. Вот и сейчас, он был верен себе.

Тяжёлый жакан влетел в переносицу таинственной нежити, пробил толстую лобную кость, проник в мозг существа и разрушил в нём всё, что попалось навстречу. Возникла страшная рана, смертельная для обычных людей.

От попадания пули, череп резко качнуло назад. Скорость движения пришельца, чуточку снизилась. Всем показалось, он сейчас свалиться прямо в ловушку. Несмотря на ужасный удар, мужчина сумел сохранить равновесие.

Чужак замахал всеми конечностями и каким-то неведомым чудом наклонился вперёд. Он проскочил западню, рухнул на четвереньки и замер на самом краю свежевырытой ямы.

Свесив лохматую голову, чудище замерло на пару мгновений, и вдруг, начало подниматься. Оно почти встало на ноги, когда остальные охотники, наконец-то, очнулись от ступора.

К этому времени, Фрол тоже успел, зарядить «винтовку Бердана» и быстро прицелиться. Грохнуло три громких выстрела. Все пули мгновенно нашли свою цель и яростно впились в тело пришельца.

От мощных ударов, жуткая тварь резко качнулась назад, нелепо всплеснула руками и упала в ловушку спиною вперёд. Послышался оглушительный рёв и треск живых тканей, разрываемых кольями. Скоро и всё стихло.

Вставив в затворы другие заряды, звероловы застыли в большой нерешительности. Такой странной сущности люди сроду не видели и были испуганы до дрожи в коленях.

Ведь тяжёлый жакан, что влетел в голову твари, должен был, её сразу убить. Однако, она осталась жива. Что с ней случилось после других попаданий, никому неизвестно. Вдруг и прочие раны не принесли ей тяжёлых увечий?

Вперёд вышёл весьма пожилой отец Никодим. Он поднял с груди и выставил перед собой, наперсный крест размером с ладонь, начал читать одну из молитв, и бесстрашно шагнул к западне.

Немного помедлив, Фрол взял оружие наизготовку, поднял на уровень глаз и тронулся с места. Следом за ним, медленно двинулись и два других мужика. Весьма неохотно, сельчане приблизились к краю разверзшейся ямы и осторожно склонились над ней.

Острые колья, врытые в дно котлована, пробили грудь, живот и правую ногу таинственной нечисти. Рука была сломана во многих местах, и её повернуло под неестественно странным углом. Горло разорвано так, что голова удержалась лишь на костях позвоночника.

Наши дни. Осмотр находок

Вместо несметных сокровищ, внутри сундука обнаружилось тело мужчины среднего роста. Оно находилось в удивительной позе, достаточно странной для погребения в современной Сибири. Русская православная вера практикует другие обряды.

Покойник лежал на правом боку. Короткие ноги сильно согнулись в коленях. Ступни заведены к пояснице. Одна рука у него протянулась по дну широкого ящика и немного выглядывала из-за спины. Другая, располагалась поверху тела мужчины, сгибалась в локте и опускалась на дно домовины. В глаза парню бросились ногти, которые смахивали на звериные когти.

Обряжен мертвец был в обычные брюки, сшитые из материала чёрного цвета. На плотной ткани виднелись тонкие серые полосы. Обе штанины аккуратно заправлены в голенища сапог из мягкого хрома.

Торс человека покрыла рубаха синего цвета навыпуск, подпоясанная узким ремнём. Сверху одета жилетка тёмно-коричневой масти. Судя по виду одежды, в гробу упокоился богатый крестьянин, возможно, приказчик или лабазник.

Однако, на этом убранство покойника, почему-то не кончилось. На голове у него, Глеб разглядел нечто похожее, на так называемый, «куколь». То есть, большой капюшон мрачного чёрного колера, расшитый древними символами и какими-то знаками.

Необычно глубокий башлык стягивался под подбородком металлическим обручем. На задней стороне у ошейника виднелась петля. Вниз от неё, тянулась толстая цепь. Она проходила по спине человека и крепилась к массивным ручным и ножным кандалам, навечно надетым на запястья и щиколотки.

Ещё одно потрясенье настигло кладоискателя позже. После того, как Глеб посмотрел на заведённые за спину руки покойника. Парень увидел, что кожа на них выглядят весьма необычно. За долгие годы, она не истлела и даже не стала немного темнеть.

Кисти не превратились в иссохшие конечности мумии, очень похожие на тонкие куриные лапы. Они смотрелись так хорошо, будто принадлежали молодому, живому мужчине. В крайнем случае, тому мертвецу, который скончался не очень давно. Запах тления, и другие следы разложения совершенно отсутствовали.

Глеб вспомнил о том, что иногда, без доступа свежего воздуха, трупы не разрушаются очень долгое время. Они высыхают и удивительным образом, превращаются в нечто, весьма необычное. То есть, выглядят так же, как прежде, словно перед тобой человек, что умер на днях.

Однако, едва в замкнутый склеп попадёт кислород, как всё приходит к тому состоянию, к которому и должно бы, придти. С виду целые ткани тотчас разрушаются и рассыпаются в мелкую пыль.

– Жмурик! – разочарованно бросил Артём, и бесстрастно добавил: – Хорошо, что он очень свежий, не то мы окочурились тут от удушающей вони или отравились тем ядом, который выделяется трупом. Интересно, как же его сюда затащили? Значит, здесь есть ещё один ход?

– Откуда? – возразил другу Глеб: – Мы же с тобою облазили холм снизу до самого верха и ничего не нашли. К тому же, смотри, во что он одет. Такому наряду, не менее века. Насколько я помню старые картины и фото, так щеголяли в начале двадцатого века. Да и то, лишь горожане или крестьяне, кто был побогаче.

– Если он такой старый, то почему и сейчас, кажется удивительно свежим?

– Возможно, что перед погребением в склепе, его хорошо бальзамировали. Так же, как Владимира Ленина. Тот до сих пор лежит в мавзолее в Москве, словно живой.

После обмена гипотезами, напарники ненадолго умолкли. Пошарив глазами по гробу, они обратили внимание на другую деталь. Голову непростого покойника закрывала толстая книга в переплёте из кожи с глубоким тиснением.

Артём вытянул руки вперёд и с усилием поднял фолиант, раскрытый над трупом шалашиком. Он отступил в правую сторону и шагнул к тусклой «лампочке Александра Ладыгина». Потом, повернул страницы к себе и напряжённо всмотрелся в плотный пергамент. Глеб подошёл ближе к приятелю и с большим интересом взглянул на затейливый текст.

– Старославянская вязь. Ничего не пойму. – пробормотал со вздохом напарник и тут же спросил: – Как думаешь, Глеб, может она хоть что-нибудь стоить на рынке старинных вещей? Или сразу отправить её в библиотеку Трёхреченска? Там, как я слышал недавно, открыли отдел древних книг.

Прошлый век. Костёр для чудовища

– Лейте скорей, освящённую воду! – приказал мужикам сильно взволнованный отец Никодим.

Охотники разом закинули ружья за спину, плотной гурьбой помчались к засидке, и очень быстро вернулись назад. Каждый принёс по две большие бутыли, вмещавшие четверть ведра. Мужики вынули притёртые деревянные пробки и опрокинули тару над объёмной ловушкой.

Булькающие дробные струи дружно обрушились вниз и обильным дождём окропили чудовище. Выяснилось, что жуткая тварь не подохла от множества ран. Она начала резко дёргаться. Обнажённая кожа вдруг потемнела и слегка задымилась.

– Цепи! – крикнул священник. Он быстро открыл сильно потёртый, карманный «Псалтырь» и начал читать другую молитву.

Трое ловцов приволокли прочную лестницу, привезённую вчера из деревни, опустили её в глубокую яму и сбежали по перекладинам на дно западни. Не обращая внимания на переломы, они заломили чудовищу руки назад и ловко сковали их кандалами.

То же самое, охотники сделали и с кривыми ногами. На мощную шею пришельца надели стальной узкий обруч, который скрепили с оковами у него за спиной. В рот вбили кляп из мягкого дерева. Зубов мерзкого пленника никто не жалел. Ведь он же убийца двух невинных детей.

Снимать с острых кольев полумёртвую тварь сельчане не стали. Они взяли лучковую ручную пилу и спилили заострённые жерди сверху и снизу. Длинные чурбаки из осины никто даже не думал, вынуть из нежити. Те просто торчали в удивительно крепком, но сильно истерзанном теле, и забирали часть силы у нежити.

Облёгчённо вздохнув, звероловы взялись за очень прочные льняные верёвки. Они обмотали «неумирающий труп», крепко стянули узлы и словно куль с барахлом потащили наверх.

Самый мало́й среди трёх мужиков, Фрол немедля помчался в Елховку. Ближе к утру, он пригнал двух лошадей, запряжённых в простые телеги. Трое охотников взяли надёжно спеленатую жуткую тварь, с трудом подняли с травы и словно чурбак швырнули в повозку. Сверху пришельца накрыли старой рогожей. Её обильно обрызгали жидкостью из ещё полной четверти.

На козлы тотчас взобрался возница. В заднюю часть колымаги сел старый отец Никодим. Он с кряхтеньем устроился на дне низкого деревянного кузова, читал молитвы одну за другой и, время от времени, окроплял непонятное чудище освящённой водой.

Фрол и третий ловец собрали прочие инструменты и вещи, сложили весь скарб во второй, пустой экипаж и хлопнули лошадь вожжами по крупу. Небольшой караван тронулся с места. Он устремился к приюту отшельников, который стоял недалеко от деревни. Там жили и́ноки мужского Подгорского монастыря.

Ближе к полудню, крестьяне добрались до уединённой обители, надёжно укрытой в горной тайге. Они подъехали к высокому тыну, из остро заточенных бревён, и постучали в ворота, крепко сколоченные из толстых досок.

Отца Никодима тут же пустили в маленький скит. Иере́й пообщался со старцем и тот разрешил двум телегам, проехать в надёжно огороженный двор. Едва створки закрылись за ними, как схи́мник вышел из убогой землянки, где усердно молился множество лет. Он посмотрел на чудовище, что привезли мужики и велел, сдать мерзкий груз местным монахам.

Мужики и отшельники оттащили добычу в дольмен, который тысячи лет одиноко стоял на соседнем холме. Довольно давно, насельники пробили проём в толстом песчанике, поставили дверь и превратили большой мегалит в простую кладовку. Там постоянно хранили ненужные вещи. Мол, вдруг, ещё что-то кому пригодится?

Бросив «кадавра» на пол мрачного склепа, монахи обложили его вязанками дров, что приготовили на зиму. Они облили всю кучу льняным постным маслом, которым заправляли лампады, читая молитву, вышли наружу, и бросили внутрь зажженную паклю. Пламя немедленно вспыхнуло. Мегалит загудел, как хорошо разогретая великанская печь.

Через пару часов, топливо уже прогорело, а бушевавший огонь мало-помалу погас. Раскалённый до красного колера, закоптелый песчаник остывал до самого вечера. Лишь ближе к закату, температура, наконец-то, понизилась. Она упала до степени жарко протопленной бани. Теперь можно было, войти внутрь дольмена, не рискуя сжечь свои лёгкие.

Неся перед собою кресты и большие священные книги, монахи и мужики поднялись на холм. Они вместе пришли к неимоверно древней постройке, шагнули через порог и застыли, как вкопанные.

Все ожидали, увидеть обгоревший скелет, зарытый во внушительный слой мелких углей и серого пепла. Вместо него, на полу находилась на удивление целая, голая тварь. Её покрывала тонкая красная плёнка, которая всегда появляется в месте глубоких ожогов. Кожа быстро бледнела и утолщалась у всех на глазах.

Верёвки, стянувшие нежить, и части осиновых кольев, торчащие из крепкого тела, сгорели в яростном пламени. Сломанные при падении в яму конечности и повреждённые ткани благополучно срослись. Причём, срослись так хорошо, что на них не осталось каких-то следов. Волосы и усы с бородою исчезли и открыли монахам мерзкую рожу, похожую на обезьянью личину.

Жуткая тварь тут же учуяла близость людей. Она резко задёргалась, зло зарычала и сильно забилась в страшных конвульсиях. От высокой температуры в дольмене металл кандалов и цепей утратил былую закалку. Он стал достаточно мягким и начал тянуться, словно густая смола еловых деревьев. Пожилые монахи опешили, а затем, в сильном страхе попятились к выходу.

– Несите скорее освящённую воду! – крикнул отец Никодим. Он открыл свой «Псалтырь» и начал читать все молитвы одну за другой. Вместе с сельчанами Фрол быстро сбегал к телегам. Они вернулись обратно и притащили пять четвертей, доставленных в скит из деревни.

Не входя в мрачный склеп, охотники бросили внутрь все большие бутыли, одну за другой. Стекло разбилось о камни пола и стен. Освящённая жидкость обильно разбрызгалась и попала на нежить. Она громко взвыла и скоро затихла.

Наши дни. Схватка с «кадавром»

За спиной стоявшего Глеба послышался слабенький подозрительный шорох. Напарники вздрогнули и тотчас обернулись. Они посмотрели на открытый осиновый ящик и застыли в немом изумлении. Нужно сказать, им было чего испугаться.

Пока они изучали старинную книгу, тело мужчины неестественным образом изменило своё положение. Оно уже не лежало на правом боку, как минуту назад, а устроилось на животе. Причём, так прогнулось назад, что походило на дугу коромысла.

Дальше всё стало значительно хуже. «Мертвец» шевельнулся и немного поёрзал, словно готовился неизвестно к чему. Он выгнул локти, завёрнутые за спину неизвестно когда, и подтянул ладони к затылку.

Сильные пальцы схватились за тонкий ошейник. Они напряглись и сильно дёрнули вниз. Железный пруток, толщиною в мизинец мужчины лопнул, словно гнилая верёвка. «Кадавр» сорвал с головы чёрный «куколь», расшитый серебренными церковными знаками, зло зарычал и вдруг повалился на бок.

Резким движением мышц он разорвал сначала ручные, а затем и ножные «браслеты». Потом, повернулся на спину, стремительно сел и отделил обломки цепей от всех кандалов. «Покойник» презрительно посмотрел на железо, которое оказалось в широких ладонях, и небрежно швырнул себе за спину, в дальний угол дольмена.

Глеб поднял глаза на голову «трупа» и разглядел очень неправильные, а если выражаться точнее, то чрезвычайно уродливые, черты человека. Скошенный лоб оказался удивительно низким. Высокие надбровные дуги, выступали вперёд.

Образ «мужчины» дополнили мощные тяжёлые челюсти и узкогубый внушительный рот обезьяны. В пасти виднелись огромные жёлтые зубы, чрезвычайно похожие на медвежьи клыки. Круглые небольшие глаза ярко горели, как у голодного волка.

– «Неандерталец и только». – подумал вдруг парень и тотчас поправил себя: – «А может быть, йети, лишившийся шерсти из-за болезни?»

Потрясающий облик «покойника» украсили весьма непривычная в наше время причёска и густая растительность на плоском лице монголоида. Густые, чёрные волосы, были пострижены под старинный «горшок». Короткая бородка с усами, вызывала в сознании, картинки журналов, начала двадцатого века.

В левой мочке «кадавра» висел полумесяц из золота, густо покрытый непонятными знаками. Внезапно оживший, «покойник» вырвал из уха серьгу и брезгливо швырнул её в сторону, к снятым с себя железным «браслетам». Он повертел небольшой головой и сразу заметил кладоискателей.

Не поднимаясь с дощатого дна, «кадавр» неестественным образом выскочил из огромного ящика. Причём, он это сделал, из «положения – сидя», не опираясь руками на стенки.

Сбросив оцепенение, что напало на них, приятели хорошо оценили скорость, силу и ловкость «старого трупа». Двигаться так, простой человек просто не мог. Значит, перед ними находится нечто иное. То ли, гость с далёких планет? То ли, пришелец из параллельного времени? А может быть, и существо из потустороннего мира?

Друзья переглянулись и начали действовать, понимая друг друга без слов. В первую очередь, они отскочили на шаг вглубь дольмена. Артём бросил книгу на пол, слегка повернулся и, выставив левую ногу вперёд, принял стандартную стойку бойца-рукопашника. Глеб тут же последовал примеру товарища.

Внимательно глядя на «мертвеца», они не спеша, отступили в разные стороны, и отошли к разным стенам мрачного склепа. Пусть враг атакует одного из напарников, в этот момент, второй нападёт на него со спины. Глядишь, и удастся, его «отрубить», а после надёжно связать, как это сделали люди столетье назад.

«Мужчина» не стал долго думать, кому же отдать предпочтение и напал на того, кто оказался чуть ближе. Длинным прыжком добрался до Глеба и нанёс неприятелю короткий удар.

Тяжёлый кулак «пробил», поставленный блок, и впечатался в парня так мощно, что у него, перехватило дыхание. К счастью, бабушкин крест, который висел на груди, убёрёг Глеба от травмы.

Символ веры в Иисуса Христа, принял в себя невероятную силу чудовища, что могла поломать пару рёбер бойца. Под тканью рубахи коротко вспыхнуло. Послышался отрывистый треск, словно электроразряд проскочил между клеммами. Глеба резко толкнуло назад, и он врезался в стену спиной.

«Мужчину» швырнуло в обратную сторону. Он налетел на внушительный гроб, сооружённый из толстых досок, сбил с массивной колоды и с оглушительным грохотом уронил его на пол.

Сам же «кадавр» удивительно ловко кувырнулся в прыжке через голову. Он потрясающим образом устоял на ногах и метнулся к Артёму. Ведь он находился чуть ближе, чем Глеб.

Кладоискатель был опытным парнем. Он поучаствовал во множестве драк, как в районном спортзале, так и на тёмных улицах города. Да и школа армейской борьбы дала ему кое-что. Артём начал действовать очень уверено.

Он сместил центр тяжести, наклонил корпус влево и со всей силы, врезал противнику правой пяткой в живот. «Мертвец» не стал дожидаться удара, перехватил ступню человека в полёте и крутанул её удивительно быстрым и сильным движением.

Артём взвился в воздух, повис над полом дольмена и, как веретено, сделал два оборота вокруг продольной оси. Боец рухнул плашмя, откатился по ходу вращения и, вскочив на ноги, немедленно принял стандартную стойку.

«Мужчина» вытянул руки вперёд, растопырил пальцы с когтями и рванулся за вёртким соперником. Сражался «покойник» очень жёстоко. Серьёзность намерений «трупа» не вызывала сомнений.

Кладоискатель не стал с ним миндальничать. Он умудрился схватить пару пальцев противника, крепко их сжал и завернул к тыльной части кистей. Послышался треск сломанных костей и суставов.

«Мертвец» дико взвыл от ужасающей боли, но продолжил атаку. Сделав быстрый кивок головой, он боднул неприятеля лбом. Артём не успел уйти в сторону и в лице человека, что-то отчётливо хрустнуло.

Напарника бросило к дальней стене и хорошо приложило затылком о камень. Он мгновенно лишился сознания, безвольно обмяк, и сломанной куклой свалился на пол помещения.

Глеб быстро оправился после удара, поднялся на ноги и схватил с пола лопатку, которой он открывал осиновый гроб. Потом, повернулся и, немного хромая, рванулся на помощь приятелю.

Оживший «мертвец» оказался верхом на лежащем Артёме, сжимал горло врага, и пытался его задушить. Напарник отбивался руками и слабо пытался, сбросить «кадавра» с себя.

Парень метнулся к противникам и увидел такое, отчего ему стало плохо. Пальцы «мужчины» загнулись наверх под невозможным углом. Обломки костей прорѐзали кожу и торчали наружу острыми гранями. К удивлению Глеба «мертвец», не чувствовал боли и упорно старался убить человека.

Глеб подскочил к существу со спины, размахнулся правой рукой и, со всей силы, врезал по небольшой голове. Отточенное перед походом, ребро сапёрной лопатки вонзилось в затылок «неумирающей твари». Оно пробило кость черепа, и крепко застряло в глубоком проломе.

Черенок тихо щёлкнул и сломался в серёдке. В правой руке, Глеб сжимал острый обломок от рукояти лопатки. Парень облегчённо вздохнул и отступил немного назад. Он был совершенно уверен, всё уже кончено и ожидал, что «мужчина» сейчас, кулём свалится на пол.

Однако, всё получилось иначе, чем рассчитывал Глеб. «Покойник» на мгновение замер. С ужасающим рёвом мотнул головой и взвился в воздух прямо с колен. Он крутнулся в полёте на пол оборота, оказался лицом к потрясённому парню и, выставив руки вперёд, стрелою метнулся к врагу.

Боец резко качнулся навстречу и, без замаха, вогнал черенок в солнечное сплетенье «кадавра». «Мертвец» громко взвыл и сделал шаг в сторону. Он вытянулся, словно струна и рухнул навзничь. Лопатка, застрявшая в кости, отчётливо звякнула о каменный пол. Она сдвинулась с места и вошла в череп глубже, чем раньше.

Обойдя неподвижное тело, Глеб направился к неподвижному другу. Он нагнулся к Артёму и опустился перед ним на колени. Трясущиеся от возбуждёния пальцы коснулись шеи товарища. Они с трудом нашли место, где медики «слушают» пульс и ощутили слабое биение вены. К радости Глеба, напарник был жив.

Парень снял с пояса армейскую фляжку и привычным движеньем открутил небольшой колпачок. Он побрызгал водой на Артёма, а потом очень легонько похлопал по бледным щекам: – Жаль, что нет нашатырного спирта. – сказал он, всё ещё задыхаясь от стремительной драки.

Оставленный без внимания Глеба, «кадавр» недвижно лежал на спине, но не хотел умирать. Все его четыре конечности мелко и часто тряслись. Заторможенным движением зомби, «мужчина» поднял с пола дрожащие руки, сжал уцелевшими пальцами черенок от лопаты и, не издав ни единого звука, вытащил из своего живота.

Он согнулся в поясе, наподобие складного ножа, и сел с совершенно прямыми ногами. Затем, подтянул колени к пробитому телу и, не опираясь кистями на пол, встал вертикально.

Он крутанул деревяшку в ладони и взял её так, чтобы ударить противника сверху, словно коротким кинжалом. «Труп» шагнул к парню, стоявшему на коленях рядом с приятелем, размахнулся и, целя в шею врага, опустил остриё.

Краем глаза, Глеб всё же увидел движение сбоку. Он осознал, это тень человека, что оказался у него за спиной. Не выпрямляясь, Глеб повалился на бок и кувырком откатился на правую сторону. Что-то коротко свистнуло возле плеча. Парень вскочил с грязного пола и стал поворачиваться к новой угрозе.

– «Неужели, пришли конкуренты Артёма и пытаются нас устранить?» – подумал он мельком и приготовился к драке.

То, что парень увидел, не укладывалось ни в какие понятия. Перед ним снова стоял «оживший мертвец». Из затылка «мужчины» торчала железная часть сапёрной лопатки. Жилет и рубаха оказались изорваны в клочья. Сквозь прореху видна глубокая рана, темневшая ниже грудины. Однако, из неё ничего не текло. Кровообращение совсем прекратилось.

Тем не менее, «покойник» стоял вертикально. Он ничуть не качался и сжимал в правой ладони кусок черенка. Нужно сказать, что его он держал очень крепко. Обломки костей не торчали сквозь рваную кожу. Значит, фаланги быстро срослись, пальцы обрели прежний вид и работали так, как и должны у здоровых людей.

«Мужчина» ловко крутанул деревяшку, взял её «прямым хватом» и, размахивая перед лицом неприятеля, словно острым клинком, метнулся вперёд. Уклоняясь от быстрых ударов, Глеб шагнул в правую сторону. Споткнулся о тело Артёма и закувыркался по полу.

Шустрый «покойник» стремительно прыгнул вслед за противником. У Глеба не было времени, чтобы подняться на ноги. Он перекатился на спину, и со страхом увидел, черенок от лопатки нацелен ему прямо в лицо.

Во время паденья, рука человека опустилась на старую книгу, которую бросил Артём в начале сраженья с «кадавром». Не успевая уйти от атаки, парень схватил фолиант, выставил перед собой и закрылся им, словно щитом.

Острый обломок обрушился вниз, дотронулся до переплёта и в этот же миг, грохнуло, как из танковой пушки. Из середины обложки вылетел мощный голубоватый разряд. Искристый шнур пробежал по руке «мертвеца», растёкся по крепкому телу, и окутал «мужчину» плотным сверкающим коконом.

Невероятная сила ударила в грудь «мертвеца», снесла его, словно кеглю из лёгкого пластика и швырнула к противоположной стене помещения. Он врезался в тёмный песчаник и, словно куль, свалился на пол.

Тряся головой, он, мгновенно вскочил и с ощутимым трудом, разжал обгоревшие пальцы. Дымящийся кусок деревяшки рассыпался в прах. «Мертвец» громко рявкнул, и снова рванулся вперёд.

К этому времени, парень стоял в полный рост и приготовился встретить противника. Целясь в лицо человека, «кадавр» с удивительной силой ударил левой рукой. Защищаясь, Глеб выставил книгу перед собой.

Кулак прикоснулся к прочной обложке святой инкулаболы. Всё повторилось, и яркая молния сбила «покойника» с ног. Он отлетел к стенке дольмена, впечатался в камень и снова рухнул на пол. Однако, не остановился на этом. Правда, теперь он вскочил не настолько стремительно, как три секунды назад.

«Кадавр» упрямо набычился, и вновь пошёл на врага. Только двигался он, не так твёрдо и прямо, как раньше. Он немного качался, словно боксёр, пропустивший удар прямо в челюсть и пребывающий в состоянии «грогги».

Парню стало понятно, прикосновение инкунабулы к нежити забирает огромную массу энергии. Глеб метнулся вперёд. Выставил книгу перед собой и ударил противника толстой обложкой.

«Мертвец» упал, как подкошенный. И всё-таки, он не собирался сдаваться. С трудом встал с грязного пола и вновь попытался напасть. Кладоискатель сбил его на пол новым ударом.

Так продолжалось до тех пор, пока «живой труп» не обессилел совсем, и уже не сумел подняться на ноги. Он сидел у стены, ошеломлённо мотал головой и что-то бессвязно мычал.

Подойдя вплотную к «покойнику», Глеб поднял тяжёлую книгу над головой и со всего маху обрушил её на макушку «не убиваемой твари». Дольмен вдруг заполнился оглушительным грохотом.

Плотный огненный кокон мгновенно окутал «мужчину». Его затрясло, как в лихорадке. Лезвие сапёрной лопатки сразу же выскочило из раны на черепе и отлетело в угол дольмена.

Голубое сияние тихо погасло. «Кадавр» содрогнулся ещё пару раз и, словно мешок повалился на спину. Голова с громким треском врезалась в пол. «Покойник» сотрясся всем телом, затих и больше не двигался.

Прошлый век. Погребение твари

Сельчане помчались к телегам и скоро вернулись назад. Они принесли новую цепь, обруч на шею и две пары больших кандалов из железа. Держа оружие наизготовку, они вчетвером вошли в очень тёмный закопченный дольмен. Иерей осторожно приблизился к телу «кадавра» и возложил на голову твари огромную древнюю книгу.

Существо пару раз резко дёрнулось, замычало, словно телок, закатило глаза и затихло. Мужики быстро сменили обгоревшие недавно оковы на новые. Они облегчённо вздохнули и, как можно скорее, вышли на воздух.

Но и после всего, что случилось в скиту, им не позволили сразу ехать домой. Выяснилось, что по приказу старого схимника, монахи отправили нарочного с подробным докладом в Подгорский мужской монастырь.

Оттуда прибыл гонец на взмыленной лошади и сообщил:

– Игумен Андроник со всею поспешность едет сюда. Депеша двинулась дальше, в Трёхреченскую епархию, к архиерею Паисию. Посему, всем насельникам велено, срочно заняться уборкой и чисткой обители и привести древний скит в должный порядок!

Благодаря тому повелению, ловцы страшного чудища, на короткое время, превратились в насе́льников. Вернее сказать, в простых тру́дников. Мужики притащили в заброшенный склеп колоду из срубленной лиственницы. Для упокоения «не умирающей твари» они сколотили большой прочный ящик из весьма основательных осиновых досок.

Затем, изготовили толстую дверь из древесных пластин, не подверженных никакому гниению, подняли на холм, и установили в дольмене, на месте сгоревшей, при экзекуции твари. Уголь и пепел решили оставить, как есть, пусть лежит на полу. Народное поверье гласит, что нежить не любит, шататься по гарям с пожарищами.

К этому времени, в скиту появился настоятель Подгорского монастыря отче Андроник. Он сообщил старому схимнику, что скоро приедет электрический мастер. Он поработает в усыпальнице чудища и устроит в нём освещение от купленных в городе аккумуляторов.

– Не должно архиерею входить в столь тёмное и закопчённое место. Ему будет надобно, здесь всё хорошо рассмотреть и отслужить особую упокойную службу. Да, и оденьте вы голую тварь во что-то приличное. Негоже ему, поганить своим мерзким видом взоры честны́х христиан. – заявил грозный игумен.

По указанию строгого пастыря, жуткое чудище облачили в мирскую одежду, за которой пришлось даже ехать в Елховскую лавку. «Не убиваемой твари» достаточно коротко постригли усы, бороду и шевелюру, которые, к этому времени, уже отросли.

Прибывший следом электрик быстро устроил такую же иллюминацию, что не очень давно, появилась в парке Трёхреченска. Она стояла на сцене, где вечерами, играл оркестр пожарной команды.

Немедленно выяснилось, что аккумуляторы совсем не нужны. «Лампочка Александра Ладыгина» светила не так чтобы ярко, зато без всяких источников тока. Около часа, мастер возился с хитроумной проводкой и сделал всё так, чтобы она загоралась от щелчка выключателя.

Неделю спустя, в маленький скит прибыл Паисий, архиерей местной епархии. Его охраняло десять дюжих монахов, которые весьма отличались от прочих людей. Они обладали не только внушительным ростом и мощью, но и ухватками очень умелых кулачных бойцов.

В сопровождении «служек», иерарх отправился в склеп. Он осмотрел пленённое чудище и долго читал там молитвы на греческом и старославянском наречии. Сильно уставший, Паисий вернулся из склепа и приказал:

– Закрыть мегалит гранитным затвором, подобным тому, что делали раньше евреи в пещерах для погребенья умерших. Сверху насыпать высокий курган. Дабы, никто не сумел проникнуть в дольмен.

Архиерей ушёл в дальнюю келью и снова молился вместе со схимником. Потом, он призвал к себе настоятеля Подгорского монастыря Андроника и священника из деревни Елховка, отца Никодима. Пастырь о чём-то с ними долго беседовал, и благословил всех насельников с трудниками. Уже в вечеру, он сел в карету и отбыл в свою резиденцию.

Но и после отъезда церковного чина, Фрол с мужиками не смог сразу вернуться в деревню. Им приказали, остаться на месте и во всём помогать тем монахам, что обитают в скиту. Крестьяне затосковали о хозяйстве и доме и слегка зароптали. Мол, как же их слабые жёны, да малые дети тогда запасут те припасы, что им нужны на долгую зиму?

Вскоре приехал подросток из деревни Елховки и привёз хорошие новости. Губернатор Трёхреченской губернии издал особый указ. Согласно бумаге, дворы звероловов взяли на полный государственный кошт. Семьи трёх мужиков и священника будет содержать государство до тех самых пор, пока трудники не исполнят положенную работу в скиту.

Ловцы мерзкого чудища облегчённо вздохнули, перекрестились и со спокойной душой взялись за лопаты. Рядом, с таким же упорством трудились монахи. Все целыми днями, рыли грунт на полянах, окружающих холм с древним каменным капищем, складывали в мешки из рогожи и таскали наверх. Добытый грунт они высыпали с восточного края древнего склепа. Мало-помалу, задняя часть усыпальницы скрылась под толстым слоем земли.

Месяц спустя, явилась большая артель, выписанная архиереем с Урала, с военных заводов Демидова. Мастера принялись за работу и прорубили в песчанике жёлоб, идущий у западной стенкидольмена.

Они привезли с ближайшей горы плоский валун, обтесали его и изготовили диск из гранита. Внушительный блин походил на всем привычные круги молока. Лютой зимою, сельчане морозили молоко в сковородках, а после возили на ближайшую ярмарку. Только боковая поверхность затвора оказалась прямой, а не скошенной.

Как-то раз, Фрол подошёл ближе к камню и встал рядом с ним. Он был высотою в целую сажень и толщиною почти в пол аршина.

С огромным трудом тяжёлый затвор затащили наверх, поставили его на ребро и опустили в пробитую мастерами канавку. Каменотёсы проверили, как он вольно катается в том углублении, поставили посередине, и заслонили проход в новоявленный склеп. После чего, подбили с боков гранитные клинья.

Сверху всё это засыпали толстым слоем земли. Дольмен совершенно скрылся из виду. Холм стал походить на все остальные пригорки, которые в большом изобилии имелись вокруг.

Чтобы наваленный грунт не смывало дождями, его быстро закрыли свежей дёрниной, снятой с ближайших полян. Затем, посадили на нём великое множество маленьких ёлочек. Все очень надеялись, что хоть немного из них, хорошо приживётся и превратится в большие деревья.

Мужики и насельники усердно трудились, а десяток монахов, что прибыли с архиереем, пребывали в посте и неустанных молитвах. Вместе с другими, все предписания строго блюли игумен Андроник, настоятель Подгорского монастыря и Елховский священник, отец Никодим.

Наши дни. Возвращение «кадавра» на место

Из-за спины послышался слабый приглушенный шорох. Глеб испугано глянул назад и с облегчением понял, там шевелился Артём. Приятель немного очухался и сидел, прислонившись спиною к стене.

– Ты его грохнул? – прохрипел очень бледный напарник. Он поднял обе руки и стал аккуратно массировать сильно помятое горло.

– Вряд ли. – с огромным сомнением откликнулся парень: – Я не представляю себе, как можно убить эту страшную нежить. Ни железное лезвие, ни остро заточенный кол его не берут.

С тех пор, как его сунули в гроб из осины, прошло сто с лишним лет, а он ничуть не утратил невероятной активности. Прямо, Кощей Бессмертный какой-то. Только с помощью этой книги, я его обездвижил. – парень благоговейно держал в руках инкунабулу.

– Может быть, нам его сжечь, пока он не очнулся?

– Монахи, когда-то уже попытались. – ответил напарник. Носком тяжелого берца он провёл перед собой и поддел слой золы и углей, плотно засыпавший каменный пол помещения.

– Как ты наверно заметил, эта странная тварь просто плевала на остатки пожарища и свободно скакала по пеплу. Значит, врут все народные сказки по данному поводу. – сделал Глеб естественный вывод.

Не удовлетворившись ответом приятеля, Артём поднялся на сильно дрожащие ноги, достал из кармана обычную зажигалку из дешёвого пластика и, не спеша, подошёл к «мертвецу». Тот часто захлопал ресницами, сощурил круглые зенки, но не сумел двинуться с места. Видимо, сил у него не осталось совсем. Всё отняла большая церковная книга.

Кладоискатель осторожно присел возле «мужчины», взял его руку и пробормотал: – Холодный, как труп, а силён, будто лось и прыгает так, что дай Бог, чемпиону страны.

Он крутанул небольшое колёсико, посмотрел на возникший небольшой огонёк и приблизил его к ладони «кадавра». Мизинец чудовища попал в язычок яркого пламени.

Артём посмотрел на него и со вздохом подвёл печальный итог: – Кожа не хочет гореть и даже ничуть не темнеет. Я сломал этой твари несколько пальцев, а через пару минут, они у него, словно новые.

Он посмотрел в глаза неприятеля, что-то заметил в его злобном взоре и потрясённо добавил: – У меня создалось впечатление, что огонь «мертвецу» идёт только на пользу. Он принимает энергию пламени и собирает её про запас. Так же, как аккумулятор хранит электричество.

С трудом поднявшись на ноги, напарник глянул на Глеба и хмуро спросил: – Может, отрубим ему башку топором? Старики говорят, что иногда, помогает для успокоения нечисти.

– Мне почему-то так кажется, что мы не сумеем этого сделать. – со вздохом ответил напарник: – Позвоночник людей разрубить тяжело, особенно таким скромным лезвием, что есть у тебя. Тут нужен бердыш или лучше, секира.

Перед нами сейчас, не простой человек, а нечто другое. Потребуется гильотина для резки листов из металла. Да и куда мы потом, денем верхнюю часть? Гореть она не горит!

Закопаем в лесу? А ты уверен, что от неё, не отрастут новые руки и ноги или нечто подобное щупальцам? Вдруг она приползёт к трупу обратно? С такими зубами она, словно крыса, легко прогрызёт дырку в песчанике.

– Что же мы с ним, будем делать теперь? – спросил хмурый Артём.

– То же, что и монахи в прошлые годы. Потом поставим запоры на место и засыплем вход так, чтобы другие на него не наткнулись.

– Всё равно, кто-то его, да отыщет опять. – печально вздохнул кладоискатель: – Будут искать церковное золото возле сожженной обители. Пройдут по округе с металлодетектором и набредут на него, так же, как мы.

– Лучше всего, поговорить с информатором. Ты ему объяснишь, что здесь случилось, и убедишь, не трепать языком среди «ваших». Глядишь, все и забудут про брошенный скит.

– Попробую, но вряд ли он в это поверит. Решит, что мы просто решили его обмануть, и сунет отчёт казацкого сотника кому-то другому. Желающих на церковное золото, в городе много.

– У меня есть наладонник с функцией видеозаписи. – Глеб пошарил ладонями по карманам ветровки и достал миникомпьютер. Он осмотрел дорогой аппарат и с облегчением вздохнул. Прибор не разбился при драке с «кадавром».

Глеб прикоснулся к экрану и убедился, что всё нормально работает. Он протянул устройство напарнику, показал, что нужно делать и объяснил: – Тебе сильно досталось. Ты будешь снимать, а я заниматься «не умирающим жмуриком».

Артём взял предложенный гаджет, повёл встроенным объективом вокруг и начал записывать всё, что происходило в дольмене. Заодно, он наговаривал текст, где объяснял, что и зачем, делает его компаньон.

Глеб не обращал никакого внимания на бубнёж «оператора». Первым делом, он поднял с пола черенок от лопатки и вонзил его в грудь «мертвеца» сантиметров на десять. Тот захрипел, но, к сожалению парня не умер. Лишь снова захлопал глазами, как ни в чём не бывало.

Кладоискатель достал из мешка альпинистский капроновый шнур, который принёс со стоянки. Трос был совсем новый, кипенно-белый, толщиной в указательный палец. В сухих, нормальных условиях, прослужит не меньше столетья и только потом, постепенно, рассыплется в пыль.

Парень крепко связал руки и ноги «покойника» и затянул их «мёртвым» узлом. Напарники так поставили камеру на пол, чтобы она захватила большую часть помещения. С огромным трудом, они подняли тяжёлый осиновый ящик и водрузили его на колоду.

«Кадавр» вдруг замычал и стал шевелиться. Видно, пытался ослабить узлы. Парень взял с пола толстую церковную книгу, подошёл к «мертвецу», не желавшему никак умирать, и врезал большим фолиантом по его голове.

Вновь прогремел оглушительный гром, и ярко сверкнула короткая молния. В воздухе сильно запахло озоном. «Труп», на какое-то, время затих. Приятели взяли массивное «тело» с разных сторон, подняли на уровень пояса и погрузили в сундук.

Артём опять поднял наладонник, продолжил снимать захоронение нежити и одновременно с этим, комментировал снятые кадры. Глеб покантовал «мертвеца» внутри просторного ящика и разместил в той же позе, в какой его уложили более века назад.

Он отыскал в дальнем углу золотую серьгу, вернулся к контейнеру и без сожаления проткнул «упокойнику» мочку левого уха. Так же, как пальцы обеих кистей, она срослась без следа.

Глеб надел чудищу на голову «куколь» с письменами и церковными символами. Он крепко стянул тонким тросом концы капюшона на шее «кадавра» и пропустил по спине сквозь все кандалы. Они так и остались на руках и ногах «мертвеца».

Парень взял в руки толстую книгу. К счастью, искать ту страницу, на которой она, была долго раскрыта, ему не пришлось. Инкунабула сама распахнулась в том самом месте.

Глеб развернул фолиант невысоким шалашиком и установил над головою «покойника». Затем, аккуратно накрыл его чёрной скатертью, изукрашенной шитьём серебра.

Волоча крышку по полу, он притащил её к гробу и, помогая себе правой коленкой, взгромоздил на прежнее место. Действуя ломиком, как молотком, Глеб вколотил в древесину длинные неровные гвозди. Сто лет назад, их изготовил кузнец какой-то деревни. Закончив работу, он положил руки на свою поясницу и едва разогнул усталую спину.

– Передохни. – предложил Глебу напарник. Он сунул ему работавший миникомпьютер, вышел из дольмена наружу и принёс металлодетектор, стоявший там у стены.

Артём нацепил большие наушники, включил чуткий прибор и сказал: – Я осмотрю помещение, а ты иди рядом со мной. Подробно снимай панель аппарата и одновременно с этим, захватывай пол помещения. Нужно, чтобы мой информатор видел значения, что идут на экране и поверил бы в то, что здесь происходит.

Кладоискатели поменялись ролями. Теперь приятель работал, а Глеб был «оператором». Как он и думал, ценных металлов в дольмене они не нашли, ни золота, ни серебра, ни даже медных монет.

Надёжно скрытые люки, ведущие вглубь подземелья, на глаза не попались. Плита из песчаника была монолитной и не даже тронута ни кайлом, ни зубилом. Она оказалась в том состоянии, в котором её притащили строители.

Глеб направился к двери и машинально, щелкнул маленьким тумблером на выключателе. «Лампочка Александра Ладыгина» немедля погасла. В склепе стало темно. Приятели вышли из древней постройки и облёгчённо вздохнули.

Чистое летнее небо, утреннее нежаркое солнце и свежий лесной ветерок немного взбодрили приятелей. Они пришли в себя и слегка успокоили нервы, возбуждённые дракой с «не умирающей тварью».

Не откладывая работу на завтра, напарники быстро захлопнули деревянную дверь, и задвинули прочный засов, отлитый из бронзы. Артём сунул в проушину фомку, прочно опутал её капроновым тросом и намертво затянул все узлы. Сделал он всё очень тщательно, чтобы с течением лет, металлический ломик не выскользнул из широких отверстий и не свалился на землю.

Серебреный крест, прибитый к массивным доскам, кладоискатели трогать не стали. Пусть символ веры в Иисуса Христа висит, как висел. Может быть, он тоже влияет на «ожившего трупа»?

Друзья прикатили на место большой диск из гранита и подпёрли его каменным клином. Все это кладоискатели проделали в ускоренном темпе и детально засняли на видео. Лишь после этого, парни упали на рыхлую землю и разрешили себе отдохнуть.

На записи были видны ожесточённые и очень усталые лица напарников. Всё говорило о том, что люди сильно встревожены. Они желают убраться оттуда, как можно скорее.

Прошлый век. Посещение Чёртова Лога

По истечении сорока длинных дней, бойцы архиерея, два пастыря от православной епархии и три мужика встали на первой заре. Они помолились, съели по одной лишь просфоре, и запили её святою водой. Все очень дружно, перекрестились множество раз, расселись на трёх крестьянских телегах и покинули скит, скрытый в горной тайге.

Лошадки неспешно бежали по грунтовой дороге. Часам к десяти, они добрались до той ловчей ямы, где звероловы схватили жуткую тварь. Здесь игумен Андроник отпустил возчиков монастыря, а дальше все двинулись своими ногами.

Скорым уверенным шагом они отмахали почти три версты, поднялись по очень крутому, сильно заросшему, склону горы, и оказались в длинной долине. Её с двух сторон обрамляли высокие отвесные скалы.

Вдоль всей ложбины тянулась едва заметная тропка. Скорее всего, её недавно пробила мерзкая нежить. Дорожка петляла по лесу, и упиралась в дальний конец небольшой котловины. С места, где они находились, Фролу помстилось, что впереди расположен непроходимый тупик.

Однако, он оказался не прав. Тропа уткнулась в большую скалу, но не закончилась возле подножья, а ушла в неприметную трещину, зажатую меж валунов. Идущий первым монах, не размышляя, нырнул в ту расщелину.

Остальные двинулись следом и, через пару шагов, они очутились в узком, извилистом и тёмном проходе. Было так тесно, что Фрол задевал плечами за стены. Он несколько раз поднимал глаза вверх, но видел тяжёлые глыбы, висевшие над головой.

Внезапно, мрачные скалы раздвинулись в разные стороны. Охотник шагнул на ровное место, освещённое ярким полуденным солнцем. Небольшая площадка из камня далеко выдавалась вперёд. Она нависала над вертикальным обрывом на несколько сажень и, словно хоры крупной церкви, привольно парила над чудной долиной.

С места, где вдруг очутились монахи и трудники, открылся на удивление прекрасный обзор. Фрол глянул на вид, что лежал впереди. У него дух захватило от прекрасной картины.

На голубых небесах не было ни единого облачка. Солнце стояло в зените, и заливало всю местность живительным светом. Большая долина начиналась у гранитного выступа, тянулась прямо на запад и уходила не меньше, чем на две версты.

Цепочка высоких, обрывистых скал обрамляла весьма живописную впадину. Они плотной шеренгой сомкнулись вокруг, словно оправа больших самоцветов самых разных оттенков. От матово-белого, до аспидно-чёрного.

Вдоль разноцветной гряды, стоящей на севере, текла узкая речка с удивительно чистой, словно хрустальной водой. У дальнего края огромной ложбины росла обширная роща старых толстых берез. Перед деревьями раскинулся луг, густо заросший ярко-зелёной травой. На ровном пространстве стоял замечательный бревенчатый дом.

– «И почему это славное место все называли Чёртовым Логом?» – вдруг удивился молодой зверолов: – «Здесь так хорошо, что глаз отдыхает на всём. Вон, кто-то избу тут недавно срубил».

В сажени от обрыва в низину, из площадки торчал странный столб, который весьма отличался от мрачных утёсов. Он походил на колоду, поставленную зачем-то торчком, был высотой в человеческий рост и толщиною в обхват.

Прекрасно отёсанный камень не отливал серым блеском, как прочие скалы, а сиял ровным красно-розовым цветом. Рисунок зёрен на нём оказался совершено другим. Такого гранита парень не видел на всём протяженье пути до этой долины.

Видимо, столб притащили сюда из весьма удалённого места. Да ещё и усердно над ним потрудились. Во-первых, пробили в площадке большую дыру нужных размеров.

Во-вторых, вставили в отверстие камень, очень похожий на древнего славянского идола. В-третьих, заострили верх памятника на манер старорусского шлема. Как помнилось Фролу со слов стариков, раньше он назывался – шишак.

Часть столба, что обращалась к долине, покрыли какие-то древние непонятные знаки. Непогода и время сильно потёрли странные буквы. Отличить друг от друга их получалось с огромным трудом.

Зачем, кто-то вложил столько усилий, Фрол догадаться не мог. Не мог он и понять, почему же его, беспокоит колода, которую здесь, установили неизвестно когда?

Фрол подошёл к краю обрыва и упёрся ногою в сухой прочный выступ, немного торчавший из гранитной поверхности. Он осторожно наклонился вперёд и посмотрел в глубокую пропасть. Как говорили все старики, до земли оказалось не меньше пяти-шести сажень.

Огромные мрачные ели располагались у самой стенки обрыва и прижимались к подножью окружающих скал. Меж ними, под гранитной площадкой, лежала поляна, зажатая плотной растительностью слева и справа.

На ней находился целый десяток камней толщиною в обхват и высотой в человеческий рост. Они стояли удивительно ровно, будто их разместили по кругу, который чертили длинной верёвкой. В середине сего «колеса» торчал тонкий и острый обломок гранита. Он походил на штык от военной русской винтовки.

Священники встали на колени в стороне и достали из сумок толстые книги со священными текстами. Открыв по закладкам страницы, они начали дружно и молится.

Боевые монахи привязали к торчащему камню аркан, свитый из тонких полос прочной кожи, и один за другим, ловко спустились с площадки. У каждого сзади, за поясом, был острый топор, очень похожий на короткий бердыш. В заплечных мешках тихо лязгали непонятно какие, железные вещи.

Фрол стоял возле края площадки. Он отчётливо видел, как воины Иисуса Христа, собрались внизу, посовещались о чём-то и плотной гурьбой двинулись к центру долины. Они прошли десяток шагов, и совершенно внезапно пропали из виду.

Как это могло получиться, охотник не понял. Вот все чернецы были отлично видны, а мигом спустя, бесследно исчезли. Растаяли в окружающем воздухе, как дым от костра.

Прошло какое-то время. До Фрола донёсся весьма подозрительный шум. Охотник напряг острый слух и с трудом разобрал, что же это за звуки? Из котловины послышался визг лучковой пилы, треск упавших стволов и стук топоров, обрубающих сучья.

Однако, ни крепких монахов, ни следов их упорной работы удивлённый охотник почему-то не видел. Все верхушки деревьев, стоявших внизу, так же, как прежде, остались на месте.

Часа два спустя, снизу донёсся оглушительный рёв и душераздирающий вой, который летел из нескольких глоток. Что же за твари так истошно вопили, Фрол не сумел опознать. Крики не походили то, что испускали обычные звери.

Потом замелькали, короткие всполохи ярких зарниц. Послышался ужасающий грохот и глухие удары. Нечто похожее, можно услышать на праздниках, при драке в деревне стенка на стенку.

Потом, что-то вдруг хлопнуло и всё неожиданно стихло. Как из густого тумана возникли монахи. Из десяти человек, к площадке вернулись лишь двое. Они держали друг друга за плечи и, еле двигая ноги, направлялись к утёсу.

Рясы христовой дружины оказались изорваны в тонкие длинные ленты. У Фрола создалось впечатление, что жуткие твари драли материю острыми, словно бритва когтями. Сквозь прорехи в одежде виднелись глубокие, рваные раны. Лица и руки соратников были залиты запёкшейся кровью.

Раненые чернецы дотащились до камня, на который спускалась верёвка с площадки. Тот, что оказался покрепче, обвязал тело сомлевшего боевого товарища и слабо махнул рукой мужикам. Мол, тащите скорее.

Фрол и другие охотники взялись за канат и подняли из странной долины лишившегося сознания воина. Верёвку быстро спустили назад. Парень увидел, монах едва набрал силы на то, чтобы стянуть узлы на себе. Его тоже втащили наверх и осторожно положили на землю.

Поняв, что он, наконец, в безопасности, чернец с огромным трудом поднял слабо дрожащие веки и прохрипел: – Остальные погибли… – он бросил взгляд на священников и еле слышно добавил: – Мы сделали всё, что приказал Святейший Владыка. – мужчина устало закрыл покрасневшие от безмерной усталости очи, бессильно поник головой и впал в забытьё.

Охотники взяли свои немудрёные сидоры, достали куски чистой холстины и стали их рвать на широкие длинные ленты. Они открыли горшочки с лечебными мазями, что дала им знахарка в Елховке, покрыли тем снадобьем раны и перевязали избитых бойцов.

Фрол не стал им мешать. Он подошёл к краю площадки, вытащил верёвку из ямы и аккуратно смотал на локте. Сняв петлю с красного камня, парень увидел невероятную вещь. По граниту пошла небольшая волна сильно трепещущего голубого огня.

Стёртые знаки, вдруг полыхнули, как раскалённые угли. Яркие длинные искры брызнули в разные стороны. Как только пламя потухло, поверхность столба подёрнулась рябью. Письмена проступили так чётко, будто бы всплыли из гранитных глубин.

Фрол уловил краем глаза движение слева. Он оглянулся и застыл в изумлении. Цветущий луг, прозрачная речка и светлый густой березняк всё куда-то бесследно исчезло.

Везде, насколько хватал его взгляд, виднелась густая еловая чаща и непролазный седой бурелом. Вместо прекрасного огромного дома, стояла гнилая избушка, которой по внешнему виду было сто с лишним лет. Всюду виднелся валежник и валуны, покрытые мхом и лишайником.

Разноцветные скалы утратили всю пестроту. Они отливали зловещими чёрными красками разных оттенков. Кольцо из камней, вертикально стоящих под краем площадки, пропало под кучей упавших деревьев.

Острый обломок еле проглядывал сквозь мощный завал, возникший когда-то давно. Фрол вдруг заметил, что солнце быстро склоняется к западу. Откуда-то веет таким жутким холодом, что так и тянет, передёрнуть плечами.

– Немедля уходим! – приказал настоятель Подгорского монастыря, игумен Андроник: – Ещё до заката, нам нужно добраться до церкви в Елховке. Иначе всем, придётся погибнуть.

Охотники и отец Никодим подняли с земли двух чернецов и поспешили убраться от проклятого места. Неся в руках раненых, они еле протиснулись сквозь расщелину в скалах.

Добравшись до узкой долины, они положили бойцов на траву, срубили четыре небольших деревца и очистили их от ветвей и макушек. Эти стволы скрепили верёвкой попарно и смастерили две волокуши. Увечных монахов охотники привязали поверху, впряглись в небольшие упряжки и почти что, бегом двинулись к дому.

К закату христовое воинство добралось до деревни. Сердобольные женщины принялись хлопотать возле двух чернецов. Их напоили, обмыли тела и сильно разбитые лица, а так же сменили промокшие кровью повязки.

Игумен Андроник собрал всех сельчан и объяснил, что нужно всем миром, им отстоять всенощную службу. Иначе нежить порвёт все оковы и станет гулять на свободе.

Испуганные угрозою люди плотно набились в небольшую церквушку. Все долго молились и истово клали поклоны до начала рассвета. Наконец, петух прокричал в третий раз, а солнце взошло над окраинным лесом, Лишь после этого, необычное бденье кончилась. Усталые жители разошлись по домам.

Раненых в долине монахов погрузили в телеги, набитые сеном, и немедля отправили в Подгорскую мужскую обитель. Вернувшиеся в деревню возницы, передали сельчанам печальные новости. Два больных чернеца не доехали до благодатного места. Они скоропостижно скончались в дороге.

Хорошо, что с ними поехал игумен Андроник. Он принял их покаяние, отпустил все грехи и закрыл глаза воинам, погибшим во имя Христа. Ещё он сказал, что обоих бойцов с особым почётом, похоронят на кладбище монастыря.

Наши дни. Восстановленье кургана

Чуть отдохнув, кладоискатели двинулись во временный лагерь, разбитый в долине. Напарники так утомились, что даже не стали готовить еду. Они закусили холодной тушёнкой прямо из банок и без сил повалились на мягкие спальники. Минут через десять, Глеб приподнялся с удобного ложа и твёрдо сказал:

– Мы должны завалить вход в дольмен и надёжно укрыть место раскопа. Не ровен час, кто-то наткнётся на склеп и отпустит «кадавра» на волю. В ближайшей округе никто не живёт. Так что, он сразу направится к таёжным посёлкам, и сколько убьёт человек, мне даже страшно представить себе.

На ментов и российскую армию, рассчитывать сейчас бесполезно. Все, кто хоть что-то умеет, воюют в Чечне. Пока суть, да дело. Пока вести дойдут до церковных властителей Трёхреченской области. Пока там поймут, что вернулось страшное зло, погибнет большое число ни в чём неповинных людей.

Хмурый Артём согласился с товарищем: – Кроме того, нужно пустить среди «наших», устойчивый слух, что здесь нет ничего, ни, мегалита, ни каких-то сокровищ. Мол, чекисты забрали церковное золото, а дольмен они развалили взрывчаткой. Тогда в это место, никто точно не сунется.

Он немного подумал и тихо добавил: – А чтобы уйти нам отсюда со спокойной душой, придётся проверить всю площадь, где находилась обитель. Вдруг, монахи скита всё-таки что-нибудь спрятали рядом?

– Хорошо, – вынужден был согласиться с его утверждением Глеб: – Ты поброди с металлоискателем и накопай много ям в разных местах. Тогда, с первого взгляда всем станет ясно, здесь долго искали, и если хоть, что-то и было, то уже всё отрыли и с собой унесли.

Я же займусь склоном холма. Кстати, детально снимай всю работу на видео. Чтобы потом показать информатору. Вдруг он тебе не поверит, что мы здесь ничего не нашли и пригонит сюда других идиотов.

На том напарники и порешили. Глеб стал засыпать глубокую выемку, что появилась у входа в дольмен. Использовать землю, которую выбрали в ходе раскопок, парень не мог. Вынутый грунт ровно рассыпался по склону холма, и собрать его было уже невозможно.

Почти две недели, до самого окончания отпуска, Глеб работал, как раб на древних галерах. Он без устали рыл приличные ямы у подножья холма, набивал землю в рюкзак и, проклиная судьбу, таскал эту тяжесть наверх.

Там всё высыпал и перекладывал ветками, тех нескольких елей, что недавно срубил вместе с Артёмом. Затем, слегка трамбовал и возвращался назад. Отдыхал он, на обратном пути, пока двигался вниз.

Кладоискатель тоже совсем не бездельничал, а упорно трудился в поте лица. Он нашёл место, где столетье назад, возвышалась часовня монахов, свалил лиственницу средних размеров, а из нарубленных брёвен сколотил православный памятный крест. Напарник врыл его там, где когда-то давно, стоял иконостас.

Включив металлодетектор, он ходил по близь лежащей тайге и проверял её метр за метром. Артём выкопал множество ям, но нашёл только несколько медных царских монет, булавку из бронзы и крестик из олова, потерянный кем-то очень давно.

К окончанию месяца, Глеб целиком заровнял глубокий раскоп. Потом, нашёл небольшую полянку с густою травой, нарезал пласты толстого дёрна и перенёс на вершину холма. Уложив их на чёрную землю, парень надёжно укрыл восстановленный склон.

К этому времени, Артём завершил бесполезные поиски возле скита. Он побродил по каменистой гряде, стоявшей на севере, но тоже впустую. На том и закончилась их неудачная вылазка.

Измученные тяжкой работой, парни собрали палатку и вещи, и спустились по берегу небольшого потока. Они вышли на железнодорожную станцию «Речка Холодная» и молча, простились на пустынном перроне. Напарники сели каждый в свою электричку и тут же разъехались в разные стороны.

Артём возвращался в любимый Подгорск. Он думал о том, как втолковать информатору, что нельзя никого отправлять в эту долину. Он искал те слова, которыми можно, убедить компаньона, уговорить его, сжечь документы и навсегда позабыть о старой обители и проклятом дольмене.

Ведь кто его знает, вдруг, неизвестная тварь там так и останется да долгие годы или столетия? Он очень надеялся, что «оживший мертвец», не выйдет из склепа наружу и не начнёт, убивать всех подряд.

Глеб направлялся в Трёхреченск и размышлял о своей скромной роли в их экспедиции. Если б напарник Артёма не сломал себе ногу по пьяни, то он не пошёл в это жуткое место. Чем бы тогда, закончилась драка парней и «кадавра», он хорошо представлял.

Жуткий «покойник» легко бы убил двух напарников и ушёл на свободу. Хотя, та же история, могла бы случиться и с ним. Хорошо, что помог старый крест, подаренный бабушкой многие годы назад, и подвернулась под руку священная книга…

Хозяйка званого вечера

Шум возле гостинцы

Жизнь продолжалась, и Глеб Александрович Прохоров упорно пахал в строительной фирме. Как это часто случается, «хозяин» проектной конторы позвонил подчинённому в самое неудачное время.

Во-первых, только стал складываться образ крупного здания, над которым трудился молодой человек. Во-вторых, впереди замаячил конец рабочего дня. Приближался тот срок, когда можно выключить комп и мчаться домой.

Именно в этот момент, послышался тихий сигнал телефона. Пришлось взять аппарат со стола, принять входящий сигнал и прижать миниатюрный динамик к правому уху.

Властный голос начальника сильно ударил в барабанную перепонку сотрудника: – Глеб! Хватай ту презентацию, что ты сделал вчера и беги в офис Антона Запрудного. Он находится рядом с нашей конторой. Бери ручку с бумагой… – Шеф прочитал адрес клиента. Он убедился, что подчинённый всё записал без ошибок и отключился от связи.

Парень печально вздохнул и повернулся к компьютеру. Он сохранил созданную в виртуальном пространстве модель, с которой возился последнее время, закрыл все программы и сказал окружающим людям: – Меня вызывает «хозяин». Если я не вернусь до пяти, отключите всё остальное, пожалуйста.

Не отрываясь от своих мониторов, все сослуживцы дружно кивнули. Мол, не волнуйся, мы сделаем это с большим удовольствием. Парень положил наладонник в карман и вышел из комнаты. Оказавшись на улице, он быстро прикинул, в какой стороне находится офис заказчика, и с облегчением понял, до него же рукою подать.

– «Не стоит мне пользоваться общественным транспортом. Лучше немного прошвырнуться пешком». – сказал Глеб себе и тронулся в путь.

Несмотря на конец сентября, погода стояла на удивление тёплая, словно холодное сибирское лето внезапно одумалось и решило вернуться к середине июля. Так что, прогулка по старому центру Трёхреченска, могла оказаться очень приятной.

Глеб посмотрел по сторонам и похвалил сам себя: – «Молодец, что утром оделся очень легко». – теперь, в светлых джинсах, новенькой тенниске и в мокасинах, из искусственной кожи, ему было на редкость удобно.

Парень пришёл в прекрасное расположение духа и бодро направился к офису Антона Запрудного – олигарха и мецената местного уровня. Не доходя до нужного места, он повернул голову вправо, бросил взгляд на ближайшее здание и понял, рядом находится вход в дорогой отель города.

Возле крыльца, расположенного вровень с асфальтом, толпилась не очень большая, но бойкая стайка из восьми-девяти журналистов. В их скромной толпе Глеб разглядел две телевизионных команды с видеокамерами наперевес.

«Акулы пера» сильно размахивали красными книжечками с надписью «Пресса». Они кому-то грозили, что-то кричали, и пытались прорваться внутрь шикарной гостиницы.

Злые секьюрити их ничуть не боялись и плотной шеренгой загородили дорогу. Мало-помалу, охранники продвигались вперёд, давили на щуплую медийную братию и оттесняли их в сторону от широких дверей.

Глядя на шумную, но беззлобную стычку, парень шёл себе мимо, и никто на него, не обращал никакого внимания. Из воплей, звучавших над улицей, стало понятно, в чём собственно дело. Как оказалось, скоро начнётся, так называемый бал, который устроил крупный местный чиновник.

Там будет присутствовать вся «элита» Трёхреченска, а городским борзописцам жизненно важно его посетить. Ведь они просто обязаны, увидеть такую тусовку и осветить все детали в газетах, в телеэфире и на сайте интернет-новостей.

В этот момент, вновь запищал телефон. Глеб остановился, сунул руку в карман и вынул небольшой аппарат. Вместе с мобильником, на свет появилась бумажка с адресом офиса, где ожидал его Шеф.

Она мелькнула, как белая бабочка и тихо спланировала на чисто отмытый асфальт. Парень нагнулся, чтобы поднять упавшую наземь записку. Внезапно подул небольшой ветерок. Он подхватил лёгкий квадратик, пронёс пару метров и бросил к дверям шикарной гостиницы.

Глеб ринулся следом, низко нагнулся и схватил вожделенный листок уже на ковре, что был предназначен для важных гостей. Когда парень встал вертикально, то оказался в центре группы людей.

Пока Глеб ловил небольшую цедулку, к крыльцу подкатила череда лимузинов чёрного цвета. Из машин сразу выбралось семь или восемь крепких мужчин лет тридцати.

Все они были одеты удивительно просто. Видно, нарочно «косили» под среднего жителя сибирского города. На прибывших гостях виднелись светлые джинсы, разноцветные тенниски и летние мокасины из кожи.

Если смотреть на всех издали, то их одеяния не отличались от облачения Глеба. Зато при ближайшем осмотре, всё становилось понятным. Сдержанная с виду одежда, приобреталась не на дешёвеньком рынке, а в бутиках крупных фирм, расположенных в центре Трёхреченска. Значит, тянула на сумасшедшие деньги.

Беспечно болтая, господа плотно сбились в тесную группу, и гурьбой устремились в гостиницу. С обеих сторон их прикрывало с десяток охранников, которые вышли из подъехавших джипов. В отличие от «скромных» хозяев, секьюрити были обряжены в дорогие костюмы, и выглядели очень солидно.

Парень замешкался и не успел, убраться с дороги очень «застенчивых» хозяев страны. В самый последний момент, он постарался юркнуть в сторонку. К сожалению Глеба, его кто-то пихнул крепким плечом и развернул к широко распахнутой двери. За этим толчком последовал новый, и он оказался в шикарной гостинице.

Местные церберы стерегли главный вход от посторонних людей. Увидев молодых нуворишей, они встали во фрунт и, согласно уставу охранников, «ели глазами» вельможных гостей.

Двигаясь в группе городских богачей, Глеб пересёк вестибюль, сияющий позолотой и зеркалами с полированным мрамором. Вместе со всеми, парень шагнул в настежь раскрытые двери и очутился в огромном обеденном зале. По всему помещению стояли столы с разнообразной элитной закуской.

Вокруг находились вальяжные граждане в чрезвычайно богатой и модной одежде. Очень бросались в глаза, молодые особы женского пола. Их украшали изумруды и сапфиры с бриллиантами. Колье, диадемы и броши ярко сверкали, словно игрушки на праздничной ёлке.

Гости чиновника сбились в компании и о чём-то беседовали. Время от времени, они неторопливо фланировали по блестящему полу и перемещались между этими группами. Мужчины и женщины везде останавливались, широко улыбались и делали вид, что целуют щёки друг с друга.

В зале стоял ровный гул тихих приветствий. Их, иногда, прерывали короткие возгласы восторженных дам. Аромат прекрасных духов и гаванских сигар дополнял атмосферу великосветского раута.

Забыв про звонок, Глеб сунул мобильник в карман и с большим интересом повертел головой. Он никогда не бывал на подобных тусовках, и ему всё казалось в новинку. Толпа молодых бизнесменов, с чьёй помощью парень попал в шикарный отель, куда-то исчезла. Скорее всего, нувориши рассеялись в разные стороны.

Богачи чинно прогуливались по всему помещению и вели меж собой негромкие речи. Кое-где наблюдались мужские объятия и дружеские похлопывания по широким плечам в дорогих пиджаках. В смокингах бегали только халдеи.

Приблудному Глебу никто не кивал и не жал ему руку. Никто не спешил к парню с объятиями. Никто даже не спрашивал, на каких иноземных курортах архитектор провёл минувшее лето?

Не обижаясь на то невнимание, что проявили к нему господа, Глеб одиноко бродил по великолепному залу. О том, что его дожидается Шеф, парень напрочь забыл.

Время уже приближалось к шести. Лёгкий голод появился в желудке и давал знать о себе. Парень исподтишка наблюдал за столами с прекрасной закуской. Вскоре он понял, что время от времени, народ заворачивает к живописным полянам и угощается всем, чем захочет. Проектировщик решил, пора приобщиться к изобретению шведов.

Он подошёл к стойке с дорогими напитками, где уверенным тоном спросил полусухого шампанского. Отлично обученный, величавый слуга налил золотистую жидкость в высокий бокал и подал настырному гостю.

Пригубив игристый напиток, Глеб сказал: – М–м–м. Недурно! – и милостиво кивнул виночерпию. Официант удивлённо глянул в ответ. Мол, а разве могло быть иначе на подобном балу?

Каких-либо эпитетов, что означали качество вин, парень просто не знал. Он не стал развивать эту тему и медленно двинулся к развалам с закуской. Здесь всё оказалось значительно проще, словно у раздачи столовой советских времён.

Глеб сделал так же, как завсегдатаи подобных тусовок. Он обнаружил подносы с горками чистой посуды и взял с них тарелку и вилку. Шагая вдоль большого стола, он клал себе ломтики деликатесной еды. Иногда, что-то съедал прямо на месте, запивал иноземной искристой влагой и никуда не спеша двигался дальше.

Время стремительно летело вперёд. Лишь через десять минут парень вдруг вспомнил о назначенной встрече. Глеб поставил тарелку на стол, достал телефон из кармана и с тревогой взглянул на экран. Там появилась короткая надпись: – «Пропущенный вызов» и жёлтый конверт смс-ки.

Звонок был от Шефа. Послание тоже. Архитектор решил, что нужно сначала открыть электронную весточку, а уж потом, пообщаться с гневливым «хозяином». В письме сообщалось: – «Антона позвали к губернатору области. Перенёс нашу встречу на позднее время». – парень широко улыбнулся и продолжил знакомство с едою и выпивкой.

Татьяна

Боевые охранники разогнали весьма надоедливых медийных работников. Они облегчённо вздохнули и дружно вернулись в большой вестибюль. Согласно уставу внутренней службы, они просмотрели запись приезда вельмож и отметили всех прибывших людей.

Несмотря на большие старания, отважные церберы не смогли опознать всех присутствующих. Они доложили начальнику: – Вместе с акционерами финансовой группы «Атлант» в зал проскочил неизвестный субъект.

Шеф местных секьюрити изучил фото пришельца, очень похожего на молодых бизнесменов. Он убедился, что негодяй, отсутствует в списке гостей и, задыхаясь от злости, сказал: – Немедленно вывести проходимца наружу. Только спокойно. Без всякого шума.

Одетые в форму гостиничных слуг, два дюжих охранника неслышно вошли в обеденный зал. Не привлекая к себе никакого внимания, они приблизились к Глебу. Один из них наклонился к жующему парню и приказал: – Веди себя тихо! Клади всю посуду на стол и медленно двигай на улицу!

Парень давно ожидал, что его очень вежливо попросят отсюда. Он не стал возражать, только спокойно кивнул, проглотил тот кусок, что находился во рту и запил его парой глотков дорогого шампанского. Глеб опустил тарелку с бокалом на стол и спокойной походкой направился к выходу. Мол, нужно зайти в туалет, расположенный в холле.

Сзади шагали двое громил, одетых, как все официанты отеля. Возле самой двери парень наткнулся на молодую прекрасную женщину. Пропуская красавицу, он остановился и уступил ей дорогу.

На даме было шикарное платье, большое число драгоценностей и, что необычно в последнее время, кружевные перчатки. Они доходили почти до локтей. Глеб невольно отметил, данный аксессуар весьма украшает богатый наряд. Жаль, что ужинать в этих перчатках не очень удобно. Они быстро испачкаются.

Женщина оторвала свой взгляд от паркета, подняла глаза на встречного парня и на секунду застыла. Широко улыбнувшись, она удивлённо воскликнула: – Глеб, это ты?

Арестованный молодой человек посмотрел в лицо чаровницы, и оторопело спросил: – Таня? Семёнова?

Стоящие рядом, охранники начали шумно сопеть и, как стоялые кони, переминаться на месте. Дама взглянула на ближнего к ней великана и строго спросила: – В чём дело?

– Он прошёл в зал без приглашения… – надтреснутым голосом пробормотал посеревший от страха охранник. Его грозный товарищ выглядел нисколько не лучше. Парню вдруг показалось, они оба увидели приведенье какой-то древней особы. К примеру, призрак «кровавой графини» из Венгрии.

– Я его приглашаю! – железным голосом бросила дама и чуть более мягко добавила: – Вы свободны. Идите.

Церберы одновременно щёлкнули каблуками блестящих штиблет. Дружно кивнули, как кони, отгонявшие мух, и мгновенно исчезли из зала. Татьяна взяла Глеба под руку и повела к ближней закрытой двери.

Они вошли в уютную полутёмную комнату и оказались в «малой гостиной», обставленной вычурной мебелью в стиле одного из французских Людовиков. Хотя, очень возможно, всё было украшено в стиле мадам Помпадур. Проектировщик едва разбирался в этом предмете и не стал заморачиваться на данную тему.

Тем более, что прекрасная дама, оказалась его давнишней знакомой по, так называемой, общественной комсомольской работе. Раньше она была свойской девчонкой Татьяной, что когда-то училась в соседнем районе.

Они присели на ближайший диван с хилыми гнутыми ножками, и принялись вспоминать о счастливых годах ранней юности. Внезапно, она поддалась настроению и говорила о прошлом удивительно просто, так же, как прежде.

Как ни старался, Глеб рассмотреть следы взросления на лице давней знакомой, он так и не смог ничего обнаружить. У него создалось впечатление, что прошедшие годы не оказали на девушку никакого влияния.

Они вспомнили школы, в которых являлись секретарями комсомольских тусовок. Потом, поговорили о Прибрежном райкоме, утомительных пленумах и поездках актива за речку Татьянку.

После десятка минут радостных возгласов, типа «А помнишь?» Глеб вдруг загрустил и печально сказал: – Я ведь тогда, тебя очень сильно любил, а ты была так неприступна…

– Но ты же ухлёстывал за секретарём из пятнадцатой школы. – изобразила удивление Татьяна и тихо добавила: – Хотя, ты мне тоже всегда очень нравился.

– Увидев тебя, я сразу же понял, она вовсе не то, что мне было нужно, и устремился душою к тебе. Я хотел каждый миг, находиться рядом с тобой… Но после заседаний райкома тебя постоянно встречали взрослые парни на «Жигулях» или «Волгах». Ты махала мне ручкой, садилась в машину и исчезала неизвестно куда.

Ну, а я, как оплёванный, возвращался в пролетарский район в переполненном транспорте. Ехал домой в небольшую «хрущевку» с маленькой кухней и тесными комнатами.

– Извини, тогда у меня закрутился роман с первокурсником университета, и мне уже было не до тебя. Ну, а потом ты куда-то исчез.

– После той встречи на пленуме, я, как жил в нашем городе, так сейчас здесь живу.

– Почему же тогда, мы перестали встречаться с тобой? Даже в райкоме я тебя больше не видела. – с грустью спросила красавица.

– Просто я завершил обучение в школе. Мы с тобой жили в разных слоях нашего общества и могли пообщаться лишь на комсомольских тусовках. Как только я вышел из этой системы, видеться нам стало негде.

Татьяна ничего не ответила. Повисла неловкая пауза. Глеб помолчал. С трудом преодолевая смущение, он тихо сказал: – Помнишь, после того самого пленума, был короткий концерт? Среди других номеров выступил гипнотизёр и показывал нам разные фокусы?

Женщина, молча, кивнула и опустила глаза.

– В тот день я сидел рядом с тобой. Когда артист ввёл всех зрителей в транс, я наклонился к тебе и прошептал в самое ухо: – Мы с тобой очень любим, друг друга! Повтори! – и ты повторила, несколько раз: – Мы с тобой очень любим, друг друга, милый мой Глеб! – но даже эти слова мало что, изменили в твоём отношении ко мне.

Дама напряжённо молчала.

Тогда парень набрался решимости и едва слышно сказал: – Может быть, нам стоит попробовать, и снова встречаться с тобой? – ничтоже сумняшеся, он положил правую кисть на небольшую ладонь собеседницы. Она была плотно затянута в дорогую перчатку из тонкого кружева.

Резко поднявшись с дивана, Татьяна немедленно высвободила свою изящную руку. Она широко улыбнулась и беззаботно ответила: – Рада была тебя повидать. Глеб, извини, но мне нужно к гостям! Муж меня там, наверно, заждался! – она повернулась и лёгкой девичьей походкой направилась к выходу.

Ошеломлённый таким поворотом беседы, проектировщик вскочил с небольшого дивана. Глеб замер на месте и не знал, что ему следует сделать или сказать? Догнать прекрасную Таню, остановить, поцеловать?

В дверях она обернулась и насмешливо бросила: – Я не поддаюсь никакому внушению, и тогда не была в гипнотическом трансе. Я просто шутила. Впрочем, – дама на мгновенье умолкла и тихо добавила: – запиши мне свой сотовый номер. Вдруг, я захочу тебе позвонить?

Воспрянувший парень сунул руку в нагрудный карман модной тенниски. Он вынул какой-то листок и карандаш, неизвестно, как и когда оказавшийся там. Наверное, Глеб машинально его положил перед уходом с работы.

Устроив бумагу на левой ладони, он стремительно вывел одиннадцать цифр. Глеб поспешно шагнул к ослепительной даме, приблизился к ней почти что, вплотную и, сильно робея, подал небольшую записку.

Татьяна взяла белый квадратик, прочла номер мобильника и убедилась, что всё написано чётко и ясно. Она положила «визитку» в миниатюрную сумочку, тянувшую на тысячи баксов и с улыбкой кивнула на прощание Глебу. Царственно вскинув прекрасную голову, она быстро шагнула в обеденный зал.

Ошарашенный парень остался один в пустой, вычурно обставленной комнате. Он покачал головой и попытался понять, что же случилось сейчас? То ли, Татьяна действительно свяжется с ним? То ли, это новая шутка? Мол, пусть влюблённый в неё дурачок хорошо потерзается в ожидании звонка.

Пару минут он бродил между кресел и коротких диванов на тоненьких ножках. Парень окинул невидящим взглядом картины с пейзажами «под старых голландцев», изучил канделябры из бронзы, что стояли на полке камина и потерянно вышел из комнаты.

Праздник богатых людей был в самом разгаре. В углу помещения сиротливо сидел струнный квартет из городской филармонии. Он исполнял тихую приятную классику. Все музыканты были одеты в строгие чёрные фраки и бальные платья прошлого века. Видно, их взяли в своей костюмерной.

В центре великолепного огромного зала стояла группа солидных господ. Они сбились в плотную кучку и обступили кольцом обворожительную Татьяну Семёнову. Все прочие гости держались от них в стороне.

Статная девушка громко смеялась и слепила всех окружающих очарованием и красотой. Рядом с ней находился «важный чиновник». Он ощущал себя доминантным самцом местной стаи и источал самодовольство и гордость за молодую жену.

Надеясь ослабить душевную боль, Глеб быстро шагнул к барной стойке, за которой торчал виночерпий. Он напряжённо вздохнул и строго потребовал: – Налей фужер водки, пожалуйста!

Официант не стал спорить с гостем. Он взял самый мелкий бокал и налил в него граммов тридцать, словно то был дорогущий французский коньяк. Глеб залпом маханул скромную порцию и сказал: – Повторить!

Виночерпий укоризненно покачал головой и плеснул ещё меньше, на самое донышко. Парень сразу же понял откровенный намёк, выпил бодрящий напиток и направился к длинным столам, где лежала закуска.

Только теперь даже редкие кушанья его почему-то не радовали. Всё стало невкусно и пресно. Глеб с трудом проглотил наполовину прожёванный ломтик экзотической рыбы.

Он опустил пустую посуду на стол, развернулся и твёрдой походкой направился к выходу. Не глядя по сторонам, Глеб пересёк вестибюль, показавшийся тесным и тусклым, и двинулся к двери, ведущей на улицу.

Вся охрана гостиницы давно уже знала о проникновении в зал неизвестного типа. Боевые секьюрити смотрели на парня, как на «шахида», который может взорвать «пояс смертника». Всем очень хотелось его вышвырнуть вон, но было страшно приблизиться. Ведь его пригласила хозяйка сего торжества.

Думая о прекрасной Татьяне, Глеб вышел на низкое небольшое крыльцо. Два дюжих цербера проводили «мерзавца» до выхода и встали стеной в широком проёме. Они расставили ноги на ширину внушительных плеч и сложили на поясе мощные руки. Всем видом они показали незваному гостью, дороги назад ему больше нет.

Не удостоив и взглядом довольных охранников, Глеб сошёл на асфальт, и зашагал к остановке маршрутки. Рабочий день благополучно закончился, нужно было, ехать домой.

Добравшись до любимой «хрущёвки», парень поднялся на пол-этажа. Глеб открыл металлический ящик, висевший на стенке, и взял пачку почты, пришедшей по адресу его тесной квартиры.

Среди многих счетов и разноцветных буклетов лежали газеты бесплатных городских объявлений. Иногда, в них печатали небольшие заметки, об интересных событиях, произошедших в Трёхреченске.

Поднимаясь по лестнице, парень проверил корреспонденцию и разобрал на три разные кучки: одну сразу в ведро для всякого мусора, другую, отложить для оплаты коммунальных услуг, третью, взглянуть на последние новости и тут же отправить следом за первой.

Оказавшись в квартире, Глеб переоделся, разложил почту так, как хотел и взял в руки «бульварную прессу». Парень открыл одно из изданий. На первой странице темнел большой заголовок. Он был напечатан очень крупными буквами и сообщал: – Появились новые данные о страшной трагедии, случившейся недалеко от Монако! В крушении вертолёта, погибли жители нашего города!

Чуть ниже виднелись фотографии восьми человек. Всех этих людей, Глеб только что видел в обеденном зале шикарной гостиницы. Среди них он заметил прекрасную девушку, которой дал сотовый номер, а так же, её вальяжного мужа.

Татьяна Семёнова бросила взгляд на удручённого Глеба, уныло идущего к выходу. Она посмотрела на семерых человек, что находились поблизости, и удовлетворённо кивнула. Все люди взялись за руки, словно собрались водить хоровод. В разорванном круге оставалось местечко лишь для неё.

Дама сняла длинные кружевные перчатки и небрежно швырнула на пол. Она открыла миниатюрную сумочку, взяла левой рукой ладонь вальяжного мужа, а правую сунула внутрь своего ридикюля.

Пальцы коснулись небольшого листка, на котором молодой архитектор записал телефон. Его биоэнергия была активирована богиней-змеёй по имени На’га. Она оказалась удивительно мощной и хорошо сохранялась в белой бумаге. Сияющий сгусток втянулся в астральную сущность Татьяны Семёновой, двинулся дальше и быстро достиг всех остальных.

Все восемь фигур тотчас изменились и превратились в лёгкое золотистое облачко. Мерцая яркими блёстками, редкий туман взлетел к потолку обширного зала, прошёл многоэтажное здание насквозь и устремился к синему небу.

Стоявшие поблизости люди ничего не заметили. Только на видеозаписи зала удалось бы кому-то, кое-что рассмотреть. Впрочем, там промелькнули лишь странные белесые пятна. Они походили на контуры восьми человек, недавно погибших в предместьях Монако.

Попутка

Три часа кряду, Глеб осматривал дом и усадьбу бывшего председателя, давно уничтоженного, большого колхоза. В ходе приХватизации, устроенной вечно пьяненьким Ельциным, имущество сельхозпредприятия внезапно сменило хозяина.

Рядовой управляющий государственной собственностью стал полноправным владельцем огромных активов. Причём, эта афёра обошлась нуворишу совершенно бесплатно. Просто он взял толстую пачку бумаг и переписал их на себя. Новый закон это ему позволял. Так чего же стесняться? Всё начальство вокруг сделало именно так.

Прочие люди стали пахать на нового барина, а тот ещё думал, не слишком ли много, он платит трудовому народу? Денег у олигарха становилось всё больше и больше. Девать их стало некуда, вот он решил, перестроить поместье в традициях викторианской эпохи. Чтобы всё было, как у английских баронов прошлого века.

Богатей заключил договор с проектной конторой, которая размещалась в Трёхреченске. «Любимый» начальник посадил Глеба в машину, вывёз на место будущей стройки столетия, и познакомил с вельможным хозяином всех окрестных земель. Сам же уехал по срочным делам в другое село – Большую Черниговку.

Архитектор занялся чрезвычайно ответственным делом – обмером уже существующих зданий. Многое из того, что он видел, приходилось снимать на фото и видеокамеру. Ведь всего в голове не удержишь, а пока доберешься до дома, что-нибудь, точно забудешь.

В ходе работы, рядом с парнем крутился высокий охранник, который ему помогал, держал ленту рулетки и давал пояснения. Покончив с набросками, проектировщик описал всё настолько подробно, насколько это возможно.

Глеб сел за большой обеденный стол, стоявший в шикарной беседке огромного сада, и перенёс всю информацию в планшетный компьютер. Затем, он скачал все фотографии и видеозаписи. Электроника вещь весьма ненадёжная. Пусть всё хранится в двух разных местах.

Внушительный сторож никуда не спешил, и не торопился пойти по своим важным делам. Он разместился напротив и наблюдал, что же делает парень? То ли, приглядывал, за молодым незнакомцем, чтобы тот чего бы, не спёр? То ли, хотел поболтать с новым для него человеком?

Ведь даже в крупном селе, такое случается достаточно редко. Куда не пойди, везде надоевшие лица, которых ты знаешь целую жизнь. С одними, находишься в каком-то родстве. С другими, ходил в детский сад или школу. С третьими, ты поработал в сельхозпредприятии.

Поняв, что архитектору некогда с ним разговаривать, мужчина ничуть не обиделся, но никуда не ушёл, а остался на месте. Он сунул руку в карман фирменной куртки и вынул оттуда, пачку дешёвого курева, и коробку со спичками.

Не спросив разрешения парня, он чиркнул серной головкой по коричневатой полоске, расположенной на боку коробка. Закурив вонючую «табачную палочку», он с удовольствием начал дымить.

Полупустую картонку охранник положил на столешницу. Она оказалась рядом с рулеткой и другими вещами, которые очень нужны, для проведения обмерных работ.

Вдруг запиликал мелодичный сигнал телефона. Вынув из сумки наладонный компьютер, архитектор взглянул на экран. Судя по номеру, вызов был от «любимого» Шефа. Парень нажал на кнопку ответа и поднёс аппарат к правому уху. Послышался голос хозяина проектной конторы.

Забывая представиться, начальник сказал: – У меня тут возникли дела. Намечается крупный заказ. Нужно всё обсудить с новым клиентом. Поэтому, я шофёр останемся здесь. Если ты хочешь, приезжай к нам сюда в Большую Черниговку. Нет, так попробуй добраться домой на попутках.

– Сейчас я узнаю, пойдёт ли сегодня отсюда автобус? – живо откликнулся Глеб. Он отодвинул от себя телефон и вопросительно глянул на охранника местного барина.

Находившийся рядом, мужчина слышал весь разговор. Он посмотрел на ручные часы и по-армейски ответил: – Последний рейс в семь тридцать вечера. Отправляется через сорок минут. Уходит от автостанции, с той большой площади, что находится в центре села.

Глеб поднёс телефон к голове и сказал: – Хорошо, я своим ходом отправлюсь домой.

– Отлично. – бросил «любимый» начальник. Он немного подумал и с сомненьем добавил: – Расходы я потом оплачу. – в микродинамике зачастили гудки.

Архитектор отключил телефон, сунул в карман джинсовой куртки, наклонился к столу и вернулся к компьютеру.

Закончив работу, Глеб зашёл в интернет узнал сколько времени? До отхода автобуса осталось пятнадцать минут. Парень обратился к охраннику: – Передайте хозяину, что я всё обмерил и поехал в Трёхреченск. Кстати, а где тут находиться центральная площадь?

Задав данный вопрос, Глеб слушал объясненья мужчины и быстро складывал свои причандалы: карандаши, бумагу, резинку, рулетку и прочие вещи, что находились на широком столе. Вместе с другими предметами, в недра сумки слетел, полупустой коробок с остатками спичек.

Глеб сказал, про себя: – «Нужно его бросить на место». – сам же он занялся выключеньем планшета и напрочь забыл о таком пустяке. Подумаешь, большая потеря для завзятых курильщиков. Наверняка, ещё есть про запас. Это ведь не зажигалка на газе.

Парень пришёл к автостанции за пять минут до нужного срока. Он вошёл в скромный вагончик, где сидела кассирша, и собрался купить билет на автобус. От женщины парень узнал, что машина внезапно сломалась. Если её не починят, то она, вообще, никуда не пойдёт.

Через десять минут оказалось, что в старом изношенном двигателе нужно менять дорогую деталь, которой сейчас нет в наличии. Поэтому, последний рейс отменяется.

Кассирша взглянула на чрезвычайно угрюмого Глеба и с усмешкой сказала: – Да что Вы так сильно волнуетесь. Переночуете в нашей гостинице, а утром отправитесь первым же рейсом. В него пойдёт другая машина, которая ночью вернётся домой.

– Может быть, в вашем селе, мне попутку удастся поймать? – на всякий случай спросил архитектор.

– Да кто же так поздно, в город поедет? – удивилась вопросу немолодая крестьянка: – Разве что Вам дойти до «Пекинки»? По ней ходят автобусы почти до полуночи. Встанете на перекрёстке, и поднимите руку. Они там всегда людей подбирают. Билет стоит столько же, что и от нас.

– А как мне добраться туда? – продолжил выпытывать парень.

– Если идти по шоссе, то будет одиннадцать вёрст. А прямиком через поле, то всего только пять. За час, не спеша, доберетесь. Пойдёмте я Вам покажу.

Женщина провела архитектора в узкий проулок, уходящий с площади влево. Три минуты спустя, они уже вышли к безлюдной околице. С неё начиналась небольшая тропинка. Она упиралась в бескрайнее дикое поле, ныряла в высокий бурьян и сразу терялась меж толстых ветвей.

– «Да тут заблудиться недолго». – внезапно подумалось Глебу. Он с тревогой взглянул вперёд и наверх. Осеннее небо укрыл плотный слой густых облаков. Стало понемногу темнеть. Архитектор решил, что лучше идти по дороге, чем плутать по безлюдной степи.

Отметив его нерешительность, кассирша тотчас успокоила молодого приезжего: – Да Вы не волнуйтесь, не потеряетесь здесь. Эта дорожка нигде не ветвиться и никуда не сворачивает. Пойдёте прямо по ней. Она приведёт к лесопосадке. Вон её даже отсюда видать.

Кассирша кивнула на запад. Глеб посмотрел в указанном ему направлении. Он с облегченьем заметил верхушки каких-то деревьев. До них, в самом деле, было рукою подать.

– Вдоль посадок проходит грунтовка, которая упирается прямо в шоссе. – продолжала объяснять билетёрша: – Слева увидите перекрёсток шоссейных дорог. Вы перейдёте на другую сторону трассы, встанете там и будете ждать проходящий автобус. Сейчас они ходят через тридцать минут.

– Спасибо. – не очень уверенно сказал архитектор, напряжённо вздохнул и двинулся в путь. Через десять шагов, Глеб попал в совершенно другое пространство. Чертополох и другие степные растения стояли вокруг сплошной, непролазной стеной.

С обеих сторон, густым частоколом торчали жирные прочные стебли. Их диаметр был толще большого пальца руки. Макушки растений понимались значительно выше головы архитектора и целиком закрывали обзор.

Парень почувствовал, что вернулся в раннее детство и ему только три с чем-то года. Тогда он гулял совершенно один, без родителей. Глеб отошёл от двора и попал на пустырь, что находился среди панельных домов. Тот обширный участок был плотно покрыт сорняками. Его прорезали дорожки, идущие во всех направлениях.

Глеб бегал по узким проходам, проложенным местными жителями в гуще высокой травы. Он плакал навзрыд и громко звал маму и папу. Ему постоянно казалось, поблизости ползают ядовитые змеи, бегают голодные волки и бродят большие медведи.

Так продолжалось достаточно долго. Наконец, один из прохожих, услышал его громкие вопли. Передвигаясь по голосу, он отыскал потеряшку, взял его за руку и вывел обратно, к жилью.

Вспомнилась непролазная чаща, где он оказался, после общения с древней богиней-змеёй по имени На’га. Архитектор потряс головой и постарался, прогнать неприятные образы детства и юности.

У Глеба мелькнула здравая мысль: – Лучше всего, вернуться назад. Ну, а откуда, спокойно пойти по шоссе. Плевать на лишние вёрсты, зато не собьёшься с дороги. К тому же, там будет видно, что происходит вокруг? Не то что, в этих чащобах.

Он глянул под ноги и сосредоточится на своём путешествии. Проложенная народом тропинка, шла прямо вперёд. Если бы не утоптанный грунт, парень давно потерял направление в зарослях.

Неожиданно вспомнилась передача по местному радио. Её парень слышал в машине, пока ехал с начальником в это большое село. Уверенным голосом диктор рассказывал последние новости.

Среди неприятных известий, он сообщил всем о том, что происходит в юго-восточных районах Трёхреченской области. Выяснилось, что там участились пропажи людей.

Милиция развернула широкомасштабные поиски. В течение короткого времени, обнаружили девять обезображенных трупов. Все они были укрыты в старых лесных полосах, посаженных в засушливой местности, более полувека назад.

Закончился жуткий рассказ так же, как и всегда. Мол, по всем данным случаям, уже возбудили уголовное дело. Проводится следствие. Мы сообщим нашим слушателям о ходе поиска «степного маньяка».

Глеб собрался вернуться обратно, поднял глаза и с облегченьем заметил, впереди появились пожелтевшие ветви лип и берёз. Парень подумал о том, что это и есть та посадка, вдоль которой проходит грунтовка. Про неё ему говорила кассирша.

Так всё и вышло. Заросли чертополоха внезапно закончились. Глеб шагнул на узкий просёлок, что протянулся слева направо. Когда-то давно, такие проезды делили всю степь на квадраты обширных полей. Во время страды, там ездила разная техника: трактора, грузовые машины, а так же комбайны.

Стараясь понять, куда он попал, архитектор повертел головой. Сзади, стеною стояла трава, из которой он выбрался с огромным трудом. Перед ним находилась рукотворная длинная роща, уходящая к западу.

Справа, раскинулись заросли спелых подсолнухов, с большими головками, склонёнными к низу. Слева, виднелась стерня недавно убранной ржи. Между жнивьём и деревьями шёл пыльный просёлок. По словам билетёрши, он вёл к шоссе под названьем «Пекинка». Оно протянулось от Москвы до Китая.

Низкое хмурое небо, уже затянулось плотными серыми тучами. Наступавшие сумерки быстро сгущались. В ближайшее тридцать минут, они превратятся в глухую осеннюю ночь.

Глеб зябко поёжился: – «Хорошо бы, успеть до дождя! Не то чернозём очень быстро размокнет. Утонешь в грязи по самые уши». – подумал молодой человек и устремился вперёд.

Архитектор очень спешил. Он проскочил треть расстояния до широкой «Пекинки» и вокруг стало очень темно. Мрак, упавший на землю, целиком поглотил отблески света, которые лились с низкого неба. Только стена из деревьев, расположенных справа, не позволяла потерять ориентиры.

Парень тотчас уяснил, ходить ночью в степи без источника света, весьма утомительно. Тем более, в осенние месяцы, когда нет ни единого проблеска звёзд. Глеб очень неплохо видел тёмной порой, но и это его не спасало сейчас. Он постоянно ступал в какие-то ямы и рытвины. То ли, ему попадались под ноги, норы сурков или сусликов, то ли, дождевые промоины?

Мало-помалу ветер усилился. Плотные кроны деревьев стали грозно шуметь. Появились какие-то странные звуки и шорохи, весьма волновавшие Глеба. Иногда, раздавался отчётливый шелест листвы, треск ломавшихся веток и сучьев, упавших на землю.

В воображении парня, возник силуэт грозной твари, крадущейся возле обочины узкой дороги. Ему померещилось, что прямо сейчас, из кустов зарычит очень страшное чудище. Оно вскочит на спину, разинет огромную пасть и вопьётся зубами в затылок.

Глеб хорошо понимал, что в близь лежавших полях, всю крупную живность давно истребили. Сейчас невозможно встретить волков. Ну, а медведи из дальних лесов сюда никогда не заходят. Все остальные зверушки, не представляют опасности.

К сожалению парня, спокойствия данные мысли ему не добавили. Вместо них, появилась ужасная мысль: – «А что если, рядом притаился маньяк? Ведь в этом районе убили много людей, а части разрубленных тел всегда находили в таких же посадках».

За спиною раздался рокот мотора. Парень в сильном испуге обернулся на звук. Сноп яркого света вылетел из-за пригорка и больно ударил в глаза, привыкшие к плотному мраку. Глеб инстинктивно зажмурился.

Не желая попасть под колёса, он быстро сдвинулся вправо, сошёл на обочину и отступил к самым кустам. О том, что следует «голосовать», архитектор даже не вспомнил. Таким экзотическим образом, он сроду не ездил. Такси в родном городе, для него было дорого. Он всегда дождался автобуса или трамвая.

Машина подъехала ближе. К истовой радости Глеба, она остановилась напротив. Двигатель начал работать чуть тише. Лучи мощных ламп немедля погасли. Остались гореть только подфарники. Они были сильно забрызганы грязью и едва разгоняли плотную тьму.

Послышался очень приятный мужской баритон: – Прыгай ко мне, подвезу до шоссе.

– «Слава Всевышнему!» – сказал про себя архитектор: – «А то набредёшь в степи на маньяка. Он расчленит на куски и бросит тебя в этой посадке. Будешь здесь гнить, пока грибники не наткнуться на голые кости».

Идея о том, что душегуб может ездить на «тачке», ему почему-то, не стукнула в голову.

– Спасибо! – благодарно откликнулся Глеб. Он вышел из плотных кустов и быстро шагнул к старой машине. Помятая створка широко распахнулась, но лампа в салоне не вспыхнула.

Почти что, на ощупь, парень упал на сидение и торопливо закрыл дребезжащую дверцу. Он повернулся налево и поднял глаза. В кабине горели светодиоды приборной панели. Они излучали так мало света, что архитектор ничего не увидел.

Угольный контур мужской головы слабо маячил в проёме окна. За ним находилось свинцово-чёрное небо. Глеб скорей ощутил, чем рассмотрел большие ладони, сжимавшие руль.

Тут он струхнул до такой сильной степени, что мороз пробежался по телу: – «Какой же я идиот!» – выругал парень себя: – «Забрался в машину непонятно к кому. А вдруг он и есть тот маньяк, который расчленяет людей? Что же мне делать теперь?»

– К шоссе направляешься? – вяло поинтересовался водитель и включил мощные фары в режиме «ближнего» свет. Мотор зарычал значительно громче. Легковушка немедленно тронулась с места.

– Да! – обречёно сказал архитектор: – Автобус сломался, а мне нужно срочно добраться до города. – он на мгновенье запнулся и торопливо добавил: – У меня на сегодня назначена важная встреча. Меня будет ждать очень много людей.

– У тебя нет зажигалки? – спокойно продолжил мужчина: – Свою дома забыл, а прикуриватель в «тачке» сломался.

Парень собрался ответить, мол, он никогда не дымил табаком. Поэтому, чего-то подобного, с собою не носит. Неожиданно парень вспомнил момент, когда складывал вещи в беседке имения.

Охранник ему объяснял, как найти автостанцию. Парень на секунду отвлёкся и, что-то толкнуло его правую руку. Вместе с рулеткой, он взял со стола полупустую коробку со спичками.

– Сейчас посмотрю. – сказал Глеб водителю. Он сунул правую руку в спортивную сумку, лежавшую у него на коленях, и начал в ней шарить дрожащими пальцами.

Ничтоже сумняшеся, он приподнял левый локоть чуть выше, чем нужно. Парню вдруг захотелось, хоть как-то прикрыть незащищённое горло. Хотя, если подумать, удар острия в область подмышки будет таким же смертельным, как и в ярёмную вену. В любом случае, загнёшься за пару минут.

Пока архитектор копался среди очень многих вещей, машина неспешно, катилась вперёд. Она проскочила остаток пути до шоссе, затормозила и оказалась возле «Пекинки».

– Вот, возьмите, пожалуйста. – парень подал водителю спички. Тот, молча, принял полупустой коробок. Отвернувшись к окну, он низко пригнулся, и лишь после этого, вспыхнул небольшой огонёк.

Всё было сделано, настолько умело, что Глеб не увидел лицо человека. На голове у него находилась фуражка с большим козырьком. Волосы, наверное, тёмные, очень похоже, короткие.

Шофёр запалил сигарету и спрятал её в кулаке. Так что, горящий табак не светил на него своим слабым светом. Он сделал затяжку и попытался вернуть небольшую картонку.

– Оставьте себе. – торопливо сказал пассажир. Архитектор схватил левой ладонью спортивную сумку, где лежал ноутбук, и постарался закрыть ею грудь. Ведь туда, очень легко, воткнуть острый нож. Глеб тихо кашлянул и осторожно спросил: – Сколько я должен Вам за проезд?

– Ничего. – насмешливым тоном ответил шофер.

Парень где-то читал, что пока разговор протекает в спокойных тонах, убийцы не совершают решительных действий. Стараясь продлить эту фазу беседы, Глеб задал вопрос: – Не подскажите, где остановка?

Тем временем, он повернулся лицом к хозяину старой машины и завёл правую руку за поясницу. Парень нащупал рычаг открывания дверей, потянул на себя и распахнул скрипучую дверцу.

В случае крайней опасности, Глеб собирался свалиться наружу затылком вперёд. Такое движение хотя бы немного, ослабит удар и позволит уйти от глубоких ранений. Пока крупный водитель пролезет сквозь узкую дверцу, он успеет подняться на ноги и метнуться во тьму. Пойди его там отыщи.

– Слева. На другой стороне шоссейной дороги. – ответил мужчина.

Не поворачиваясь к шофёру спиной, Глеб боком выбрался из небольшого салона и немного сместился налево. Он осторожно закрыл железную дверцу и, пристально глядя в окно, отошёл на полметра.

Стекло вдруг опустилось. Испуганный парень замер, как статуя. Он ожидал, что в проёме появится дуло обреза. Грохнет оглушительной выстрел, и заряд из картечи разорвёт ему грудь. Ведь так гораздо надёжней. Да и ненужно потом, салон отмывать от кровищи.

К удивлению Глеба, из машины послышалась совершенно спокойная речь: – Если бы ты не нашёл в сумке спичек, я бы тебя точно убил!

– Как тех девятерых человек? – неизвестно зачем спросил архитектор. Он задал вопрос и удивился собственной глупости: – «Зачем я его провоцирую? Вдруг он разъяриться, и изменит решение?»

– Их было значительно больше. – сообщил на прощанье водитель.

Двигатель мощно взревел. Автомобиль повернул на пыльный просёлок, идущий параллельно шоссе. Он тронулся с места и, гремя железом на кочках, унёсся в плотную тьму.

Трясясь от пережитого ужаса, архитектор рванулся на другую сторону трассы, повернул влево голову и увидел автобус, идущий прямо к нему. Махая руками, как мельница крыльями, парень метнулся навстречу.

Автомобиль встал у павильона, отвратительно сваренного из листового железа. Передние двери с лязгом открылись. Ни секунды немедля, Глеб пулей влетел в полупустую машину. Он повернулся к пожилому шофёру и, преодолевая одышку, спросил: – До города меня довезёте?

Усталый водитель, молча кивнул. Парень отдал ему сумму, нужную для оплаты проезда и прошёл в середину небольшого салона. Он нашёл свободное кресло и сел у окна.

В голове архитектора, словно шумные галки, заметались различные мысли: – «Прибуду в Трёхреченск сразу пойду в отделенье милиции! Сообщу о маньяке. Пусть сразу объявят план «Перехват»!

В тот же момент, он себя оборвал: – «Пока я доеду до города, убийца окажется в соседнем районе, а то и совсем исчезнет из области. И потом, что я скажу милицейским сотрудникам? Темно же было внутри, как в глубокой пещере. Лица я не видел. Поэтому, описать не смогу.

Марку машины я не смог разглядеть. Какой цвет у неё, тоже не знаю. Номера сильно заляпаны грязью. Кто кинется, искать человека с такими приметами? Посмеются они надо мной, и выгонят в шею».

– «Кстати сказать,» – вдруг вспомнил Глеб: – «а почему он раскрылся перед попутчиком? Если просто хотел напугать, так я уже трясся от ужаса, словно лист на ветру. Интересно, чего он хотел, этим добиться?

Если решил поиграться со мной в кошки-мышки, то зачем отпустил из машины? К чему ему было так рисковать? А если бы выяснилось, что я замечательно бегаю на любые дистанции, или прекрасно владею приёмами рукопашного боя?

В тесном салоне со мной было легче расправиться. Особенно, если бы я, не заметил ничего подозрительного. Сунул мне нож в левый бок или стрельнул из обреза в упор. Вот и всё. Кто его знает, что у него хранится в кармане, который висит на водительской дверце?

И вообще, почему он меня не убил, после того, как сознался? Потому, что я нашёл у себя обычные спички? Или во время охоты, он ставит себе определённые рамки? Если бедняга сделает это, я его отпущу. Нет, так убью, как и всех остальных. То есть, даёт своей жертве ещё один шанс на спасение?

Скорее всего, здесь сработал тот самый фактор, про который говорят нам психологи. Где-то в душе, каждый маньяк хорошо понимают ущербность собственной психики.

К своему сожалению, они не могут противиться той страшной программе, что почему-то возникла в сознании. А чтобы их поскорее поймали, они специально оставляют следы на местах преступлений. Не знаю, правда ли это, но мне повезло, что я живым добрался до трассы».

Глеб прислонился к стеклу головой, устало вздохнул и опустил тяжёлые веки. До города оставалось два с лишним часа езды на автобусе. Во сне, ему вдруг явилась богиня-змея по имени На`га. Она ничего не сказала. Лишь слегка усмехнулась и бесследно исчезла во тьме.

–05.12.2024