Kitobni o'qish: «Наука думать. Заметки о Силе ума»

Shrift:

© Шевцов А., 2022-25

© Издательство «Роща», оформление, 2025

Наш опыт связывает всю нашу жизнь с силой, и мы считаем, что сила – хорошо, а слабость – плохо. Это особенно ярко чувствуется в отношении внутренней силы. В древности это было не так заметно, тогда выживание больше зависело от сил внешних, то есть телесных. Теперь без этих сил стало легче обойтись, но стала больше цениться внутренняя сила.

Человек большой внутренней силы способен заместить недостающую силу силой духа, к примеру. И поскольку машины во многом заместили нас там, где требовался ручной труд, внутренняя сила становится все важнее. В современном мире побеждает тот, кто способен собирать и вкладывать именно эту силу, подчиняющую ему силы множества других людей.

Но вот вопрос: что такое эта внутренняя сила?

Это особое мистическое качество избранных или это вполне естественная часть природы человека, а потому доступная каждому? И можно ли ее развивать и увеличивать, если поставить себе такую задачу?

Удивительно, как мало мы знаем о собственном устройстве, хотя живем охотниками за силой…

Впрочем, в основном виновата в нашей безграмотности именно наша собственная лень. Мы хотим побеждать, но не хотим этому учиться, не хотим трудиться.

В сущности, силовое устройство человека было описано еще в древности, правда, не на русском языке. Немало знали о нем в ведической культуре. Платон в «Государстве» описал тройное устройство человеческой души, увязав его с выходами внутренней силы в теле. Русский народ разбросал множество подсказок в фольклоре и прямо в языке.

И, что удивительно, эти подсказки вполне накладываются на видение Платона и древних. И даже несколько уточняют его. К примеру, Платон считал, что у человека три внутренние силы: логистикон в голове, тюмоедис в груди и эпитюметикон в животе. Тюмоедисом

Платон называет тот яростный дух, который греки называли Тюмосом. Он хорошо был известен грекам до Платона, но после него понемногу уходит из разговора, замещаясь на Пневму.

Тюмос на удивление соответствует русским народным представлениям о духе, сохранившимся в русской языковой картине человека. Тюмос находится в груди, там, где сердце. Но при этом в русских представлениях существует и Сила сердца. Та, что проявляется в чувствах, в способности к самопожертвованию, в предчувствии будущего, которое русский человек связывает с сердцем-вещуном.

Платон замещает эту силу тюмоедисом, но при внимательном исследовании обнаруживаешь, что сила духа – это самостоятельное явление в человеке. Никак не отменяющее силу сердца.

Таким образом русская языковая картина человека знает четыре внутренних силы, если не считать нечто уж совсем глубинное, вроде мудрости или чародейских сил. И эти четыре внутренние силы нам вполне доступны, мы можем их собирать и развивать, улучшая свою успешность в жизни.

Особенно важна в этом деле Сила ума, как самая тонкая и действенная из всех сил, поскольку она способна управлять всеми остальными, даже Силой духа.

Но эта работа требует внимательного и последовательного вглядывания в самого себя. Внутренняя сила открывается через самопознание.

Часть первая
Введение в науку о Силе ума1

Глава 1
Сила

Прежде чем начать разговор о Силе ума, стоит определиться с тем, что такое сила вообще. Не в физическом смысле, а в антропологическом, то есть как сила человеческая и находящаяся в человеке. Я старался вести это исследование в ключе русской языковой картины человека, но она менялась в веках, и потому начинать приходится с того, что является очевидностями современной языковой картины, объединяющей в себе и научные, и религиозные, и бытовые взгляды.

Религиозная точка зрения предполагала, что человек – существо духовное. Научная считает, что человек – это высокоорганизованное вещество, в котором организация заменяет душу. Народ в разные эпохи менял свои взгляды на природу человека, но всегда видел ее большой загадкой. В фольклорных записях сохранилось удивление и потрясение, остающееся после попыток понять, что такое человек: водку пьет, морды бьет, девок мнет – как есть человек!

Моя точка зрения такова: являясь душой, воплощенной в плоть, то есть вещество, человек живет в мире сил потому, что он имеет силовую природу.

Что такое мир сил? Это тот мир, где Луна не падает на Землю, потому что ее не пускает сила отталкивания, а Земля не улетает от Солнца, потому что ее не пускает сила притяжения. Даже там, где наука обнаруживает абсолютную пустоту, действуют силы. Космическое пространство не пусто, оно подобно безмерному океану силы. Это не так трудно увидеть.

Гораздо труднее разглядеть силу прямо там, где мы живем. То, что существует сила земного притяжения, мы как-то допускаем, поскольку и вещи падают на землю, и на нас давит наш собственный вес. Но вот то, что мы стоим на пустоте, разглядеть трудно. Однако если вспомнить физику, в частности строение атомов, то должно быть очевидным, что эта плотная земля состоит из ядер и электронов, находящихся друг от друга на космических расстояниях.

Иными словами, объем того, что можно считать плотной частью вещества, мизерно мал по сравнению с объемом пространства, которое занимает каждый атом. При этом мы еще и не знаем, на каком расстоянии один атом находится от другого. Быть может, оно настолько же велико по сравнению с атомом, как расстояние между солнечными системами в космосе.

К тому же весьма сомнительно, что именно эту условно «плотную» часть атома – ядро и электроны – действительно можно считать веществом. Вещество – это иллюзия, обман восприятия, каким нам кажутся сгущения атомов и электронов. На самом деле оно – лишь облако, подобное галактикам, а внутри него пусто!

Или не пусто? Потому что внутри вещества, как и внутри атомов, действуют бешеные силы, и мощь их такова, что, высвобождаясь, они могут уничтожить мир, как это происходит при атомных взрывах.

Почему внутри таких крошечных образований, как атомы, скрыта такая силища? Думаю, по простой причине: потому что нет никакого «внутри» атомов. Это лишь наш способ говорить о мире, сложившийся благодаря дефектному восприятию мира через явленное нам вещество. А на самом деле есть только комки силы, а вот атомы, то есть ядра и электроны – это пыль на их поверхности, быть может, морщинки или рябь…

Душа невещественна, она живет в мире сил и соткана из сил. Читая мифологию, понимаешь, что и боги были существами силы, только гораздо большей, чем человеческие души. Собственно, их часто и называли просто Силами. При этом лишь наша безграмотность не позволяет видеть разный рисунок сил в самих себе и различать силы между собой.

Но читая описания богов, мы вынуждены признать: древние видели силы лучше, по крайней мере, они не затуманивали свое восприятие установками, вроде той, что это все лишь фантазии и попытки примитивных людей хоть как-то объяснить мир, в котором живут. Да, они были примитивными, в смысле простоты, и не выдумывали лишних объяснений, они что видели, то и пели.

И поэтому они смогли разглядеть, что у тех сил, что зовутся богами, были разные лица, что значит, разные способы проявления себя. При этом одни силы были исключительно разрушительны. А другие могли вызывать жизнь или даже обучать ремеслам…

Мы считаем себя чуть ли не единственной формой жизни, как говорят ученые. Довольно глупо считать себя формой, не задумываясь о содержании. А стоит задуматься, как начнешь видеть, что сила, собранная в тебе, может менять формы, чтобы соответствовать мирам, в которых оказывается. Но мы далеко не единственные живые существа в этой вселенной.

Скорее, мы гости в мире разнообразных и очень больших сил!

Глава 2
Человеческие силы

Не все силы, которые составляют природу нашего мира, доступны человеку. Впрочем, утверждать это невозможно, поскольку мы до конца не знаем собственной природы, но, наблюдая за собой, мы понимаем, что ограничены в своих возможностях. Как понимаем и то, что какими-то силами мы владеем и можем управлять.

Какими?

Наша способность сознавать себя не развита, и потому мы видим в себе меньше, чем действительно имеем. И в отношении сил, безусловно, мы также скорее видим меньше, чем больше. Но, начав описывать то, чем владеем, мы вполне можем составить исходную феноменологию сил человеческих.

К счастью, люди наблюдали за силой многие тысячелетия и оставили нам свои исходные описания, которые хранятся в языковой картине мира и человека. Да и философы, начиная с Платона и Аристотеля, пытались осмыслить те силы, которые доступны человеку и человеческой душе. Платон дал трехчленное деление души, в соответствии с теми силами, которыми она владеет, а Аристотель, который души как таковой не признавал, расширил его описание до сил телесных.

Оставили подобные описания и наши предки. У мазыков существовала целая антропология силы. Часть сил они рассматривали как внешние, то есть условно телесные. Эта часть называлась Ружь, то есть наружные силы. Их я довольно подробно описал в книге «Ружь»2 и не буду повторяться.

То, что связано с полетами души, принято называть внутренними силами. И когда мы говорим о ком-то, что он человек большой внутренней силы, мы вполне отчетливо понимаем, о чем говорим. Как и когда говорим, что человек слабак, несмотря на то, какого веса штангу он поднимает. Также мы понимаем женщину, которая с презрением называет своего здоровенного мужика слабаком и тряпкой.

Эта наша определенность в оценках говорит о том, что мы очень хорошо видим внутреннюю силу, даже если ее и не осознаем. При этом мы видим ее в общем и не различаем разные виды, пока об этом не задумаемся. Однако люди задумывались и о таких вещах.

Все внутренние силы делятся на три основных вида, в соответствии как раз с теми частями души, которые описывал Платон. Впрочем, такое же деление мы застаем и в русской этнографии, и вообще в сказке и мифах. Платон говорил, что душа делится на три части. Нижняя находится в животе, и то место, которое правит этой частью, располагается ниже пупка. Он называл его Эпитюмией, то есть охотой, если переводить на русский. В наших изданиях Платона Эпитюмию обычно переводят как вожделение.

Вторая часть находится в средней части груди, у нас ее называют сердцем, а Платон называет Тюмоедис. То есть местом Тюмоса, как греки называли дух. Поэтому по-русски мы бы сказали о силе духа, хотя мы связываем эту силу с сердцем, а это значит, с любовью и многими другими чувствами. Но основные силы разбиваются на множество потоков, каждый из которых течет по своей жиле, и эти потоки проявляются очень по-разному.

Третья же часть, которая более всего интересует сейчас меня, помещалась Платоном в голову и называлась Логистикон. Иначе говоря, для него это была сила Логоса, то есть Рассудка, хотя по-русски ее привычнее называть силой ума.

Однако если мы зададимся вопросом о взаимоотношениях ума, разума и рассудка, то обнаружим, что ум в греческом Нус – это какая-то более высокая сила, чем Логос, от которого производится Логистикон.

Логос, как разум или даже рассудок, связан с речью, словом или рассуждением. Так что, возможно, Платон тут прав, и мы сначала должны изучить силу рассуждения и лишь от нее двигаться к силе ума, а потом и к мудрости. Но я предполагаю, что сила рассуждения – это все та же сила ума, но текущая по особой жиле, которая питает Рассудок.

Впрочем, мифы помещают верхнюю мудрость – Софию, выше головы, а нижнюю – Метис или, по-русски, Сметку, ниже охоты или эпитюмии.

Но это если кратко. Подробнее я описываю это в других работах. В этой же я хочу поговорить именно о силе ума, проявляющейся сквозь рассуждение.

Дело в том, что каждый основной источник, или врутец внутренней силы, все равно – Охоты, Духа или Ума, как я уже сказал, по народным воззрениям разбивается на несколько жил, по которым и запитывает соответствующие органы. Охота может проявляться и в похоти, и в игре, и в жажде жизни. Это одна и та же сила, но мы отчетливо различаем ее проявления. Соответственно, и повреждения ее силового состава ощущаются различными надсадами.

Также и сила духа может течь по разным жилам то как ярость, а то как любовь или как возмущение несправедливостью, или материнская нежность. Так и сила ума может проявляться не только с Умом, а и в работе Разума вообще, а может и в работе той его части, что зовется Рассудком. Но в чистом виде как сила Ума она становится нам видна, когда происходит понимание.

Все эти связи надо бы точно описывать. Однако в данном случае меня интересует лишь одно явление, связанное с силой ума, – это соотношение ума и силы ума.

Мы часто наблюдаем за собой и другими людьми, что умный человек может быть недостаточно успешным в жизни. Он может создать очень красивый образ, задумать великолепное дело, но оказывается не в силах его воплотить и довести до победы. Мы становимся неудачниками не потому, что мы недостаточно умны, а потому, что у нас не хватает силы для воплощения творений своего ума.

Именно эта сила и будет предметом этого моего исследования. Насколько, конечно, мне хватит для него силы ума…

Глава 3
Ум и разум

Мы говорим о силе ума, но при этом плохо знаем, что это такое ум. Говоря об уме, мы можем говорить о разуме, рассудке, мышлении и даже интеллекте. Для людей, плохо знающих родной язык, стало приемлемо о русских понятиях говорить иностранно, как это делают наши языковеды. Вероятно, так наша речь выглядит умнее… или интеллектуальнее.

Хуже того, в начале прошлого века Александр Введенский в «Психологии без всякой метафизики»3 вообще предложил избавиться в науке от понятий ум, разум и рассудок, так они многозначны. Как ни странно, это было принято, и среди научных терминов психологии остались только мышление и интеллект.

Тем не менее мы понимаем, что создание имен – это деяние почти божественное, обычно приписываемое демиургам, и так просто имена явлений не плодятся. Рождение миров начинается с того, что бог или первочеловек дает имена всему, что есть в мире. По крайней мере, так относились к именам древние.

Поэтому я полагаю, народ, создавая эти имена, не создавал звукосочетания, а видел нечто, что было важно для жизни, почему и требовалось его как-то выделить из окружающего первоединства.

И даже более того, он видел не только то, что было вокруг, а потому было либо опасно, либо полезно для выживания, но видел и немало вроде бы совершенно бесполезных для выживания явлений нашей внутренней жизни и различал их. Почему и давал им разные, но точные имена.

Если вы обратили внимание, современного человека очень мало интересует то, что на небе. Мы больше смотрим себе под ноги, в надежде найти рубль или желудь. И точно так же современный человек, даже из научного сообщества, вполне обходится считанными и нерусскими словами для обозначения явлений внутренней жизни. Ему, как нормальному качку, эти лишние знания ни к чему…

А вот древние, судя по количеству имен для внутренних явлений, тонко различали их. А значит, были наблюдательнее нас и видели такое, что нам стоило бы научиться видеть.

Поэтому мы вполне можем задаться вопросом, чем рассудок отличается от разума, а разум от ума. И неожиданно обнаружим, что даже просто на основании русского языка можно увидеть принципиальную разницу, если охватывать достаточно широкий языковой материал.

Если же к этим подсказкам добавить грамотное самонаблюдение, появляется вполне рабочее описание, в сущности, феноменология ума.

В русском языке очевидно, что рассудок должен рассуждать, ум – думать, а разум – разуметь. В силу этого наши переводы Канта, где рассудок выступает как орган думания, а разум – как орган рассуждения, похоже, неверны, а Канта, надо полагать, в России не понимают. Точнее, понимают задуховно, глубже, чем требуется, потому что понимают сквозь слои искусственных помех.

Однако если идти дальше, то более или менее понятно, что такое рассуждать. И даже, что такое думать, как нам кажется, понятно. Но современному человеку уже не очень понятно, что такое разуметь. На самом деле мы плохо понимаем и рассуждение, предпочитая заимствовать понимание из логики. Поэтому есть смысл расставить эти три органа – ум-разум-рассудок – в некоем порядке относительно друг друга.

Исходя из русского языка очевидно, что Ум является или считается высшей способностью. Почему? Потому что разумом как-то наделены все существа вида гомо сапиенс, человек разумный. И мы также можем свидетельствовать, что и рассуждать могут все, даже если эти рассуждения превращаются, говоря языком психиатрии, в резонерство, то есть пустословие. Однако не все разумные и рассудительные люди считаются умными.

Именно то, что мы очень хотим считаться умными и болезненно переживаем свою глупость, дает подсказку. Оценку «умный» еще надо заслужить. Иными словами, умность выделяет лучших среди разумных, делает их уважаемыми и особенными. Поэтому русскому человеку свойственно умничать, то есть стараться проявить ум. А это опять же приводит нас к ощущению, что сама возможность ума есть у всех, да вот посещает она нас не так уж часто!

И если мы, исходя из этого, примем, что ум – это некая высшая способность человека, то разум и рассудок оказываются не просто низшими, а, скорее, бытовыми способами существования того же ума. Иначе говоря, разум – это не низший ум, а ум, используемый в быту для обычных дел, где никакие выдающиеся способности не нужны. Где можно решать жизненные задачи без усилия ума, иногда просто по образцам.

Это нас подводит к понятию мышления, которое на бытовом уровне просто использует готовые образцы поведения и действий. Но я бы сейчас не хотел углубляться в эту тему. Достаточно сказать, что основной способностью человека разумного является разум. Он и обеспечивает нам выживание и даже улучшение жизни.

При этом слово «разум» явно производное от «ума». Это тоже некий ум, но с расширением «раз-». При этом сам по себе разум, похоже, очень сложный орган, который для обеспечения нашей жизнедеятельности должен иметь свои подорганы, условно говоря. К примеру, очевидно, что разум не может работать без Памяти, поскольку он использует в своей работе образы.

Но чтобы использовать образы, необходимо их иметь. А если их нет готовыми, то нужен орган, переводящий восприятие в образы – Воображение. Действительное воображение разума – это не способность выдумывать невозможное, а очень простое действие перевода восприятия во-образы.

Выдумывает не воображение, не фантазия, а все тот же разум. А воображение лишь закрепляет выдуманные им образы. Любые, даже самые неожиданные. Если вы посмотрите на всяческих мифологических кентавров, то есть сложносоставных чудовищ, то с очевидностью поймете, что они вполне разумно собраны из частей разных существ, вроде тела льва, головы человека, хвоста змеи.

Разум их собрал вместе, а воображение слило это все в образ химеры.

Таким образом и мышление, и рассудок оказываются тоже органами разума, приспособленными для решения вполне определенных, часто встречающихся задач. Сам же разум разумеет, что, очевидно, должно иметь отношение к тому, что делает ум, но так, как этого достаточно для жизни. Что такое эта приставка раз-?

Исходя из наблюдений за работой разума, я считаю, что она означает разымание, разделение. Разум – разымающий ум. Что это может значить?

То, что ум – это своего рода поток, целостный и постоянный. Поскольку я, как и наш народ, исхожу из того, что у человека есть не только тело, но и душа, то я вынужден допустить, что ум есть не у тела, но у души, поскольку она не может существовать до воплощения без органа, который решает ее задачи.

Поэтому я допускаю, что ум есть у души всегда – и до воплощения, и после него. Но воплощаясь, она попадает в иные условия, связанные с веществом и плотью. Чем это состояние отлично для ума? Отнюдь не оплотнением.

А скоростью. Вещественные миры медленные. Здесь ты через год можешь вернуться на знакомое место и узнаешь то дерево, что посадил. Узнаешь его и через десять лет. Это не мир души, здесь возможна память.

А значит, можно иметь готовые образы всего, с чем имеешь дело, и они будут работать годами. Это выгодно, потому что не нужно воспринимать и создавать образы заново. Это облегчает и выживание, и жизнь.

Но что нужно, чтобы создавать образы?

Нужно уметь делить поток восприятия на целостные куски, разымать его, а затем придавать каждому куску законченность в виде образа. Именно этим разум отличается от ума: он не целостный поток, а состоящий из отдельных частей – образов.

Воплощаясь, Ум превращается в разум, то есть ум, думающий с помощью образов. Думать – это обеспечивать выживание и жизнь, но это можно делать, постоянно воспринимая и не запоминая окружающее. Как говорили мазыки, протекая по плотностям знания об окружающем мире. А можно – с помощью решения задач, которые ты сам строишь с помощью хранящихся в памяти знаний, состоящих из образов этого мира.

Такова исходная гипотеза, которая лежала в основе народной магии, и которую я использую, чтобы объяснять силу ума.

Глава 4
Ум и сила

Мы все определенно знаем, что умственная работа, как любая работа, требует силы. Знаем, потому что испытывали усталость, когда, к примеру, долго сидели за учебниками или решали задачи. Это не просто всем известно, но к тому же кажется настолько очевидным, что отбрасываются все вопросы. Само собой разумеется, что от умственных усилий устаешь!

Когда что-то разумеется само собой, оно разумеется без тебя. Иначе говоря, оно входит в наше сознание готовым, как будто его туда вложили. А что будет, если все то же самое попытаться понять?

Откроется удивительная вещь: работая умственно, ты не работаешь телесно. Ты сидишь или даже лежишь. Значит, силы не расходуются. Тогда как возможна усталость? Только в том случае, если мы признаем, что кроме телесных сил имеются и умственные!

Кажется, я сморозил какую-то благоглупость! Сказал что-то, что и так очевидно. Смешно, но когда вопрос ставишь так, то все, кто мог бы спорить с наличием силы ума, оказывается, всегда знали о ее существовании. Но стоит произнести: «Сила ума», – как они снова готовы поморщиться и начать спорить: «Не говорите чушь!»

Похоже, в этом вопросе мы имеем под именем силы ума не научный и не естественный факт, а символ веры. Естественник, даже понимая, что иначе как наличием особой силы наблюдаемые явления объяснить невозможно, все же склонен отрицать ее существование, потому что «зачем на солнце пятны, если и без них можно обойтиться!» Иначе говоря, естествознание вполне может обойтись без гипотезы внутренней силы, как и без гипотезы души и всей подобной чуши!

Почему?

Очевидно, не потому, что так требует истина, а потому, что создавать технологии и производить новые товары можно и без души…

Тем не менее даже те, для кого очевидно, что умственная работа требует какой-то силы, а ее расходование ведет к утомлению, в действительности не признают наличие силы ума. Почему?

Потому что, если бы они ее признавали, они непроизвольно сделали бы следующие шаги, которые обычно делает разум, сталкиваясь с действительностью. Они бы задались непроизвольными вопросами и даже попытались бы дать на них ответы.

К примеру, если мы совершаем физическую работу и утомляемся, то восстанавливаем силы с помощью питания и отдыха, во время которого сила возвращается в наши мышцы. Глядя на это каждый день, мы уже могли бы сделать предположение, что сила как-то разливается по нашему телу. Как?

Предположительно, ее разносит по мышцам кровь. Вероятно, вместе с кислородом. Тогда кислород оказывается веществом силы. Это странно и не соответствует научным взглядам. Тогда, возможно, сила разносится вместе с питательными веществами? То есть пища есть вещество силы. А мышцы сами высасывают силу из пищи, которая в них поступает. Как поступает?

Возможна и другая теория силы. Работая, мышцы выделяют какую-нибудь молочную кислоту. Именно ее излишек мы и ощущаем как утомление. Но если перестать работать, побыть в покое, кровь вымоет излишки молочной кислоты из мышц, и мы почувствуем, что сила вернулась в нас.

В таком случае вообще никакой силы нет. А есть слабость. А молочная кислота – вещество слабости. А вещество силы – сами мышцы!

Впрочем, можно посчитать, что силы действительно нет, а есть энергия. Именно она и заставляет нас действовать. Вообще-то, если подходить к этому строго, энергия, как это считал еще Аристотель, есть либо действие, либо способность к действию. Иначе говоря, никакой энергии как чего-то действительного нет, есть лишь способность.

Но мы можем придать этому понятию некое гипостазированное, то есть овеществленное значение, к примеру, сказав, что энергия – это электрический ток. Он же есть! Не буду говорить о том, что, на мой взгляд, до сих пор никто толком не знает, что это такое.

Скажу лишь о том, что в человеке, в его нервной системе, действительно используются слабые электрические токи, с помощью которых происходит управление движениями. Однако объем работы, которую может выполнить человек, требует наличие генератора мощностью в десятки киловатт. Вряд ли его могли бы до сих пор не обнаружить в наших недрах.

Гипотеза об отсутствии души была выдвинута в XVIII веке и так до сих пор не доказана. Но при этом она проверяется всею мощью современной науки. Почему не имеют права на проверку гипотезы, предполагающие, что душа есть? И что она имеет некое устройство, связанное с силами?

Только потому, что это уводит нас от рыночных заказов?

Но если мы не озабочены рынком, тогда мы не вольны не задаваться вопросами и не задуматься, в чем сходство утомления телесного и утомления умственного. И в чем отличия ощущений при восстановлении физических сил и сил умственных.

И если мы об этом задумаемся, мы непроизвольно войдем в самонаблюдение и сделаем описание того, как ощущаем в себе силу ума и ее работу.

Глава 5
Органы силы

Мы хотим овладеть внутренней силой и, в частности, Силой ума. Но чтобы ею овладеть, а это значит, научиться управлять и увеличить до такой степени, чтобы свободно решать самые трудные задачи и достигать успеха, ее надо научиться видеть. Видеть силу – упражнение непривычное.

К счастью, у нас есть этнографические подсказки, оставленные нам предками. Часть из них рассыпана в русской языковой картине человека, а часть сохранили верхневолжские мазыки4, среди которых я проводил в свое время сборы. Взять я смог совсем немного, но начну именно с него.

Прежде всего надо сказать, что, по понятиям мазыков, Внутренняя сила питает, подобно крови, питающей Тель, то есть физическое тело, то тонкое тело, которое называется душой. При этом Тель имеет свой силовой состав, который получает силу извне, из нашего физического мира, как мы берем ее с пищей. Внутреннюю силу душа получает из того мира, из которого приходит она.

Орган силы мазыки называли Оклюг. Все Оклюги входят в Силовой состав, как это называлось. Если сравнивать внутреннюю силу с Ружью, то есть с внешними силами, чье устройство неплохо известно, то в Оклюг любой внутренней силы должны входить следующие части или органы: Вхандырь, то есть тот Вход, через который сила попадает в Оклюг, Жилы или сосуды, по которым она течет, Пуща – этакая ёмкость-накопитель силы, подобная желудку, и Врутцы – Выходы, через которые сила попадает в ту часть души, которую должна питать при нагрузках.

У Ружи Вхандыри располагаются на поверхности тела, поскольку внешние силы берутся снаружи. У каждой силы по-разному. У внутренней точно известен единый вход силы в тело – это Макушка, а точнее Родничок на Макушке. Дальше сила спускается до самого Промежка по Становой жиле и может возвращаться обратно, когда ее надо перераспределить, по двум Беложильям, поскольку в Становой силе ток направлен только вниз.

В случае Силы ума это имеет значение, как станет понятно дальше.

Становая жила проходит внутри позвоночника ближе к внутренней поверхности грудной клетки. Беложилья идут по бокам позвоночника.

Кроме того, известно, что Выходы из Становой жилы находятся в голове, напротив того места, которое называлось Чело, в Середке, то есть в середине груди, и в животе пониже пупка. При этом через голову поступает самая легкая сила, а чем ниже она спускается по Становой жиле, тем она грубее. Поэтому Охота, нижняя из Внутренних сил – самая грубая из них.

Кроме того, у мазыков, как и у всех народных целителей, было понятие о надсадах. Надсады – это такие повреждения силового состава, когда человек совсем теряет силу. Точнее, мазыки различали несколько видов таких повреждений, соотнося их с разными силами.

Повреждения внешних, то есть телесных сил, назывались общим именем надсады. Повреждения всех внутренних сил имели свои имена. Повреждения нижней силы, звавшейся Охотой, назывались Неохотами. Повреждения средней силы – Силы духа или Сердца – надрывами. Повреждения верхней или Силы ума – заторами.

Когда у человека есть заторы Силы ума, он, столкнувшись с необходимостью подумать, ощущает некую пустоту, словно уперся в гладкую стенку. Там, где есть затор в одной из жил Силы ума, отсутствуют образы, и человеку нечем думать, как если бы в жиле была пробка, которая не пропускала образы разума.

Это то, что мне рассказывали и показывали. Точнее, то, что я смог осознанно запомнить и увидеть, хотя допускаю, что показывали больше. Но чтобы усвоить что-то, надо создать об этом понятие. А это значит, надо разглядеть и осознанно создать не только образ явления, но и образ его действия. А значит, и использования.

Признаюсь честно, для меня это было тогда сложновато, и я, похоже, таких понятий не создал. Однако это не значит, что где-то в глубине сознания не хранятся образы, которые всплывут, когда будут востребованы. Такое уже случалось со мною, когда я начинал восстанавливать знания мазыков.

В отношении Силы ума у меня есть только одна определенность, которую я точно помню: у нее, как и у внешних сил, есть Вход (Вхандырь) и есть жилы, которые могут перекрываться заторами.

Остальное придется прослеживать и вскрывать с помощью самонаблюдения и тех подсказок, которые хранятся в русском языке и народной культуре.

К счастью, они там есть.

Глава 6
Как видеть силу ума

Очевидно, что лучший способ видеть свой внутренний мир и устройство таких вещей, как Разум, Сердце, Чувства, вроде шестого, – это самонаблюдение. Однако самонаблюдение или, как его называла западная психология, интроспекция, оказалось под запретом в силу своей «необъективности». Делалось это с начала XX века, когда психология активно билась за место среди естественных наук, то есть наук о веществе.

Самонаблюдение было изгнано и из советской психологии. Наши психологи традиционно восхищались успехами Вюрцбургской школы психологии, достигнутыми с помощью интроспекции, но сами считали самонаблюдение недопустимым, как наследие буржуазной науки. Последней работой об этом методе было «Самонаблюдение» С. Кравкова, вышедшее в 1922 году5.

Таким образом школы самонаблюдения у нас нет, и научиться ему не у кого. Тем не менее это не мешает нам использовать самонаблюдение и разрабатывать необходимые приемы. К примеру, мы вполне можем двигаться к видению Силы ума апофатически, то есть от обратного. Как в богопознании метод поиска того, что не есть бог, действеннее, чем попытки его прямого созерцания, так и мы можем начать с того, что не есть Сила ума, но на нее указывает.

А что является неотъемлемым признаком силы? Безусловно, слабость или нехватка силы. Какие еще имена дает русский язык слабости? Усталость, утомление, недомогание. Это чаще относится к силам внешним, телесным. Хотя недомогание и может быть связано с могучестью и могуществом в языковом отношении, но в бытовом оно описывает телесную болезнь, а значит, состояние, когда ты не можешь что-то делать из-за нехватки сил.

К силам внутренним с очевидностью относятся те слабости, которые с телом никак не связаны. Как описывают их языковеды, это «склонность, привычка, влечение (чаще к чему-нибудь порочному, предосудительному), от которых нет желания или трудно избавиться»6.

Иными словами, мы имеем в случае этих слабостей охоту, которая влечет нас к чему-то, что мы себе запретили. Но очевидно, что при этом это не слабость Охоты, даже наоборот. Это слабость того, что запрещает. А запрещает Сила духа. Иными словами, у нас не хватает Силы духа, чтобы обуздать желания.

Про эти слабости говорят, что мы их любим. А это прямо отсылает нас к Сердцу, которое считается источником любви. Про такие слабости язык говорит, как про непреодолимые. Про них же может быть сказано, что это сердечное влечение.

Как ни странно, но наши языковеды относят к слабости и малодушие, которое считают отсутствием твердой воли. Очевидно, что речь идет не о размерах души, а о количестве той же силы духа, которая воспринимается как сила души.

В связи с малодушием говорят об унынии и смущении духа. Очевидно, что малодушие описывает не Силу ума, а Силу духа. Сюда же относятся и наукообразные выражения, вроде слабости характера, которые опять же поясняются в языке как слабость духа.

Очевидно, что язык хранит гораздо больше примеров слабости телесной или слабости духа и охоты. И очень мало примеров слабости ума. Они скрываются под невнятным определением: недостаток, несовершенство. Вроде слов К. Федина в статье «О мастерстве»: «Наша требовательность к слову должна быть очень большой, и нельзя прощать себе ошибок»7.

Речь в статье Федина идет о ремесле, то есть о мастерстве советского писателя, выходца из рабоче-крестьянской среды, для которого говорить на красивом русском языке так же трудно, как для современного блогера. Но понять, что причина нехватки требовательности к слову – в нехватке Силы ума, которая понуждает быть требовательнее к себе, можно лишь косвенно.

Вероятно, самой прямой отсылкой к Силе ума может служить понятие слабоумия. Но оно, кажется, относится даже не к силе, а к самому уму, точнее, к его отсутствию. Слабоумный не просто не может справиться с трудной задачей, он разучился решать задачи совсем.

При этом он может быть весьма упрям в достижении того, что ему, как говорится, взбрендило. То есть силы у слабоумного, тупого и спесивого, по словам Куприна, может быть даже лишку.

Точно так же не обязательно относится к Силе ума выражение «слаб рассудком». Это может означать неспособность рассуждать, а вовсе не отсутствие силы для рассуждения.

Впрочем, это особая тема для исследования.

Умеющий видеть разглядит, что многие языковые примеры иначе, как силой духа или ума, объяснить нельзя. Пример из Достоевского: «Он и сам сознавал, что мысли его порою мешаются, и что он очень слаб».

С еще большей очевидностью Сила ума проступает в выражениях, описывающих такой недостаток, как «слабость на язык». Знаменитое предание про невозможность скрывать, что у царя Мидаса ослиные уши, – это именно о слабости Силы ума, которая не может преодолеть искушение разболтать тайну.

Есть и еще один вид слабостей, которые с очевидностью относятся к Силе ума. Это неубедительность, выражающаяся в слабости доводов и доказательств, но еще больше – в отсутствии напора и наличии сомнений в себе самом. Вероятно, сюда же относятся и «слабые утешения».

Ну и упомяну прямо описывающие состояние ума выражения, вроде «иметь слабые понятия, представления о чем-либо». Эти выражения могут означать отсутствие знаний о предмете, а могут именно отсутствие силы в понятиях и представлениях. Но об этом надо говорить особо.

Надо полагать, что к Силе ума относится и слабость в способностях. К примеру, математических. Это не очевидно сходу, однако, если исходить из силовой природы способностей, то можно проследить, как зарождалось ощущение отсутствия способности. И выявляется при этом лишь то, как перекрывался раз за разом ток Силы ума, создавая ощущение, что человек не понимает этот предмет.

Впрочем, способности – это большой разговор, являющийся, на мой взгляд, главным при развитии Силы ума.

Очевидно, что русский язык не так уж много знает о Силе ума и отражает ее лишь косвенно. Тем не менее, опираясь на подсказки языка, можно приступить к самонаблюдению.

Глава 7
Самонаблюдение

Я думаю, что примеры из русского языка показали, что мы знаем про существование Силы ума, но очень плохо ее видим. И часто путаем ее проявления с проявлениями других сил. При этом жизненный опыт позволяет достаточно точно определить, где и как должна применяться именно эта сила.

Однако сначала надо сказать пару слов про самонаблюдение как метод. Прежде всего необходимо принять, что самонаблюдение – это лишь особый вид восприятия и, в сущности, оно работает так же, как глаз человека. Разница лишь в том, что при самонаблюдении ты смотришь неким внутренним оком, а не физическим глазом.

При этом ты можешь смотреть, условно говоря, внутрь себя, то есть в то, что считается внутренним миром, и созерцать мысли, чувства, переживания. А можешь смотреть во время, то есть в то, как действовал в прошлом или как поведешь себя в будущем.

Разглядывание себя в прошлом позволяет извлечь уроки и выявить те странности, которые не замечаешь в себе, когда готовишься что-то сделать. При подготовке и обдумывании помехи в работе разума часто не видны, поскольку они привычны. Но при разглядывании их в прошлом ты видишь не сбои в работе ума, а последствия этих сбоев. А это вещь, что называется, объективная, и ты просто вынужден задаться вопросом: почему так получилось?

Рассматривание же будущего работает лишь как психологический эксперимент, когда ты искусственно создаешь воображаемые условия, в которых проявится твоя личность. Такие эксперименты требуют определенной подготовки, в частности способности быть искренним с самим собой. Обычно же мы склонны лгать сами себе, и признаем свои слабости только тогда, когда жизнь наказывает.

Чтобы разглядывать себя через будущее, то есть в продумывании, необходимо научиться проживать все моделируемые ситуации искренне. Это непросто, но возможно. В сущности, всего лишь культура самосовершенствования.

При этом мы должны принять как исходное условие: зрение, глазом ли, внутренним ли оком, может дать только одно – описание рассматриваемого явления. Глаз не может делать выводов или умозаключений. Его задача – предоставить как можно более точную картину действительности разуму. А уж разум может из нее извлечь какие-то смыслы, как говорится, если у него хватит на это ума.

Иными словами, рассматривая свои действия во времени, мы вполне можем выявить, где нам не хватало ума, а где не хватило и силы, чтобы обеспечить хорошую работу ума.

Таким образом, с помощью самонаблюдения, мы можем составить качественную картину некой своей действительности или той части себя, которую хотим совершенствовать. В сущности, если точно поставить задачу для самонаблюдения, то мы можем создать феноменологию Внутренней силы или Силы ума.

И создать ее предположительно идеальную картину, то есть как Ум и Сила ума должны работать. А также картину сбоев и помех в работе как Ума, так и его Силы.

Плохо в этом отношении то, что мы не знаем исходно, как должен работать ум. Мы можем исходить лишь из того, что желательно, сравнивая себя с теми, у кого это работает хорошо. Для науки такая желательная картина или описание явления недостаточны, но для прикладной работы над собой вполне может быть исходным условием.

Работая над ней, мы можем постоянно накладывать картину того, что есть в действительности, на картину того, что желательно, и так выявлять слабости в развитии своего ума и его силы. А значит, и те участки, где могут быть помехи в раскрытии Силы ума. То есть заторы.

При всей недостаточности такого подхода, он все же позволит начать работу и обрести опыт. И чем он хорош: поскольку мы работаем над увеличением Силы ума, по мере того как она будет прибывать, мы сможем видеть все лучше и уточнять свое описание.

Глава 8
Рассуждение

Одним из приемов, позволяющих усилить самонаблюдение и выявить помехи в работе Ума и Силы ума, может стать использование, в качестве мысленного эксперимента, рассуждения в делах, которые для нас действительно важны. Вся наша успешность и неуспешность в жизни всегда проявляется в делах. Кто ничего не делает, тот не ошибается. А тот, кто делает и ошибается, быстро обнаруживает, в чем он слаб.

Но вглядевшись в то, как строятся дела, мы обнаруживаем, что все они создаются не действиями. Действиями они лишь исполняются. Дела создаются рассуждением, которое мы совершаем, приступая к делам. Именно слабости нашей способности рассуждать и ведут к поражениям.

Поэтому, наблюдая за собой во время рассуждения, которым продумываем и простраиваем дело в образах действия, мы можем выявить причины своих поражений. Причем как внешние, вроде плохого знания дела или рынка, так и внутренние – нехватку знаний, отсутствие опыта или недостаток ума, когда хватаемся за дело, которое за пределом наших возможностей, или нехватку Силы ума, когда вдруг почувствовали, что дальше не справляемся, и пустили дело на самотек.

И чем сложнее задуманное, тем вероятнее, что нам не хватит либо Ума, либо Силы ума. Это и есть наша цель в подобном упражнении или мысленном эксперименте.

Необходимо оговориться: приступая к подобному упражнению, надо четко отдавать себе отчет в том, какую же цель вы перед собой ставите. Если вы просто хотите повысить свою успешность, то можно просто работать над качеством рассуждения, которым вы создаете образ задуманного действия.

Работая над ним, вы выявите слабости и помехи именно своего образа дела и образов действия, которыми выстроили этот образ дела. Но это может никак не относиться к Силе ума. Образы дел мы вполне можем строить одним разумом, не нуждаясь в высших способностях. И, надо честно признаться, в нашем разуме достаточно сбоев и помех, чтобы и такое дело оказалось неуспешным.

Очевидно, что начинать работу над своей успешностью надо именно с этого, то есть с построения разума успешного человека. А к работе над Силой ума надо переходить тогда, когда исчерпал все возможности разума, либо когда жизнь подсунула интересную задачу, для которой вам Силы ума не хватает.

Даже если вы уже болеете от того, что постоянно задумываете или придумываете красивые дела или произведения, а потом не можете их воплотить, то есть довести до завершения, и вас это мучает, все же начать надо с проверки своего разума. Пусть вы однозначно уверены, что ваша неуспешность имеет причиной нехватку Силы ума, все же разум надо выстроить раньше, как обязательный этап возвращения Силы.

Но в данном случае я исхожу из допущения, что все участники этого обучения либо уже поработали над своим разумом в делах, либо хотят иметь надежду, что можно справиться с самыми трудными помехами, и поэтому хотят попробовать, как возвращать Силу ума. В таком случае, если удастся убрать какие-то из своих слабостей, возвращенная сила все равно заставит выстроить разум, просто потому, что она не любая сила, а Сила именно ума.

Итак, если мы хотим поработать над выявлением заторов Силы ума, нам надо найти такое дело, рассуждение в котором для вас слишком сложно. Как его найти? Конечно, лучше всего вспомнить подобные дела, с которыми вы сталкивались в жизни и потерпели поражение, осознавая, что вам просто не удалось их продумать в совершенстве. Они имели слишком большие образы дела, либо внутри этих образов попадались участки, которые вы просто не понимали и не захотели разбираться.

Думаю, у каждого были подобные случаи. Иногда эти дела вам даже трудно назвать делами. К примеру, вам нравилось играть в шахматы, но, когда вы столкнулись с хорошими игроками, вы вдруг поняли, что дальше не потянете, потому что нужно овладевать шахматной теорией, а у вас на это ума не хватит. Либо вы не стали учиться собирать кубик Рубика или возиться над математическими головоломками.

Другой способ – это взяться за дело, о котором мечтали, но исходно его боялись, потому что знали, что не потянете. И проработать его вместе с другими людьми, которые готовы дать вам обратную связь.

Проработать именно на предмет поиска слабостей своего ума. А слабости ума – это указатель нехватки его силы.

Лучше всего работать не над отвлеченными задачами, а над теми, в которых вы либо уже проиграли и теперь знаете, что слабы, либо над теми, которые задумываете, и вам нужна помощь в продумывании.

Глава 9
Наблюдение рассуждения

Это упражнение далеко не единственное возможное, но, на мой взгляд, самое доступное для освоения. По той простой причине, что рассуждение присутствует во всем, что мы делаем. Поэтому мы можем исследовать внутреннюю силу на примере любых дел, в которых не достигли успеха, или на примере любых дел, в которых собираемся достичь успеха, но при этом в них всегда будет присутствовать рассуждение.

Рассуждения бывают разными, но нам надо ввести те понятия, которые позволят их использовать для работы. Поэтому я делю рассуждения на простые и сложные и на ведущиеся про себя и вслух, то есть для других. Это простейшее деление позволяет видеть не только содержание рассуждения, но и присутствие в нем Силы ума.

Очевидно, что простые рассуждения также ведутся рассудком с помощью ума, но поскольку они просты и легки, то мы не замечаем в них особого ума. Они его как бы не требуют. Что значит выражение «особый ум»?

Как ни странно, этот особый ум, которым не блещет простое рассуждение, никакой не особый, а самый обычный, то есть именно тот, которым ты обладаешь. Но в обычном рассуждении даже он либо не виден, либо присутствует в прошлом, то есть тогда, когда создавались образы, используемые для рассуждения.

Но стоит нам создать новый образ, как люди это видят и оценивают. И оценивают именно как некое умное деяние, которое и ощущается блестящим или особым умом. Ум требуется лишь тогда, когда у нас нет готовых решений, и мы вынуждены творить нечто новое, что не дано в быту, как общая культура.

Очевидно, что такое использование ума еще не означает, что вместе с умом будет видна и его сила. Такое состояние творения нового надо удерживать достаточно долго, чтобы почувствовать, что утомляешься. Обычно это видно, как ослабление внимания и метание мыслей.

Вот эти мгновения и есть цель нашего упражнения.

Такие состояния достигаются тогда, когда мы оцениваем даже не рассуждение, которое ведем, а задачу, ради которой рассуждаем, как сложную. Обычно мы знаем, что она сложная, еще до того, как за нее взялись. Но иногда понимаем это и по ходу решения. Поскольку наша задача не просто научиться видеть Силу ума, а убрать помехи в ее использовании, то для упражнения надо брать именно сложные задачи, с которыми заведомо не сможешь справиться легко.

Что касается рассуждений для себя и для других, то речь идет о такой риторической категории, как убедительность. Убедительность не имеет отношения к истине или правоте. Твои построения могут быть совершенно верными, но люди их не примут, потому что не только не поймут, но, главное, не захотят понять. Не захотят по той простой причине, что для этого надо сделать усилие понимания. А люди не хотят совершать усилий.

Поэтому в риторике применяется прием особого вкладывания силы не собственно в рассуждения, а в звучание своей речи. Звуча убедительно, ты как бы заставляешь людей вслушаться и вглядеться внутренним взором в то, что хочешь им сказать. Выглядит это так, будто ты придаешь важность или значимость сказанному тобой.

На самом деле ты просто проделываешь за слушателей то, что они не хотят делать, – вкладываешь в них свою силу, чтобы они удерживали внимание на твоих словах. Условно говоря, платишь силой за их внимание.

При этом тебе приходится совершать два вида усилий. Очевидно, что ты должен вкладывать свою силу не только в речь, но и в сознание слушателей. Но кроме этого, ты должен еще и вкладывать Силу ума в то, чтобы следить за уровнем внимания слушателей и добавлять своей силы тогда, когда их внимание слабеет.

Это упражнение очень наглядно, поэтому начать овладение Силой ума проще всего именно с него.

Глава 10
Устройство разума

Рассуждение является деятельностью того органа Разума, который называется Рассудком. Поэтому не лишним будет при раскрытии Силы ума хорошо представлять устройство Разума.

Мы приняли, что Разум является способом существования Ума в воплощенном состоянии. Разымающий ум легче использовать в медленном мире вещества, но для этого он должен иметь определенное устройство.

Это устройство создается из того тонкого вещества, которое называлось народом Парой. Пара может хранить в себе знания, и тогда она становится Парой со знанием или просто Сознанием. Знания хранятся в образах, значит, Пара должна быть пригодна для изготовления из нее образов и для создания устройств, позволяющих их использовать.

Память – одно из таких устройств, являющихся частью Разума. Поэтому ее можно считать органом Разума, как и Рассудок, и многие другие устройства, необходимые для работы Разума. Но для работы с Силой ума самое главное, что надо понять и научиться видеть, – это то, что Ум не находится в голове, это не свойство мозга.

Вкратце мазыки говорили про Ум, как про способность души течь по плотностям знания. Иными словами, предполагалось, что Ум течет словно жидкость. Это трудно представить, и это в корне отличается от того, как работает Разум. В отношении Разума все просто и до механичности очевидно.

Разум строится именно как устройство, облегчающее Уму возможность протекать по знаниям. Но поскольку знания хранятся в образах, значит, это устройство использования образов. При этом мы понимаем, что знания о мире получаются с помощью органов восприятия. А в теле это пять основных чувств, плюс шестое, которое до сих пор под сомнением у психофизиологов, потому что они не могут найти его физический орган.

Однако мы прекрасно понимаем, что органов восприятия гораздо больше шести. К примеру, чувство равновесия или чувство голода, как и чувство одиночества очевидны, но при этом они не относятся ни к пяти основным, ни даже к шестому чувству. К тому же не все подобные органы доступны для естественной науки, хотя они с очевидностью существуют. Поэтому очевидно, что современная психофизиология ущербна и нам не в помощь.

Остается либо наблюдать и самим искать, где, к примеру, коренится чувство тоски, и как работает потребность в дружбе или ласке. Либо же мы воспользуемся тем, что оставили нам в наследство наши предки, и проверим точность их видения собственными наблюдениями.

Что рассказывали мазыки об органах Разума? Прежде всего нам придется принять, что основной орган Разума, в котором происходит разумение, находится вне пространства головы. В этом органе образы восприятия собираются в задачи, которые решает Разум. Назывался у мазыков он Мережкой.

Мережа или мережка – это сетка. То есть устройство, состоящее из ячей. В Мережке разума таких ячей всего девять – три на три. Располагается она на расстоянии ладони от глаз и выглядит для того, кто видит, в точности как нимб вокруг головы Христа на иконах. Очевидно, создававший исходную иконографию Христа и святых богомаз обладал хорошим видением, и потому точно передал не только размеры мережки, но и расположение ячей.

Средняя ячея Мережки называлась Глазом, когда мы через нее глядим в мир, и Столом, когда глядим на нее, потому что именно здесь собираются из простых образов сложные. У всех остальных ячей были свои названия, вроде Чела, располагающегося сверху, и Пода или Пола, располагающегося внизу. Все эти ячеи способны принимать в себя образы и хранить их в себе, даже выстраивая в очереди, чтобы через Чело подать на Стол для обработки.

Когда образов в хранении слишком много, Мережка перегружается, мы тупеем и начинаем плохо соображать. То есть соотносить образы между собой, чтобы найти решение.

Мережку видно, к ней можно прикоснуться, и на ее работу можно оказать воздействие, чтобы убедиться, что она есть и связана с Разумом. Эта доступность Мережки для изучения очень важна, поскольку делает народное видение Разума очевидным и бесспорным.

Но еще важнее то, что если Мережка находится вне пространства головы, то это означает, что и пути, по которым идет работа Ума, тоже протекают вне мозга и головы. И это настолько очевидно, что проще привести бытовые подтверждения.

Глава 11
Ум не в голове

Голова правит, потому что голова – место Ума. Однако это не значит, что мы и думаем головой. В голове находится источник Силы ума, через нее эта сила распределяется по жилам, чтобы обеспечить работу разных устройств Разума.

Соответственно, когда в работе Ума случаются сбои, мы можем обнаружить заторы в силовом составе, а значит, и поправить их, очистив жилы. А поскольку это обычное дело на протяжении десятков тысяч лет, то не могли не наработаться привычные и интуитивно понятные способы чистки жил.

Когда у нас сопли, мы сморкаемся, это как-то само собой; когда мы не проснулись, мы трем глаза, и это тоже понятно; когда у нас пробки в ушах, мы их чистим, и это опять же объяснять не надо. Как не надо объяснять, что делать, когда пища застряла в зубах.

Если человек стал разумным хотя бы сорок тысяч лет назад, у него не могли не наработаться приемы очищения ума, вроде того, как вызвать рвоту при отравлении. А если они есть, да еще и так естественны, мы не только их знаем, но и владеем ими. Но не осознаем, как не осознаем воздух вокруг себя, пока нам не перекрывают дыхание.

Значит, мы вполне можем наблюдать и на своем примере, и на примере других, как работают народные способы очищения жил Силы ума. Надо только задаться таким вопросом. А для этого надо суметь этот вопрос построить.

Вопрос же этот строится от того, что может относиться к уму или недоумию, то есть к его помехам. Так, к примеру, мы все знаем выражения, вроде: «чесать репу» или «чесать в затылке». Что они означают?

Означают они определенно состояние недоумения. Это относится к уму? Безусловно! Вернее, это прямо относится к нехватке ума, и мы можем предположить, что ее причиной является недостаток Силы ума или затор в одной из жил, которая выходит из головы в ее задней части, то есть в Затылке.

Кстати, это место не только чешут, но по нему еще и дают подзатыльники и затрещины. Все знают, что подзатыльники дают не тогда, когда хотят избить или наказать, а когда пытаются заставить человека думать или соображать. То есть за тупость. Значение подзатыльника совсем иное, чем удара по челюсти или пощечины. И это тоже очевидно.

Но как только мы увидели выход одной из жил Силы ума на затылке, становится очевидным, что другая выходит симметрично напротив. Когда хотят заставить думать или пробудить ум, то стучат костяшками пальцев по лбу в том месте, где начинают расти волосы.

Но вот когда человек хочет сам себя подвигнуть к думанию, он не стучит в этом месте, а трет лоб посередине. Кстати, именно в том месте, где йоги располагают свой Трикут, то есть Третий глаз.

Подобных странных жестов довольно много. К примеру, за любопытство могут потаскать за нос или по носу щелкнуть. Выглядит это как очень естественное наказание за «сование носа» не в свои дела. Однако как любопытство увязалось с «сованием носа»? По внешнему сходству? А если человек «сует нос», задавая вопросы?

Другой орган восприятия – уши, вполне может оказаться путем для ума, который не работает. Поэтому уши советуют прочистить, а то и дерут за уши, таскают за них. Возможно, это просто удобно – ухватить за ухо, когда хочешь наказать. Но при этом мы знаем слова, вроде «послушности». Послушная девочка слушает то, что ей говорят, и делает это, то есть она слушается. Но при этом она считается умненькой, а на деле оказывается весьма недалекой.

Другой странный жест – это «вкладывание ума через задницу», когда человека порют по заду. Почему это связалось с умом? Только потому, что наказание должно отучить от плохих поступков, а задница – самое удобное место для наказаний? Или же удобнее было бы бить по спине, а задница по закону обращения верха и низа в языковой народной картине мира постоянно стремится занять место головы? Слова вроде «задоголовый» привычны.

По тому же закону и половые органы имеют склонность вставать вместо головы. Для думания это всегда плохо, зато порождает целый тайный язык описаний помех в работе ума, выложенный матом, то есть именами половых органов и действий.

Но этот матерный язык ума требует особого разговора. Нам пока достаточно тех намеков, что есть в обычных жестах воздействия на Силу ума, чтобы соотнести их с устройством органа думания.

Глава 12
Питание разума

Мережка, в которой Разум собирает из простых образов сложные, включая образы дел, находится не просто не в голове, но отнесена от нее на вполне осязаемое расстояние. При этом при определенном усилии мы вполне можем видеть, как она работает, и даже вмешиваться в эту работу.

К примеру, я постоянно показываю, как перекрыв Чело, то есть верхнюю ячейку мережки, через которую образы поступают на Стол, можно заставить человека забыть какие-то очевидные вещи. То есть человек может забыть, как называется та вещь, вроде карандаша, которую ты ему показываешь, или не может выполнить простейшее математическое действие, вроде умножения «дважды два».

При этом он ощущает, что знает и название, и ответ, просто не может их выговорить, как будто из его сознания пропал образ, хранящий в себе это имя. Этот образ действительно удерживается в челе, и стоит его отпустить, как человек его произносит. Поскольку это состояние ощущается неприятным, люди делают усилие и стараются обойти препятствие, так что с некоторой борьбой им иногда удается восстановить это имя.

Точно так же в бою можно стереть образ движения, созданный человеком, и он на несколько мгновений теряется, не зная, куда двигаться. А можно ввести в Мережку помеху, и человеку придется сделать какие-то очевидные усилия, чтобы это преодолеть.

Все это нужно затем, чтобы с очевидностью показать, как работает Разум. Другие очевидности, которые мы имеем, – это те места на голове, которые человек начинает трогать, чесать, поглаживать или постукивать по ним, когда ему не удается решить какую-то задачу.

При сложных задачах человек может либо гладить всю голову целиком, либо начинает мять бороду, то есть подбородок. При простых задачах воздействия на голову разнообразней. И мы уже понимаем, что все почесывания затылка, поглаживания лба, постукивания по голове выполняют нечто очень сходное с тем, как человек, думая, морщится, хмурится, шевелит бровями или губами, мычит или, наоборот, закрывает рот ладонью, глохнет, слепнет, начинает болтать пустое…

Все эти жесты, действия и воздействия во время думания явно предназначены для обслуживания работы Ума. Точнее, для того чтобы Разум в мережке мог решить сложную для него задачу, когда ему не хватает ума. Поэтому постукивая себя или другого по голове, мы приговариваем что-то вроде: «Думай, голова! Давай соображай быстрее! Ты чего тупишь?»

Это значит, что в языковой картине человека определенные воздействия на голову осознаются как помогающие думанию. И непонятно лишь, каким образом постукивание по голове может этому способствовать.

Непонятно, пока мы не допустим, что для решения сложных задач нужно некое питание, к примеру, в виде Силы ума. А сила, поступив в голову, выходит из нее несколькими жилами, каждая из которых запитывает свою часть Мережки. Если в жиле затор, то телесное воздействие на место затора, похожее на то, как убираются надсады из живота, может открывать жилу, и думание облегчается.

При этом очевидно, что мест воздействия несколько, и мы можем предположить, что и жил Силы ума тоже несколько. Но это означает, что Разум решает несколько типов задач, и каждый тип питается своей силой.

Так, сила Охоты проявляется в нашей жизни и похотью, и игрой, и желанием иметь. Соответственно, Сила духа, она же сила Сердца, проявляется и яростью, и любовью, и другими чувствами. Очевидно, что для силового устройства человека характерно распределять силу каждого источника так, чтобы она проявляла себя всеми необходимыми для жизни способами.

Из этого следует, что возможно описание человека на языке сил, как способов различного их проявления. В отношении Разума, к примеру, очевидно, что Рассудок должен питаться особой жилой. Как и память или воображение. Хотя бы потому, что они иногда слабеют.

Очевидно и то, что для создания органа Силы надо научить его следить за всеми подобными воздействиями на тело, которые мы делаем непроизвольно, когда хотим помочь Силе ума пробиться сквозь затор. Поэтому нам надо создать феноменологию воздействий или жестов Силы ума.

Часть этих жестов телесная по самой своей сути. Они всем знакомы. Когда у нас не думается, мы не только стучим по голове или чешем бороду и лоб, но и морщим лоб, хмуримся, закатываем глаза, смотрим куда-то вверх или вбок, зеваем, качаем головой, поглядываем на других исподтишка.

Но кроме телесных жестов нам знакомы и иные воздействия, которые можно назвать речевыми жестами, настолько они бессмысленны с точки зрения речи.

Придя в замешательство, мы мычим, нукаем, экаем, то есть издаем странные тягучие звуки, как будто они своими вибрациями оказывают воздействие на какую-то часть тела или разума.

Кроме того, мы издаем восклицания. Их смысловая нагрузка так низка, что я также отношу их к жестам, потому что они тоже могут подгонять к действию, как и удары.

Это проклятия, вроде: «Проклятие! Блин! Черт! Да будь оно все не ладно!»

Восклицания: «Что-то я отупел! Плохо соображаю! Да что это такое?! Что это со мной?! Никогда не чувствовал себя глупее!»

В действительности возможных жестов, скрывающих действия Силы ума, гораздо больше. Надо поставить себе задачей выявить их у себя. И привязать к определенным видам заторов. С устранением заторов и соответствующие им жесты пропадают. Поэтому можно пытаться понять их суть, а можно просто устранить затор, который выявил с их помощью.

А затор этот всегда будет виден по тому типу задач, который ты в данный миг решаешь.

Глава 13
Способ исследования

Если разные части разума, как полагается разным органам, питаются разными жилами, по которым течет сила ума, то мы можем создать описание человека с точки зрения ума и его силы. Очевидно, что признаком силы или питания силой может служить слабость. То есть то, что слабеет, хуже питается силой ума.

Так, очевидно, что с годами у человека слабеет память. Снижается сообразительность и скорость думания. Все такие подсказки можно использовать при создании феноменологии Силы ума. Хотя гораздо важнее прямое наблюдение за тем, как человек, до этого умный, вдруг пасует перед какой-то задачей и либо откровенно тупит, либо начинает от нее уходить.

Обычно мы пропускаем такие явления, предполагая, что человек делает это намеренно. Или просто из-за отсутствия культуры осознавания подобных вещей. Но стоит только принять, что мы можем оказываться в таких состояниях, в которых не в силах решать какие-то задачи, как подобные вещи становятся доступны наблюдению.

Что нужно, чтобы научиться выявлять сбои в работе ума?

Условно выстроить умственный эксперимент, то есть задать себе возможности для наблюдения. Делается это просто: наблюдатель, ведя любую беседу, исходит из установки на то, что его собеседник хочет сделать какое-то дело, а для этого должен его решить как задачу. Соответственно, когда мы решаем задачу, мы не должны от нее отвлекаться либо перескакивать на другие задачи.

В задаче, заявив, что мы хотим найти или достичь, мы ищем пути к этому. Причем ищем в каждом шаге, который совершаем. Поэтому в беседе, предполагая, что человек решает задачу, мы вполне можем видеть, как он отвлекается от задачи, и возвращать его к тому, что он заявил. Скажем, мягко напоминать, не забыл ли он, о чем идет речь.

Если он подтверждает, что речь именно об этом, то появляется возможность показывать ему повторные сбои или уходы от предмета. Когда человек один раз потерял тему, он может привычно не обратить на это внимание. Наша культура думания настолько низка, что такие сбои как бы и не считаются сбоями: все так делают!

Но когда он раз за разом теряет предмет разговора, это уже бросается в глаза, и появляется возможность сначала осознать, что ему что-то мешает, а затем задать вопрос: «Почему это происходит?»

На самом деле даже задать такой вопрос непросто. Люди, не обладающие культурой рассуждения, таких вопросов не понимают и предпочитают воспринимать их как замечания, то есть попытку их обидеть, выставить глупыми. Так что даже для того чтобы просто задать вопрос о причинах постоянных потерь предмета разговора, надо проделать подготовительную работу. Что-то вроде объяснения, что ты вовсе не пытаешься обидеть, а хочешь помочь.

По большей части это окажется невозможным. В большинстве случаев человек просто не примет то, как он ведет рассуждение, за слабость: «Говорю, как могу! Вы же понимаете, что я хочу сказать!» Иными словами, от вас потребуется сделать скидку на имеющуюся в нашем обществе культуру диалога.

Если вы будете настойчивы, на вас обидятся, или вы вызовете раздражение постоянными придирками, чем якобы не даете завершить мысль! Иначе говоря, это не он не умеет говорить, а вы ему мешаете.

Но даже когда человек вдруг осознает, что совсем не может высказать то, что хотел, он предпочтет совсем отказаться от разговора, но только не копаться в причинах своих слабостей. Чаще всего это определяется тем, что люди не ценят ни того, что говорят, поскольку просто болтают пустое, ни самой возможности говорить точно. Говорить мутно и расплывчато выгоднее, поскольку это позволяет не брать на себя обязательств.

Но в считанных случаях попадается человек, который осознает, что говорит плохо, и задумается о том, в чем причина. Вот ему можно будет предложить понаблюдать за собой во время речи. И это начало следующего порочного круга: видя, что раз за разом вместо того, чтобы решать заявленную задачу, он вдруг начинает делать что-то другое, человек приходит в растерянность и утомляется.

Утомившись наблюдать за собственным рассуждением, он пытается сбежать от этого исследования, для чего просто прекращает разговор. Либо начинает хитрить и изображает тупого, сам не отдавая себе отчета в том, что делает. Даже напоминание о том, что он собирался поискать причины, не возвращает его в рабочее состояние. Тут потребуются большие усилия и, возможно, немалое время, чтобы человек понял, что это просто работа по устранению помех.

И только когда он это поймет, мы сможем показать человеку, что речь идет не о разных разговорах, а о множественных попытках увернуться от решения одной задачи. Лишь медленно и с большим трудом человек начинает видеть, что хочет, но не может решить задачу. Только после этого он может принять решение, что сделает усилие, чтобы удержать себя на ее решении.

Но как только он сделает такое усилие и постарается не уходить от задачи, его начнет кидать в самые разные состояния – от пустой болтовни до мрачного и тупого молчания. И тут задача ведущего упражнение – довести до осознавания, что все эти способы увиливания от решения задачи имеют общую причину.

А именно – отсутствие силы ума. Этакое соскальзывание в более легкие состояния сознания, где требуется меньше усилий.

Но стоит этому осознаванию прийти, как появляется возможность выявить, в какой именно жиле Силы ума имеется затор. Поскольку каждая жила питает свой орган, а орган этот связан с Мережкой, как инструментом создания образов действия, то и отказывается работать именно этот орган или часть разума. К примеру, сообразительность или память, или способность точно выразить задачу в слове, то есть рассудок.

Определившись с неисправным органом, мы можем приступить к убиранию затора и, соответственно, раскрыть в себе необходимую способность. И так можем вернуть в рабочее состояние весь разум часть за частью.

Глава 14
Части разума

Если мы развили хотя бы начальную культуру самопознания, то есть исследования своего разума, мы можем вглядеться в то, как проявляются разные его части или органы. А потом определить, достаточно ли они питаются силой.

К примеру, мы определенно можем наблюдать за собственной памятью или сообразительностью. И с очевидностью заметим слабости памяти. Причем и тогда, когда чего-то не можем вспомнить или забыли что-то, что намеревались удерживать в памяти, и тогда, когда не можем что-то запомнить. К примеру, заучить стихотворение. При обычном забывании мы не можем быть уверены, что его причиной является нехватка силы. А вот когда мы зададим себе задачу удерживать что-то или выучить наизусть, мы точно ощутим, что не справляемся из-за нехватки силы.

Точно так же мы можем, например, начать решать занимательные задачки по математике или логике и вдруг почувствуем, что перестали соображать. И даже без самонаблюдения объяснили бы это утомлением. Если мы от утомления теряем сообразительность, значит, у нас есть такой орган, который устает, сжигая силу, и он связан с сообразительностью. Остается понять, что такое сообразительность.

Очевидно, что точно так же мы можем выявить падение способности понимать сложные вещи. Мы все знаем про себя, что в разных состояниях обладаем разной способностью понимания. Иногда мы словно на светлой стороне луны и можем даже решить ребенку сложную задачу, а иногда наша луна становится темной. Чтобы увидеть в себе эту слабость, достаточно взять какой-нибудь сложный учебник, написанный наукообразно, и прочитать несколько абзацев. Лучше такой, по которому вы изучали когда-то нелюбимый предмет.

При этом если разобраться с этими абзацами, отдохнув, окажется, что суть вы вполне понимаете. Что же вызвало переутомление и отупение? Необходимость по ходу чтения переводить и перетолковывать на обычный язык множество терминов, которыми перенасыщен текст. То есть наукообразность. Из-за нее мы не понимаем много нужных наук. И это вполне может быть способом наблюдения Силы ума.

То же самое происходит с нашей способностью рассуждать. Причем как с рассуждением про себя, то есть, к примеру, когда мы разрабатываем какое-то дело, так и с тем, как мы выражаем свое рассуждение в речи, то есть для других. Очевидно, что через речь видеть рассуждение проще, оно нагляднее. А это означает, что в речи мы можем видеть работу нашего рассудка. Но не только.

Приступая к рассуждению вслух, мы видим также работу разума и даже больше. Легко переходит в озвученное рассуждение только тот, у кого нет заторов Силы ума. Остальные либо пробиваются сквозь невнятное начало, путаясь в словах, либо замирают на миг, делают нечто вроде вдоха, за это время быстро продумывают свою речь и лишь потом начинают ее произносить, словно по заученному.

На самом деле этот «внутренний вдох» – это не вдох, а глоток Силы ума, во время которого мы забираем все ее запасы из Пущи, то есть того хранилища, где подкапливаем силу. Это не очень большой запас, предназначенный, условно говоря, для обеспечения оперативной необходимости, вроде быстрого приготовления речи. После этого, пока мы расходуем то, что забрали, Пуща должна наполниться новой силой.

Если жилы не перекрыты. А если они перекрыты, и сила не поступает, мы теряем нить рассуждения, как только исчерпали запас силы, и не можем завершить рассуждение, пока не найдем новые силы. Это так наглядно, что стоит использовать как прием для самонаблюдения.

Все перечисленные мною вещи с очевидностью относятся к разуму и могут считаться его частями. Очевидно и то, что ими устройство разума не ограничивается, и к его органам можно отнести и тот, что думает представляя. И тот, что думает вопрошая. Но как разглядеть в них утомление, слабость или нехватку силы, сходу сказать даже невозможно.

Тем не менее мы вполне можем начать с наблюдения за рассуждением в речи, поскольку нам всем кажется, что мы умеем рассуждать, и мы постоянно это делаем. При этом это самое легкое упражнение – просто рассуждать о деле – очень удобно для наблюдения и очень тяжело для исполнения.

Пока не попробовал рассуждать о деле под наблюдением, даже не подозреваешь, как это трудно. Удержаться на одном простом, ясном и точном рассуждении от начала и до конца для неподготовленного человека, если только он не заучил его наизусть, почти невозможно. Он путается, сбивается, теряет нить рассуждения, перескакивает через необходимые и очевидные вещи, выпускает части предложений и слова. А то и вовсе замолкает.

Ну а если его заставить говорить чисто и точно, человек утомляется, и это становится видно даже по его лицу. Иногда это утомление оказывается очень сильным, как, к примеру, при защите диссертации или чтении важного доклада.

Точно так же хорошим упражнением могло бы быть наблюдение и за продумыванием сложных задач. Оно, как и обсуждение дел, ведется с помощью рассуждения, но про себя. Казалось бы, переход к нему должен быть прост и легок. Просто взять и продумать что-то, к примеру, почеркав на бумажке. И не начинать действовать, пока не продумаешь все.

Но на деле мы постоянно обнаруживаем себя действующими задолго до того, как завершили продумывание. А это значит, большинство начатых нами дел оказываются недодуманными, а потому либо завершаются неудачно, либо повисают «долгостроями». Это явно связано с тем, что нам трудно охватить единым взглядом слишком большую или длинную задачу.

Мы с трудом заглядываем в будущее, а продумывание и есть думание вперед, с простраиванием возможного будущего. Но для такого действия требуется больше силы, чем имеет обычный человек. И поэтому на подобных упражнениях ярко видно, как начинает не хватать Силы ума.

Но все это лишь приемы или подходы, которые могли бы сделать явными разные части разума, а значит, разные способы использования ума. Однако ими наши возможности сделать Силу ума явной не исчерпываются.

В жизни мы используем разные жесты и восклицания, которые либо поощряют нас думать, либо осуждают за бездумье. И эти жесты не просто очень определенны, но и связаны с разными частями тела, как мы уже знаем.

Мы можем предположить, что эти части тела и связывают Разум как орган, непосредственно строящий жизненные задачи, с Умом как органом понимания, через жилы Силы ума. Иначе говоря, если работа Разума происходит в Мережке, то затылок, лоб, подбородок, которые мы трем в задумчивости, могут быть посредниками между Умом и органами Разума. Или между органами разума и органом силы.

Конечно, в некоторых случаях эта связь весьма сомнительна. Так, когда порют задницу и восклицают, что так через задницу ума вкладывают, предположить, что ведется воздействие на некий орган Разума или на жилу Силы ума, трудно. Хотя и отбросить это однозначно тоже непросто, поскольку мы постоянно видим, что про тупых говорят, что у них задница вместо головы. Иначе говоря, в языковой картине человека связей задницы с умом слишком много, чтобы отмахиваться от них.

Имеет ли задница отношение к Разуму, мы не знаем, но почему-то в русской языковой картине человека она считается органом глупости, в то время как голова – органом умности. Почему?

Потому что задницу удобно пороть, когда наказываешь за глупость? Или же потому, что то, что делает задница, настолько просто, что любой дурак это сделает, да еще и лучше умных, поскольку для использования задницы ума не надо? А когда задачи слишком просты, методом обучения разума становится физическое воздействие, как это и происходит в жизни? Дурак все время и сам обо все бьется и все ломает, и люди его постоянно бьют, словно слова тут бесполезны.

Иными словами, сама функция задницы противоположна функции головы, поскольку это самое животное, даже биологическое, в человеке? И мы, как реактивный снаряд, движемся вперед, к состоянию человека разумного, выбрасывая через задницу сгоревшее топливо и вбирая новое через голову! Кажется смешным, но…

Впрочем, это больше похоже на червя, который проедает землю, пропуская ее сквозь себя, когда роет норку, но при этом нисколько не умнеет. Но зато, если его разрезать, обе части будут жить, и его задница вполне становится рудиментарной головой. Что значит, что в самых глубинах нашей природы и наша задница помнит, что значит быть головой…

Очень пока сложный вопрос, на который наука еще долго не будет знать ответа!

Но вот то, что человек, услышав ответ на вопрос, который поставил его в тупик, хлопает себя ладонью по лбу, это мы точно связываем с умом. И наука для этого не нужна. При этом мы даже знаем, что хлопок идет по средней части лба, по месту над бровями. И это может сопровождаться восклицанием, звучащим, как: «Ну что же я такой тупой!» Или: «Ну, конечно, ведь очевидно же! Как можно было так оглупеть!»

Это так очевидно, что мы можем сделать вывод, что здесь, в месте, находящемся посередине лба или чуть ниже, ближе к бровям, находится выход жилы, обеспечивающей сообразительность.

А вот по месту, где начинаются волосы надо лбом, не хлопают ладонью, а стучат костяшками пальцев. Как будто здесь требуется иное воздействие. Более тонкое и жесткое. И стучат, восклицая: «Думай, думай, дурак!» А дурак в ответ принимается чесать это место, показывая свою растерянность и даже некое чувство вины от того, что он не думает или сделал что-то, не подумав.

Иначе говоря, в отношении постукивания костяшками мы имеем целый комплекс культурного поведения, связанного с умом или способностью думать. Но при этом осознаем, что и стучим, и чешем это место непроизвольно.

Точно так же в недоумении человек может чесать затылок, выражая тем самым, что полностью не понимает задачи. А вот когда он мнет и гладит подбородок, потягивает себя за губу, он как раз думает и ищет решение. И это повторяющийся жест, как и поглаживание ладонями висков или глаз при утомлении.

Еще один красноречивый жест мы даже не распознаем как жест. Это пустая болтовня, на которую переходит человек, когда не может решить задачу в рассуждении. Когда глядишь на такого человека, видно, что у него словно бы раздулось горло, и потому он не может молчать.

Это невидимое раздувание горла мазыки называли Зобом и считали, что Зоб этот – своего рода мешок, который наполняется Силой ума, когда перекрыта жила, питающая рассудок. Поэтому он и понуждает к говорению.

В психиатрии болтовня, идущая из Зоба, называется резонерством. Это такой вид бессмысленного умничания, который не ведет ни к решению задачи, ни к определенной цели.

И при этом все эти части тела как-то связаны с ячеями Мережки, как если бы Сила ума вливалась в Мережку через разные ячеи при решении задач разных типов.

Глава 15
Надо пробовать

Как происходит обучение возвращению Силы ума?

Надо выбрать задачу, которая для тебя действительно имеет значение по жизни. Не отвлеченную задачу о ком-то ином, а именно такую, которая нужна тебе. Это может быть жизненная задача, которую у тебя не получалось решить, может быть, задумка нового дела, где важно продумать все детали, а может, что-то простое, что, как тебе кажется, раскроет какие-то способности, вроде умения собирать кубик Рубика.

Важно лишь то, что ты бы хотел применить это в жизни.

После этого задачу надо построить.

Это требование выглядит странным, но только потому, что мы привыкли к школьным задачам, которые построены кем-то до нас, а нас учат их не строить, а решать. Поэтому мы не любим задачи, словно они – способ наказания. И считаем, что задачи нельзя строить, их над мучительно решать.

Но в действительности задачи – это естественный способ, каким твой разум думает о твоем выживании или об улучшении твоей жизни. Мы все постоянно строим задачи, даже не осознавая этого. Достаточно простого самонаблюдения, как станет ясно: раз мы это постоянно делаем, стоит совершенствоваться, чтобы делать легче и лучше.

Задача – это способ, каким можно добраться до желанного. Иначе, задача – это описание пути к тому, что ты хочешь, но записанное в виде образа действия. Если ты хочешь чего-то добиться, нужно найти путь к желаемому: хочешь конфету, которую тебе запретили брать, – найди способ договориться.

Вот этот способ договориться или получить то, что желанно, но недоступно, и есть построение жизненной задачи, а решение ее – не ответ в конце учебника и даже не конфета, а наслаждение, которое ты получаешь, когда ее жуешь.

Поэтому решить задачу – это не придумать способ ее получения, а пройти тем путем, который ведет к твоей конфете, телесно и съесть ее. Как только вы понимаете, что решение – это те ощущения удовольствия, что будут в конце, становится очевидно, что построение задачи – это всего лишь продумывание пути и учитывание всего, что может тебе помешать. Иными словами, построение задачи – это создание возможности получить то, что хочешь.

Если сказать, что построение задачи – это продумывание шагов получения желанного, то такое определение принимается легче. И все же, по сути, продумывание в этом случае есть именно создание или построение задачи. Так точнее, поскольку продумывать можно и готовые задачи. И поэтому тот, кто умеет строить задачи, живет лучше.

Но стоит прийти к такому пониманию задач, как меняется само отношение к тому, что такое продумывание и зачем нужна Сила ума. В школе Сила ума требовалась затем, чтобы заставить себя думать о задаче, вызывающей у тебя отвращение. И поэтому школа приучила нас прекращать направлять силу, как только ты увидел ответ. Это почти рефлекторное действие: дошел до ответа – закончил действовать.

Это целая культура ущербного управления Силой ума. Создал образ решения, то есть написал ответ, – НАДО прекратить усилие!

Именно так и живет современный человек, испорченный школьным образованием.

А что в жизни?

А в жизни, если ты понял, как получить конфету, и на этом остановился, ты конфету не получил! В жизни ты даже не начал решать задачу: поняв, как получить желаемое, ты только ее построил! А делаешь ты это затем, чтобы, построив задачу, увидеть путь и запустить образ действия, который приведет тебя к конфете.

Поэтому, построив задачу, нельзя отваливаться на спинку дивана с облегчением: работа только начинается. Это как у грабителей банков в фильмах: сначала они долго строят задачу, рисуя пути входов и отходов, а потом идут эту задачу решать на место. Точно то же самое в любых делах.

Построив задачу, надо не расслабляться, а собираться с силами и запускать созданное решение в работу. То есть надо начинать действовать.

Поэтому при обучении Науке думать, если вы хотите убрать заторы Силы ума, надо действовать, то есть, найдя решение, тут же пробовать его в действии. Пусть в учебных условиях, в модели, так сказать. Но пробовать.

Это перестраивает наш силовой состав, который за время школьного обучения был приучен расслабляться и отключаться, как только ты нашел ответ. Его надо перестроить так, чтобы, создав образ действия, он включал все остальные силы, которые нужны для получения желаемого.

Иными словами, отработав, Сила ума должна включить те силы, которые потребуются – как внутренние, так и внешние. И включить она их должна сама, просто начав течь не в думание, а в исполнение. Этим управляют особые жилы, и их точно так же надо открывать и разрабатывать.

И осваивать это надо в упражнениях, чтобы такое завершение любого продумывания задачи стало естественным.

1.Эта часть, в силу своей самостоятельности, публиковалась отдельной книгой. Помещаю ее в начало этой книги в качестве введения в науку о внутренней силе и Силе ума.
2.Шевцов А. Ружь, или внешние силы. – Иваново: Издательство «Роща», 2018.
3.С.-Петербург, 1914.
4.Мазыки или Масыги – этнические русские, потомки Владимирских офеней, одно из самоназваний офеней-коробейников.
5.Москва: Издательство «Русский книжник».
6.Словарь современного русского литературного языка: В 17 т / Под ред. В. И. Чернышёва. – М., Л.: Изд-во АН СССР, 1948–1965.
7.Там же.

Bepul matn qismi tugad.