Kitobni o'qish: «Игры Вселенной (Сборник фантастических рассказов)»

Сборник фантастических рассказов

Игрок

В небольшой круглой комнатке с единственным, закрытым массивными жалюзями окном, было душно. К потолку поднимался сигарный дым, облаками расползавшийся в разные стороны, окутывая и без того еле справляющуюся со своими обязанностями электрическую лампочку. Воздух был затхлым. Воняло потом и крепкими алкогольными напитками.

Четверо мужчин, сидящих за круглым столом, нервно переглядывались, плотнее прижимая к себе карты. Никто из них не хотел случайно «засветиться» и выбыть из игры, на кон которой было поставлено уже сто сорок тысяч долларов.

– Чак? – подтянутый мужчина с красиво уложенными волосами посмотрел на сидящего справа и вопросительно поднял вверх брови.

Тот, к кому он обращался, нахмурился. Поднял стакан с армянским коньяком и залпом осушил его. Чёрные, словно угольки, глаза беспокойно забегали, оглядывая остальных игроков. Из недр твидового пиджака, плотно облегающего его тушу, Чак вытянул не первой свежести платок и промокнул вспотевший лоб.

– Решай, Чак, – обратился к нему с противоположной стороны стола светловолосый парень со скуластым лицом и шрамом, идущим от правого уха через всю щеку почти до самой шеи.

Это был неприятный тип. Лицо его походило на страшную маску из магазина ужасов, а глаза выдавали безжалостного убийцу.

– Я – пас, – Чак отбросил карты рубашкой вверх и свободно вздохнул, словно после удачно проведённой сделки. Этот человек только что сэкономил свои деньги.

Игроков осталось трое.

Над столом царила полная тишина. В отдалении противно жужжала муха, однако никому не было до неё дела.

– Тони…, – светловолосый паренёк хищно улыбнулся и внимательно посмотрел на своего соседа.

– Думаю, ещё пара тысяч только приукрасит сумму. Поднимаю ставку до ста пятидесяти. – Тони был полной противоположностью Чаку. Он носил аккуратненькие усики и пышную шевелюру, всегда обработанную бриолином и уложенную по последней моде. Этот человек пытался во всём достичь совершенства. Он следил за внешностью, занимался в спортивном зале и был очень разборчив с девушками, пачками вешающимися ему на шею. В душе он не был игроком. Он просто, как и светловолосый, сильно любил деньги.

– Патрик? – взгляд обоих устремился на лицо третьего оставшегося в игре. Этот был тёмной лошадкой. Кроме имени – стандартного дозволенного вопроса на встречах – ничего больше о нём узнать не удалось. Парень был совсем молодой и казался неопытным. Впрочем, с начальной ставкой в двадцать тысяч он расстался почти как профессионал, небрежным жестом отправив деньги на стол.

– Поднимаю до двухсот, – голос паренька не сочетался с внешностью. На вид ему было около двадцати пяти. Худощавый, с полными губами и глазами медового цвета. Одетый в потертые джинсы и красную льняную рубашку. Ни вид, ни тем более его облик не соответствовал человеку при больших деньгах.

Тони хмыкнул.

«Стоит, пожалуй, присмотреться к нему повнимательнее. Если парниша некредитоспособен…»

Конечно, это не было проблемой. Снизу дежурил местный вышибала, способный выколотить любую сумму из любого проигравшегося. И если парень не дурак, он должен был это прекрасно понимать.

– О’кей, малый, – светловолосый, носивший кличку Бад, порылся в заднем кармане брюк и выудил пачку банкнот. – Ещё десять штук.

– Что-то вы, мелочитесь, ребята, – Тони скривился. – Давайте играть по-крупному, мы сюда ведь пришли не на посиделки.

Он поднял с пола коричневый дипломат из крокодиловой кожи, отщёлкнул замки и после нескольких секунд выложил на стол часть его содержимого.

– Тут сто пятьдесят штук, девочки, – сострил он. Я поднимаю ставку на сто пятьдесят тысяч долларов.

Чак, всё это время сидевший в расслабленной позе, весь подобрался и присвистнул. На кону было триста шестьдесят тысяч!

Бад распустил галстук, потёр щёки. Устремил взгляд сначала на Тони, потом на Патрика. Если этот человек не шутит, можно сорвать солидный куш.

Бад облизал пересохшие губы.

Патрик напряжённо думал. «Вот оно! Вот возможность получить огромную сумму денег. Сказочно разбогатеть за один только вечер». Он посмотрел на свои карты. Шансы были. Причём довольно неплохие. «Думай, парень, думай», – твердил он себе. «Может, сменить две карты? Или всю комбинацию? Или же оставить как есть, в надежде, на удачу?! Впрочем, вряд ли тут можно полагаться исключительно на неё».

Тони слегка нервничал. «Не рановато ли я выложил такую сумму?», – задавался он вопросом. «Может, стоило подождать пока кто-то из них не выйдет из игры?» Насчёт Бада он почему-то не волновался, но вот вид этого странного паренька вызывал опасения. Смутные сомнения теснились в его душе. «С этим парнем что-то не в порядке. Столько лет играю, а таких ещё не встречал. Держится слишком уверенно и раскованно. На лице самодовольная ухмылка, никак не походящая на блеф. Нужно держать глаза востро. Всё будет решаться между ним и мной», – решил Тони. Он плеснул себе в стакан очередную порцию коньяка и, не закусывая, выпил.

Обстановка накалялась.

Секундная стрелка часов, висящих на противоположной от игрового стола стене, успела три раза пересечь цифру двенадцать.

Бад барабанил пальцами по столу. Тони пытался прочитать мысли соперников, впрочем, безуспешно. Патрик почему-то изучал лицо Чака. Карие глаза цепко прошлись по фигуре грузного человека, слишком уж рано покинувшего игру.

– Так и будем сидеть до утра? – Тони, наконец, прервал молчание. – Если поднимать ставку никто не желает – выигрыш мой.

Он сказал это ни на что, в принципе, не рассчитывая. Просто, чтобы согнать оцепенение и скрыть свою всё больше нарастающую неуверенность.

– Не торопись, – Бад выплюнул окурок потухшей сигары, достал из золотистой коробочки новую, поднёс зажигалку и закурил. – Не торопись, Тони.

Он расстегнул молнию сумки, стоящую возле стула и вытащил пачки валюты.

– Сто пятьдесят тысяч. Честно говоря, у меня были другие планы относительно этих малюток, но раз вы предлагаете мне выиграть больше, то – пожалуйста.

Деньги перекочевали на середину стола.

– Что скажешь, сынок? – и Бад, и Тони повернулись к Патрику. – Ты или с нами, или пасуешь!

Патрик задумчиво потёр переносицу. Мозг его активно работал.

«Вполне может оказаться так, что у этих двоих договорённость поделить выигрыш пополам, оставив меня с носом. Что ж, посмотрим».

Он многозначительно улыбнулся. Поднял свитер, под которым носил денежный пояс. Вытащил требуемую сумму и незатейливо швырнул её на стол, как будто это были не доллары, а всего-навсего вырезки из прошлогоднего журнала.

– Хорошо. Открываемся? – Тони победоносно хохотнул, и умело замаскировал смешок под кашель.

Бад пожал плечами.

Патрик сидел молча.

– Значит, вскрываемся, – Тони отделил из трёх первую карту и, наслаждаясь моментом, понёс её к столу.

– Стойте! – голос Чака заставил Тони дёрнуться и едва не выронить карту. Он удивлённо посмотрел на соседа. Затем так же удивлённо перевёл взгляд на двух, оставшихся в игре.

– Погодите. Не торопитесь. Я предлагаю вам небольшое пари, – с лица Чака сошло глуповато-ироническое выражение. Теперь его облик дышал загадочностью и меланхоличностью. Перестал струиться со лба пот, а ноги, всё это время приплясывавшие под столом, заняли стойкую позицию.

Бад нахмурился, что-то просчитывая в уме. Патрик расслабился. Он был прав! Чак слишком рано покинул игру. А теперь, похоже, снова в неё вступает.

– Тони, Бад, Патрик. – Чак обвёл всех сидящих пристальным взором, – На кону шестьсот шестьдесят тысяч долларов!

– Спасибо, считать мы умеем, – негодующе проворчал Бад.

– Спокойно, господа! Как я уже сказал, я предлагаю пари, – Чак жутковато улыбнулся, обнажив жёлтые от сигарет зубы. – Поскольку я вышел из игры, я не имею права претендовать на ЭТИ деньги. Но…

Стрелка часов, будто молотом, била по ушам. Каждый из присутствующих превратился в слух. Даже муха, жужжавшая у окна, затихла.

– Но… – повторил Чак, поднимая вверх указательный палец, – среди нас шулер!

Это был сильный удар. Тони аж подскочил. Бад испуганно прижал свои карты к груди, а Патрик слегка изменился в лице. Теперь в его глазах читалось любопытство. Игра пошла по другому пути. Не по тому, на который рассчитывал он. Что-то затевалось. Что-то нехорошее.

– Да, за этим столом сидит первоклассный шулер, – Чак был сама любезность, – Он выиграет эту ИГРУ и заберёт себе все деньги. Чтобы на руках у Вас не оказалось, у него всё равно будет больше! – Чак неторопливо достал сигарету и закурил. Плеснул в полупустой стакан коньяк и придвинулся поближе к столу.

– И я знаю, кто ОН.

Присутствующим даже не потребовалось уточнять, кто это – «он». Все и так прекрасно уловили смысл произнесённых слов.

Патрик, не отрываясь, смотрел на Чака, закусив губу.

– Предлагаю каждому из Вас возможность победить. Я выйду в соседнюю комнату. Кто желает, может побеседовать там со мной тет-а-тет и получить подсказку, как ВЫИГРАТЬ. Подсказка будет зависеть от предложенной Вами суммы денег. Каков платёж, такова и музыка. Напомню, на кону шестьсот шестьдесят тысяч долларов! И знаете, что… шулеру очень приятно будет получить всю сумму, не прилагая при этом почти никаких усилий. – Чак мягко отодвинулся от стола, приподнял свою увесистую тушу со стула и медленно побрёл в соседнюю комнату, дымя при этом как маленький паровоз.

Когда за ним закрылась дверь, трое игроков молча переглянулись.

– Он блефует! – Тони отпил коньяк из своего стакана и яростно вдавил окурок в пепельницу. – Эта сволочь хочет заработать на нас денег! Не получилось за столом, так он берёт хитростью. И что ведь придумал – шулер! Смех, да и только. Предлагаю закончить партию и мирно разойтись.

Бад потёр подбородок.

– Не знаю, Тони. Этот Чак был так убедителен. Что мы о нём знаем? Да что мы вообще знаем друг о друге? Мы впервые за этим столом. Если он прав и кто-то из нас шулер, то игра идёт нечестно. И мы имеем право пойти этим же путём, попросив у Чака подсказки. Это, по крайней мере, уравняет шансы.

Патрик думал.

«Подсказка будет зависеть от предложенной Вами суммы денег!»

«Как всё легко. Ты расстаёшься с деньгами за СОВЕТ, который вовсе не обязательно окажется верным. И вот после проигрыша страшно удивляешься, куда это с твоими деньгами делся Чак. А он всегда сможет уйти от ответа, заявив, что конкуренты предложили больше.

Парень сцепил руки замком и положил их прямо перед собой на стол.

– Что бы Чак не предлагал, я отказываюсь иметь с ним дело, – заявил он.

Тони и Бад испуганно переглянулись. Патрик отчётливо видел, как в их примитивных мозгах молнией сверкнуло: «Вот он – шулер!»

– Я выйду, Бад, – произнёс Тони осипшим от волнения голосом. – Я сейчас, – и бережно прижимая карты к себе, он устремился к закрытой двери, волоча за собой кожаный дипломат.

– Бедолага, – Патрик сочувственно покачал головой и стал терпеливо ждать. «Если уж эти идиоты добровольно отдадут Чаку деньги за пресловутую подсказку, способную якобы привести их к выигрышу, – что ж, это их дело».

На Бада было больно смотреть. Лицо осунулось, глаза потускнели, а губы что-то начали нашёптывать. Минута за минутой былая непоколебимость оставляла его.

Деньги лежали в центре стола. Мысль прибрать их к своим рукам, вырубив Патрика, уже второй раз посещала Бада. Однако он всё время отбрасывал её – понимая, что в таком случае на его репутации можно будет ставить крест. Конечно, Майк, дежуривший снизу, скорее всего, пропустит его за взятку, но ни один из клубов после этого не согласится больше иметь с ним дела. А чуть больше половины миллиона долларов абсолютно не стоили того. Он предполагал, что и у Патрика возникали подобные мысли, но видимо и он находил аргументы против такого решения.

Прошло пять минут. Бад начал новую бутылку коньяка. Он сильно нервничал. Руки дрожали, со лба струился пот.

«Неужели парнишка ни капли не переживает? – думал Бад, глядя на Патрика, – Неужели он знает куда больше, чем хочет показать?!»

Парень был собран и непоколебим. Он сидел прямо, чуть расставив локти, а его глаза выражали полное безразличие к происходящему.

Бад отвёл взгляд от соседа, и его мысли потекли в другое русло.

«Интересно, какую сумму Тони предложит Чаку за подсказку?»

«Можно ли осуществить подмену карт? Хотя это-то вряд ли, ибо на каждой из них стояла специальная метка в виде печати клуба, просвечивающаяся только при помощи ультрафиолета. Подделать её было невозможно. И любая попытка к подделке очень строго наказывалась. Сперва штрафом в размере полумиллиона долларов, а при повторной попытке – исключением из Игры. Навсегда».

Внутреннее волнение нарастало.

– Бад, с тобой всё в порядке? – спросил через мгновение Патрик.

– Закрой свою пасть, крысёныш! И запомни, я за тобой очень внимательно слежу, усёк? Попробуй-ка, выкинь какой-нибудь фокус, живо пожалеешь!

Парень только пожал плечами. Начиналось то, чего он так не любил. Игроки теряли над собой контроль. В конечном счёте, ни к чему хорошему это не приводило.

«Плохо».

Нервное состояние Бада близилось к кризису. Глаза ожили. Теперь они бегали в разные стороны, надолго не задерживаясь ни на одном предмете. На скулах играли желваки.

– Да где он, чёрт его дери?! – выкрикнул Бад и ударил кулаком по столу.

Словно услышав его слова, дверь, ведущая в соседнюю комнату, отворилась, и на пороге возник сияющий Тони. Он горделиво прошагал к игровому столу и плавно опустился на своё место.

– Прошу прощения, что заставил вас ждать. Продолжим игру?

Бада будто ветром снесло со стула. Вместе со своей сумкой он вприпрыжку помчался к ожидающему за перегородкой Чаку.

– Нервы ни к черту, а? – Тони подмигнул Патрику и улыбнулся. Дружелюбно и искренне. Словно получил изрядную дозу героина.

– Интересный человек этот Чак, – продолжал он, извлекая из нагрудного кармана золотой портсигар, и вынимая кубинскую сигару. Движения были плавными и спокойными, что немного нервировало Патрика.

«Что там произошло за той дверью, черт побери?»

Тем временем Тони миниатюрными ножницами обрезал кончик сигары и сунул её в рот. Достал из кармана брюк инкрустированную бриллиантами зажигалку. Подкурил.

– Я вот о чём думаю. Куда спустить такую огромную сумму денег? – Тони кивнул на банкноты. – Купить яхту? Не думаю, что жена оценит. Скорее остров. Где-нибудь в Тихом океане. С туземцами в придачу. Как идейка, а?

Парень мучительно соображал. Ох, как ему это всё не нравилось.

«Неужели старый дурак раскрыл Тони глаза и сговорился с ним о выигрыше? Но как тут сговоришься? Карты уже на руках. Да, можно сменить несколько из них один раз. Но это не выход. С подменой карт тоже ничего выгореть не может. На что ещё можно рассчитывать? Выходит, что абсолютно не на что! Но тогда почему у Тони такой вид, будто он уже получил эти деньги?»

Патрик закрыл глаза. Спокойствие. Столько переживаний из-за каждой игры. Адреналин впрыскивается в кровь, даря неимоверное наслаждение. Но сколько нервных клеток сгорает ему на замену!

«Возьми себя в руки», – велел он себе. «Всё хорошо. Это не ловушка. С этими соперниками всё пройдёт как надо. Ты же Игрок!»

Наконец, минуты через три появился Бад. На лице – невозмутимость бравого полковника, в глазах – алчный огонёк и улыбка победителя. Куда только делась его нервозность, мощными флюидами струящаяся несколько минут назад? Бад занял своё место, с наигранной вежливостью предложив товарищам коньяк. Тони, побледнев, отказался. Патрик, не обратив внимания на предложенное, думал. Перевёл взгляд на Тони. Красавчик, похоже, отдал бы всё на свете, лишь бы узнать, что сказали Баду.

«Решай, Пати, решай», – вспомнились Патрику слова отца, всегда повторявшего это, когда сыну предстояло сделать очередной выбор на жизненном пути. В каком колледже учиться, куда идти работать, где искать место для реализации собственных амбиций.

Приоткрытая дверца в противоположной стороне комнаты, казалось, звала его. Притягивала, будто упавший метеорит – сотрудников НАСА.

Патрик посмотрел на кожаный дипломат Тони и сумку Бада, словно по ним можно было определить, сколько наличности утекло в карманы Чака.

«Это комедия, сплошная комедия», – вертелось в голове. «Как красиво развёл их Чак на деньги, сказав нечто вроде – «всё идёт хорошо, у тебя на руках больше, чем у всех остальных. Не переживай, ты обязательно выиграешь. Я-то знаю!»». – И живо представлялось мясистое лицо Чака, заговорщицки подмигивающее собеседнику.

«А если нет?!»

– Патрик? – вопросительно поднял одну бровь Тони.

– Решай, малыш, – весело хохотнул Бад, теребя карты.

Эти двое были слишком уверены в своей победе. Сколько Патрик помнил игр, в которых ему доводилось участвовать, никто из игроков не вёл себя так самоуверенно и надменно. Всегда оставалась капелька неуверенности, подозрительности и сомнений в предстоящем исходе игры.

«Не глупи! Действуй!»

Патрик медленно поднялся из-за стола.

Неспешным шагом он двинулся к приоткрытой двери.

Что-то шептали у него за спиной Бад и Тони, однако парень их не слышал, всецело обдумывая стратегию своего дальнейшего поведения и пытаясь предугадать, что же его ожидает в соседней комнате.

Переступив порог и закрыв за собой дверь, Патрик обомлел. В маленькой комнате, с потрескавшимися от времени стенами, он увидел самое фантастическое, что только можно было увидеть. В самом её центре, словно копируя соседний зал, стоял игральный стол, за которым сидели трое мужчин. Сам он, Бад и Тони.

Патрик застыл на месте, от удивления хлопая глазами.

Слева негромко кашлянули.

Парень с трудом отвёл взгляд от игроков и посмотрел в сторону.

Прямо у противоположной стены, в огромном кожаном кресле с сигарой в руке и довольной улыбающейся миной, закинув ногу за ногу, восседал Чак.

– Мудрое решение, малыш. Очень мудрое!

– Что… что это? – спросил потрясённый Патрик осипшим от волнения голосом.

– Это? Это твой шанс победить! – засмеялся Чак.

Видя некоторое непонимание со стороны парня, он вынул изо рта сигару и пояснил:

– Я не знаю, кто и зачем создал это. Я не знаю, как такое возможно, но здесь происходит всё то же самое, что и в соседней комнате, лишь с поправкой на время. Тут оно течёт намного медленнее…

Патрик молчал. Он смотрел на троих игроков, сидящих за столом.

Вот Тони отпил коньяк, перед этим повторив свою фразу: – Он блефует!

– Не знаю, Тони. Этот Чак был так убедителен, – заговорил Бад. – Что мы о нём знаем?

Патрик стоял в некоем оцепенении. Происходило то же самое, что и в соседней комнате двадцать минут назад…

– Они тебя не видят и не слышат, – послышался голос Чака. – Ты можешь подойти к каждому из них и заглянуть в карты.

«Вот она откуда… осведомлённость Чака. Та самая подсказка, за которую он требует денег! Вот, кто шулер!»

«Однако одна неувязочка есть. Кто заплатит больше, тот и выиграл. А какая разница сколько платить, если можно подойти и увидеть карты соперников? Просмотреть колоду и просчитать все возможные комбинации, если кто-то из них решит сменить карты?! Да можно вообще не платить!»

Словно услышав эти мысли, Чак полез во внутренний карман пиджака и достал крохотный дамский револьвер. Чёрное дуло миниатюрного оружия нацелилось на лицо Патрика.

– Это просто страховка на тот случай, если ты побежишь смотреть на карты, не заплатив, – улыбнулся Чак. – Револьвер работает бесшумно и стреляет иголочными пулями. Если сделаешь хоть шаг, придётся его на тебе испытать. Но знаешь, у меня нет ни малейшего желания этого делать.

Чак виновато развёл руками.

– Скажи сколько ты готов мне отдать за помощь, а я уже сам решу, что на эти деньги тебе предложить. Никакого трюкачества и подвоха. Я человек слова. Кто платит больше, тому и весь прикуп.

Патрик молчал. Стоял ровно, расправив плечи, и смотрел прямо на нацеленный револьвер.

– Серьёзно, Пат, без фокусов! – Чак внезапно начал побаиваться непонятного блеска, появившегося в глазах у Патрика.

– В пулях – замедленный яд, – решил окончательно прояснить ситуацию он. – Ты успеешь доиграть эту игру, возможно даже выиграть. Успеешь забрать деньги и вернуться домой. А потом… – Чак не закончил и нарочито громко всхлипнул носом, имитируя подступающие слёзы. – Противоядия нет.

Трое впереди продолжали играть. Вот-вот и Тони должен был выйти за подсказкой.

«Интересно, как это будет выглядеть? Он шагнёт прямо в стену?!»

– Однако повторяю, я не хочу, чтобы это произошло, – примирительно улыбнулся Чак. – Итак, какую сумму ты готов мне предложить? – спросил он, наслаждаясь растерянностью парня.

Патрик перевёл взгляд с револьвера на лицо толстяка. Глаза смеялись.

– Ни цента, – сказал он.

Чак закашлялся, давясь дымом. Постучал себя кулаком по груди и прочистил горло.

– Что ты сказал?

– Я Игрок. И я буду играть до конца.

– Как знаешь, малыш, как знаешь…

Парень развернулся и взялся за ручку двери.

– Поздравляю с проигрышем, – хохотнул Чак вдогонку.

Патрик толкнул вперёд дверь и вышел в соседнюю комнату.

Тут почти ничего не изменилось. Лишь лица его соперников налились румянцем, свидетельствующим об изрядной порции выпитого коньяка.

– О! А вот и Патрик, – улыбнулся Тони, раскинув руки в радостном приветствии. – А мы уже заждались. Пора заканчивать игру и расходиться с тугой пачкой банкнот в карманах, – он подмигнул Баду и хохотнул.

Патрик усмехнулся. Конечно же, их съедало любопытство, что сделал в комнате он.

И как теперь будет действовать. Он не спеша подошёл к своему стулу и плавно на него опустился с таким же радостным выражением лица.

– Меняю всего одну, – Тони бережно отложил свою карту на краешек стола и взял из колоды новую.

– Две, – коротко произнёс Бад, отсчитывая карты из колоды.

«Как же всё предугадывается», – иронично заметил самому себе Патрик. У Тони, вероятно, больше, чем у него и у Бада. Даже при раскладе замены двух карт. Небось, просмотрел всю колоду, оставив у Чака приличную сумму.

Хотя, впрочем, чего гадать? Всё равно он не собирался играть по их правилам.

Секундная стрелка висящих на стене часов продолжала свой неспешный ход по кругу.

Трое игроков сидели в напряжении, обмениваясь многозначительными взглядами, пытаясь скрыть охватывающее их волнение. На кону была огромная сумма денег, которую каждый из них в уме уже успел потратить.

– Патрик, что скажешь? Остаёшься при своих или заменишь карты? – поинтересовался Тони, пытаясь держаться непринуждённо и вежливо.

– Спасибо, я остаюсь при своих.

– Чудесно! – воскликнул Бад, полностью выдавая себя.

«Стало быть, ему всё известно. Значит, и он выложил сумму, не меньшую, чем Тони».

Патрик покачал головой.

– Вскрываемся, господа! – выдохнул Тони.

– Как скажешь, – легко согласился Бад.

Патрик выложил свои карты первым.

Двадцать.

– Немало, парень, – присвистнул Тони, гадко ухмыляясь. – Совсем немало!

В душе же он ликовал!

– Извините, господа, но вы проиграли. Двадцать одно! – Бад с силой вдавил свои карты в стол. – А? Как я вас сделал? А? – он начал неловко пританцовывать на стуле, потирая руки и улыбаясь во все тридцать два зуба.

Патрик снова покачал головой, однако ничего не сказал.

Тем временем Бад уже начал расстёгивать сумку, в которую намеревался упаковать выигранные деньги.

– Не спеши, дорогой… – сыронизировал Тони. – Не торопись на тот свет, если не закончил все дела на этом.

Не спеша, раскрывая одну карту за другой, он выложил свою комбинацию.

Улыбка тут же сползла с лица Бада. Казалось, на него обрушили мешок с кирпичами.

На столе лежала редчайшая комбинация за всю историю Игры.

«ФУЛ».

Сочетание дамы, короля и туза червовой масти. Комбинация карт в пух и прах разбивающая «двадцать одно».

– Ты-ы…шулер! – взревел Бад, вскакивая со стула. – Никто и никогда не сможет одурачить меня! Ты за это ответишь!

Неуловимым молниеносным движением, он выхватил из нагрудного кармана шариковую ручку, направив её на Тони.

Всего секунда потребовалась Патрику, чтобы понять, что это.

Раздался выстрел. Отрывисто вскрикнул Тони, бледнея от ужаса и кидаясь на пол. А мгновением раньше парень таким же быстрым и точным движением руки отвёл в сторону экзотическое оружие Бада.

На лестнице послышались шаги, и в комнату влетел Майк. Двухметровый детина, несмотря на свои габариты, передвигался очень быстро. На оценку обстановки у него ушло не более доли секунды. Тут же мускулистая рука сграбастала Бада и, как следует, его встряхнула. Тот стал походить на жалкого кота, схваченного за шкирку.

– Ты больше никогда не будешь играть. Уж я позабочусь об этом! Союз Игроков не прощает таких действий. Ты будешь жалеть о содеянном до конца своих дней! – Майк состроил ужасную гримасу и поволок Бада из комнаты, не забыв прихватить его сумку.

– С Вами всё в порядке? – Патрик склонился к до смерти перепуганному Тони, скрючившемуся на полу.

– Да… да…спасибо вам, – мужчина стал медленно подниматься на ноги, опираясь на стол.

– Прекрасная игра! – улыбнулся Патрик, чтобы как-то поддержать перепуганного экс-соперника.

– Благодарю! Вы тоже хорошо держались, – Тони, наконец, оказался на ногах. Похлопал себя по карманам. Достал платок и промокнул лоб. Затем уселся на стул, сунул в зубы сигару и тяжело вздохнул.

– Не знаю, как и благодарить вас, – сказал он после паузы. – Вы спасли мне жизнь!

– Перестаньте, право. Ничего мне не нужно. Просто теперь постарайтесь, чтобы ваша жизнь прошла красиво, – произнёс Патрик.

Тони часто закивал. Взгляд его скользнул на стодолларовые купюры, по-прежнему лежащие на столе.

Шестьсот шестьдесят тысяч долларов!

Он потянулся и отсчитал из них сто тысяч. Пододвинул их к Патрику.

– Это меньшее, что я могу для вас сделать.

Парень не стал спорить. Сказал спасибо и аккуратно переложил долларовые купюры в денежный пояс.

Ещё полчаса они сидели в душной комнатке и беседовали. Большую часть времени говорил Тони, наслаждаясь вкусом кубинской сигары и делясь своими планами относительно выигранного. Патрик не перебивал, понимая, что человеку, едва не переступившему черту жизни, сейчас ой как необходим собеседник.

Когда шок несколько поутих, Тони вспомнил о срочных делах. Так же быстро он собрался, упаковал выигранные деньги в свой дипломат и, пожелав всех благ Патрику, был таков.

В тесной, насквозь пропахнувшей табаком, комнатке парень остался один.

Патрик стоял перед огромным зеркальным окном, занимающим дальнюю стену просторного кабинета, и смотрел на город. С тридцать третьего этажа огромный мегаполис казался миниатюрным. Игрушечным. С маленькими улочками и струящимися по ним потоками машин и пешеходов.

Мир ничуть не изменился. Он по-прежнему жил по чужим законам и подчинялся сильнейшим. Он вбирал в себя всё самое лучшее, отталкиваясь из опыта предшествующих поколений, но всё равно оставался лишь большим ребёнком.

Мир смог разграничить добро и зло, но не смог дать людям право выбора, какую сторону принять. Он сам порождал плохих и хороших.

Патрик посмотрел назад. На широкий дубовый стол, стоящий у окна. Над его поверхностью неспешно вращался маленький глобус.

Планета Земля.

Пятая планета, где он вёл свою ИГРУ. Планета, на которой ещё процветали алчность и стремление разбогатеть, не прилагая при этом особых усилий. Планета, где жадность побеждала разум, и потому не входящая в Союз Космического Альянса.

Она находилась в изолированной от иных рас зоне. Зоне повышенной опасности.

Что, впрочем, вполне его устраивало.

Патрик вспомнил, как впервые попал на Землю. По счастливой случайности, во время гиперпространственного прыжка, он задал кораблю не тот курс. Однако, как оказалось впоследствии, ошибка того стоила. Ровно три дня потребовалось ему на изучение планеты, её порядков и организацию своего маленького бизнеса.

Поиск соответствующего помещения с созданием в нём комнаты свёртывания времени – технологии, неизвестной пока землянам. Выбор сообщника – нетрудно было завербовать Чака, знающего толк в карточных играх и действующего честно. Сегодняшняя проверка процесса игры – тому веское подтверждение.

Естественно, последний не видел его настоящего лица.

Лица.

Патрик вздохнул.

Сколько обликов он сменил за все эти годы Игры. С худощавых, неуверенных в себе парнишек, на толстокожих бизнесменов с майонезом вместо мозгов. Сколько образов пришлось продумывать до мельчайших подробностей, чтобы никто ничего не заподозрил.

Не сосчитать.

Пришелец отошёл от окна и опустился в глубокое кожаное кресло. Налил себе в хрустальный стакан воду и пригубил приятный напиток.

На столе перед ним лежал сегодняшний выигрыш. Не много не мало. Восемьсот тысяч долларов. Тони расстался с суммой в 400 тысяч. Поэтому и победил.

Патрик улыбнулся.

Смешные всё же люди. Вот так просто отдать больше половины суммы, поставленной на кон, незнакомому человеку ради подсказки. Нелепость!

Хотя именно на этой нелепости и был построен его бизнес.

Парень допил воду и задумчиво повертел стакан в руках.

Каждый стремится к богатству и у каждого есть способы достижения поставленной цели. Порою, не совсем легальные, даже опасные. Что поделать.

Если хочешь повелевать миром, нужно что-то ему отдавать взамен. Ведь всё в нашей жизни подчиняется правилам Игры.

Экзамен знакомства

– Девушка, вам когда-нибудь говорили, что вы прекраснее сотни тысяч драгоценных камней?!

Алина хмыкнула, едва сдерживая улыбку.

«Не ты первый, не ты последний, дружок».

Плавной походкой она заскользила дальше, не обратив никакого внимания на реплику молодого человека.

Каково же было её удивление, когда после нескольких сотен метров из-за спины послышалось:

– Даже самая яркая звезда не сияет так, как вы.

«Нет, он издевается!»

Алина резко обернулась.

– Что ещё вы мне хотите сказать? Давайте выкладывайте сразу. Сэкономим время!

Парень едва не налетел на неё. Удивлённо захлопал глазами. Смутился.

– Э-э-э… я…

– М-да, многословно! И это всё? – Алина иронично склонила голову на бок.

Парень топтался на месте, отчаянно пытаясь что-то сказать.

– Так и думала. Чао! – девушка подарила ему то ли гримасу то ли улыбку, и поспешила дальше.

Молодой человек так и остался стоять на месте, неловко кусая губы.

Стоп!

Движение вокруг застыло, словно на фотографии. Прохожие и автомобили встали как по команде. На небе можно было различить силуэт самолёта, зависшего на одном месте в воздухе.

– Никуда не годится, Николай!

Мужчина средних лет в джинсах и лёгкой футболке выступил из-за угла дома, строго качая головой.

– Ты уже третий раз проваливаешь тест!

– Мастер, но я не виноват! Я действую строго по инструкции! И ничего не получается! – парень печально развёл руки в сторону и замолчал, опустив голову. – Абсо-лют-но! Не представляю, как люди вообще знакомятся!

– А почему, думаешь, у нас введён курс знакомства с противоположным полом?! – хмыкнул учитель, – Это раньше было проще. Люди сходились так легко и непринуждённо, что задайся ты идеей ввести подобный предмет, тебя бы тут же высмеяли. Теперь всё не так. Девушки изменились. И чтобы с ними познакомиться, нужно изрядно потрудиться! А всё из-за чего?! – мужчина нарочно сделал паузу, вопросительно глядя на парня.

Юноша только неопределённо пожал плечами.

– Представителей сильной половины человечества на планете стало больше, чем женщин. Теперь у девушек есть из кого выбирать. В рамках жёсткой конкуренции такие понятия как любовь и привязанность постепенно утрачивают свой смысл.

Паренёк кивнул, начиная припоминать вводную лекцию на первом курсе, на которой, правда, он позволил себе уснуть.

Тем временем мужчина продолжал.

– Девушки стали более раскованными и расчётливыми в своём выборе. Прежде чем завести серьёзные отношения, тебя строго оценивают по всем параметрам. Ведь от этого зависит будущее их детей. А мы… вынуждены придумывать различные способы, дабы обратить на себя внимание понравившейся девушки. Если удастся заинтересовать её – сможешь завести семью и жить в своё удовольствие. В противном же случае – это утопия. У тебя никогда не будет семьи.

– Всё равно я бестолковый ученик.

– Сынок, не всегда нужно поступать так, как тебя учили. А особенно в отношениях с женщинами. Здесь нужен особый подход! Нестандартное мышление. Никакие инструкции тебе не помогут! Ты должен возвыситься над всеми остальными, не побоюсь этого слова, самцами и показать свою индивидуальность. Только тогда ты можешь на что-то надеяться.

Тот, кого назвали мастером, вздохнул.

– Ладно. Показываю ещё раз, смотри и учись!

Мужчина махнул рукой и город ожил. Снова засновали торопливые прохожие и машины. Послышался отдалённый вой сирен. Кто-то опрокинул в толкотне на соседа стаканчик с кофе.

Обычная суета обычного дня.

Алина не спеша шла по улице, наслаждаясь летним ветерком. Торопиться ей было некуда. Сегодня она сдала последний экзамен, так что можно было неторопливо обдумывать планы отдыха.

«Поехать в Крым, что ли?! Ах, было бы с кем…»

Внезапно, кто-то очень бережно обнял её за талию и чмокнул в щёчку.

– Ленка?!! Привет…

Алина на секунду растерялась. Даже остановилась, поражённая такой невиданной наглостью. Повернулась, норовя высказать незнакомцу всё, что тот заслужил…. И обомлела.

На неё смотрел симпатичный мужчина лет тридцати крепкого телосложением спортсмена и нежно карими глазами.

– Э… я…

– Ой, простите, Бога ради! Я принял вас за свою знакомую. Надо же…

Алина будто приросла к земле. Хотела что-то сказать, но слова никак не желали произноситься вслух. Словно неведомая сила заколдовала уста.

– Да ничего… – еле выдавила она фразу, продолжая смотреть на незнакомца.

Мужчина мило улыбнулся.

– А…

– А… можно спросить, я хоть похожа на Лену?!

«Вот дура!» – одернула сама себя Алина, чувствуя, как розовеют щёки, и, понимая, что провалилась окончательно…

Стоп!

Время послушно замедлило бег.

Женщина в лёгком сарафане выступила из тени дерева, укоризненно глядя на Алину.

– Ну, и как это называется? Чтобы так просто повестись на незнакомца. Чему тебя только учили два года?!

Она подошла ближе, подозрительно косясь на собеседника девушки.

– Сколько раз можно повторять, что все мужчины одинаковы! Им хочется только одного – затащить девушку в постель! Всё! Что будет дальше, их не волнует!

Женщина вздохнула. Спустя секунду её голос зазвучал мягче:

– Пойми же, мы должны заботиться о будущем, как своём, так и наших детей! Это святое! И в обществе, в котором мы живём, нельзя думать лишь об удовлетворении своих личных физиологических потребностей…

Она говорила что-то ещё, но девушка, казалось, её не слышала. Молча изучала взглядом застывшего мужчину, чему-то улыбаясь.

– Алина Александровна я вам не засчитываю сданный экзамен. Завтра придёте на пересдачу! – сердито воскликнула наставница. – Кошмар. Что за ученицы пошли?! – она возвела глаза к небу и устало махнула рукой.

Жизнь пошла своим чередом.

Суетились рабочие, отлаживая что-то в канализации. Гуляли семейные парочки, неспешно толкая перед собой коляски с малышами. Слышалось бормотание уличных торговцев…

Лишь мужчина и женщина стояли друг напротив друга, не в силах больше произнести ни слова. Всё, что они чувствовали, можно было прочесть только в их глазах.

Встреча на Венере

Межпланетный корабль садился мягко. С протяжным затухающим гулом смолкли турбины, заставившие многотонную машину зависнуть в нескольких метрах над землёй и плавно начать опускаться на бетонную посадочную площадку.

Сняв шлем и выключив приборы, Никита шумно выдохнул. С его уст сорвался вздох облегчения, через секунду сформировавшийся в улыбку. Слава Творцу, всё закончилось благополучно. Миссия завершилась колоссальным успехом! А ещё больше согревало душу, что он наконец-то вернулся домой!

Не переставая улыбаться, мужчина потрепал по загривку пушистого котёнка, стоявшего на приборной панели и служившего в рейде ему талисманом. Отщёлкнул ремни безопасности и выбрался из пилотского кресла.

Конечно, сейчас его будут встречать. Вспышки фотоаппаратов, льющееся рекой шампанское, бурные овации… Первые полосы завтрашних, а то и сегодняшних газет будут пестреть заголовками «Встреча с братьями по разуму!», «Первый контакт с представителями инопланетной цивилизации на Венере!».

Журналисты просто завалят его вопросами. И, чёрт возьми, ему будет, что им рассказать!

Никита хмыкнул и пригладил рукой сбившиеся после шлема волосы. В лучах славы нужно выглядеть подобающим образом. Он придирчиво оглядел себя, покачал головой, словно смиряясь, что ничего нельзя поделать, и начал спускаться по лестнице к шлюзу.

Почему представители инопланетной цивилизации выбрали для встречи именно Венеру, для него так и осталось загадкой. Возможно, планета находилась ближе к их собственной. А, может, точка выхода из подпространства была неподалёку. Существа неизвестной землянам цивилизации отказались давать объяснения. Да и не это было предметом встречи.

Никита прекрасно помнил день 27 августа 2050 года, когда весь Мир потрясло известие, что человечество не едино во вселенной. Во время трансляции одного из семейных сериалов, с экранов телевизоров внезапно пропала картинка. А чуть позже, три миллиарда телезрителей стали свидетелями краткого сообщения от иной цивилизации.

«Встреча на Венере через пять полных оборотов вашей планеты вокруг Солнца».

Слова шли бегущей строкой внизу экрана, время от времени повторяясь. А в самом центре кадра просматривались очертания рубки какого-то странного корабля, а также несколько существ, очень отдалённо напоминающих людей. Худые, вытянутые, с большими круглыми чёрными глазами и тонкими ртами. Нет, их вид не вызывал чувства страха, являющегося атрибутом многих фильмов о пришельцах, но и симпатичными назвать чужую расу не поворачивался язык.

Нельзя сказать, что в американской Космической службе удивились. Они вот уже почти триста лет вместе с русскими спецслужбами скрывали и коверкали правду об НЛО. Правительство попросту боялось открывать людям правду, опасаясь религиозных конфликтов и паники. Тем не менее, они прекрасно понимали, что рано или поздно пришельцы дадут о себе знать открытым тестом, однако надеялись, что это произойдёт ещё не скоро.

Когда этот день всё-таки наступил, государствам пришлось приоткрыть завесу тайны и сообщить миру о существовании иных форм жизни. После официального обращения Президента Земли к народу, на закрытом заседании Совета планетарной безопасности было принято решение отправить для встречи с пришельцами тридцатилетнего капитана космической службы – Никиту Горина, которого готовили к контакту с представителями внеземного разума в течение трёх последних лет. Именно ему выпала честь представлять планету Земля на переговорах с иной формой жизни.

Створки шлюза разъехались в стороны, и до Никиты донеслись радостные возгласы сгрудившейся у трапа толпы. Защёлкали затворы фотоаппаратов, что-то наперебой начали кричать журналисты, направляя миниатюрные шарики-микрофоны к астронавту. Расслышать что-либо в этом гаме было невозможно. Никита приветливо улыбался и махал рукой. Затем медленно начал спускаться по трапу.

Его окружили плотным кольцом, осыпая вопросами и одаривая цветами. Просили автографы и без конца фотографировали. Пятеро охранников старались урезонить толпу и скорее проводить Никиту к флаеру. Через три минуты толкотни им удалось осуществить задуманное. Астронавт исчез в кабине летательного аппарата, а через минуту был уже в тысяче метров над землёй. Его ждала пресс-конференция с Президентом.

Никита отсутствовал на Земле десять с половиной лет. Именно столько потребовалось ему, чтобы преодолеть расстояние до Венеры, поучаствовать в переговорах с братьями по разуму и вернуться обратно.

Нельзя сказать, что он жалел об этих упущенных годах. Полёт в космос стал удивительным путешествием! Приключением, которое войдёт в историю человечества! Во все учебники и пособия, в документальные киноленты, а также в сюжеты крупномасштабных фантастических фильмов.

Как приятно было осознавать, что он первый установил длительный контакт с инопланетянами. Да, конечно, встречи с пришельцами происходили и раньше. Тот же Нил Армстронг, когда впервые полетел на Луну, увидел на ней корабли пришельцев.

– О, Боже, они здесь… они наблюдают за нами! – сказал он тогда в микрофон, отправляя ценное послание на Землю, которое, впрочем, тут же было увито несколькими печатями секретности и сгнило на полках хранилища секретной лаборатории, именуемой журналистами зоной 51.

Было множество и других очевидцев. Однако пришельцы, как правило, входили с ними в контакт неохотно, тайно, нередко используя последних исключительно в своих исследовательских целях. Проводили различные опыты, ставили эксперименты, проверяли действие на человеческое тело своих медицинских препаратов.

Инопланетянам не нужна была лишняя огласка. Именно поэтому после контактов многие люди не помнили, что с ними произошло, а те, кто помнил, описывали лишь неясные отрывки видений и образов.

Капитан космической службы Никита Горин смотрел в окно и улыбался своим мыслям.

Но всё же главным в этом путешествии были полученные им сведения. Информация, которая поможет Земле стать воистину Великой планетой! Благодаря ей у землян появятся новые технологии. Человечество ступит на совершенно иной путь своего развития! Телепортация, продление молодости, левитация – всё то, что ранее можно было встретить лишь на страницах фантастических романов, станет явью! Частью повседневной действительности…

Тем временем флаер опустился ниже и плавно заскользил над городом, следуя заданному автоматикой маршруту, огибая по пути высотные здания и вышки телестанций, обминая мосты и воздушный транспорт.

За десять лет, бесспорно, город изменился. Появилось больше зелёных насаждений. Почти полностью исчез наземный транспорт, уступив место воздушному и, тем самым, расширив территорию поселения.

Никита был уверен, что через несколько десятков лет станет ещё лучше! Окидывая взглядом город и любуясь его красотой с высоты птичьего полёта, капитан не сомневался, что людей ждёт прекрасное будущее. А благодаря его успешной миссии это будущее наступит очень скоро! Оно многое изменит. И, прежде всего, изменит отношение людей к самой жизни!

Ещё чуть-чуть стоит потерпеть. По его предположениям, полёт будет длиться не более получаса. И совсем скоро в прямом эфире Никита откроет всем землянам правду, ради которой инопланетным разумом была назначена встреча на Венере.

Возле президентского дворца встречающих флаер людей было гораздо больше. Как только машина приземлилась, её тут же обступили со всех сторон. Похлопывали по обшивке и заливали шампанским, приветствуя вернувшегося из далёкого путешествия астронавта. Пели песни и сыпали приятными для уха фразами. Читали стихи и забрасывали по традиции пшеном.

Никита несколько минут терпеливо постоял возле флаера, а затем в сопровождении десятерых внушительного вида охранников миновал «полосу препятствий».

По красному, усыпанному лепестками роз ковру его провели в большой овальный кабинет, где уже ждали Президент, премьер-министр и несколько самых известных репортёров планеты.

Все они поднялись Никите навстречу для церемониального рукопожатия.

– С возвращением, сынок! – улыбнулся Президент и похлопал его по плечу. – С этого дня ты – генерал космического флота. Мои поздравления!

Никита, не ожидавший столь стремительного взлёта по служебной лестнице, залился румянцем. Робко улыбнулся в ответ.

– Благодарю, вас, господин Президент! Служу планете Земля!

– Да что там… это всё мелочи жизни. Ведь ты привез нам нечто гораздо интереснее, не так ли?!

– Вы правы, я…

Президент перебил Никиту поднятой вверх ладонью.

– Не сейчас. Я не хочу впоследствии выслушивать от Сената, что мы, дескать, знали всё заранее и скрыли часть истинных фактов первого межпланетного контакта с пришельцами! Ты всё скажешь сам через несколько минут в прямом эфире.

Никита понимающе кивнул.

Словно услышав их разговор, в зале появился ещё один репортёр с крошечным шариком в руке. Он подошёл ближе и закрепил микрофон на костюме Никиты.

– Будьте готовы. Через минуту начинаем. На противоположной стене смонтирован проекционный экран, который будет передавать всё, что происходит в этой комнате. Я понимаю, что аудитория, ожидающая вашего выступления, немаленькая, и что у вас не было времени подготовиться, но постарайтесь держаться естественно…

Новоиспечённый генерал космического флота кивком головы дал понять, что так и сделает.

На секунду репортёр замялся. А затем, понизив голос, спросил:

– Ну как там, в межзвёздном пространстве?

– Там очень спокойно… – отозвался Никита и подмигнул мужчине.

– Эфир через тридцать секунд, – донесся голос оператора из микрофона. – Всем приготовиться.

Президент кивнул и указал на кожаное кресло, приготовленное для Никиты. После того, как все расселись по местам, оператор начал отсчёт.

– Пять, четыре, три, два, один…

На лице репортёра, стоящего в самом центре зала, возникла профессиональная улыбка, и через секунду он начал:

– Я приветствую всех жителей планеты Земля! Сегодня величайший день в истории человечества! Наш астронавт Никита Алексеевич Горин благополучно приземлился на космическом аэродроме в Байконуре после встречи с представителями иной цивилизации. Что произошло на встрече, для всех нас является загадкой. И сейчас мы надеемся услышать от Никиты подробный отчёт о произошедших событиях на Венере. Никита Алексеевич, вам слово!

Горин выждал несколько секунд, давая возможность всем телезрителям прочувствовать торжественность момента, а затем приветливо улыбнулся.

– Добрый день, Земляне! Я понимаю, что всех вас сейчас интересует вопрос о контакте с внеземным разумом. Однако, в первую очередь, я хочу поблагодарить вас за оказанное доверие представлять интересы планеты на вселенском уровне. Для меня это была огромная честь!

Президент, премьер-министр, а также все присутствующие в зале захлопали в ладоши.

Когда стихли аплодисменты, мужчина продолжил:

– Друзья мои, я прилетел с радостными известиями! На встрече с братьями по разуму меня поставили в известность, что планета Земля продана. Она принадлежит Асперам – совершенно доброй и безобидной цивилизации, очень похожей на людей…

Президент внезапно поперхнулся, премьер-министр побагровел и как-то странно покосился на Никиту. Репортёр открыл от удивления рот и тут же его захлопнул, во все глаза таращась на выступающего. Лёгкий ступор коснулся сознания всех присутствующих в зале.

Наступила гробовая тишина.

– Асперы заверили, что они позаботятся о нас. Теперь землянам есть куда стремиться!

Нам не стоит опасаться исчерпания ресурсов. Раса Асперов позаботится о дальнейшем процветании планеты! Они готовы поделиться с нами опытом, секретами новых технологий и всем тем, в чём мы только будем нуждаться. Юридически они являются нашими собственниками, но фактически Асперы предоставляют нам полную свободу действий. Они не будут вмешиваться в развитие нашей цивилизации, с тем только условием, что мы не будем причинять вред друг другу и самой планете…

Никита Горин с грустью вспоминал тот вечер. Будь его воля, он пожелал бы навсегда вычеркнуть его из своей памяти. Ровно через месяц с того самого торжественного момента, который, как думал он, войдёт в историю человечества, всё изменилось. Но совсем не в лучшую сторону. Корабли Асперов, летевшие на Землю с дружественным визитом для ознакомления с объектом собственности, были сбиты на подступах стратосферы…

Так началась первая межпланетная война. Вражда между двумя столь близкими по духу цивилизациями.

Людей не купили обещания пришельцев. Не изменила их добродетель. Не вдохновила демонстрация возможностей, о которых иные расы могли только мечтать.

Ещё не смолкли залпы протоплазменных пушек и свист космических истребителей, падающих наземь. Ещё не стихли детские голоса юнкеров, держащих лазерные пистолеты и готовых убивать всякого, кто осмелится вторгнуться в пределы их родины.

Люди сражались за свою планету и за свою независимость! Сражались за свободу, ибо никто не хотел, даже живя в неописуемой роскоши, чувствовать себя чьим-то рабом…

Никита пристегнул ремни безопасности. Проверил готовность системы. Нажатием кнопки запустил двигатель межпланетного корабля. Грустно улыбнулся и потрепал по загривку свой извечный талисман – пушистого котёнка.

Пора лететь. Снова перестрелки, снова лавирование от смертоносных ракет пришельцев, снова мысли о том, что можно не вернуться назад. Погибшие друзья и близкие, стоящие перед глазами… он совсем не об этом мечтал…

Генерал космического флота стиснул зубы и подал рычаг вперед. Межпланетный корабль завибрировал и начал подниматься над полем боя, чтобы повести за собой пятую лётную эскадрилью землян в бой. Быть может, в последний раз…

Подарок в Новый Год

Виталий ещё никогда не чувствовал себя так паршиво. Прошла та пора, когда он с воодушевлением садился под Новый год за пульт управления старенькой электрички и до пяти ночи возил людей. Ему нравилась эта работа. Нравилось быть полезным, пусть даже ещё никто ни разу не поблагодарил его за это. Впрочем, особой благодарности Виталий и не ждал. Для него было важнее видеть счастливые лица попутчиков, возвращающихся домой, или же спешащих к кому-то на празднование в гости. Под каждый Новый год администрация всегда предлагала ему неделю отгула, а он всегда непременно отказывался.

Но сегодня с настроением явно не складывалось. Побаливала голова, из носа текло, неприятно царапало в горле, и, судя по всему, у него начинался грипп.

Виталий бросил пару леденцов с эвкалиптом в рот и посмотрел в боковое зеркало.

– Обережно, двері зачиняються, наступна станція «Хрещатик», – пробубнил металлический голос, и Виталий нажал на кнопку закрывания дверей. Секундой позже метро плавно набирая ход, начало двигаться.

– А может бросить всё, попросить сменщика Витю подменить его и пойти домой лечиться?! – размышлял вслух Виталий, сидя в неудобном оббитом дерматином кресле серебристой стрелы, мчащейся вперёд.

Нет уж. Негоже нарушать традицию. Она превыше всего. Как с Новым годом. Для некоторых традиционным считается встретить его в узком кругу семьи, а уж потом идти праздновать с друзьями. Другие предпочитают шумные компании вдали от дома. Американцы непременно идут в ресторан, а в Армении в этот день полагается поздравлять всех старших родственников.

Парень хмыкнул. Как говорится, каждому своё.

Ему куда приятнее мчаться по тёмному тоннелю, видя приближающуюся полоску света, нежели сидеть в одиночестве перед экраном телевизора, слушая напутствия и обещания президента.

Семьи у него не было. Жены тоже. А с теми немногочисленными друзьями, которые приглашали провести Старый год вместе, встречаться Виталию не хотелось. Они непременно напивались до потери сознания, видимо считая это тоже своего рода традицией.

Поэтому всё, чем он сейчас дорожил, лежало прямо перед ним. Рельсы, светофорные фонари, полумрак и ощущение некой сказочности происходящего. Впору было представить себя первооткрывателем, рыщущим в подземельях в поисках сокровищ.

– Станція «Хрещатик», перехід на станцію «Майдан Незалежності», – как-то слишком уж бодро произнесла автоматика.

Виталий давно подметил, что тембр голоса, объявляющего отбытие и прибытие поезда, отличается. В последнем случае выходит веселее, будто бы неизвестный радуется, что метро благополучно добралось до станции.

Парень посмотрел на часы. Половина двенадцатого. Народу в метро заметно поубавилось. Начала редеть везде снующая молодёжь, пенсионеры давно уже ожидали вступительного слова гаранта конституции, сидя за праздничными столами. Даже бомжи куда-то подевались из вагонов. Но, тем не менее, метро не пустовало.

Виталий закрыл двери и снова направил поезд вперёд.

Ему всегда было непонятным, почему люди празднуют новый год. Лишний повод погулять? Склонность нации к поговорке: чем больше праздников, тем лучше?! Попытка подбить итоги ушедшего?

Помнится, это Пётр Первый заставил население ставить ёлки и отмечать приход новой циферки с 31 декабря на 1 января. Но, похоже, и он не задумывался над тем, зачем всё это нужно. В Индии, например, празднуют целых 8 дат, которые считаются Новым годом. В Бирме он приходится на середину апреля и знаменует собой рубеж времен года: конец жаркого сухого сезона и наступление дождей. То есть служит своего рода маяком. В дни празднования по дорогам носятся грузовики, заставленные бочками с водой. Молодежь с машин щедро поливает водой прохожих. В столице с наступлением темноты к общему праздничному хору присоединяется бирманский оркестр. В первый день Нового года у них принято совершать массовые церемонии выпуска рыб в водоемы.

В Болгарии с последним ударом часов во всех домах на несколько минут гаснет свет. Это время считается временем новогодних поцелуев.

В общем, наверное, всё же виноваты традиции. От которых народ совершенно не желает отходить.

Без минуты двенадцать, Виталий остановил поезд. Это было его неписанное правило, повторяющееся из года в год. У работников метрополитена тоже есть маленькие обычаи. Парень достал из сумки бокал и небольшую флягу с красным вином. Плеснул себе немножко. Задумчиво поднял голову к потолку кабины, загадывая желание, и когда часы на руке запиликали 12, улыбаясь, выпил. Нет, он не верил в волшебство, не верил в сказки и в исполняющиеся желания. Он просто надеялся в Новом году на лучшее.

– … наступна станція «Академмістечко»– кінцева! – объявил голос.

Створки дверей плавно начали сводиться.

Ни одного пассажира в вагонах. Это было немного странным. Обычно, хоть один человек доезжал вместе с машинистом до конца ветки. В прошлом году Виталий даже выиграл у своего сменщика спор.

Парень пожал плечами и подал вперёд рычаг.

Метро стало набирать скорость. Отметка двадцать сменилась сорока километрами в час. Затем шестьюдесятью. В принципе, можно было бы выжать все 75, однако Виталий не питал такой уж сильной привязанности к скорости. Он вёл состав в своё удовольствие. Никуда не торопился, да и куда ему, собственно говоря, спешить. Дома всё равно никто не ждёт, кроме разве что, кота, которого Виталий, сам не зная почему, приобрёл на птичьем рынке. Наверное, хотел, чтобы его встречали с порога, когда он возвращается домой. Пусть даже милое пушистое существо.

Метро выныривало из-за поворота, а потому последняя станция стала просматриваться за метров 200. Виталий уже автоматически рассчитав тормозной путь, стал плавно сбрасывать скорость. Ещё через мгновение его глаза расширились от ужаса, и он до упора вдавил рукоятку экстренного торможения в приборную панель.

Прямо на путях стоял человек.

Колеса состава заклинило, и снопы искр посыпались на рельсы. Раздался протяжный визг скрежущегося метала. Виталия бросило вперёд лицом на смотровое стекло.

Поезд, едва не сходя с рельс, нёсся вперёд, пытаясь остановиться.

В принципе, если бы в вагонах были пассажиры, Виталий никогда бы на такое не пошёл. Правила метрополитена гласили, что при подобном стечении обстоятельств, машинист ни в коем случае не должен предпринимать попыток к спасению человека. Жизни тысячи пассажиров, находящихся в поезде, были дороже одной. Это была крайняя необходимость, которая допускалась.

Время как будто замедлилось. Виталий на миг потерял сознание, а когда пришёл в себя, увидел, что поезд по-прежнему мчится на стоящего впереди человека. Расстояние стремительно сокращалось. Это-то при экстренном торможении!

Положение было катастрофическим. Человек даже не пытался спастись. Просто стоял посреди путей и смотрел на приближающуюся смерть.

Виталий вдавил кнопку звукового сигнала. Бесполезно.

Да что же это такое?!

Это было похоже на кадр из какого-то боевика. А ещё нелепее в данной ситуации выглядела одежда незнакомца. Человек был одет в костюм Деда Мороза.

Состав остановился буквально в метре от незнакомца.

Виталий выскочил и кабины, словно чёртик из табакерки.

– Вы совсем сдурели? – сглотнув более крепкое словечко, закричал он.

Дед Мороз выглядел лет на 40. Среднего роста. С большой белой бородой из ваты, красным носом и хитрой улыбкой, застывшей на полноватом лице. В одной руке он держал здоровенный мешок с подарками, а в другой – длинную палку со звездой вместо набалдашника.

– Охо-хо!!! – выпалил дедушка и сотряс в воздухе посохом – С Новым Годом, молодой человек!

Слегка офигевший Виталик даже как-то враз утратил весь свой боевой пыл и злость.

– Нынче так приятно встречать Новый год под землёй.

– Дедушка, вы здоровы? – на всякий случай спросил парень, полностью в этом сомневаясь.

– Уж во всяком случае, здоровее Вас! А что это за штука такая? – незнакомец указал на обездвиженный состав.

Виталий округлил от удивления глаза и чуть не рассмеялся. Затем, видимо, подумав, что это будет не совсем вежливо, пояснил: «Поезд». Фраза прозвучала так банально, что парень бы не удивился, услышав в ответ: «А я думал, что зубная щётка». Но незнакомец лишь прицокнул языком:

– Большой, этот ваш поезд! И шума от него много.

Машинист стоял в нерешительности, не зная, что можно ответить этому слегка чудаковатому Деду Морозу.

– Дедушка, вы понимаете, что едва не погибли, – начал он успокоительным тоном, ибо слышал, что именно так нужно беседовать с психами.

– Да мы, молодой человек, все под Богом ходим. И каждый день стоим на рубеже жизни и смерти.

– Если бы я не остановил поезд…

– Начнём с того, что Вы его остановили, – улыбнулся Дед Мороз.

– Вы в рубашке родились, – кивнул Виталий.

– Очень в этом сомневаюсь, – незнакомец захихикал. – С вашего позволения…

Он обошёл парня и не спеша направился к поезду. Залез в кабину машиниста. Уселся в кресло и хихикнул ещё раз. Через секунду протянул: – М-да, штукенция что надо. Вот только зачем она Вам? Ходить люди разучились, что-ли?

Виталий стоял в некоем оцепенении, ощущая себя второстепенным героем какой-то сказки, происходящей с ним наяву.

– Впрочем, неважно. Это не имеет значения. Староват я стал. Да. Пора на покой, наверное, – запричитал человек в красной одежде, вылезая из кабины.

Окинул Виталика доброжелательным взглядом и подмигнул:

– Такие вот дела.

Потом внезапно спохватился:

– От ты Господи, совсем забывчивым стал. Какой же Новый год без подарков?

Дед Мороз развязал свой необъятный мешок и с кряхтением стал там рыться.

– Это не то… Так, это уже подарено. О! А это откуда здесь? Нет, всё же нет… АГА!

Он расплылся в ангельской улыбке примерного ребёнка и протянул Виталию квадратную разноцветную коробку, обмотанную красивой зелёной лентой с бантом по центру.

– С Новым Годом! С Новым Счастьем!

Виталий неподвижно стоял перед этим странным человеком и чувствовал себя идиотом. Но коробку всё же взял, промямлив: «Спасибо».

– Да что ты такой кислый-то сегодня, а, Виталька?!

Парень вытаращил глаза.

– О! Вылитый краб семейства Pinnotheridae! – захохотал Дед Мороз, хлопая себя по ляжкам. – Ну, будет тебе! Сегодня ведь ночь исполнения всех желаний! Единственная ночь в году, когда слоя реальности переплетаются, и желания могут материализоваться в действительности!

– Э-э-э… – начал было парень.

– Никаких «Э-э», – строго погрозил ему пальцем дедушка. – Только хорошее настроение и море улыбок. И тогда сама жизнь улыбнётся тебе в ответ! Запомнил?

Виталий, пребывающий в шоке, неуверенно кивнул.

– Ну, вот и замечательно! И попробуй только грустить! Найду и защекочу до смерти! – человек в облике Деда Мороза снова засмеялся.

– Ну ладно, мне уже пора. Задержался тут с тобой, жирафа! Детишки ждут! Столько подарков нужно ещё вручить! Эх, где мои молодые годы… – с этими словами незнакомец резвой трусцой побежал вперёд и скрылся в темноте тоннеля.

– Кто вы? – запоздало крикнул в темноту Виталий, пытаясь привести мысли в некую логичную последовательность.

– Дед Мороз! – захохотало из тоннеля, а через несколько секунд всё смолкло.

Виталий постоял ещё минут пять, вслушиваясь в окружающую тишину, затем помотал головой. Ну, бывает же такое в Новогоднюю ночь! И куда этот чудик побежал? Там дальше – колея для разворота и всё. Пути нет. Надо будет доложить дежурной по станции. Кстати, где это она?

– Извините…

Виталий обернулся и застыл на месте. На него, не скрывая любопытства, смотрела девушка. Высокая. Стройная. С длинными русыми волосами и удивительно тёплым взглядом. Она стояла на платформе, нерешительно теребя в руках сумочку.

– Да… – Виталий почувствовал, как сердце начало биться быстрее, и стало почему-то трудно дышать. Ещё через секунду, он осознал, что специально затаил дыхание, боясь, что незнакомка исчезнет.

– А-а… метро ещё ходит? – спросила девушка после паузы, не отводя от него взгляда.

– Ага… – улыбнулся парень. – Хотите проехать в кабине машиниста?

– Давно мечтала, если честно, – улыбнулась девушка.

– Ну вот. Сегодня же Новогодняя ночь! Все мечты должны осуществляться! – Виталий улыбнулся в ответ и забрался к девушке на платформу.

– Да, я Виталик!

– Света.

– Безумно рад знакомству, – Виталий внезапно наклонился и поцеловал её в щеку. Отстранился.

– Ги-ги.

Глаза девушки заблестели, а щеки покрылись слегка розоватым оттенком смущения.

Парень, наконец, вспомнил о подарке, который всё это время держал в руках. Под заинтересованный взгляд прекрасной незнакомки, содрал обертку и вытащил чёрную коробочку. Открыл.

– Ну… что там – не выдержав, спросила Света.

– Подарок… тебе… – улыбнулся Виталий. Достал из футляра серебряную цепочку, инкрустированную голубыми камушками, и бережно застегнул её на шее Светланы.

– Не возражаешь?

– Я… ну… как от такого можно отказаться? – девушка обаятельно хихикнула, – Спасибо тебе большое, Виталька, очень неожиданно. Если честно, я… потрясена… Но, откуда этот подарок? Мы же… ты же… не…

– Не знакомы? Это долгая история, Света. Но, обещаю, я расскажу её тебе.

– Мне как-то неловко… ты остался без подарка…

Виталий снова улыбнулся.

И каким-то шестым чувством внезапно ощутил, что где-то там, в необъятных просторах Вселенной, Дед Мороз заливается счастливым смехом…

Фотогалерея

– Добро пожаловать в нашу фотогалерею! Прошу, проходите, – невысокая девушка в лёгком топике и светлых, подчёркивающих фигуру брюках, приветливо улыбнулась и элегантным жестом пригласила меня войти.

Я сбавил темп и непонимающе уставился на неё. Потом перевёл взгляд чуть выше. Надо же…

На стене красовалась деревянная табличка со скромной надписью «Фотогалерея».

Я хмыкнул. Ну и ну. Сколько раз гулял по Андреевскому спуску, а внимания на это неприметное угловое здание не обращал. Что ж всегда бывает первый раз. Я посмотрел на часы. До встречи оставалось двадцать минут. Успею?

– Вам понравится, – заверила меня девушка.

«А почему бы и нет, в конце-то концов! Когда я последний раз был в музее, не говоря уже о фотовыставках?

Я кивнул незнакомке и решительно шагнул в проём дверей.

Помещение было не слишком просторным. Узенький коридорчик с выкрашенными в нежно-жёлтый цвет стенами и одна комнатка-студия, в которой и находились выставочные работы. Уже у входа в экспозиционный зал я заприметил невысокую деревянную фигурку гнома в каком-то странном тряпичном наряде весёленькой раскраски, с протянутой рукой и видом заговорщика. Гном смотрел на меня. Смотрел и загадочно улыбался. Я непроизвольно улыбнулся в ответ. Качественная работа, ничего не скажешь. И вид у него такой жалостливо-всезнающий, что просто нельзя пройти мимо и не заметить. Благотворительность?!

Угадал.

– Говорят, что этому гному две тысячи лет. А ещё… что он исполняет желания, – заметив, что я заинтересованно разглядываю идола, произнесла девушка.

Угу, а также моет посуду и заменяет тебя на работе, – мысленно поддакнул я, но вслух этого не произнёс.

Ещё немного постоял, любуясь коротышкой, затем подмигнул ему и опустил в ладошку две гривны.

Фотографии здесь были в основном на одну тематику. Люди и всё, что с ними связано. Влюблённые, сидящие на скамеечках. Подростки, гоняющие во дворе мяч, молодые парочки, прогуливающиеся по парку, невесты и женихи, вдовы со скорбящими лицами и дети, едва только открывшие глаза в новом для них мире.

Слушая повествования экскурсовода и идя вдоль ряда висящих на стене работ, я поражался профессионализму их выполнения. Кто бы их не делал, он заслуживал глубокого уважения.

Перед следующей фотографией я замер, словно охотник, идущий охотиться на уток, а вышедший внезапно на медведя.

Поморгал, то ли пытаясь себя убедить, что мне привиделось, то ли желая просто согнать оцепенение.

На маленьком снимке был изображён я, собственной персоной, стоящий с незнакомой девушкой около приятного вида церквушки с золотыми куполами. Софиевский Собор? Киево-Печерская Лавра? Кто его знает. С этого ракурса не разобрать. А фасад у всех церквей похожий.

Вдали розовел закат, неровными плавными мазками ложась на голубой оттенок неба.

Человек, иронично смотрящий на меня с фотографии, был одет в кремовую футболку и светлые джинсы. С некоторым опасением я оглядел себя. Свободная рубашка и тёмные брюки. Уже хорошо!

Нет, ну конечно на снимке не я! Просто очень похожий парень.

Внимание переключилось на незнакомку. Милые черты лица, русые волосы, спортивная фигура. Красивая девушка, что ни говори. И смотрятся они вдвоём очень хорошо.

Было что-то в этой паре. Что-то душевное, настоящее. Светлый огонёк любви, заставляющий сердца биться в унисон.

Наверное, я простоял у этой фотографии слишком долго.

– Вам понравился снимок?!

Прошло некоторое время, прежде чем я опустился с небес на землю. Непонимающе посмотрел на экскурсовода. Девушка внимательно смотрела на меня.

– Да… очень.

– Если желаете, можем пройти в дальний конец зала. Там есть похожие работы.

Я внезапно спохватился.

– Извините, в другой раз… у меня встреча, – с этими словами я протянул ей десять гривен и поблагодарил за экскурсию.

Девушка сначала запротестовала, но потом, видимо решив, что их честно отработала, положила в нагрудный кармашек.

Я ещё раз глянул на фотографию. Всё-таки парень чертовски был похож на меня.

Марина опаздывала уже на пятнадцать минут. Я посмотрел на часы и пожалел, что не остался в фотогалерее подольше. Чем-то цепляли меня фотографии. Глядя на парочек, запечатлённых в различных жизненных ситуациях, на лице невольно проступала улыбка.

Кто эти люди? Вместе ли они сейчас? Может, уже и нет. Однако фотографии живут своей жизнью. Они стирают грань прошлого и настоящего. Позволяют снова окунуться в далёкие воспоминания. Пережить их заново, будто бы то, что было запечатлено на них несколько лет назад, происходило вчера.

Куда меньше в галерее было сфотографированных пейзажей. Словно мастеру наскучила природа, и он решил, что фотографировать людей куда интереснее. Нужно будет обязательно зайти туда ещё раз.

– Здравствуй, Саш.

«Тьфу ты… и как я её пропустил?! Смотрел же…»

Я обернулся.

Марина приветливо обозначила на лице улыбку и чмокнула меня в щёку.

– Как делишки?!

Я пожал плечами. Наверняка она ждала моего стандартного «нормально». И задала этот вопрос скорее для проформы, нежели чтобы действительно узнать всё ли у меня хорошо. Я не стал её огорчать.

– Нормально.

– Ах… а у меня сегодня такое хорошее настроение! Сама не знаю почему. Птички поют…

– Это хорошо.

– Естественно, хорошо! Ну, так что… пойдём куда-нибудь, или так и будем стоять до утра?! – спросила Марина, а мне почему-то сделалось противно.

Не знаю, когда между нами всё начало ломаться. Полгода назад, когда на ровном месте Марина устроила семейную сцену, с бьющимися тарелками и грозными заверениями, что я не уделяю ей должного внимания. Или многим позже, когда меня обвинили в измене, которой не было и быть не могло. Хотя, может, и вчера – в «Аське». Где с интонацией заслуженного профессора психологии, мне заявили, что со мной, оказывается, тяжело общаться.

Настроение у Марины менялось так же быстро, как и направление теннисного мячика.

Она могла обидеться на что-то и не разговаривать со мной весь день. А потом позвонить и нежным голосом попросить забыть обо всём и пригласить к себе в гости.

Мы встречались уже год, но с каждым новым днём, она отдалялась от меня всё больше. Это расстояние чувствовалось в общении, поведении и поступках, которые временами просто выводили из себя.

Я пытался быть терпеливым. Пытался угадывать её настроение и относиться с пониманием к её пустым обидам.

Я любил её… Да. Когда-то.

Марина посмотрела на меня и замолчала на полуслове.

Оказывается, она всё это время что-то рассказывала, а я, погрузившись в собственные мысли, её не слышал.

– Всё хорошо?!

– Нет.

Я совершенно не хотел говорить этой фразы. Быть может позже, я бы решился начать неприятный разговор, но только не сейчас. Не знаю, что на меня нашло. Быть может, действительно, пропасть внутренних убеждений между нами была уже слишком глубока.

Марина нежно взяла меня под руку.

Вот только этого не нужно…

– Что случилось?

Я посмотрел в её зелёные глаза, как в своё собственное отражение. Покачал головой.

– Так больше не может продолжаться, Марин…

Она поняла. Без всяких слов и объяснений. Словно сама подумывала о том же.

– Я боялась начинать этот разговор первой, – тон Марины изменился. Исчезла жизнерадостность, к которой я привык. – Ты прав.

Вот так. Она тоже чувствовала фальшь в наших отношениях. Она тоже стремилась вырваться из иллюзии счастливой жизни.

– Я встречаюсь с парнем…

А вот этого я не ожидал совсем! Удивлённо округлил глаза и посмотрел на неё. Но промолчал. Где-то в глубине души догадывался, наверное…

– Значит всё? – голос Марины стал внезапно совершенно чужим и отстранённым.

Я едва не рассмеялся. Как же глупо звучал вопрос после того, как мне признались, что встречаются с другим.

Возможно, многие молодые пары оказывались в подобном положении. Когда начинало сносить крышу и казаться, что отношения истощили себя. Что всё кончено. Но, в итоге, им хватало мудрости и мужества обсудить щекотливое положение и найти компромисс, продолжая встречаться и дальше. Слишком многое в таких случаях решала простая симпатия и привязанность к человеку.

Но, вероятно, между нами с Мариной уже и этого не было.

– Значит всё.

Марина не говоря ни слова, достала мобильный. Набрала номер. Долго вслушивалась в гудки вызова. Наконец, тот, кому она звонила, отозвался.

– Привет… да я освободилась. Угу… подруга убежала на свидание. Слушай, давай встретимся сегодня вечером? Я соскучилась!

Я хмыкнул. Последняя попытка окунуть меня лицом в грязь?! Мол, у меня есть с кем гулять, обойдусь и без тебя? Вот только таким способом меня не задеть за живое, Марин. Теперь не задеть. Если что и было в душе, его больше нет.

Я был слишком слеп и глуп, чтобы понять это раньше. Быть может, надеялся, что у нас всё ещё будет хорошо. Быть может.

– Желаю тебе счастья, Марина!

Мне не ответили. Завиляли бёдрами и высокомерно удалились, на ходу общаясь по мобильному.

А мне стало просто смешно.

Пустая квартира встретила затхлым воздухом и неким видом обречённости.

Ничего. Привыкну.

Первым делом я пооткрывал окна. Затем сходил на кухню, чтобы поставить на плиту чайник.

– Холостяцкая жизнь начинается, – весело хохотнул я и подошёл к холодильнику.

Удивительное дело, но я не жалел о содеянном. Произошло именно то, чему и должно было случиться. Наступил переломный этап отношений. Асфальт, ведущий меня по полосе жизни, закончился, уступив место узкой тропинке, способной привести к новой дороге. К новой жизни.

Обследовав холодильник, я пришёл к неутешительному выводу, что заканчиваются продукты. Пора было делать закупки. Причём в срочном порядке.

– Завтра, – покорно согласился я. – Времени теперь хоть отбавляй.

А сейчас, единственное на что хватило моей ленивой фантазии, это сделать три бутерброда с колбасой и дольками нарезать лимон. С этим всем добром я и пошёл в свою комнату к компьютеру.

Руки пробежались по клавиатуре, вбивая в поисковую программу строку текста. Я не знал, есть ли у них свой собственный сайт, но попробовать всё же стоило.

Интуиция меня не подвела. Уже на пятой ссылке, что выдал поисковик, я нашёл то, что искал.

«Фотогалерея» на Андреевском.

Кликнув по ней, я стал ждать, пока не подгрузится сайт.

Так, сайтик оказался простенький. Довольно приятные для глаз тона: кремовый, нежно фиолетового и белый. И всего три каталога, сотворённые в виде облаков.

«История фотографии». «Наши лучшие работы» и «Как нас найти».

Ничего лишнего. Разумно.

Я отхлебнул чаю, надкусил бутерброд и кликнул по первому каталогу.

Экскурсовод многого не рассказала о фотографии. Может быть, сама не знала, а может, просто не захотела.

Например, не было сказано о том, что первая попытка получить изображение с помощью камеры-обскуры (так называли ящик с двояковыпуклой линзой в передней стенке и полупрозрачной бумагой или матовым стеклом в задней) была предпринята в Англии в 1802 году Гемфри Дэви и Томасом Веджвудом. Они экспонировали в камере обычную бумагу, пропитанную раствором азотнокислого серебра и поваренной соли. С помощью такой бумаги, между волокнами которой в результате пропитки образовывался хлорид серебра, можно было получить изображение различных фигур. Правда, вскоре эксперименты были прекращены, так как экспонирование длилось часами, а изображение получалось малоконтрастным и при рассмотрении на свету полностью исчезало.

Это была «фотография до фотографии». Но важно было научиться не только фокусировать «световой рисунок» в камере-обскуре, но и надежно закреплять его на плоскости химическим путем.

К сожалению, оптика развивалась гораздо быстрее химии, поэтому целенаправленную работу по химическому закреплению светового изображения в камере-обскуре ученые и изобретатели разных стран начали только в первой трети XIX века. Наилучших результатов добились французы Жозеф Ньепс, Луи-Жак Дагер и англичанин Вильям Тальбот. Именно их и принято было считать изобретателями фотографии в 1839 году.

Я оторвался от чтения.

Признаться честно, никогда ранее меня не интересовал такой вид искусства, однако сейчас возникло непреодолимое желание схватить цифровой фотоаппарат и пойти фотографировать живописные места Киева. Вот так и загораются безумными идеями мальчишки, посмотрев какой-нибудь фильм или прочитав книгу.

Я кликнул по каталогу лучших работ.

Ага. Фотографии годичной давности. Ну посмотрим…

Нет, что-то несомненно в них было! Интересный замысел, правильно подобранный режим съемки, утончённость вкуса… Конечно, снимки были не такими экспрессивными, как у Ерёмина и не такими ностальгическими, как у Мазурина, однако эти фотографии словно бы жили собственной жизнью. Они рассказывали о себе не хуже студента на очередном собеседовании.

Я увеличил изображение одной из фотографий.

Мост любви. Таким я его ещё не видел. Фотограф изобразил место встречи влюблённых в свете уходящего солнца. Лёгкая тень лежала на правой его части, а с левого края на солнечной стороне целовалась парочка. Картина была завораживающей. Словно само небо давало молодым благословение.

Со следующей фотографии на меня смотрел молодой парень, опечаленно держащий в руках алую розу. Лицо его выражало целую гамму эмоций. Разочарование смешивалось с обречённостью, печаль с ожиданием. Сразу было понятно, что девушка так и не пришла на свидание.

Третий снимок запечатлел семейную пару. Она катила впереди себя коляску с сидящим в ней малышом, а муж с недовольным выражением лица брёл рядом. Фотография, как фотография, сказали бы многие, впервые на неё взглянув. Но если бы они присмотрелись к лицам пары внимательнее, могли бы многое понять. Что женщина в разводе с мужем, ибо всё её внимание сосредоточено на ребёнке, а в глазах таится лёгкая грусть оттого, что семейная жизнь так и не сложилась. Муж же напротив, мечтает оказаться подальше от бывшей жены, ибо уже нашёл себе другую. И руки, сложенные за спиной, словно у заключённого, как нельзя лучше свидетельствуют о его нежелании общаться.

Быть может, они встретились, чтобы обсудить нюансы развода, быть может, по другой причине. Однако, даже если я увидел в этой фотографии то, чего не было – можно было с уверенностью констатировать, что счастливыми в браке друг с другом им не быть.

А вот на следующей фотографии я выронил из рук бутерброд. Поперхнулся чаем и закашлялся. Этого снимка просто не могло быть!

Оцепенение сходило постепенно. Как тает весной снег или убывает во время отлива вода. Я не мог поверить в то, что увидел. Голова отказывалась соображать.

На фотографии были запечатлены мы с Мариной в момент нашей ссоры. Я навсегда запомнил выражение её лица, когда она мне сообщила, что встречается с другим. Торжество во взгляде и облегчение, по поводу того, что больше уже не нужно притворяться.

Я смотрел на этот снимок, а в груди всё холодело. Это невозможно! Мы простились с ней полчаса назад. За это время можно, конечно, разместить фотографию на сайте, но ради чего? А тем более непонятно, зачем её публиковать в каталоге снимков годичной давности?!

Значит… от вывода, пришедшего на ум, немного закружилась голова, и стало тяжело дышать. Поверить в невозможное было нереально!

«Саша, ты сходишь с ума!»

«Да, я схожу с ума», – подтвердил я сам себе и потряс головой. Стало легче.

Так я просидел минут десять, пока не осознал, что нужно поехать в Фотогалерею и потребовать объяснений. Немедленно.

Выключив компьютер, я выскочил из квартиры, словно за мной гналось две дюжины индейцев.

Вы когда-нибудь чувствовали себя полным идиотом?!

Я стоял перед серым зданием на Андреевском спуске. Вот только на дощечке, где совсем недавно красовалось одно единственное слово «Фотогалерея», белыми неказистыми буквами было выведено: «Кафе».

Я оторопело вертел головой по сторонам. Может, это не то здание?! Может, я стал главным героем нового розыгрыша или скрытой камеры? Совсем отчаявшись, я толкнул стеклянные двери и вошёл в кафе. Определённо это была не фотогалерея. Деревянная отделка, многочисленные столики и барная стойка. Никогда не поверю, что всё это можно притащить сюда за час.