Kitobni o'qish: «Аноптикус. Сборник рассказов»
Моя любимая нечисть
Жёлтый лист – неизменный атрибут поздней осени, плавно опустился на моё плечо и скатился под ноги, найдя последнее пристанище в этом суетном мире. Лёгкий порыв студёного ветра сорвал с деревьев легион увядающих собратьев, которые шурша по веткам, осыпались грустным золотым дождём.
– Какая красота! – восхищённо подумал я, глядя на волшебную осень, изящно декорированную золотыми лучами остывающего светила. Жаль, что прекрасная пора так быстро заканчивается, оглянуться не успеешь, как пойдут дожди со снегом, а ветки деревьев покроются студёным ледяным кляром. Невозможно вдоволь насладиться этим великолепием, ведь пройдёт всего несколько дней, и буйство красок увядающей природы останется лишь в моих восторженных воспоминаниях.
Перевернув палкой бардовый кленовый лист, я обнаружил под ним коричневую шляпку долгожданного белого гриба. Сердце замерло от восторга. Срезав грибок, я отправил его в пакет с сыроежками, подберёзовиками и козлятами, а сам внимательно огляделся. Пройдя пару метров вперёд, я нашёл небольшой белый гриб, а затем ещё три стройных красавца с упругими, толстыми ножками.
– Теперь можно со спокойной совестью возвращаться домой, – подумал я, любуясь своим «уловом». И прогулялся на свежем воздухе, и польза от прогулки бесспорная.
Закурив сигарету, я медленным шагом двинулся в направлении моего временного пристанища, представляя какой вкусный и ароматный суп получится из свежих грибочков. Когда на моём пути возникло живописное лесное озеро с кристально чистой водой, я понял, что сбился с маршрута. От тревожной мысли, что тайга простирается на тысячи километров, мне стало не по себе и непривычно заныло в нижней части живота.
– Какое счастье, что я не забыл компас, – подумал я, глядя на стрелку прибора, которая металась по кругу, не находя пристанища.
– Неужели и здесь проходит геомагнитная аномалия, – пронеслось в мыслях. Надо вернуться назад и попытаться оттуда выйти с помощью компаса. Ничего, ещё не всё потеряно. Подумаешь, немного сбился с пути, даст Бог, выберусь из леса засветло.
Достав из кармана мобильный телефон, я прочёл на экране неутешительную надпись – «Нет сети».
– Так я и думал, – произнёс я вслух. Откуда ей здесь взяться? На помощь рассчитывать нечего, придётся выбираться из леса самостоятельно. Главное не забрести вглубь тайги, там можно окончательно заблудиться.
Поднявшись с уютного пенька, напоминающего широкий табурет, я двинулся в обратном направлении, но меня остановили звонкие женские голоса, доносившиеся с противоположного берега.
– Спасён! – подумал я. Они покажут мне, где находится деревня. Какое счастье, что я заночую дома.
Однако тревожная мысль не давала мне покоя:
– Откуда здесь появились женщины?
Забытая Богом деревня, в которой я проводил отпуск, надёжно укрылась от цивилизации в отдалённой глубинке Российской Федерации. Она представляла собой пару дюжин заброшенных домов и крохотное фермерское хозяйство деда Акима, являющегося последним аборигеном грандиозного захолустья. Дед с удовольствием принял меня на постой. Узнав, что я интересуюсь русским фольклором, старик весь вечер рассказывал небылицы о русалках, кикиморах и леших, которыми с его слов буквально кишат здешние леса и водоёмы. Прожив в избушке деда две недели, я превосходно отдохнул и изучил окраины окрестных лесов, но так глубоко в тайгу мне довелось забраться впервые.
Спрятавшись за толстый пень, который, по совместительству, являлся моим стулом, я принялся наблюдать за появлением четырёх молодых девушек на живописном берегу лесного озера. Они вышли из лесной чащи, представ пред моим взором во всей красе. Старшая дама выглядела лет на тридцать, являя собой красивую, стройную брюнетку с роскошными, длинными волосами. Двум средним девушкам можно было дать около двадцати – двадцати пяти лет, такие же стройные и красивые разношёрстные блондинки, с едва различимыми тонами волос. Младшая являлась подростком, лет пятнадцати с угловатой, несформировавшейся фигурой и длинными рыжими волосами. Её лицо имело благородные правильные очертания, напоминающие лица старших девушек, из чего я сделал вывод о возможном кровном родстве всех представительниц прекрасного пола. Больше всего меня поразила их одежда. Длинные сарафаны до пят и плетёные босоножки, явно не вписывались в текущий сезон с температурой, не превышающей десяти градусов по Цельсию. Не смотря на это, девушки чувствовали себя вполне комфортно, ведя неторопливую беседу на берегу озера.
– Очень странные девушки, – подумал я. Того и гляди купаться полезут.
Словно прочитав мои мысли, они неспешно разделись и подошли к воде, трогая её пальчиками ног. Я с любопытством принялся наблюдать, но являясь человеком воспитанным отвернулся, чтобы не видеть их обнажённые тела. Когда по характерным всплескам стало понятно, что девушки вошли в воду я покинул укрытие. Спешно обогнув озеро и оказавшись на противоположном берегу, я укрылся в густых зарослях, ожидая их появление из воды. Вдоволь наплескавшись в студёном озере, девушки вышли на берег, и мне снова пришлось отвернуться. Подождав, когда они облачатся в сарафаны и босоножки, я медленно двинулся навстречу, делая вид, что появился, сею секунду.
– Здравствуйте, о, чудный странник! – произнесла старшая девушка, удивлённо глядя мне в глаза. А я полагала, что это место не посещает никто, кроме нас.
Симпатичные сестрички поздоровались и принялись без стеснения изучать мою унылую физиономию.
– Добрый день, милые дамы! – произнёс я, смущённо отведя взгляд. А я и не надеялся встретить здесь людей, но видимо сам Бог послал мне вас на помощь. Заблудился я, грибы собирал и сбился с пути.
– А куда путь держишь? – поинтересовалась одна из блондинок.
– Домой. Я остановился у деда Акима, знаете его?
– Как не знать, – ответила младшая. Он единственный человек в округе. Жаль, что дед. А ты у него гостишь? Сын или родственник?
– Не то, и не другое. Просто гость, приехал отдохнуть, чистым воздухом подышать, грибочки пособирать. А вы откуда будете? Я и жилья в округе не встречал.
– Местные мы, в лесу живём, в избушке на «курьих ножках», – улыбаясь, ответила старшая брюнетка. По соседству с дикими зверьми.
– И не боитесь? – не поверил я.
– А кого нам, кроме людей бояться? – удивилась она. Звери нас любят, мы ничего плохого им не делаем. Тебя как зовут-то, мил человек?
– Алексей Андреевич, – представился я. Можно просто Алексей!
– А меня Зима! – промурлыкала брюнетка, мило улыбнувшись. Мои сёстры блондиночки – Осень и Лето. А рыжая – Весна, вечный подросток и крайне легкомысленная девчонка.
– Сами вы легкомысленные, – обиженно протянула девочка, демонстративно надув губки и игриво подмигнув мне. Я самая симпатичная и сексапильная. Правда, Алексей?
– Вы все красивые, – смущённо ответил я. И мне очень нравитесь. Честное слово!
– Мы знаем, что красивые, – не унималась Весна. А кого из нас ты выберешь в подружки?
– Я так сразу и не отвечу, – снова засмущался я.
– Не стесняйся, скажи кто тебе по душе? – почти хором произнесли блондинки.
Признавайся немедленно, а то мы не обидимся!
– Это у нас игра такая, Алексей, – пояснила брюнетка Зима. Просто игра, так что не стесняйся, выбирай себе подругу. Выберешь честно, покажем путь к дому Акима.
– А обманешь, будешь вечно плутать в тайге, – пригрозила рыжая девушка, сделав страшные глаза.
– Хорошо, скажу. Вы не предоставляете мне выбор, требуя откровения. Хоть я и не люблю зиму, но девушка с этим именем нравится мне больше остальных.
Сделав признание, я смущённо отвёл взгляд, достал сигарету и закурил.
– Спасибо! – нежно произнесла брюнетка и поцеловала меня в щёку. Как ни странно, но от прикосновения её ласковых губ повеяло реальным холодом, а запах волос напомнил бодрящий аромат морозного утра.
– Жаль, что не выбрал меня, – обиделась Весна, демонстративно отвернув голову. Теперь оставайся со своей ледышкой, а мы пойдём, чтобы вам не мешать. А ещё говорят, что взрослым мужчинам молоденькие девочки нравятся.
– Простите меня, – смущённо ответил я. Честное слово, я не хотел никого обидеть. Вы поставили меня перед выбором, что же оставалось делать? Тем более что это всего – лишь игра.
– Мы не обижаемся, – ответили весёлые блондинки, сверля меня взглядами. Она и впрямь самая красивая, поэтому мы одобряем твой выбор и уходим, а Весну забираем с собой.
– Идите, идите, – произнесла Зима. А у Весны ещё нос не дорос, чтобы взрослые разговоры подслушивать.
– А мне и не интересно о чём вы говорите, – обиделась Весна. Идёмте сестрички, пусть голубки поворкуют.
– Странные у вас имена, – задумчиво произнёс я, когда девушки скрылись за деревьями. А по паспорту ты тоже Зима?
– По паспорту? – рассмеялась девушка. Да откуда у нас паспорта? Кому их в тайге выдают? В этих местах один человек на тысячу медведей.
– Вы прямо как староверы живёте, – искренне поразился я. И имена старинные и телевизор не смотрите?
– Не смотрим. И радио не слушаем, и в каком государстве находимся, тоже не знаем. Нам это ни к чему. Зато живём в гармонии с природой и никогда не хвораем.
– Я успел это заметить. Мало кто отважится искупаться в ледяной воде. А вы даже не замёрзли.
– Так ты подсматривал? – повысила голос девушка, но в её интонации не присутствовало злости. Я так и знала, что ты видел меня без одежды.
– Виноват, прости, – покаялся я. Я видел тебя лишь краем глаза, а затем сразу отвернулся.
– Верю, – ответила она. Мог бы и не отворачиваться. И как я тебе, понравилась?
– Стыдно в этом признаться, – засмущался я, – но мне стоило невероятных усилий, чтобы не любоваться твоей красотой.
– Спасибо за комплимент! – поблагодарила Зима. В нашей глухомани мужчины встречаются реже мамонтов, поэтому мне очень приятно слышать, что я тебе нравлюсь. Если хочешь, я могу искупаться ещё раз, специально для тебя. Приходи завтра в полдень, когда Солнце будет в зените. Я приду одна, можешь смотреть на меня, не скрываясь.
Её слова вызвали у меня шок. Не зная, что ответить милой девушке я тихо промычал:
– Нехорошо подглядывать.
– А ты не подглядывай, а просто смотри, я тебе разрешаю. Не придешь – обижусь!
– Хорошо, я согласен, – немного смущаясь, ответил я. Только дорогу к озеру не знаю.
– Её легко запомнить, – улыбнувшись, произнесла Зима. Взгляни под ноги. Видишь, по земле тянется едва заметное углубление, напоминающее овражек. Это высохшее русло ручейка, который течёт в период весеннего таяния снега. Оно выведет тебя в деревню. Видишь как всё просто, когда знаешь.
– Спасибо! Действительно, всё просто. Я приду и больше не заблужусь в лесу.
– Я буду тебя ждать! – обрадовалась девушка, сделав серьёзное лицо. А теперь иди, а то скоро стемнеет.
– До свидания! – попрощался я и двинулся по руслу ручейка.
– Подожди, – послышался голос девушки. Не вежливо так прощаться со своей избранницей.
Приблизившись, она нежно поцеловала меня в щёку и произнесла:
– Вот теперь иди. Помни о своём обещании и не слушай глупого деда. Он такое о нас расскажет!
Она побежала по тропинке и скрылась за густым кустарником, а я долго не мог сдвинуться с места, осмысливая происходящее.
Дед Аким обрадовался моему возвращению. Поставив на стол бутылку самогона, он выложил домашние закуски. Когда мы выпили по две рюмки и покушали, он произнёс:
– Теперь рассказывай, что в лесу видел? Вижу, как у тебя глаза блестят, значит, есть интересные новости.
Я подробно изложил деду историю о моём чудесном спасении и о встрече с девушками. Внимательно выслушав рассказ, он ответил:
– Выходит, что леший тебя по лесу водил, а девушки эти болотные кикиморы. Даже не думай с ней встречаться, она тебя в болото заманит и утопит. Я здесь ни один год живу, нет там лесного озера, и никогда не было. В тех местах одни болота.
– Я своими глазами видел озеро, – возразил я. Красивое лесное озеро с кристально чистой водой, а вовсе не гнилое болото.
– А ты не верь тому, что видел, – загадочно произнёс дед, разливая самогон в рюмки. Кикиморы умеют пыль в глаза пустить. Всё, что ты наблюдал – это галлюцинации. Понял?
– Умом понял, – ответил я, но поверить не могу. На мой взгляд, она славная девушка и ни одним местом не похожа на кикимору. Надо проверить.
– Ну, проверь, проверь, – недовольно проворчал дед. Мало тебе городских «кикимор», решил с болотной нечистью связаться? Возьми моё ружьё, а то ходишь по тайге с одним ножичком для грибов.
– Нет, Аким, – уверенно ответил я. Ружьё не возьму. Зачем девушку пугать? И не собираюсь я с ней роман заводить, просто интересно пообщаться с человеком, живущим вдали от цивилизации. А зверей я не боюсь.
– Молодец, что не боишься, – похвалил дед. Таких людей как ты звери не трогают, они силу за версту чуют. Давай ещё выпьем по одной и будем спать, завтра у тебя интересный денёк наклёвывается. Но будь осторожен, если почувствуешь под ногами трясину – беги оттуда. Кикимора на редкость коварная нечисть.
Всю ночь мне снились дед Аким, болотные кикиморы, леший, Баба-Яга, Кощей Бессмертный и симпатичные сестрички в гламурных бикини розового цвета. Проснувшись утром, я принялся размышлять стоит ли мне идти на свидание, но вспомнив о данном обещании, решил не обманывать девушку.
Путь, протяжённостью не более пяти километров, я преодолел за полтора часа. Девушка по имени Зима ожидала на берегу и, судя по нежному взгляду, обрадовалась новой встрече:
– Привет! – произнесла она, мило улыбнувшись и поцеловав краешки моих губ. Её прикосновение оказалось горячим и трогательным, от вчерашнего холода не осталось и следа. Я с трудом удержался, чтобы не обнять её за талию, а она, уловив неловкий жест, поцеловала ещё раз, прижавшись, горячим телом.
– Привет! – ответил я. Ты сегодня прекрасно выглядишь. Впрочем, как и вчера.
– Спасибо! Надеюсь, что без одежды я стану выглядеть не менее привлекательно и тебя не разочарую.
Скинув сарафан и босоножки, она наградила меня игривым взглядом и поинтересовалась:
– Не желаешь окунуться, вместе со мной? Не бойся, я сделаю так, что вода станет не холодней парного молока.
Вспомнив предостережение деда Акима, я наотрез отказался, сославшись на природную застенчивость.
– Тебе не обязательно полностью раздеваться, – ответила она, – останься в плавках.
– Будь, что будет, – решил я не в силах отказать моей милой спутнице.
Когда я снял одежду и остался в одних трусах, она взяла меня за руку и повела к воде. Страх и холод исчезли непонятным образом, а вода оказалась тёплой как в городской ванне. Мы долго плавали, неловко обнимаясь, а выйдя на берег, я не почувствовал холода и не торопясь оделся.
– Теперь ты посвящён! – произнесла девушка, загадочно улыбаясь и надевая сарафан. Надеюсь, что больше не будешь меня стесняться?
– Не буду. Стесняться тебя величайшая глупость, но мне приходится постоянно себя контролировать и сдерживать эмоции. Я не хочу, чтобы наши отношения зашли слишком далеко, и ты об этом пожалела.
– А я хочу, – возразила она, – чтобы наши отношения зашли как можно дальше. Клянусь, что я ни о чём не пожалею. Не стану тебя торопить, подумай и если ты не против, приходи завтра на озеро в это же время.
На прощанье она поцеловала меня в губы, прижавшись всем телом, а затем спешно удалилась в лес, исчезнув словно видение.
Я хотел незаметно проследить и выяснить, куда она пойдёт, но не решился совершить недостойный поступок. Возвращаясь, домой я поймал себя на мысли, что Зима вдруг стала мне небезразличной, но как строить дальнейшие отношения я не знал. Меня не обременяли узы брака, поэтому я мечтал видеть её в качестве любимой супруги. В то же время я понимал, что она не пожелает уехать со мной в шумный город, сменив дивную природу на агрессивную среду, отравленную ядовитыми выхлопными газами и тяжёлой энергетикой неугомонного мегаполиса. Остаться здесь не смог бы я, не представляя дальнейшей жизни без телевизора, футбола, автомобиля, привычных огней вечернего города и милых сердцу друзей.
– Что же теперь делать? – размышлял я, приближаясь к дому деда Акима. Я по уши влюбился и не смогу жить без её озорных глаз, которые смотрят с неподкупной любовью и нежностью. Завтра мы непременно обсудим эту проблему и попытаемся найти компромиссное решение.
Вернувшись в деревню, я принялся помогать деду по дому, а когда стемнело, мы разбрелись по спальням. Спустя несколько минут я услышал негромкий, но требовательный стук в оконную раму. Поднявшись с постели, я открыл окно и увидел её в свете ночных звёзд. Она смотрела мне в глаза, поражая неприступной ледяной красотой, полностью соответствующей её необычному имени. В благородном лике девушки чувствовалось присутствие неземных сил, способных свести с ума любого мужчину, сразив наповал, как поражает пуля снайпера.
– Привет! – произнесла моя «ледяная» красавица, наградив меня преданным взглядом от которого голова пошла кругом. Я не смогла дождаться следующего дня и пришла к тебе. Пусти меня в дом и согрей в своей постели. Мне холодно, любимый.
Я протянул руки и в следующий миг, она оказалась в моих объятиях. Наши губы слились в трепетном поцелуе, продлившемся целую вечность…
Когда я проснулся, за окном стоял тёплый солнечный день. Моя девушка привыкшая просыпаться с первыми петухами ушла, не решившись меня разбудить. В кухне слышалась негромкая возня неугомонного деда, а моя душа парила в облаках от внезапно нахлынувшего счастья. Выйдя в зал, я обнял деда Акима и торжественно объявил:
– Поздравь меня, Аким, я женюсь! Останусь жить в деревне, в одном из пустующих домов вместе с любимой женщиной.
– С кикиморой что ли? – удивился дед. Да в своём ли ты уме, Алёшенька сынок?
– Почему с кикиморой? Зима моя невеста и мы любим друг друга.
– Кому и кобыла невеста! – ехидно произнёс дед. А женщин здесь нет и быть не может, одна болотная нечисть.
– В таком случае, я женюсь на болотной кикиморе, – уверенно заявил я. Ты, Аким, её даже не видел. Она живёт в лесу, в избе вместе с сёстрами. А зовут их…
– Да слышал я, как их зовут, – недовольно проворчал дед, – только ты упорно не желаешь меня выслушать.
– А в чём проблема, Аким? Зима пришла ко мне вчера и эту ночь мы провели вместе. Могу тебе поклясться и побожиться, что она не кикимора.
– Ну, не кикимора, – нехотя согласился дед. Я так её назвал, чтобы тебя отвадить. Хотел припугнуть немного, а ты не повёлся. Придётся рассказать тебе правду.
– Рассказывай, Аким, – ответил я равнодушным тоном. Снова что-нибудь выдумал?
– Ну, стало быть, слушай. Знаю я этих милых дам, встречал в тайге не раз. И во времена моей молодости они на глаза попадались, точно такие, как ты их описал. Шикарная брюнетка, теперь твоя невеста Зима, две разномастные блондиночки Лето и Осень. А ещё девочка по имени Весна, вечный подросток. Улавливаешь смысл моих слов?
– Что-то я не пойму тебя, Аким, – растерянно произнёс я. Они живут так давно и не стареют?
– Верно, говоришь. Совсем не стареют, потому что они не женщины вовсе.
– А кто, ведьмы? Кикиморы?
– Нет, не ведьмы и не кикиморы. Они времена года!
От услышанных слов у меня отвисла челюсть.
– Не может быть? – изумился я. Время года является понятием нематериальным, а Зима реальная женщина.
– А я тебе говорил, – не унимался дед. Здесь всякой нечисти навалом, поинтересуйся у своей Зимы, кто она на самом деле?
– Непременно выясню, прямо сегодня. Но я не могу тебе поверить, такого не может быть. У меня в голове не укладывается твоя информация. Я что, попал в иное измерение? Если верить тебе, здесь одни аномалии и ничего человеческого.
– Так и есть, Алексей. Геопатогенная зона здесь проходит, ты ведь хотел её увидеть и почувствовать.
– Для этого и приехал.
– Вот и пожинай плоды своих изысканий, – пробубнил Аким, выходя из дома. Я всё тебе поведал как на духу, а дальше поступай, как знаешь.
– Чертовщина какая-то, – размышлял я. Она обычная женщина. Необыкновенно красивая, но это единственная аномалия, причём вполне объяснимая логическим путём. А вдруг у деда с головой не в порядке? Тогда все чудеса объясняются его старческим маразмом. Полагаю, что в этом и кроется истина. А я, бестолковый, расстроился. Моя невеста – время года. Скажи такое в городе, тут же в лечебницу для душевнобольных упакуют. Ну и дед, ну и выдумщик. И я хорош, чуть не поверил в этот бред.
С нетерпением дождавшись полудня, я двинулся на озеро, чтобы сделать предложение руки и сердца любимой женщине. Прождав её до заката, я подумал, что она может стоять под окном и дожидаться моего возвращения домой. Включив фонарик, я благополучно вернулся, но не встретил никого, кроме деда Акима. Ничего ему, не сказав, я ушёл в свою комнату и с болью в душе лёг в постель. Как ни странно, сон пришёл быстро, но всю ночь меня не покидали милые сердцу глаза любимой женщины. Проснувшись с первыми петухами, я вспомнил прекрасный сон и попытался снова заснуть. Проворочавшись около часа, я поднялся, умылся и двинулся колоть дрова. За этим занятием я провёл несколько часов, пока не закончились поленья, а сарай не заполнился до крыши. Войдя в избушку деда, я поставил греться чайник и сел за стол. Аким расположился напротив, взглянул в мои печальные глаза и посоветовал:
– Уезжал бы ты домой, Алексей. Не придёт она больше, не жди. Я же предупреждал, что ничего хорошего из ваших отношений не получится. Нельзя человеку с нечистью лесной судьбу связать.
– Откуда ты всё знаешь, Аким?
– Да, у тебя на лбу написано. Уезжай, не рви сердце, она тебя уже забыла. Знаешь, сколько у этих кикимор таких добрых молодцев было? Полагаю, что и не счесть.
– Замолчи, Аким! Не уеду пока с ней не встречусь. Сгину в тайге, но отсюда ни ногой. Не дождёшься.
– Дурак ты, Алёшка, – ласково произнёс дед. Эти бабы такими дурнями влюблёнными пользуются, а затем их бросают. Они же нелюди, не дано им, понять человеческую душу. Возвращайся домой, найди хорошую женщину и живи с ней счастливо. Кто тебе мешает?
После слов деда в душу закрались смутные сомнения на счёт моей правоты.
– А вдруг он не врёт? – размышлял я, сидя за столом. Может быть, я ей не нужен. Нет, всё не так просто. Мне необходимо с нею встретиться и поговорить начистоту, не могли её глаза так нагло меня обманывать…
Пять последующих дней я ждал её на берегу живописного лесного озера, а когда сгущались сумерки, с едва теплящейся надеждой возвращался домой. Я почти перестал, принимать пишу, и спать ночами. Её красивые, грустные глаза не покидали меня ни на минуту, прочно засев в сознании и лишив покоя. На шестой день, прогуливаясь вокруг озера и разбрасывая ногами опавшие листья, я невзначай заметил знакомый предмет. Им оказалась одна из зажигалок, подаренная мной деду Акиму.
– Значит, он приходил на озеро, – догадался я. Опередил меня и наплёл Зиме такое, что она и видеть меня не желает. Вот гнида! Ну, погоди Аким, я тебе создам уют!
По дороге домой меня подстёгивало единственное желание – поскорей добраться до деда и задушить собственными руками, но подойдя к его убогой неухоженной избушке, мне стало жаль старика, и я решил оставить его в живых.
Увидев меня, он всё понял и, поднявшись из-за стола, обречённо произнёс дрожащим голосом:
– Алексей, пощади, я же, как лучше хотел! Не губи старика, я для вас обоих старался. Не знал я, что ты станешь так переживать, а потом побоялся признаться. Думал, что бить будешь.
– Нет, Аким, бить я тебя не буду, не дождёшься, – ответил я, немного отдышавшись от быстрой ходьбы. Пусть тебя совесть накажет, если она у тебя есть. А теперь выкладывай начистоту, что ты ей обо мне наговорил?
– Да так, ничего плохого, Алёшенька, – жалобно проскулил дед. Сказал, что ты уехал домой. Побаловался с ней и сбежал. Вот и всё, как на духу признаюсь. Прости меня, дурня старого!
– Бог простит. Знаешь, где находится её дом?
– Откуда же мне знать, Алёшка. Столько лет живу в этих местах, а дом их отродясь не видывал. Ей Богу, не знаю. Памятью покойной матери клянусь!
– Может быть, подскажешь, где можно её найти? Вдруг у тебя светлые мысли имеются?
– Я бы и рад помочь, чтобы хоть немного вину искупить, вот только нечем. Не знаю я ничего о них, поверь. А что у неё таких добрых молодцев как ты видимо-невидимо было, я тоже соврал. Прости, если можешь. Не ведомо мне ничего о ней и её жизни. Знаю только, что не стареют они, я их ещё в юности встречал, это правда. Вот тебе крест!
Он поднялся из-за стола и три раза перекрестился. Затем сел виновато потупив взор.
Собравшись на скорую руку, я покинул дом и двинулся в направлении леса, в котором провёл четверо суток в поисках любимой женщины. Я спал на студёной земле, а питался лишь чёрным хлебом и сырыми грибами, которые иногда удавалось найти. Меня ни на миг не покидала надежда, которая двигалась по пятам, дыша в затылок и заставляя верить в удачу. На четвёртый день я окончательно выбился из сил и понял, что безнадёжно заблудился в тайге. Мой организм оказался истощён и измотан, а перед глазами то и дело возникало видение женской фигуры в длинном сарафане. Я, спотыкаясь, бежал за ней не в силах догнать. Мои усталые ноги переставали слушаться, после чего я падал на землю, теряя сознание и зарываясь в опавшую листву.
Придя в себя в очередной раз, я почувствовал, что в лесу сильно похолодало. Мои руки и ноги онемели от стужи, а на лицо медленно опускались колючие, мерзкие снежинки. Я попытался подняться, но моё тело больше не желало подчиняться приказам мозга. Собрав последние силы, я сгрёб кучу листвы и сел на неё, прислонившись спиной к холодному стволу дерева.
– Теперь ты уснёшь и замёрзнешь, – подсказывал внутренний голос.
– А может быть, я хочу замёрзнуть и умереть, – отвечал ему я.
Закрыв глаза, я вспомнил, как робко она поцеловала уголки моих губ во время первой встречи на озере. Я снова увидел её большие выразительные глаза и ощутил, что медленно погружаюсь в небытие. Перед тем как провалиться в неизвестность, я явственно ощутил, что в этот раз засыпаю навсегда…
Прощальный вояж моей души над грешной Землёй прервали неожиданно изменившиеся обстоятельства. Сначала я услышал голос, пробившийся в моё сознание из неведомого измерения. Он звал издалека и умолял вернуться, а когда мне удалось разлепить веки, я увидел красивое и бледное лицо девушки по имени Зима. Её губы дрожали, а из глаз катились слёзы. Она смотрела на меня с такой надеждой и нежностью, что мне снова захотелось жить. Мысленно попрощавшись со старухой смертью, которая вцепилась в меня костлявыми руками, я обнял любимую женщину и прижал к груди. От прикосновения её тела мне стало тепло и уютно, а загнанный организм почувствовал волнительный прилив сил, текущий живительным потоком по венам, артериям и кровеносным сосудам.
– Если бы ты замёрз, я умерла бы вместе с тобой, – призналась Зима, а я почувствовал, как о мою щеку разбилась её «хрустальная» слезинка.
– Всё хорошо, любимая, – успокоил её я. Теперь мне снова хочется жить и уже ничто не в силах меня погубить. Не принимай всерьез, считай это происшествие дурным сном. Теперь мы снова вместе и ничто нас больше не разлучит.
– Прости, это я виновата! – нежно прощебетала девушка мне на ухо. Зачем я поверила обманщику деду? После разговора с Акимом я несколько дней не выходила из дома и постоянно плакала. Я думала, что у меня закончились слёзы, но как видишь, они ещё остались.
– Я хотел его задушить, – ответил я, – но вовремя остановился. Скажи, как ты меня нашла?
– Весна увидела твой автомобиль в сарае деда. Когда она мне это сказала я побежала в деревню. Дед сообщил, что ты ушёл меня искать, и тебя нет уже несколько дней. Я тоже хотела убить Акима, но что-то меня остановило.
– У дураков и мысли схожие, – пошутил я и поднялся на ноги. Когда я шёл на встречу с тобой к лесному озеру, то собирался сделать тебе предложение руки и сердца. Я готов его повторить.
– Мне нравится твоё предложение, и я его принимаю! – обрадовалась она и кинулась мне на шею. Мне хватило сил взять её на руки и сделать первый шаг в наше светлое будущее…
Оставшиеся дни отпуска мы ни на миг не расставались, деля наше счастье на двоих. В последнюю ночь перед отъездом я набрался смелости и задал ей не дающий покоя вопрос:
– Признайся честно, Зима, ты человек или нечто иное?
– Какая теперь разница? – ответила она. Нам хорошо вместе и я клянусь, что со мной ты всегда будешь счастлив. Я тебя люблю и никогда не предам, так что не засоряй сознание ненужным хламом.
– Завтра я уеду, – признался я. Но как только завершу дела, сразу вернусь и останусь с тобой навсегда.
– Ты можешь не торопиться, – с грустью ответила девушка. Мне трудно объяснить ситуацию, но ты сумеешь вернуться лишь следующей осенью. Мы находимся в зоне грандиозных планетарных аномалий, в которых время движется по иным законам. Здесь заканчивается осень, а там, откуда ты приехал, уже наступила весна. Мои полномочия в качестве зимы, на вашей территории близятся к концу. Если ты вернёшься в наши края весной или летом, ты не сможешь со мною встретиться. Это сложно понять, но таков закон геопатогенной зоны. Мы снова будем вместе, если ты приедешь поздней осенью, примерно в это же время.
– Я действительно ничего не понимаю в этих странных аномалиях, – ответил я, – но клянусь, что сделаю так, как ты велишь. Я непременно приеду к моей единственной женщине.
– Если ты не вернёшься, я погибну от тоски, – сообщила Зима. Приезжай когда сможешь, я буду всегда тебя ждать …
Проснувшись утром следующего дня, я не сразу понял, где нахожусь. Обстановка в доме изменилась до неузнаваемости. Внутреннее убранство избы выглядело так, как будто в ней давно не жили. Меня окружали запустение, хаос и грандиозная разруха. Потрогав рукой матрац, я ощутил едва уловимое тепло моей подруги.
– Значит, произошедшее не иллюзия, – убедился я. Это уже хорошо, от беспардонных проделок аномальной зоны можно сойти с ума. Что ж, буду действовать по плану. Очень любопытно, куда всё исчезло, включая деда Акима и мою невесту? Полагаю, что мне никогда этого не понять.
Собрав вещи, я перенёс их в автомобиль и попрощался с гостеприимным домом. Устроившись за рулём, я запустил двигатель и двинулся в родной город, минуя леса, болота и тундру, растянувшиеся на триста километров. Именно столько мне предстояло преодолеть, чтобы добраться до ближайшей федеральной трассы…
Когда я вернулся домой, вокруг цвела и благоухала весенняя благодать, как и предсказывала девушка по имени Зима. Мои лёгкие с наслаждением вдыхали аромат цветущей черёмухи, а душа стонала и звала обратно, стосковавшись по опавшим листьям и нежному аромату волос моей возлюбленной, напоминающий морозное зимнее утро. За время моего отсутствия в городе, меня уволили с работы и объявили в федеральный розыск в качестве без вести пропавшего человека. Я не решился рассказывать о геопатогенных зонах, пространственно-временных континуумах, аномалиях и прочих явлениях, которые с трудом укладывались в моём сознании, сообщив, что по семейным обстоятельствам задержаться в отпуске на полгода.
С болью в душе пережив весну и лето, я дождался поздней осени, радуясь её приходу словно ребёнок. Собрав весь свой незамысловатый скарб, я оседлал верного железного коня и отправился в дорогу, отгоняя прочь дурные мысли. За долгий путь, что только не приходило мне в голову. Иногда я думал даже о том, что находясь в геопатогенной зоне, я заболел шизофренией, а в настоящий момент у меня случилось сезонное обострение болезни.
Когда до конечной точки маршрута оставалось несколько километров, мой организм не выдержал, и я заснул за рулём. Автомобиль заглох посреди леса, мягко уткнувшись передним бампером в заросли кустарника. Не знаю, сколько часов я дремал, но проснувшись, почувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Во сне ко мне снова приходила любимая женщина, а я не мог налюбоваться красотой её бездонных глаз.
Закурив сигарету, я открыл термос и выпил пару чашек остывшего чёрного кофе.
– Что ждёт меня в деревне? – размышлял я, преодолевая последние метры пути. А вдруг я окажусь в пустом доме, в котором царит безмолвный хаос? Тогда окажется, что никогда не существовало Зимы, деда Акима, чудесного лесного озера и всё произошедшее, является плодом моей больной фантазии, разыгравшейся под воздействием губительных природных аномалий?
От подобных мыслей меня бросало в жар и холод. На душе «скребли кошки», но я двигался в новую жизнь, к которой так упорно стремился. Когда вдали показалась крыша дома деда Акима, я с облегчением вздохнул, увидев, что из трубы поднимается плотный синеватый дымок. Затаив дыхание, я достиг знакомой до боли калитки и остановил автомобиль, скрипнув тормозными колодками. Выйдя из машины, я двинулся в направлении избы, из которой мне навстречу спешили дед Аким и моя любимая женщина. От пережитых волнений и нахлынувшего счастья моё сердце едва не вырвалось из груди.
– Наконец-то я к вам вернулся, – подумал я, украдкой смахивая слезу. Вернулся домой, теперь уже навсегда!
Тёмная сторона Луны
Это страшное место не являлось раем или адом. Обыкновенное чистилище, в которое попадают ничтожные души не нужные ни Богу, ни дьяволу. Здесь не существовало чертей или ангелов, только люди, угрюмые, испуганные, с затравленными взглядами. Они напоминали отбившихся от стада овец, покорно ожидающих нашествия волков.
Я тоже боялся. Непонимание происходящего вызывало неподдельный ужас, сковывающий разум и заставляющий верить в то, что самое плохое только начинается. Десятки тысяч людей расположились на равнине, простирающейся вдоль морского побережья. Они сидели и молча жгли костры, не желая ни с кем общаться. Я попытался вступить в диалог с соседями, но услышав мой голос, они демонстративно отвернулись. Мне казалось, что меня окружают покойники, не способные понимать и сочувствовать ближнему. Впрочем, именно ими мы и являлись, оказавшись в этом загадочном месте.
– Вам следует разжечь костёр, – послышался женский голос, когда я полностью отчаялся услышать хоть кого-то. Если Вы этого не сделаете, Вас не заметят.
Подняв взгляд, я увидел молодую девушку, которая стояла с вязанкой хвороста за плечом. Скинув хворост на землю, она тихо произнесла:
– Возьмите, этого Вам хватит надолго. Дрова здесь горят очень медленно. Сразу становится понятно, что находишься в ином мире.
– Благодарю за заботу! – ответил я, – но у меня нет зажигалки. Может быть, Вы поможете мне развести огонь? Кстати, предлагаю перейти на «ты», мы же не на службе.
Девушка улыбнулась краешками губ, присела напротив и ответила:
– Он сам загорится. Тебе стоит лишь представить, что ты его зажёг.
Сломав несколько веток, я сложил их шалашиком и в следующий миг огонь вспыхнул самопроизвольно. Согрев руки, я взглянул в грустные глаза девушки и поинтересовался:
– Скажи, а кто должен меня заметить? Как давно ты находишься в этом месте?
– Не знаю, – ответила она, – в этом месте не существует дня или ночи. За мной до сих пор не пришли, значит, меня ещё не заметили.
– Кто приходит за людьми? – поинтересовался я. Кого вы ждёте?
– За людьми приходят проводники, – сообщила она, снова улыбнувшись краешками губ. Разве ты не знал, куда попадёшь после смерти?
– Конечно, нет, – ответил я. Никто не знает, куда попадёт после смерти, этого знать невозможно.
– Неправда, – тихо возразила она. Я точно знала, куда я попаду. Совершив самопожертвование и покарав неверных, я заслужила место в лучшем мире. В нём мне будет спокойно и уютно, я снова встречу родителей. За мной придут светлые проводники.
– Так ты шахидка? – поразился я. Ты взорвала себя и ни в чём не повинных людей, а теперь рассчитываешь на тёплое местечко под боком у Всевышнего?
– Я покарала неверных! – возразила она, сверкнув глазами. Они заслужили смерть.
– Ты даже не знаешь, кого именно ты уничтожила, – произнёс я. По-твоему, подавляющее большинство людей на планете являются неверными?
– Так оно и есть, – уверенно ответила девушка. Они поклоняются шайтану и заслуживают смерть. Я избавила мир от плохих людей.
– Как тебя зовут, милая девушка? – поинтересовался я.
– Зови меня Надия! – ответила она улыбнувшись. По-русски Надя. А тебя как зовут?
– Алексей! – пробурчал я, насупившись. Надя, а кто ты по национальности?
– Во мне мало русской крови, – сообщила она. Моя прабабушка была русской. Отец татарин, а мама из Абхазии. В общем, много всего намешено.
– Скажи мне, Надя, а я плохой человек? – поинтересовался я. Меня ты смогла бы убить? Ведь я тоже неверный.
– Тебя бы не смогла, – рассмеялась девушка. Ты хороший, я это чувствую! Доброго человека видно по глазам, разве ты молишься шайтану?
– Конечно, нет, – ответил я, вспомнив оглушительный взрыв и нестерпимую боль, когда мне оторвало руки и ноги. Мне жаль тебя, девочка, и я искренне сожалею о том, что ты взяла на себя тяжкий грех.
– Это не считается грехом, – уверенно возразила она. Убить неверных, это добрый и благородный поступок.
– Тебя непросто переубедить, – ответил я спокойным тоном. Но убийство человека является смертным грехом в любой религии. Всевышний создал человека, поэтому только он имеет право отнять у него жизнь. Слышишь, только он и никто более!
– Даже у неверного? – искренне удивилась Надя.
– Даже у маньяка и садиста, – подтвердил я. Люди ничтожны по своей сути, они не имеют права вмешиваться в промысел Всевышнего и вершить самосуд. Судить людей – это тягчайший грех, Надя! «Не суди, судим, не будешь» – неужели ты не знакома с прописной истиной? Судья, Надя, является самым низменным грешником, запомни это. В аду будут гореть судьи, это они служат шайтану, а судьбы неверных решит сам Создатель.
– Твои слова похожи на правду, – расстроилась девушка. Если это так, то мои мечты на лучшую долю должны рассыпаться в прах?
– Они уже рассыпались, милая девушка, – ответил я. Иначе, ты бы не попала в это жуткое место, где люди не желают друг друга знать. Неужели это похоже на рай?
– Это место совсем не похоже на рай,– согласилась она. Значит, здесь собрались грешники?
– Похоже, на то. Ты видела существ, которые приходят за людьми?
– Я замечала, что одни люди исчезают, а их места занимают вновь прибывшие. Алексей, прости меня, я совершила смертный грех. Я глупая, как овца!
– Тебе следует просить прощения не у меня. А я не в обиде. Тебя обманули злые люди, воспользовавшись твоей наивностью и желанием встретить на небесах родителей. Ты давно их потеряла?
– Я была совсем маленькой, когда их убили. Мне сказали, что это сделали русские, поэтому кроме меня за них некому отомстить.
– Понимаю, – ответил я. Даже, если это является правдой, нельзя обвинять простых людей. А подонки и мерзавцы не имеют национальности.
– Где ты был раньше?– с грустью произнесла она. Я всегда мечтала иметь такого доброго и мудрого брата. Или мужа.
– Не рано тебе замуж? – поинтересовался я. Впрочем, какая теперь разница, здесь нет братьев или мужей, только странные и озлобленные люди.
– Мне тоже здесь не нравится! – пожаловалась девушка. Холодно и страшно. Мёртвые не должны чувствовать холод, а я продрогла до костей. Давай сбежим отсюда?
– Давай! – согласился я, поднявшись с земли и протянув ей руку. Предлагаю двигаться вдоль прибрежной линии, не знаю, куда она приведёт, но здесь нам терять нечего.
– Согласна! – обрадовалась она, встав на ноги и взяв меня за руку. Теперь ты за меня отвечаешь, я глупая, а ты умный. Правда, мы хорошо друг друга дополняем?
– Куда уж лучше, – ответил я, всё дальше уводя её от нашего маленького костра.
Крепко взявшись за руки, мы неторопливо двигались вдоль береговой линии, удаляясь в неизвестность. Сначала костры стали встречаться реже, а затем исчезли вовсе. Не знаю почему, но держа маленькую ладошку «чудовища», совершившего жестокий теракт и ставшего моим невольным палачом, я чувствовал себя спокойней и уверенней. Моя одинокая душа встретила родственную душу, которая меня понимала и поддерживала. Двигаться вдоль береговой линии оказалось легко и приятно. С моря дул свежий, тёплый ветер, а мы не чувствовали жажды или голода, так как наши физические тела являлись воображаемой проекцией. Удалившись на значительное расстояние от неприветливых людей, молча жгущих костры, мы почувствовали радость и облегчение. Нам казалось, что в этом страшном, непредсказуемом мире можно спрятаться от всевидящего ока и продолжить жить и радоваться каждой минуте. Мог ли я когда-нибудь предположить, что стану бродить по чистилищу, держа за руку собственного палача? Конечно, нет, такого не могло привидеться даже в кошмарном сне. Но здесь всё оказалось реальностью, и я благодарил Создателя за то, что он не бросил меня одного, а наделил спутницей.
Когда впереди блеснул яркий огонёк одинокого костра, мы двинулись к нему, разглядев силуэт высокого мужчины в чёрных одеяниях. Увидев нас, он поднялся с земли и, не дожидаясь приветствия, произнёс:
– Ваши души черней моей одежды! Не смейте скрываться от проводников, они всё равно вас разыщут и отправят в ад. Теперь поздно молиться, это надо было делать при жизни. Разожгите огонь и ждите когда за вами придут.
– Откуда Вам всё известно? – поинтересовалась Надя. Что нам сделать, чтобы заслужить прощение Всевышнего?
– Слишком много вопросов, – молвил чёрный старец. Мой вам совет, оставайтесь у огня и ждите проводников. Дальше идти нельзя, там заканчивается территория людей. Если придут белые проводники – считайте, что вам неслыханно повезло, но не рассчитывайте на подобное чудо. За вами придут чёрные проводники и отправят в преисподнюю!
Старик рассмеялся, обнажив длинные гнилые зубы и исчез, оставив лишь разведённый костёр. Надя дрожала от страха, вцепившись мне в руку, а я снова ощутил оцепенение, ужас и леденящий холод могилы.
– Идём отсюда, – сказал я. Нам необходимо двигаться вперёд, я не верю старику, он нас обманывает. Возможно, впереди нас ждёт спасение, а если его не искать, оно не придёт к нам само.
– Да, нам надо идти, – поддержала девушка. Если я попаду в ад, то больше никогда не встречу родителей, а я так хочу их увидеть, хотя бы в последний раз.
– Ты непременно с ними встретишься! – ответил я, уводя её подальше от зловещего места. Я обещаю, что ваша встреча состоится.
– Алексей!? – внезапно спросила девушка. А правда, что чистилище находится на обратной стороне Луны, которую с Земли никогда не видно?
– Не думаю, что это так, – ответил я, – но всё может быть. Смертным не дано постичь тайны мироздания.
Мы двинулись дальше, но не успели пройти и километра, как небо разверзлось сотнями молний, а с моря налетел пронизывающий ветер, сбивающий с ног. Огненные стрелы вонзались в землю, отчего она дрожала, как при землетрясении, а мы упорно двигались вперёд, падая от порывов ветра и поднимаясь вновь. Из земли принялись выползать гигантские зелёные черви, не уступающие размером локомотиву с вагонами. Спасаясь от них, мы в ужасе бежали в направлении моря, но приблизившись к воде, шарахнулись назад, увидев легион отвратительных тварей, выходящих из морской пучины. Они напоминали гигантских чёрных раков. Их конечности видоизменялись, превращаясь то в клешни, то в подобие человеческих рук, с огромными острыми когтями вместо пальцев.
– Мне страшно, Алексей! – прошептала Надя, прижимаясь ко мне. Нам некуда бежать. Возле моря монстры, а наверху гигантские черви!
– Старик в лохмотьях сообщил, что здесь заканчивается территория людей, – ответил я. Он оказался прав, здесь простирается земля чудовищ. Идём вперёд, Надя, они не причинят нам вреда, ведь наши тела нематериальны. Закрой глаза и я тебя выведу.
Закрыв глаза, она покорно двинулась вперёд, и мы миновали легион чудовищ, которые не обратили на нас внимания. Вскоре ветер стих, а молнии перестали сверкать и бить в землю, сотрясая округу. На горизонте вновь показались костры, и мы двинулись к ним, решив согреть грешные души, скованные ледяным ужасом.
Расположившиеся возле костров существа имели вид растений. Их тела и лица покрывала потрескавшаяся кора, руки заменяли ветки, а ногами являлись мощные корни, с помощью которых они передвигались по земле. Существа обменивались звуками, похожими на скрип, исходящий из верхней части тел. Мы не понимали их язык, но они не проявили к нам агрессии и разрешили погреться у костра, не обращая на нас внимания.
– Может быть, они нас не замечают? – поинтересовалась Надя. Почему они нас не прогнали, мы же другие?
– Полагаю, что этим существам присуща доброта, не свойственная людям, – предположил я. Эти создания находятся в той же ситуации, что и мы. Видимо, чистилище предназначено не только для человеческих особей.
– Они тоже грешники и ожидают участи, – согласилась Надя. Мне жаль их, жаль всех кто здесь находится.
– Не грусти, – попросил я. Создателю видней кого куда направлять. Идём дальше, я надеюсь, что мы найдём выход.
– Выхода нет! – уверенно произнесла девушка, уводя меня за руку. Старик оказался прав, проводники везде нас найдут.
Её слова оказались пророческими. Едва мы отошли от костров, как из-под земли появились страшные чёрные тени, напоминающие силуэты людей. Они схватили Надю, а я услышал предупреждение:
– Готовься, ты следующий!
Надя умоляла их оставить её в покое и просила меня помочь ей, но я оказался парализованным, не способным даже шевелиться. Окружив девушку, тени сомкнулись и утащили её под землю, а я в ужасе наблюдал за происходящим.
Когда моя сущность обрела способность двигаться, я упал на колени, прося Господа простить её грешную душу и вернуть хотя бы в этот мир. Каким бы страшным не казалось чистилище, но в нём мы могли осознавать себя, а это являлось главным…
Колёса поезда ритмично постукивали по рельсам, а я возвращался в Свет, понимая, что заснул. Тесный вагон оказался до отказа заполнен людьми, а на скамейке напротив расположилась девушка из моего сна. Она внимательно смотрела на меня, силясь что-то вспомнить.
– Надя? – почти шёпотом спросил я, глядя в её грустные глаза.
– Алексей? – послышалось в ответ.
– Надя, мы ещё здесь, – произнёс я, поняв, что Высший Разум предоставил нам последний шанс. Не делай этого! Ты понимаешь, о чём я говорю?
– Я понимаю. Там жутко и холодно, я больше не хочу в чистилище. Ты мне поможешь? Спаси меня, Алексей!
– Я сделаю всё, чтобы уберечь тебя и невинных людей! – ответил я, наклонившись к её уху.
– На мне надет пояс смертницы, – прошептала она в ответ. Помоги мне покинуть поезд!
– Ты здесь одна или тебя кто-то контролирует?
– Не знаю, – сообщила она. Мне кажется, что за мной следят, но они не рискнули бы сесть в поезд. Он обречён, а пассажиры являются покойниками!
– Надя, где произойдёт взрыв?
– На мосту через реку. Мы к нему приближаемся, надо спешить!
– Бежим в тамбур! – решил я, увлекая её за собой.
С трудом протиснувшись через скопление раздражённых нашими действиями людей, мы добрались до тамбура. Попросив пассажиров не волноваться и крепче держаться на ногах, я воспользовался стоп краном. Когда поезд остановился, мы выпрыгнули из вагона, и крепко взявшись за руки, побежали в поле. Удалившись на безопасное расстояние, мы остановились, переводя дыхание, и в следующее мгновение прогремел чудовищный взрыв. Меня пронзила невыносимая боль, и я ощутил, как моя плоть теряет свою целостность…
Мы снова сидели возле маленького костра, глядя на горящий хворост.
– Это судьба, – печально произнесла Надя. Нам не избавиться от этого страшного места, но мы спасли людей. Всё-таки за мной следили, и кто-то привел в действие взрывное устройство. Прости меня, Алексей, я тебя убила. Всевышний свидетель, в этот раз я не хотела этого делать!
– Значит, мне суждено умереть именно так, – ответил я, глядя в её полные слёз глаза. Я уже говорил, что не обижаюсь на тебя, готов повторить это ещё раз.
– Я тебе очень признательна! – от души поблагодарила девушка, прижавшись головой к моей груди. Давай больше никуда не пойдём, я хочу сидеть здесь и дожидаться своей скорбной участи. Скоро за мной придут чёрные проводники, полагаю, они давно меня ждут.
– Хорошо, – согласился я. Бежать некуда, они везде нас найдут, будем сидеть возле костра и наслаждаться последними мгновениями жизни. Какой бы она не являлась, но всё-таки это жизнь!
Я закрыл глаза и представил тихий райский остров с вечнозелёной растительностью, белым песком пляжей и голубым океаном, граничащим с бесконечностью. Мне стало легко и приятно. Я вспомнил родных, близких, друзей и прекрасные эпизоды далёкого, безмятежного детства. Меня привёл в чувство взволнованный возглас Нади:
– Алексей, я вижу маму и папу, они молодые и красивые! Они смотрят на меня, улыбаются и зовут к себе. Смотри Алексей, неужели ты не видишь? Они спускаются к нам, прямо с неба!
Я открыл глаза и увидел, как с высоты небес к нам движутся белые тени, напоминающие силуэты людей. Приблизившись к земле, они подхватили нас, и повлекли в неведомую даль, манящую мягким, ласковым светом. По мере удаления от сумеречного чистилища, мы обретали покой и счастье, к которому стремились всю сознательную жизнь.
Магия власти
Громогласный голос судьи прозвучал, словно гром среди ясного неба и моментально вывел Авелона из оцепенения:
– Авелон, суд приговаривает Вас к семидесяти одному году исправительного заключения на планете Земля. Вас поместят в материальную оболочку человека и заблокируют память на весь период заключения. В случае примерного поведения, суд вправе сократить Вам срок, а так же продлить его на неограниченное время, в случае нарушения дисциплины. Вам понятен приговор?
– Нет, мне ничего не понятно, – тихо произнёс Авелон. Что значит продлить на неограниченное время?
– Это означает, – пояснил судья, – что если Вы не исправитесь за семьдесят один год, то мы переместим Вас в новую физиологическую оболочку, после завершения жизненного цикла предыдущей. Вы заново родитесь в теле человеческого ребёнка и будете жить до тех пор, пока не закончится добавленный срок заключения.
– То есть, когда мой первый носитель умрёт, Вы подыщите мне новое тело? – изумился Авелон.
– Именно так! – констатировал судья. Мы будем перемещать Вас из одной оболочки в другую до полного исправления.
– А если мне никогда не удастся исправиться? – поинтересовался подсудимый.
– В таком случае, мне искренне Вас жаль, – посочувствовал судья. Ваша бессмертная сущность останется на планете – тюрьме и будет до скончания Света прибывать в различных физиологических формах, включая людей, животных, птиц, насекомых, растений и минералов.
– Какой кошмар! – запричитал Авелон. Неужели я совершил настолько тяжкое преступление? Я всего лишь вселялся в тела существ, изучая их образ жизни. Поймите меня правильно, я учёный и мне необходимо этим заниматься.
– Данный род занятий запрещён законом, – возразил судья. Вы прекрасно об этом осведомлены. Мы не имеем права проникать в тела существ, так как это может оказать негативное воздействие на дальнейшую эволюцию данного вида. Вы преступник, Авелон, и понесёте заслуженное наказание. Ваши действия опасны, они могут создать нежелательный прецедент.
– Да, да, я понимаю, – согласился Авелон, вспомнив как неуютно находиться в физиологической оболочке животного. Когда он впервые проник в тело семицилийского медведя, то сразу ощутил на себе гнетущую тяжесть атмосферы планеты и полную зависимость от окружающей среды. Ненавистное тело животного чувствовало боль, голод и холод, что очень удивило Авелона. Являясь энергетической субстанцией, Авелон никогда не испытывал пагубных воздействий на свою сущность. Ему незамедлительно захотелось покинуть ненавистное тело и взмыть ввысь, снова став свободным и счастливым, но долг учёного заставил его продолжить изучение медведя. Жизнь в организме зверя далась с большим трудом, но Авелон мужественно вынес тяжести и лишения, посланные Создателем данному виду живых существ.
– Вы согласны с приговором? – перебил его мысли судья. Вы слышите меня, Авелон?
– Я слышу Вас, – ответил он, представив себя в теле человека, в котором ему предстоит страдать мучительных семьдесят лет и один долгий год.
– Нет, такой срок я не вынесу, – подумал он и почувствовал вполне физическую душевную боль. Неужели пленники планеты Земля способны терпеть подобные лишения. Как же это ужасно!
– Так Вы согласны с приговором? – голос судьи снова вклинился в его размышления.
– Нет, я считаю, что заслуживаю более мягкого наказания, – ответил он. Я не смогу вынести длительный срок и убью предоставленное мне тело!
– А вот этого, я категорически не советую Вам делать, – предупредил судья. В случае совершения суицида, осужденный обретает сущность тёмного духа и к его сроку автоматически прибавляется десять тысяч лет!
– Лучше десять тысяч лет являться духом, – задумчиво произнёс Авелон, – чем семьдесят один год мучиться человеком.
– Духом, заключённым в тюрьму, – поправил его судья. Тёмные духи, так же как остальные заключённые, не имеют возможности вырваться с планеты Земля. Покинуть тюрьму, не дано никому, Авелон! Неужели Вы предпочтёте десять тысяч лет находиться в заточении, не видеть друзей и не путешествовать по вселенной, постоянно прозябая в этой дыре?
– Я не знаю, господин судья, – засомневался Авелон. Десять тысяч лет – это безумный срок, но гнить заживо семьдесят один год в организме животного, это ещё дольше! Самое ужасное заключается в том, что родившись ребёнком, я не буду знать о прежнем существовании и о том, что я предпочёл стать тёмным духом и томиться на планете – тюрьме несколько тысячелетий.
– Этого вы не будете знать, – согласился судья. Но, исходя из опыта осужденных, отбывших срок на Земле и вернувшихся назад, сообщаю Вам, что заключённые, не приемлющие жизнь в теле животного, совершают суицид в детском или подростковом возрасте.
– Это успокаивает! – обрадовался Авелон. Поверьте мне, господин судья, кому, как не учёному доподлинно известно, какова жизнь в физическом теле. Таких мучений, унижений и страданий я не пожелал бы даже своему злейшему врагу!
– Полагаю, что Вам понятен приговор, Авелон? – констатировал судья. Дальнейшему пересмотру он не подлежит. Вы незамедлительно отправляетесь на планету Земля. До встречи, Авелон!
До встречи, господин судья! Надеюсь, что десять тысяч лет пройдут быстро и познавательно …
Десять тысяч лет спустя.
– А я Вас помню, Авелон! – поздоровался судья. Вы предпочли отбывать наказание, являясь тёмным духом. Исходя из материалов Вашего дела, у Вас это получилось. Восемь лет вы прибывали в оболочке человека, затем избавились от тела с помощью верёвочной петли. Вы не оказались оригиналом, Авелон, но быстро достигли поставленной цели. В настоящее время, Ваш срок заключения истёк, и я не в праве более удерживать Вас на планете – тюрьме. Теперь Вы можете вернуться к друзьям и близким. Поздравляю!
– Я отказываюсь, господин судья, – уверенным тоном произнёс Авелон. Планета – тюрьма пришлась мне по вкусу, и я планирую на ней обосноваться. Надеюсь, что с меня снимут позорное клеймо заключённого и вернут право беспрепятственно перемещаться в любую точку вселенной.
– Это само собой, – согласился судья. Мы восстановим Ваши права в полном объёме. Но позвольте полюбопытствовать, какая причина побудила Вас принять столь странное решение? Вы хотите существовать на Земле?
– Не вижу в своём решении ничего странного, – ответил Авелон. На планете Земля я считаюсь могущественным демоном, которому поклоняются сатанисты и ведьмы. Люди боятся меня, как огня. Моя власть над смертными безгранична и я упиваюсь предоставленными полномочиями. Вернувшись к вам, я снова стану ничтожным учёным, а я этого категорически не желаю!
– Вы приняли это решение окончательно и бесповоротно? – полюбопытствовал судья. Вернуться в Свет Вы не желаете?
– Ни в коем случае. Жить в Свете мне более не интересно, поэтому я предпочитаю остаться во Тьме. Полагаю, что мне предоставлено такое право?
– Конечно, – сообщил судья. Вы можете жить там, где пожелаете. Не смею Вас более задерживать.
– Я Вам признателен! – поблагодарил Авелон, растворившись в пространстве.
Взглянув на дело Авелона, судья отложил его в сторону, и тяжело вздохнув, с досадой произнёс:
– Вот, что делает власть с энергетическими субстанциями. А ведь этот Авелон неплохой парень. Но, больше всего меня тревожит тот факт, что ни одна сущность не вернулась в Свет, примерив на себя обличие тёмного духа. Эта проклятая планета становится вселенской кузницей для легионов Тьмы. Всё-таки, тюрьма не лучшее место для перевоспитания!