Kitobni o'qish: «Нейтралы и союзники в войне против СССР. 1941–1945 гг.»

© Широкорад А. Б., 2022

© ООО «Издательство «Вече», 2022

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2022

Сайт издательства www.veche.ru

* * *

Предисловие

В Великой Отечественной войне главным противником Красной армии, безусловно, был вермахт. Но если посчитать численность иностранных частей, сражавшихся на стороне Гитлера на Восточном фронте в середине 1942 г., то они существенно превысят численность британских войск, сражавшихся на тот момент на Европейском и Африканском театрах военных действий.

Помимо армий стран, официально воевавших с СССР, – Италии, Финляндии, Венгрии, Хорватии, Словакии и Румынии, – на Восточном фронте воевали подразделения практически всех стран Европы, кроме Англии.

Ещё 29 июля 1941 г. газета «Известия» опубликовала стихотворение С. Маршака «Вся Европа»:

 
Кличет Гитлер Риббентропа,
Кличет Геббельса к себе:
– Я хочу, чтоб вся Европа
Поддержала нас в борьбе!
 
 
– Нас поддержит вся Европа! —
Отвечали два холопа.
И пустились вербовать
Многочисленную рать.
 
 
Швед
Из города Берлина,
Три бельгийца
С половиной
Да подручный
Дорио
Встать готовы
Под ружье.
 
 
Опереточный
Испанец
С шайкой жуликов
И пьяниц —
Вот фашистский
Легион
Всех мастей
И всех племен.
 

По понятным причинам Маршак карикатурно изобразил формирования нейтральных государств, сражавшихся на территории СССР. На самом деле это были высококвалифицированные солдаты, обуянные ненавистью к большевикам и России. Ну а после войны у нас об этих частях было приказано забыть.

Большинство нейтральных стран Европы оказывали существенную военно-техническую помощь Третьему рейху.

Что же касается Франции и Польши, формально считающимися союзниками СССР во Второй мировой войне, то ущерб, нанесённый ими Красной армии и советскому народу, в разы больше, нежели их вклад в победу над фашистской Германией.

Часть 1. Нейтралы

Раздел I. Швеция

Глава 1. Руководство страны во Второй мировой войне

В течение всей Второй мировой войны шведам удавалось сохранять стабильность в руководстве страной. С 1907 по 1950 г. королём Швеции был Густав V (1858–1950). Премьер-министром с 1932 по 1936 г., а затем после небольшого перерыва с 1936 по 1946 г. был социал-демократ Пер Альбин Ханссон.

Крупнейшая партия страны – Социал-демократическая рабочая партия Швеции (СДРПШ), которая накануне войны имела самую большую парламентскую фракцию, смогла убедить руководителей трёх других партий – Правой, Народной и Крестьянского союза – в необходимости создания коалиционного правительства.

Эта коалиция просуществовала до конца войны. В 1940, 1942 и 1944 гг. в Швеции проводились парламентские выборы. Интересно, что в 1940 г. социал-демократы впервые получили абсолютное большинство голосов – 54 процента.

Послом Советского Союза в Швеции в 1930–1945 гг. была Александра Михайловна Коллонтай (1872–1952).

Правительство Швеции учло возможность установления блокады страны, как это было в ходе Первой мировой войны, и создало большие запасы стратегического сырья. Именно это и имел в виду Ханссон, выступая в Скансене 27 августа 1939 г.: «Нашу готовность к войне следует признать хорошей».

Уже 1 сентября 1939 г. правительство Швеции заявило о нейтралитете в германско-польской войне. После вступления в войну 3 сентября Англии и Франции, превративших войну в мировую, шведское правительство в тот же день сделало ещё одно заявление о нейтралитете.

Шведы действительно не желали по-настоящему воевать, но были рады принять участие в мелких военных авантюрах. Само собой разумеется, что Швеция, как и в Первой мировой войне, собиралась нажиться на военной контрабанде.

Коалиционное правительство, избежав народных волнений и бегства капитала, за год-полтора после начала войны сумело преобразовать экономику страны из рыночной в плановую. В Швеции никто не хотел воевать, и посему все слои населения с пониманием отнеслись к мерам правительства.

С одной стороны, налоги на граждан достигали 35 %, а с другой – на продовольствие и другие предметы повседневного спроса были введены государственные дотации.

В 1936 г. в Швеции шли споры, нужен ли стране такой большой военный бюджет – аж 148 млн крон! А в 1941/42 финансовом году он составил 1864 млн крон, то есть возрос в 12,6 раза! И все помалкивали.

На 1 сентября 1939 г. в шведской армии было 13 танков, в 1940 г. – 38. А дальше понеслось: 1941 г. – 135, 1942 г. – 373, 1943 г. – 544, 1944 г. – 795.

Интересно, что Швеция сделала много для воссоздания германских ВВС, запрещённых Версальским договором. Немцы построили в Швеции завод Юнкерса под названием Flygindustri A.B. и завод Хенкеля (Svenska Aeroplan A.B., то есть знаменитый SAAB.

Фактически немцы поставили на ноги шведскую авиаиндустрию.

К 1939 г. основу истребительной авиации Швеции составляли истребители-бипланы «Бристоль Бульдог» (J7) и «Глостер Гладиатор» (J8).

В 1939 г. шведы заказали в США 120 истребителей Р-35 (шведское обозначение J9) и 50 двухместных истребителей 2РА (В6).

Однако в октябре 1940 г. правительство США наложило эмбарго на ввоз самолётов в Швецию. К этому времени королевство успело получить 60 истребителей J9.

За неимением лучшего в Италии закупили 60 монопланов Re.2000 (J12) и 672 биплана «Фиат» GR.72 (J11).

В Германии шведы ещё в декабре 1936 г. заказали бомбардировщик Ju-86а-1K (В3). В Швецию было поставлено около полусотни таких машин. В 1948 г. их обратили в пассажирские 12-местные самолёты.

Основу бомбардировочной авиации составляли одномоторные самолёты собственной конструкции SAAB.17. Всего их было выпущено 383 единицы.

Всего к сентябрю 1939 г. в Швеции имелось 158 истребителей и 116 бомбардировщиков, в 1941 г. – 290 истребителей и 346 бомбардировщиков, а в 1944 г. – 485 истребителей и 775 бомбардировщиков.

Глава 2. Швеция и советско-финская война

С началом советско-финляндской войны¹ шведское правительство фактически начало тайную войну против СССР. В самой Швеции предприниматели по наущению властей стали устраивать для рабочих добровольно-принудительные «субботники», выручка от которых шла в фонд помощи Финляндии.

Сбор денежных пожертвований в пользу Финляндии находился в ведении шведского Комитета «Финляндия». К 29 декабря 1939 г. сумма пожертвованных средств в Швеции достигла 800 тысяч крон. Кроме того, частные лица и предприятия, особенно крупные компании и банки, выделили на военные нужды около 97 млн шведских крон – сумму, составлявшую более половины годового оборонного бюджета Швеции. По оценкам шведского исследователя Лейфа Бьёкмана, общая сумма всех пожертвований, переведённая в сегодняшнюю стоимость валют и включающая, помимо всего прочего, стоимость одежды и продовольствия, а также кредиты и займы, предоставленные шведскими банками, составляла приблизительно 13 млрд шведских крон, или 1,6 млрд долларов США. Для такого небольшого государства, как Финляндия, сумма весьма значительная. Суммарно кредиты, предоставленные Швецией Финляндии, выданные при государственной поддержке, превышали сумму, которую Швеция тратила на собственные вооружённые силы в тот же период.

Общий объём военной помощи, оказанный Швецией Финляндии, точно неизвестен, поскольку и шведы, и финны были заинтересованы в его преуменьшении. Согласно современным финским источникам, в финскую армию поступило свыше 10 тысяч шведских добровольцев (в основном кадровые военные).

За 3,5 месяца войны в Финляндию из Швеции поступило: 84 тысячи винтовок и карабинов, 342 автомата, 455 пулемётов, семьдесят пять 37-мм противотанковых пушек «Бофорс», 89 орудий (56 – 75-мм и 17 – 105-мм пушек, 12 – 105-мм гаубиц и 4 – 210-мм гаубицы), 85 зенитных пушек (9 – 75-мм и 76 – 40-мм автоматов «Бофорс»). По другим сведениям, поступили 104 зенитные пушки. Кроме того, поступило 32 самолёта, 45,5 млн патронов и 280 тыс. снарядов.

Считать подобные действия шведов политикой нейтралитета могут твердолобые «демократы».

Швеция предоставила свою территорию, свой железнодорожный, автомобильный и морской транспорт для поставок в Финляндию оружия из Англии, Франции, США и ряда других стран.

Шведские суда интенсивно перевозили в Финляндию оружие, топливо и различные стратегические материалы. В результате произошло несколько инцидентов с участием подводных лодок Балтийского флота.

Так, подводная лодка Щ-311 5 января в 14 ч. 12 мин. в районе плавучего маяка Зюйдостбороттен во время густого снегопада обнаружила транспорт, груженый бочками с горючим, шедший по направлению к финским берегам. Поскольку транспорт находился вне зоны блокады Финляндии, командир Щ-311 решил выждать и продолжал наблюдение.

На борту транспорта были накрашены шведские опознавательные знаки и название, но флаг не был поднят. Пройдя плавучий маяк, транспорт, видимо, заметил лодку, повернул на север и, увеличив ход, попытался скрыться в снежном заряде. Подводная лодка полным ходом пошла вслед за ним и в 14 ч. 40 мин. произвела предупредительный выстрел. Одновременно на лодке был поднят флажный сигнал по международному своду, предлагавший капитану судна прибыть с документами.

Но транспорт продолжал идти полным ходом. Тогда с лодки последовал второй предупредительный выстрел и взметнулся сигнал: «Немедленно остановить движение». Но транспорт продолжал уходить, но теперь уже с поднятым шведским флагом. После нескольких выстрелов транспорт остановился, но как только Щ-311 стала к нему приближаться, транспорт неожиданно дал полный ход.

Командир лодки приказал дать беглый огонь из 45-мм пушек. В 15 часов с транспорта стали спускать шлюпки, и командир лодки приказал прекратить огонь. Шлюпки с командой отошли от транспорта и направились к плавучему маяку. Тогда командир лодки с дистанции 4 кабельтова выпустил по транспорту торпеду, но из-за неисправности приборов управления торпеда резко отвернула вправо и прошла под носом транспорта. В 15 ч. 29 мин. по транспорту вновь открыли огонь из 45-мм пушек с дистанции 1–1,5 кабельтова. Транспорт загорелся и в 16 ч. 34 мин., опрокинувшись, затонул. Только после войны стало известно название транспорта – «Фенрис».

На остановку и потопление транспорта водоизмещением 2500 т было израсходовано 127 – 45-мм снарядов.

Днём 5 января подводная лодка Щ-317 в районе плавучего маяка Грундкаллен обнаружила на расстоянии 60–70 кабельтовых три транспорта под конвоем двух шведских миноносцев типа «Врангель». Командир лодки решил атаковать конвой. А перед этим на лодке в течение 10 часов не было определений места, и в момент выхода в атаку лодка находилась к юго-западу от маяка Грундкаллен, то есть ходила по банкам, в то время как считала, что находится на чистой воде. Примерно за час до встречи с конвоем лодка неоднократно касалась грунта на глубинах от 14 до 4 м, а в самом начале атаки, в 11 ч. 10 мин., ударившись о грунт, выскочила на поверхность и через 8 минут обнаружила себя. Расстояние до конвоя в это время составляло 25 кабельтовых.

Шведский миноносец заметил лодку и пошел на нее в атаку, но огня не открывал. Щ-317 ушла на глубину 12 м и легла на грунт. В 11 ч. 30 мин. она всплыла под перископ. Командир лодки, осмотрев горизонт, убедился, что конвоя и транспортов уже не было. Они ушли по направлению к финским берегам.

Наглость шведских моряков могла спровоцировать полномасштабную войну в Ботническом заливе, но тут вмешался дедушка Мороз, и залив покрылся толстым слоем льда. Но шведы вышли их положения и создали ледовую дорогу через пролив Северный Кваркен в Ботническом заливе от города Васа до шведской железнодорожной станции Хальмзунд протяженностью 90 км. Финны сравнительно тонкий лед поливали водой и создавали достаточно крепкий искусственный слой льда.

Полотно дороги оказалось выше окружающего ледяного поля и меньше подвергалось снежным заносам. Дорога была открыта для автомобильного движения 17 февраля и эксплуатировалась до 24 марта 1940 г. По ней прошли десятки тысяч шведских грузовых автомобилей с военным грузами. Советское командование узнало об этой дороге лишь 31 мая 1940 г. из германской газеты «Дейче-Вер».

Помогая Финляндии, шведские правящие круги поставили под удар свой суверенитет и свою территориальную целостность. Причем не от «русского медведя». Замечу, что на случай открытого вступления в войну Швеции наши военные не планировали вторжение в Швецию сухопутных войск. Планировался лишь захват Аландского архипелага, а это финская территория. Шведское побережье должно было блокироваться подводными лодками Балтийского флота, планировалось провести бомбардировки шлюзовых узлов Гетской водной системы и постановка мин авиацией на озерных коммуникациях Швеции².

А вот Англия и Франция под соусом помощи Финляндии как раз и планировали оккупацию Швеции. Причем к разработке планов захвата Норвегии и Швеции англичане приступили уже в сентябре 1939 г., задолго до начала советско-финляндской войны.

Дабы не быть голословным, процитирую монографию начальника отдела военно-исторической службы армии США Эрла Зимке: «В первые месяцы войны в лагере союзников существовала уверенность в том, что слабостью Германии является отсутствие стратегически важных полезных ископаемых, поэтому вопрос о Норвегии и шведской железной руде занимал очень большое место в планах союзников. В конце ноября британское министерство экономической войны выразило мнение, что Германия, будучи отрезанной от шведской руды, не сможет продолжать войну дольше двенадцати месяцев, а исчезновение товаров, поступающих через Нарвик, вызовет «острый промышленный кризис»…

В конце ноября нападение Советского Союза на Финляндию предоставило союзникам новые возможности, возбудив у них надежду на то, что Скандинавские страны из солидарности с Финляндией и как члены Лиги Наций могут пропустить через свою территорию союзные войска, отправленные на помощь финнам. Это почти автоматически привело бы к оккупации Нарвика и района Кируна – Елливаре, поскольку самым прямым маршрутом в Финляндию была железная дорога Нарвик – Лулео. Французское правительство даже вынашивало замыслы создать в Скандинавии главный театр военных действий с целью предотвратить бои на франко-германской границе… Но в результате был принят более скромный британский план, внешней целью которого была отправка частей на финский фронт, однако основной упор делался на операции в Северной Норвегии и Швеции. Главные силы должны были высадиться в Нарвике и наступать вдоль железной дороги до её конечного восточного пункта в Лулеро, попутно оккупировав Кируну и Елливаре. К концу апреля две бригады союзников должны были разместиться вдоль этой линии»³.

Позиция Швеции в «Зимней» войне заранее предвиделась советским правительством. Так, в справке Штаба РККА о военно-политической обстановке за 1931 год говорилось: «Военная активность шведских империалистов вполне понятна, поскольку Швеции приходится играть роль передовой военно-экономической базы для северной группы армий антисоветского блока, а также роль ближайшего резерва армий и флотов северной коалиции»⁴.

Так и случилось в 1939–1940 гг. Швеция была «военно-экономической базой» Финляндии, а в 1941–1944 гг. – Германии и Финляндии.

Ну а если шведы чересчур заиграются, нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов 22 февраля 1940 г. потребовал от Верховного совета Балтийского флота «теперь же приступить к разработке оперативного плана действий против Швеции», который предусматривал:

1) Систематические удары ВВС по базам шведского флота с целью ослабления его, разрушения базовых сооружений и затруднения базирования. С началом боевых действий в первую очередь нанести мощные удары по военно-морским базам в Стокгольме, Карлскроне, Норчепинге и Форе и по кораблям в местах их базирования.

2) Разработать план использования подводного флота для несения блокады шведского и финского побережий, учитывая 30-мильную зону от континента к югу от Оланда и Ботнический залив полностью с целью прекращения перевозок морем, ведения разведки и уничтожения кораблей шведского флота.

3) Разработать ряд набеговых операций на базы Швеции в Балтике с целью нанесения ударов по кораблям, базовым сооружениям и постановки мин на подходах к базам и в них.

4) Постановка активных минных заграждения: лёгкими силами в Норчепинге, у южного входа в Зунд и у Фарезунда; авиацией систематические удары ВВС по базам шведского флота с целью ослабления его, разрушения базовых сооружений и затруднения базирования в Кальмарзунде и Стокгольмских шхерах; подлодками – у выхода из шведских шхер в северной части Оландского моря.

5) Разработать авиаудары по шлюзовым узлам Гетской водной системы и постановку мин авиацией на озёрных коммуникациях Швеции⁵.

В Швеции догадывались, чем для неё кончится дальнейшее втягивание в советско-финляндскую войну. И уже 6–9 декабря 1939 г. шведский ВМФ провёл минирование шведской части Ботнического залива, расположенного между Финляндией и Швецией: с тех пор эта часть Северной Балтики стала недоступной для Германии и её союзницы Финляндии. А 25 февраля 1940 г. Швеция отклонила просьбу Финляндии (23 февраля) о разрешении транзита через её территорию англо-французских войск для совместных военных действий против СССР. С той же просьбой к Стокгольму 2 и 11 марта 1940 г. обратились британское и французское правительства, но они тоже получили отказ (4 и 12 марта).

Однако вскоре ситуация кардинально изменилась. 3 апреля британский флот получил приказ минировать норвежские территориальные воды. 5 апреля намечен выход в море британских кораблей с силами вторжения.

Но немцы опередили англичан. Первые транспорты с войсками для Норвегии покинули германские порты 3 апреля. Так началась битва за Норвегию.

Ну а захват Дании прошёл скучно и обыденно. Вечером 8 апреля из Шлезвиг-Гольштейна в Данию вошли 170-я пехотная дивизия и 11-я стрелковая бригада вермахта. Парашютисты захватили мост между островами Фальстером и Зеландией.

Теплоход «Ганзейский город Данциг» в 5 ч. 20 мин. утра 9 апреля причалил к пристани в Копенгагене и высадил 308-й пехотный полк. Где-то кто-то сделал несколько выстрелов, но сведений об убитых я так и не нашёл.

После оккупации в Дании мало что изменилось. Армия и флот оставались в неприкосновенности. Было конфисковано лишь несколько катеров для охраны Датских проливов. Датские заводы приступили к выполнению заказов вермахта. Торговля с Англией была свёрнута. Однако коммунистическая партия Дании продолжала легально функционировать до 22 июня 1941 г.

Вторжение немцев в Норвегию перечеркнуло планы Англии и Франции напасть на СССР с севера. 13 апреля член Политбюро, секретарь Ленинградского обкома ВКП(б) А. А. Жданов заявил: «Действия Германии в Дании и Норвегии не позволяют войне приблизиться к нашим границам»⁶.

11 апреля, после германской оккупации Дании, Швеция минировала свои западные территориальные воды и провела всеобщую мобилизацию, увеличив численность своих вооружённых сил с 110 тысяч до 320 тысяч солдат и офицеров.

13 апреля 1940 г. правительство СССР заявило о своей заинтересованности в нейтралитете Швеции. Шведское правительство в ответной ноте от 16 апреля заявило о своей приверженности политике нейтралитета.

Действия британского флота затрудняли снабжение морем германских войск в Норвегии. Поэтому Гитлер обратился к Швеции с просьбой разрешить перевозки армейских грузов через Швецию в Норвегию железнодорожным и автомобильным транспортом. 15 апреля шведское правительство согласилось разрешить перевозку продовольствия для германских войск, но отказало в транзите оружия и военнослужащих. Обратим внимание на дату – пока ещё на Западном фронте шла «странная война».

Но вот 14 июня 1940 г. немцы вошли в Париж, и через 4 дня шведское правительство разрешает немцам неограниченный транзит оружия и военнослужащих из Германии в Норвегию. Единственное ограничение – военнослужащие должны передвигаться сравнительно небольшими группами.

Согласно нотам, которыми обменялись Швеция и Германия 8 июля 1940 г., Швеция соглашалась на провоз немецких «отпускников» по своим железным дорогам из Кроншё в Треллеборг и обратно, по 500 человек ежедневно в каждом направлении. Кроме того, было достигнуто устное соглашение о транзите воинских частей через шведскую территорию между Стурлиеном и Нарвиком.

Глава 3. Крепкий тыл Третьего рейха

В конце января – начале февраля 1941 г. банкир Якоб Валленберг при встрече в Берлине с Карлом Герделером⁷ узнал, что Германия планирует нападение на СССР в начале лета 1941 г. Валлернберг проинформировал об этом высших чинов МИДа Швеции. В середине февраля шведский посланник в Германии Арвид Рикерт докладывал о поступающих отовсюду сведениях, что весной следует ожидать не германского вторжения на Британские острова, а русско-германского конфликта.

19 июня 1941 г. германские власти попросили у шведского атташе в Германии, чтобы шведская сторона регулярно предоставляла информацию о движении шведских военно-морских судов и полётах военных самолётов в районе Балтики, чтобы избежать их отождествления с советскими кораблями и самолётами.

22 июня 1941 г. в 8 ч. 30 мин. немецкий посол сообщил министру иностранных дел Швеции господину Гюнтеру новые германские требования. Немцы хотели перебросить через территорию Швеции из Норвегии в Финляндию 18 тысяч солдат и офицеров. Кроме того, Германия потребовала от Швеции предоставить ей право пользоваться её телефонной связью, использовать её воздушное пространство, разрешить немецким самолётам приземляться на шведских аэродромах, а военным судам беспрепятственно заходить в шведские территориальные воды и порты.

23 июня шведское правительство обсудило ответ Германии на её новые требования. Часть членов правительства была против предоставления Германии таких прав. Социал-демократы не без основания считали, что транспортировка немецких войск через Швецию для использования их в войне против СССР будет способствовать втягиванию Швеции в войну. Представители других политических партий были за удовлетворение всех требований Германии.

Шведский король Густав V заявил о том, что он «не хотел бы быть соучастником отрицательного ответа». Мнение короля было воспринято как угроза его самоотречения в случае принятия членами правительства отрицательного ответа. Король рассматривался многими, в том числе и членами правительства, в качестве символа, сплачивавшего нацию. Однако «символ» уже дал согласие Гитлеру на предоставление Германии прав использования шведской территории, о чём члены правительства ещё не знали, но знала советская военная разведка. Сведения о позиции короля сообщил агент «Тюре», который знал содержание письма Густава V Гитлеру.

Учитывая мнение короля и других членов риксдага, премьер-министр Ханссон и его сторонники согласились дать положительный ответ Германии на её требования. 25 июня на закрытом заседании обе палаты риксдага требования Германии приняли. В десять часов вечера по радио было оглашено правительственное коммюнике.

Итак, 25 июня 1941 г. Швеция разрешила транзит через свою территорию германской пехотной дивизии Engelbrecht (18 тыс. солдат и офицеров) из Норвегии на северо-запад Советской Карелии (Карело-Финской ССР).

Шведские политики и некоторые либеральные русскоязычные авторы обожают козырять тем, что 7 декабря 1941 г. был заключён шведско-британский торговый договор. Им предусматривался фрахт Великобританией 50 % тоннажа шведского торгового флота. Впоследствии эта часть тоннажа использовалась и для отправки союзнических конвоев в СССР. Увы, в договоре шла речь о шведских торговых судах, которые к 3 сентября 1939 г. оказались в портах и водах, контролируемых англичанами и их союзниками. В любом случае, англичане не выпустили бы эти суда в Швецию.

Таким образом, Стокгольм лишь узаконил пиратские действия англичан по захвату нейтральных судов. Если бы шведы потребовали экстренного возвращения всех захваченных англичанами судов и запретили морякам служить у союзников, то они бы спасли десятки жизней экипажам этих судов. Союзники отправляли захваченные шведские суда в самые рискованные рейсы.

Так, уже в 1939 г. шведский транспорт «Algeria» был захвачен германской подводной лодкой U-36, а транспорт «Морс» 2 декабря 1939 г. погиб на мине.

В 1940 г. немецкие подводные лодки потопили 13 шведских судов, захваченных союзниками, в 1941 г. – 8, в 1942–1945 гг. – 9. Итого 21 судно.

Шведская элита практически на 100 % симпатизировала наступлениям немцев на Восточном фронте. В этом плане характерно секретное соглашение короля Густава V, направленное Гитлеру осенью 1941 г.:

«Мой дорогой рейхсканцлер! У меня появилась потребность написать Вам открыто по вопросу, который волнует меня и имеет огромнейшее значение для меня и моей страны. Это русский вопрос. Я полагаю, он имеет большое значение для будущего, и Вы можете узнать о моём взгляде по его сути. Уже после Великой войны я увидел, какую огромную опасность несёт и продолжает нести с собой большевизм не только для нас, в Скандинавии, но и для всей Европы. Поэтому я хочу выразить самую горячую благодарность за то, что Вы решились всеми возможными способами уничтожить эту чуму. Я поздравляю Вас с уже достигнутыми большими успехами.

Я должен попросить Вас, чтобы это письмо не было обнародовано, по крайней мере, пока идёт война (ибо это ослабило бы мои позиции и затруднило бы мою деятельность, направленную на сохранение хороших отношений с Германией). Однако Вы можете быть уверены в том, что я буду делать всё, чтобы сохранить существующие между нами хорошие отношения. С сердечными пожеланиями, остаюсь преданным Вам, Густав».

Послание сие было рассекречено недавно, но не вызвало особого интереса «независимых» шведских СМИ.

Наследник престола Густав Адольф герцог Вестерботтенский был ещё более настроен прогермански, чем отец. Он встречался с Герингом и Гитлером. В 1932 г. женой Густава Адольфа стала принцесса Сибилла Сакен-Кобурская. Её отец герцог Карл Эдуард Сакен-Кобурский был ярым нацистом, руководил германским Красным Крестом и имел звание группенфюрера СА. В 1945 г. американские власти упрятали его в тюрьму, хотя он был внуком королевы Виктории.

Густав Адольф отличался от своей шведской родни авторитарным характером, любил общество солдат и, соответственно, был популярен в армии. Он был автором нескольких военно-стратегических исследований. Много работал со шведскими скаутами, участвовал в автогонках и т. д.

Таких монархов западные либералы не жаловали. Британского короля Эдуарда VIII 11 декабря 1938 г. заставили отречься. А в августе 1940 г. его в Португалии захватил британский спецназ и бедолагу отправили на Багамские острова… губернатором.

Ну а с Густавом Адольфом поступили проще. 26 января 1947 г. наследник летел рейсом Амстердам – Копенгаген – Стокгольм. В Копенгагене кто-то заблокировал закрылки самолёта. В итоге самолёт взлетел на 50 метров и круто рухнул вниз. Искалеченное тело наследника с помпой похоронили в Стокгольме.

Число шведов, воевавших на Восточном фронте против СССР, было сравнительно невелико. Так, в части СС добровольцами пошли только 315 шведов. Они воевали под Ленинградом и даже защищали рейхсканцелярию в конце апреля 1945 г. Кроме того, шведский добровольческий полк (1500 чел.) под командованием полковника Ханса Берггрена уже 10 августа 1941 г. вёл боевые действия вместе с финнами под Ханко. Интересно, что на встречу с этим ребятами осенью 1941 г. в Финляндию приехали король Густав V и герцог Вестерботтенский.

Самое интересное, что король и наследник приехали в Финляндию не на войну, а просто так… вроде на охоту, а про войну король и герцог просто не знали. Только 16 декабря 1941 г. под сильным нажимом Англии Швеция официально признала Финляндию воюющей стороной и формально перестала поставлять туда оружие и добровольцев.

Тем не менее в 1940–1942 гг. 90 % потребностей Финляндия удовлетворяла за счёт Швеции. Историки утверждают, что в германских танках на Восточном фронте было 70 % шведского железа.

И действительно, в 1939–1945 гг. шведы отправили в Германию 58 млн тонн железной руды. По медной руде данных нет, но цифра измерялась сотнями тысяч тонн, 7 млн тонн целлюлозы, 60 тыс. тонн подшипников, 14 млн кубометров пиломатериалов и т. д.

Любопытно соотношение торговли Швеции с СССР и Германией в 1939–1945 гг. в миллионах шведских крон:

А вот данные экспорта шведских шарикоподшипников в 1942 г. (в млн шведских крон): Германия и её союзники – 56; нейтральные страны – 27,2; Англия – 3,54; СССР – 1,6.

Обратим внимание, в предшествующей таблице экспорт Швеции в СССР в 1942 г. – ноль. Что это может означать? То ли экспорт подшипников в СССР был настолько засекречен, то ли данные за 1942 год вошли в 1941 или 1943 год?

Замечу, что экспорт из СССР в Швецию в 1941 г. составлял 22 млн крон, а в 1942 и 1943 гг. – по 1 млн шведских крон. Швеция экспортировала из СССР в основном меха, лён, шерсть. В 1943 г. из СССР в Швецию прибыл по крайней мере один самолёт с грузом платины. Кстати, СССР поставлял в Швецию платину ещё в 1930-х гг.

Любопытно, что весной 1945 г. СССР в Швеции закупил 137 тонн бананов для ресторанов и посольств.

Как попадали шведские подшипники в СССР в 1942–1943 гг.? По неофициальным данным, с 1941 по 1944 г. велись интенсивные перевозки по воздуху. Полёты наших самолётов в Швецию до сих пор строжайше засекречены. Мне случайно удалось узнать, что лётчик Пётр Рыбин на «дугласе» совершил несколько рейсов в Швецию «по заданию ГРУ». В ночь на 26 июня 1942 г. при возвращении из Стокгольма его самолёт был сбит при подходе к линии фронта. Весь экипаж погиб.

Кстати, в Англию шведские подшипники попадали как на самолётах, так и на скоростных катерах – блокадопрорывателях. Так, в 1942 г. англичане совершили в Швецию 104 секретных полёта, в 1943 г. – 320 и в 1944 г. – 727 полётов.

Шведы строили для Рейха рыболовецкие и торговые суда. Причём 45 рыболовецких судов шведской постройки по прибытии в Германию немедленно переделали в противолодочные.

Потихоньку в Рейх отправляли автомобили и сотни зенитных орудий. Особенно были эффективны 40-мм автоматы фирмы «Бофорс» (германское обозначение – 4 cm Flak 20). Любопытно, что 40-мм пушки «Бофорс» немцы устанавливали даже на истребители Ме-210. Причём автомат был оставлен без изменений, лишь изменён лоток приёмника.

Ну а транзит германских войск из Норвегии через Швецию продолжался до 15 августа 1943 г. За это время около 100 тысяч железнодорожных вагонов перевезли 1 004 158 военнослужащих в отпуск в Германию и 1 037 158 – в Норвегию через Швецию. Разумеется, под отпуск «косили» все кому не лень. По пути через Швецию королевские войска охраняли поезда. Шведы обеспечивали германские эшелоны топливом, водой, питанием, медицинской помощью и т. д.

В течение 1942 г. НКИД всё более настойчиво высказывал недовольство по поводу продолжавшегося транзита германских военных грузов через шведскую территорию. 26 июля замнаркома иностранных дел Лозовский вручил Ассарссону памятную записку, в которой отмечалось, что такие «южные порты Швеции, как Мальмэ, Треллеборг, Хельсингборт, другие превращены с ведома правительства Швеции, в германские промежуточные базы… Шведские дороги под рубрикой «некоторых материалов и товаров» перевозят, в частности, тяжёлые и сверхтяжёлые немецкие пушки на специальных платформах». В ходе беседы Ассарссон «был смущён и заявил, что ему известны только два факта»: транзит 7000 немецких войск через Швецию и переход небольшого количества шведских офицеров на службу к финнам. Остальное он считает невероятным⁸.

Правда, с другой стороны, шведы косвенно содействовали советско-германским контактам. Так, советский дипломат В. С. Семенов в 1942–1943 гг. поддерживал связь с агентом адмирала Канариса Эдгаром Клаусом. Курировал эти контакты резидент НКВД в Швеции Б. А. Рыбкин. Какие-то связи с советскими дипломатами в Стокгольме были у оберштурмбаннфюрера СС Петрика Клейста.

С февраля 1943 г. командование вермахта начало готовиться к вторжению в Швецию. Нет, нет! Шведы и не думали присоединяться к антигитлеровской коалиции, а предпочитали исправно помогать Рейху. Вторжение планировалось как превентивная акция на случай британского вторжения в Норвегию и Швецию или в случае «плохого поведения» Швеции.

Началось усиление германских войск в Южной Норвегии. Возможность применения танков в условиях Норвегии и Швеции крайне ограничена. Поэтому первая танковая дивизия (25-я) начала формироваться лишь в феврале 1942 г. Первоначально в ней состояли лишь лёгкие танки: германские Т-II и французские «Гочкис». Однако с марта 1943 г. лёгкие танки стали заменяться средними. И к июлю 1943 г. 25-я танковая дивизия представляла собой грозную силу. В её составе было 14 танков Т-II, 62 танка Т-III, 26 танков Т-IV и свыше 1000 автомобилей. Личный состав дивизии превышал 21 тысячу человек. Высвободившиеся танки Т-II и «Гочкис» передали пехотным дивизиям. Ещё одна танковая дивизия должна была быть переброшена в Швецию из Германии.

Однако разгром германских войск на Курской дуге смешал все карты вермахта. По приказу Гитлера 25-ю танковую дивизию в начале сентября 1943 г. перебросили на Восточный фронт, где она понесла большие потери в районе Житомира и Каменец-Подольска. О вторжении в Швецию немцам пришлось забыть.

15 ноября 1943 г. в шведских газетах и по радио сообщили сенсационную новость: «Советы запустили на Швецию таинственный снаряд». На следующий день на месте взрыва в 20 км к юго-востоку от города Карлскруна оказались советские разведчики, которые сумели собрать несколько осколков.

Ещё через день осколки легли на стол советского посла в Стокгольме Александры Коллонтай. Она немедленно отправилась «качать права» в шведский МИД.

На самом деле 15 ноября 1943 г. на Швецию упала немецкая опытная крылатая ракета Фау-1, запущенная с полигона Пеннемюнде. Через 15 дней (30 ноября) в 7 км восточнее городка Юстед упала вторая ракета Фау-2. Теперь уже немцы вынуждены были официально признать, что это их игрушка – новое оружие возмездия – «Фергельтунгсваффе».

Затем последовала пятимесячная пауза, и 11 мая 1944 г. шведы нашли хорошо сохранившуюся ракету Фау-1.

А вот 13 июня в 30 км к северо-западу от города Кальмар на небольшой высоте взорвалась в воздухе баллистическая ракета Фау-2, пролетевшая 350 км от места старта.

Всего до 1 ноября 1944 г. на Швецию упали шесть крылатых и одна баллистическая ракета. Все ракеты были опытными или учебными и оснащены инертной боевой частью, то есть материального ущерба Швеции нанесено не было.

Практичные шведы в конце 1943 г. отправили в Англию 12 ящиков с обломками Фау-1 в обмен на поставки британских истребителей «спитфайр».

Мало того, шведы разрешили англичанам создать шпионскую базу на острове Эланд, где британские военные разместили аппаратуру слежения за пусками Фау-2.

Ну а в 1945 г. компания SAAB занялась копированием крылатой ракеты Фау-1. Первый её шведский аналог SAAB RB-310 («Робот-310») был запущен в июне 1946 г. Основная разница шведского проекта – двигатель ракеты размещался в корпусе. Всего было построено пять RB-310, но она послужила базой для разработки новых крылатых ракет RB-311 и RB-315.

Глава 4. Война на море

Шведы загодя готовились стать крепким тылом Германии и Финляндии. Это отразилось и на военно-морской доктрине.

Традиционная оборонная военно-морская доктрина Швеции основывалась на броненосцах береговой обороны. К 1939 г. в составе шведского флота имелось семь броненосцев береговой обороны, один лёгкий крейсер, одиннадцать эсминцев, восемь малых миноносцев и около двадцати подводных лодок.

К августу 1939 г. шведы строили два мощных броненосца береговой обороны водоизмещением в 8000 т каждый. Однако с началом войны строительство их было прекращено, а упор шведы сделали на постройку эсминцев и различных кораблей противолодочной обороны (ПЛО). Эффективность действия их в случае нападения на Швецию Германии или СССР была бы куда ниже, чем броненосцев береговой обороны, но зато эсминцы и сторожевые корабли требовались для защиты шведских торговых судов, занимавшихся военной контрабандой.

Рассказ о советско-шведских конфликтах на Балтике я начну с интернирования в Швеции советских судов. В сентябре 1941 г. четыре тральщика (№ 82, 87, 88 и 89), превращённые в июле 1941 г. в тральщики из буксиров типа «Ижорец», ушли от острова Эзель в Швецию интернироваться, хотя до порта Ханко было в полтора раза ближе, чем до шведских берегов. В ходе угона были убиты три политрука, а большинство матросов обманули, сказав, что тральщики идут в Ханко. Так в Швеции оказались 164 интернированных советских моряка.

С началом войны подводные лодки начали действовать на коммуникациях между Швецией, Германией и Финляндией. После 22 июня 1941 г. любой шведский корабль, вышедший на Балтику, мог идти только в Германию, Финляндию и в оккупированные немцами Данию и Норвегию.

Таким образом, действия советских подводных лодок были столь же законны, как действия англичан, топивших нейтральные суда, идущие в Германию и оккупированную ею Францию. В декабре 1941 г. командующий американским подводным флотом на Тихом океане Чарльз Локвуд отдал приказ: «Топи их всех!» То есть в водах, не контролируемых англо-американским флотом, следовало топить любые торговые корабли. Среди прочих жертвами американских подводных лодок стали не менее семи советских судов. Ну а Локвуд позже похвалялся своим приказом и даже мемуары выпустил под названием «Sink them all».

В СССР до 1990 г. почему-то скрывали атаки наших подводных лодок шведских судов.

Из-за «шведского металла» на Балтике началась настоящая война между королевским флотом и нашими подводными лодками.

Рассказ об этой потаенной войне начну с полудетективной истории. В 1915 г. английская подводная лодка Е-19 у южной оконечности шведского острова Эланд потопила германский пароход «Никомедия» с грузом… пива, разумеется, в бутылках. В августе 1999 г. Матс Каролссон, Стафан Франссон и Маркус Рунесон отправились в район гибели «Никомедии» за пивом. Забегая вперёд, скажу, что в конце концов они нашли «Никомедию» и подняли наверх несколько ящиков с пивом. В найденных бутылках сохранилась живая дрожжевая культура, и на её основе удалось воссоздать старое пиво. Теперь оно продается в магазинах шведской винной монополии «Систембулагет» под названием «Затонувшее судно» («Врак»).

Но ещё раньше на пятидесятиметровой глубине приятели обнаружили разломанную пополам субмарину. Рубка лодки была разворочена. Передняя часть, оторванная перед самой рубкой, лежала в 10 м от остального корпуса. Одна труба кормового торпедного аппарата была пуста, а в другой виднелась застрявшая торпеда. Вероятно, подводная лодка пыталась атаковать цель, но не успела. Аквалангисты обнаружили у основания рубки буквы С-8.

Это действительно была советская подводная лодка С-8, вышедшая 10 октября 1941 г. из Кронштадта в юго-западную часть Балтийского моря. Немцы в начале войны для защиты от кораблей Балтийского флота поставили в этом узком месте (порядка 180 м) большое минное заграждение, а шведы по просьбе командования кригсмарине довели это заграждение до южной оконечности острова Эланд. Советскому Союзу шведы о постановке минного заграждения не сообщили – результатом стала гибель подводной лодки.

Говоря о русско-шведской войне на Балтике, сразу стоит заметить, что командиры наших лодок никогда не получали приказ топить шведские суда. Наоборот, начальство на всякий случай требовало от них держаться подальше от скандальных соседей. Так что в большинстве случаев наши подводники считали, что атакуют финские и германские суда. Хотя я вполне допускаю, что кто-то и со злости выпустил торпеду в посудину, везущую смертоносный металл в Сталинград или Белгород. Шведские же моряки прекрасно знали, чьи субмарины они атакуют – на Балтике на сей раз действовали только советские подводные лодки.

9 июня 1942 г. из Кронштадта вышла подводная лодка Щ-317 и направилась на позицию № 2 в районе Карлскроны. Через неделю она потопила финский транспорт «Арго» (вместимостью 2513 брт) с грузом для Германии. На поиски «Арго» шведы направили транспорт «Улла». Маленькая ремарка: шведам-то какое дело до боевых действий на Балтике? Сидели бы тихо, как мышь за веником!

По «Улле» Щ-317 выпустила торпеду, но, увы, мимо. Зато 22 июня был потоплен шведский транспорт «Ада Гортон», который вёз в Германию 2000 т железной руды.

1 июля Щ-317 атаковала шведский транспорт «Галеон», шедший в составе конвоя. Однако торпеда взорвалась, попав в подводную скалу. В свою очередь шведский эсминец «Эреншельд» так же безрезультатно сбросил серию глубинных бомб.

По шведским данным, 6 июля в 12 ч. 31 мин. в двух милях от юго-восточного побережья острова Эланд шведский эсминец «Норденшельд» атаковал глубинными бомбами неизвестную подводную лодку.

8 июля в том же районе Щ-317 был потоплен германский транспорт «Отто Кордс» (966 брт).

В июне 1942 г. шведские противолодочные самолёты, барражировавшие над центральной частью Балтийского моря, получили приказ атаковывать советские подводные лодки на расстоянии 80 км от шведских берегов. Фактически же лётчики бомбили лодки и на куда большем удалении.

В ночь на 10 июля командир Щ-317 капитан-лейтенант Н. К. Мохов последний раз вышел на связь: «Утопил 5 транспортов противника водоизмещением 46 тыс. тонн. Торпед не имею». Подводной лодке было приказано оставить позицию и вернуться в базу. Больше Щ-317 на связь не вышла.

Позже финны припишут потопление Щ-317 себе. Но, вероятнее всего, лодка была потоплена 12 июля в точке с координатами 57°52′ с. ш.; 16°55′ в. д. глубинными бомбами в ходе атаки шведского эсминца «Стокгольм».

А вот несколько эпизодов последнего похода подводной лодки С-7 под командованием капитан-лейтенанта С. П. Лисина. Рано утром (в 3 ч. 05 мин.) 9 июля 1942 г. С-7, находившуюся в надводном положении и заряжавшую аккумуляторы, атаковал шведский самолёт, сбросивший две бомбы. Через пару часов Лисин обнаружил и начал преследование шведского конвоя, состоявшего из восьми транспортов, эсминца и двух сторожевых кораблей. В 16 ч. 17 мин. С-7 с дистанции 12 кабельтовых выпустила две торпеды по транспорту «Норег», однако в последний момент транспорт поменял курс и уклонился от торпед.

Через час лодка попыталась повторить атаку, но была вынуждена нырнуть на глубину, чтобы спастись от таранного удара шведского сторожевика. В 19 ч. 27 мин. С-7 вновь атаковала шведский транспорт, но из-за технических неполадок торпеда не вышла из аппарата.

В 19 ч. 42 мин. лодка всплыла на поверхность и, догнав транспорт в позиционном положении, в 19 ч. 58 мин. с дистанции 4 кабельтова выпустила торпеду. Торпеда попала в район мостика, и шведский транспорт «Маргарета» (1272 брт) затонул.

10 июля С-7 перешла к северному входу в пролив Кальмарзунд. Вечером того же дня она атаковала шведский конвой в составе 16 транспортов и двух сторожевых кораблей. С дистанции 8 кабельтовых было выпущено две торпеды. На дно пошел шведский транспорт «Лулео» (5611 брт) с грузом железной руды для Германии. Шведские сторожевые корабли «Снаппханен» и «Яганрен» атаковали лодку и сбросили на нее 26 глубинных бомб.

Затем С-7 потопила торпедами и артиллерийским огнем германские транспорты «Эллен Ларсен» (1938 борт) и «Кате» (1599 брт), а также финский транспорт «Похьянлахти» (682 брт) и 12 августа 1942 г. благополучно вернулась в Кронштадт.

Подводная лодка Л-3 18 августа 1942 г. в 17 ч. 10 мин. атаковала шведский конвой. С 10 кабельтовых лодка выпустила две торпеды и потопила шведский транспорт «Лильевальш» (5513 брт) с грузом руды для Германии. На нем погибло 33 моряка. После этого советскую подлодку в течение часа преследовали шведские эсминцы «Норденшельд» и «Норчёпинг», сбросив при этом 42 глубинные бомбы. Днем 23 августа в районе Карлскроны Л-3 подверглась преследованию шведских миноносцев.

22 июля 1942 г. подводная лодка Щ-406 в 13 милях западнее города Мариенхамна (Аландские острова) с 10 кабельтовых выпустила две торпеды по шведскому транспорту «Беле», но они прошли мимо. Шведские эсминцы «Норчёпинг» и «Карлскрона» и сторожевой корабль «Капарен» безрезультатно сбросили на подлодку 56 глубинных бомб. 7 августа Щ-406 благополучно прибыла в передовую базу на острове Лавенсари.

В следующем походе Щ-406 16 августа 1942 г. выпустила одну торпеду с 6 кабельтовых, но промахнулась. От повторной атаки капитан 2-го ранга Е. Я. Осипов отказался, разглядев в перископ шведские опознавательные знаки. Видимо, это был шведский транспорт «Тиланд».

29 октября Щ-406 потопила шведский транспорт «Бенгт Стуре» (872 брт). Затем лодка потопила финский транспорт «Агнесс» (2983 брт) и вернулась в базу.

Замечу, что не один Осипов отказывался от атаки, завидев опознавательные знаки Швеции. Так, подводная лодка Щ-307 26 октября 1942 г. отказалась от атаки финских подводных лодок «Ветехинен» и «Ику-Турсо», приняв их по ошибке за шведские. При этом подводная лодка «Ику-Турсо» разошлась с нашей «щукой» на расстояние 20 м и открыла по ней огонь из 20-мм автоматической пушки. Через 4 часа «Ику-Турсо» вернулась и выпустила две торпеды по Щ-307, которые, к счастью, прошли мимо. Так капитан 3-го ранга Н. О. Момот чуть было не погиб сам и не погубил экипаж из-за дурацкой «политкорректности».

Для сравнения любопытно посмотреть, как себя вела «цитадель демократии». Несмотря на то, что на США в ходе войны не было сброшено ни одной бомбы, командующий подводным флотом адмирал Ч. Локвуд отдал приказ своим подчиненным: «Sink them all», то есть «Топи их всех». Адмирал подразумевал всех, кроме американцев и англичан. И действительно, американцы топили всех подряд на огромной акватории Тихого океана. Ими было потоплено и несколько советских торговых судов. А французские, китайские и другие союзные США и нейтральные суда топились многими десятками. Но в отличие от наших либералов янки после войны каяться не стали. Мало того, Локвуд свои мемуары так и озаглавил: «Sink them all».

Сразу после гибели судна «Ада Гортон» шведское правительство направило ноту протеста НКИД СССР. Там 27 июня 1942 г. ответили: «Тщательное расследование показало, что «Ада Гортон» не была потоплена какой-либо из советских подлодок».

Шведское правительство было заверено, что советским ВМС приказано воздерживаться от боевых действий в шведских территориальных водах.

После безуспешной атаки 1 июля 1942 г. транспорта «Галеон» шведы обнаружили хвостовую часть торпеды с надписями на русском языке. На этот раз советского посла Александру Коллонтай вызвал лично премьер-министр Пер Альбин Хансон. Замнаркома иностранных дел А. Лозовским был дан по этому поводу следующий ответ: «Провокация. Обозначения и русские буквы не являются доказательством. Торпеда с тем же успехом может быть «made in Germany».

К последней фразе Лозовского не придерешься. Дело в том, что парогазовая торпеда 53–38, состоявшая на вооружении советских подводных лодок, была точной копией фиумской торпеды 53-Ф. Ну а выбить русские буквы на деталях итальянской торпеды – дело уж совсем нехитрое.

В 1943 г. немцы с помощью сетевых и минных заграждений сумели наглухо заблокировать Финский залив, и ни одна советская подводная лодка не сумела преодолеть эти барьеры. А вместо того, чтобы послать торпедоносцы Ил-4 и «бостоны» на атаку шведских конвоев, наши малокомпетентные, если не сказать резче, адмиралы упорно посылали их бомбить сетевые и минные заграждения. В результате шведская руда бесперебойно шла в Германию. Всего за 1943 г. туда было доставлено свыше 10 млн тонн.

Атаки же на шведов в 1943 г. шли исключительно на дипломатическом уровне. Теперь нажим стал осуществляться не только со стороны СССР, но и от западных союзников. 9 мая 1943 г. в Лондон вылетела специальная шведская делегация во главе с Гуннером Хэгглёфом и Маркусом Валленборгом. Там Форин офис потребовал прекратить транзит германских вооружений через Швецию и уменьшить экспорт железной руды и особенно шарикоподшипников в Германию. Шведы откровенно «забалтывали» переговоры, а пригрозить массированной бомбардировкой Стокгольма ни англичане, ни янки не решались.

Лишь в конце сентября 1944 г. новый шведский посланник в СССР Стаффан Сёдерблюм поставил НКИД в известность «о только что принятом шведским правительством решении о запрещении плавания иностранных судов в шведских территориальных водах в Ботническом заливе и в Балтийском море», а также о том, что с 27 сентября «немцы лишатся возможности вывозить железную руду из портов Лулео и Окселезунда, а также лесоматериалы из всех северных шведских портов». В конце концов британский посол Арчибальд Керр информировал советское правительство, что «в результате дальнейших предложений, сделанных Шведскому Правительству относительно экспорта в Германию, о которых я сообщал в моем письме от 24 октября на имя г-на Молотова, Шведское Правительство в настоящее время обязалось полностью прекратить экспорт в Германию»⁹.

После капитуляции Финляндии четыре дивизиона подводных лодок Балтийского флота в сентябре 1944 г. были перебазированы в порт Хельсинки и оттуда начали боевые действия на море.

В 8 ч. 00 мин. по московскому времени, то есть в 6 ч. 00 мин. по шведскому времени 24 ноября 1944 г. подводная лодка Л-21 выпустила две торпеды с дистанции 8–9 кабельтовых по транспорту водоизмещением 5000–7000 т. Я умышленно указываю точное время – в сумерках в перископ судно было еле видно. Однако торпеда попала в цель, и судно затонуло. Я раскрываю наш совершенно секретный справочник потерь неприятельских флотов¹⁰. Там говорится, что 24 ноября 1944 г. подводная лодка Л-21 у острова Готланд «не вполне достоверно» потопила транспорт противника водоизмещением в 5000 т. Увы, этим транспортом оказался маленький шведский пароходик «Ганза» (493 брт). Из 86 человек, находившихся на его борту, спаслись только двое.

29 декабря 1944 г. подводная лодка К-56 потопила торпедой шведский транспорт «Венерсборг» (1046 брт). Погибло 19 человек. Транспорт шел с грузом целлюлозы из Германии в Швецию. Потопление произошло между островом Борнхольм и германским побережьем.

Последним шведским судном, потопленным нашими подводными лодками, стала парусно-моторная шхуна «Рамона» (957 брт). В 5 ч. 57 мин. 11 апреля 1945 г. подводная лодка К-56 выпустила две торпеды с дистанции 2–3 кабельтовых, но обе торпеды прошли под килем шхуны из-за её малой осадки. Дело в том, что командиру лодки капитану 2-го ранга Попову привиделся тральщик водоизмещением 500 т. Затем Попов пустил в ход артиллерию и через 12 минут цель затонула в точке с координатами 55°17′ с. ш.; 16°00′ в. д. В течение утра и дня 11 апреля К-56 преследовали два сторожевых корабля и один сторожевой катер, сбросившие на подводную лодку 77 глубинных бомб. Судя по всему, это были шведские корабли. Тем не менее лодке удалось уйти.

Всего за войну наши подводные лодки потопили 8 шведских судов общей вместимостью 17 263 брт. Возможно, на минных постановках советских подводных лодок 22 ноября 1941 г. погиб и шведский танкер «Уно» (430 брт). Шведы утверждают, что наши лодки потопили транспорт «Лидинге» (5842 брт), но на самом деле он подорвался на британской донной мине в проливе Фемери Бельт.

После выхода Финляндии из войны шведы одумались и решили торговать с СССР. Ведь русские могли и наказать за столь своеобразный «нейтралитет» в 1941–1944 гг.

«13 октября. Народный Комиссар Военно-Морского Флота сообщил командующему [Балтийским] флотом, что в ближайшее время необходимо завезти из Швеции в СССР около 20 тысяч тонн импортных грузов (промышленное оборудование). Из этих грузов 2882 т находились на хранении в Стокгольме и были готовы к погрузке, 3330 т находились в шведском порту Гетеборг на английских транспортах, а остальная часть – на складах фирм. Народный Комиссар возложил организацию перевозки на командующего флотом и приказал:

1. Для перевозки грузов использовать финские суда.

2. При планировании и выполнении перевозки учесть возможность переброски грузов в двух направлениях:

а) из Стокгольма водой в Турку и далее по железной дороге;

б) из Стокгольма прямо в Выборг.

3. План перевозки доложить 15 октября»¹¹.

С октября 1944 г. открылась трасса Ленинград – Стокгольм. От Ленинграда до Котки суда шли в охранении советских боевых кораблей, участок Котка – Турку проходили по прибрежному фарватеру самостоятельно, а далее до Стокгольма шли в составе конвоев.

Только с октября по декабрь 1944 г. на минах на трассе Ленинград – Стокгольм подорвалось шесть кораблей и судов.

Глава 5. Валленберг – бизнес, политика и шпионаж

Свыше полувека отношения между Швецией и Россией отравляло таинственное дело Рауля Валленберга. Этот персонаж у меня сидит в печенках с 11 лет. Нет-нет! Я не шучу. Именно в этом возрасте я случайно поймал «Голос Америки» на нашей мощной радиоле «Дружба». Бабушка немедленно пожаловалась отцу:

– Сашка «Голос» слушает…

– На 49 метров? – спросил отец. – А на 25 метров Би-би-си не слушает?

– Нет, только «Голос».

На следующий день бабуся доложила отцу, что «негодник» теперь и Би-би-си ловит.

Папа взял меня за воротник и с чувством выдал: «В школе не болтать!» А похвалиться перед приятелями так хотелось! Но вскоре я сделал приятное открытие, что знаю чуть больше, чем положено, а можно и в советских газетах «между строк» прочитать такое!..

Так вот когда не было «горячих» новостей, все радиопрограммы десятилетиями смаковали две темы – Катынский лес и дело Рауля Валленберга. Причем о Валленберге говорилось весьма туманно и без всяких подробностей. Вроде бы шведский олигарх поехал в Будапешт спасать евреев от фашистов. А тут его злодеи из НКВД схватили. Ну ладно бы шлепнули на месте, а то зачем-то потащили в Москву, несколько лет таскали по тюрьмам и сделали из него нечто типа «железной маски» короля Луи XIV.

Олигархическое семейство Валленбергов существует с XVIII века. Первый представитель семейства Якоб Перссон Валбег (1699–1759) был мелким чиновником.

У Валберга родилось не менее 16 детей, среди которых был и сын Якоб, который уже носил фамилию Валленберг. Якоб-младший в 1763 г. поступил в Уппсальский университет, а затем – на службу в шведскую Ост-Индскую компанию, созданную в 1731 г. для ведения международной морской торговли с азиатскими странами.

Младший брат Якоба Маркус (1744–1799) себя ничем не проявил, но его сын, тоже Маркус (1774–1833), стал в 1819 г. епископом.

А у епископа был сын Андре Оскар Валленберг, родившийся в 1816 г. и ставший знаменитым банкиром. Он в 1856 г. основал «Стокгольмс Эншильда банкен». Этот банк до 1972 г. был собственностью семейства Валленбергов.

В 1939 г. Валленберги начали приобретать германские предприятия в нейтральных странах, которые могли быть позже конфискованы в случае вступления этой страны в войну с Германией, либо под нажимом Англии.

Наиболее известно приобретение одним из владельцев и руководителей «Стокгольмс Эншильда банкен» Якобом Валленбергом зарубежных филиалов германской фирмы «Бош».

Фирма была основана в 1886 г. Робертом Бошем. Известность она получила за изготовление электрооборудования, в том числе магнето (электрического зажигания). Фирма «Бош» финансировала Национал-социалистическую партию Германии. С 1933 г. фирма активно работала на «оборону». С 1940 г. на фирме работали военнопленные.

Интересно, что в 1940 г. американская авиакорпорация «Бендикс Эвиэйшн» передала компании «Бош» технологии производства стартёров для авиа- и дизельных двигателей, так необходимых Германии для военной техники. И потом «Бендикс» долго получала с них отчисления за помощь.

И вот Якоб Валленберг покупает американский филиал фирмы «Бош».

«В лице руководителей «Стокгольмс Эншильда банкен», в первую очередь Якоба Валленберга, немецкой стороне удалось найти надёжных и весьма удобных партнёров: в 1939 г. шведы приняли на себя ведение дел компании в странах, где существовала угроза конфискаций. Изначально договорённость касалась восьми нейтральных стран, большинство из которых были европейскими, но спустя некоторое время, в 1940 г., Валленберги купили 70 % акций американской дочерней компании «Bosch» – «AmBosch». При этом в соглашение было включено условие, позволяющее «Bosch» выкупить акции компании, когда международная политическая обстановка улучшится.

Примечательно, что этот пункт носил секретный характер – в первую очередь, во избежание внимания со стороны правительства США. Фактически шведские финансисты могли считаться подставными лицами, фиктивно управляющими собственностью граждан Германии. Возможное нарушение соответствующих разделов американского законодательства, регулирующих трастовые операции, было налицо.

<…>

18 мая 1942 г. правительство США постановило изъять американский филиал концерна «Bosch» из-под управления «Стокгольмс Эншидьда банкен», хотя его владельцы неоднократно заявляли, что сделка не содержала в себе тайных условий и большинством акций предприятия «AmBosch» целиком и полностью распоряжались граждане Швеции»¹².

Скандал с покупкой филиала «Бош» вызвал конфликт с правительством США, закончившийся только в 1947 г.

В апреле 1942 г. германский оппозиционер правого толка Карл Гёрделер решает установить контакт с англосаксонскими державами. На помощь ему приходят коммерческие связи. Гёрделер – лицо, близкое к Круппу и находящееся на службе концерна «Бош», – избирает в качестве своих доверенных лиц двух шведских банкиров – Якоба и Маркуса Валленбергов.

Появление Валленбергов на сцене тайной дипломатии было чрезвычайно знаменательно. Братья возглавляли один из крупнейших шведских банков – «Стокгольмс Эншильда банкен», обладавший акционерным капиталом в 45 млн крон. Но особенностью банка Эншильда были его давние международные связи. Якоб и Маркус Валленберги в полной мере воплощали эти особенности. Оба они входили в состав правлений и наблюдательных советов почти 50 шведских фирм. Среди них находился ряд фирм, которые были либо филиалами соответствующих американских компаний, либо находились в тесной связи с США, например «Гудиир», «Интернейшнл харвестер компани», «Свенска – Америка-лайн», «Мексико телефон Эриксон».

В то же время Валленберги поддерживали теснейший контакт с немецкими монополиями, в том числе с «ИГ Фарбениндустри», «Бош» и др. В частности, совместно с «ИГ Фарбен» и ещё одной шведской фирмой они владели в Норвегии важнейшими предприятиями – заводами «Норск алюминиум компани», занимавшимися производством «тяжёлой воды». Маркус Валленберг был специалистом по англо-шведской торговле, Якоб – членом шведско-германской торговой комиссии. Это сочетание было особенно удобно для Гёрделера.

Итак, в апреле 1942 г. Карл Гёрделер обращается к Якобу Валленбергу с просьбой в очередной раз осведомиться в Лондоне, каковы были бы «обещания» в случае возможного государственного переворота в Германии.

<…>

В ноябре 1942 г. Гёрделер вновь встретил Якоба Валленберга, приехавшего с очередным деловым визитом. В ответ на вопросы Гёрделера шведский банкир не без иронии посоветовал немецкому коллеге: если он собирается действовать, то не надо отягощать бесконечными запросами Лондон. Разумеется, Гёрделер и не думал действовать, он лишь составил новый меморандум. Поведение Валленберга и Лондона он, по-видимому, истолковал как более высокий «запрос в торге».

Однако весьма удивителен тот факт, что подобные предложения выслушивались в Лондоне теми ответственными лидерами, которые публично клялись в своей верности идее борьбы с гитлеризмом. 20 мая 1942 г. было подписано англо-советское соглашение о взаимопомощи и военном сотрудничестве. В нем содержался и пункт, в котором обе стороны торжественно обязывались не вести сепаратных переговоров с противником. Премьер-министр Черчилль в своих телеграммах на имя Председателя Совета Министров СССР буквально рассыпался в заверениях своей преданности и восхищения героическим сопротивлением Советской Армии»¹³.

Гёрделер вступил в контакт с Вашингтоном через Валленберга, с которым он встречался в феврале, мае, августе и ноябре 1943 г.

«В начале 1943 г. о сепаратном мире задумался и шеф СС Генрих Гиммлер.

В мае – июне 1943 г. Гиммлер поручил директору «Дрезднер банк» Раше – одному из лиц, финансировавших СС, – послать запрос в Швецию на имя того же Якоба Валленберга:

«Заключат ли западные державы сепаратный мир, если Гитлера не будет?» Валленберг проявил к Гиммлеру большой интерес. Он долго допытывался у Гёрделера, что тот думает о Гиммлере, и Гёрделер прямо сказал, что Гиммлер «терпит» все интриги и умышленно направляет все действия гестапо по ложному следу. Это, видимо, понравилось Валленбергу. Когда он обсуждал очередной вариант путча, то прямо сказал Гёрделеру:

– Не затрагивайте Гиммлера в ваших планах на покушение! Он вам не помешает, если дело направлено лишь против самого Гитлера!»¹⁴.

Своеобразной «вершиной» тайных интриг 1943 г. явились мало известные доселе события, разыгравшиеся на севере Европы – в нейтральной Швеции. Здесь Гиммлер и Шелленберг провели крупную военно-дипломатическую операцию – контакт с секретной резидентурой США, зашедший весьма далеко.

Историк А. Б. Гехт писал, что Маркус Валленберг передавал предложения Гёрделера через доверенное лицо Уинстона Черчилля Десмонда Мортона.

«Таким образом, между внутренней оппозицией нацисткой диктатуре и политическим руководством Великобритании установился нерегулярный канал связи, ключевым звеном которого стали братья Валленберги. По всей видимости, У. Черчилль весьма серьёзно воспринял полученную информацию: У. Ульсон отмечает, что британский премьер был готов начать взаимодействие с политической силой, планирующей в Германии демократические преобразования, а также утверждал, что бомбардировки регионов Германии, которые будут освобождены от нацистского управления в ходе переворота, прекратятся, а в Стокгольме состоятся переговоры с представителями победившей оппозиции. Более того, У. Черчилль подключил к этому вопросу давнего знакомого М. Валленберга-младшего высокопоставленного офицера британских спецслужб Чарльза Хэмбро, курировавшего регион Северной Европы, что явно говорило о его серьёзном отношении к сигналу от К. Гёрделера»¹⁵.

И Лондон, и Вашингтон серьёзно отнеслись к информации Гёрделера и других противников Гитлера. В итоге американское и британское командования весной 1943 г. совместно разработали план операции «Ранкин» на случай возникновения «нестабильности» в Германии. План предусматривал высадку неких «символических сил» (воздушных десантов?) по всей Европе: по всей Германии, в Италии и Юго-Восточной Европе (в Будапеште, Бухаресте, Софии) и даже в Варшаве!

И вот на сцене появляется Рауль Валленберг – правнук Андре Оскара. Дедом его был дипломат Густав Валленберг (1863–1937), служивший послом Швеции в Японии, Китае, а затем в Турции. Его сын Рауль Оскар (1888–1912) стал морским офицером и женился на Май Висинг (1891–1979), дочери профессора неврологии Пера Висинга, перешедшего в лютеранство еврея.

Брак продлился недолго, так как Рауль Оскар скончался от саркомы, оставив вдовой беременную жену. Рауль Валленберг появился на свет уже после кончины своего отца и воспитывался в основном под опекой и в соответствии с видением своего деда Густава.

О роде деятельности Рауля в 1930-х годах известно мало. Он почти всё время провёл вне Швеции – в Южной Африке, в США, в подмандатной британской Палестине. Немало времени по работе он провёл в Центральной Европе, в частности в Венгрии, что позже и определило его судьбу.

К августу 1939 г. Рауль не добился особых успехов в жизни. Дипломата, как об этом мечтал дед Густаф, из него не получилось, банковская карьера отпала, архитектурная – тоже.

«Правда, мы до сих пор не знаем всего о Рауле: злые языки утверждают, что он в начале войны выполнял некие задания Эншильда-банкен, связанные с делами Валленбергов с немцами на оккупированных ими территориях, а также во Франции и Венгрии. В ноябре 1941 года Рауль даже получил шведский «специальный» зарубежный паспорт, что без протекции Валленбергов-старших было бы невозможно. Но, так или иначе, Рауль к лету 1944 года оставался на весьма скромном амплуа совладельца Мелланеуропейска Хандельболагет, вел весьма скромную жизнь.

Как же он очутился в Будапеште? Легенда приписывает все случаю: в том же доме, где располагалась фирма Лауэра – Валленберга, находилось бюро Ивера А. Ольсена – финансового атташе посольства США в Швеции и одновременно представителя созданного в 1944 году американского Совета по делам беженцев войны (WRB – ВРБ).

Американский социальный фонд WRB исправно переводил деньги в Швецию и Швейцарию, где на эти деньги покупалось главным образом продовольствие для евреев. В Швеции эти деньги направлялись в «Стокгольмс Эншидьда банкен», принадлежавший двум дядям Валленберга – Маркусу и Якобу.

ВРБ вскоре открыл свои представительства в нейтральных странах – Швеции, Швейцарии, Португалии, Турции. Ивер Ольсен с апреля 1944 года занял пост уполномоченного ВРБ в Стокгольме.

Однако у американского гражданина, норвежца по происхождению, Ивера А. Ольсена была ещё одна должность, не обозначенная на его визитной карточке финансового атташе и представителя ВРБ. Опытный финансовый специалист и в своё время сотрудник Министерства финансов США, Ивер Ольсен одновременно был представителем Управления стратегических служб США (УСС), иными словами, резидентом американской стратегической разведки, которую возглавлял генерал Уильям Донован»¹⁶.

13 июня с одобрения посла США Джонсона Ольсен передал приглашение Валленбергу на ужин в «Гранд-отеле», чтобы от имени посла предложить ему гуманитарную миссию в Венгрии. Кандидатура через несколько дней получила одобрение в шведском правительстве, равно как и короля Густафа, и президента Рузвельта.

Финансовая сторона была оперативно согласована: от Ольсена Валленберг получил 20 тысяч шведских крон, на 100 тысяч крон был открыт специальный счет в самом «Стокгольмс Эншильда банкен». Как свидетельствуют все источники, Рауль Валленберг не только не испытывал в Будапеште никаких финансовых трудностей, но буквально «разбрасывал» деньги, когда надо было подкупить венгерских и немецких чиновников.

Спасение Валленбергом тысяч венгерских евреев подробно описано в десятках статей и книг. Но как он мог это делать? Ведь Венгрия весной 1944 г. была оккупирована германскими войсками. И куда смотрело гестапо? Ну ладно, кого-то из нацистских бонз Рауль мог подкупить. Но нельзя подкупить всех! Нашёлся бы фанатик, донёс бы Гитлеру – и тогда…

В декабре 1944 г. в УСС пришли к выводу, что «секретарь посольства Рауль Валленберг встал под защиту немецкого СС». 8 мая 1945 г., через два месяца после ареста Валленберга, американский генерал Ки телеграфировал из американского штаба армии в Италии Казерты в американский МИД: «У русских, вполне возможно, есть веские доказательства сотрудничества Валленберга с нацистами».

В архивах Госдепартамента отмечено, что Валленбергу была доверена секретная миссия, специально для Рузвельта. В 1984 г. сводный брат Валленберга Гай фон Дардел возбудил дело в суде в Вашингтоне против СССР, и судебное заключение подтвердило деятельность Валленберга в пользу УСС, предшественника ЦРУ: «В Венгрии Рауль Валленберг занимался по просьбе американского правительства сбором важной информации о военной деятельности нацистов и о близящемся конце войны. Валленберг, как сторонний наблюдатель и источник информации во вражеском тылу, был жизненно важен для нашего национального интереса закончить войну как можно более быстро и без потерь».

Ещё в конце 1942 г. советский разведчик Ким Филби сообщал в Москву, что союзники ведут переговоры с немцами в Будапеште при посредничестве семейства Валленбергов.

«11 апреля 1945 г. Сов. секретно Народному комиссару иностранных дел Союза ССР товарищу Молотову В. М.

НКГБ сообщает агентурные сведения, полученные в разных странах, о переговорах председателя Международного Красного Креста профессора Буркхардта и бывшего члена Швейцарского федерального совета Мюзи в Берлине.

Английское министерство иностранных дел в телеграмме № 364 от 22.02.45 сообщило английскому посланнику в Берне, что, по сведениям, исходящим от французского представителя в Международном Красном Кресте, Гиммлер пригласил председателя Международного Красного Креста профессора Буркхардта встретиться с ним для обсуждения некоторых вопросов, связанных с обменом военнопленными.

По сведениям, полученным в Стокгольме, германский генеральный консул в Стокгольме Пфлейдерер в доверительной беседе, говоря о переговорах Буркхардта с Гиммлером, заявил, что вопрос о военнопленных являлся только предлогом и что во время беседы с Буркхардтом Гиммлер пытался якобы выяснить возможность установления контакта с англичанами и американцами.

Буркхардт якобы просил Гиммлера разрешить выезд в Швейцарию приблизительно для тысячи видных евреев, интернированных в Германии. Гиммлер сразу же удовлетворил эту просьбу. По словам Пфлейдерера, это объясняется тем, что Гиммлер собирается, устранив Гитлера, вступить в переговоры с Союзниками, используя в качестве заложников 600 тыс. евреев, находящихся в Германии.

По данным, исходящим из польских эмигрантских кругов в Лондоне, германское командование якобы договорилось через Буркхардта с англичанами и американцами относительно того, что все танковые и механизированные части будут сняты с западного фронта и переброшены на восточный фронт с целью удержания восточного фронта до тех пор, пока Союзники не оккупируют остальную часть Германии»¹⁷.

Тут нам придётся рассказать об ещё более засекреченном персонаже, чем Рауль Валленберг, – русском графе с тройной фамилией.

Михаил Павлович Голенищев-Кутузов-Толстой родился 21 октября 1896 г. в Царском Селе. В 1912 г., в 100-летнюю годовщину Бородинского сражения, в память о его знаменитом предке император Николай II произвел Кутузова-Толстого в пажи, а в 1915 г. он окончил Александровский лицей и поступил в гвардейский конный полк.

В 1918 г. граф уехал в эмиграцию в Финляндию, а затем в Брюссель. В 1933 г. Кутузов-Толстой вступает в брак с Жанной де Рой, баронессой Симоней. Супруги живут в нескольких странах Европы, включая Югославию, а в 1939 г. переезжают в Будапешт. Там Михаил становится служащим и близким человеком семейства Валленбергов.

По версии самого Голенищева-Кутузова-Толстого, ему в апреле 1944 г. профессор Ланге от имени главы шведского Красного Креста Карла Бернардодта (брата короля Густава V) предложили место в руководстве будапештского филиала шведского Красного Креста.

Надо ли говорить, что Михаил Голенищев-Кутузов-Толстой, работая в шведском отделении Красного Креста, регулярно общался с Раулем Валленбергом.

Понять, чем занимался Михаил Павлович в Будапеште в 1944–1945 гг., из его мемуаров невозможно.

«Граф – если ему верить – был официально шефом больницы в Будапеште, созданной в дни боев за город шведским Красным Крестом для иностранных подданных. Однако из документов личного архива графа, с которыми мне удалось познакомиться, ясно, что положение графа меньше всего относилось к санитарно-медицинской части. Так, он, фактически начальник отдела для русских военнопленных шведского посольства в Будапеште, 16 ноября 1944 года был уполномочен «установить первый контакт с русскими военными властями и поддерживать эту связь»¹⁸.

13 февраля 1945 г. после упорных боёв части Красной армии овладели Будапештом.

17 января 1945 г. назначенный в ноябре 1944 г. замнаркома обороны СССР Николай Булганин отдал приказ командующему 2-м Украинским фронтом генерал-майору Малиновскому арестовать и доставить в Москву Валленберга, швейцарских дипломатов Феллера (тесно сотрудничавшего с Валленбергом) и Майера, а также словацкого посланника Яна Спишака. Все они занимались спасением евреев в Будапеште.

Был арестован и Михаил Голенищев-Кутузов-Толстой. Его зачем-то возили в Москву. А позже вернули в Будапешт и предложили работать в советской комендатуре. Вот как граф описал свою жизнь в Будапеште:

«Наша работа в комендатуре, продолжавшаяся всю весну 1945 г., закончилась. Мы всё ещё были нужны русским. Они хотели у нас учиться. Они хотели, чтобы сотрудники их штаба овладели языками, и на этот раз они всё организовали весьма щедро. Они реквизировали для нас милый современный одноэтажный домик на дальних холмах Буды, и я вместе с Мириам и Янкой устроились там весьма комфортно. Нам выдали талоны на питание в их столовой со скидкой. Как это было принято в нынешней советской жизни, наличными зарплату нам платили не очень много, но, кажется, таков был их образ жизни, так что я не собираюсь жаловаться, тем более что Мириам не жаловалась ни тогда, ни потом во всех тех испытаниях, что уготовил ей Господь.

При распределении ролей Мириам заняла место «наверху». Она стала учителем английского языка главнокомандующего войсками в Венгрии, генерала армии Свиридова¹⁹, одного из героев обороны Ленинграда»²⁰.

Граф передал в Исторический музей часть фамильных реликвий, принадлежавших фельдмаршалу Кутузову. Но многое из фамильных ценностей Михаилу Павловичу удалось сохранить.

Ситуация совершенно непонятная – белоэмигрант, граф, связавшийся как минимум с тремя разведками – германской, американской и шведской, вместо ГУЛАГа оказывается в советской комендатуре, и ему даётся содержание уровня маршала (на весну 1945 г.).

Западные историки утверждают, что Голенищев-Кутузов-Толстой был агентом НКВД и освещал деятельность Валленберга и Ко. Якобы граф сделал много для срыва будапештского варианта переговоров о сепаратном мире между Германией и западными союзниками.

Любопытно, что в западных и либеральных российских СМИ в 2010-х гг. появились материалы о связях Рауля Валленберга с… НКВД. Так, Н. Н. Непомнящий писал:

«Близкий друг Гиммлера Вальтер Шелленберг, руководитель внешней разведки, берет за спиной Гитлера дело в свои руки с целью создать возможность для переговоров Гиммлера и других представителей Третьего рейха с США. Так, к концу войны между Западом и Востоком развернулась борьба за установление связи с СС, причем обе стороны действовали через Валленберга. Недавно в ходе расследования было установлено, что в 1944 году существовал канал связи между Гиммлером и Берией, посредниками были фюрер СС Курт Бехер и шведский дипломат Рауль Валленберг (по признанию бывшего генерала КГБ Радомира Богданова). Оба посредника действовали без ведома своих хозяев и были опасными свидетелями»²¹.

Я не располагаю подобными сведениями и не могу их комментировать.

Итак, Рауль Валленберг 19 января 1945 г. был арестован в Будапеште контрразведкой СМЕРШ и отправлен в Москву. 17 июля 1947 г. он якобы скончался во внутренней тюрьме на Лубянке то ли от сердечной недостаточности, то ли от инъекции, вызвавшей эту недостаточность.

Много лет советские власти отрицали факт нахождения Рауля Валленберга в советских тюрьмах, и лишь в 1957 г. был признан факт ареста и указана дата его смерти в тюрьме.

И только 20 декабря 2000 г. Главная военная прокуратура реабилитировала Валленбергра. Логику прокуратуры понять трудно. Валленберг не только не был судим, но ему даже не предъявлялось обвинение.

Риторический вопрос: сколько у нас с 1945 г. арестованных или задержанных «органами» людей было убито (забито), и хоть кому-нибудь из родственников выдали справку о реабилитации? Зато родственникам Л. П. Берии было отказано в его реабилитации по статьям «шпионаж» и «попытка реставрации капиталистического строя в СССР». Прямо театр абсурда какой-то, а не военная прокуратура!

В связи с делом Рауля Валленберга ФСБ рассекретило ряд отдельных документов. Но они, увы, не проясняют ситуацию. Чем конкретно занимался Рауль Валленберг в Будапеште и что от него хотели в Москве? Несмотря на неоднократные просьбы шведской стороны, пухлое дело графа Кутузова так и не было предано гласности.

В свою очередь спецслужбы США и Швеции категорически отказываются предоставить какие-либо сведения о деятельности Валленберга, а радетели «святого Рауля» особенно на этом и не настаивают.

Попробуем же отбросить эмоции. Кто такой Рауль Валленберг, человек, работавший на несколько спецслужб? Как минимум десятки таких агентов были физически уничтожены контрразведками СССР, США и Англии без суда и следствия как в ходе Второй мировой войны, так и после нее. Дело же Валленберга было непомерно раздуто для нанесения вреда России, а глупость и некомпетентность советских и российских политиков и прокуроров сыграла им на руку. Что делать! На Руси извечно было две беды – дураки и дороги.

Раздел II. Испания

Глава 1. Сеньорита Франко между двумя любовниками

26 марта 1939 г. войска генерала Франко заняли Мадрид. Историки считают этот день датой окончания гражданской войны в Испании. 1 апреля США признали военное правительство Франко, а через 6 дней Испания вступила в Антикоминтеровский пакт.

9 августа 1939 г. сформировано второе правительство Испании. Формально оно просуществовало до 20 июля 1945 г. Как минимум две трети правительства составляли военные, а остальные – члены профсоюзных партий. Коммунисты ушли в подполье аж до апреля 1974 г. Испанские социал-демократы вообще исчезли и объявились лишь в мае 1973 г.

Франческо Франко стал каудильо, то есть диктатором. Он и премьер-министр, и генералиссимус, и т. д. Секретарём правительства с 1 ноября 1939 г. по 18 октября 1940 г. стал Рамон Серрано Суньер.

В 1939–1947 гг. самым высшим в правительстве после каудильо стал пост министра иностранных дел. С 9 августа 1939 г. по 16 октября 1940 г. его занимал генерал Хуан Бигбедер Атьенца, а с 16 октября 1940 г. по 3 сентября 1942 г. – Рамон Серрано Суньер, с 3 сентября 1942 г. по 3 августа 1944 г. – Франсиско Соуза, а с 11 августа 1944 г. по июля 1945 г. – Хосе Феликс де Лекерика.

Главной задачей испанского правительства в 1939–1944 гг. являлась поддержка баланса в отношениях с Англией и США с одной стороны и Третьим рейхом – с другой.

Начну с экономики. Испания богата полезными ископаемыми, но там нет нефти. Впервые нефть была обнаружена в 1960-х гг. в прибрежных водах Средиземного моря и Атлантического океана.

В 1935 г. Испания потребляла за месяц в среднем 67,2 тыс. тонн нефтепродуктов. Поставки нефти шли в основном из Южной Америки. Для этого испанцы построили нефтеперерабатывающий завод на Канарских островах.

После захвата власти Франко всё топливо продавалось государственной компанией CAMPSA. Все нефтехранилища и заправочные станции Испании принадлежали этой компании.

С началом Второй мировой войны закупки нефти Испанией сильно возросли. Так, если за весь 1939 год в страну было ввезено 56 771 т нефти, то только с 1 января по 1 июля 1940 г. – 70 954 тонны.

16 июля 1940 г. британское правительство обратилось к США с просьбой установить полную нефтяную блокаду Испании. Увы, это сделано не было. Янки нужны были деньги, а самой Англии – поставки из Испании молибдена, пирита, железной руды и т. д. Так, в 1942 г. поставки из Испании железной руды составили 42 % от потребностей британской промышленности.

Не буду утомлять читателя перечислением противоречивых сведений по поставкам нефтепродуктов в Испанию. Скажу лишь, что англичане ввели систему сертификатов на поставку нефтепродуктов на Пиренейский полуостров. Каждый танкер, идущий туда, должен был получить сертификат, либо он подлежал захвату британскими кораблями.

Фактически же нефть продолжала идти транзитом через Испанию в Германию до второй половины 1944 г., пока англо-американские войска не захватили Южную Францию. Только за первые 6 месяцев 1944 г. было реэкспортировано в Германию 48 тысяч тонн нефтепродуктов. Тогда же прекратились поставки в Германию вольфрама, железной руды и др.

Ну а в 1942–1943 гг. в стоимостном отношении торговля с Англией и США была равна торговле с Третьим рейхом.

Глава 2. Проблема Гибралтара

Гибралтарская скала площадью всего 6,5 кв. км контролирует вход в Гибралтарский пролив. С древнейших времён Гибралтар был частью Испании, как бы она тогда ни называлась. Однако в 1704 г. его захватили англичане. В 1713 г. по Утрехтскому миру Гибралтар отошёл к Англии. Контроль над скалой давал возможность контролировать судоходство в Средиземном море. С 1704 г. и до 2021 г. британское военное присутствие отравляет отношения между Испанией и Великобританией.

Сразу после разгрома вермахтом Франции британское правительство решило провести эвакуацию большей части населения Гибралтара.

В начале июня 1940 г. около 13,5 тысяч жителей были переправлены из Гибралтара в Касабланку и во Французское Марокко. Однако после капитуляции французов перед немцами в июне 1940 г. новое французское правительство Виши сочло присутствие эвакуированных гибралтарцев в Касабланке невозможным и искало возможности для их высылки.

Вскоре такая возможность представилась, когда под командованием коммондора Кричтона прибыли 15 британских грузовых судов, репатриировавших 15 тысяч французских военнослужащих, спасённых из Дюнкерка. После того, как их собственные спасённые военнослужащие высадились, корабли были интернированы французами, пока британцы не согласились забрать всех эвакуированных.

Параллельно с эвакуацией велось укрепление и строительство оборонительных объектов Гибралтара. В городе началась интенсивная подготовка к обороне, включавшая прокладку тоннелей в скале и укрепление защитных сооружений. В результате было построено более 48 км подземных туннелей. В подземных сооружениях Гибралтара могло укрыться до 16 тысяч человек. На Скале построено несколько позиций противовоздушных батарей.

На военно-морской базе дислоцировалось новое мощное подразделение – Соединение H, задачами которого становились защита Гибралтарского пролива и поддержка сил союзников в Северной Африке, Средиземном море и Атлантике. В соединение вошли линейные корабли и авианосцы.

В 1939 г. на месте ипподрома и большого пустыря начал строиться аэродром перпендикулярно полуострову. Позже, использовав грунт, вынутый при строительстве тоннелей, взлётно-посадочную полосу (ВПП) вынесли далеко в море, и она достигла длины 1417 метров. Любопытно, что ВПП была полностью открыта со стороны испанской границы, от которой её отделяли 900–1000 м.

Кроме того, в Гибралтаре имелся и гидроаэродром, на котором с 1938 г. базировалась 202-я эскадрилья – 11 летающих лодок «Лондон».

9 июля 1940 г. три итальянских бомбардировщика SM.82 сбросили три тонны бомб на Гибралтар. Это была первая бомбардировка Скалы. Застигнутая врасплох зенитная артиллерия даже не успела отразить огонь. В Гибралтаре погибли четыре человека.

С 1940 г. началось наращивание войск гарнизона. К весне 1941 г. он состоял из 2-го батальона Королевского полка, 2-го батальона лёгкой пехоты Сомерсета, 4-го батальона «Блэк Вотч» (с июля 1940 г.) и 4-го батальона Девонширского полка (с июля 1940 г.).

Береговая артиллерия была представлена восемью 9,2-дюймовыми (234-мм) пушками MK. VII, огонь которых перекрывал пролив до африканского берега, и семью 152-мм пушками. Они входили в 3-й тяжёлый полк. В состав зенитной артиллерии входили: шесть спаренных 6-фунтовых (57-мм) пушек, четыре 75-мм, четыре 87-мм и две 2-фунтовые пушки, а также 24 зенитных автомата калибра 37–40 мм.

Замечу, что по крайней мере до конца 1942 г. 234-мм пушки имели щиты, но были открыты сверху. Это сейчас, когда их сделали музейными образцами, они получили броневые крыши. На Скале была размещена 3-я прожекторная батарея и несколько РЛС.

25 июля и 20 августа 1940 г. итальянцы повторили налёт, в котором участвовало три и, соответственно, два SM.82. В последнем налёте один бомбардировщик был сбит.

Более сильные налёты совершили 24 сентября французские бомбардировщики. Это стало ответом на многочисленные нападения англичан на державших нейтралитет французов. В налёте участвовало 64 бомбардировщика в сопровождении 36 истребителей. Дело в том, что от аэродромов Алжира до Скалы куда ближе, чем от итальянских аэродромов. Всего французы сбросили 41 тонну бомб. Один французский бомбардировщик разбился при посадке.

28 сентября французы сбросили 56 тонн авиабомб, но многие упали в море. Один французский самолёт был сбит.

С 5 июня 1941 г. итальянцы возобновили налёты на Гибралтар. Они сбрасывали как бомбы, так и магнитные мины. 14 июля одна из мин упала на испанский городок Ла-Линеа в трёх километрах севернее Гибралтара. От взрыва погибли 3 человека.

Последняя атака итальянцев на Скалу состоялась 4 июня 1944 г., в день вступления англо-американских войск в Рим. Девять торпедоносцев SM.79 сбросили торпеды над гаванью.

Как видим, бомбардировки итальянской и французской авиации стали для Гибралтара булавочным уколом.

Зато немцы детально разработали план штурма Гибралтара, получивший название «Феликс».

После падения Франции в июне 1940 г. Герман Геринг посоветовал Гитлеру оккупировать Испанию и Северную Африку, а не вторгаться на Британские острова. Ещё в июне 1940 г., до подписания перемирия с Францией, генерал Гейнц Гудериан также выступал за захват британской военно-морской базы Гибралтар. Гудериан даже призвал Гитлера отложить перемирие с Францией, чтобы он мог прорваться через Испанию с двумя танковыми дивизиями, взять Гибралтар, а затем занять французскую Северную Африку.

Начальник штаба вермахта генерал Альфред Йодль представил Гитлеру формальный план изоляции Британии от Индии и Дальнего Востока путем вторжения в Испанию, Гибралтар, Северную Африку и Суэцкий канал вместо десанта в Англию.

12 июля 1940 г. в Верховном командовании вермахта (ОКВ) была создана специальная группа для необходимого планирования. 22 июля глава абвера адмирал Вильгельм Канарис, слывший экспертом по Испании, отправился с несколькими другими немецкими офицерами в Мадрид. Там они провели переговоры с испанским правителем генералом Франсиско Франко и военным министром генералом Хуаном Вигоном.

Затем они поехали в Альхесирас, где остановились на несколько дней, чтобы разведать подходы к Гибралтару, и вернулись в Германию с заключением, что Франко не собирается вступать в войну. Однако позже выяснилось, что Канарис тайно руководил движением сопротивления и активно отговаривал Франко от присоединения к Оси.

В ходе визита команда Канариса предположила, что Гибралтар может быть захвачен комбинированным ударом с воздуха и с суши со стороны Испании, по крайней мере, двумя пехотными полками, тремя сапёрными батальонами и 12 артиллерийскими полками.

Канарис заявил, что без 380-мм (15-дюймовых) тяжёлых пушек было невозможно взять Гибралтар. Он доложил фельдмаршалу Вильгельму Кейтелю, что даже если бы Германия при содействии Испании смогла захватить Гибралтар, британцы высадились бы в Марокко и французской Западной Африке.

В августе Канарис встретился с зятем Франко Рамоном Серрано Суньером, который собирался стать министром иностранных дел Испании. Канарис призвал Серрано Суньера сделать всё возможное, чтобы убедить Франко не участвовать в войне. Вскоре после этого Франко отправил Серрано Суньера в Берлин, чтобы получить информацию о позиции Гитлера, поскольку Канарис заверил его, что Германия не применит силу в отношении Испании.

Серрано Суньер встретился с Гитлером 16 сентября 1940 г. Гитлер не особо настаивал на участии Испании в войне, видимо потому, что очень скоро планировал встретиться с самим Франко. Канарис встретился с Франко примерно в то же время и предупредил его, что, если Испания присоединится к Оси, испанские острова – даже сама материковая часть Испании – будут подвергнуты риску британского нападения.

Зная, что Франко опасается немецкого вторжения в Испанию, если он откажется сотрудничать, Канарис сообщил каудильо, что Гитлер не имеет такого намерения из-за запланированного нападения на Советский Союз.

Канарис также удивил Франко, признав, что Германия не сможет выиграть войну. 8 августа после секретных переговоров с Канарисом Франко представил условия своего сотрудничества послу Германии в Испании Эберхарду фон Стореру. Он сказал, что присоединится к Гитлеру, только если Испании будут обещаны Гибралтар и французское Марокко. Германия также должна пообещать военную и экономическую помощь в виде пшеницы и нефти, чтобы помочь неустойчивой экономике Испании. Кроме того, немецкие войска должны сначала высадиться на материковой части Великобритании в рамках полномасштабного вторжения.

Это вынудило Гитлера вновь послать Канариса в Испанию, чтобы убедить Франко присоединиться к Оси и смягчить его «возмутительные» требования. Канарис ещё раз напомнил Франко, что было бы глупо присоединиться к стороне, обреченной на поражение в войне.

24 августа 1940 г. Гитлер утвердил генеральный план захвата Гибралтара. 23 октября он встретился с Франко в Андае (Франция) и предложил Испании вступить в войну на стороне Оси, обещав, что уже в январе 1941 г. Гибралтар будет взят частями вермахта и передан Испании. Однако Франко отказался от предложения, подчеркнув потребность Испании в крупномасштабной военной и экономической помощи.

Гитлер обиделся, когда Франко выразил сомнение в возможности победы Германии в борьбе с Великобританией на её родной территории. Франко также указал, что даже если Британские острова будут захвачены, британское правительство, а также большая часть британской армии и Королевский флот, вероятно, уйдут в Канаду и продолжат битву за Атлантику при поддержке Соединенных Штатов.

В итоге Франко и Гитлер подписали в Андае ни к чему не обязывающий меморандум, и ни одна из сторон не получила того, чего хотела. Несколько дней спустя Гитлер сказал Бенито Муссолини: «Я бы предпочёл вырвать четыре собственных зуба, чем снова встретиться с этим человеком!»

Несмотря на эти проблемы, немецкие военачальники приступили к подготовке крупномасштабной операции против Гибралтара. План под кодовым названием «Операция Феликс» предполагал, что два немецких армейских корпуса войдут в Испанию через Пиренеи. Один корпус под командованием генерала Людвига Кюблера должен был пересечь Испанию и штурмовать Гибралтар, а другой, под командованием генерала Рудольфа Шмидта, должен был обеспечивать свои фланги.

Для поддержки с воздуха планировалось использовать одну истребительную группу и две группы пикирующих бомбардировщиков. Общее командование операцией «Феликс» предполагалось поручить фельдмаршалу Вальтеру фон Райхенау.

План также предусматривал оккупацию испанских владений в Северной Африке: в испанском Марокко, Рио-де-Оро и на Канарских островах, чьи порты затем могли использоваться в качестве баз для немецких подводных лодок.

Предлагаемый состав немецкого экспедиционного корпуса:

– Генерал Рудольф Шмидт. 16-я моторизованная пехотная дивизия (сосредоточится в Вальядолиде), 16-я танковая дивизия (Касерес), дивизия СС «Тотенкопф» (Севилья), 49-й горный сводный корпус.

– Генерал Людвиг Кюблер. Гроссдойчлендский пехотный полк, 98-й полк 1-й горнострелковой дивизии, 26 средних и тяжёлых артиллерийских дивизионов, 3 разведывательных батальона, 3 сапёрных батальона, которые будут использовать до 150 дистанционно управляемых танкеток «голиаф», 2 батальона дымовых миномётов (15-см шестиствольные миномёты), а также 150 диверсантов из полка «Бранденбург».

12 ноября 1940 г. Гитлер издал директиву № 18, в которой говорилось, что «были начаты политические меры по стимулированию быстрого вступления Испании в войну» и что «целью немецкой интервенции на Пиренейском полуострове (операция «Феликс») является изгнание англичан из Западного Средиземноморья». В директиве также упоминалось о возможности вторжения в Португалию, если там высадятся англичане. Кроме того директивой предусматривалось изучение возможности занятия Мадейры и Азорских островов.

5 декабря 1940 г. Гитлер встретился с немецким Верховным командованием и решил запросить у Франко разрешение немецким войскам на пересечение испанской границы 10 января 1941 г. Планировалось, что генерал Йодль отправится в Испанию для подготовки к нападению на Гибралтар, как только Канарис получит согласие Франко. Канарис встретился с Франко 7 декабря и сообщил ему о необходимости немедленного вступления Испании в войну. Франко ответил, что Испания просто не способна поддерживать немецкую армию из-за нехватки продовольствия, а также из-за разрушенной инфраструктуры страны, которая все ещё восстанавливается после недавней гражданской войны. Он также выразил опасения, что немецкий захват Гибралтара приведёт к потере Канарских островов и испанской Африки в результате ответного британского вторжения.

Получив отчёт Канариса, Гитлер решил, что операцию «Феликс» следует отменить. Его разочарование было отражено в более позднем письме Муссолини, в котором он сказал: «Я боюсь, что Франко совершает здесь величайшую ошибку в своей жизни». В первые недели 1941 г. послы в Берлине и Риме безуспешно пытались побудить испанское правительство изменить свою позицию. Франко отрицательно ответил на ещё одну просьбу Гитлера присоединиться к войне, полученную 6 февраля, используя в качестве предлога шаткое состояние экономики и армии Испании из-за последствий гражданской войны.

Не рискуя напасть на Гибралтар, Франко помог Германии и Италии организовать наблюдение за союзными судами, проходившими через Гибралтар.

В начале 1940 г. абвер и итальянские спецслужбы создали сеть пунктов наблюдения за кораблями вдоль Гибралтарского пролива в Испании и в испанском Марокко. Это было проведено с разрешения правительства Испании и лично Франсиско Франко. Наблюдение за кораблями поначалу было малоэффективным, но к осени 1941 г. оно превратилось в надёжный источник информации.

К этому времени станции слежения действовали на острове Альборан, в Альхесирасе, на мысе Трафальгар, мысе Гата, мысе Трес Форкас, в Сеуте, Малаге, Мелилье, Танжере, Тарифе и Тетуане. Две станции были укомплектованы испанским персоналом, а остальные – испанским, немецким и итальянским персоналом. Немцы и итальянцы носили испанскую форму, чтобы скрыть свое присутствие.

Станция в Альхесирасе, которая находилась прямо через Гибралтарский залив от британской территории, была самой важной и ежедневно передавала по радио не менее 20 сообщений в штаб-квартиру абвера в Берлине. Британское правительство было осведомлено о сети наблюдения за кораблями Оси и контролировало её деятельность, расшифровывая радиосигналы, посылаемые персоналом абвера.

Британское правительство рассматривало возможность нападения на станции дважды в 1942 г., но вместо этого решило использовать дипломатическое давление, чтобы закрыть их.

Поэтому с 1941 г. английское командование использовало лишь пассивные мероприятия. Так, корабли союзников, действовавшие около Гибралтара, получили указание идти во время плохой видимости и периодически менять курс.

Особо досаждали англичанам германские станции с болотомерами, появившиеся на испанских берегах пролива в конце 1941 г. Болотомеры – это устройства, обнаруживающие инфракрасное излучение кораблей, что крайне важно в тёмное время суток. Немцы установили болотомеры и РЛС в девяти местах на северном берегу Гибралтарского пролива и пяти на его южном берегу в рамках операции Бодден.

Для лучшей работы болотомеров немцы установили поперёк пролива три линии инфракрасных прожекторов. Судя по всему, англичане периодически использовали ложные цели.

Наконец, в 1940 г. немцы установили в Испании навигационные устройства Flektra Sonne – для наведения своих подводных лодок. Любопытно, что англичане довольно быстро научились использовать эти маяки для определения места своих кораблей.

В январе 1944 г. по требованию союзников Франко приказал убрать с обоих берегов пролива всю германскую разведывательную аппаратуру.

Глава 3. «Разрушение России есть дело Испании»

23 июня 1941 г. каудильо Франко, узнав о нападении Германии на СССР, официально заявил: «Разрушение России есть дело Испании». И в тот же день было принято решение направить в СССР испанские части.

23 июня на заседании Государственного совета министр иностранных дел Рамон Серрано Суньер подчеркнул, что воевать будет не нация, не Испания как государство, а только испанцы – германофилы и добровольцы, и что это не должна быть дивизия испанской армии. Была выдвинута идея о смешанном фалангистско-военном корпусе под командованием армейских офицеров.

В 9 ч. 20 мин. утра 24 июня немецкий посол получил телеграмму Риббентропа, в которой выражалось удовлетворение правительства Рейха по поводу фалангистских добровольцев и уверение, что они будут хорошо приняты в вермахте. В этот же день Франко сообщил Серрано о своих намерениях: в Россию пойдут фалангисты, но обязательно под командованием военных.

В этот же день, 24 июня, Серрано Суньер произнес с балкона речь, в которой была фраза: «Уничтожение России есть требование Истории и будущее Европы».

Тогда же Государственный совет решил, что добровольцы пойдут в фалангистских голубых рубашках и под знаменем Фаланги, хотя и в армейской форме. Офицеры и унтер-офицеры все будут из бывших участников Гражданской войны. В авиацию также наберут роту добровольцев. Серрано заверил, что уже через неделю будет возможно формирование частей, и что их общая численность достигнет 50 тысяч человек.

26 июня руководители Фаланги в провинциях получили циркуляр, в котором говорилось, что добровольцы должны быть членами Фаланги или военными в возрасте от 20 до 28 лет и пройти строгий медицинский осмотр. 75 % контингента должны быть из бывших участников Гражданской войны и 25 % – остальные, «полностью оправдавшие себя на службе национального дела».

27 июня 1941 г. Испании СМИ объявили о создании Легиона добровольцев фалангистов для борьбы с СССР. На следующий день Военное министерство издало декрет о наборе добровольцев из числа военных. В этот же день Правительство утвердило контингент дивизии в 15 тысяч человек и объявило, что, скорее всего, командование возглавит генерал Муньос Грандес. 2 июля в полночь официально закончилось зачисление добровольцев в Голубую дивизию по всей Испании, хотя неофициально оно продолжалось ещё несколько дней.

«В воскресенье 13 июля в 15.45 первая партия дивизионеров выехала с Северного вокзала в Германию. Дивизия получила официальное название «Испанская дивизия добровольцев», которой было поручено «сотрудничать с Армией Германии в крестовом походе против коммунизма». В июле же дивизионеры прибыли в баварский лагерь Графенвёр.

Морено пишет, что примерно 9 дней в поезде, 31 день пешего марша и 13 дней снова в поезде потребовалось дивизионерам, чтобы добраться до фронта. На этом пути умирали люди и лошади, не обошлось и без конфликтов с немцами. Из-за нехватки транспортных средств испанцы вынуждены были пройти пешком 900 км от Сувалок до Смоленска, ежедневно одолевая по 30–40 км.

«Были дни отдыха для чистки оружия; тогда дивизионеры ходили в общие бани к местному населению, где, к их радости, был обычай смешения мужчин и женщин (иногда это кончалось полуудушием)… близко сходились с местными девушками, в большинстве случаев, по их словам, с удовлетворительным результатом. Было достаточно женщин, которые отдавались в обмен на еду».

1 сентября, во вторую годовщину атаки Германии на Польшу, Муньос Грандес встретился с Гитлером в Восточной Пруссии. Это была их первая встреча. Муньос Грандес заявил, что дивизия готова к боевым действиям и что её люди стремятся способствовать ликвидации большевизма. Гитлер охарактеризовал ход войны в технических терминах, которые впечатлили переводчика, и о русской кампании сказал, что ожидал долгого и тяжёлого сопротивления (хотя, при недостатке способного командования, – сказал он, – Красная армия всего лишь выше среднего, особенно солдаты, но будет быстро разгромлена)»²².

Грандес попросил фюрера отправить Голубую дивизию на московское направление. Голубая мечта испанцев – промаршировать по Красной площади. Увы, Гитлер отказал и отправил испанцев на волховское направление.

Маршем Голубой дивизии стала песня:

 
Россия – вопрос одного дня
Для нашей пехоты.
Возьмём её за день,
Возьмём за два,
Вернёмся и возьмём Гибралтар.
 

31 июля 1941 г. испанцы приняли присягу в верности не Испании и не Франко, не Германии, но исключительно Адольфу Гитлеру. Формула присяги по-немецки и переведенная на испанский полковником Тронкосо звучала так:

«Клянетесь ли вы перед Богом и вашей испанской честью в абсолютной верности Главе немецкой Армии Адольфу Гитлеру в борьбе против коммунизма, и клянетесь ли вы сражаться как храбрые солдаты и отдать вашу жизнь в любое мгновение, чтобы выполнить эту клятву?»

После принятия присяги Голубая дивизия была включена в состав вермахта под наименованием 250-я пехотная дивизия. Для обеспечения соответствия штата дивизии немецкой системе снабжения войск она была вскоре переформирована на стандартную для вермахта трёхполковую структуру.

Личный состав «лишнего» полка был распределён по остальным полкам, получившим название «мадридского», «валенсийского» и «севильского» (по месту жительства большей части добровольцев в этих полках). Каждый пехотный полк состоял из трёх батальонов (по четыре роты) и двух рот огневой поддержки. Артполк дивизии состоял из четырёх батальонов (по три батареи). Из части высвободившегося личного состава был сформирован штурмовой батальон, вооружённый в основном пистолетами-пулемётами. Впоследствии, после больших потерь, этот батальон был расформирован.

250-й артиллерийский полк состоял из трёх лёгких дивизионов (в каждом по три батареи 105-мм гаубиц) и одного тяжёлого дивизиона (150-мм гаубицы). Противотанковый дивизион располагал 36-ю 37-мм пушками. В состав дивизии также входил 250-й резервный батальон, разведывательный дивизион, сапёрный дивизион и другие вспомогательные части. Дивизия насчитывала 641 офицера, 2272 унтер-офицеров и 15 780 солдат.

Из добровольцев-лётчиков была сформирована «Голубая эскадрилья».

26 сентября 1941 г. дивизия получила неожиданный приказ двигаться к северу, к Новгороду, и с 11 октября на десять месяцев обосновалась в деревне Григорово близ Новгорода.

С августа 1941 г. по август 1942 г. новгородский кремль и центр города контролировались подразделениями Голубой пехотной дивизии. В результате испано-германской оккупации в Великом Новгороде осталось 30 (!) жителей, а из 2400 домов уцелело 40.

Вот, к примеру, отчёт немецкой комендатуры 14 марта 1942 г.:

«Огромный ущерб памятникам нанесен солдатами расположенной в Новгороде испанской дивизии… Большая часть из хорошо сохранившихся иконостасов была использована испанскими солдатами для отопления (церковь Фёдора Стратилата).

Другие церкви выгорели по неосторожности солдат (Знаменский собор), и их древнее убранство в настоящее время утрачено. Все церкви Новгорода стоят открытыми.

Особый случай – церковь Михаила Архангела на Прусской улице, единственная действующая в годы советской власти. Церковь хорошо сохранилась, и здесь были собраны произведения искусства из многих других храмов. Однако в конце января 1942 г. (27–30 января) испанские солдаты взорвали дверь ручной гранатой и проникли внутрь. Украдены серебряная утварь и иконы…

Церковь Фёдора Стратилата: в годы советской власти использовалась как музей. Иконостас употреблён на топливо испанскими солдатами… В историческом музее и музее русского искусства (оба в Кремле) больше нет произведений искусства. Здания используются солдатами испанской дивизии как морг и магазин»²³.

Вот показания В. А. Жучковой: «В нашей деревне стояли испанцы. С первых дней стали отбирать тёплую одежду, шубы, валенки, шапки, скот, птицу».

В январе 1942 г. испанцы арестовали Изотова Григория Изотовича 1881 года рождения и на дороге из винтовки убили его за то, что он не отдал испанцам свою корову.

Испанский офицер начал вымогать деньги у назначенного немцами бургомистра Новгорода. Тот дал ему пинка. А испанец разрядил в бургомистра обойму. Немцы промолчали.

Ну а в августе 1942 г. Голубую дивизию направили грабить окрестности Ленинграда. И вот сейчас в Испании опубликовано несколько десятков хвалебных статей, посвящённых «героям» Голубой дивизии. К сожалению, в наших СМИ подобные явления полностью игнорируются.

В ходе освобождения от оккупантов села Дубровка Новгородской области красноармейцы обнаружили трупы зверски замученных испанской Голубой дивизией русских солдат: «Оба трупа скальпированы, лицевые кости у одного из трупов раздроблены, ногти на пальцах рук сорваны, кисти рук закопчены и имеют следы ожогов. У каждого трупа выколото по одному глазу и отрезаны уши. Все эти зверства произведены головорезами испанской Голубой дивизии», – передавала с фронта газета «Известия».

Как свидетельствует ведущий научный сотрудник института истории РАН, доктор исторических наук Борис Ковалев, испанцы под Ленинградом отличались повальными грабежами и воровством в Пушкине и Павловске. «Они вывозили мебель. Они вывозили какие-то гобелены. Они могли вывозить какие-то понравившиеся им даже каменные безделушки». А вот строки корреспонденций первого советского журналиста, который описывает впечатление от освобожденного Пушкина, Павловска. «Немереное количество испанских надписей. То есть испанские граффити на каждом шагу. Многие местные жители вспоминали, что все, что можно было, испанцы вытаскивали. Привлекали их картины. Привлекали их иконы. Привлекала их любая мебель… Всё, что было не приколочено, всё, что было не привязано, всё это бралось»²⁴.

Испанские солдаты похитили и вывезли в Испанию в качестве трофея крест главного купола собора Святой Софии – крупнейшего духовного центра Северной Руси на протяжении столетий. Новгородская София была построена в середине XI века. Это первый каменный храм Русского Севера, реликвия русского православия. Похищенный крест испанцы возвратили в Великий Новгород только в 2007 г. Остальные украденные в СССР трофеи они возвращать и не собираются.

В конце ноября 1941 г. 61-я пехотная дивизия была подтянута к Тихвину, частично на автомобилях, частично по воздуху с тем, чтобы дать возможность 12-й танковой дивизии вести манёвренные операции. Части 250-й испанской пехотной дивизии, являвшейся самым южным подразделением для защиты фланга, форсировали Волхов в восточном направлении и прекрасно зарекомендовали себя, получив крещение огнем в тяжёлых боях за Посад, Отенский и Шевелево, в то время как остальные её части обороняли Новгород.

В начале августа 1942 г. Голубая дивизия покинула район Волхова и передислоцировалась на Ленинградский фронт. 1943 год стал последним этапом существования Голубой дивизии, уже под командованием Эмилио Эстебан-Инфантеса. О сражении у Красного Бора 10 февраля 1943 г. сказано так: «Если Посад был медленной агонией, то Красный Бор стал молниеносным истреблением (бой длился несколько часов)». В результате этой баталии дивизия потеряла 1125 человек убитыми, 1036 ранеными и 91 человека, пропавшего без вести.

В феврале 1943 г. Голубая дивизия, переименованная в 250-ю, имела статус «умеренно готовой к наступлению», что немало: во всей группе армий «Север» только 6 из 23 дивизий имели столь высокий статус. Участок обороны испанцев был усилен полком 215-й пехотной дивизии и противотанковыми средствами, включая самоходные установки и танки «Тигр».

Удар по испанцам наносила 63-я гвардейская стрелковая дивизия, усиленная восемью артиллерийскими и двумя танковыми (32 танка КВ и 9 Т-37) полками. 10 февраля в 12.00 гвардейцы ворвались на передовые позиции противника, а в 17.00, разгромив основные силы испанцев, вышли к посёлку Красный Бор. Согласно журналу боевых действий 50-го армейского корпуса испанские солдаты обратились в бегство уже через час после начала советского наступления. Немцам пришлось спешно подтягивать все возможные резервы. В дальнейшем вермахту удалось остановить советское наступление, но 250-я дивизия в этом уже не принимала участия.

Остальное время своего пребывания на Восточном фронте Голубая дивизия находилась на одном из наиболее спокойных участков фронта в районе Слуцка.

Стоит заметить, что из общих потерь дивизии в 23 820 человек, почти треть (9400 бойцов) выбыла из-за болезней и обморожения.

Адольф Гитлер из своей главной ставки «Волчье логово» назвал солдат Голубой дивизии бандой оборванцев. Как тут не вспомнить Маршака – «шайка жуликов и пьяниц».

В октябре 1943 г. Голубая дивизия была репатриирована, и вместо нее остался Голубой легион (примерно 4 тысячи человек). «Репатриация Голубой дивизии осуществлялась батальонами, которые выезжали из мест своего расположения через каждые три или четыре дня. В Германии в лагере Хоф они меняли немецкую форму на испанскую и несколько дней отдыхали. Во дворе немецкой казармы происходило прощание и награждение раненых, их хорошо кормили перед отъездом. Затем их отправляли с двухдневным запасом провизии на поездах с отоплением; каждый вагон сопровождался унтер-офицером. Ответственным за экспедицию был немецкий офицер, которому помогали два переводчика той же национальности; испанский комендант отвечал за дисциплину. В течение поездки было запрещено демонстрировать испанские флаги или подавать какие-нибудь другие знаки, по которым можно было бы догадаться о составе экспедиции»²⁵.

24 декабря 1943 г. последний отряд дивизионеров прибыл на испанскую территорию.

Между 10 и 22 ноября 1943 г. Голубой легион на грузовых автомашинах перебросили в Ямбург (Кингисепп).

«В октябре из Легиона дезертировал один солдат и на основании его показаний Москва объявила миру о существовании этой части… Другой отличительной чертой были дезертирство и самострелы. Численность первых достигла 14 – цифра, неслыханная в дивизионных анналах, усугубляемая тем, что некоторые беглецы занимали ответственные должности – как, например, случаи с шофером полковника и одним связистом (причинами были тревога, сомнения и растущий скептицизм среди командного состава). Дезертиры были запуганы громкоговорителями на фронте. Радио Москвы и Лондона в эти дни передавало информацию о Легионе, основанную на показаниях дезертиров. Что касается самострелов, их совершили шестеро солдат с целью избежать дальнейшей службы»²⁶.

В конце января 1944 г. Гитлер решил вернуть Голубой легион и Голубую эскадрилью с фронта и репатриировать их. 16 марта 1944 г. Легион был отправлен в Кёнигсберг. Уже в Мадриде командира Легиона Гарсия Наварро принял Франко, который, пожав ему руку, уколол его следующей фразой: «Ну наконец-то вернулся последний военный преступник!» Как раз в это время появились слухи, что Москва хочет включить в проскрипционный список имя Муньоса Грандеса.

Несколько слов стоит сказать и о белогвардейцах, воевавших в составе Голубой дивизии.

Современные апологеты белогвардейщины утверждают, что участие белых эмигрантов в Испанской войне было вызвано вмешательством в нее СССР.

Увы, 1 августа 1936 г. харбинская газета «Наш путь» – центральный печатный орган «Российской фашистской партии» – опубликовала интервью испанского профессора Е. Афенисио под заголовком «Испанское восстание подняли русские эмигранты, чины иностранного легиона в Марокко»:

«Вы знаете, кто поднял восстание у нас, в испанском Марокко? – спросил профессор. – Это сделали, как я совершенно убежден, ваши русские эмигранты. Убеждение мое основывается на том факте, что, во-первых, я только 35 дней назад видел моих друзей, приехавших перед моим отъездом из Марокко, которые мне передавали о замыслах иностранного легиона, где русские составляют наибольший процент, как солдат, так и офицеров, а с другой стороны, и теми настроениями, которые окружали русских в Испании. Первые события, какие я знаю из телеграмм, начались в Мелилле и Цеуте, гарнизонах испанского Марокко, где как раз стояли части, исключительно состоящие из русских эмигрантов».

Тут господин профессор малость преувеличил. Однако участие русских в первые дни мятежа сыграло важную роль в успехе генерала Франко.

Наши историки, включая нынешних демократических, возмущаются бомбардировкой Испании германскими лётчиками из легиона «Кондор». Ах, ах! Пикассо, «Герника»!

Но бомбили испанские города и белогвардейцы. Вот, например, 14 сентября 1937 г. вылетает на очередную бомбежку бомбардировщик капитан В. М. Марченко. Но на сей раз не повезло. Испанский военлёт Иван Трофимович Ерёменко на И-15 совершил ночной перехват. Франкистский бомбардировщик запылал, экипаж спасся на парашютах. Марченко наткнулся на патруль республиканцев и был убит.

Ну а Ерёменко воевал в Испании с мая 1937 г. по 6 февраля 1938 г. и был дважды награжден орденом Красного Знамени и Звездой Героя Советского Союза. Причем последнюю награду он получил именно за бои под Сарагосой. К 9 мая 1945 г. генерал-лейтенант Ерёменко командовал ВВС Киевского ВО.

30 июня 1939 г. белогвардейцы были официально уволены из рядов испанской армии. Франко не очень щедро отблагодарил своих русских соратников. Всем им было присвоено звание сержанта (за исключением тех, кто уже получил офицерский чин в ходе боевых действий), они получили двухмесячный отпуск с сохранением денежного содержания и испанские военные награды «Военный крест» и «Крест за воинскую доблесть». Кроме того, всем русским добровольцам была предоставлена возможность получить испанское гражданство, чем многие и воспользовались.

С началом Великой Отечественной войны многие белогвардейцы, проживавшие в Испании, кинулись записываться в Голубую дивизию, направлявшуюся на Восточный фронт.

В дивизию из Испании непрерывно шли пополнения. Всего через дивизию прошло около 60 тысяч человек. Однако на 29 октября 1941 г. в составе дивизии было всего 29 белоэмигрантов.

Почему так мало? Не хотели воевать против своей родины? Ещё как хотели! Просто в конце августа Генеральный штаб испанской армии отдал приказ, где говорилось: «Невозможно, чтобы все русские, хотя бы и имеющие испанское гражданство, были включены в [Голубую – А.Ш.] дивизию».

Огорченные белогвардейцы отправились по иным конторам. Кто в Итальянский экспедиционный корпус в России (в их числе П. В. Белин, Н. И. Селиванов, Н. К. Сладков, А. П. Яремчук-2-й), кто в части СС, кто во власовскую армию.

Кроме белогвардейцев в Голубой дивизии воевало около 150 португальцев. Все они или имели испанские корни, или сражались в 1936–1938 гг. на стороне Франко.

Справка из историко-статистического исследования «Россия и СССР в войнах XX века»²⁷ в плен взято 452 испанца, 70 умерли в плену, 383 освобождены и репатриированы.

Глава 4. Испанские лётчики в небе России

История Голубой эскадрильи началась 25 июля 1941 г., когда в Мадриде собралась группа добровольцев, желающих попасть на Восточный фронт. В неё вошли 129 человек, в том числе 17 лётчиков и военный священник.

Командиром эскадрильи назначили команданте (майора) испанских ВВС Анхеля Салас-Ларраса́баля, опытного лётчика и командира, во время Гражданской войны одержавшего пятнадцать побед лично и пять в группе. Организационно часть состояла из трёх патрулей (звеньев) по пять лётчиков в каждом: командир в чине капитана, рядовые лётчики – тененте (старшие лейтенанты) плюс два лётчика в штабе: командир и его заместитель.

Пилоты обладали большим опытом – практически все они участвовали в Гражданской войне, а общий счёт воздушных побед достигал 79.

25 июля 1941 г. эскадрилья убыла в Германию, где прошла переподготовку под руководством инструкторов люфтваффе, получила 12 истребителей Bf 109E-7 и на правах 15-й эскадрильи (эскадры JG 27 (15.(span.) /JG 27) прибыла 1 октября на фронтовой аэродром в районе Смоленска.

Все лётчики вступили в люфтваффе, подписав полугодовой контракт. Каждый самолёт получил эмблему, взятую со знамени фалангистов, на которой красовались летящие птицы и надпись «Vista suetie у al того» (в примерном переводе: «С горячим сердцем – вперед, на быка!» Какой испанец не любит корриды!).

Самолёты, на которых летала Голубая эскадрилья, были далеко не новыми и не всегда предназначенными для европейского театра военных действий. Например, в наличии был как минимум один Bf 109E-7 в тропическом исполнении и пустынном камуфляже из красок RLM 79 (песочно-жёлтый «Sandgelb») и RLM 78 (небесно-голубой «Hellblau»), в котором мало подходящий для центральной России песочный цвет был затенён зелёными пятнами (RLM 70, RLM 71 и/или RLM 02). Но это всё же было исключением, и большинство истребителей имели стандартную окраску RLM 71/02/65 (тёмно-зелёные и серо-зелёные пятна поверх голубого низа).

Все самолёты несли стандартные опознавательные знаки люфтваффе и жёлтые элементы быстрого опознавания Восточного фронта с уже устаревшей окраской в жёлтый цвет носовой части целиком, а не только нижней части капота. Коки на разных машинах были жёлтыми или «секторными» чёрно-белыми.

Прямые указания на принадлежность к Испании на самолётах отсутствовали, но в качестве эмблемы был выбран знак «Голубого патруля», дополненный римской цифрой II – символом второй войны с коммунизмом.

Боевой дебют испанцев на востоке оказался неудачным. 2 октября их четвёрка атаковала группу бомбардировщиков ДБ-3, которых прикрывали И-16. Советские истребители смогли не просто защитить свои бомбардировщики, но и сбили одного из лучших лётчиков 15-й «испанской» Луиса Алькосера Морено-Абелья, который за время гражданской войны выполнил 182 боевых вылета и уничтожил 5 самолётов. Он попытался посадить свой изрешеченный «мессершмитт», но потерпел катастрофу и погиб.

Экспедиционный «эскадрон второго формирования», известный как Вторая Голубая эскадрилья, был сформирован 6 февраля 1942 г. Его возглавил начальник истребительной школы в Реусе команданте Хулио Сальвадор-и-Диас-Бенхумеа, тоже известный ас гражданской войны с 26 личными и четырьмя групповыми победами.

В эскадрилье служили 9 лётчиков и 100 человек технического персонала.

До конца февраля лётчики тренировались в Испании, затем продолжили переучивание в Германии, но из-за худшей подготовки, чем у первого состава, их введение в строй затянулось. Поэтому на фронтовой аэродром в районе Орла испанцы прибыли только в середине июня 1942 г. JG 27 давно уже воевала в Африке, поэтому испанская эскадрилья была подчинена эскадре JG 51 под обозначением 15.(Span.)/JG 51.

На вооружение она получила пусть и не новейшие, но вполне современные истребители Bf 109F-2, которые несли стандартный немецкий камуфляж, опознавательные знаки и жёлтые элементы быстрого опознавания Восточного фронта, а также классические бортовые номера чёрного цвета на фюзеляже. Обозначения принадлежности к группе отсутствовали за ненадобностью. В качестве эмблемы эскадрильи был выбран всё тот же символ «Голубого патруля», но размещённый поверх красного креста Сантьяго (св. Якова). Кроме того, на многих машинах позади фюзеляжного креста была нанесена крупная эмблема фаланги.

1 июля 1942 г. состоялось боевое крещение 2-й Голубой дивизии. Шестерка «мессершмиттов» была поднята по тревоге и направлена на перехват группы из трёх штурмовиков Ил-2 и нескольких ЛаГГ-3 прикрытия, шедших бомбить аэродром, где находились испанцы. В завязавшемся бою капитан Хуан Фрутос и лейтенант Рамон подбили по одному советскому истребителю. Однако в этой схватке погиб командир эскадрильи капитан Антонио Норьега Лабат – его Bf 109F-2 упал около Мценска.

5 июля в одном бою были одержаны сразу три победы: новый командир эскадрильи капитан Мануэль Бенгоэчеа, лейтенанты Федерико Гаррет и Эмилио Бараньяно сбили ДБ-3, ЛаГГ-3 и Пе-2. Лейтенант Рамон Эскуде заявил о сбитом Пе-2, однако его сведения не получили подтверждения, и победу ему не засчитали. В том же бою он был сбит сам, воспользовался парашютом и благополучно приземлился недалеко от местечка Волхов, на территории, контролируемой немцами.

18 июля разведывательный FW 189 был атакован тремя ЛаГГ-3, и ему на помощь устремились капитан Хосе Аранго и лейтенант Хавьер Арраиса. Хотя испанские лётчики заявили о трёх победах, подтверждение пришло только на два сбитых советских истребителя.

Испанцы несли ощутимые потери. 2 августа над Ржевом был сбит самолёт № 6702, а 3 августа в воздухе развалился № 9541.

7 августа Антонио Наварро Перес на Bf-109F-2 столкнулся в воздухе с самолётом своего ведомого лейтенанта Андреаса Роблеса и погиб.

Были, конечно же, и успехи. Так, капитан Бенгоэчеа и лейтенант Эскуде сбили два штурмовика Ил-2, лётчики которых капитан Тиханович и младший лейтенант Костенко попали в плен. Через два дня испанцы записали на свой счёт две победы: капитан Фрутос сбил Пе-2, а лейтенант Бараньяно – Ил-2.

29 октября капитаны Бенгоэчеа и Карлос Сьерра сбили по ЛаГГу каждый. Последняя победа лётчиков второй группы была одержана 11 ноября, когда лейтенант Луис Медрано сбил Пе-2.

30 ноября 1942 г., после шестимесячного пребывания на фронте (стандартный срок контракта лётчика-истребителя), эскадрилья получила приказ окончить боевые действия и отправиться домой. Лётчики второй волны совершили 1312 самолётовылетов, приняли участие в 117 воздушных боях и одержали около 15 побед (включая возможные и неподтверждённые). Как обычно, существуют и другие данные: 1182 вылета, 13 достоверных побед и не менее 5 неподтвержденных или возможных. Столь небольшое количество побед объясняется прежде всего оборонительной тактикой истребителей. Испанцы потеряли 6 самолётов и двух лётчика. Кроме того, лейтенант Рамон Гисберт Эскуде был ранен²⁸.

Учтя опыт затянувшегося введения в строй второй эскадрильи, испанское командование начало собирать добровольцев в третью заблаговременно. Эскадрилья была сформирована 1 сентября 1942 г. в составе 19 лётчиков под командованием не имевшего подтверждённых побед ветерана Гражданской войны команданте Карлоса Феррандиса-Архониль.

С учётом прошлого опыта лётчики эскадрильи проходили подготовку двумя отдельными группами. Пока менее опытные лётчики 3-го патруля выполняли тренировочные полёты, 1-й и 2-й прибыли на фронт 18 ноября. Знакомство с местностью и особенностями театра они проводили под руководством лётчиков 2-й эскадрильи, а в последний день месяца прошла официальная передача командования и самолётов. После этого персонал 1-го и 2-го патрулей 2-й эскадрильи убыл в Испанию, а 3-й патруль оставался на фронте вплоть до февраля 1943 г., когда его сменил наконец-то закончивший обучение 3-й патруль новой эскадрильи.

Скорее всего, лётчики третьей эскадрильи начали воевать ещё в ноябре, но первый официальный боевой вылет был зафиксирован 1 декабря. Совершая парой разведывательный полёт в районе посёлка Троицкое, испанские лётчики были внезапно атакованы одиноким ЛаГГ-3. Самолёт Андреаса Асенси Альфареса-Аренаса был сбит, пилот совершил вынужденную посадку и попал в руки красноармейцев. Он провёл в советских лагерях военнопленных 11 лет и получил свободу по амнистии в 1953 г.

Первые победы были одержаны испанскими лётчиками 27 декабря. Лейтенант Кармело Лакруз сбил Ил-2, а лётчик из предыдущего состава Эмилио Бараньяно подбил другой Ил-2, причём испанец попал под огонь стрелка этого штурмовика и пошёл на вынужденную посадку. Фернандо Бенгоа, тоже воевавший второй срок, атаковал Пе-2, который взорвался в воздухе.

1943 год начался для испанских лётчиков сложно. Если в 1941–1942 гг. эскадрилья работала с относительно безопасных аэродромов вдали от линии фронта, то теперь места базирования оказались в зоне действия партизан, которые совершили ряд удачных диверсий. Испанской эскадрилье пришлось несколько раз срочно менять полевые аэродромы, и во время одного из таких перелётов 12 января 1943 г. самолёт лейтенанта Кармело Лакруза Куэрво скапотировал и разбился. Лётчик получил тяжёлые ранения, после чего был отправлен на лечение в Испанию.

27 января 1943 г. стал самым успешным днем эскадрильи за все время её пребывания в СССР. Лейтенанты Бараньяно и Мартинес сбили по два Пе-2, два ЛаГГ-3 сбил Франциско Бериайн, и ещё один ЛаГГ-3 – лейтенант Гонсало Хевиа. Лейтенант Рамон Гавильян заявил, что подбил И-153 (тот вышел из боя и приземлился на собственном аэродроме).

Красная армия в тот момент начала активные наступательные действия. Ежедневно в небе шли воздушные бои. Имея явное превосходство перед нашими ЛаГГами, испанцы могли прорывать истребительное прикрытие и атаковать ударные машины. Так, с 22 по 24 февраля лётчики эскадрильи сбили 11 советских самолётов (5 – Ил-2, 3 – ЛаГГ-3, 2 – Пе-2 и 1 – Ла-5). При этом трижды отличился Хевиа. С 7 по 10 марта на счёт 15.(Span)/JG.51 были записаны ещё 7 побед: 2 Ил-2 и 5 истребителей. По неполным данным, к концу марта лётчики сбили ещё 3 ЛаГГ-3 и бомбардировщик.

Что касается потерь, то в тот период во время выполнения боевых заданий погиб только капитан Антонио Гарсиа Менендес-Конде, который был сбит 21 марта. Кроме того, 18 марта при выполнении тренировочного полёта разбился лейтенант Нарциссо Гарсия Гарсия, а накануне ночью советские партизаны взорвали на аэродроме и один Bf 109F-4.

В этот напряжённый период немцы решили перевооружить испанцев на новые истребители FW 190. Первым для переучивания в штаб эскадры JG.51 отправился Хевиа, хорошо знавший немецкий язык. Его наставником стал Курт Тандер (за время войны сбил 143 самолёта, продолжал службу в ВВС ФРГ до 1960 г., занимаясь подготовкой лётного состава). Уже 14 апреля 1943 г. Хевиа вылетел в паре с Тандером на боевое задание и сбил Пе-2. Остальные испанцы смогли в полной мере освоить новые самолёты к 25 апреля. Правда, теперь только самые опытные отваживались вступать в схватки с советскими истребителями. Первая потеря «Фоккера» произошла 1 (по другим сведениям, 5) мая: лейтенант Хуан Россело Симоне выпрыгнул с парашютом из потерявшего управление самолёта, но парашют не раскрылся. По некоторым данным, этому предшествовала атака пары ЛаГГ-3.

С начала июня 1943 г. начались тяжёлые оборонительные бои. Аэродром часто бомбили советские бомбардировщики, в результате чего испанцы лишились нескольких самолётов. 8 июня лейтенант Алехандро Перес Гонсалес сбил Пе-2, но погиб после атаки истребителей прикрытия. Последняя победа пилотов этой группы была одержана 4 июля: лейтенант Бернадо Менессес сбил Ла-5.

В целом испанские лётчики третьей волны совершили 1716 вылетов и в 112 воздушных боях уничтожили 63 самолёта. Собственные потери – 7 лётчиков (4 погибших, двое выбыли из строя по причине ранения и 1 попал в плен)²⁹.

Состав четвёртой эскадрильи сформировали 2 апреля 1943 г. Её командиром был назначен ещё один не имевший подтверждённых побед ветеран Гражданской войны команданте Мариано Куадра-Медина, в подчинении которого находилось 19 лётчиков.

15 июня 1-й патруль прибыл на фронт, в начале июля к нему прибавился 2-й, и пятого числа прошла формальная передача командования. Четверо оставшихся в живых лётчиков 3-го патруля предыдущего состава опять остались воевать вместе с новичками и были сменены только в середине августа.

Боевые действия эскадрилья официально начала 5 июля, и уже на следующий день понесла первую потерю: один из лётчиков был тяжело ранен при неудачной вынужденной посадке после отказа двигателя.

6 июля была одержана первая победа – лейтенант Хосе Матеос сбил Ла-5.

Начиная с 12 июля немецкое командование стало привлекать испанцев к эскортированию Не-111. Во время одного из таких вылетов удача отвернулась от Эдуардо Гарсия Амиго. При отражении атаки ЛаГГ-3 его ведомый лейтенант Мануэль Санчес Табернеро вышел из боя. Самолёт Амиго был сбит и упал в районе реки Жиздра. Лётчик пропал без вести. По некоторым данным, победу одержал один из пилотов французской эскадрильи «Нормандия».

Бои в воздухе проходили почти беспрерывно, и в них испанцы одержали более 40 побед. Только 12 августа они сбили 4 – Ла-5 и 1 – ЛаГГ-3. В тот день советские истребители подожгли самолёт Геральдо Эскаланте, пилот получил тяжёлые ранения и выпрыгнул с парашютом. Испанский лётчик был помещен в ближайший госпиталь, а затем эвакуирован в Испанию.

21 августа Луис Чиггаро Ламамми в своём первом вылете таранил истребитель Ла-5 в районе Демянска-Никольска и погиб. О судьбе советского пилота ничего не известно. Вскоре был потерян ещё один самолёт – лейтенант Педро Лакалье Орельяна совершил вынужденную посадку в районе Брянска. А 31 августа в бою над Ельней с парой советских истребителей погиб капитан Альфаро Маримон.

В сентябре испанцы совершили 575 вылетов, сбили или повредили 15 самолётов, а лейтенант Сальвадор Сьерра уничтожил ещё и аэростат. 18 сентября четвёрка FW 190 сопровождала бомбардировщики и была атакована советскими истребителями. Самолёт Луиса Эстебанеса Вела был подбит, и лётчик пошёл на вынужденную посадку в районе Ельни. О его дальнейшей судьбе ничего не известно.

В октябре Красная армия начала новое наступление. 21 октября лейтенант Дамаско Аранго сбил Ил-2. В тот же день в бою с Ил-2 и ЛаГГ-3 (по другим данным – с парой Як-9) в 15 км от Орши погиб лейтенант Энрике Пареха Нуньес.

Ноябрь для испанской эскадрильи выдался относительно спокойным. 12 ноября Хосе Рекасенс Гаррига атаковал группу Ил-2, но был сбит истребителями сопровождения, выпрыгнул с парашютом и был отправлен в Испанию по ранению. Через неделю в ходе утреннего боевого вылета над Оршей потерпел катастрофу лейтенант Фернандо Санчес-Архона Котрой. Причины катастрофы неизвестны.

5 декабря в районе Бобруйска лейтенант Франциско Валиенте сбил бомбардировщик А-20 «Бостон».

Последние вылеты лётчики четвёртой волны совершили 10 января 1944 г. В тот день восемь FW 190 (6 немцев и 2 испанца) сопровождали группу Ju-87. В районе посёлка Осаричи они были атакованы группой яков, и Хосе Каванильес Беретерра из вылета не вернулся. В тот же день Франциско Валиенте одержал вторую победу над А-20.

Всего лётчики четвёртой волны совершили 1918 вылетов и сбили в 277 воздушных боях 74 самолёта. 7 пилотов погибли или пропали без вести, а трое выбыли из строя по причине ранения. В этой группе асами стали: командир эскадрильи Мариано Куадра (10 побед), лейтенанты Фернандо Санчес-Архона Котрой (9) и Дамаско Аранго Лопес (7).

Теперь франкисты избегали помпы, и пилотам в гражданской одежде пришлось перебираться через Пиренеи на французский аэродром Де Бержерак, где под непрерывными бомбежками союзников они наскоро осваивали истребитель Bf 109G и практически поодиночке отправлялись на фронт.

9 января 1944 г. 1-й патруль прибыл в Бобруйск, 19 февраля за ним последовал 2-й, и 23 февраля состоялась передача командования эскадрильей. Из-за понесённых потерь четвёртая эскадрилья не смогла оставить никого на фронте, и новичкам пришлось вступить в бой в неполном составе (их 3-й патруль в итоге так и не покинул Испанию).

Всего за месяц 13 лётчиков выполнили 86 боевых вылетов, провели 6 воздушных боёв, потеряв одного лётчика погибшим. Воздушных побед зафиксировано не было.

5 марта 1944 г. пятая эскадрилья получила приказ вернуться в Испанию.

Подводя итоги, скажу, что в 1941–1944 гг. за 28 месяцев боевой работы испанские лётчики совершили около 5500 самолётовылетов, провели 606 воздушных боев и одержали 158 побед. 12 пилотов погибли, 6 получили ранения, 7 пропали без вести, 1 попал в плен, 1 перешел на сторону противника. В общей сложности боевой опыт получили 96 лётчиков, из которых 12 стали асами, то есть уничтожили более 5 неприятельских самолётов.

Глава 5. Испанцы в Красной армии

В рядах Красной армии тоже сражалось несколько тысяч испанских добровольцев, в том числе и бывшие высокопоставленные командиры армии Республики. Одним из них был знаменитый командир Пятого полка Энрике Листер.

После поражения Второй Испанской Республики Листер жил в иммиграции в Москве. Получил звание полковника. В годы Великой Отечественной войны сражался в рядах Красной армии под именем Лисицына Эдуарда Эдуардовича. 22 февраля 1944 г. получил звание генерал-майора. Участвовал в снятии блокады Ленинграда. Кстати, его подразделение приняло участие в боях с испанской 250-й дивизией (Голубой дивизией).

Много испанских добровольцев сражалось в партизанских и диверсионных подразделениях, действовавших в тылу противника. Вот что пишет Дмитрий Медведев в свое книге «Это было под Ровно»³⁰:

«В Москве тогда было много испанских товарищей, которые в своё время боролись за свободную Испанию и потом вынуждены были эмигрировать.

Когда началась война с гитлеровцами, испанцы стали просить советское правительство об отправке их на фронт. Многие, узнав, что формируются партизанские отряды, настаивали, чтобы их включили в эти отряды. Восемнадцать испанцев добровольно вступили в мой отряд. При первой же встрече они заявили, что, участвуя в войне Советского Союза против фашистской Германии, они тем самым помогают освобождению всех стран, захваченных гитлеровцами».

Когда в октябре 1941 г. советские войска уходили из Харькова, в районе города оставалась для ведения партизанских действий часть полковника И. Г. Старинова. Старинов около года воевал в Испании, и среди рабочих тракторного завода он встретил своего старого знакомого – бывшего подполковника республиканской армии Доминго Унгриа. Так в группу Старинова влились 22 испанца.

Был в этой группе студент Института иностранных языков Франсиско Гульон. Скоро он стал одним из самых заметных испанских партизанских командиров. Именно он позже руководил операциями во льдах Азовского моря – партизаны перебирались по замёрзшему Таганрогскому заливу с южного берега на северный, оккупированный немцами, и, установив мины, возвращались обратно.

Испанцы-интернационалисты воевали и в воздухе. В СССР испанские лётчики попадали разными путями. Самую большую группу эвакуировали в 1939 г. из французских лагерей для интернированных. Большинство республиканских пилотов имело хорошую подготовку и большой боевой опыт. Были среди них и несколько асов. С началом Великой Отечественной войны эти лётчики записались в добровольцы. В 1941 г. советское командование планировало организовать «испанскую» эскадрилью или даже полк, но из-за политических соображений от этой идеи вскоре отказались, и большую часть лётчиков направили в партизанские отряды.

«В конце июля 1941 г. из испанцев сформировали разведывательную авиационную спецгруппу, которую курировал НИИ ВВС. В неё вошли лётчики: Франсиско Мероньо, Фернандо Бланко, Хосе Паскуаль, Антонио Ариас, Мануэль Леон, Висенте Бельтран, Гарсия Кано, Хуан Ларио, Ладислао Дуарте, Франсиско Бенито, Альфредо Фернандес Виньялон, Доминго Бонилья; штурманы Хосе Игнасио Агинага, Дамьян Макайя и Рамон Моретонес; механик Хесус Ривас Консехо и радиоспециалист Анхел Гусман.

Базировалась группа в глубоком тылу – на Урале, и располагала 12 трофейными самолётами: по три Ju-88, Do-215, Bf 110 и Bf 109. Руководили переучиванием испанцев на эту технику майор В. И. Хомяков и капитан Капустин, которые в своё время воевали в испанских республиканских ВВС, а командовал группой один из лучших советских лётчиков-испытателей Ф. Ф. Опадчий. На его долю выпала единственная авария, произошедшая в группе. В конце октября во время проверки подготовки экипажа Ju-88 в составе штурмана Агинага и лётчика Леона на взлёте возник пожар. Опадчему и Леону удалось остановить самолёт и благополучно выбраться из кабины, а вот Агинага сильно пострадал, сломав ногу, он не смог вовремя покинуть горящий самолёт. В госпитале ему частично ампутировали обе ноги. Впоследствии его наградили орденом Отечественной войны.

В начале ноября 1941 г. подготовка группы завершилась, и её в срочном порядке отправили на фронт под Москву. Но ни единого разведвылета испанцы так и не сделали. Все они были определены в находившуюся в Быково 1-ю истребительную авиабригаду, вооружённую МиГ-3, Як-7 и И-15 бис. Штурманов Дамьяна Макайя и Рамона Моретонеса направили в один из бомбардировочных полков дальнего действия»³¹.

В 1-й авиабригаде испанские лётчики числились с 7 ноября 1941 г. по 25 июля 1942 г. А в июле 1942 г. командование решило всех испанцев 1-й авиабригады раскидать по разным частям, в том числе и отправить некоторых в партизанские отряды.

Так, Мероньо, Бланко и Бельтран попали в 960-й истребительный авиаполк, базировавшийся под Тулой. Полк входил в состав 125-й истребительной авиадивизии ПВО под командованием Героя Советского Союза генерал-майора Н. С. Торопчина. Но назвать это подразделение полком могли только советские политработники, поскольку на момент прибытия испанцев 960-й полк имел всего два (!) самолёта – МиГ-1 и И-16, на которых десяток лётчиков посменно несли боевое дежурство. Но даже в таких условиях испанцы провели несколько результативных боев.

Так, в октябре 1942 г. Мероньо на МиГ-1 и капитан Ампилогов на И-16 были подняты по тревоге на перехват одиночного FW 189. В районе села Бориково Ампилогов пушечной очередью сбил «раму». Вернувшись на свой аэродром, он в отчёте отметил действия ведомого, который фактически «загнал» немца под его удар.

23 февраля 1943 г. на личные сбережения жителей Тулы для 960-го авиаполка были приобретены Ла-5. Этими самолётами вооружили эскадрилью, получившую имя Героя Советского Союза Александра Чекалина, которую возглавил капитан Мероньо. В его подчинении оказались и два других испанских лётчика полка.

Наибольших успехов в советских ВВС достиг испанский лётчик 788-го истребительного авиаполка 102-й истребительной авиадивизии ПВО лейтенант Хозе Санта-Мария Паскуаль. В воздушных боях с люфтваффе в небе над Сталинградом летом 1942 г. он на своём Як-1 только за 12 дней августа сумел одержать 8 подтверждённых воздушных побед, из них 3 лично (один Ju-87 и два Ме-109) и 5 в группе с другими лётчиками (три Ju-88 и два Ме-109). 27 августа 1942 г. лейтенант Хозе Паскуаль пропал без вести после воздушного боя. Посмертно награждён орденом Ленина.

Многие испанцы служили лётчиками-связниками в действующей армии. Двое лётчиков, воевавших на У-2, – Хоакин Карильо и Франсиско Бенито – погибли. Были среди них и пилоты, добившиеся значительных боевых успехов. Например, Карлос Гарсия Аюсо совершил за годы войны около ста полётов за линию фронта.

Мало кто знает, что сопровождать и обеспечивать прикрытие самолётов Ли-2, следовавших на Тегеранскую конференцию в конце ноября 1943 г. через аэродром города Баку, было поручено двум эскадрильям истребителей И-16. Одной из них командовал капитан Хосе-Мария Браво Фернандес (1917–2009, командир эскадрильи И-16 у себя на родине), причём трое из пяти пилотов были испанцами. Операция была сверхсекретной, и только через 10 дней из приказа стало известно, что в одном из охраняемых самолётов летел глава государства И. В. Сталин. Все лётчики, участвовавшие в сопровождении Ли-2, были награждены орденом Отечественной войны II степени.

Глава 6. Война за Пиренеями

Как уже говорилось, 28 марта 1939 г. Франко взял Мадрид и объявил об окончании Гражданской войны. Одновременно этот день считается началом партизанской войны в Испании.

В марте 1939 г. был создан секретариат Коммунистической партии Испании для организации подпольной борьбы, который возглавил Х. Ларраньяга. Секретариат подчинялся руководству французской компартии, поскольку лидеры компартии Испании Долорес Ибаррури, Хосе Диас и Франсиско Антон находились в эмиграции.

В конце сентября 1941 г. Ларраньяга с группой товарищей отплыл из Нью-Йорка в Португалию. Оттуда он собирался проникнуть в Испанию и начать там партизанскую войну. Однако 5 октября его группу арестовала в Лиссабоне португальская полиция. Ларраньяга выдали Испании, а там его вместе с тремя соратниками 21 января 1941 г. расстреляли.

Партизаны начали наступательные действия летом 1940 г., когда анархисты из Национальной конфедерации труда (самой знаменитой рабочей гвардии Испании времен гражданской войны) организовали первое покушение на Франко на шоссе в Эстремадуре. Франко остался в живых, но погибли начальник его службы безопасности и несколько приближенных лиц.

К 22 июня 1941 г. большая часть испанских республиканцев, ранее служивших в 14-м партизанском корпусе республиканской армии, находилась на территории Франции. Здесь была создана Испанская военная организация во главе с бывшим заместителем командира корпуса Антонио Буйтраго.

Всего на территории Франции насчитывались десятки тысяч человек испанских партизан. В июне 1942 г. был создан первый испанский отряд в составе французского Сопротивления. Он действовал в департаменте Верхняя Савойя. К 1943 г. испанские партизаны сформировали на территории Франции 27 диверсионных бригад и сохранили наименование 14-го корпуса. Командиром корпуса стал Х. Риос, во время Гражданской войны в Испании служивший в штабе 14-го корпуса республиканской армии.

В мае 1944 г. все действовавшие на территории Франции партизанские формирования объединились во Французские внутренние силы, после чего в составе последних было создано Партизанское испанское объединение во главе с генералом Эваристо Луисом Фернандесом.

Испанские отряды действовали на большой части французской территории и принимали участие в освобождении Парижа и других крупных городов страны.

Кроме испанцев, во французском Сопротивлении принимали участие и воины-интернационалисты, бывшие солдаты и офицеры интернациональных бригад республиканской армии, также отступившие после окончания Гражданской войны во Францию. Так, югославский коммунист Л. Илич, служивший во время Гражданской войны в Испании начальником штаба 14-го республиканского корпуса, во Франции стал начальником оперативного отдела штаба Французских внутренних сил. После войны именно он отвечал за деятельность испанских партизан, занимая должность военного атташе Югославии во Франции, но фактически совместно с французскими коммунистами подготавливая антифранкистское восстание на территории соседней Испании.

Во второй половине 1944 г., после начала отступления немецких войск с юга Франции, партизаны-антифашисты стали постепенно возвращаться в Испанию. В октябре 1944 г. был создан Испанский национальный союз, в который вошли Коммунистическая партия Испании и Объединённая социалистическая партия Каталонии. Испанский национальный союз действовал под фактическим руководством французской компартии. Тогда же, осенью 1944 г., испанские коммунисты задумали проведение крупной партизанской операции в Каталонии.

Каталония всегда была «головной болью» Франко. Именно здесь республиканское движение пользовалось наибольшей поддержкой среди рабочих и крестьян, поскольку к социалистическим настроениям последних примешивался и национальный вопрос. Каталонцы – отдельный народ с собственным языком и культурными традициями. Каталонцы всегда болезненно относились к дискриминации их испанцами-кастильцами.

Франко, придя к власти, запретил каталанский язык, закрыл школы, где велось преподавание на каталанском языке, тем самым ещё в большей степени обострив существовавшие сепаратистские настроения. Каталонцы активно поддерживали партизанские формирования, надеясь, что в случае свержения Франко Каталония обретёт долгожданную национальную автономию.

10 января 1944 г. замнаркома иностранных дел И. М. Майский направил В. М. Молотову совершенно секретную записку. В ней говорилось:

«Пиренейский полуостров не имеет непосредственного значения для СССР, однако, он представляет для нас интерес в плоскости общеевропейской политики, поскольку с своими 30 мил. населения этот полуостров составляет довольно крупную часть Европы. Стратегическое положение Пиренейского полуострова ещё более повышает его роль.

С указанной точки зрения СССР заинтересован в ликвидации режима Франко и в восстановлении испанской республики. Если бы к власти вновь пришел Негрин, ситуация оказалась бы наиболее благоприятной, ибо Негрин очень дружественно относится к нашей стране и не раз мне в Лондоне говорил, что готов был бы пойти на пакт взаимопомощи и военный союз с СССР. Насколько практически целесообразно было бы заключение подобного рода соглашения с Испанией, вопрос спорный. Однако дружественная СССР демократическая Испания значительно укрепляла бы нашу общую позицию в Европе и облегчала бы маневрирование в отношении Франции и Италии»³².

Замечу, что Хуан Негрин с 17 мая 1937 г. по 31 марта 1939 г. был премьер-министром Испанской республики. А с 31 марта 1939 г. по 17 августа 1945 г. был премьер-министром Испанской республики в изгнании. С марта 1939 г. жил во Франции, а с мая 1940 г. – в Англии.

Ещё ранее, в октябре 1944 г., состоялась встреча Энрике Листера со Сталиным. После этого 7 ноября 1944 г. генерал-майоры Эдуард Эдуардович Лисицын, Георгий Георгиевич Морозов и Антон Антонович Кузнецов специальным самолётом вылетели из Москвы в Бухарест, а далее в Белград. На самом деле это были Энрике Листер, Хуан Модесто и Антонио Кордон. Последний остался на целый год в Югославии, а остальные генерал-майоры прибыли в Париж в феврале 1945 г.

В конце августа 1944 г. создаётся единое командование партизанских сил Испании, тут же признанное за единственного представителя испанских сил на территории Франции (тут хитрость налицо – Франция не рвёт отношений с Испанией, но признает партизан за «единственную вооружённую силу» – мол, они же с немцами сражаются на нашей стороне).

Французы тихонько поддерживают партизан, передав им даже тяжёлое вооружение, взятое у немцев в ходе летней кампании 1944 года. Из состава французской армии были выведены сотни испанцев-добровольцев. Кстати, экипаж первого танка из дивизии Леклерка, вошедшего в Париж, был испанским, а не французским, что неудивительно, так как у Леклерка, судя по некоторым источникам, до трети бойцов были испанскими республиканцами.

Все эти бойцы уволились из французских сил, куда-то исчезли до октября 1944 г., а затем 19 октября вдруг объявились на границе с Испанией и вторглись в страну тремя колоннами (с разницей в пару дней). Первая – отвлекающая – шла через то самое Ронсевальское ущелье, где когда-то объединённые испанско-мавританские войска побили Роланда, вторая колонна атаковала Ронкаль, а третья – основная – вторглась через долину Аран. Операция носила громкое название «Реконкиста».

Одновременно начались атаки партизан по всей стране. Общая численность партизан, перешедших границу, оценивается в 6 тысяч бойцов. Речь только о первом эшелоне. Видимо, ещё столько же находились во втором эшелоне. К этим силам надо прибавить подразделения «поддержки» – интендантские и медицинские службы, а также тяжёлая артиллерия, которая откуда-то оказалась у партизан и была ими использована при обстрелах испанской территории.

В это число не вошли партизанские отряды, действовавшие на территории страны. Однако эту цифру некоторые историки считают несколько завышенной – не 6, а 5 тысяч человек.

Партизанам удалось овладеть несколькими пограничными городами и деревнями.

Против партизан Франко отправил целую армию. В исторической литературе приводятся цифры в 100 тысяч человек и даже более, но это явное преувеличение. Во всяком случае, франкисты использовали артиллерию, бронетехнику и авиацию. В итоге партизаны продержались 10 дней, а затем по приказу прибывшего из Алжира члена Политбюро ЦК Компартии Испании Сантьяго Каррильо к 30 октября отступили без больших потерь обратно во Францию. Мало того, с ними ушли не менее тысячи местных партизан.

Активное партизанское движение против франкистского режима развернулось на территории Кантабрии, Галисии, Астурии, Леона и Северной Валенсии. Партизанские отряды действовали в сельских и изолированных горных районах. Франкистское правительство старательно замалчивало факт ведения партизанской войны в горных районах. Поэтому большая часть населения Испании, особенно городского, не знала, что в отдалённых горных районах против Франко сражаются партизанские отряды, укомплектованные и вдохновляемые коммунистами.

В 1945–1947 гг. активность партизанских формирований увеличилась. На юге Франции было создано пять партизанских баз, на которых формировались и переправлялись в Испанию партизанские группы по 10–15 бойцов в каждой. Под руководством коммуниста генерала Энрике Листера возникло «Объединение вооружённых сил Испанской республики», включавшее в себя шесть партизанских соединений.

Самым крупным было Партизанское соединение Леванте и Арагона, отвечавшее за деятельность в Валенсии, Гвадалахаре, Сарагосе, Барселоне, Лериде и Теруэле. Руководил соединением капитан республиканской армии коммунист Винсенте Галарса, хорошо известный в революционных кругах под прозвищем «капитан Андрес». Численность этого соединения достигала 500 человек. Действовала диверсионная школа под руководством Франсиско Корредора («Пепито»). Бойцы соединения в феврале 1946 г. казнили алькальда деревни, взорвали управление Испанской фаланги в Барселоне. В июне 1946 г. партизаны взорвали перегон железнодорожной станции Норте в провинции Барселона, а в августе 1946 г. напали на состав, перевозивший этап политических заключённых. Все заключённые были освобождены.

В сентябре 1946 г. партизаны атаковали военный транспорт и взорвали совещание старших офицеров гражданской гвардии (испанский аналог жандармерии и внутренних войск) в Барселоне. В сентябре 1947 г. в деревне Гудар была взорвана гранатами казарма гражданской гвардии. Только за 1947 г. от рук партизан Леванте и Арагона погибли 132 военнослужащих гражданской гвардии.

Партизанское соединение Галисии и Леона действовало под руководством социалистов и коммунистов. В течение четырёх наиболее активных лет партизанской войны его бойцы осуществили 984 боевые операции, уничтожая линии электропередач, коммуникации, железные дороги, казармы и здания фалангистских организаций.

В Астурии и Сантандере действовало третье партизанское соединение под руководством коммунистов, проведшее 737 боевых операций. В январе 1946 г. бойцы соединения захватили станцию Карранса в Басконии, а в феврале 1946 г. убили фалангистского руководителя Гарсиа Диаса. 24 апреля 1946 г. в деревне Поте партизаны захватили и сожгли штаб фалангистов.

В Бадахосе, Касересе и Кордове действовало партизанское соединение «Эстремадура» под командованием коммуниста Дионисио Тельядо Баскеса («Цезарь»). Партизаны соединения провели 625 боевых вылазок. Они захватывали поместья, принадлежавшие фалангистам, взорвали объекты железнодорожной инфраструктуры.

В Малаге, Гренаде, Хаэне, окрестностях Севильи и Кадиса действовало партизанское соединение Андалусии под руководством коммуниста Рамона Виа, а затем – коммуниста Хуана Хосе Ромеро («Роберто»). Бойцы соединения, насчитывавшего около 200 человек, провели 1071 боевую операцию, включая нападения на казармы и посты гражданской гвардии, захваты оружия, убийства активистов Испанской фаланги.

Наконец, в Мадриде и окрестностях действовало партизанское соединение «Центр» под руководством коммунистов Кристино Гарсиа и Витини Флореса. После того, как первые командиры соединения были схвачены франкистскими спецслужбами, руководство партизанским движением в окрестностях Мадрида и самой испанской столице взял на себя анархо-синдикалист Венено. После его гибели его сменил коммунист Сесилио Мартин, известный под прозвищем «Тимошенко» – в честь знаменитого советского маршала.

Центральное партизанское соединение провело 723 операции, включая захват мадридской пригородной станции Империаль и экспроприацию в ней денежных средств, экспроприацию центрального банка в Мадриде, нападение на штаб Испанской фаланги в центре Мадрида, многочисленные нападения на патрули и конвои гражданской гвардии. Центральное партизанское соединение насчитывало 200 бойцов, 50 из которых действовали на территории собственно Мадрида.

Постепенно партизанское сопротивление распространилось и на города Испании, в которых появились подпольные группы. Наиболее активно городские партизаны действовали в Барселоне и других городах Каталонии. В Барселоне, в отличие от других районов Испании, городское партизанское движение контролировалось, прежде всего, Федерацией анархистов Иберии и Национальной конфедерацией труда – анархистскими организациями. В Мадриде, Леоне, Валенсии и Бильбао городские партизанские группы оставались под контролем Коммунистической партии Испании³³.

Начало холодной войны фактически погубило партизанское движение в Испании. Антифашисты оказались в блокаде. В связи с обострением советско-американских отношений на сворачивание партизанского движения в Испании взял курс и Советский Союз. 5 августа 1948 г. руководство компартии Испании в лице Сантьяго Каррильо, Франсиско Антона и Долорес Ибаррури вызвали в Москву. Советские руководители выступили за сворачивание вооружённой борьбы в Испании и переход испанских коммунистов к легальным формам политической деятельности.

В октябре 1948 г. во Франции, в Шато-Байе, состоялось заседание Политического бюро и Исполнительного комитета Коммунистической партии Испании, на котором было принято решение о прекращении вооружённой борьбы, роспуске партизанских отрядов и эвакуации их личного состава на территорию Франции.