Kitobni o'qish: «Жизненный цикл Евроазиатской цивилизации – России. Том 2»

Name: Жизненный цикл Евроазиатской цивилизации – России. Том 2
Author: Александр Владимирович Семенков

Shrift:

Введение

Настоящий труд «Жизненный цикл Евроазиатской цивилизации – России» представляет собой философско-историческое исследование процесса становления и развития Евроазиатской цивилизации. В своей основе данный труд имеет исследовательскую программу, которую можно охарактеризовать, как опыт духовно-практического постижения сущности и смысла социально-культурного, политического и хозяйственного домостроительства цивилизованного общества. Постижение предполагает единство объяснения и понимания, вéдения и ви́дения смысла, назначения и механизма исторического процесса становления и развития цивилизованного общества. В соответствии с исследовательской программой историческая динамика Евроазиатской цивилизации – России рассматривается на основе концепции институционально-организационных циклов, которая раскрывает закономерности, алгоритм и структуру процесса цивилизационной динамики.

Закономерности становления и развития исторических эпох жизненного цикла рассматриваются через призму конкретно-исторических фактов, событий и явлений. Основная задача, решение которой осуществляется в третьей части исследования, – это раскрыть содержательное наполнение исторической эпохи теократической церковной цивилизации – эпохи доминирования Церкви в организации общественной жизнедеятельности Евроазиатской цивилизации – России X–XVI века. «День третий» жизненного цикла становления и развития цивилизованного общества.

ЧАСТЬ 3. Эпоха теократической церковной цивилизации – доминирования Церкви в организации общественной жизнедеятельности Евроазиатской цивилизации – России X–XVI века. «День третий» Фаза зрелости теократической церковной цивилизации XIII–XVI столетия. Теократическая империя

РАЗДЕЛ 6. Глобальный цикл политической организации. Стадия становления политической организации Евроазиатской цивилизации – России XII–XV столетия

ОТДЕЛ 13. Фаза становления: процессы и тенденции формирования учреждений и институций национальной государственности XII–XIV столетия

ГЛАВА 45. Смысл и структура эпохи теократической церковной цивилизации X–XVI века. «День третий»

45.1. Смысл и назначение исторической эпохи

Человек хочет не только материального существования, которое обеспечивается экономической сферой общества, и не только правомерного существования, которое дается ему политической сферой общества, он хочет еще абсолютного существования – полного и вечного. Так как достижение абсолютного существования, или вечной и блаженной жизни, есть, высшая цель для всех одинаково, то она и становится необходимым принципом общественного союза, который может быть назван духовным, или священным обществом, обществом-церковью.

В эту историческую эпоху происходит институционально-организационное оформление Церкви – института духовно-религиозной, сакральной власти и формы организации духовно-религиозной жизни человека и общества. Трансцендентная идея Церкви обретает имманентное тело – иерархическую организационную структуру. Церковь получает существование в виде религиозной организации, имеющей также и социально-культурные, политические и экономические интересы и функции. Центром консолидации общества, доминирующей силой, объединяющей людей, в эту историческую эпоху выступает Церковь и церковная иерархия служения Богу. Влияние Церкви проявляется в том, что общество воспринимает себя как единое целое, как целостную часть высшего надмирного бытия и сознания. В данном аспекте общество и все его члены сопричисляются процессам вселенской Жизни, надмирного Бытия и Сознания посредством религиозной веры.

Происходит утверждение государственной религии. Благодаря чему значительно возрастает авторитет Церкви, ее влияние распространяется практически на все стороны общественной жизни. Под влиянием Церкви и распространения ее влияния и власти над определенной территорией формируется социально-культурное пространство конкретно-исторической цивилизации.

Свою власть и влияние церковная иерархия постепенно распространяет на все более обширное пространство, и стремится охватить все сферы общественной жизни. Церковь стремиться стать государством и как следствие устремленности Церкви к политической и экономической власти происходит ее упадок. Усиливающееся в эту эпоху господство Церкви ведет к нарушению баланса духовных и материальных ценностей, за счет игнорирования последних. Утверждение одностороннего господства Церкви порождает недостатки и несовершенства, в силу которых значение мирской жизни обесценивается. По мере усиления власти Церковь рождает настрой нетерпимости и осуждения всего мирского, телесная природа признается греховной, лучшей долей человека признается аскетизм, все естественные и положительные науки осуждаются как вредные, или, во всяком случае, бесцельные, искусство получает прикладное значение как церковно-служебное.

Одностороннее утверждение духовных целей и ценностей не ведет к утверждению гармонической целостности общественного организма, и, в конечном счете, приводит к прямо противоположному результату: Церковь утрачивает свое истинное предназначение – центрирование на духовных ценностях их хранение и эволюционное раскрытие. В то же время в этот период усиливается стремление Церкви к ценностям материального мира, к власти политической и экономической, что приводит к ее деградации в материальном плане бытия.

В истории Евро-атлантической и Евроазиатской цивилизаций стадия церковной (теократической) цивилизации характеризуется распространением христианства, превращением Христианской Церкви в институционально-организационную форму духовной власти, что привело в целом к благотворному для общества разделению властей – духовной и светской.

Идея единства находит свое выражение в братстве и сестричестве во Христе, солидарности и соработничестве человека и Бога. Однако мы видим, что на пути дальнейшей цивилизационной динамики эта идея утрачивает свою первенствующую значимость и руководящую роль.

Структурно эпоха теократической церковной цивилизации («день третий») X–XVI века разделяется на следующие периоды:

Фаза неустойчивой динамики и неопределенности X век.

Фаза становления и роста X–XII века.

Фаза неустойчивой динамики и неопределенности XII век.

Фаза развития, зрелости и трансформации XIII–XVI века.

Глобальные институционально-организационные циклы. В эту историческую эпоху глобальный институционально-организационный цикл церковной организации переходит на стадию активного роста и обретения автокефалии Русской Церкви XIII–XVI века.

Глобальный цикл политической организации переходит на стадию становления политической организации Евроазиатской цивилизации – России XII–XV века.

Глобальный цикл техноэкономической организации переходит на стадию становления экономической организации Евроазиатской цивилизации – России XIV–XVI века.

В соответствии с принципом когерентности в эту историческую эпоху происходит зарождение и становление новой эпохи цивилизационной динамики – эпохи политической цивилизации. Фаза становления политической цивилизации охватывает период с XIV по XVI век.

В эпоху церковной цивилизации, по закону развития, экономическая и политическая сферы вместе отделяются от высшей духовно-культурной сферы общества. Политическая и экономическая сферы организационно не разделены. Государство, еще слитое с экономическим обществом, отделяется от Церкви. Сначала они вместе восстают против высшего начала, отрицают его, но для того, чтобы каждая из форм общественной жизни получила полное развитие, она должна утвердить себя не только по отношению к высшей, но и ко всем другим формам жизнедеятельности. Политическая и экономическая сферы общественной жизнедеятельности находятся в нерасчлененном, слитном состоянии они еще не разделены, одно включает другое, и вместе эти сферы отделяется от Церкви, стремясь выйти из-под ее власти, они устремлены к безусловной свободе.

В эпоху церковной цивилизации формируется общество, основу экономического и политического устройства которого, образует иерархия власти-собственности на землю. В странах Евро-атлантической цивилизации это общество называется феодальным. В Евроазиатской цивилизации – России – это вотчинно-поместное землевладельческое, общинно-земледельческое аграрное общество.

45.2. Фаза неустойчивой динамики и неопределенности. Период зарождения эпохи церковной цивилизации X столетие

В этот период происходит зарождения эпохи церковной цивилизации на Руси – эпохи доминирования Церкви в организации общественной жизнедеятельности Евроазиатской цивилизации – России X–XVI века.

Выбор религиозной веры. По свидетельству Повести временных лет к Владимиру в Киев явились представители трех монотеистических религий: ислама, иудаизма и христианства. Летопись говорит о том, что Киевский князь отверг ислам под предлогом того, что он запрещает употребление вина. «Веселие Руси есть питие, без пития Руси не быти» – так якобы ответил он на соблазны мусульман. Иудаизм он не принял по причине отсутствия у евреев собственного государства, в результате чего они были рассеяны по всей Земле.

Отверг он и предложение, сделанное посланцами Папы римского, сославшись на то, что и княгиня Ольга не приняла католичество. Только проповедь представителя Православной Византийской Церкви – философа, произвела на него благоприятное впечатление. Но Владимир не спешил с принятием судьбоносного решения. Он отправил своих послов в разные страны для испытания их религиозной веры. Вернувшись, они назвали греческую религиозную веру самой лучшей, а греческие храмы и церковную службу – самыми красивыми. Киевский митрополит Иларион (середина XI в.), объяснил обращение Владимира в православие «Божьим откровением», тем, что Бог просветил его душу.

Христианизация Руси. Христианизация восточнославянских племен в IX–XI веках. Крещение княгини Ольги в Константинополе (957). Владимир крестился в Корсуни (Херсонесе), возможно, в день Богоявления 6 января 988 года и принял имя Василия. Киевский князь и византийский император оказались в духовном родстве – по общему небесному покровителю Василию Великому, память которого празднуется 1 января. Что до крещения киевских жителей, его датируют 27 мая 988 года, днем Пятидесятницы.

Христианизация Древней Руси протекала противоречиво. Если киевская община, подчиняясь авторитету княжеской власти, приняла новую веру безропотно, то другие регионы, например Новгород, приходилось крестить «огнем и мечем». Язычество еще долго сохраняло свои позиции, особенно в сознании людей. Православная Церковь, приспосабливаясь к местным условиям, соединила культы языческих богов с культами христианских святых. Так праздник Купалы слился с днем Иоанна Крестителя, Перуна – с днем Ильи Пророка. Сохранился и чисто языческий по происхождению праздник Масленицы.

Начало христианского просвещения. Призыв Кирилла и Мефодия, полагаемый в 862 году, совпадает со временем основания Русского государства, которому, по преимуществу, суждено было воспринять дело святых братьев. Вместе с христианством на Русь пришло книжное просвещение. Как ни слабо оно было на первых порах, оно все же оказывало могучее влияние на познавших его людей и народы. Православная Церковь не только образовывала, но и воспитывала древнерусское общество. Она смягчала нравы, упорно боролась против многоженства пережитков и пороков. Церковь выступала и против рабства. Принятие православия было обусловлено, среди многих причин, и тем, что православие было наиболее терпимо к местным традициям. Принятию православия на Руси послужил и авторитет Византии, которая в те времена выступала центром цивилизации, наследницей великого Рима, самой развитой и культурной страной Европы.

45.3. Фаза становления и роста эпохи церковной цивилизации X–XII столетия

В период с VIII до XIII века основная масса русского населения сосредоточивалась на среднем и верхнем Днепре с его притоками и с его водным продолжением – линией Ловать – Волхов. Всё это время Русь политически разбита на отдельные более или менее обособленные области, в каждой из которых политическим и хозяйственным центром выступал большой торговый город – первый устроитель и руководитель политического быта. Потом город, с городовой областью встретил соперника в пришлом князе, но и при нём не терял большой значимости в системе управления. Господствующий политический факт периода – политическое дробление земли под руководством городов. Господствующим фактом экономической жизни в этот период является внешняя торговля с вызванными ею лесными промыслами, звероловством и бортничеством (лесным пчеловодством). Это Русь, по определению В.О. Ключевского, – Днепровская, городовая, торговая.

Становление церковной организации на Руси. Из Греции пришла на Русь церковная иерархия. Не позднее 997 года была учреждена Русская митрополия, подчинявшаяся Константинопольскому патриархату. В X–XI веках на Руси сложилась стройная система церковно-религиозной жизни. Русская Поместная Церковь была создана по образу и подобию византийской. Во главе ее стоял митрополит Киевский, поставляемый Константинопольским патриархом. Предполагают, что одновременно с митрополией были основаны и епископские кафедры, первоначально в Белгороде, Новгороде, Чернигове, Полоцке и Переславле, где были поставлены подчиненные митрополиту епископы. В крупных городах церковную власть осуществляли епископы, в Новгороде – архиепископ. В Киеве и во всех епархиях строились церкви и устраивались монастыри. Священники крупных храмов – соборов, а также приходских церквей являлись организаторами религиозной жизни в городах и селах. Причты церквей и братия монастырей подчинялись своему епископу, а через него митрополиту. Таким образом, власть митрополита простиралась на всю Русь, и объединяла все духовенство страны.

Принятие христианства повлекло за собой и качественные сдвиги в развитии культуры. Приоритетным направлением социально-культурной жизни выступает развитие церковного искусства. Распространяется письменность, летописание, появляются первые рукописные книги, преимущественно церковного содержания. Благодаря Византии и Болгарии Русь познакомилась с достижениями античной культуры.

Зарождается каменное зодчество, возникает иконопись, фресковая живопись. Храмовое строительство получило широкий размах, в Киеве в начале XI века было сооружено и действовало 400 церквей. Софийский собор в Киеве, и София в Новгороде становятся центрами духовной жизни, символами могущества и святости Руси. Создаются высокодуховные образцы храмовых искусств: зодчества, иконописи, пения. Развивается скульптура: мраморные саркофаги в Софийском соборе в Киеве, барельефы св. Георгия и св. Михаила, резьба по камню на стенах Дмитриевского собора во Владимире. Широкое распространение получила станковая (иконы) и монументальная (фрески, мозаики) живопись. Также распространилось разнообразное декоративно-прикладное искусство (ювелирное искусство, техника эмали, искусство вышивки, изделия из кости и др.).

45.4. Фаза неустойчивой динамики и неопределенности. Период перехода эпохи церковной цивилизации в фазу зрелости XII столетие

Период перехода эпохи церковной цивилизации в фазу зрелости XII столетие. В истории Евроазиатской цивилизации – России XII век – это период завершения одной эпоха цивилизационной динамики – формирования генетически исходной институционально-организационной цельности Евроазиатской цивилизации, и перехода в эпоху церковной теократической цивилизации. В первой трети XII века завершается историческая эпоха единого земского государства Русь, Русская земля, Киевская Русь. В XII веке и особенно после смерти Мстислава Владимировича († 1132) сына Владимира Мономаха меняется характер происходящих на Руси событий, из чего можно сделать вывод о том, что начался процесс вхождения Евроазиатской цивилизации в новый период цивилизационной динамики.

С середины XI века все более явственно проступают черты надвигающейся новой эпохи в социально-культурной динамике Евроазиатской цивилизации. Отдельные части «лоскутной» империи Рюриковичей в течение IX–XI веков в значительной мере созрели и окрепли, также вырос их собственный политико-экономический потенциал, расширились возможности проведения самостоятельной внутренней и внешней политики. Рост и укрепление удельных княжеств произошли в такой мере, что киевский центр с великим киевским князем во главе не только перестал быть для удельных княжеств условием роста их богатства и силы, но в некотором отношении стал даже помехой дальнейшему их развитию и достижению собственных политических целей.

Призрак распада Киевского государства стал совершенно очевидным. Отдельные князья начинают чаще и чаще проявлять свои местнические интересы, и в своих противоречивых по отношению друг к другу интересах сталкиваются между собой, делая, таким образом, неизбежными «усобицы». Это время насыщено восстаниями народных масс в разных местах Киевского государства.

Изменились положение и роль Киева. С упадком в XII веке значимости торгового пути «из варяг в греки» ослабевала экономическая основа государственного единства, сокращалось поступление торговых пошлин, что подрывало экономическое могущество киевского князя. Кроме того, киевскую землю покидало и трудовое население, спасавшееся от постоянных междоусобиц, вызванных борьбой за киевский «стол», а также набегов половцев. Естественно, этот «исход» ослаблял позиции киевских князей, получавших все меньше и меньше налогов. Главным источником богатства становилась пахотная земля, в ее поисках князья со своими дружинами устремлялись на окраины.

С половины XII века вектор геополитической активности довольно круто поворачивается в другую сторону, на северо-восток, обращается к Ростово-Суздальско-Владимирской земле, к её князьям, к событиям и процессам там происходившим. Весь этот период носит черты переходности, неопределенности и неустойчивости. На первый взгляд казалось, что и дальше на Руси все пойдет своим чередом – от междоусобиц к единству, от единства – к новым междоусобицам, а страна будет мужать, и становиться сильнее. Но события приняли совершенно иной разворот. Смерть князя Мстислава обозначила грань, за которой началась совсем другая Русь. Ушли два могучих правителя – Владимир Мономах и его сын, Мстислав, волей и талантами цементировавшие Русь. После них она оказалась такой, какой сложилась к 1130-м годам, но без сильных политических фигур.

45.5. Фаза развития, зрелости и трансформации эпохи церковной цивилизации XIII–XVI столетия

Период удельно-вотчинного порядка, политической и хозяйственной раздробленности и децентрализации, продолжавшийся на Руси с XII по XIV век, стал закономерным этапом развития Евроазиатской цивилизации. В качестве самостоятельных субъектов выступают отдельные русские княжества-государства со своим хозяйством, общественной жизнью, культурой, со своей внутренней и внешней политикой и своими княжескими династиями.

Удельно-вотчинная частноправовая форма государственного устройства. В этот период происходит формирование децентрализованного земского удельно-вотчинного государства, формирование кланового землевладельческого общества, которое принято именовать феодальным. Основу его социального, политического и экономического устройства образует иерархия власти-собственности на землю, или государственно-корпоративная земельная собственность.

Складывание местных княжеских династий приводит к перерастанию родового владения Рюриковичей в семейные владения отдельных ветвей княжеского рода, и к оседанию князей на определенных территориях (уделах). Князь теперь думал не о получении более престижного и доходного стола, а о закреплении за собой собственного владения. Данный порядок юридически был закреплен решением Любечского съезда князей (1097). Установление нового порядка организации власти привело к превращению Русской земли из владения рода Рюриковичей в совокупность самостоятельных «отчин», наследственных владений отдельных ветвей княжеского дома. И как следствие нарастание междоусобиц, обусловленных стремлением князей укрепить и расширить свои владения, обогатиться порой за счет соседей.

В удельных княжествах развиваются культура и искусства. XII–XIII века характеризуются расцветом местных школ летописания, зодчества, изобразительного и прикладного искусства, на базе которых начался процесс формирования единой национальной культуры.

В период с XIII до середины XV века приблизительно среди общего разброда и разрыва народности главная масса русского населения является на верхней Волге с её притоками. Эта масса остаётся раздроблённой политически уже не на городовые области, а на княжеские уделы. Удел – это совсем другая форма политического быта. Господствующий политический факт периода – удельное дробление Верхневолжской Руси под властью князей. Господствующим фактом экономической жизни является сельскохозяйственная, т.е. земледельческая, эксплуатация алаунского суглинка посредством вольного крестьянского труда. «Это Русь Верхневолжская, удельно-княжеская, вольно-земледельческая». [Ключевский В.О.: Том 1, С. 29. История России, С. 20933].

Отток населения из Днепровской Руси шел и на запад, за Западный Буг, вглубь Галиции и Польши, и в противоположную сторону, на северо-восток, за р. Угру, в междуречье Оки и Верхней Волги. Вот здесь-то и образовалось сильное Суздальско-Владимирское княжество (преобразованное впоследствии в Московское царство, а позже в Российскую империю), в то время как запустение Днепровской Руси окончательно завершилось татарским нашествием

В начале XIII века почти одновременно появляются на Востоке – татары, а на 3ападе – немецкие рыцарские ордена: Ливонский (Меченосцев) и Тевтонский. Тягость татарского ига вызвала большую сплоченность русских областей. Татары послужили могучим толчком к объединению Северо-Восточной Руси вокруг московского центра.

В результате татаро-монгольского нашествия Русь стала частью улуса монгольской империи. С 1260-х годов Русь оказалась в зависимости от государства, получившего название Золотая Орда, и простиравшегося от Карпат до Западной Сибири и Хорезма. Его столицей стал основанный в низовьях Волги город Сарай.

Политическая и военная зависимость проявлялась в том, что ярлык, дававший право на великое княжение Владимирское, да и на другие владения русские князья получали из рук хана Золотой Орды. Ордынский хан становился для русских князей верховным сюзереном – «царем» (от греческого – цезарь) по терминологии того времени. Кроме того, русские несли воинскую повинность и по приказу хана вынуждены были участвовать в военных действиях на стороне ордынцев, зачастую далеко за пределами Руси. Александру Невскому удалось добиться от хана уступки, освобождающей от этой повинности «кровью».

Экономическая зависимость Руси выражалась в выплате различных видов дани и чрезвычайных поборов (ордынского выхода). Выход до начала XIV века собирали специальные уполномоченные хана – баскаки и откупщики из мусульманских купцов, а позже – сами русские князья. От налогов освобождалось только духовенство, а также ученые, врачи и нищие. Ордынцы провели перепись русского населения – число, чтобы иметь возможность учитывать подворную дань.

Татаро-монгольское нашествие принесло великое разорение на Русь. Много народа было убито, многих, особенно молодых людей, угнали в полон, и продали в рабство. Орды захватчиков разорили и пожгли множество русских городов, сел и деревень. В результате нашествия пострадали и были разрушены многие памятники духовной и материальной культуры. Русь оказалась под влиянием даже не восточной цивилизации, а восточного варианта варварства, что сказалось на всех сторонах ее жизни, и привело к падению уровня культуры, к огрублению нравов и быта.

В XIV–XVI веках идет процесс социально-политической централизации и консолидации Руси-России, как единого государства и цивилизации. Этот процесс имел несколько тесно связанных между собой аспектов. Объединение славянских народов происходило на основе идеи православия. Объединение русских земель шло вокруг нового геополитического центра – Москвы, которая становится центром соединения разрозненных русских земель в единое Русское государство. Большую роль играл внешнеполитический фактор – борьба с татаро-монгольским игом. Но, не смотря на политическую раздробленность, сохранялось внутреннее единство отдельных русских земель. По-прежнему сохранялось общее языковое и культурное пространство, духовно-религиозное единство Древней Руси. Светская и духовная власти на Руси существовали во взаимодействии друг с другом. Государственная власть способствовала распространению христианства, и согласовывала свою деятельность с установками Русской Церкви. В XI–XII веках православие определяло духовные основы развития Древнерусского государства, права и правосознания. Сама Русская Церковь становится к XII веку важнейшим субъектом управления, но в отличие от католицизма не вмешивается непосредственно в дела светской власти, что соответствовало восточно-христианской государственно-правовой культуре.

С середины ХV века начинается новый период в истории Русского государства, который в отечественной историографии называется периодом сословно-представительной монархии. Московское царство – сословно-представительная монархия XV–XVII века. Завершение процесса объединения русских земель приходится на годы правления Ивана III (1462–1505) и Василия III (1505–1533). Времена первого царя – Ивана IV (1533–1584). Происходит формирование централизованного государственного аппарата и новой структуры власти в Московском государстве. Совещательным органом при великом князе явилась Боярская дума. Важнейшие вопросы решаются на Земских соборах, которые представляют интересы основных сословий. Дворцово-вотчинная система управления заменяется приказной системой управления. Система кормления заменяется системой губного и земского самоуправления.

Процесс формирования национальной Русской Церкви. Ключевым процессом исторического периода XIII–XVI века, тенденцией, определяющей его характер и настроение, явилось осмысление и практическое осуществление направляющей идеи о национальной самостоятельной – автокефальной Русской Церкви. Идеи, возникшей внутри иерархии Русской Церкви и русского монашества. Церковная иерархия не видела в организации самостоятельной национальной Церкви никакого нарушения религиозного единства со всей Вселенской Церковью, никакого обособления от своей Матери Церкви. Национальная Русская Церковь во все возрастающей степени превращается в государственную Церковь. Предпосылки такого превращения заложены в самой традиции восточного христианства. Восточная Церковь признавала над собой верховенство государственной власти и включалась в структуру правительственных учреждений.

В XVI веке процесс формирования национальной Церкви приобретает новые черты. Национальная Русская Церковь во все возрастающей степени превращается в государственную Церковь. Предпосылки такого превращения заложены в самой традиции восточного христианства. Восточная Церковь признавала над собой верховенство государственной власти и включалась в структуру правительственных учреждений.

Окончательно Русская Церковь становится самостоятельной (автокефальной), а, следовательно, и в полном смысле этого слова национальной Церковью в 1589 году. В этом году Русская Церковь превращается из метрополии Константинопольского патриарха в автокефальную Московскую патриархию и первым русским патриархом на Поместном соборе избирается патриарх Иов.

На православие опиралось развивающееся национальное самосознание – это особенно активно стало проявляться с середины XV века. После падения Константинополя центр православия оказался в руках турок. В этих условиях усилилась тяга к единству, стремление подчиниться власти самого сильного московского князя, в котором видели заступника перед Богом, защитника Русской земли и православной веры. Умонастроение народа необычайно подняло авторитет великого князя московского, укрепило его власть, что позволило завершить создание единого государства.

Россия представляла собой аграрную страну со значительным преобладанием сельского населения. К середине XVI века из примерно 6 млн. жителей городское население составляло не более 5%. Главным занятием оставалось земледелие.

В XVI веке русская деревня переживала период подъема, достигнутого за счет «больших расчисток» земель под пашню, роста численности населения, развития домашних ремесел, относительной внутриполитической стабильности и внешней безопасности. При этом государство и вотчинники еще не настолько окрепли, чтобы чрезмерными налогами и податями лишить крестьянина заинтересованности в результатах своего труда. Однако на пути развития сельского хозяйства стояли существенные препятствия: неблагоприятные природно-климатические условия, малонаселенность огромной территории страны, неразвитость агрокультуры.

Получило дальнейшее развитие вотчинно-поместное землевладение, различия между вотчинами и поместьями начали стираться. Боярство и верхи служилого сословия объединялись в рамках «Государева двора», а их материальное и служебное положение все больше определялось близостью к княжеской власти.

Русский город в целом отставал в своем развитии и не мог обеспечить в полной мере потребности общества и государства в промышленной продукции. Вокруг городов складывались местные рынки, но общенациональный рынок появится значительно позже. Города находились в полной зависимости от княжеской власти. Отсутствие сословных организаций ремесленников и купцов, подобных европейским, которые отстаивали свои права и свободы, препятствовало формированию «городового строя».

Эпоха княжеского правления продолжалась на Руси с IX по XIV век. Этап становления этой эпохи IX–X века. Этап зрелости XI–XIII века. Этап упадка XIV век.

Эпоха боярского правления продолжалась на Руси с XII по XVII век. Этап становления этой эпохи XII–XIII века. Этап зрелости XIV–XVI века. Этап упадка XVII век.

Профессор А.А. Царевский в книге «Значение Православия в жизни и исторической судьбе России» пишет: «Самое политическое сложение России как единого и обособленного государственного организма произошло под несомненным и живейшим влиянием Православного христианства. Последнее послужило связующим и объединяющим началом, которое создало русское государство из хаоса, хотя и родственных, но разъединенных, диких и враждующих между собою племен. Православному христианству суждено было лечь основным камнем в политическое создание русского царства. Ставши общею религией всех русских племен, сразу все их осенившее своим божественным светом, оно быстро и без всяких усилий стянуло всю землю русскую незримыми и нерасторжимыми духовными нитями». Сплотившись в единое духовное целое через Православие, разбросанная, разобщенная до тех пор группа славянских племен начала ассимилировать в себя и целый ряд других, часто совсем чуждых племен, пока не создалась нынешняя огромная и могущественная православная Русь. Это происходило в тот момент, когда западный христианский мир стал на путь еретических заблуждений, а восточный готов был окончательно пасть под владычеством ислама. Начало Православного христианства на Руси органически сочеталось с формированием русской национальности, особого непобедимого врагами русского духа, который затем многократно проявлял себя при защите границ и интересов России во все исторические периоды ее развития.

Эпоха теократической церковной цивилизации ведет отсчет своего исторического времени с X века, когда Русь, населявшие ее племена и этносы, сделали свой судьбоносный выбор: Русь-Россия приняла свой крест и пошла за Христом. Завершилась эта историческая эпоха цивилизационной динамики в XVI веке. Была ли эта эпоха в полном смысле именно теократической – эпохой безусловного принятия людьми власти Бога на Земле? – Вопрос, который не имеет однозначного ответа. Жития праведников и святых в Земле Русской просиявших: Сергия Радонежского, Кирилла Белозерского, Александра Свирского, Нила Сорского и многих, многих других свидетельствуют о том, что эти люди, и те, кто был рядом с ними, устраивали свою жизнь по воле Божией. Они шли по жизни, неся свой крест, руководимые Отцом и Сыном и Духом Святым. В этом отношении эта историческая эпоха, наполненная духовными подвигами многих известных и безвестных подвижников, только и может быть названа теократической. Но эта эпоха знает много страшного и ужасного: нашествия полчищ батыевых, покорение Руси Ордой. Да и в жизни многих людей той поры было множество бед и страданий, страстей и нестроений. Но, не смотря, на беды и страдания, преткновения и лишения Русь-Россия и дальше понесла свой крест.

ГЛАВА 46. Период удельно-вотчинного порядка XII–XIV столетия. Политико-хозяйственная организация общественной жизнедеятельности в удельно-вотчинный период

46.1. Расстройство очередного порядка престолонаследия

Верховная власть принадлежала княжескому роду Рюриковичей, а не лицам. Порядок лиц в очереди владения основывался на том, что дальнейшие поколения должны были повторять отношения предков, сыновья должны были подниматься по родовой лествице и чередоваться во владении волостями в том самом порядке, в каком шли друг за другом их отцы. Юридическими основаниями этого порядка были: совместная власть княжеского рода над всей Русской землёй и, как практическое средство осуществления этой власти, право каждого родича на временное владение известной частью земли по очереди старшинства владельцев-родичей.

Ярославичи владели Русской землёй, не разделяясь, а переделяясь, чередуясь по старшинству, как единый родовой клан. Очередь, устанавливаемая отношением старшинства князей и выражавшая мысль о нераздельности княжеского владения, остается, по понятиям князей, основанием их владельческого порядка в XI и до конца XII века. В продолжение всего этого периода князья опирались на идею о том, что вся их совокупность, весь род Ярослава должен владеть наследием отцов и дедов нераздельно – поочерёдно.

До конца XII века порядок владения, построенный на таких основаниях, Ярославичи считали единственно правильным и возможным: они хотели править землёй как родовым своим достоянием. Первым поколениям Ярославичей эти общие основания порядка, представлялись ясными и бесспорными, однако правилами старшинства определялись простейшие отношения, возможные только в тесном кругу близких родичей. По мере того как этот круг расширялся и вместе с тем отношения родства усложнялись и запутывались, возникали вопросы, решение которых нелегко было найти, опираясь на эти общие основания. Тогда началась казуальная разработка этих оснований в подробностях. Применение оснований к отдельным случаям вызывало споры между князьями. Главным источником этих споров был вопрос о способе определения относительного старшинства князей, на котором основывалась очередь владения. По смерти Ярослава, когда начал действовать очередной порядок, способ определения очередности престолонаследия, вероятно, ещё не был достаточно уяснён его детьми. Им и нужды не было в этом, они не могли предвидеть всех возможных случаев, а отношения старшинства ещё представлялись им в простейшей схеме, какую можно снять с тесного семейного круга отца с детьми: отец должен идти впереди сыновей, старший брат – впереди младших.

Но эту простую схему стало трудно прилагать к дальнейшим поколениям Ярославова рода, когда он размножился и распался на несколько параллельных ветвей, когда в княжеской среде появилось много сверстников и трудно стало распознать, кто кого старше и на сколько, кто кому как доводится. Во второй половине XII века трудно даже сосчитать по летописи всех наличных князей, и эти князья уже не близкие родственники, а большею частью троюродные, четвероюродные и бог знает какие братья и племянники. Отсюда чуть не при каждой перемене в наличном составе княжеского рода рождались споры: о порядке старшинства и об очереди владения.

В.О. Ключевский раскрывает причину расстройства очередного порядка престолонаследия, которая заключена в том, что старшинство определялось двумя условиями: 1) порядком поколений, т.е. расстоянием от родоначальника (старшинство генеалогическое), 2) порядком рождений, или сравнительным возрастом лиц в каждом поколении (старшинство физическое). [Ключевский В.О.: Том 1, С. 230. История России, С. 21134]. Первоначально, в пределах простой семьи, то и другое старшинство, генеалогическое и физическое, совпадают: старший по одному порядку старше и по-другому. Но с расширением простой семьи, т.е. с появлением при отцах и детях третьего поколения – внуков, это совпадение обыкновенно прекращается. Старшинство физическое расходится с генеалогическим, сравнительный возраст лиц не всегда отвечает расстоянию от родоначальника. Обыкновенно бывало и бывает, что дядя старше племянника, раньше его родился; потому дядя в силу самого генеалогического своего звания выше племянника и считался названным отцом для него. Отсюда возникал вопрос: кто выше на лествице старшинства, младший ли летами дядя или младший по поколению, но старший возрастом племянник? Большая часть княжеских усобиц XI и XII веков выходила именно из столкновения старших племянников с младшими дядьями, т.е. из столкновения первоначально совпадавших старшинства физического с генеалогическим. Князья не сумели выработать способ точного определения старшинства, который разрешал бы все спорные случаи в их генеалогических отношениях.

Согласно очередному порядку дети должны идти в порядке отцов; место в этой цепи родичей, унаследованное детьми от отца, и было их отчиной. Так отчина имела первоначально генеалогическое значение: под этим словом разумелось место среди родичей на лествице старшинства, доставшееся отцу по его рождению и им переданное детям. Но такое место – понятие чисто математическое. Несоответствие порядка рождений порядку смертей, личные свойства людей и другие случайности мешали детям повторять порядок отцов. Потому с каждым поколением отношения, первоначально установившиеся, путались, сыновья должны были пересаживаться, заводить порядок, не похожий на отцовский. Благодаря этому затруднению отчина постепенно получила другое значение – территориальное, которое облегчало распорядок владений между князьями: отчиною для сыновей стали считать область, которою владел их отец. Это значение развилось из прежнего по связи генеалогических мест с территориальными: когда сыновьям становилось трудно высчитывать своё взаимное генеалогическое отношение по отцам, они старались разместиться по волостям, в которых сидели отцы [Ключевский В.О.: Том 1, С. 233. История России, С. 21137].

Поэтому когда генеалогические отношения стали запутываться, князья всё крепче держались территориального распорядка отцов, даже когда он не совпадал с генеалогическими отношениями. По мере распадения Ярославова рода на ветви каждая из них всё более замыкалась в одной из первоначальных крупных областей, которыми владели сыновья Ярослава. Сначала племя Ярославичей распадается на две враждебные ветви, Мономаховичей и Святославичей. Потом линия Мономаховичей, в свою очередь, разделилась на Изяславичей волынских, Ростиславичей смоленских, Юрьевичей суздальских. Линия Святославичей – на Давидовичей черниговских и Ольговичей новгород-северских. Каждая из этих ветвей, враждуя с другими из-за владельческой очереди, всё плотнее усаживалась на постоянное владение в известной области. Потому одновременно с распадением княжеского рода на местные линии и Русская земля распадалась на обособленные друг от друга области, земли. Эти области и стали считаться отчинами отдельных княжеских линий. По мере обособления линий княжеского рода их споры и столкновения получали характер борьбы династий за обладание Русской землёй. Территориальное значение отчины разрушало коренное основание очередного порядка, нераздельность родового владения: под его действием Русская земля распадалась на несколько генеалогических территорий, которыми князья владели уже по отчинному наследству, а не по очереди старшинства.

Отсюда вышли два ряда следствий, которыми завершился политической склад Руси к концу первого периода. Одним из них было двойное политическое раздробление Руси, династическое и земское. По мере размножения князей отдельные линии княжеского рода всё далее расходились друг с другом, отчуждались одна от другой. [Ключевский В.О.: Том 1, С. 243. История России, С. 21147]

В.Ф. Платонов так характеризует причины разрушения родового порядка (очередного порядка престолонаследия): «Но в XII века начинается разложение родового порядка благодаря младшим городам северной Руси, которые, получая особого князя, более ему подчиняются, чем старые, старшие города, что и позволяет князьям усилить свою власть. Князья, возвышая эти города в ущерб старым, смотрят на них, как на собственность, устроенную их личным трудом, и стараются, как личное владение передать их в семью, а не в род. Благодаря этому родовое владение падает, родовое старшинство теряет значение, и сила князя зависит не от родового значения, а от материальных средств. Каждый стремится умножить свою силу и средства увеличением своей земли, своего удела. Усобицы идут уже за землю, и князья основывают свои притязания не на чувстве родового старшинства, а на своей фактической силе. Прежде единство земли поддерживалось личностью старшего в роде князя. Теперь единства нет, потому что кровная связь рушилась, а государство еще не создалось. Есть только уделы, враждующие за материальное преобладание, – идет «борьба материальных сил», и из этой борьбы, путем преобладания Москвы, рождается государственная связь» [Платонов С.Ф.: Часть первая, С. 102–103. История России, С. 32347–32348].

46.2. Политико-экономическая удельная раздробленность Руси

Ранние проявления центробежных процессов и удельной раздробленности чувствовались уже в XI – начале XII века, но они гасились силой инерции, и волей таких выдающихся государственных деятелей, как князь Владимир Мономах и князь Мстислав, которые подавляли самоуправство отдельных князей. После их ухода с исторической арены новые экономические, политические, социальные процессы и тенденции властно заявили о себе. Вскоре после смерти великого киевского князя Мстислава Владимировича (1125–1132) новые явления в русской жизни стали медленно, но верно разваливать единое земское государство. Удельный порядок на северо-востоке, в Суздальской земле возникает со времен Всеволода III – к той поре и следует применять этот термин.

При великом киевском князе Владимире Мономахе Киевская Русь состояла из Киевского, Переяславского, Смоленского, Владимир-Волынского, Суздальско-Новгородского, Черниговского, Полоцкого и Червенского княжеств, которые образовывали единое политическое тело – земское государство. К середине XII века единая Русь распалась на 15 крупных полугосударственных образований, которые, в свою очередь делились на уделы, представлявшие собой земли, юридически оформленные как владения определенных княжеских родов, и которые находились лишь в формальной зависимости от Киева. В период с XI по XVI век на Руси существовало более 100 уделов. Число самостоятельных княжеств в этот период не было устойчивым из-за семейных разделов и объединения некоторых из них. В начале XIII века, накануне ордынского нашествия на Русь княжеств насчитывалось уже около 50. В XIV веке, когда начался процесс консолидации и политической централизации, число их приближалось к 250. Наиболее крупными и сильными княжествами, образовавшимися на территории Руси, сыгравшими заметную роль в развитии Русского государства, были: Киевское, Чернигово-Северское, Новгородское, Галицко-Волынское, Владимиро-Суздальское, Муромско-Рязанское, Полоцкое, Смоленское, а также обширная Новгородская земля. В политическом плане Русь стала похожа на лоскутное одеяло. В конечном счете, в период удельной раздробленности выделилось три центра: Владимиро-Суздальское, Галицко-Волынское княжество, Новгородская вечевая республика. Полоцкое и Пинско-Туровское княжества на северо-западе Руси вошли в состав Великого княжества Литовского, а позднее – Польского государства.

Отдельные части широкой равнины, – жизненного пространства государства Российского, – были долго разделены лесными дебрями и непроходимыми болотами. Каждая область жила обособленной жизнью, общение между разъединенными и отдаленными частями было затруднено, по причине, если не отсутствия, то уж во всяком случае, очень малого количества устроенных дорог, а также слабости хозяйственных связей при господстве натурального хозяйства. Общество расплывалось или распадалось на мелкие местные миры; единое централизованное государство, опирающееся на устойчивые общие интересы, на широкие общественные связи, при такой раздробленной и децентрализованной общественной жизни становилось невозможным. И едва былое единство стало рушиться, все части страны пришли в движение, пытаясь выйти из-под влияния центральной власти. Теперь киевскому князю было порой просто невозможно собрать единое русское войско. В военном и политическом смысле Русь стала намного слабее. Каждый уходил в свой тесный земляческий уголок, ограничивая свои помыслы и отношения узкими интересами и ближайшими соседскими или случайными связями, и государственные организации не выходили из сравнительно тесных пределов.

Но это разделение, дробление носило внешний, относительный характер. Удел указывает на отделение, на обособление, а его-то и не было в данном случае: младшие княжества духовно не порывали со старшим, были не единицами самостоятельными, а частями единого целого. Уделы не были замкнутыми политическими мирами с устойчивыми, неприкосновенными границами, они суживались и расширялись, представлялись случайными частями какого-то разбитого, но ещё не забытого целого. Население, бродя по удельным владениям, мало затруднялось их пределами, потому что оставалось в Русской земле, среди своих, под властью всё тех же русских князей. Князья в своих взаимных договорах долго не решались посягать на этот бытовой остаток единства Русской земли, которое, перестав быть политическим фактом, всё ещё оставалось народным воспоминанием или ощущением.

И все-таки даже в период политического распада Руси сохранились силы, которые содействовали единению всей страны. Это, прежде всего, власть великих киевских князей. Пусть и ослабевшая, но она существовала. За великим киевским князем сохранялся былой авторитет. И не случайно к обладанию этим титулом стремились могучие местные князья, скажем, черниговские или ростово-суздальские. Титул великого киевского князя давал им право на первое почетное место среди других князей Руси, на руководство объединенным русским войском в борьбе с внешним врагом.

Единению русских земель способствовала постоянно существовавшая внешняя опасность со стороны кочевых племен (половцев и других). С одной стороны, соперничавшие князья звали к себе на помощь половцев, и те разоряли русские земли. С другой, – в период масштабных половецких нашествий князья объединяли свои усилия. В сознании жителей русских земель постоянно сохранялась идея, что только едиными действиями всей Руси можно противостоять жестокому врагу. Мысль о едином государстве никогда не уходила из памяти народа. И нужны были лишь исторические условия и яркие лидеры, чтобы эта идея претворилась в жизнь.

Княжеский круговорот втягивал в себя местную жизнь, местные интересы областей, не давая им слишком обособляться. Области эти поневоле вовлекались в общую сутолоку жизни, какую производили князья. Они еще далеко не были проникнуты одним национальным духом, сознанием общих интересов, общей земской думой, но, по крайней мере, приучались все более думать друг о друге, внимательно следить за тем, что происходило в соседних или отдаленных областях.

В сознании последующих поколений политический распад Руси на отдельные части понимался как большое несчастье, как откат общества назад. Тем более что такой распад привел к активизации противников Руси – половцев. В дальнейшем раздробленная Русь не смогла противостоять полчищам монголо-татар. Все это так. Но говорить о том, что период политической раздробленности Руси являлся только историческим злом, только трагедией русских земель, было бы неправильным. Этот период был закономерен в истории Руси. С точки зрения общеисторического развития политическое дробление Руси – лишь закономерный этап на пути к будущей централизации страны и будущему экономическому и политическому взлету уже на новой цивилизационной основе.

46.3. Междоусобные войны

Одним из наиболее негативных последствий потери политического единства были постоянные междоусобные войны, княжеские раздоры и усобицы, разорявшие страну и ее народонаселение. Но этот этап был совершенно неизбежным в силу специфики развития цивилизованного общества. Распаду Руси способствовали постоянные княжеские разделы земель между Рюриковичами, их бесконечные междоусобные войны. В центре событий этого исторического периода противоборство сыновей и внуков Владимира Мономаха, обусловленное их притязаниями на великокняжеский киевский стол. С середины XII до середины XIII века киевский княжеский стол вместе с титулом великого киевского князя переходил из рук в руки 46 раз. Одни и те же князья по нескольку раз занимали этот престол. Некоторые из них княжили в Киеве меньше года. Случалось, что великий князь сидел в Киеве всего несколько дней. Все это определило смещение исторических акцентов от центра на периферию, из Киева в региональные центры – отдельные княжества. Усобицы касались главным образом князей, вносили раздор в княжескую среду и подрывали в ней идею рода; само же население оставалось чуждо мотивам, которые их вызвали: ему было безразлично, старший или младший в роде княжит в его земле, дяди или племянник, лишь бы как князь, он отвечал своему назначению. В то же время эти усобицы, ставя население в постоянное соприкосновение, давали ему многократные случаи лично на деле убеждаться в единстве своей веры, языка, быта и норм жизни, и в сознании этого единства противополагать себя другим народам и племенам.

Разделение на княжества не прекратило княжеские усобицы, а сами княжества начали дробиться между наследниками. Кроме того, внутри княжеств проявились конфликты между князьями и местными боярами. Каждая из сторон стремилась к наибольшей полноте власти. И наконец, была ослаблена обороноспособность Руси. Постоянные княжеские разделы земель между Рюриковичами, их бесконечные междоусобные войны, и новые переделы земель были и одной из причин, и в то же время, следствием государственной раздробленности Руси. Ожесточенная борьба князей друг с другом, нескончаемая междоусобица являлись лишь внешним выражением глубинных процессов развития русских земель. Если раньше междоусобицы являлись отражением тенденций либо племенного сепаратизма, либо были связаны с кризисами власти после смерти великих князей, то теперь эти войны были следствием новых обстоятельств русской жизни. В них отстаивалось право князей решать судьбу своих владений. А за князьями стояли выросшие, сформировавшиеся общественные миры. Как образно сказал один историк, Киевская Русь вынянчила и вырастила другие русские княжества и теперь они как самостоятельные птенцы разлетелись по свету.

Княжеские усобицы удельного времени были не меньше прежнего тяжелы для мирного населения, но не имели уже прежнего боевого характера: в них было больше варварства, чем воинственности. Жизнь при северных княжеских дворах XIV века наполнялась далеко не теми явлениями, какие господствовали при дворах прежних южных князей и на которых воспитывался боевой дух тогдашних дружин. Теперь ход дел давал дружине мало случаев искать себе чести, а князю славы. Внешняя оборона земли не давала прежней пищи боевому духу дружин. Из-за литовской границы до второй половины XIV века не было энергического наступления на восток. А ордынское иго надолго сняло с князей и их служилых людей необходимость оборонять юго-восточную окраину, служившую для южных князей XII века главным питомником их воинственных слуг. Но даже после Куликовского побоища на восток шло из Руси больше денег, чем ратных людей.

Возникавшие между князьями споры о старшинстве и порядке владения разрешались или рядами – договорами князей на съездах, или, если соглашение не удавалось, то оружием, т. е. усобицами. Княжеские усобицы принадлежали к одному порядку явлений с рядами, имели юридическое происхождение, были точно таким же способом решения политических споров между князьями, каким служило тогда поле, судебный поединок в уголовных и гражданских тяжбах между частными лицами; поэтому вооружённая борьба князей за старшинство, как и поле, называлась «судом божиим». Бог промеж и нами будет или нас бог рассудит – таковы были обычные формулы объявления междоусобной войны. Значит, княжеская усобица, как и ряд, была не отрицанием междукняжеского права, а только средством для его восстановления и поддержания. Таково значение княжеских рядов и усобиц в истории очередного порядка: целью тех и других было восстановить действие этого порядка, а не поставить на его место какой-либо новый. Но оба этих средства вносили в порядок элементы, противные его природе, колебавшие его, именно, с одной стороны, условность соглашения вопреки естественности отношений кровного родства, с другой – случайность перевеса материальной силы вопреки нравственному авторитету старшинства. Известный князь приобретал старшинство не потому, что становился на самом деле старшим по порядку нарождения и вымирания князей, а потому, что его соглашались признавать старшим, или потому, что он сам заставлял признать себя таковым. Отсюда при старшинстве физическом и генеалогическом возникало ещё третье – юридическое, условное или договорное, т. е. чисто фиктивное [Ключевский В.О.: Том 1, С. 232. История России, С. 21136].

46.4. Утрата Киевом роли геополитического центра

Приблизительно до XII века, до княжения Андрея Боголюбского, геополитическим центром Восточно-христианской православной цивилизации выступал стольный град Киев, являлась системообразующим ядром Киевской Руси. Именно здесь в этом социально-культурном пространстве вершились исторические судьбы народов Руси. Государственное единство Руси, имевшее свой центр в великом княжении киевском, к концу домонгольского времени перестало существовать. К тому времени было уже два великих князя, сидевших на двух противоположных концах Русской земли, в княжествах: Галицко-волынском и Владимиро-суздальском.

Южная Русь, постоянно подвергавшаяся набегам кочевников, и терявшая силу в усобицах князей, достаточно быстро утрачивала свое прежнее значение. Для Руси, особенно для Киева и Киевской земли, не прошли бесследно столетия напряженной борьбы с кочевниками: печенегами, торками, половцами. Ни одному из этих кочевых народов не удалось завоевать Русь, но борьба истощала народные силы Поднепровья, замедляла цивилизационный процесс в этом крае. К тому же потерял былое значение путь «из варяг в греки». В связи с ростом итальянских городов Генуи и Венеции, крестовыми походами, развитием северогерманских городов Любека, Гамбурга и других торговая жизнь забурлила в Южной Европе, на Балтике, в Средиземноморье. Днепровская дорога оказалась в стороне от динамично развивавшихся в те времена торговых путей. Вместе с тем померкло и торговое значение Киева. Таким образом, Киев утратил значимость великокняжеского города и превратился в пригород, управляемый боярином-наместником. Зато другие части Руси, укрытые от набегов степняков, хотя и имели менее благоприятные природные условия (Новгородская земля, Северо-Восточная Русь), все же развивались в более спокойных условиях и стали со временем приобретать динамизм в своем развитии.

На первый план выдвигается борьба за геополитическое лидерство, обусловленное упадком Киевской Руси. Противостояние ветвей рюрикова рода начинает приобретать характер противостояния юга – Киева и северо-востока – Владимиро-Суздальской земли. Киев теряет свои лидирующие позиции, но еще не настолько слаб, чтобы отказаться от своей роли геополитического центра Руси. Владимиро-Суздальская земля еще не достаточно сильна, чтобы перехватить лидерство и выступить новым геополитическим центром цивилизационного процесса. Все же основным объектом вожделений и притязаний, за который велась борьба, в этот исторический период был киевский стол. Киев уже много раз, переходивший из рук в руки во время споров Ольговичей (потомков Олега Черниговского) с Владимировичами (потомками Владимира Мономаха), снова сделался предметом распри между членами последней упомянутой ветви, между племянником и дядей.

Потеря Киевом своей исторической роли была в известной мере связана и с перемещением основных торговых путей в Европе и Передней Азии. В связи с бурным ростом итальянских городов и активизацией итальянского купечества в Южной Европе и Средиземноморье теснее стали связи между Западной и Центральной Европой, между Византией и Малой Азией. Крестовые походы приблизили Ближний Восток к Европе. Эти связи развивались, обходя Киев стороной. В Северной Европе набирали силу германские города, на которые все более стал ориентироваться Новгород и другие города русского северо-запада. Померк былой блеск некогда славного «пути из варяг в греки».

Не могли для Киева и Русской земли пройти бесследно и столетия напряженной борьбы с кочевниками: печенегами, торками, половцами. Эта борьба истощала народные силы, замедляла общий прогресс края, обрекала его в новых экономических, социальных и политических условиях на отставание. Преимущество получали те районы страны, которые, хотя и находились в менее благоприятных природных условиях, как например, Новгородская земля, Ростово-Суздальская Русь, но не испытывали такого постоянного и изнуряющего давления со стороны кочевников, как Среднее Поднепровье. Все это вместе взятое и определило ослабление Киева, власти великих князей и обусловило начало политического распада Руси.

46.5. Противоречивый характер периода удельного порядка

Н.М. Карамзину более чем 300-летний период со смерти Ярослава I представлялся временем, «скудным делами славы и богатым ничтожными распрями многочисленных властителей, коих тени, обагрённые кровию бедных подданных, мелькают в сумраке веков отдалённых».

В.О. Ключевский таким видит удельный период истории Руси-России: «У Соловьева, впрочем, самое чувство тяжести, выносимое историком из изучения скудных и бесцветных памятников XIII и XIV вв., облеклось в коротенькую, но яркую характеристику периода. «Действующие лица действуют молча, воюют, мирятся, но ни сами не скажут, ни летописец от себя не прибавит, за что они воюют, вследствие чего мирятся; в городе, на дворе княжеском ничего не слышно, всё тихо; все сидят запершись, и думают думу про себя; отворяются двери, выходят люди на сцену, делают что-нибудь, но делают молча». Однако такие эпохи, столь утомительные для изучения и, по-видимому, столь бесплодные для истории, имеют своё и немаловажное историческое значение. Это так называемые переходные времена, которые нередко ложатся широкими и тёмными полосами между двумя периодами. Такие эпохи перерабатывают развалины погибшего порядка в элементы порядка, после них возникающего. К таким переходным временам, передаточным историческим стадиям, принадлежат и наши удельные века: их значение не в них самих, а в их последствиях, в том, что из них вышло» [Ключевский В.О.: Том 1, С. 467. История России, С. 21371].

Многовековое сосредоточенное молчание России, так удивлявшее прытких исследователей, стремившихся мерить ее привычными мерками «просвещенной», многоголосой и многоречивой Европы, есть благоговейное молитвенное молчание внимательного, погруженного в молитвенное делание монаха. Такое молчание преподобный Исаак Сирин назвал «таинством будущего века». Ибо происходит оно не от невежества или лени, а от благодатной полноты религиозного чувства, от сосредоточенной ревности в богоугождении, от изумления и страха перед величием Божиим, открывающимся благочестивому взору смиренного подвижника. Это состояние не нуждается в словесном выражении. Оно вообще не передается словами – оно постигается лишь любящим сердцем. В этом сосредоточенном смиренном молитвенном делании русского монашества заключены самые глубокие основы русского миросозерцания и мироощущения, и здесь мы улавливаем пульсацию сердца России.

Наступление новой исторической эпохи было ознаменовано коренными переменами русской жизни, освоением новых территорий, и появлением новой исторической сцены: Русь Днепровская сменяется Русью Верхневолжской. В первом периоде – эпоху Киевской Руси, главная масса русского населения сосредоточивалась в области Днепра; во втором она обретается в области Верхней Волги. В первом периоде устроителем и руководителем политического и хозяйственного порядка был большой торговый город; во втором таким устроителем и руководителем становится князь – наследственный владелец своего удела; таким образом, волостной город уступает своё место князю, с которым прежде соперничал. Эта двоякая перемена, территориальная и политическая, создаёт в верхневолжской Руси совсем иной экономический и политический быт, не похожий на киевский.

Русь – страна огромная, со скудным сельским хозяйством, где единственными путями сообщения в то время были реки. Эта страна, удаленная от всех международных торговых путей, страдавшая от роста спонтанных перемещений населения, могла ли она решить свои проблемы иначе, нежели допустив широкую децентрализацию, и переложив на местную инициативу заботу о повсеместной и повседневной организации жизни людей в наименее плохих условиях? Но, напротив, необходимость защищать русское государство от внутренних и внешних потрясений, уберечь его от алчных соседей, и положить конец их набегам, – для всего этого требовалось, чтобы государство было централизованным и сильным. Для этого необходимо чтобы в его власти было заставить людей выполнять его требования, чтобы государство было способным мобилизовать все существовавшие ресурсы для достижения своих целей: расширение территории государства, снабжение и защита границ.

Главные следствия удельного порядка можно свести, по мнению В.О. Ключевского, в такую краткую формулу: под действием удельного порядка северная Русь политически дробилась всё мельче, теряя и прежние слабые связи политического единства; вследствие этого дробления князья всё более беднели; беднея, замыкались в своих вотчинах, отчуждались друг от друга; отчуждаясь, превращались по своим понятиям и интересам в частных сельских хозяев, теряли значение блюстителей общего блага, а с этой потерей падало в них и земское сознание. Все эти последствия имели большую значимость для дальнейшей политической истории северной Руси, ведь они подготовляли благоприятные условия для её дальнейшего развития.

Внутренняя противоречивость этой эпохи проявлялась, в частности, и в том, что, с одной стороны, удельные княжества с быстро растущими городами в условиях натурального хозяйства были экономически и политически самодостаточными, мало связанными друг с другом. Но, с другой стороны, появляется и укрепляется их интерес к взаимному сотрудничеству. Осуществлялся выход этих практически самостоятельных государств на внешнеполитическую арену: собственные договоры с прибалтийскими землями, с немецкими городами заключали позднее Новгород и Смоленск; Галич активно вел дипломатические сношения с Польшей, Венгрией и даже с папским Римом.

Это противоречие между логикой децентрализованной власти и логикой централизации, необходимой для того, чтобы обеспечивать продвижение страны вперед и колонизацию новых земель, а так же связанное с географией России и вытекающим из этого поведением людей, впоследствии внесло огромный вклад в формирование русского вотчинного государства и его методов. Тем не менее, влияние этих противоречащих друг другу тенденций так никогда и не исчезнет, и в разные эпохи истории государства можно будет увидеть, как оно балансирует между центробежными и центростремительными тенденциями, между сепаратизмом регионов и постоянными усилиями по объединению. Столетия политической жизни не стерли эту невозможность однозначного выбора между противоположными требованиями, а выработали потребность в балансировании между этими противоположными тенденциями и достижении динамического равновесия между ними.

ГЛАВА 47. Период децентрализованного земского удельно-вотчинного государства XII–XIV столетия. Политико-хозяйственная организация общественной жизнедеятельности в удельно-вотчинный период

47.1. Политическое и хозяйственное положение русских княжеств и городов в удельный период

Древнерусское государство исполнило свою историческую роль. Оно сплотило восточное славянство, содействовало его переходу от племенного быта к новой жизни, защитило от внешних врагов, способствовало развитию хозяйства, культуры, возникновению и расцвету городов. Однако для определённого периода цивилизационной динамики политико-экономическая раздробленность имела прогрессивный характер, поскольку позволяла политически и экономически развиваться отдельным регионам. Вместе с тем период раздробленности сопровождается резким упадком политического и военного могущества государств, поскольку невозможно было объединить военные силы всех территорий. Всё это в высшей степени характерно для периода удельно-вотчинной раздробленности в русских землях.

В рамках Древней Руси развивались новые отношения землевладения и землепользования – с вотчинами и княжеско-боярской иерархией. Отдельные русские земли поднялись к самостоятельной жизни. Они больше не нуждались в опеке центральной власти. Подобные же процессы происходили и в других государствах того времени, которое мы называем ранним Средневековьем. Политическая раздробленность возникла по схожим причинам во Французском королевстве, Германской империи, Англии.

На авансцену истории стали выходить отдельные русские княжества-государства со своим хозяйством, общественными явлениями, культурой, со своей внешней политикой и своими княжескими династиями. В рамках единого государства сложились самостоятельные экономические районы. Соответственно новому политическому устройству верхневолжская Русь делится не на городовые области, а на княжеские уделы; сообразно с новой территорией, т. е. с внешней обстановкой, в какую попадает главная масса русского населения. На верхней Волге двигателем народного хозяйства становится вместо внешней торговли сельскохозяйственная эксплуатация земли с помощью вольного труда крестьянина-арендатора.

Становление на Руси самостоятельных княжеств проходило на фоне роста городов, вотчинного хозяйства, развития крестьянского хозяйства, освоения новых пахотных земель и лесных угодий, развития ремесла, внутренней и внешней торговли, роста обмена товарами между отдельными русскими землями. В русских княжествах выросли новые города, зародились и развились крупные вотчинные хозяйства, владения монастырей и церквей. Маленькие деревянные городки превращаются в многолюдные столицы княжеств. Все они – Чернигов, Новгород, Ростов, Суздаль и другие – соперничали с Киевом. Быстро росли в княжествах и новые города. Таким был в Северо-Восточной Руси основанный Владимиром Мономахом Владимир-на-Клязьме. Таким же становился на юго-западе, в Волынской земле, Галич – центр соляной торговли. Неподалеку от Новгорода вырос второй значительный торговый центр – Псков. Во всех крупных городах были выстроены мощные детинцы (кремли), в центре высились белокаменные соборы, княжеские и епископские палаты; всюду были построены десятки церквей.

В каждом из этих центров создавались прочные княжеские династии, складывалась традиция передачи власти от отца к сыну, за спиной местных князей встали выросшие и сплотившиеся феодальные кланы – боярство со своими вассалами, богатая верхушка городов, церковные иерархи. Русские княжества обретали силу и в военном, и в хозяйственном отношении. Крупное княжество могло теперь выставить рать не меньшую, чем у киевского князя, – с пехотой, конницей, осадными орудиями. Взять приступом центры таких княжеств было трудно, это были настоящие боевые крепости. Силы русских княжеств возрастала за счет развития внешней и внутренней торговли, развития ремесла и сельского хозяйства: распахивались новые земли. Росло городское и сельское население. Оно все более усложнялось по составу: здесь были и бояре, и младшая дружина, и духовенство, и торговцы, и ремесленники, и смерды, и холопы. Раньше столь развитым составом населения отличался Киев. Теперь такими стали десятки русских городов.

В княжествах-государствах создавались замечательные памятники культуры: строились архитектурные сооружения, создавались летописные своды, расцветала литература, публицистика. Знаменитое «Слово о полку Игореве» родилось как раз в пору этого политического распада некогда единой Руси. Там набирала силу Русская Православная Церковь. Из кругов духовенства вышло в эти годы немало замечательных писателей, философов, публицистов, живописцев.

Вся эта новая Русь уже не нуждалась в прежней централизации. Земли, отличавшиеся друг от друга природными, экономическими данными, в новых условиях все более обособлялись. Для новой структуры хозяйства нужны были иные, чем прежде, масштабы государства. Огромная Киевская Русь с ее весьма поверхностным политическим сцеплением, необходимым, прежде всего, для обороны от внешнего врага, для организации дальних завоевательных походов, теперь уже не соответствовала нуждам крупных городов с их разветвленной феодальной иерархией, развитыми торгово-ремесленными слоями. Вотчинники стремились иметь власть, близкую их интересам. Власть не в Киеве, и даже не в лице киевского наместника. А свою, близкую власть, здесь на месте, которая могла бы полно и решительно отстаивать их интересы. Все это привело к тому, что отдельные русские княжества превращались в сильные государственные образования с кипучей общественной жизнью, и значительными территориями.

47.2. Процессы и тенденции преобразования политического устройства Руси

Прежде единство земли поддерживалось личностью старшего в роду князя. Теперь единства нет, потому что кровная связь рушится, а государство еще не сформировалось. Есть только уделы, враждующие за материальное преобладание, – идет «борьба материальных сил», и из этой борьбы, путем преобладания Москвы, рождается государственная связь.

Возникали отношения, напоминающие феодальные порядки Западной Европы. Но – это явления не сходные, а только параллельные. В отношениях бояр и вольных слуг к удельному князю многого недоставало для такого сходства, недоставало, между прочим, двух основных феодальных особенностей: во-первых, соединение служебных отношений с поземельными, и, во-вторых, наследственности тех и других. В уделах поземельные отношения вольных слуг строго отделялись от служебных. Эта раздельность настойчиво проводится в княжеских договорах XIV века.

Древнерусское земское государство в XII веке распадается на ряд самостоятельных княжеств. Старая Киевская Русь делилась на княжеские владения по числу наличных взрослых князей, иногда даже с участием малолетних; таким образом, в каждом поколении Русская земля переделялась между князьями. Теперь с исчезновением очередного порядка стали прекращаться и эти переделы. Члены княжеской линии, слишком размножавшейся, не имели возможности занимать свободные столы в других княжествах и должны были всё более дробить свою наследственную вотчину. Благодаря этому в некоторых местах княжеские уделы распадались между наследниками на микроскопические доли, происходило постепенное измельчание уделов.

Древнерусское государство раздробилось на множество самостоятельных удельных «полу-государств», в которых местная знать создала свой государственный аппарат (управление, армия, суд, тюрьмы и т.д.), способный осуществлять власть на местах, проводить некую внутреннюю политику, а также защищать свои уделы и вотчины от внешних врагов и захватчиков. Политическое дробление неизбежно вело к измельчанию политического сознания, к охлаждению земского чувства. Сидя по своим удельным гнёздам и вылетая из них только на добычу, с каждым поколением беднея и дичая в одиночестве, эти князья постепенно отвыкали от помыслов, поднимавшихся выше заботы о хлебе насущном. Удельный порядок княжеского владения вносил взаимное отчуждение в среду князей, какого не существовало среди князей старой Киевской Руси. Где все их отношения держались на том, как один князь доводился другому, отсюда их привычка действовать сообща. Даже счёты и споры, доходившие до вражды, между князьями Киевской Руси, о старшинстве, о порядке владения по очереди старшинства, из-за Киева, больше сближала их между собою, чем отчуждала друг от друга, поддерживали их солидарность.

Среди удельных князей северной Руси, напротив, никому не было дела до другого. Политическому значению удельного князя соответствовал и уровень его гражданского развития. Несовершенный общественный порядок не содействовал совершенствованию гражданских нравов и чувств. Личный интерес и личный договор, составлявшие основу удельного порядка, могли быть плохими воспитателями в этом отношении. При раздельности владения между князьями не могло существовать и сильных общих интересов: каждый из них, замкнувшись в своем уделе, в своей вотчине, имел привычку действовать особняком, во имя личных выгод. О соседе-родиче вспоминая лишь тогда, когда тот угрожал ему или когда представлялся случай поживиться на его счёт. При тяжёлых внешних условиях княжеского владения и при владельческом одиночестве князей, каждый из них всё более привыкал действовать по инстинкту самосохранения. Удельные князья северной Руси гораздо менее воинственны сравнительно со своими южнорусскими предками, но по своим общественным понятиям и образу действий они в большинстве более варвары, чем те. Такие свойства делают для нас понятными увещания, с какими обращались к удельным князьям тогдашние летописцы, уговаривая их не пленяться суетной славой сего света, не отнимать чужого, не лукавствовать друг с другом, не обижать младших родичей. Это взаимное разобщение удельных князей делало их неспособными к дружным и тесным политическим союзам. Княжеские съезды, столь частые в XII веке, становятся редки и случайны в XIII и почти прекращаются в XIV веке.

В.О. Ключевский писал о том, что «удельный порядок был причиной упадка политического сознания и нравственно-гражданского чувства в князьях, как и в обществе, гасил мысль о единстве и цельности Русской земли, об общем народном благе. Из пошехонского или ухтомского миросозерцания разве легко было подняться до мысли о Русской земле Владимира Святого и Ярослава Старого! Самое это слово Русская земля довольно редко появляется на страницах летописи удельных веков» [Ключевский В.О.: Том 1., S. 21391].

Изменение системы государственного правления. Десятичная система сменяется дворцово-вотчинной. Формируется два центра управлений – дворец и вотчина. В каждом из них формируется свой государственный аппарат, поскольку каждый придворный чин являлся государственным чиновником. В этот период изменяется система наследования власти. В XI и XII веках стали заключаться договоры между князьями, в которых все чаще стал закрепляться принцип наследования трона отца сыном. Прежде Русская земля рассматривалась в качестве родовой собственности князей, княжеского кровнородственного клана, находящаяся в их совместном владении. Киевская Русь считалась общей отчиной княжеского рода, который был коллективным носителем верховной власти, а отдельные князья, участники этой собирательной власти, являлись временными владетелями своих княжений. Порядок владения волостями был обусловлен родовыми счетами. Политическое положение каждого князя определялось его положением в роде, а нарушение этого положения другими князьями вело к усобицам. Усобицы шли не за волости, потому что волости не принадлежали одному какому-либо князю, а за порядок владения волостями. В системе этой власти не заметно мысли о праве собственности на землю как землю, – праве, какое принадлежит частному землевладельцу на его землю. Правя своими княжениями по очереди ли, или по уговору между собой и с волостными городами, князья практиковали в них верховные права. Но ни все они в совокупности, ни каждый из них в отдельности не применяли к ним способов распоряжения, вытекающих из права собственности. Не продавали их и не закладывали, не отдавали в приданое за дочерями, не завещали и т.п. Смешение начал государственного и частного, с преобладанием последнего, мы встречаем в устройстве самого удельного общества, в его отношении к князьям, и в формах отправления князьями своих властных функций.

В XII веке начинается разложение родового порядка благодаря младшим городам северной Руси, которые, получая особого князя, более ему подчиняются, чем старые, старшие города, что и позволяет князьям усилить свою власть. Князья, возвышая эти города в ущерб старым, смотрят на них, как на собственность, устроенную их личным трудом, и стараются, как личное владение передать их в семью, а не в род. Благодаря этому родовое владение падает, родовое старшинство теряет значение, и сила князя зависит не от родового значения, а от материальных средств. Каждый стремится умножить свою силу и средства увеличением своей земли, своего удела. Усобицы идут уже за землю, и князья основывают свои притязания не на родовом старшинстве, а на своей фактической силе.

В удельно-вечевой период мы наблюдаем в отношении княжеской власти в России то же явление, какое существовало, приблизительно с этого же времени, в Западной Европе, т.е. дробление власти, хотя причины, обусловливавшие это явление в том и другом случае, были различны. На Западе дробление власти обусловливалось феодализмом, в России – уделами. Причины эти по существу своему различны: феодализм возник в силу господства системы вассальной зависимости и особой системы вознаграждения вассалов за военную службу. В удельном порядке можно найти немало черт, сходных с феодальными юридическими и экономическими отношениями. Но удельный порядок имел под собою иную социальную почву – в эту эпоху еще не происходит закрепощение крестьян и превращение их в рабов, сельское население сохраняет свою подвижность, так как еще не прикреплено к земле. Поэтому эти внешне сходные отношения приводят к образованию различных социально-экономических порядков, обусловливающих различное протекание социально-экономических процессов. Признаки сходства ещё не говорят о тождестве порядков, и сходные элементы, неодинаково комбинируясь, образуют совсем различные общественные формации. При образовании феодализма видим нечто похожее и на наши кормления и на вотчинные льготы, но у нас и те и другие не складывались, как там, в устойчивые общие нормы, оставаясь более или менее случайными и временными пожалованиями личного характера.

Оба процесса, дробя государственную власть в территориальном разрезе географически, локализуя её, разбивали государство на крупные сеньории, в которых державные полномочия соединялись с правами земельной собственности. Эти сеньории на тех же основаниях распадались на крупные баронии со второстепенными вассалами, обязанными наследственной службой своему барону. Вся эта военно-землевладельческая иерархия держалась на неподвижной почве сельского населения – вилланов, крепких земле или наследственно на ней обосновавшихся. У нас дела шли несколько иным путем. Удельный князь правил своим уделом посредством бояр и вольных слуг, которым он раздавал в кормление, во временное доходное управление, города с округами, сельские волости, отдельные сёла и доходные хозяйственные статьи с правительственными полномочиями, судебными и финансовыми правами. Некоторые бояре и слуги, сверх того, имели вотчины в уделе, на которые удельный князь иногда предоставлял вотчинникам известные льготы, иммунитеты, в виде освобождения от некоторых повинностей или в виде некоторых прав, судебных и финансовых. Но округа кормленщиков никогда не становились их земельною собственностью, а державные права, пожалованные привилегированным вотчинникам, никогда не присваивались им наследственно. Таким образом, ни из кормлений, ни из боярских вотчин не выработалось бароний. В истории Московского княжества мы видим, что в XV веке некоторые великие князья стремились поставить удельных князей в отношения как будто вассальной зависимости, но это стремление было не признаком феодального дробления власти, а предвестником и средством централизации государственной власти.

Феодальный момент можно заметить разве только в юридическом положении самого удельного князя, соединявшего в своём лице государя и верховного собственника земли. Этим он похож на сеньора, но его бояре и слуги вольные совсем не вассалы. Бояре и вольные слуги свободно переходили от одного князя на службу к другому. Служа в одном уделе, они могли иметь вотчины в другом; перемена места службы не касалась вотчинных прав, приобретённых в покинутом уделе. Служа по договору, где хотел, вольный слуга «судом и данью тянул по земле и по воде», отбывал поземельные повинности по месту землевладения. В свою очередь князья обязывались чужих слуг, владевших землёй в их уделах, блюсти как своих. Все эти отношения сводились к одному общему условию княжеских договоров: «…а боярам и слугам межи нас вольным воля».

Процесс превращения боярства из военной элиты (дружинников), в класс землевладельцев, вотчинников. В рассматриваемый период происходило оседание дружины на земле, и это приводило к росту политической самостоятельности служилых людей. Одновременно шел процесс передачи в родовую собственность и земель бояр – вотчину. Во главе региональных элит утверждаются местные княжеские династии из различных ветвей Рюриковичей. В каждом княжестве рядом с князем сложились мощные боярские кланы, т.е. группы крупных светских и церковных земельных собственников со своими вассалами. Повсюду выросла верхушка городов, куда, кроме князей, бояр и церковников, входило богатое купечество. В этих городах сложилось политически и экономически могущественное боярство, владеющее богатыми хоромами, окруженными многочисленными хозяйственными постройками. Все они были огорожены крепкими и высокими дубовыми заборами с коваными воротами. Это были настоящие городские твердыни. Внутри таких дворов жили десятки людей. Кроме семьи боярина – младшие дружинники, многочисленная прислуга. Боярам принадлежали на правах вотчины обширные земельные угодья с деревнями, заселенными смердами. Там тоже стояли дворы, полные челяди. Иногда мощное боярство, недовольное своим князем, начинало с ним борьбу и даже устраняло его от власти. В городах и вокруг них располагались земельные владения высших церковных иерархов – митрополита, епископов, церквей и монастырей.

Эта эпоха характеризуется, среди прочего, процессами трансформации великокняжеской дружины: из военной правящей государственной элиты она превращается в вотчинников – региональную элиту, корпоративное боярско-дружинное правящее сообщество. Таким образом, служилый класс становится землевладельческим. В прежнее время и в Киевской Руси были в дружине люди, владевшие землёй. Там сложился и первоначальный юридический тип боярина-землевладельца, основные черты которого долго жили на Руси и оказали сильное действие на развитие и характер позднейшего крепостного права. Но вероятно, боярское землевладение там не достигло значительных размеров, это было обусловлено и тем, что в X–XII веках служилые люди получали от князей денежное жалованье, которое было основным, а зачастую и единственным источником их доходов. Такое положение дел было обусловлено динамичным развитием внешней торговли, которая обеспечивала накопление в руках князей обильных оборотных средств. Значительные поступления денег от торговли в княжескую казну в этот период позволяли содержать многочисленную княжескую дружину.

47.3. Княжеский удел – государство-вотчина. Частноправовой характер княжеской власти

Идея государства-земли трансформируется в идею государства-вотчины, княжеской собственности. Князья удельно-вечевого периода были носителями государственной идея и представителями княжеств, мы в то же время не можем игнорировать факта дробления власти: вся русская земля была после Ярослава I разделена на уделы или отдельные княжения, во главе которых стали отдельные князья. Обстоятельство это обусловливалось признанием того принципа, что вся русская земля должна была принадлежать всему княжескому роду, и что каждый князь, как член рода, должен был получить свою часть.

Признавая, что верховная государственная власть по существу своему едина, мы должны в то же время отметить, что в удельно-вотчинный период не существовало русского государства в строгом смысле слова, была лишь русская земля, заключавшая в себе, целую совокупность отдельных самостоятельных политических организаций, или государств. Субъектом верховной власти в таких государствах были или вече, или князь, или оба вместе, смотря по тому, преобладало ли вече, или князь, или установлялось равновесие между этими факторами власти.

Политическое значение государя определяется степенью, в какой он пользуется своими верховными правами для достижения целей общего блага, для охраны общих интересов и общественного порядка. Значение князя в старой Киевской Руси определялось преимущественно тем, что он был, прежде всего, охранителем внешней безопасности Русской земли, вооружённым стражем её границ. Достаточно бросить беглый взгляд на общественные отношения в удельных княжествах, чтобы видеть, что удельный князь имел иное значение. Как скоро в обществе исчезает понятие об общем благе, в умах гаснет и мысль о государе, как публичной власти, а в уделе такому понятию даже не к чему было прикрепиться.

Удельного князя признавали носителем верховной власти по происхождению, потому что он князь. Но он владел известным уделом, именно тем, а не этим, не как дольщик всеземской верховной власти, принадлежавшей всему княжескому роду, а по личной воле отца, брата или другого родственника. Наследственная власть удельного князя еще не могла найти новой, чисто политической основы в идее о государе, блюстителе общего блага, как цели государства. Такая идея не могла установиться в удельном княжестве, где общественный порядок строился на частном интересе князя-собственника, а отношения свободных лиц к нему определялись не общим обязательным законом, а личным добровольным соглашением, т.е. имели частноправовой характер. Не будучи государем в настоящем смысле этого слова, удельный князь не был, однако, и простым частным землевладельцем даже в тогдашнем смысле. Он отличался от последнего политической властью державными правами, только пользовался ими по-удельному. Политическая власть князя в уделе не вытекала из его права собственности на земельные владения, в свою очередь, и его властные полномочия в уделе, не были источником этого права. Как отмечал В.О. Ключевский: «Они достались удельному князю по наследству от неудельных предков того времени, когда каждый князь, не считая себя собственником временно владеемого им княжения, был участником в принадлежавшей Ярославичам верховной власти над Русской землёй. Когда единство княжеского рода разрушилось, державные права удельных князей не утратили прежней династической опоры, уже вошедшей в состав политического обычая …» [Ключевский В.О.: Том 1, С. 474. История России, С. 21378].

Потому, как скоро утвердилась мысль о принадлежности удела князю на праве собственности, его державная власть оперлась на это право и слилась с ним, вошла в состав его удельного хозяйства. Тогда и получилось сочетание отношений, возможное только там, где не проводят границы между частым и публичным правом.

Верховные права князя-вотчинника рассматривались как доходные статьи его вотчинного хозяйства, и к ним применяли одинаковые приемы пользования, дробили их, отчуждали, завещали; правительственные должности отдавались во временное владение, в кормление или на откуп, продавались; в этом отношении должность судьи сельской волости не отличалась от дворцовой рыбной ловли, там находившейся. Так, частное право собственности на удел стало политической основой державной власти удельного князя, а договор являлся юридическим посредником, связывавшим эту власть с вольными обывателями удела [Ключевский В.О.: Том 1. , S. 21379].

Князь-родич XII века, оставшись без волости, не лишался «причастия в Русской земле», права на державное обладание частью земли, следовавшей ему по его положению в княжеском роде. Удельный князь-вотчинник XIV века, потеряв свою вотчину, терял вместе и всякое державное право, потому что удельные князья, оставаясь родственниками, не составляли рода, родственного союза. Безудельному князю оставалось только поступить на службу к своему же родичу или к великому князю литовскому.

Так как в начальные эпохи образования государства идея государственности не могла быть развитой, то и в княжеской власти наряду с чертами публичного характера существовали черты, имевшие частноправовой характер; так, мы видим, что волости или княжения раздавались князьями родственникам, как частная собственность. Суд также имел в значительной степени характер не общественной должности, но частной собственности: он жаловался князьями в кормление и отчуждался в частные руки жалованными грамотами; кормления, с которыми соединялось отправление суда, были своего рода пенсией или вознаграждением за военную службу.

О соотношении частноправового и публично-правового начал в системе управления в удельный период В.Ф. Платонов отмечает следующее: «Историко-юридическая школа дала нам картину частного быта в удельном периоде, понимая этот быт, как подготовительный или переходный к государственному бытию. На основании воззрений этой школы об уделе мы можем сказать, что удел есть территория, подчиненная князю на праве гражданском как частная земельная собственность, т.е. вотчина. Однако некоторые исследователи находили в удельное время явления и понятия государственного порядка и поэтому отрицали исключительное господство в уделе частноправовых начал. На основании их воззрений мы можем сказать, что удел есть территория, подчиненная князю наследственно и управляемая им на основании начал и государственного и частного права, причем различие этих начал князьями чувствуется, но в практике не проводится» [Платонов С.Ф.: Часть первая, С. 107. История России, С. 32352].

Княжеский удел есть территория, подчиненная князю на праве гражданском, как частная земельная собственность, т. е. вотчина. Княжеский удел представлял собой единство политической и хозяйственной организации общественной жизни. Политическая власть – державные права, и экономическая власть – собственность организационно не разъединены, и институционально не оформлены. В княжеском уделе существовало единство «земли», как волости – административной единицы, объекта государственной власти. И «земли», как вотчины – объекта хозяйствования и частного владения, собственности.

Старинная княжеская «волость» заменилась «уделом», которым князь владеет как собственностью, – всякое основание политического единства исчезает, князья уже не имеют привычки вспоминать, что они «одного деда внуки» и что у них должен быть старший, который бы «думал-гадал» о Русской земле. Вопрос относительно образования уделов является спорным. По мнению Н.М. Карамзина разделение Руси на уделы было следствием личной слабости князей, их любви к детям. С.М. Соловьев находил объяснение этого явления в общем праве княжеского рода владеть землею, приобретенною трудами их отцов и дедов; и единством княжеского рода, которому в лице отдельных его членов принадлежало управление всею русскою землею. Пассек и Костомаров придерживались того мнения, что уделы образовались под влиянием стремления городских общин к самостоятельности. Но каковы бы ни были причины образования уделов, этот порядок вещей свидетельствует о раздроблении власти и о частноправовых на нее воззрениях.

Собственнические отношения. Удел северо-восточного князя являлся наследственной земельной собственностью князя, как политического владетеля. Как частный землевладелец, он владел селами, собственность, по типу управления и быта подходящая к простой вотчине, а иногда и совсем в нее переходящая. Княжеские удельные владения были крайне разнообразны по размерам: одни из них были настолько незначительны, что практически ничем не могли отличиться от частного владения, а другие вырастали в громадные области (московский удел в XV веке). Эти-то последние уделы по своим размерам уже заставляют предполагать, что власть их владетелей должна отличаться некоторыми государственными чертами. Поэтому некоторые исследователи находили в удельное время явления и понятия государственного порядка и, в силу этого, отрицали исключительное господство в уделе частноправовых начал. Исходя из этих представлений, мы можем сказать, что удел есть территория, подчиненная князю наследственно и управляемая им на основании начал и государственного, и частного права, причем различие этих начал князьями чувствуется, но в практике не проводится.

По мнению В.О. Ключевского перевес находится на стороне явлений частного права. Хотя он признает политическое значение за княжеской властью, но проявления этой власти считает хозяйственно-административными приемами, а не государственною деятельностью. На основании его воззрений, мы можем сказать, что удел есть вотчина с чертами государственного владения или государственное владение с вотчинным управлением и бытом. В частности, В.О. Ключевский отмечал; «При отсутствии общего, объединяющего интереса князь, переставая быть государем, оставался только землевладельцем, простым хозяином, а население удела превращалось в отдельных, временных его обывателей, ничем, кроме соседства, друг с другом не связанных, как бы долго они ни сидели, хотя бы даже наследственно сидели на своих местах. К территории удельного княжества привязаны были только холопы князя; свободные обыватели имели лишь временные личные связи с местным князем. Они распадались на два класса: на служилых и чёрных людей» [Ключевский В.О.: Том 1, С. 472. История России, С. 21376]

Развивая мысль о частноправовом характере власти удельного князя, В.О. Ключевский отмечал: «Можно понять, какое значение получал удельный князь при таких отношениях. В своём уделе он был, собственно, не правитель, а владелец; его княжество было для него не обществом, а хозяйством; он не правил им, а эксплуатировал, разрабатывал его. Он считал себя собственником всей территории княжества, но только территории с её хозяйственными угодьями. Лица, свободные люди, не входили юридически в состав этой собственности: свободный человек, служилый или чёрный, приходил в княжество, служил или работал и уходил, был не политической единицей в составе местного общества, а экономической случайностью в княжестве. Князь не видел в нём своего подданного в нашем смысле слова, потому что и себя не считал государем в этом смысле. В удельном порядке не существовало этих понятий, не существовало и отношений, из них вытекающих. Словом государь выражалась тогда личная власть свободного человека над несвободным, над холопом, и удельный князь считал себя государем только для своей челяди, какая была и у частных землевладельцев». [Ключевский В.О.: Том 1, С. 474. История России, С. 21378].

И.Е. Забелин рассматривал удельную жизнь с национально-экономической (если можно так выразиться), а не с юридической точки зрения. По его представлению, удел есть личное хозяйство князя, составляющее часть земли, населенной великорусским племенем. Как личные землевладельцы-собственники, интерес которых заключался в увеличении личной, семейной собственности, князья заботились о промыслах, т. е. об увеличении своего имущества, движимого и недвижимого, на счет других князей. Они покупали и захватывали земли, они сберегали для себя ту дань, которая собиралась на татар, а иногда или вовсе, или частью не была им передаваема. Эти заботы о промыслах превращали князей в хищников, от которых страдали интересы их соседей. Для этих соседей договор являлся средством оградить свои интересы от насилия смелого и сильного князя или привлечения его в союз, или уступкой ему некоторых прав и выдачей обязательств.

Знакомясь со всеми существующими взглядами на удел, нетрудно заметить, что у всех исследователей принят один термин для обозначения существа удела. Этот термин – вотчина. Все признают, что этот термин возможен, но все разно определяют ценность этого термина. Одни видят тождество удела и вотчины, другие – только сходство (и то в разной степени). Нетрудно понять также, почему термин «вотчина» привился и имеет право на существование: с развитием удельного порядка, при постоянном дроблении уделов между наследниками многие уделы измельчали и фактически перешли в простые вотчины (как, например, многие уделы ярославской линии князей, в которых не бывало ни одного городка и было очень мало земли).

В вотчине власть князя-собственника распространяется на все, что находится в его владениях; здесь вместо общественной власти устанавливается частная власть князя. Эта власть не безграничная; в отношении к свободным людям, поселенным на земле, она определяется заключаемыми с ними договорами. Но совокупностью своих владений князь-вотчинник распоряжается, как своей частной собственностью. Он делит свою землю по наследству между сыновьями, и тогда общество распадается: из одной вотчины образуются несколько. В распоряжении вотчиной могут иметь место все формы частного договора: вотчина продается, покупается, отдается в залог, в приданое. Впрочем, и здесь могут установиться формы, более или менее близко подходящие к государственным.

Б.Н. Чичерин в статье «Духовные и договорные грамоты князей великих и удельных» желая определить «физиономию» удельного периода, задает вопрос, исходя из теоретических понятий права: на каком праве создалась удельная жизнь? «Исходная точка гражданского права, – говорит он, – есть лицо с его частными отношениями; исходная точка государственного права – общество, как единое целое». Изучение фактов удельной поры убеждает его, в том, что в удельной жизни господствовало право частное. Князья в своих уделах не различали оснований, на которых владели городами и всей территорией удела, с одной стороны, и каким-нибудь мелким предметом своего обихода, вроде одежды и утвари, – с другой. В своих частных духовных завещаниях они одинаково распоряжались самыми различными предметами своего владения. Отношения между княжествами регулировались договорами, а договор – факт частного права. Стало быть, ни в отдельных уделах, ни во всей русской земле не существовало ни государственной власти, ни государственных понятий и отношений в среде князей; не было их и в отношениях князей к населению. Сословий тогда не было, и каждый член общества связан с князем не государственными узами, а договорными отношениями. Одним словом, удельное общество есть «общество, основанное на частном праве». Впоследствии, путем фактического преобладания одного князя, образуется единовластие и государственный порядок.

Договорные отношения. В России удельные князья становились совершенно самостоятельными владельцами. Они связывались только родственными и договорными отношениями к великому князю, который оставался номинальным главой рода, не имея почти никакой власти над членами княжеского рода. Из двух начал, на которых строится гражданское общество, собственности и договора, последнее имеет характер изменчивый, зависящий от случайной воли лиц; а собственность же, в особенности поземельная, служит источником самых прочных отношений. Поэтому всякий гражданский порядок держится, прежде всего, отношениями собственности. Если это верно вообще, то еще более это имеет силу там, где самый государственный порядок зиждется на гражданских началах. Когда дробление княжеских родов и земель достигло полного развития, и отношения между этими княжескими родами и семьями уже не имели ничего родственного, тогда договорами стали определяться даже отношения родных братьев. Необходимость выстраивания договорных отношений между князьями диктовалась в первую очередь хозяйственными причинами. Договорами определялись и политические взаимные отношения князей, посредством которых достигалось единство их политики по отношению к князьям и внешним врагам Руси.

Если князья договаривались как равноправные владетели, они называли себя «братьями»; если один князь признавал другого сильнейшим или становился под его покровительство, он называл сильнейшего «отцом» или «братом старейшим», а сам назывался «братом молодшим». В XIV и XV веках в договорах появляется понятие княжеской службы: служебный князь в XV веке, не теряя фактически распоряжения вотчиной, становится мало-помалу из государя простым вотчинником и слугой другого князя. По договорам можно проследить, как мелкие князья входят все в большую и большую зависимость от сильных, и, наконец, все впадают в полную зависимость от одного московского князя. При этом удельные князья, передавая свои вотчины великому князю, сознательно передают ему верховные права на их вотчины, сохраняя в то же время в этих вотчинах права державного собственника.

Совокупность князей северо-восточной Руси как бы делит между собой верховную власть, сливая ее права с правом простого землевладения. Будучи все «государями» в своих уделах, князья в то же время зависят один от другого, как вассалы от сюзерена. Только единство зависимости от татар оставалось у различных княжеских семей, а в остальном эти семьи жили особно. Каждая из них, разрастаясь, превращалась в род и, пока родичи помнили о своем родстве, имели одного «великого князя». Изменчивые временные княжения Киевской Руси сменились верхневолжскими суздальскими уделами, наследственными княжествами, которые под верховной властью далёкого нижневолжского хана стали в XIV веке независимы от местных великих князей.

ГЛАВА 48. Институциональные формы организации хозяйственной деятельности в XII–XIV столетиях. Этап зрелости и упадка дворцово-вотчинной системы политико-экономической организации общества

48.1. Общая характеристика периода

Период с XIII до середины XV века характеризуется чертами аграрного удельно-вотчинного строя общества. При натуральном характере хозяйства в эту эпоху еще не происходит крупных социальных конфликтов, а закрепощение крестьян и превращение их в рабов было еще впереди. Развитие городской жизни в Ростово-Суздальской области шло медленным путем, и даже в таких старых городских центрах, как Новгород и Псков, рядом с городскими учреждениями жили и сохраняли полную силу институты аграрного удельно-вотчинного общества. Таким образом, рост денежного хозяйства и обычно сопровождающие его кризисы хозяйственной жизни, и коллизия городского и аграрного общества были еще делом будущего.

В рассматриваемый период возрастает роль и значимость натурального хозяйства: семья, община, вотчина становились производителями всего необходимого для своих нужд. Товарный обмен в этой ситуации практически отсутствовал. Земледельческие промыслы получили решительный перевес над охотничьими; последние, впрочем, сохранили преобладающее значение в новгородских колониях Заволжья и Прикамья, да и в центре, в княжеских и боярских хозяйствах, не превратились еще в спорт или забаву и не утратили, полностью, своего значения как важного хозяйственного подспорья.

В области Верхней Волги с XIII века источник доходов от торговли оскудевал, и натуральное хозяйство начинало опять господствовать. В это время происходят изменения княжеских состояний, и, за немногими исключениями, изменения к худшему. Одни удельные хозяйства едва заводились, другие уже разрушались, и ни одно не стояло на прочном основании; никакой источник княжеского дохода не казался надёжным. Эти изменения заставляли служилых людей искать другой сравнительно более надёжный источник материального обеспечения. Таким источником явилось землевладение, которое обеспечивало в тот период более надежное поступление доходов, хотя вместе с другими и этот источник испытывал действие неустроенности общественного порядка. Землевладение, по крайней мере, ставило боярина в меньшую зависимость от хозяйственных случайностей и капризов князя, нежели денежное жалованье и административное кормление. У служилого класса особенно Северо-Восточной Руси формируется интерес, господствовавший в удельной жизни, а именно стремление стать сельскими хозяевами, приобретать земельную собственность, населять и расчищать пустоши, а для успеха в этом деле порабощать и кабалить людей, заводить на своих землях посёлки земледельческих рабов-страдников.

48.2. Вотчина. Вотчинное хозяйство

Князья, их приближённые («княжи мужи»), бояре-вотчинники, духовная аристократия являются руководящими классами аграрного общества. Землевладение и землевладельческое хозяйство на основе эксплуатации зависимого производителя становятся экономической основой общественных отношений аграрного общества. Землевладелец-вотчинник выступал не только организатором и руководителем хозяйства своей вотчины, но и независимым, суверенным распорядителем, «государем» над всем населением, живущим на территории его вотчинных владений.

Вотчина становится не только формой организации хозяйства, но и центром всей хозяйственной системы аграрного общества. Зависимый земледелец – крепостной крестьянин – становится основной и почти единственной рабочей силой вотчинного хозяйства, его орудия и средства земледельческого производства – орудиями и средствами производства вотчины. В основе крепостных и зависимых отношений непосредственного производителя к землевладельцу-вотчиннику лежит экономическое принуждение в виде задолженности, земельной необеспеченности, потери земельной собственности, и внеэкономическое принуждение в виде прикрепления к земле, превращения крестьянина в крепостного, работающего на барской земле. В этот период привлечение на свои земли «волостных людей», земледельцев из чужих владений и из чужих волостей, представлялось весьма важным для князей и для всех вотчинных владельцев источником пополнения требуемых для вотчинного хозяйства рабочих рук. Поэтому право «выводить людей в свою волость» выступает в XII–XIII веках одним из наиболее важных вопросов в различных соглашениях между князьями, вотчинниками и областями. Конечно, вопрос этот решался «правом сильного», так как могущественный землевладелец всегда имел в своём распоряжении средства, чтобы привлечь на свои вотчинные земли крестьян, как с «чёрных», общинных земель, так и с земель более мелких владельцев.

В крупных хозяйствах существовала довольно сложная система управления и наблюдения. Во главе стоял управляющий, получавший хозяйственные распоряжения лично или письменно от самого боярина-вотчинника. Непосредственное руководство лежало на сельских старостах, на тиунах, ключниках, ездовых, мечниках и прочих княжих слугах и рабах. Они наблюдали за выполнением работ на полях, по скотному двору, за состоянием усадебных построек, за выполнением повинностей крестьянами, за хранением обширных запасов, за снабжением владельца продуктами в его городской усадьбе.

Насколько обширно и развито было такое крупное княжеское и боярское хозяйство, можно видеть из многочисленных «духовных грамот» (завещаний). В них завещаются не только целые «сёла» крестьян, но и сотни «людей», челяди и холопов, обслуживавших специальные отрасли княжеского и боярского хозяйства: огородники, садовники, рыболовы, мельники, сокольники, утятники, конюхи, повара, хлебники, портные, бронники, серебряники, ключники и др.

Не всегда, впрочем, и не во всех своих имениях князья, бояре и крупные землевладельцы вели самостоятельное хозяйство. Крупные земельные владения часто не представляли в сущности обширных поместий на сплошной территории, а были разбросаны на нескольких десятках небольших участков. Так, из писцовых книг Деревской и Вотской пятин видно, что у некоторых владельцев их имения составлялись из 20 отдельных сравнительно небольших сёл. Это обстоятельство заставляло эксплуатировать отдельные участки не в собственном боярском или княжеском хозяйстве, а отдачей за отработки или оброки мелким земледельцам. В связи с этим иногда собственная запашка в боярских сёлах была очень невелика и часто не превышала нескольких десятков десятин, т. е. удовлетворяла лишь непосредственное потребление семьи. Поэтому часто крупные землевладельцы сами не вели хозяйства, а получали лишь доходы и оброки от сидевшего на их землях населения. Во время своих «объездов» они сами, или через своих ключников собирали продукты, необходимые для личного потребления. Также они собирали продукты белее «товарного» характера: лён, меха, кожи, воск, мёд и пр. В таком случае «заботы» землевладельца по отношению к своим владениям ограничивались только сбором этих повинностей и даров. «А доколе сын мой Федор подрастет, – пишет в своём завещании один такой владелец, – а дотоле ездит по моим селам брат мой Григорий, в мое место и людьми моими володеет, а хлеб и куны и дар, а то идет матери моей и сыну моему Федору».

48.3. Сельские поселения. Села

Организационной единицей феодально-вотчинного хозяйства XII–XIII веков является село – крупное хозяйство, населённое челядью и другим зависимым населением. Сёла, как тогда назывались частные владения, с челядью, со скотом и со всяким хозяйственным оборудованием являлись основой богатства и власти, вместе с тем и объектом военной борьбы вотчинников. Конечно, феодальное общество знало не только крупные княжеско-боярские вотчины и сёла. За ними шли владельцы средней руки, «всякого рода людишки», составлявшие дружину князя, и пр. Поэтому часто встречаются сёла небольшие. При этом сёла иногда дробились по завещанию, при переходе по наследству и пр. В последнем случае наследники часто получали «полсела», «треть села», сохраняя совместную жизнь в этом селе и образуя таким путём «деревню» в два- три- четыре двора, иногда с совместным пользованием некоторыми угодьями. Встречаются сёла весьма незначительных размеров, принадлежащие средним землевладельцам.

В состав села входили разнообразные сельскохозяйственные угодья: поля, пожни, ловища, ягодники, перевесища, тони, т.е. земледельческие, звероловные, птицеловные и рыболовные угодья. Из некоторых древних завещаний и перечислений в них жертвуемых или завещаемых участков можно видеть хозяйственный состав села. Так, из завещания некоего Григория видно, что его село состояло из двора, трёх полей, из «орамой земли», под двором, из поволоков «и притеребы, и заполькы, и репища, и ловища, и в речекы участок ловити». В другом случае перечисляется продаваемое село, состоящее из семи полей, участка в дворище, в сосняке, в пожнях и пр. В состав села входили часто такие охотничьи угодья, как «тетеревники», «ловища гоголиные», бортные угодья, особенно в монастырских вотчинах. Крупной отраслью княжеско-боярского вотчинного хозяйства было скотоводство и табуноводство.

ОТДЕЛ 14. Геополитические центры цивилизационного процесса. Борьба за геополитическое лидерство в цивилизационном процессе

На территории Киевской Руси в XII веке образовались самостоятельные княжества. Наиболее крупными и сильными были следующие княжества: Киевское, Чернигово-Северское, Полоцкое, Переяславское, Галицко-Волынское, Смоленское, Рязанское, Ростово-Владимиро-Суздальское и Новгородская земля. В начале XIII века было уже 50 самостоятельных княжеств. В каждом из них не только существовал свой внутренний порядок (политический и хозяйственный строй), но и проводилась самостоятельная внутренняя и внешняя политика.

ГЛАВА 49. Южная Русь

49.1. Южные русские княжества

Южные русские земли оказались в составе Киевского, Черниговского и Северского княжеств. Они первоначально еще в VI–VIII веках составляли ядро Руси. Здесь были сосредоточены древние боярские вотчины, открытые степным просторам на юге и востоке. Для их защиты киевские князья использовали расселение здесь побежденных кочевников – тюрков, печенегов, берендеев, бродников, которые получили в XII веке название «черные клобуки». Они несли пограничную службу и были важным фактором военно-политического и этнического развития южнорусских земель.

Черниговские и Северские земли также имели на границе с Половецкой степью оборонительные линии, которые защищались издавна поселенными здесь тюркоязычными (возможно, булгары) и алано-адыгскими (приведенными с Северного Кавказа в XI веке Мстиславом) племенами. Отдаленно они напоминают позднейшие казачьи общины. У местных князей были давние традиции дружественных отношений с кочевниками, в том числе с частью половцев. Однако союзные отношения периодически нарушались военными столкновениями.

В круговорот борьбы за Киев были втянуты все важнейшие княжеские ветви, пытавшиеся встать во главе русских князей. Обладание киевским престолом было не только престижным, но и давало важные стратегические и материальные преимущества. Поэтому удельные князья не зависимо от династической принадлежности, овладев Киевом, превращались из прежних автономистов в решительных поборников объединения Руси, хотя закрепить эти центростремительные тенденции на продолжительное время не позволяли объективные и субъективные условия.

Традиции княжеского старейшинства накладывали отпечаток на особенности развития местной политической системы. Являясь древним политическим и территориальным ядром древнерусской государственности. Киевские земли так и не сложились в отдельное независимое княжество, не выделились в наследственную вотчину какой-либо княжеской династии. Вплоть до монгольского нашествия Киев считался чем-то вроде собственности великокняжеского стола или династическим наследством всего княжеского рода. Отсюда претензии великих киевских князей на представительство общерусских интересов, а удельных князей – на определенную долю ответственности за Киев, а значит, и за все земли Руси. В результате соперничества различных княжеских ветвей в Киеве в XII веке складывается система дуумвирата (реже триумвирата) на основе «ряда» (договора) киевского вече и боярства с князьями. На киевском престоле одновременно утверждались два князя, которые представляли две наиболее сильные и соперничающие друг с другом династии. Оба князя владели мощными княжествами за пределами Южной Руси. Например, за спиной Ростислава и его сына Рюрика стояло Смоленское княжество, за Изяславом и его сыном Мстиславом – Волынь, за Святославом Всеволодовичем – владения черниговских Ольговичей, за Всеволодом – Владимиро-Суздальское княжество; и т.п. Князья совместно выступали в походы, по согласованию решали внешнеполитические и внутренние проблемы. Все это создавало относительное равновесие сил, которое ослабляло усобицы, и было одним из факторов связи Южной Руси со всеми остальными русскими землями. Однако равновесие было неустойчивым, в начале XIII века начинаются новые столкновения между князьями за Киев, в ходе которых город подвергался неоднократным разгромам и опустошению вплоть до татаро-монгольского нашествия.

49.2. Киевская Русь – возвышение и упадок

Киевское государство не было монолитным ни в смысле этническом, ни в смысле социально-культурного развития своих частей, ни в смысле организации власти, осуществляемой из Киева. Это было лоскутное государство в подлинном смысле этого слова, сходное с огромным государством Карла Великого. Киев и Киевская земля достигли наивысшей после Владимира Мономаха и Мстислава политической значимости при Изяславе Мстиславиче, но уже при Юрии Долгоруком шло резкое обособление южных русских земель от Северо-Восточной Руси, причем именно в силу неприятия населением Киевской и Переяславской земель действий Юрия. В то же время Киевская земля реально ослабевала из-за постоянных половецких разорений, а также из-за поведения суздальцев, как в завоеванной стране. Неопределенность ситуации с правом на наследие великокняжеского титула провоцировала постоянные конфликты, как между князьями, так и в целом между «Землей» и «Властью».

Начиная с XII века, происходило постепенное, но заметное, снижение роли и влияния Киева, как главного центра Руси. Князья, жестоко боровшиеся между собой за Киев, на самом деле в этот период начинают бороться за титул великого князя, а не за киевский стол, который многократно переходил из рук в руки, и перестает со временем привлекать их внимание как место собственно великого княжения.

В 1169 году большая коалиция князей, теперь выступавших под началом сына Андрея Боголюбского Мстислава, взяла Киев. Как сообщает Ипатьевская летопись, союзные княжеские войска два дня грабили город и монастыри, убивая всех подряд. После разгрома 1169 года Киев уже не представлял реальной силы и перестал быть символом единого государства. Утратило общерусское мышление и киевское боярство, легко продававшееся теперь претендентам на киевский стол. Победивший в войне Андрей Боголюбский не оставил в Киеве даже своего сына Мстислава, который от его имени возглавлял коалицию князей, выступавших против Мстислава Изяславича. Киевским князем оставили брата Андрея – Глеба Юрьевича. И не случайно Андрей Юрьевич Боголюбский, фактически оставаясь великим князем, жил во Владимире. Он, заменяя и утверждая киевских князей, сам в Киев не стремился, а хотел перенести великокняжеский стол в Северо-Восточную Русь. Но окончательно стол и титул великого князя перейдет во Владимир только в 1185–1186 годы, когда будет закреплен за Всеволодом Юрьевичем Большое Гнездо.

Киевское княжество в конце XII – начале XIII века, многократно переходившее из рук в руки, и многократно разоренное, было уже гораздо менее привлекательным, нежели Владимиро-Суздальское или Галицко-Волынское. И естественно, что князья, озабоченные проблемами в собственных уделах, не придавали уже столь большого значения проблемам Киевской земли, а следствием этого станет страшное поражение на Калке от татар в 1223 году.

Население Киева, как и других городов, в социальном плане было расслоено. Историки, как правило, указывают на наличие трех основных социальных слоев, различавшихся по их месту в политической системе того времени и по уровню своего богатства. Первый, верхний слой – это князь и его дружина, которые в силу очередного порядка наследования княжеского стола были мало связаны с городами, в которых они властвовали. Второй слой – выделившаяся в результате социального размежевания в рамках самой «Земли» управленческая верхушка, которая стремилась сделать наследственными традиционно выборные должности. Третий слой – разночинное население города: «вечники», ремесленники и смерды, – без участия которых не обходилось ни одно значительное событие. Ведь именно «вечники» составляли основу городского ополчения, а городам Южной Руси (да и Западной тоже) постоянно приходилось быть готовыми к отражению внешних нападений, хотя, в отличие от предшествующих столетий, эта готовность была ориентирована на обеспечение обороны города.

Если судить о Киевской Руси по быту высших классов, то можно говорить о ее значительных успехах в различных областях общественной жизнедеятельности и в хозяйстве, и в политической сфере, и в создании гражданского общества, и в просвещении. Господствующий класс, пользуясь приливом богатств в Киев, и в другие торговые и административные центры, создал себе привольную жизнь, нарядно оделся и просторно обстроился в городах. Одним из ключевых факторов развития хозяйства выступала внешняя торговля, которая сообщала общественной жизни много движения, принося на Русь большие богатства. Иностранные денежные знаки обращались в изобилии. Не говоря о серебре, в обороте было большое количество гривен золота – слитков весом в греческую литру (72 золотника). В больших городах Киевской Руси в XI и XII веках в руках князей и бояр были сосредоточены значительные денежные капиталы. В половине XII века смоленский князь получал со своего княжества только дани, не считая других доходов, 3 тысячи гривен кун.

Церковный устав Ярослава находил возможным назначить большому боярину за самовольный развод с женой пеню: ей «за сором», за обиду 300 гривен кун, а в пользу митрополита 5 гривен золота. Кроме значительных денежных накоплений в распоряжении господствующего класса находились большие запасы материальных ценностей. В.О. Ключевский отмечал, что есть ещё известия об изобильных хозяйственных статьях и запасах в частных имениях князей, где работали сотни челяди, о табунах в тысячи голов кобыл и коней, о тысячах пудов мёду, о десятках корчаг вина. В сельце у князя Игоря Ольговича, убитого в Киеве в 1147 году, стояло на гумне 900 стогов хлеба.

Целые века помнили на Руси о воскресных пирах киевского князя Владимира, и доселе память о них звучит в богатырской былине, какую поёт олонецкий или архангельский крестьянин. Материальное довольство выражалось в успехах искусств, книжного образования. Богатства привлекали заморского художника и заморские украшения жизни. За столом киевского князя гостей забавляли музыкой. До сих пор в старинных могилах и кладах южной Руси находят относящиеся к тем векам вещи золотые и серебряные часто весьма художественной работы. Уцелевшие остатки построек XI и XII веков в старинных городах Киевской Руси, храмов с их фресками и мозаиками поражают своим мастерством. Нужно было иметь в распоряжении много свободных богатств, чтобы построить из такого дорогого материала и с такой художественной роскошью храм, подобный киевскому Софийскому собору.

Вместе с богатствами и искусствами из Византии притекали на Русь также гражданские и нравственные понятия; оттуда в Х веке принесено христианство с его книгами, законами, с его духовенством и богослужением, с иконописью, вокальной музыкой и церковною проповедью. Артерией, по которой текли на Русь к Киеву эти материальные и нравственные богатства, был Днепр, тот «батюшка Днепр Словутич», о котором поёт русская песня, донесшаяся от тех веков.

Источники XI и XII веков говорят о знакомстве тогдашних русских князей с иностранными языками, об их любви собирать и читать книги, о ревности к распространению просвещения, о заведении ими училищ даже с греческим и латинским языком, о внимании, какое они оказывали учёным людям, приходившим из Греции и Западной Европы. С помощью переводной письменности выработался книжный русский язык, образовалась литературная школа, развилась оригинальная литература, и русская летопись XII века по мастерству изложения не уступает лучшим анналам тогдашнего Запада.

Экономическое благосостояние Киевской Руси XI и XII века держалось на рабовладении, которое, к этому времени, достигло там громадных размеров. Уже в Х–XI веках челядь составляла главную статью русского вывоза на черноморские и волжско-каспийские рынки. Восточные писатели Х века в живой картине рисуют нам русского купца, торгующего на Волге в городах Булгаре или Итиле живым товаром – рабынями. С тем же товаром являлся он и в Константинополь. Когда греку, обывателю Царьграда, нужно было купить раба, он ехал на рынок, где «русские купцы приходяще челядь продают» – так читаем в одном посмертном чуде Николая-чудотворца, относящемся к половине XI века.

Рабовладение было одним из главнейших предметов, на который было обращено внимание древнейшего русского законодательства. Насколько можно судить о том по «Русской Правде»: статьи о рабовладении составляют один из самых крупных и обработанных отделов в её составе. Рабовладение было, по-видимому, и первоначальным юридическим и экономическим источником русского землевладения.

До конца Х века господствующий класс русского общества остаётся городским по месту и характеру жизни. Управление и торговля давали ему столько житейских выгод, что он ещё не думал о землевладении. Но, прочно усевшись в большом днепровском городе, он обратил внимание и на этот источник доходов. Военные походы обеспечивали скопление в его руках множества челяди. Наполнив ими свои городские подворья, он сбывал излишек за море: с Х века челядь, как мы знаем, наряду с мехами была главной статьей русского вывоза. Теперь представители высшего общества стали сажать челядь на землю, применять рабовладение и к землевладению.

Вслед за периодом экономического и культурного расцвета и довольства наступает эпоха запустения Киевской Руси. С половины XII столетия становится заметно действие условий, разрушавших общественный порядок и экономическое благосостояние Киевской Руси. Под давлением неблагоприятных условий, юридического принижения и экономического порабощения низших классов, княжеских усобиц и половецких нападений, с половины XII века становятся заметны признаки запустения Киевской Руси, Поднепровья. Киев, как город, легко справился бы с временным упадком, если бы не было распада государства, если бы одновременно не происходили и другие события, отразившиеся на судьбе всей «империи Рюриковичей». Уже в конце княжения Владимира появилась угроза целостности Киевского государства. Конечно, о целостности этого государства даже и в более раннюю пору можно говорить только относительно, лишь по сравнению с состоянием феодальной раздробленности, но не замечать или отрицать ее нельзя.

Речная полоса по среднему Днепру с притоками, издавна так хорошо заселённая, с этого времени пустеет, население её куда-то исчезает. Одновременно с признаками отлива населения из Киевской Руси замечаем и следы упадка её экономического благосостояния: Русь, пустея, вместе с тем и беднела. Упадок хозяйственной деятельности повлек за собой порчу монет, указание на это находим в истории денежного обращения XII века. В период правления Ярослава и Мономаха серебряная гривна содержала в себе около полуфунта серебра. С половины XII века серебро стало дорожать, и во второй половине XII века вес гривны кун упал уже до 24 золотников, а в XIII веке он падает ещё ниже, так что в Новгороде около 1230 года ходили гривны кун весом в 12–13 золотников. Летописец объясняет нам и причину этого вздорожания серебра: внешние торговые обороты Руси всё более стеснялись наездами кочевников. Прямое указание на это находим в словах одного южного князя второй половины XII века. Знаменитый соперник Андрея Боголюбского Мстислав Изяславич волынский в 1167 году старался подвинуть свою братию князей в поход на степных варваров. Он указывал на бедственное положение Руси: «Пожалейте, – говорил он, – о Русской земле, о своей отчине: каждое лето поганые уводят христиан в свои вежи, а вот уже и пути у нас отнимают», – и тут же перечислил черноморские пути русской торговли, упомянув между ними и греческий. В продолжение XII века чуть не каждый год князья спускались из Киева с вооружёнными отрядами, чтобы встретить и проводить «гречников», т.е. русских купцов, шедших в Царьград и другие греческие города или возвращающихся оттуда.

Отлив населения из Поднепровья шёл по двум противоположным направлениям. Одна струя направлялась на запад, на Западный Буг, в область верхнего Днестра и верхней Вислы, вглубь Галиции и Польши. Так южнорусское население из Приднепровья возвращалось на давно забытые места, покинутые его предками ещё в VII века Следы отлива в эту сторону обнаруживаются в судьбе двух окраинных княжеств, Галицкого и Волынского. В связи с этим отливом населения на запад объясняется одно важное явление в русской этнографии, именно образование малороссийского племени. Другая струя русской колонизации шла в северо-восточном направлении. С половины XII века начинает понемногу прокладываться и прямоезжая дорога из Киева на отдалённый суздальский Север. Эта струя колонизации – источник всех основных явлений, обнаружившихся в жизни верхневолжской Руси с половины XII века. Из последствий этой колонизации сложился весь политический и общественный быт Северо-Восточной Руси. Последствия эти были чрезвычайно разнообразны. В то время когда стали жаловаться на запустение южной Руси, в отдалённом Суздальском крае замечаем усиленную строительную работу.

Запустение днепровской Руси, начавшееся в XII веке, еще более усугубилось в XIII веке татарскими погромами 1229–1240 годов. С той поры старинные области этой Руси, некогда столь густо заселённые, надолго превратились в пустыню со скудными остатками прежнего населения. Ещё важнее было то, что разрушился политический и народнохозяйственный строй всего края. Вскоре после татарского погрома, в 1246 году, проезжал из Польши через Киев на Волгу к татарам папский миссионер Плано-Карпини. В своих записках замечает, что на пути из Владимира Волынского в Киев он ехал в постоянном страхе от литвы, которая часто делает нападение на эти края Руси, но что от руси он был вполне безопасен. По замечанию миссионера руси здесь осталось очень мало, поскольку большая часть её либо перебита, либо уведена в плен татарами. На всём пройденном им пространстве южной Руси в Киевской и Переяславкой земле Плано-Карпини встречал по пути лишь бесчисленное множество человеческих костей и черепов, разбросанных по полям. В самом Киеве, прежде столь обширном и многолюдном городе, в этот период едва насчитывалось 200 домов, обыватели которых терпели страшное угнетение. С тех пор в продолжение двух-трёх веков Киев испытал много превратностей, несколько раз падал и поднимался. Так, едва оправившись от погрома 1240 года, он в 1299 году опять разбежался от насилий татарских. По опустевшим степным границам Киевской Руси бродили остатки её соседей: печенегов, половцев, торков и других инородцев. В таком запустении оставались южные области Киевская, Переяславская и частью Черниговская едва ли не до половины XV столетия. После того как юго-западная Русь с Галицией в XIV веке была захвачена Польшей и Литвой, днепровские пустыни стали юго-восточной окраиной соединённого Польско-Литовского государства. В документах XIV века для юго-западной Руси появляется название Малая Россия. С XV века становится заметным вторичное заселение среднего Приднепровья, обусловленное следующими обстоятельствами: южная степная окраина Руси стала безопаснее вследствие распадения Орды и усиления Московской Руси. А также вследствие того, что порабощаемое сельское население стремилось уходить от панского ярма из Галиции и из внутренних областей Польши на более привольные места.

ГЛАВА 50. Юго-Западная Русь. Галицко-Волынское княжество

50.1. Галицко-Волынская Русь

В XII веке Юго-западные русские земли находились в составе Галицкого и Волынского княжеств. Во второй половине XII века наиболее примечательными фигурами на политическом горизонте Галицко-Волынской Руси были потомки Ростислава и Мономаха. Если Галицкое княжество прочно находилось в руках Ростиславичей, то в Волынском княжестве, в городе Владимире-Волынском, так же прочно сидели потомки Мономаха. Здесь правил внук Мономаха Изяслав Мстиславич. По положению своему в политической иерархии русских областей эти княжества принадлежали к числу младших. В период существования единого Древнерусского государства в XI–XII веках юго-западные русские земли находились под управлением сосланных или бежавших сюда второстепенных князей-изгоев, уже с XI века пытавшихся проводить самостоятельную от Киева политику. Галицкое княжество, одно из выделенных, сиротских по генеалогическому положению своих князей, принадлежавших к одной из младших линий Ярославова рода, уже во второй половине XII века делается одним из самых сильных и влиятельных на юго-западе. Князь его «отворяет ворота Киеву», как говорит Слово о полку Игореве про Ярослава Осмомысла. С конца XII века, при князьях Романе Мстиславовиче, присоединившем Галицию к своей Волыни, и его сыне Данииле, соединённое княжество заметно растет, густо заселяется, князья его быстро богатеют, несмотря на внутренние смуты, распоряжаются делами юго-западной Руси и самим Киевом. Романа Мстиславича летопись величает «самодержцем всей Русской земли». Наплывом в этот край русских переселенцев, может быть, объясняются известия XIII и XIV веков о православных церквах в Краковской области и в других местностях юго-восточной Польши.

Галицко-Волынская земля располагалась в юго-западной части тогдашних русских земель, около Карпатских гор, на плодородных чернозёмных землях в бассейнах рек Днестра, Прута, Буга, Припяти, в местах, исключительно благоприятных для хозяйства, торговли, политических контактов с окружающим миром. Плодородные черноземы и мягкий климат – способствовали развитию земледелия. В предгорьях Карпат добывали соль. Близость к Западной Европе позволяла вести интенсивную торговлю с другими странами, торговые пути связывали ее с Венгрией, Польшей, Византией и Болгарией. В здешних местах за время существования единого государства Русь выросли крупные богатые и хорошо укрепленные города с социально активными горожанами: Галич, Владимир-Волынский, Перемышль, Холм. Столицей княжества был город Галич на реке Днестр, а торговыми центрами – Владимир-Волынский и Перемышль. Город Владимир-Волынский, названный так по имени Владимира I, был долгие годы резиденцией великокняжеских наместников.

50.2. Галицкое княжество

Области, составляющие Галицкое княжество, самого западного из всех русских княжеств, располагались на границе с Польшей и Венгрией, по склонам Карпатских гор. Эти края были покорены первоначально Владимиром Святым (981) и присоединены к его киевскому великокняжескому столу. Политическим центром княжества был выросший на солеторговле Галич, где в середине XII века сформировались активные городские слои, возглавляемые независимым боярством. В Галиче раньше, чем в Новгороде, боярство сумело подчинить себе вече, и ни в одном княжестве борьба боярства за власть не принимала характер полнейшей анархии, когда бояре были готовы принести интересы города в жертву собственным интересам.

Бояре имели свой административный аппарат, располагали военными силами, были очень богаты. Поляки называли их на восточный манер «сатрапами», венгры – «баронами». В.О. Ключевский был прав, когда писал, что галицкое боярство стремилось поставить местного князя в такое положение, «чтобы он только княжил, а не правил, отдав действительное управление страной в руки бояр». В большинстве русских княжеств домонгольской Руси городские общины стремились подчинить себе или ограничить княжескую власть. Однако в Галицко-Волынской Руси проблема взаимоотношений «Власти» и «Земли» стояла наиболее остро. Здесь противоречия существовали не только между «Властью» и «Землей», но и внутри самой «Земли».

Галицкие князья в союзе с половцами и Византией боролись за освобождение от власти Киева. Владимир Володаревич (1141–1153) объединил все галицкие земли под своей властью, стал окончательно независимым от Киева. В середине XII века в Галицком княжестве, которое к этому времени стало самостоятельным и отделилось от Волыни, началась первая большая княжеская смута, за которой просматривались интересы, как боярских кланов, так и городских слоев. В 1144 году горожане Галича, воспользовавшись отъездом своего князя Владимира Володаревича на охоту, пригласили на княжение его племянника из младшей ветви Ростиславичей, Ивана Ростиславича, который княжил в небольшом городе Звенигороде. Владимир осадил Галич, но горожане встали горой за своего избранника. Лишь неравенство сил и отсутствие у горожан военного опыта склонило чашу весов в пользу галицкого князя Владимира. Иван бежал на Дунай, где обосновался в Берладе, отчего и получил в истории прозвище Берладника. Владимир занял Галич и жестоко расправился с мятежными горожанами.

Возвышение Галицкого княжества началось во второй половине XII века при князе Ярославе (1153–1187), которого автор «Слова о полку Игореве» называет Осмомыслом. Галицкое княжество пережило в это время период расцвета. Когда Ярослав был ещё молод, по инициативе бояр был заключён его брак с дочерью Юрия Долгорукого. В дальнейшем бояре использовали княгиню для влияния на князя в своих интересах. Ярослав вел борьбу с боярством, имевшим значительный политический и экономический вес. После смерти Ярослава наступил упадок княжеской власти и ослабление влияния Галицкого княжества, и борьба боярства с князьями достигла наибольшей интенсивности. Смута, начавшаяся со смертью князя, прекратилась только в 1199 году, когда на Галицком престоле утвердился волынский князь Роман Мстиславич (1199–1205).

50.3. Волынское княжество

Волынь – историческая область, лежащая между реками Южный Буг и Днестр, граничившая на северо-западе с Королевством Польским, на юге – с европейской Великой Степью, в которой на момент начала независимости Галицко-Волынского княжества кочевали кипчаки (половцы). Волынь – область с мягким умеренным климатом, половину ее занимает обширная плоскость – Волынская низменность, другую – более северную, половину – невысокие бугры Волынской возвышенности. Название этой области происходит от упоминавшегося в летописи древнего города Волынь. В XII веке в состав ее вошли земли по Горыни, среднему течению Буга и средним левым притокам Немана. Южная Волынь занимает гористую местность по отрогам Карпат, северная принадлежит к низменному и лесистому полесью. В XIV веке Волынь была захвачена Литвой, в XVI веке – оккупирована Польшей, возвращена России после раздела Польши в 1793 и в 1939 году.

Во Владимире-Волынском правили второстепенные князья, направляемые сюда великими киевскими князьями. Свою службу здесь в качестве наместника великого князя Святослава Ярославича прошел и молодой Владимир Мономах. Ростиславу Владимировичу дали в пожизненное владение малозначительный Владимир-Волынский край. И теперь Ростиславичам принадлежали Перемышль, Дорогобуж, Теребовль, Бужеск, Турийск, Луцк, Холм. Эти города были богатыми и красивыми, в них было немало каменных зданий, почти все они были хорошо укреплены, имели мощные детинцы-крепости. Когда-то многие из этих городов были отвоеваны у Польши сначала Владимиром, а потом и Ярославом Мудрым. С тех пор они и вошли сначала в состав Руси, а затем стали основой создания независимого Галицко-Волынского княжества с опорой на два крупных города – Владимир-Волынский и Галич. Мономаховичи разделили Волынское княжество на несколько уделов, т.е. еще более мелкие княжества, входившие в состав Волынского княжества. К концу XII века и в этом княжестве, как и других крупных русских княжествах-государствах, стало просматриваться стремление к объединению, к централизации власти. Особенно ярко эта линия проявилась при князе Романе Мстиславиче.

50.4. Объединенное Галицко-Волынское княжество

В то время, когда на севере Новгороду удалось ослабить силу Владимирского великого княжения, на юге поднималось русское Галицко-Волынское княжество, которое располагалось на западных и юго-западных границах Руси. Это княжество, образовавшееся из объединения двух княжеств, Галицкого и Владимиро-Волынского, стало к началу XIII века серьезной политической силой, влиятельной не только в южной Руси, но и среди государств, расположенных от нее на юге и западе, – Венгрии и Польши. Эти земли обнимали владения Киевского княжества, которое, потеряв свою былую мощь и не претендуя на контроль над Галицко-Волынским княжеством, в то же время ограждало его от натиска могучих ростово-суздальских князей.

Князь Роман Мстиславич Волынский (годы княжения 1170–1205) объединил Волынское и Галицкое княжества и создал большое и мощное княжество в юго-западном углу Руси – Галицко-Волынское. Опираясь на горожан, на мелких землевладельцев, он противостоял своеволию боярских кланов, и властной рукой подчинял себе удельных князей. Его княжение проходило в бесконечных смутах и острой борьбе с боярами.

При нем Волынское княжество превратилось в сильное и относительно единое государство, и Роман Мстиславич стал претендовать на всю Западную Русь. Он воспользовался раздорами среди правителей Галича после смерти Ярослава Осмомысла и попытался воссоединить Галицкое и Волынское княжества под своей властью. Вначале ему это удалось, но в междоусобную борьбу включился венгерский король, который захватил Галич и изгнал оттуда Романа. Его соперник, сын Осмомысла, неудачливый друг и деверь северского князя Владимир Галицкий, был схвачен, выслан в Венгрию и там заточен в башне. Но вскоре предприимчивый князь бежал из плена. Он появился в Германии, у императора Фридриха Барбароссы и при поддержке немецких и польских войск вновь вокняжился в Галиче.

После захвата Киева (1203) Роман не решился оставить его за собой по ряду соображений. Киев тогда находился в орбите власти Всеволода «Большое гнездо», а Роман был настолько силен, что подчиняться Всеволоду не хотел, но не хотел он и ссориться с могущественным северным князем. Видимо, по соглашению с Всеволодом «Большое гнездо» в Киеве Роман посадил своего двоюродного брата Ингваря. Незначительный по своему политическому весу князь Ингварь обеспечивал Роману некоторую долю влияния на Киевскую землю. Один из южных летописцев называет Ингваря наместником Романа. Роман Мстиславич пытался подчинить себе и другие земли южной Руси, но не успел это сделать, поскольку умер в 1205 году.

После смерти Романа, наследником его стал старший сын Даниил Романович, Мономахович в пятом колене, которому было тогда всего лишь четыре года. Галицко-Волынское княжество распалось на ряд мелких княжеств, часть земель захватили венгерские и польские феодалы, приглашенные боярами. Лишь в 1221 году Даниил Галицкий вернул себе сначала волынский престол, а в 1234 (1236) году, утвердился и в Галиче. Он прослыл смелым и талантливым полководцем. О его личной храбрости ходили легенды. Но и после утверждения Даниила в княжестве боярство продолжало борьбу против его политики централизации власти, вступало в сговор то с Венгрией, то с Польшей, расшатывало политическую и военную мощь княжества. Даниил Романович завладел Киевом и после ожесточённой борьбы с другими князьями, Венгрией, Польшей и галицкими боярами объединил под своей властью всю Юго-Западную Русь (1245). В период завоевания Руси монголо-татарскими войсками Даниил Романович оказался в вассальной зависимости от Золотой Орды. В это время в полной мере раскрылись дипломатические способности князя. Правители Золотой Орды сохранили княжество, поскольку рассчитывали использовать его в качестве заслона от угрозы с запада. В свою очередь Ватикан планировал расширить сферу своего влияния и за это обещал князю поддержку в борьбе с татарами, и даже королевский титул. В 1255 году Даниил Романович был коронован, однако католичество не принял и поддержки от Рима в борьбе с татарами не получил. По смерти князя Даниила (†1264) Галицко-Волынского княжество распалось на четыре удельных княжества, номинально подчинявшихся великому князю.

После монголо-татарского нашествия Юго-Западная Русь распадается и тяготеет в своем субцивилизационном развитии к модели, складывающейся на основе польско-литовского культурного синтеза. В 1340 году бояре пригласили на престол литовского князя Любарта Гедиминовича. В этом же году король Польши Казимир завладел Галицко-Волынским княжеством, но после нескольких войн был вынужден заключить договор с Литвой, по которому уступил Холм, Луцк и Владимир. Результатом этого раздела стало прекращение существования древнего русского Галицко-Волынского княжества. Галицко-Волынское княжество оказалось включенным в состав Великого княжества Литовского. По соглашению 1352 года между польским королём Казимиром и литовскими князьями Галицкая земля попала под власть Польши, Волынь осталась за Литвой.

ГЛАВА 51. Северо-Западная Русь. Новгородская и Псковская вечевая республика – земское удельно-вотчинное государство

51.1. Господин Великий Новгород

Северо-западные русские земли были наряду с киевскими и черниговскими – древнейшим очагом русской цивилизации и государственности. Новгородская земля простиралась от Балтики до Уральских гор, от Белого моря и берегов Ледовитого океана до междуречья Волги и Оки. В XI–XV веках Новгородская земля была крупнейшим хозяйственным, политическим и культурным центром Руси. При всех своих особенностях и своеобразии она развивалась в едином потоке и имела общие основы с остальными русскими землями. Крупным центром восточных славян на северо-западе являлся Новгород. Он развивался относительно независимо и демонстрировал близость к европейскому типу цивилизационной динамики. Новгород постоянно стремился сохранить свое особое положение в русских землях, утвердить свою вольность. Тенденции к обособлению Великого Новгорода от Киева проявились уже вначале XI века. Ее выразителем являлось новгородское боярство, поддержанное городским населением, обязанным платить дань и поставлять войска для походов киевского князя. Соперничество Новгорода и Киева с самого начала образования восточнославянской государственности имело различные формы проявления. На рубеже XI–XII веков борьба новгородцев за самостоятельность приносит ощутимые плоды. В Новгородской земле складывается определенное равновесие между крупными боярскими кланами, богатым купечеством и духовенством. При всех противоречиях между ними и внутри этих социальных групп интегрирующим фактором выступало стремление Новгорода к самостоятельности и связанные с этим анти киевские настроения. Особенности политогенеза Новгорода в XII–XIII веках в условиях постоянной борьбы с Киевом способствовали замедлению социальной и политической дифференциации местного общества, сдерживали рост в нем противоречий.

Основным экономическим фактором развития Новгородской вечевой республики был капитал а, не земля – это обусловило более интенсивное развитие ремесла и торговли, по сравнению с другими русскими землями. Наличие выхода к морям стало фактором интенсивного развития внешней торговли. Новгород, расположенный в начале важных для Восточной Европы торговых путей, связывающих Балтийское море с Черным и Каспийским, играл посредническую роль в торговле. Новгород был крупнейшим торговым центром не только Руси, но и Европы, он входил в Ганзейский союз. Тем не менее, отличия социально-экономических, политических и культурных процессов в Новгороде определялись не иноземным влиянием и якобы значительной включенностью Новгорода в западно-христианскую цивилизацию, а специфическим сочетанием условий и факторов социально-экономического развития Новгородской земли. Спецификой природно-ландшафтных условий, особенностями хозяйственного развития, социальных процессов и местных традиций.

Совокупность социальных, экономических и политических условий и факторов обусловила особую социальную структуру общества и создание своеобразного демократического государственного строя. В Новгороде сложилась необычная для средневековой Руси республиканская форма государственного правления. Основой для такой политической системы стал довольно широкий средний класс новгородского общества: житьи люди занимались торговлей и ростовщичеством, своеземцы, (своего рода хуторяне или фермеры) сдавали в аренду или обрабатывали землю, купечество объединялось в несколько сотен (общин) и торговало с русскими княжествами и с «заграницей». Новгородское боярство организовывало торгово-промышленные предприятия, торговлю с западными соседями (городами ганзейского торгового союза) и с русскими княжествами. Городское население делилось на «старейших» (патрициат) и «черных людей».

В XI–XV веках происходило расширение территории республики в восточном и северо-восточном направлении. Новгород активно обзаводился колониями, превращаясь в метрополию западного типа. С XI века началось активное освоение Обонежья, Карелии, Подвинья и обширного Северного Поморья. Снаряжались торгово-промысловые экспедиции в Печорскую и Югорскую земли. Югорские племена, жившие на Северном Урале, уплачивали дань Великому Новгороду. Северные владения, богатые пушниной, морским зверем, рыбой, солью и др., имели большое хозяйственное значение для Новгородского государства.

Новгород состоял из федерации самоуправляющихся районов – концов, которые являлись хозяйственными, военными и политическими единицами. Концы в свою очередь делились на улицы. Вся территория Новгородской земли была разделена на области – пятины, каждая из которых подчинялась в административном отношении одному из концов города. Пятины дробились на волости, а последние – на погосты. Центром самоуправления пятины был пригород. Все административно-территориальные единицы управлялись на началах местной автономии, в них действовало вечевое самоуправление. Все города, входившие в состав Новгородской республики, считались новгородскими пригородами. Значительные торгово-ремесленные посады существовали в старинных новгородских городах – Старой Руссе, Ладоге, Торжке, Кореле, Орешке, имевших политическое самоуправление и считавшихся пригородами (вассалами) Великого Новгорода. Аналогично новгородской вечевой системе с выборным князем была устроена система государственного управления и в других землях Северо-Западной Руси – Пскове, Вятке (при многочисленных различиях в технологиях избирательных традиций, сроках полномочий и т.п.).

В XII–XIII веках Псков входил в состав Новгородской вечевой республики, и имел статус новгородского пригорода, однако де-факто обладал широкой автономией, обычно имея даже собственного князя. Поскольку в Пскове не было собственных бояр, т.к. все они жили в Новгороде, то делами Пскова управляли житьи (т.е. зажиточные) люди, которые в Новгороде были оттерты боярами от управления. В Пскове также не было собственного архиепископа, здесь находился наместник новгородского владыки. Вместо посадника и тысяцкого, в Пскове функционировало 2 степенных посадника. Некоторые полномочия тысяцкого были спущены на уровень вниз, сотским. В Псковской республике, так же как и в Новгородской активно шел процесс формирования класса собственников. B Псковской судной грамоте частная собственность законодательно была закреплена и защищена.

С середины XIII века Псков стал обособляться от Новгорода. Юридически независимость Пскова от Новгорода была признана Болотовским договором 1348 года. На протяжении XIV века Псков превратился в самостоятельный политический центр, вокруг которого сложилось Псковское государство.

Новгород не подвергся разорительному татаро-монгольскому нашествию, хотя и платил дань. Несмотря на налоговый пресс Сарая, Новгородская вечевая республика была менее зависима от Орды, чем княжества Северо-Восточной Руси. Новгород отстоял свою независимость от натиска немцев и шведов, сохранил огромные владения на северо-западе, севере и северо-востоке Руси. Его связи со странами Северной Европы и с немецкими торговыми городами никогда не прерывались, что усиливало экономическую мощь Новгородской земли.

Новгородская республика просуществовала почти до конца XV века. Несмотря на все свои экономические успехи, Новгород не сумел создать себе самостоятельной геополитической позиции, и стал яблоком раздора между Литвой и Москвой. В результате борьбы за геополитическое лидерство Москва подчинила себе Новгород и лишила политической независимости. С 1478 года новгородские земли были включены в состав Русского централизованного государства. Новгородская вечевая республика перестала существовать.

Также и Псковская республика, по историческим меркам просуществовала недолго, в 1510 году была ликвидирована Василием III, который предъявил псковичам ультиматум: вечевой колокол снять и подчиниться великокняжеским наместникам. Псковичи, скрепя сердце, приняли ультиматум. Триста наиболее богатых семейств по приказу Василия III были выселены из Пскова.

51.2. Политическая организация Новгородской вечевой республики

Новгород и Псков были вечевыми республиками с выборными высшими должностными лицами. Государственное управление Новгородом и Псковом осуществлялось через систему вечевых органов. В этих городах существовало общегородское вече, которое обладало правами высшего органа власти. Отдельные части города (стороны, концы, улицы) созывали свои вечевые собрания, каждое из которых на своем уровне решало важнейшие вопросы в экономической, политической, военной, судебной, административной сфере.

Вече. Высшим властным органом Новгородской республики формально считалось народное собрание – вече («парламент-митинг»). В вечевых собраниях могли участвовать все свободные граждане, как городское, так и свободное сельское население. Существует две точки зрения на персональный состав веча. Согласно одной из них, в состав веча входили все взрослые мужчины, т.е. была непосредственная демократия. Вместе с тем, на вече (как на народное собрание в Афинах) приходили далеко не все, кто мог бы в нем участвовать. Согласно другой, в вечевом собрании участвовали только избранные представители населения, а не все новгородцы, т.е. вече было формой представительной демократии. В доказательство говорят о небольших размерах вечевой площади в Новгороде.

Вече – народное собрание обладало широкими правами. К собраниям подготавливалась повестка дня, предлагались кандидатуры избираемых на вече должностных лиц. Решения на собраниях должны были приниматься единогласно. Вечевое собрание рассматривало важнейшие вопросы внутренней и внешней политики: вопросы войны и мира; налоговые вопросы; выпускало законодательные акты; судило высших должностных лиц. Вече решало вопросы об избрании или изгнании князя. Вечевое собрание приглашало князя (обычно из Рюриковичей) на княжение и заключало с ним договор-ряд. Вече избирало высших должностных лиц Новгородской республики: посадника, ведавшего управлением и судом, тысяцкого, который возглавлял ополчение. Оно избирало также имевший особое значение в Новгороде суд по торговым делам.

Фактическая власть находилась в руках боярства. Вечевое собрание часто превращалось в арену острой борьбы различных группировок бояр и купцов за престижные и доходные государственные должности и влияла на решения, принимаемые на вече. Однако эти группировки не могли полностью контролировать народное собрание, управлять процессом принятия решений, так как не были четко оформлены в группы влияния, не сложились в сколько-нибудь отлаженную систему с ясными династическими и политическими интересами.

Принципы новгородской демократии давали возможность участвовать в жизни республики не только знати: владельцам городских дворцов и усадеб, но и городским обывателям. Именно их волеизъявление, в конечном счете, вело к избранию или смещению высших должностных лиц, санкционировало расправу над ними, изменяло законодательство. На вечевом собрании городские обыватели оказывали влияние на принятие решений по вопросам войны и мира и т.п.

Князь не имел всей полноты государственной власти, т.е. не являлся носителем верховной государственной власти, он был, прежде всего, военачальником, его властные функции в Новгородской республике были сильно ограничены. Резиденция князя располагалась не в центре города («Детинце»), а за городом, на Городище. Князь приглашался в Новгород для исполнения функций главнокомандующего и организатора защиты города. Князь был символом государства, защитником новгородских земель. Князь и высшие должностные лица республики ограничивали и контролировали друг друга. Военные и судебные функции князь осуществлял совместно с посадником. Возможно, князь назначал на местах судей, а также судебных приставов. Отношения князя с Новгородом строились на основе договора («ряда»). Прибывая с дружиной в город, князь заключал договор с Господином Великим Новгородом, известно около 80 договоров XIII–XV веков.

К исходу XI века новгородцы добились права решением вечевого собрания отказывать в княжении ставленнику великого киевского князя, и на основе этого решения изгонять его. Если князь нарушал договор, то вече «указывало ему путь», т.е. изгоняло, иногда и сам князь отказывался от своих полномочий. В начале XII века Новгород уже начинает приглашать князей без согласования с киевским великим князем. В 1136 году по решению вечевого собрания из города был изгнан князь Всеволод Мстиславович – это и другие, связанные с ним события в литературе иногда называют «новгородской революцией». Боярство и купеческая верхушка Новгородской республики, использовав широкое движение народных масс, добились политической самостоятельности. С XIII века князья в Новгороде стали фактически выборными, новгородцы призывали к себе кого-либо из Рюриковичей, обычно из северо-восточных княжеств. Со времени правления Александра Невского, новгородскими князьями становились обычно великие князья владимирские.

Поскольку приглашенному князю и его дружинникам запрещалось владеть землей на территории новгородских волостей, а также было запрещено приобретать в собственность недвижимость, Новгород не рассматривался в качестве вотчины ни одной княжеской семьей. В Новгородской земле не сложилась местная княжеская династия, поскольку князья недолго задерживались на новгородском престоле. За 200 с небольшим лет – с 1095 до 1304 года – на новгородском столе побывало около 40 князей, а некоторые князья, призывались даже не по одному разу. Считается, что смена княжеской власти за это время происходила 58 раз.

Под влиянием сильного вечевого начала князь-наместник в Новгороде фактически перестаёт быть ставленником Киева, и становится представителем республиканской власти. Утратив права наместника, и находясь в зависимости от вече, князь более не противостоял новгородскому обществу и формирующимся республиканским органам. Тем не менее, в этом новом качестве статус князя даже укрепляется, возрастает его реальная роль в системе управления. По мере обретения самостоятельности в Новгороде обострялась борьба между различными группировками бояр и купцов, что требовало от князя искусства ладить с ними и открывало перед князем новые политические возможности. Боярские группы были не в состоянии удержать власть без поддержки правящего князя.

Князь представлял Новгород в отношениях с другими землями. Он обладал высшей судебной властью. На имя князя шла дань, он имел право на получение определенных пошлин. Ему разрешалось охотиться, но только в специально предназначенных для этого заповедных лесах. Князю запрещалось приобретать землю в Новгороде, раздавать землю новгородских волостей своим приближенным, запрещалось управлять новгородскими волостями, вершить суд за пределами города, издавать законы, объявлять войну и заключать мир. Ему запрещалось заключать договоры с иноземцами без посредничества новгородцев, судить холопов, принимать закладчиков из купцов и смердов, охотиться и рыбачить за пределами отведенных ему угодий. В случае нарушения договора князь мог быть изгнан.

Трудно разграничить полномочия посадника и тысяцкого, они решали оперативные вопросы жизни Новгородской республики.

Посадник. Высшим должностным лицом в республике был посадник, выборы которого проводились ежегодно. Действующий посадник назывался степенным, а бывший – старым. Посадник мог председательствовать на вечевом собрании и руководить его работой, играл роль посредника между Новгородом и князем, вместе с которым вершил суд. Эта аристократическая должность замещалась представителями примерно 40 наиболее могущественных и знатных боярских родов.

Тысяцкий. В XII веке появляется должность тысяцкого, который избирался вечевым собранием. Тысяцкий представлял интересы незнатных слоев свободного населения: купцов, ремесленников и землевладельцев, не принадлежавших к боярству. В мирное время он ведал торговыми делами, в том числе судом: выступал судьей по торговым (коммерческим) спорам, осуществлял полицейский надзор. В период военных действий помогал князю и командовал ополчением. Вместе с посадником тысяцкий был гарантом контроля над княжеской властью,

Совет господ. Властную элиту Новгорода представлял Совет господ (Оспода), куда входили около 300 человек. Во главе Совета стоял архиепископ, в его составе были князь, степенные (находившиеся в данное время в должности) и старые (ранее занимавшие должности) посадники, тысяцкие, наиболее знатные бояре, церковные иерархи, иногда кончанские старосты. Совет господ предварительно рассматривал вопросы, выносимые на вечевое собрание. Представительство в Совете было пожизненным.

51.3. Церковь и церковная организация в Новгородской земле

Церковь в Новгороде обладала самостоятельностью и отличалась по положению от других русских земель. Во времена, когда Новгород входил в Киевскую Русь, Митрополит Киевский присылал в Новгород епископа, главу Церкви. Однако, укрепившись, новгородцы и в церковных делах обособились. С 1156 года они стали избирать духовного пастыря, на основе следующей процедуры избрания. Вече называло трех кандидатов, наиболее авторитетных служителей церкви. Их имена записывались на пергаменте. Посадник запечатывал записи своей печатью. Затем эти записки несли на другой берег Волхова в главный Софийский собор, где шла литургия. После окончания службы слепец или ребенок брал одну из записей и написанное на ней имя оглашалось. Лишь затем избранный епископ ехал к митрополиту в Киев для посвящения. Никогда, ни до Новгородской республики, ни после, Русская Церковь не знала такого (демократического) порядка, чтобы сами верующие выбирали себе духовного пастыря. Этот порядок близок к протестантской традиции.

Важная роль в Новгородской республике отводилась избираемому на вече епископу (с 1165 года – архиепископу), самому крупному новгородскому землевладельцу, к которому перешла значительная часть земель и доходов киевского князя. Владыка новгородский был не только главой влиятельной церковной иерархии, но и главой исполнительной власти Новгородской республики – председательствовал на заседаниях Боярского совета, который в Новгороде назывался «Оспода», а в Пскове – «Господа». Архиепископ (владыка) был хранителем государственной казны, обладал некоторыми судебными и иными полномочиями. Вместе с князем он ведал внешними сношениями. Совместно с купеческой корпорацией «Иваньское сто» осуществлял контроль над эталонами мер и весов. Под его командой состоял специальный архиепископский полк. Архиепископ был наиболее стабильной фигурой в системе управления Новгородом, так как посадник и тысяцкий часто представляли интересы противостоящих друг другу группировок. Он вносил также умиротворение в обычные для Новгорода вечевые страсти.

Новгород являлся источником церковных ересей, которые потрясали православие. В XIV – XV веках гораздо раньше, чем на Западе, в Новгороде проявлялись реформаторские тенденции по отношению к Церкви, и даже атеистические настроения. Многое напоминало будущую европейскую реформацию. Еретические учения представляли собой смесь иудейства с христианством. Приверженцы ересей пропагандировали Ветхий Завет и даже ставили его выше Нового Завета. Новгородские еретики отрицали монашескую и церковную иерархию, отвергали поклонение иконам, отрицали троичность Божества и Божественность Христа. Некоторые отказывались верить в бессмертие души. Новгородские попы часто выступали против канонического византийского православия. После падения Новгорода, церковный собор 1504 года принял решение о беспощадном искоренении ереси. Большинство еретиков были казнены жестоким образом: одни сожжены, другие попали в заточение.

51.4. Хозяйство Новгородской земли

Основой хозяйства Новгородской республики в XII–XV веках были ремесло, торговля, земледелие и скотоводство. Широкое распространение имели охота, бортничество (сбор мёда), рыболовство. В большинстве районов промыслы сочетались с земледелием. Районами исключительно промыслового хозяйства являлись лишь северо-западное побережье Белого моря и наиболее удалённые земли карел и саамов.

На побережье Финского залива добывали железо. В Старой Руссе и некоторых других местностях Новгородской земли занимались солеварением. Важное хозяйственное значение имели льноводство и разведение хмеля. Продукты сельских промыслов – пушнина, воск, мёд, рыба, ворвань, сало, лён, хмель – в значительной части шли на рынок, вывозились в русские города и за границу.

Из более важных отраслей промышленности железорудные промыслы по-прежнему имели место главным образом в Новгородской земле. От XIII–XIV веков имеются известия о разработках руды в Новгородской области, у берегов Белого моря (на реке Неноксе), в Устюжне Железопольской, в уездах Ямском, Капорском, Ладожском. Добыча руды была поставлена самым примитивным образом. Обработка её производилась в домницах – особых устройствах в одну-две печи. Полученное железо измерялось прутами и крицами (в пруте считалось 10 криц, а вес кустарной крицы был, по-видимому, около 9–12 фунтов чистого железа). Но вообще железа было немного. Его с трудом могли обрабатывать, и поэтому выделка его не получала широкого распространения. В Новгородской земле получила начало и другая отрасль рудных промыслов – добыча серебра. Добыча эта производилась в Закамье, в Югре, у сибирских народностей, с которыми новгородцы из-за серебра вели не всегда удачные войны (1193), но которые всё же платили новгородцам дань серебром.

Новгородские купцы вели торговлю со Швецией и с городами Германии и Дании. К XIV–XV векам 30–40 именитых боярских фамилий сосредоточивали в своих руках более половины новгородских частновладельческих земель. Огромные земельные владения служили материальной базой, обеспечивавшей политическое господство боярства. С боярами соперничал новгородский Дом святой Софии – главное церковное учреждение Великого Новгорода. Его вотчины располагались в экономически наиболее развитых районах Новгородской земли. Крупными земельными собственниками были привилегированные монастыри: Юрьев, Аркажский, Антониев и др. Более мелкими, чем бояре, феодальными собственниками были житьи люди. Непривилегированные мелкие вотчинники назывались своеземцами. Во всех категориях феодального землевладения основной формой эксплуатации непосредственных производителей служила оброчная система. Владельческое хозяйство было невелико и обслуживалось преимущественно холопами, количество которых постоянно сокращалось. Крупные землевладельцы стремились юридически прикрепить крестьян к земле. К началу XIV века из среды зависимого крестьянства выделились отдельные категории: давние люди, половники, поручники, должники, которые лишились права ухода от своих владельцев. Бояре и монастыри стремились ограничить право перехода зависимых крестьян в другие категории.

Расслоение общества – накопление богатства в руках одних, бедность и обнищание других являлось основой для роста недовольства в обществе. Источники отмечают около 80 крупных выступлений горожан, нередко выливавшихся в вооруженные восстания. Наиболее крупные городские восстания (1136, 1207, 1228–29, 1270, 1418, 1446–47) захватили также и крестьянские массы. Побеги, отказ от уплаты феодальных повинностей, отдельные локальные выступления и др. формы антифеодального протеста были частым явлением в XII–XV веках. В Новгородской земле возникли первые ереси в России.

51.5. Внешнее окружение. Внешние связи и отношения

Новгородская вечевая республика вела борьбу с агрессией шведских, а затем немецких феодалов. Новгородская земля не испытала ужаса монголо-татарского нашествия, но признала себя зависимой от Золотой Орды. И стала платить ей дань. С XIV века начинаются попытки Твери, Москвы и Литвы подчинить Новгород своей власти. В этой борьбе победила Москва.

В условиях давления, как с Запада, так и с Востока Новгородская республика стремилась сохранить независимость и свой тип развития. Самым сильным ударам с трех сторон Новгород и Псков подверглись с 1240 года. В борьбе за независимость Новгорода особенно прославился князь Александр Невский, который стал княжить у них один после отца с 1236 года. Он проводил гибкую политику, делая уступки Золотой Орде и организуя сопротивление наступлению католичества с Запада.

Ему удалось сохранить оптимизм и веру в будущее Отечества в эпоху, когда, казалось бы, иссякла мощь Русской земли. Она и действительно иссякла, если говорить о мощи старой цивилизации, но она уже находила новый источник, и нашла его в лице князя Александра, победившего шведов и рыцарей-крестоносцев, однако смирившегося перед непреодолимой силой Орды. Своим служением князь Александр привнес в русскую жизнь харизматический заряд, который все возрастал и возрастал в деяниях его прямых потомков – великих князей Московских. Однако в самом Новгороде отношение к Александру было неоднозначное. Там сохранялись устойчивые западнические ориентации и настроения. Поэтому Александра ценили как умелого военачальника, но осуждали за то, что он принял ярлык на княжение в Золотой Орде.

Россия высоко ставила и ставит подвиг Александра Невского. Вот как писал о нем С.М. Соловьев: «Соблюдение Русской земли от беды на востоке, знаменательные подвиги за веру и землю на западе доставили Александру славную память на Руси, сделали его самым видным историческим лицом в нашей древней истории – от Мономаха до Донского» [Соловьев С.М.: Книга II, С. 249. История России, С. 7152].

С XIV века начинаются попытки Твери, Москвы и Литвы подчинить Новгородскую республику своей власти. Тверской князь Михаил Ярославич, став великим князем владимирским, прислал в Новгород наместников без предварительных сношений с новгородцами. Это подтолкнуло Новгород к сближению с Москвой. Стремились ограничить самостоятельность Новгородской земли Иван Калита, Семен Гордый и другие московские князья, занимавшие великокняжеский стол. Острый конфликт между Новгородом и Москвой возник в 1397 году, когда Москва отторгла Двинскую землю. Однако в 1398 году Двинская земля была возвращена Новгороду.

Борясь против притеснений московских князей, новгородское правительство искало союза с Литвой. С середины XV века часть крупного боярства, не желая расставаться с политическими и экономическими привилегиями, добивалась перехода Новгорода под власть Великого княжества Литовского. Проводником этих взглядов боярства являлась так называемая литовская партия. В 1470 году по её инициативе новгородцы пригласили на княжение из Литвы князя Михаила Олельковича, новгородское правительство стало вести переговоры о союзе с литовским великим князем Казимиром IV. Вопрос о переходе в подданство к Литовскому государству вызвал в Новгороде большие волнения. В мае 1477 года на вече были убиты три посадника по обвинению в предательстве интересов Новгорода. Они пытались найти помощь в борьбе с противной им группировкой бояр у великого князя московского. Летопись свидетельствует, что «не было от начала, как земля их стояла» такого. Однако принявшая католичество Литва не казалась большинству спасением.

Стремление подавить новгородские вольности, симпатии к «латинству» наблюдались со стороны Москвы с середины XV века. Московская великокняжеская власть умело использовала в своих интересах обострившиеся классовые противоречия в Новгородской земле. Победа московского войска в битве на реке Шелони в 1471 году предопределила ликвидацию политической автономии Новгорода. В 1478 году московская рать осадила Новгород. Под ударами войск великого князя Московского Ивана III город потерпел поражение. Москва жестоко расправилась с прозападно настроенными представителями боярства и торговых людей. После чего произошло окончательное включение Новгородской земли в состав Русского централизованного государства, и Новгородская вечевая республика перестала существовать. После 1478 года была предпринята коренная ломка вотчинного землевладения: в Новгороде, развернулась конфискация собственности у опальных бояр. Однако, чтобы не вызвать открытого возмущения, некоторое время Москва сохраняла отдельные традиции республиканского Новгорода. Сохранялись непосредственные отношения с Ганзой, прибалтийскими, скандинавскими государствами. В оформлении дипломатических актов участвовали наряду с наместниками Московского великого князя, так же и представители Новгорода – бояре и купеческие старшины.

ГЛАВА 52. Татаро-монгольское нашествие на Русь

52.1. Татаро-монгольское нашествие

В начале XIII века из глубин Азии вышло движение народов, сыгравшее в истории многих стран и народов огромную роль. Движение это известно в исторической литературе под именем монгольского или татарского, татаро-монгольского нашествия. Оно захватило и юго-восток Европы, где татары уже в 30-х годах XIII века сделались полными хозяевами региона Дешт-и-Кыпчак, положив здесь начало обширному и сильному государству, известному в восточной литературе под именем Улуса Джучи, или Синей Орды, а в русской – под именем Золотой Орды.

В степях на огромных пространствах от Великой китайской стены до озера Байкал жили многочисленные тюркские племена, в том числе – монгкулы и тата, монголы и татары. Монголы дали название всему этому племенному союзу, а потом и государству. На Руси их стали называть татарами, а в истории закрепилось название татаро-монголы. Племена европейцев и монголоидов веками встречались в бассейне Средней Волги и Прикамья и оставляли после себя смешанное население. По данным археологических исследований известно, что в Волго-Камском регионе еще с I тысячелетия до н.э. шло постепенное слияние монголоидной и европеоидной расы. Смешанные черты легко отметить у современного населения Поволжья – мари, чувашей, удмуртов, башкир и татар. В так называемую Пьяноборскую эпоху (II в. до н.э. – IV в. н.э.) в Прикамье начал складываться большой племенной союз. К этому же времени относится проникновение в Прикамье сармато-аланских племен, внесших свою лепту в складывание поволжских народов.

В современной науке утвердились три основные концепции происхождения современного татарского народа. Первая – булгарская, согласно которой этническим костяком, основой современных татар являются булгары и, отчасти, кипчаки и тюркозированные финно-угорские этнические группы. Татары сложились из различных народов, попадавших в разное время в лесостепное Поволжье, и включали в свой состав местные финские племена. В соответствии с этой концепцией, основные этнокультурные традиции современных татар сформировались в период домонгольской Волжской Булгарии, а в период Золотой Орды и постзолотоордынских ханств (в первую очередь – Казанского ханства) особых этнокультурных изменений не претерпели. Вторая концепция – тюрко-татарская, исходит из того, что этнической основой современных татар являются татары Золотой Орды и постзолотоордынских государств. Эта концепция не отрицает важной роли доордынских этнических компонентов: кипчаков (половцев), булгар, финно-угров, остатков хазарского и печенежского населения и т.д. в этногенезе современных татар. Третья концепция – татаро-монгольская, согласно которой татары – в основном монголы с примесью отдельных тюркских элементов. Она основывается на представлении о переселении в Восточную Европу центральноазиатских и восточноазиатских татаро-монгольских племен, которые, смешавшись с кипчаками, создали основу татарской государственности и культуры. Данная концепция имеет давнюю историю, и, то «затухая», то вновь «вспыхивая», встречается в трудах русских, чувашских, башкирских и других исследователей.

После смерти Чингисхана его сыновья разделили империю на уделы-улусы. Однако единство монгольского государства было достаточно прочным на протяжении почти целого столетия. Во главе империи стоял великий хан, вассалами которого признавали себя все остальные Чингизиды. Старший сын Чингиза – Джучи скончался прежде отца. Поэтому во главе улуса, выделенного потомкам Джучи, встал его сын – Бату, более известный на Руси как Батый. Его удел был самым западным. Он включал в себя Запад Сибири, нынешний Казахстан, нижнее Поволжье и Северный Кавказ. Ядро владений улуса Джучиева составили половецкие степи Дешт-и-Кипчак.

В 1230 году началась война с половцами, которая отвлекла значительную часть сил завоевателей. Покоренные тюрки-половцы частично влились в татаро-монгольский этнос, уже вобравший в себя множество других этносов. Собственно монголы составляли в нем уже меньшинство. Впоследствии даже язык монголов был вытеснен тюркским. Часть непокоренных половцев ушла на Запад, в Венгрию. На севере татаро-монголам оказывали успешное сопротивление башкирские племена.

В 1232 году татаро-монголы предприняли наступление на Волжскую Булгарию. Однако это наступление захлебнулось, натолкнувшись на построенные булгарами оборонительные линии. Объединенным силам булгарских князей удалось задержать нашествие на 3–4 года. В 1236 году на Булгарию были двинуты большие монгольские силы, и она была молниеносно разгромлена. Волжская Булгария была страшно опустошена. Почти все ее города: Булгар, Булар, Кернек, Жуконин, Сувар – были разрушены, население либо перебито, либо угнано в плен. Массовому опустошению подверглись и сельские поселения. В бассейне рек Берды и Актая почти все поселения 13 городищ и 60 селищ, судя по археологическим материалам, были разрушены в первой половине XIII века, т. е. во время татарского погрома. Волжская Булгария перестала существовать как самостоятельное государство. После чего Батый направил свои силы на покорение Руси и Европы. Причем, в завоевательном походе участвовали не только силы его улуса, но в помощь Бату были выделены войска и других уделов империи, а также опытные монгольские полководцы и младшие принцы дома Чингисхана.

52.2. Завоевательные походы на Русь

XIII век был периодом ужасных потрясений для Руси. Уже с начала столетия на Русь стали доходить смутные слухи о появлении где-то на востоке мощной и воинственной державы степных кочевников. С востока на Русь нахлынули бесчисленные полчища монголов и покоренных ими татарских племен, и они разорили, обезлюдили большую ее часть и поработили остаток народонаселения. Однако опасность шла не только с Востока, но и с Запада. Усиливающаяся Литва наступала на русские земли, а также – шведы, немцы и ливонские рыцари. С северо-запада угрожало ей немецкое племя под эгидой западного католичества. Ярл Биргер, из знаменитого шведского рода Фолькунгов предпринял два крестовых похода против северо-западной Руси.

Раздробленная Русь столкнулась с труднейшей проблемой: как самосохраниться, как выжить? Она оказалась между «жерновов» Востока и Запада. С Востока, от монголо-татар шло разорение, а Запад требовал смены веры, принятия католичества. В связи с этим русские князья для спасения населения могли пойти на поклон к татарам, соглашались на тяжелую дань и унижение, но нашествию с Запада сопротивлялись.

В 1223 году отряд монгольских полководцев-нойонов Джебэ и Субэдэя вышел через половецкие степи к южным рубежам Руси. Столкновение с татаро-монголами произошло на реке Калке. Здесь русские полки впервые встретились с монгольской ратью. Монголы объявили, что воюют только против половцев, которых как своих противников преследовали вплоть до границ Руси. Однако половцы в союзе с русскими дружинами выступили объединенным войском против татар.

К этому времени у русских князей с половцами уже были давно и тесно налаженные связи, часто скрепляемые династическими браками. Достаточно вспомнить хотя бы князя Андрея Боголюбского, мать которого была половецкой княжной – супругой Юрия Долгорукого. Летопись сообщает, что половцы пришли к русским князьям и предложили совместными силами выступить против татаро-монголов, объясняя это тем, что если не объединить силы, то всех разобьют поодиночке. На съезде князей в Киеве были колебания относительно целесообразности союза с половцами, которым не доверяли. Но по предложению князя Мстислава Галицкого решено было все же выступить против татаро-монголов, который сказал, что половцы могут покориться монголам, и тогда уже они объединенными силами обрушатся на Русь. Мстислав считал, что лучше выступить на монгольское войско вместе с половецкими отрядами. В итоге русские дружины пришли вместе с половцами на Калку. Русские в этой битве были полностью разбиты. Половцы первыми побежали с поля брани, смяв русские полки. Между русскими князьями не было согласия. Не было единого командования: каждый князь со своей дружиной воевал самостоятельно, мечтая получить всю славу победителя в одиночку. Были и такие, которые стояли, не решаясь выступить на врага. В конце концов, все княжеские дружины были разбиты порознь. На поле боя осталось великое множество убитых и раненых русских воинов. В этой битве полегли почти все князья, так и не достигшие согласия между собой.

После победы на Калке татаро-монголы вторглись на территорию Руси и почти дошли до Киева. Но когда они узнали о приходе в Чернигов владимирских полков во главе с Васильком Ростовским, то отказались от своих прежних планов похода на Киев и пошли на Волгу, где у Самарской Луки были разбиты волжскими булгарами и ушли в степь. Это было первое знакомство русских с татаро-монголами. Вместо того чтобы извлечь для себя урок, русские по традиции успокоились, почему-то решив, что больше татаро-монголы на Руси не появятся. Но это была горькая ошибка.

Первый поход на Русь. В русских пределах монголо-татары появились в 1237 году. К осени этого года они вышли к верховьям Дона и собрали все свои силы в районе нынешнего Воронежа. Отсюда зимой они начали наступление на Русь, принося массовую гибель людей, разрушение городов, уничтожение того, что создавалось столетиями. Общая численность монгольских войск, участвовавших в агрессии против Руси, составляла, по арабским источникам от 20 до 300 тыс. человек, по другим подсчетам их численность составляла 120-140 тыс. человек. Северная и Южная Русь могли выставить вместе около 100 тыс. воинов, но русские княжества практически по одному противостояли объединенным монгольским силам.

В декабре 1237 года татаро-монгольское войско подошло к Рязани. Тщетно взывал о помощи Рязанский князь Юрий. Его тезка – Юрий Всеволодович князь Владимиро-Суздальский сводил с ним личные счеты, а потому не пошел на помощь Рязани. Так же точно поступили и другие русские князья недальновидные и мелочные в своих амбициях. Батый потребовал сдать город, но рязанский князь Юрий Игоревич, выражая мнение собравшихся на совет рязанских князей и воевод, ответил отказом: «Только когда нас не будет в живых, то все ваше будет». Несмотря на героическое сопротивление Рязанцев, войско Батыя 21 декабря 1237 года захватило Рязань. Город был разграблен и сожжен, а его жители практически полностью уничтожены. Княжеская семья и рязанский епископ погибли в огне. Рязанская земля была полностью опустошена татаро-монголами. Рязань так и не смогла уже оправиться от перенесенного погрома: позже, в XIV веке, город был заново отстроен уже на другом месте. Раскопки на городище Старой Рязани выявили огромное количество изрубленных человеческих костяков в братских могилах.

В январе 1238 года татаро-монгольское войско двинулось из Рязанской земли на север, в пределы Владимиро-Суздальского княжества. Князь Юрий Всеволодович лихорадочно собирал рати. К нему на помощь пришли полки из Москвы, из некоторых рязанских земель, из Новгорода. Первое крупное сражение между степняками и объединенным владимирским войском произошло около Коломны. В упорном бою погиб один из сыновей Чингисхана. Но перевес сил был на стороне татаро-монголов. Они смяли русские полки, часть которых бежала во Владимир. Батый разбил войско великого князя Юрия у Коломны, взял, разорил и пожег город. Двигаясь дальше, завоеватели осадили маленькую крепость Москву. Пять дней сопротивлялась она вражеским полчищам, но, в конце концов, была захвачена и сожжена. Затем Батый двинулся на Владимир, в начале февраля 1238 года монголы вышли к городу. Великий князь отправился на север собирать новую рать, оставив во главе обороны старшего сына. Владимир был взят, разорен и сожжен. Вслед за Владимиром были захвачены и разгромлены и другие города Северо-Восточной Руси – Суздаль, Ростов, Ярославль, Городец, Переславль, Кострома, Юрьев, Галич, Дмитров, Тверь. Последней надеждой Руси оставалось собранное на севере новое войско. Князь Юрий ждал подмоги со стороны своего брата Ярослава Всеволодовича, княжившего в Киеве и имевшего сильную дружину, и его сына – новгородского князя Александра. Но ни тот ни другой не пришли на помощь.

4 марта 1238 года на реке Сити состоялась решающая битва. Окруженные русские полки сражались отчаянно, многие воины были убиты, захвачены в плен. Сложил голову и великий князь владимирский. Теперь для монголов был открыт путь на Новгород, но, взяв Торжок, они повернули обратно. То ли убоялись весенней распутицы, то ли, измотав силы в тяжелых боях в Северо-Восточной Руси, они опасались похода на хорошо укрепленный город с сильной дружиной и ополчением. То ли не пошли в северо-западный край потому, что новгородцы не появились на реке Сити. История хранит эту тайну. Батый двинулся на юго-восток, в степь, по пути захватывал, разорял и сжигал небольшие русские города. На этой дороге Батый был задержан у города Козельска. Семь недель жители Козельска упорно оборонялись и перебили много неприятелей. В конце концов, монголы взяли Козельск, истребили всех его жителей, и прозвали его злым городом. После этого вражеское войско ушло в южные степи.

Второй поход на Русь монголы предприняли в 1239 году. Главный удар Батый направил на богатые земли Южной Руси – Переяславское и Черниговское княжества. Города брались с боя. Рукопашные схватки происходили во время штурма по всему Чернигову, дружинники и жители сопротивлялись отчаянно, и все же город был взят.

Русские земли попали в зависимость от Золотой Орды. Признать власть Батыя вынужден был и Новгород, хотя и не подвергался нашествию. Его избежали лишь Полоцкое и Смоленское княжества.

Во время третьего похода татаро-монголов на Русь, в конце 1240 года, наступил печальный черед Киева: город был захвачен 6 декабря 1240 года. Монгольские завоеватели в первый день штурма ворвались на городские стены и прорвали первую линию обороны, на второй день – вторую. Сражения шли за каждый дом и каждую улицу. Во главе горожан стоял воевода Димитр, в то время как княживший тогда в Киеве Михаил отправился в Венгрию за подмогой.

За четыре месяца Батый захватил всю Южную и Юго-Западную Русь и вышел на границы Венгрии и Польши. Теперь татаро-монгольские полководцы вознамерились дойти до моря франков, т.е. до Атлантического океана. В 1241 году войско Батыя прошло по землям Польши, Венгрии, Чехии, Молдавии и Валахии, были захвачены Краков, Будапешт, другие крупные города. В 1242 году татаро-монголы повернули назад, и ушли в низовья Волги, совершая оттуда сокрушительные набеги на русские земли и собирая тяжелую дань.

ГЛАВА 53. Золотая Орда

53.1. Возникновение государственного образования Золотая Орда

В 1242–1243 году после похода на Русь и Центральную Европу улус Джучи разделился на владения двух ханов – Бату и Орды (Синяя Орда). Хан Батый создал новое государственное образование, которое получило название «Улу Улус». Территория подконтрольная хану Бату именовалась в русских летописных сводах «Орда», в европейских хрониках – «Татария», а в арабских и персидских источниках гораздо чаще употребляли старое название этой территории – «Дешт и Кыпчак», то есть Половецкая степь. Название этого государственного образования «Златая Орда» или «Великая Орда Златая», впервые появилось только в «Казанском летописце», который был создан в середине XVI века, когда это государство давно перестало существовать. А улус Орды в восточных и русских источниках назывался Синяя Орда.

В начале 1240-х годов в низовьях Волги хан Батый (1236–1255), сын хана Джучи основал свою ставку Сарай-Бату (близ современной Астрахани). Этот город стал политическим и экономическим центром Золотой Орды, являвшейся частью огромной Монгольской империи с центром в Каракоруме, где правил верховный хан всех монголов, которому подчинялся и Батый. В первой половине XIV века столица была перенесена в Сарай-Берке, основанный ханом Берке (1255–1266), который располагался близ современного Волгограда.

Золотая Орда на протяжении XIII–XIV веков являлась одним из крупнейших по территории и сильнейшим по материальным возможностям и военному потенциалу государственным образованием Восточной Европы. Власть ханов Золотой Орды простиралась на территорию от нижнего Дуная и Финского залива на Запале, до бассейна Иртыша и нижней Оби на Востоке. От Чёрного, Каспийского и Аральского морей и озера Балхаш на Юге до Новгородских земель на Севере. Ядро территории Золотой Орды образовывали причерноморские, прикаспийские и северокавказские степи. Периферийной автономной частью этого огромного политического конгломерата были Северо-Восточная и Северо-Западная Русь, представлявшие симбиоз княжеств и земель, попавших в зависимость от Орды в результате нашествия Батыя и последующих ордынских походов.

Экономическая мощь Орды зиждилась на огромных доходах в виде даней с покоренных народов, военной добычи и невольников, захваченных в грабительских походах, баснословных барышах, получаемых от транзитной торговли. После завоеваний, сопровождавшихся чудовищными разрушениями и человеческими жертвами, главной целью золотоордынских правителей было ограбление порабощенного населения. Это достигалось путём жестоких поборов. Основная часть земель и пастбищ была сосредоточена в руках ордынской знати, в пользу которой и несло повинности покоренное население.

Ремесленное производство в Золотой Орде имело форму домашних промыслов. В ее городах существовали разнообразные ремёсла с производством на рынок, но производителями были, как правило, мастера, вывезенные из Хорезма, Крыма, с Северного Кавказа, а также пришлые русские, армяне, греки и др. Многие города на завоёванных территориях, разорённые монголами, находились в упадке или вовсе исчезли.

Крупными центрами караванной торговли были Сарай-Бату, Сарай-Берке, Ургенч, крымские города Судак, Кафа (Феодосия), Азак (Азов) на Азовском море и др. Торговый путь по Волге связывал ее одним концом с Ираном, Индией, иными странами Среднего Востока, а другим – с балтийско-ганзейской торговлей. Обустроенные караванные маршруты обеспечивали фактории Венеции и Генуи на Азовском и Черном морях товарами из Китая, Тибета, Западной Сибири, Средней Азии.

Значительные обороты внутренней и внешней торговли, труд захваченных в рабство ремесленников, огромные средства, выкаченные с подвластных земель, потребности государственного управления породили редкостное явление в кочевом по преимуществу обществе и государстве – интенсивное городское строительство. В среднем и нижнем течении Волги, в Подонье, в Крыму и на Северном Кавказе, в ряде иных областей (включая Сибирь) в эпоху расцвета Золотой Орды возникло великое множество огромных, средних, малых городов и поселков.

53.2. Политическое устройство Золотой Орды

Золотая Орда была непрочным государственным объединением, население которого по этническому составу было весьма пёстрым. В оседлых областях жили татары, волжские булгары, мордва, русские, греки, хорезмийцы и др. Основную массу кочевников составляли тюркские племена татар, половцев (кипчаков), туркмен, киргизов и др. Уровень общественного и культурного развития населения Золотой Орды был также различным. У кочевого населения господствовали полупатриархальные, полуфеодальные отношения, в районах с оседлым населением – феодальные отношения. Государственное устройство носило частноправовой, полувоенный характер, так как военные и административные должности, как правило, не разделялись.

Во главе государства стояли ханы из дома Батыя. В особо важных случаях политической жизни созывались курултаи – съезды военно-клановой знати во главе с членами правящей династии. Государственными делами руководил бекляре-бек (князь над князьями), отдельными отраслями – визири. Золотая Орда делилась на улусы, принадлежавшие 14 сыновьям Джучи: 13 братьев были полу самостоятельными государями, подчинявшимися верховной власти Батыя. Наиболее важные должности занимали члены правящей династии, царевичи («огланы»), владевшие уделами в Золотой Орде, и стоявшие во главе войска. Из среды беков (нойонов) и тарханов выходили основные командные кадры войска – темники, тысячники, сотники, а также бакаулы (чиновники, распределявшие военное содержание, добычу и т.д.). В города и подчинённые им области посылались даруги, главной обязанностью которых был сбор налогов и податей. Часто наряду с даругами назначались военачальники – баскаки.

Непрочный характер государственного объединения Золотая Орда и особенно рост освободительной борьбы покорённых и зависимых народов стали главными причинами ее распада и гибели. Потомки Батыя делали все возможное, чтобы восстановить мощь улуса Джучиева, но центробежные силы раздирали его. И все-таки у ордынцев сил было еще много. Восточно-Европейская Степь в любой момент могла посадить на боевого коня огромное количество воинов. Тенденции к децентрализации проявились после смерти хана Менгу-Тимура (1266–1282), когда началась межклановая война между царевичами дома Джучи. При ханах Туда-Менгу (1282–1287) и Талабуге (1287–1291) фактическим правителем государства стал темник Ногай. Только хану Тохте (1291–1312) удалось избавиться от Ногая и его сторонников. Через 5 лет возникла новая смута. Её прекращение связано с именем хана Узбека (1312–1342); при нём и его преемнике хане Джанибеке (1342–1357), Золотая Орда достигла максимального подъёма военного могущества. Военные силы при Узбеке насчитывали до 300 тыс. чел. Однако смуты, начавшиеся в 1357 с убийства Джанибека, свидетельствовали о начале её распада. Наиболее рельефно все внутренние противоречия Орды выявились в годы «великой замятны» в XIV веке. С 1357 по 1380 на золотоордынском престоле в Сарае перебывало более двадцати ханов. Как правило, сосуществовало два центра с двумя ханами (границей между этими двумя Ордами служила Волга), фактическую независимость обрели еще несколько областей (Хорезм, бывшая Камская Булгария и т.п.). Были утрачены почти все территории к западу от Днепра. Оказалась подорванной вся система внутреннего управления. В 1372 году Орда распалась на семь владений: царство темника Мамая, располагавшееся между Доном и Днепром; Новый Сарай, Волжская Булгария, Мордва, Астрахань, Сарайчик и Крым. Мамаю пришлось столкнуться с усилившимся союзом русских княжеств во главе с Москвой. Попытка Мамая путём организации грабительского похода вновь покорить себе Русь привела к разгрому татар объединёнными русскими войсками в Куликовской битве (1380). Хан Тохтамыш в 1380 году разгромил войско Мамая на реке Калке, а в 1382 году пошёл на Москву, которую захватил обманом и сжёг. При Тохтамыше (1380–1395) прекратились смуты, и центральная власть стала контролировать основную территорию Орды. После укрепления своей власти он выступил против Тимура. В итоге ряда опустошительных походов Тимур разбил войска Тохтамыша, захватил и разрушил поволжские города, в том числе Сарай-Берке, ограбил города Крыма. Города Золотой Орды были разрушены, разграблены, а материальные ценности увезены. Таким образом, Золотой Орде был нанесён удар, от которого она уже не смогла оправиться.

В начале 1420-х годов образовалось Сибирское ханство, в 1440-е годы – Ногайская Орда, затем возникли Казанское ханство (1438) и Крымское ханство (1443), а в 1460-е годы – Казахское, Узбекское ханства, а также Астраханское ханство. В XV столетии значительно ослабла зависимость Руси от Золотой Орды

В 1480 году Ахмат, хан Большой Орды, являвшейся некоторое время преемницей Золотой Орды, пытался добиться повиновения от Ивана III, но эта попытка окончилась неудачно. В 1480 году русский народ освободился от татаро-монгольского ига. Большая Орда прекратила существование в начале XVI века.

Казанское ханство возникло в конце XV – начале XVI века. Основателем династии казанских ханов был Улу-Мухаммед (правил в 1438–1445), свергнувший местного князя. В Казанское ханство вошли казанские татары (потомки волжских булгар), мари, чуваши, удмурты, частично мордва и башкиры. Основным занятием населения было земледелие. В городах существовало высокоразвитое ремесло. Значительную роль играла торговля с Русью, Сибирью, странами Кавказа и Востока. Высшая государственная власть принадлежала хану, но направлялась советом крупных феодалов (диваном). Верхушку военно-клановой знати составляли карачи – представители 4 знатнейших родов (Ширин, Баргын, Аргын, Кыпчак). Далее шли султаны и эмиры, ниже их – мурзы, уланы и воины. Большую роль играло мусульманское духовенство, владевшее обширными землями. Основная масса населения состояла из «чёрных людей» – свободных крестьян, плативших ясак и др. подати государству и феодалам, поземельно-зависимых крестьян, крепостных, и рабов из военнопленных.

В административном отношении Казанское ханство делилось на даруги (округа) и улусы (вилайеты). Армия состояла из ханской гвардии, отрядов отдельных кланов и ополчения ясачных людей. С самого начала своего существования Казанское ханство совершало опустошительные набеги на русские земли. В 1460-е годы окрепшее Русское государство начало активную борьбу с Казанским ханством. В 1467–1469 годы был организован поход русских войск на Казань и Вятку. В результате похода 1487 года был свергнут Алихан и на престол посажен его брат Мухаммед Эмин, ставленник Ивана III. Казанское ханство оказалось в вассальной зависимости от России, продолжавшейся до 1521 года. После смерти Мухаммеда Эмина (1518) на казанский престол был посажен касимовский царевич Шах-Али, свергнутый в 1521 году братом крымского хана Сахиб-Гиреем. Казанское ханство вступило в союз с Крымским и Астраханским ханствами и Ногайской Ордой, которых поддерживала Турция. В 1521 году крымцы и казанцы произвели опустошительный набег на окрестности Москвы. Для обороны от казанских татар был построен Васильсурск (1523). В 1524 году Казанское ханство признало вассальную зависимость от Турции, и на престоле утвердился Сафа-Гирей (правил с перерывами в 1524–1549). В 1546 году от Казанского ханства отпала «горная сторона» (западное побережье Волги). После Казанских походов Ивана IV Васильевича 1545–1552 годов и взятия Казани (1552) русскими войсками Казанское ханство прекратило своё существование, и всё Среднее Поволжье было присоединено к России. В Казань и Свияжск были направлены русские воеводы, которые, в свою очередь, подчинялись Приказу Казанского дворца.

53.3. Татаро-монгольское владычество на Руси

Природные и растительные особенности Руси, не приспособленные для ведения кочевого хозяйства, считались неудобными, и не интересовали Золотую Орду в плане приращения территории, но были от нее в зависимости.

«Ордынские ханы не навязывали Руси каких-либо своих порядков, довольствуясь данью, даже плохо вникали в порядок, там действовавший. Да и трудно было вникнуть в него, потому что в отношениях между тамошними князьями нельзя было усмотреть никакого порядка» [Ключевский В.О.: Том 2, С. 53. История России, С. 21446].

Границей между Золотой Ордой и Русью была река Дон, а роль буфера выполняли заброшенные территории. Практически на всей территории Руси установилась система татаро-монгольского владычества. Русские княжества территориально непосредственно не входили в состав Золотой Орды, а находились в вассальной зависимости от неё, и подчинялись приказам ханов. На территории Руси не было постоянного монголо-татарского войска. Господство татаро-монгольских ханов поддерживалось карательными походами и репрессиями против непокорных князей и городов. Постоянной угрозой стали татарские набеги, сопровождавшиеся опустошениями и уводом населения в плен и продажей в рабство.

Княжества сохранили местную княжескую администрацию. Однако деятельность князя во вверенной ему земле, и его администрации контролировалась баскаками и другими ставленниками татаро-монгольских ханов. Русские князья были данниками татаро-монгольских ханов.

Только с разрешения хана Золотой Орды князья имели право занимать престолы. Каждый князь был обязан получить разрешение на власть от ордынского хана – специальную грамоту – ханский «ярлык» на владение своим княжеством. Для получения ярлыка нужно было ехать в Сарай и выполнить там унизительную процедуру: пройти сквозь якобы очистительный огонь, который горел перед шатром хана, и поцеловать его туфлю. Русских князей, отказавшихся сделать это – убивали. Так был зарублен около ханского шатра великий черниговский князь Михаил Всеволодович.

К середине XIII века среди русских князей сложились две группировки. Одна из них во главе с Андреем Ярославичем (великий князь владимирский в 1249–1252 гг.) и Даниилом Романовичем Галицким, поддерживаемая князьями западных, наименее пострадавших от нашествия земель, выступила против признания зависимости от Орды, и за вооруженную борьбу с Ордой. Другая группировка, куда входили в основном князья Северо-Восточной Руси, склонялась к соглашению с ней.

Задачей политического деятеля того времени было поставить Русь по возможности в такие отношения к разным врагам, при которых она могла сохранить свое существование. Политику компромисса с Ордой стал активно проводить в жизнь русский князь Александр Ярославич Невский (1220–1263), которого по справедливости можно назвать истинным представителем своего века. Считая гибельным, для сложившегося соотношения сил, открытое противостояние с татаро-монголами, он надеялся использовать их мощь в борьбе с западной католической опасностью, которая в сознании людей той эпохи воспринималась как более серьезная угроза православной вере, а, следовательно, и существованию самой Руси.

При отсутствии единства между удельными русскими князьями татаро-монгольское владычество сыграло роль внешнего очень жесткого фактора соединения Русской земли. В.О. Ключевский так характеризовал сложившееся положение: «Только образ Александра Невского несколько прикрывал ужас одичания и братского озлобления, слишком часто прорывавшегося в среде русских правителей, родных или двоюродных братьев, дядей и племянников. Если бы они были предоставлены вполне самим себе, они разнесли бы свою Русь на бессвязные, вечно враждующие между собою удельные лоскутья. Но княжества тогдашней Северной Руси были не самостоятельные владения, а даннические «улусы» татар; их князья звались холопами «вольного царя», как величали у нас ордынского хана. Власть этого хана давала, хотя, призрак единства мельчавшим и взаимно отчуждавшимся вотчинным углам русских князей. Правда, и в волжском Сарае напрасно было искать права. Великокняжеский владимирский стол был там предметом торга и переторжки; покупной ханский ярлык покрывал всякую неправду. Но обижаемый не всегда тотчас хватался за оружие, а ехал искать защиты у хана, и не всегда безуспешно. Гроза ханского гнева сдерживала забияк; милостью, т.е. произволом, хана не раз предупреждалась или останавливалась опустошительная усобица. Власть хана была грубым татарским ножом, разрезавшим узлы, в какие умели потомки Всеволода III запутывать дела своей земли. Русские летописцы не напрасно называли поганых агарян батогом божиим, вразумляющим грешников, чтобы привести их на путь покаяния. Всех удачнее пользовались этим батогом великие князья московские против своей братии». [Ключевский В.О.: Том 2, С. 54. История России, С. 21447].

Население Руси ордынцы обложили тяжелой данью, которую первоначально собирали баскаки. Ордынский выход должно было платить все взрослое население. Для этого составлялись списки людей – по десяткам, сотням и тысячам. Отряды баскаков, расположенные в княжествах, занимались сбором дани и вывозом ее в Орду. В случае неповиновения в ход шли жестокие карательные меры. Непокорные города разорялись и сжигались, а население частично убивали, а частично угоняли в полон и продавали в рабство. Регулярная эксплуатация русских земель путём сбора дани началась после переписи 1257–1259 годов, проведённой монгольскими «численниками» под руководством Китата, родственника великого хана. Единицами обложения были: в городах – двор, в сельских местностях – хозяйство («деревня», «соха», «плуг»). От дани освобождалось только духовенство, которое завоеватели старались использовать для укрепления своей власти. Известно 14 видов «ордынских тягостей», из которых главными были: «выход», или «царёва дань», налог непосредственно для монгольского хана; торговые сборы («мыт», «тамка»); извозные повинности («ям», «подводы»); содержание ханских послов («корм»); различные «дары» и «почестья» хану, его родственникам и приближённым и др. Ежегодно из русских земель уходило в виде дани огромное количество серебра. «Московский выход» по примерным оценкам составлял 5–7 тыс. рублей серебром, «новгородский выход» – 1,5 тыс. рублей.

Многие историки сомневаются в достоверности этих оценок и считают, что размер «черного бора» был значительно выше указанных сумм. А.Г. Кузьмин полагал, что размер ордынской дани реально составлял порядка 3000 килограммов серебра в год. С учетом того обстоятельства, что на Руси собственного производства серебра в ту пору еще не существовало, и весь его объем можно было получить только в результате внешнеторгового обмена, видно насколько непосильным было ордынское бремя.

Периодически собирались большие «запросы» на военные и другие нужды. Кроме того, русские князья были обязаны по приказу хана присылать воинов для участия в походах и в облавных охотах («ловитвах»). В конце 1250-х – начале 1260-х годов дань с русских княжеств собирали мусульманские купцы – «бесермены», откупавшие это право у великого монгольского хана. «Ордынские тягости» истощали экономику Руси, мешали развитию товарно-денежных отношений. Постепенное ослабление татаро-монгольского ига было результатом героической борьбы русского народа и других народов Восточной Европы против завоевателей.

В годы феодальной войны на Руси в середине XV века, ослабившей военные силы русских княжеств, татаро-монголы организовали ряд опустошительных вторжений (1439, 1445 1448, 1450, 1451, 1455, 1459), но восстановить своё владычество над Русью уже не смогли. Политическое объединение русских земель вокруг Москвы создало условия для ликвидации татаро-монгольского ига. Великий московский князь Иван III Васильевич (1462–1505) в 1476 году отказался от уплаты дани. В 1480 году после неудачного похода хана Большой Орды Ахмата и т. н. «Стояния на Угре 1480» татаро-монгольское иго было свергнуто.

Батыево нашествие нанесло колоссальный удар по всем сферам общественной жизнедеятельности Руси. Произошел спад в развитии всех отраслей хозяйственной деятельности. Полчища врагов разоряли Русскую землю, разрушали города, оказывавшие сопротивление города сжигали, а некоторые из них и совершенно стирали с лица земли. То же делали и с сельскими поселениями – хлеб забирали, уничтожали, скот угоняли. Население уводилось в плен. Некоторая часть его успевала бежать и скрывалась от татар в глухих лесах. Затем, в первые десятилетия по установлении власти Золотой Орды, следовали походы татарских военачальников для окончательного покорения русского народа, для подавления всяких попыток к сопротивлению. Тяжелая, непосильная дань, насилия и грабежи, чинившиеся баскаками и сопровождавшими их отрядами военной охраны, разоряли и опустошали страну. В наибольшей мере пострадали ремесленные промыслы, поскольку тогдашнее ремесло в городах и селах основывалось на ручной технике и народных традициях, и было сопряжено с многолетней выработкой профессиональных навыков и мастерства, поэтому в результате татаро-монгольского нашествия произошло значительное падение и даже полное забвение многих навыков и приемов сложнейшей ремесленной техники. По данным академика Б.А. Рыбакова, автора фундаментального исследования «Ремесло в Древней Руси» (1948), к середине XIII века во всех русских землях были полностью утрачены навыки производства шиферных пряслиц и сердоликовых бус, стеклянных браслетов и знаменитых амфор корчаг. Навсегда было утрачено искусство тончайшей перегородчатой эмали, и более чем на сто лет исчезла техника филиграни и тиснения металла.

В ходе татаро-монгольского нашествия был нанесен колоссальный удар по традиционным торговым, экономическим и культурным связям Древней Руси со многими государствами Западной, Центральной и Южной Европы и Ближнего Востока. Это, безусловно, самым негативным образом сказалось на хозяйственном и культурном развитии всех русских земель, в том числе Новгорода, Ладоги и Пскова, которые все же сумели сохранить прежние торгово-экономические и культурные связи с государствами Северной Европы.

Татаро-монгольское нашествие привело к подрыву материальной основы развития русской культуры и разрыву ее традиционных связей с византийской, европейской и восточной культурой. Исследования многих историков и археологов позволили достоверно установить, что в ходе татаро-монгольского нашествия погибли и были полностью разрушены многие древнерусские города, а вместе с ними уничтожены ценнейшие произведения русской литературы, станковой и монументальной живописи, уникальные памятники церковного и гражданского зодчества, а также многие произведения русского и зарубежного прикладного искусства.

В период татаро-монгольского владычества произошел значительный спад и ослабление культурного развития русских земель и, прежде всего, серьезный упадок литературного творчества. При этом важно отметить, что ущерб, нанесенный литературе, не ограничился уничтожением выдающихся памятников древнерусской письменности и литературы. Изменился сам характер многих литературных жанров и произведений. По данным академика Д.С. Лихачева, с середины XIII века наблюдался заметный упадок всего летописного творчества, что зримо выразилось в полном прекращении летописания во многих русских городах, прежде всего, в Киеве, Чернигове и Рязани, которые всегда занимали особое место в культурном процессе Древней Руси. Даже в тех традиционных центрах летописного творчества, которые подверглись меньшему разгрому, в частности в Новгороде, Суздале и Смоленске, летописание значительно сокращается, становится немногословным, менее выразительным, и лишается тех выдающихся политических и мировоззренческих идей и того широкого общерусского кругозора, которыми обладали русские летописные своды, созданные до татаро-монгольского нашествия. Только после Куликовской битвы наступил «коренной перелом» в этой сфере и обозначился новый подъем летописания и литературы на всей территории Северо-Восточной Руси.

ГЛАВА 54. Великое княжество литовское. Литовско-русское государство

54.1. Становление Литовского княжества

В течение XII–XIII веков на месте нескольких десятков земель и княжеств Древней Руси выросли два мощных государства, две новые Руси: Русь Московская и Русь Литовская. Три четверти древнерусских городов – Киев, Полоцк, Смоленск, Чернигов и многие другие – вошли в состав Литовской Руси. Начиная с ХIII века и до конца ХVIII века, история этих земель тесным образом связана с существованием великого княжества Литовского.

Литва впервые упоминается под 1009 годом в одной из средневековых западных хроник – анналах Кведлинбурга. В конце XII – начале XIII века в южной Прибалтике сформировалось Литовское княжество – раннефеодальное литовское прагосударство, которое стало быстро увеличиваться в размерах. Литовские племена (литва, жмудь, латыши, пруссы, ятвяги и др.), составляющие особую ветвь арийской расы, начиная со II века, заселяли те места, на которых их позднее застали славяне. Поселения литовцев занимали бассейны рек Неман и Западной Двины и от Балтийского моря доходили до Припяти и истоков Днепра и Волги. Там же где литовцы непосредственно соседствовали со славяно-русскими племенами, они заметно поддавались их культурному влиянию. Грубый и суровый быт литовцев, их бедность и дикость заставляли литву уступать славянам те свои земли, на которые направлялась русская колонизация. Отступая постепенно перед славянами, литовцы сосредоточились по Неману и Зап. Двине в дремучих лесах ближайшей к морю полосы, и там надолго сохранили свой первоначальный быт.

Религия литовцев заключалась в обожествлении сил природы (Перкунь – бог грома), в почитании умерших предков и вообще находилась на низком уровне развития. Вопреки старым рассказам о литовских жрецах и различных святилищах, теперь доказано, что у литовцев не было ни влиятельного жреческого сословия, ни торжественных религиозных церемоний. Каждая семья приносила жертвы богам и божкам, почитала животных и священные дубы, угощала души умерших и занималась гаданиями.

Восточная Прибалтика поначалу привлекала немцев в связи с их коммерческими интересами. Вскоре, однако, пришли миссионеры, а за ними и солдаты – для защиты немецкой торговли и немецкой веры. Первоначальной целью миссионеров было обратить в христианство язычников – латышей и литовцев. Позднее, однако, немецкие «крестовые походы» были направлены как против язычников, так и против греко-православных. Около 1186 года немецкий миссионер Мейнхардт, сопровождавший группу купцов в Ливонию, испросил позволения у полоцкого князя обратить латышских язычников в христианство. Разрешение было получено, и Мейнхардт построил церковь – а со временем и крепость вокруг нее – в Икшкиле в низовьях Западной Двины. К концу XII века на территории Ливонии поселилось уже много немецких паломников. Этот аванпост германизма находился под властью Бременского ордена. Для того чтобы поддержать быстрое завоевание Ливонии, ее третий епископ Альберт фон Буксхуден посетил правителей Швеции и Дании, а также разных немецких властителей, прося их о помощи. Имея поддержку датского флота, он основал Ригу в 1201 году. На следующий год он основал орден меченосцев, известный как Ливонский. Его символами были крест и меч, конечно же, знаменовавшие немецкую агрессию в Ливонии. В 1207 году германский император даровал епископу Альберту Ливонию в качестве ленного владения. Епископ, в свою очередь, отдал треть страны меченосцам.

В начале XIII века литовские племена делились на отдельные роды, которые взаимно враждовали. Племена их не были объединены и находились в состоянии полной политической раздробленности: они управлялись множеством племенных князей (называемых – «рикасами» и «кунигасами»), окруженных своими дружинами, с которыми они делали постоянные набеги и нападения на соседние русские и польские земли. Сопротивление татарским набегам с востока и немецкому натиску с запада способствовало тому, что раздробленные литовские племена стали преобразовываться в единую нацию с богатыми культурными традициями, так что, на определенном историческом этапе литовские князья стали покровительствовать русским землям, высвобождавшимся из-под власти татар.

Штаб-квартира тевтонских рыцарей перебазировалась в 1308 году с сирийского побережья в Мариенбург вследствие неудачи похода 1291 года в Святую Землю. Мариенбург находился в бассейне Вислы, и внимание тевтонского ордена целое столетие было приковано к Литве. Борьба против рыцарей и их польских союзников часто вела к соглашениям между язычниками литовцами и православными русскими. Грозная опасность со стороны агрессивных западных соседей – Ливонского и Тевтонского немецких орденов заставила литовцев объединиться вокруг одного военного вождя. С самого начала проникновения немцев в Прибалтику литовцы были их самыми опасными врагами. Литовцы были хорошими воинами, а под влиянием немецкой агрессии весь быт их перестраивается на военный лад. О многих победах литовцев повествуют немецкие хронисты, которых трудно заподозрить в симпатиях к противнику. Именно в результате разгрома ливонских рыцарей литовцами в 1236–1237 году произошло слияние Ливонского и Тевтонского ордена.

Это смертельное давление Запада на литовцев стало причиной того, что и литовцы получили стимул к завоеванию и в свою очередь двинулись в земли русского православного христианства. Наиболее успешными для литовцев были кампании в верхнем бассейне Днепра, а также против евразийских кочевников Кипчакской степи. Борьба с орденом достигла своего апогея в 1363 году, когда литовцы, оттесненные орденом с берегов родного Балтийского моря, фактически достигли берегов Черного моря. Энергия обратилась в военную мощь, которую поначалу литовцы направили против других соседей, однако под непрестанным давлением со стороны ордена она обернулась, в конце концов, против западных противников и позволила нанести контрудар по тевтонским рыцарям.

В 1230-е годы Литва, прежде дикая, не имевшая своей государственности и платившая дань русским князьям, объединяется под властью Миндовга (Миндаугас начало 1230-х – 1263), который становится первым великим князем литовским. В течение первых десятилетий его правления успех был на стороне западных крестоносцев. Натиск ордена, военные неудачи, непокорство литовских племенных вождей заставили Миндовга искать примирения с немцами. В 1250 году он заключил соглашение с гроссмейстером ордена, послал ему «дары многие» и согласился «отправить к папе послов и креститься». Крещение по католическому обряду состоялось предположительно в 1253 году. Миндовг получил от папы королевскую корону и, оставив своих бывших союзников, выступил вместе с рыцарями против Галиции. В 1253 году, королевскую корону получил от папы и Даниил Галицкий. Союз между Миндовгом и Даниилом в рамках их общего подчинения папству был скреплен браками между их детьми.

Миндовг создавший сильное государство не только объединил под своею властью большинство литовских племен, но также начал захват соседних русских земель. Анархия и разброд, царившие на Руси после Батыева нашествия, послужили тому, что Миндовг захватил так называемую Черную Русь – область по левым притокам Немана с городами Новгородком, Слонимом, Волковыйском и Городнем. Новгородок стал обычным местопребыванием Миндовга. Он сумел установить власть над русскими княжествами Полоцким и Смоленским, и даже предпринял поход на Киев. Соседняя с Литвой Полоцкая земля находилась в ХШ веке в состоянии политического упадка, в результате чего она разделилась на княжества Полоцкое, Витебское, Минское и Друцкое. Однако Полоцкая земля сохранила автономию, свой язык, собственные законы и духовную культуру. Православная религия русских сосуществовала здесь с литовским язычеством, литовцы и русские были равноправны. Обособленность Полоцкой и других земель Белой Руси от русских княжеств, и иные причины подтолкнули жителей Полоцка и других городов обратиться к Литве за помощью. В приглашении литовских князей на княжение в северо-западные русские города многие видели возможность спасения от нападения татар и немцев. В середине XIII века удалось достигнуть компромисса: на полоцком троне утвердилась литовская династия. В Полоцке был утвержден на княжение не Рюрикович, а литовский князь Товтотил. И даже Псков принял в качестве князя крещеного литовца Довмонта-Тимофея, впоследствии прославившегося своими подвигами в сражениях против немцев и литовцев и причтенного к лику святых. Вскоре большинству городов Белой и Черной Руси пришлось признать власть Миндовга Литовского и войти в состав его державы. В 1263 году Миндовг пал жертвой заговора литовских князей. После его смерти в Литве наступил период смут, и вновь началась борьба за власть между князьями.

Правящая династия оставалась языческой, но это литовское язычество все более выглядело историческим анахронизмом на фоне контактов с западом и постепенно расширяющейся властью над русскими княжествами с православным населением. Все более чувствовалась необходимость обращения в христианство, но это ставило литовских князей перед выбором между востоком и западом. Стоявшая перед Литвой религиозная дилемма была также дилеммой культурной и политической. Еще в XIII веке некоторые знатные литовцы приняли православное крещение: в 1255–1256 году князь Довмонт «с тремястами литовцами, и женщинами, и детьми» прибыл в Псков, был крещен в православную веру и вскоре стал князем этого русского города-республики, возглавляя псковские дружины в походах против соседних немецких рыцарей и своих соплеменников литовцев. В XIV веке и другие литовские князья вполне благосклонно относились к мысли о вступлении в «византийское содружество» через посредство православной Церкви. Однако литовские великие князья стремились к суверенитету своего государства, а потому добивались от Византии учреждения особой литовской митрополии, чтобы не оказаться в подчинении митрополита киевского и всея Руси. Обращение к западу было еще менее привлекательным, потому что означало подчинение немецким рыцарям, прямым врагам Литвы.

54.2. Возвышение великого княжества литовского. Литовско-русское государство

В конце XIII и в течение большей части XIV столетия великое княжество Литовское оставалось единым и достаточно сильным, чтобы сопротивляться и немецкому завоеванию, и татарам. Во второй половине XIII века литовский князь Тройден и его преемники сумели объединить литовские племенные княжества под своей властью и дать успешный отпор наступлению немецких крестоносцев. В начале XIV столетия является новый могущественный вождь Гедиминас, который став великим князем, опять объединяет Литву в единое мощное государство. Ему удалось создать прочное объединение литовских и западнорусских земель. В это время Литва сильно поднялась. Великое княжество литовское было федеративным государством с преобладанием славянских земель. В середине ХV века в нем складывается единое правящее сословие – шляхта (дворянство), которая составляла значительный слой населения, по имеющимся оценкам, до 8-10%, гораздо больше, чем в Московском государстве.

Со времени первого собирателя земель Литвы князя Миндовга (Миндаугаса) до первого завоевателя Гедиминаса (Гедиминаса) прошел сравнительно короткий по историческим меркам период – порядка 80 лет, но Литовское государство преобразилось неузнаваемо. При Гедиминасе и его сыне и преемнике – Ольгерде продолжился натиск литовцев на Русь. В этот период произошло резкое усиление литовских набегов на соседние земли, литовские дружины систематически опустошали соседние с Литвой Полоцкую и Смоленскую земли, совершали набеги на Волынь, Черниговскую и Новгородскую землю.

В результате военных и дипломатических успехов Гедиминаса и Ольгерда литовско-русская граница все дальше отодвигалась на восток, все больше русских земель входило в орбиту влияния великого княжества Литовского, которое превратилось в конце XVI века в обширное Литовско-Русское государство, основную часть населения которого составили восточные славяне. В период своего расцвета – это государственное образование простиралось от Балтийского до Черного моря, от границ Польши и Венгрии до Подмосковья (Можайск).

Сначала Гедиминас захватил Волынь: в Луцке стал княжить сын Гедиминаса Любарт, крестившийся с именем Димитрия. В 1321 году Гедиминас взял приступом Киев. За время его правления (1315–1341) Белая Русь и большая часть Юго-Западной (или иначе – Малой) Руси вошли в состав Литовской державы. Далее великое княжество Литовское включило в свой состав Турово-Пинское Полесье (т.е. бассейн реки Припяти) и землю Берестейскую (которая с западной своей части называлась Подляшьем). Смоленское княжество также стало тяготеть к этому новому литовско-русскому геополитическому центру. Столицей нового государства (после Новгородка и Трок) стала Вильно. Таким образом, коренная Литовская земля окружилась целым поясом подвластных литовским князьям русских земель. С присоединением к Литовскому княжеству Киевского и Черниговского княжеств, а также части Галицко-Волынской земли Литовско-Русское государство по размерам и составу населения стало напоминать Древнерусское государство, особенно когда Полоцкое княжество полностью вошло в его состав. Таким образом, сформировалась мощная балто-славянская держава.

Эти быстрые по историческим меркам успехи великих князей литовских объясняются тем, что поднимающаяся Литва, с одной стороны, стремилась прибрать к рукам русские земли, с другой – давала им защиту от Орды и немецких крестоносцев. Мелкие князьки из дома Рюриковичей, сидевшие в городах Западной и Центральной Руси, не могли защитить от ордынцев свои уделы. В этих условиях население Западной и Центральной Руси предпочло признать над собой власть более сильных литовских князей, чтобы избавиться от власти татар и немцев. К тому же присоединяясь к Литве, русские области ни в какой мере не испытывали национального или религиозного гнета или какой-либо ломки в строе и характере местной жизни. В большинстве западнорусских земель поначалу оставались на своих местах прежние князья – Рюриковичи, признававшие над собой верховную власть великого князя Литовского. В некоторых областях их заменили литовские князья – Гедиминовичи. За исключением этого, никаких существенных перемен не происходило. Литовская верховная власть была чужда тенденции к нивелировке областной жизни: «мы старины не рухаем, а новин не уводим», – провозглашали великие князья Литовские, подтверждая старые права земель, находившихся под их властью.

В великом княжестве Литовском преобладающую часть всей территории составляли западнорусские земли, и значительное большинство населения называло себя русскими. Это оказывало огромное влияние на культуру и хозяйственную жизнедеятельность данного государства. Великое княжество Литовское, почти с самого своего основания, приняло вид и характер литовско-русского. Население Литвы называло Русью свою державу. Затем слово «Русское» перешло на второе место после Литовского – Великое княжество Литовское, Русское и Жомоитское. оно объединяло в своем названии три элемента: Литва, жмудь, русские земли. Его государь носил титул великого князя Литовского и Русского (а в латинских грамотах Гедиминас назывался «Rex Litviiorum Ruthenorumque»). Гедиминас и его сыновья были женаты на русских княжнах, при дворе и в официальном делопроизводстве господствовал русский язык (литовской письменности в то время не существовало).

Государственным языком стал русский. Само Литовское государство все более приобретало русский характер. Подобно Владимирскому княжеству на Северо-Востоке, Литва на Западе представлялась русскому населению очагом возрождения русской государственности. То есть с выходом на политическую арену Литовской державы полностью меняется ситуация в бывших землях Киевской Руси. Отныне к противостоянию Руси и Орды присоединяется борьба между Русью Северо-Восточной и Русью Литовской за право консолидации всех русских земель, за наследие Киевской Руси.

Великое княжество Литовское сложилось как федерация отдельных земель и княжеств. Литовско-Русское государство в XIV веке представляло, в сущности, конгломерат земель и владений, объединенных только подчинением власти великого князя, но стоявших особняком друг от друга и не сплотившихся в единое политическое целое. Степень зависимости от центральной власти была различна. Формы этой зависимости определялись обстоятельствами вхождения и в большей или меньшей степени обеспечивали местному боярству и городам значительную автономию, неприкосновенность социально-экономических и политических институтов. Там утвердился западный институт вассалитета, который предполагал понятие свободы.

Разнообразным было местное управление и самоуправление, отражавшие местные исторические традиции и сложное административное деление Литвы. Оно состояло из воеводств, волостей, держав, уездов, которыми соответственно управляли – воеводы, старосты, урядники, войты, державники. Наиболее важные вопросы эти должностные лица обязаны были решать на местных сеймиках, избираемых шляхтой. В Речи Посполитой устанавливается в самых крайних формах крепостное право, еще более усиливая иммунитет шляхты.

Города имели самоуправление, принципы которого опирались на «магдебургское право». Во главе города стоял войт, первоначально назначаемый господарем, а затем выборный. Ему помогали выборные радцы из городской верхушки. Рада ведала административно-хозяйственными и гражданско-судебными делами. Из своей среды радцы выбирали бурмистров. Диалог в государственно-правовой сфере русских и польско-литовских владений вел к взаимному обогащению опытом государственного управления и законотворчества.

На Западе, под эгидой сначала языческой, а затем, с конца XIV века, католической Литвы продолжалось развитие древнерусских земель по европейскому пути. Политическое и материальное положение Руси в составе Литвы было благоприятным. Продолжали развиваться города. Крупные города получили магдебургское право. Интересно, что жители пограничных территорий, проживавшие в зоне «риска», под угрозой вторжения монголо-татар или московитов, получали дополнительные привилегии. Например, жители Белой Церкви, подвергшиеся набегу татар, были освобождены от податей на девять лет. Русские аристократы пользовались значительным влиянием при дворе Литовского великого князя.

Ситуация в этом регионе начинает меняться в конце ХIV века, когда князь Ягайло (ок. 1351–1434) принял предложение поляков жениться на польской королеве Ядвиге и соединить Польшу и Литву. Этот союз помог разрешить противоречия, стоящие между этими государствами: борьба за русские земли Волынь и Галич и общее противостояние немцам, которые угрожали обоим государствам. Ягайло, заключив в 1385/1386 году Кревскую унию, которая предусматривала включение Великого княжества Литовского в состав Польского королевства, согласился на все поставленные ему условия, принял католичество сам, а в 1387 году окрестил в католичество языческую Литву. Но условия унии так и остались на бумаге. Могущественная литовская знать во главе с сыном Кейстута Витаутасом (Витовтом) (1350–1430) решительно воспротивилась потере самостоятельности. Дошло до того, что Кревская уния была временно расторгнута и возобновлена только в 1401 году на условиях равноправия сторон. По новой, Городельской унии 1413 года Литва обязывалась не вступать в союз с врагами Польши, но одновременно подтверждалось равенство и суверенность сторон.

Витовту удалось укрепить свою власть и подчинить себе всех удельных литовских князей. При нем границы Литвы достигли небывалых пределов: они простирались от моря до моря – от Балтийского до Черного. Великое княжество Литовское переживало в этот период вершину своего могущества. Витовт вел активную внешнюю политику – вмешивался в дела всех русских земель: Новгорода и Пскова, Твери, Москвы, Рязани. По взаимной договоренности Московского великого князя Василия Дмитриевича и великого князя Литовского Витовта граница между Московскими и Литовскими землями проходила по реке Угре (левый приток Оки).

При всей монументальности деяний Витовта и Ягайлы, при всём величии этих двух исторических личностей многие считают, что мощное и цельное древо рода Гедимина, Ольгерда и Кейстута в их лице породило червивый плод. Эпопея взаимоотношений между Витовтом и Ягайло: это целая историческая эпоха Великого княжества Литовского, в течение которой это литовско-русское (белорусско-балтийское) государство вначале обрело, а затем утратило своё величие, независимость и свой уникальный характер. Эти двое развязали гражданскую войну. Призвали в свою державу тевтонов, убивших более ста тысяч славянских и балтских литовцев (литовцев и белорусов). И даже апогей их славы и величия, их героический оттиск в истории – победа в Грюнвальдской Битве (1410): не что иное, как кровавая бойня, которой удалось бы избежать, если бы в своё время они же не продались тем же тевтонам ради борьбы друг с другом за власть. Но не надо забывать о том, что первым на сговор с тевтонами пошёл не Витовт, а Ягайло (во время противостояния Кейстуту), тем самым как бы предопределив предательское обращение к тевтонам и Витовта.

В условиях начавшейся полонизации и католизации по итогам Городельской унии 1413 года ухудшалось положение русских в Великом княжестве Литовском. В 1430 году вспыхнула война, которая в литературе получила название «восстание Свидригайло». Под влиянием военно-политического движения, возглавленного князем Свидригайло – сыном великого князя Альгирдаса, произошел распад Великого княжества Литовского на две части. Литва посадила на великое княжение Сигизмунда – сына великого князя Кястутиса, а русские земли держались стороны Свидригайло и именно его посадили на «великое княжение Русское». В политическом развитии Великого княжества Литовского (Литовско-Русского государства) этот период был переломным. Однако «восстание Свидригайло» потерпело поражение, а после гибели князя Сигизмунда на престоле в Вильнюсе утверждается Казимирас, правление которого знаменовало новую эпоху в развитии Литовского государства. Он восстанавливает пошатнувшиеся основы униатской политики, в своем лице династически объединяет два государства – королевство Польское и Великое княжество Литовское.

На территории Литовско-Русского государства в XV–XVI веках происходило складывание украинского и белорусского этносов. Западные и юго-западные земли, где шло формирование украинского и белорусского этносов, довольно долго существовали в условиях европейской традиции. Самосознание этих народов формировалось под влиянием реальной социально-политической ситуации в Литве, а затем в Речи Посполитой, и антикатолических, антипольских настроений. Угроза полонизации и католизации населения стимулировала осознание общности людей на основе православия. К слову, официальным языком Великого княжества Литовского с XIV века стал белорусский язык. Тогда же западные земли получили название Белая Русь. С принятием католичества и усилением влияния Польши положение украинского и белорусского народа несколько ухудшилось. Литва примкнула к католическому миру Запада: высшие ее слои приняли католичество, а средний городской класс усвоил немецкое (магдебургское) право. В дальнейшем через несколько уний (главным образом через Люблинскую унию 1569 года) Литва объединилась с Польшей в единое польско-литовское государство, ставшее на долгие десятилетия главным соперником Москвы на ее западных границах.

ГЛАВА 55. Северо-Восточная Русь. Ростово-Суздальская-Владимирская Русь

55.1. Становление Ростово-Суздальского/Владимиро-Суздальского княжества

Залеская сторона Киевской Руси, занимая восточную часть ее владений, соприкасалась на севере с Новгородскими волостями, а с востока и юга была окружена финскими племенами, рассеянными и внутри некоторых ее местностей. Суздальская земля называлась в старину Залеской: это название дано ей Киевской Русью, от которой она была отделена дремучими лесами вятичей. Эти дремучие леса и стали прочищаться с половины XII века. Если Мономах ещё с трудом проехал здесь в Ростов с малой дружиной, то сын его Юрий Долгорукий во время упорной борьбы со своим волынским племянником Изяславом (1149–1154) водил уже прямой дорогой из Ростова к Киеву целые полки. Это заставляет предполагать какое-то движение в населении, прочищавшее путь в этом направлении сквозь непроходимые леса [Ключевский В.О.: Том 1, С. 379. История России, С. 21283].

Северо-восточные земли, издавна населенные немногочисленными угро-финскими и балтийскими племенами, явились одним из основных районов славянской колонизации с VIII века. В ходе заселенья междуречья Оки и Верхней Волги можно заметить два преобладающих направления миграционных потоков. По первой линии шел колонизационный приток с новгородского северо-запада и смоленского запада, а расселение проходило по Верхней Волге от Ржева до Нижнего Новгорода, по второй, – с днепровского юго-запада, а расселение проходило по средней Оке от Калуги до Мурома. По обеим линиям, ко времени татарского нашествия вытянулись две довольно густые цепи городов, основными звеньями которых были старинные русские поселения Ярославль, Рязань, Муром [Ключевский В.О.: Том 2. , S. 21398].

Волго-Окское междуречье было в равной степени защищено как от варяжских походов, так и от половецких набегов. Умеренный климат и торговые пути привлекали как стихийную крестьянскую колонизацию, так и организованную, опирающуюся на дружины, княжескую. Колонизация происходила не в форме вытеснения автохтонного населения, а в форме «подселения» славянских колонистов на свободные земли. Славяне и финно-угры жили чересполосно, активно взаимодействуя и в хозяйственной, и в культурной сферах. Взаимоотношения быстро растущего славянского населения с разрозненными общинами голяди, чуди, мери, муромы, веси и другими финно-угорскими племенами приводят к синтезу их общественных структур, хозяйственно-бытовой жизни, консервации языческого мировоззрения. Многие из этих соседей славян были ими ассимилированы, внесли свой вклад в культуру формирующейся великорусской народности. В XII–XIII веках происходит мирная деэтнизация значительной части местного населения, ассимиляция его древнерусской народностью, хотя отдельные поселения местных этносов сохранялись еще несколько веков.

Ростово-Суздальское/Владимиро-Суздальское княжество, крупнейшее государственное образование Северо-Восточной Руси, начало формироваться в X–XIII веках, в междуречье Оки и Волги. К середине XII века Ростово-Суздальская Русь обнимала огромные пространства восточнославянских, угро-финских, балтских земель. Ее владения простирались от таежных лесов Севера, низовий Северной Двины, побережья Белого моря до границ с половецкой степью на юге, от верховий Волги на востоке до смоленских и новгородских земель на западе и северо-западе. Лесная Русь, не одаренная столь щедро от природы и менее цивилизованная, была, по крайней мере, более спокойной страной. Северо-Восточная Русь почти не знала иноземных нашествий. Сюда не доходили волны нашествий степняков в первом тысячелетии н.э. Позднее сюда не достигал меч предприимчивых завоевателей – варягов. Не добиралась в эти дали и половецкая конница, разбивавшаяся о непроходимые лесные чащи. Жизнь здесь текла не так ярко и динамично, как в Поднепровье, но зато спокойно и основательно. Владимиро-Суздальская Русь, держащаяся на отлете, хотя и принимала активное участие в междоусобных битвах XII века, сама редко становилась ареной кровопролитных схваток. Чаще ее князья водили свои дружины на юг, доходили до Чернигова, Переславля, Киева и даже до Владимиро-Галицкой Руси. Здесь-то сложилось великое княжество, предназначенное для великих судеб, но, к несчастью, отделявшееся в течение трех веков южными степями от Черного моря – от византийской и западной цивилизаций. Перемещение центра консолидации Руси, русской государственности к Северо-Востоку определило вектор развития Евроазиатской цивилизации. В недрах старой Руси, скрывались семена новой нации.

Центром земли был Ростов. Здесь, на севере в суровой и редко населенной стране, в этой обширной области, находился только один древний город, упоминаемый летописцем еще до прихода варягов, – то был Ростов Великий, от которого вся область получила название земли Ростовской. Древнейшие города в этой земле Ростов и Белоозеро, были сначала поселениями финскими: в Ростове жила меря, а в Белоозере весь. К ним пришли новгородские словене, может быть, смешанные с варягами, и утвердили над ними свою власть. При Рюрике, приславшем сюда своих мужей, произошло усиление варяжской составной части населения, которая определила уклад жизни всего населения в этой области.

Первоначально связь Ростовского края с Киевской Русью выражалась в уплате дани великим киевским князьям. Местные дружины участвовали в походах князя Олега на Киев (882) и Царьград (907). Позднее в Ростове княжили сыновья киевского князя Владимира Святославича Борис и Ярослав, в Муроме – Глеб. По разделу Киевской земли между сыновьями Ярослава (1054) Ростовская земля досталась Всеволоду Ярославичу.

55.2. Возвышение Ростово-Суздальской Руси: обретение политической и хозяйственной самостоятельности

Возвышение Ростово-Суздальской Руси, которая тогда называлась Ростовским, а позднее Ростово-Суздальским княжеством, по названию главных городов этих мест – Ростова и Суздаля, началось при Владимире Мономахе. Сюда он был посажен на княжение в возрасте 12 лет, своим отцом, Всеволодом Ярославичем. С тех пор Ростово-Суздальская земля прочно вошла в состав вотчины Мономаха и Мономаховичей. Со времени перехода края в 1093 году во владение Владимира Мономаха начинается возвышение Суздаля, куда он сажал князьями своих сыновей – Ярополка, затем Юрия. В Суздаль переходит из Ростова и летописание. Владимир Мономах, часто ездил в эту область для сбора дани и прочих хозяйственных распоряжений, что видно из его поучения, написанного им на пути в Ростов, около 1096 года. Владимиру Мономаху пришлось отстаивать Суздальское княжество в междоусобной войне (1096) с Олегом Святославичем, пытавшемся завладеть северной вотчиной Мономаха. В связи с необходимостью обороны этого края князь Владимир Всеволодович основал в 1108 году крепость на реке Клязьма, которую назвал по своему имени Владимиром. Вскоре город Владимир на Клязьме получил преимущество перед старшим Суздалем и послужил ступенью к будущему возвышению Северо-Восточной Руси над Юго-Западной, Великороссии над Малороссией. В Северо-Восточной Руси впервые была начата борьба за объединение Руси под главенством князей владимирской династии. Владимир Мономах предоставил здешнюю сторону меньшим своим детям, которые в пору трудных испытаний, в пору горьких поражений знали, что здесь они всегда найдут помощь и поддержку. Здесь они смогут набрать новых сил для жестоких политических схваток со своими соперниками. По «Завещанию Ярослава» (1054) эта волость стала «родовым владением» его третьего сына Всеволода и его потомков, что затем де-юре было закреплено на Любечском съезде (1097).

Сюда в свое время (1107) Владимир Мономах посадил на княжение одного из своих младших сыновей – Юрия Владимировича (1091–1157), потом, заключив мир с половцами, женил его на дочери союзного половецкого хана. До поры до времени Юрий, как младший, оставался в тени других своих братьев, до смерти своего отца и старшего брата обладал чисто номинальной властью. Но по мере возмужания, по мере того, как уходили из жизни старшие князья, голос ростово-суздальского князя звучал на Руси все громче и его претензии на первенство в общерусских делах становились все основательней. Став суздальским князем, он не только стал полноправным правителем этой огромной территории, но и начал активно вмешиваться во все общерусские дела. И дело было не только в его неуемной жажде власти, стремлении к первенству, не только в его политике захвата чужих земель, за что он и получил прозвание Долгорукого, но и в экономическом, культурном обособлении огромного края, который все более стремился жить по своей воле и по своему разумению.

Самостоятельное развитие Ростово-Суздальской земли началось в правление младшего сына Владимира Мономаха – Юрия Долгорукого. Ростово-Суздальское княжество обязано Юрию Владимировичу первоначальным своим гражданским устройством, при нем произошло оформление границ княжества (особенно с Новгородской республикой и Черниговским княжеством). Юрий Долгорукий стал родоначальником княжеской династии ростово-суздальских и московских князей, сыгравших особую роль в истории не только Руси, но и России. Став самостоятельным князем (1125) Юрий Владимирович перенёс столицу княжества из Ростова в Суздаль.

К середине XII века сын Владимира Мономаха Юрий Долгорукий немалыми усилиями превратил Ростово-Суздальское княжество из далекой окраины, которая прежде покорно посылала свои дружины на подмогу киевскому князю, в обширное независимое княжество, которое проводило активную политику внутри русских земель, расширяло свои внешние границы. Официальным актом создания самостоятельного княжества было решение Собора из представителей бояр и неродовитой верхушки крупнейших городов об избрании великим князем Андрея Юрьевича Боголюбского.

Юрий Долгорукий укреплял свое княжество. Из первоначальных действий Юрия Летописи сохранили известие о походе (1020) на волжских болгар, торговое племя, которое столько пострадало от нашествия Святослава. Но, тем не менее, Волжская Булгария, в пору ухудшения отношений, пыталась блокировать русскую торговлю на Волжском пути, перекрывая дорогу на Каспийский Восток. Юрий пошел на болгар, и возвратился с богатой добычей. Вел он противоборство с Новгородом за влияние на смежные и пограничные земли. Уже тогда, в XII веке, зародилось соперничество Северо-Восточной Руси и Новгорода, которое позднее вылилось в острую борьбу Новгородской аристократической республики с поднимающейся Москвой. В течение долгих лет Юрий Долгорукий упорно боролся за добывание себе киевского стола. Потратив много жизненных сил, он в конце 1150-х годов все же овладел киевским столом, но вскоре умер в Киеве в 1157 году.

Благоприятное географическое положение обусловило экономическое развитие Северо-Восточной Руси. Стабильному экономическому развитию княжества помогало и то, что оно было удалено и загорожено непроходимыми лесами от степей, где жили враждебно настроенные к славянам половцы. В начале XII века начинается подъем этого края. В различных летописных источниках можно найти указание на это движение. В отдалённом Суздальском крае замечаем усиленную строительную работу. В княжестве Юрия и его сына Андрея Боголюбского, главным городом был Ростов Великий, за ним второе место по старшинству занимал Суздаль, к старинным городам этого края относятся также Белозерск и Муром. Позднее появились Тверь, Ярославль и Владимир. Большая часть других городов была построена в позднейшее время. Из различных летописных источников становится известно, что в Суздальской земле при князе Юрии Долгоруком, а затем и при Андрее Боголюбском возникают один за другим новые города, Сын Мономаха, Юрий, особенно прославил себя как неутомимый строитель. Княжеские города и крепости строились и в центре, и в пограничных областях. В 1134 году Юрий строит город Кснятин при впадении Нерли в Волгу. Под 1147 годом первый раз упоминается в Летописи городок Москва. В 1150 (1152) году строится Юрьев «в поле» (или Польский Юрьев-Польский). В 1154 году Юрий основал город Дмитров на реке Яхроме, назвав его так в честь своего сына Дмитрия-Всеволода, родившегося в том же году во время «полюдья», когда князь с женой объезжал свою волость для сбора дани. Около 1155 года Андрей Боголюбский основал город Боголюбов пониже Владимира на Клязьме.

В.Н. Татищев в своём летописном своде, основанном на источниках, теперь утраченных, говорит, что с княжения Юрия Долгорукого, он начал встречать целый ряд новых городов в Северной Руси, которые не были известны до того времени. Таковы, например, Городец на Волге, Кострома, Стародуб на Клязьме, Галич, Звенигород, Вышгород при впадении Протвы в Оку (под Серпуховом) и др. Таким образом, на северо-востоке, вокруг одинокого Ростова, князь создал себе особый мир городов, где был неограниченным властелином, хозяином полновластным. Он считал эти города своею собственностью, которою мог распоряжаться в полной мере. Все эти новые города в Ростовской земле были построены и населены князьями; получив от них свое бытие, они считались княжеской собственностью. Населённые зависимым от князя военным и торгово-ремесленным людом новые города становятся прочной опорой княжеской власти. В городах высокого уровня развития достигли ремесла: обработка железа и других металлов, гончарное ремесло, строительное дело и др.

Географическое размещение городов междуречья, постройку которых можно относить к XII и XIII векам, показывает, что пришлое население осаживалось по притокам всего междуречья, идя с запада на восток: Волок Ламский, Вышгород и, может быть, Боровск на Протве, Звенигород, Москва, Клин, Дмитров, Переяславль, Юрьев Польской, Владимир, Боголюбов, Нерехта, Стародуб, Гороховец. При просторных лесистых и болотистых промежутках между притоками большую значимость получали поселки, возникавшие на концах коротких переволок из одного притока в другой: здесь завязывались узловые пункты сухопутного и речного сообщения.

Известия об основании городов сопровождаются в летописи известиями о строительстве храмов. Оба князя, Юрий и Андрей, явились самыми усердными храмоздателями в Суздальской земле. Многие храмы остались памятниками их княжения. Постройка в новых городах белокаменных храмов положила в XII веке начало владимиро-суздальской школе зодчества.

Соперничество между «новыми» и «старыми» городами, и их местными элитами влияло на особенности государственного управления. Стремление вотчинных и служилых землевладельцев, духовенства «старых» и «молодых» городов утвердить собственную династическую линию и освободиться от наместников великих князей свидетельствовало о развитом региональном сознании местной элиты.

55.3. Возвышение Владимира и Владимирского княжества: обретение политической и хозяйственной самостоятельности

Официальным актом создания самостоятельного Владимирского княжества было решение Собора из представителей бояр и неродовитой верхушки крупнейших городов об избрании великим князем Андрея Юрьевича (вопреки прежнему договору с Юрием Долгоруким об избрании другого его сына). В 1157 году на престол Ростово-Суздальского княжества вступил сын Юрия Долгорукого Андрей Юрьевич (годы княжения 1157–1174), рожденный от половецкой княжны. После смерти Юрия Долгорукого бояре Ростова и Суздаля избрали своим князем Андрея, стремясь утвердить в Ростово-Суздальской земле собственную династическую линию и прекратить сложившуюся традицию великих князей посылать в эти земли на княжение то одного, то другого из своих сыновей. Однако князь Андрей сразу же спутал их расчеты. Прозванный по месту своей резиденции Боголюбским, он стремился жесткими мерами придать своей власти монархические черты. Прежде всего, согнал с других ростово-суздальских столов своих братьев. Затем распустил поседевшую в боях дружину Юрия Долгорукого, удалил от дел старых бояр, и безжалостно подавлял их сопротивление. Летописец приписывает князю Андрею стремление к единовластию, стать «самовластцем» Северо-Восточной Руси. Именно здесь впервые явились понятия об отдельной княжеской собственности, которую Боголюбский поспешил выделить из общей родовой собственности Ярославичей, оставив пример своим потомкам, могшим беспрепятственно им воспользоваться.

Во времена Андрея Боголюбского Владимиро-Суздальское княжество достигло значительного могущества, и было сильнейшим на Руси. Князь говорил своим боярам: «Я всю Белую (Суздальскую) Русь городами и сёлами великими населил и многолюдной учинил». Северо-Восточная Русь выступает на главную сцену вместо Юго-Западной со своими особенностями в природе страны, в характере народонаселения, в социально-культурных, хозяйственных и политических отношениях. Отчего и русская история с этих пор стала приобретать иной, особенный характер. Своего могущества Владимиро-Суздальское княжество достигло при его брате Всеволоде Юрьевиче (Большое Гнездо), одном из крупнейших строителей российского государства.

Центр Руси переносится в иное место, в Волжский бассейн, в Суздальскую землю. Андрей Юрьевич делает Владимир столицей княжества, претендующей стать общерусским центром и перенять древние права «матери городов русских» от Киева. Перенесение геополитического центра Руси во Владимир сыграло большую роль в образовании великорусской народности и русской нации. При князе Андрее Боголюбском начался подлинный расцвет города. Он богато обстраивает Владимир, обносит валами и рвами разросшийся посад и западную треть города, где располагался двор Мономаха и Юрия. Андрей строит торжественные главные ворота города – Золотые ворота, на восточном конце города ставятся вторые белокаменные Серебряные ворота. Андрей Боголюбский, задумал основать во Владимире на Клязьме особую русскую митрополию, независимую от Киевской. Пытаясь осуществить свой замысел, он вывозит из Киева знаменитую икону Богоматери, написанную, по преданию, апостолом Лукой, в Мономаховом среднем городе строит большой Успенский Собор (1158–1164), перестраивает дедовскую церковь Спаса (1164).

Тем не менее, действия Андрея Боголюбского вызывали все больше раздражение среди ростово-суздальского боярства. Усиление города Владимира, осуществлявшееся Андреем Боголюбским, не могло не вызывать неприязни в Ростове. Ростов и Владимир изначально имели разные формы управления. Ростов был боярским городом, по форме правления близким Новгороду и Пскову, сохранявшим вечевой строй, и имевшим епархию. Владимир же с самого начала складывался как княжеский город.

Чаща терпения правящих боярских кланов переполнилась, когда по приказу князя был казнен один из родственников его жены, видный боярин Степан Кучка, чьи владения находились в районе Москвы. Захватив владения казненного боярина, Андрей приказал построить здесь свой укрепленный замок. Так в Москве появилась первая крепость. Брат казненного и другие его родственники организовали заговор против Андрея Боголюбского. В 1174 году князь Андрей пал жертвой заговора бояр.

Гибель Андрея Боголюбского не остановила процесс централизации Владимиро-Суздальской Руси. Когда боярство Ростова и Суздаля попыталась посадить на престол племянника князя Андрея и управлять за его спиной княжеством, поднялись «меньшие люди» Владимира, Суздаля, Переславля и других городов. Дело централизации государственного управления и укрепления княжеской власти продолжил приглашенный на владимиро-суздальский стол князь Михаил – брат Андрея Боголюбского. Его победа в нелегкой междоусобной борьбе с племянниками означала победу городов и поражение боярских кланов.

После смерти князя Михаила дело его взял в сои руки вновь поддержанный городами третий сын Юрия Долгорукого, Всеволод Юрьевич Большое Гнездо (1176–1212). В 1177 году, разгромив своих противников в открытом бою близ города Юрьев, он овладел владимиро-суздальским престолом. Мятежные бояре были схвачены и заточены в тюрьму, их владения конфискованы. Поддержавшая мятежников Рязань была захвачена, а рязанский князь попал в плен. Всеволод III стал великим князем. Он получил прозвище «Большое Гнездо», так как имел восемь сыновей и восемь внуков, не считая потомства женского пола.

В своей борьбе с боярством владимиро-суздальский князь Всеволод опирался не только на города, но и на быстро растущее, мужающее с каждым годом дворянство. Эта категория населения существовала и прежде, но теперь она становится все более многочисленной. С возрастанием значимости великокняжеской власти в некогда заштатном княжестве роль и влияние дворянства также вырастали год от года. Социальный статус дворян определялся тем, что они выполняли разнообразные государственные и вотчинные функции: в войске, судопроизводстве, посольских делах, сборе податей и налогов, расправе, дворцовых делах, управлении княжеским хозяйством. За свою службу они получали вознаграждение в виде земельных (поместий) и денежных пожалований, и других милостей.

Укрепив свои позиции внутри княжества, Всеволод Большое Гнездо стал оказывать все большее влияние на дела Руси: вмешивался в дела Новгорода, овладел землями Киевской земле, подчинил полностью своему влиянию Рязанское княжество. Он успешно противоборствовал Волжской Булгарии. Его поход на Волгу в 1183 году закончился блестящей победой. Ряд исследователей полагают, что в Северо-восточной Руси уже на рубеже XII–XIII веков наметились объединительные тенденции, выразителями которых выступили главным образом Андрей Боголюбов и Всеволод Большое Гнездо. Их политика была направлена на «собирание» русских земель под властью одного государя, стремившегося опереться на административный аппарат, пополнявшийся в основном из представителей младшей дружины.

Преемнику Всеволода – Юрию не сразу удалось взять верх над старшим братом. Последовала новая междоусобица, продлившаяся целых шесть лет, и только в 1218 году Юрий Всеволодович сумел овладеть престолом. Тем самым была окончательно нарушена старая официальная традиция наследования власти по старшинству, отныне воля великого князя – «единодержавца» стала сильней, чем былая «старина».

В области Верхней Волги умы и дела оказались более подвижными и гибкими. И здесь не могли вполне отрешиться от киевской старины. Город Владимир долго был для Всеволодовичей суздальских тем же, чем был Киев для старых Ярославичей, – общим достоянием, владеемым по очереди старшинства. Этого мало. Когда с разветвлением Всеволодова племени уделы, образовавшиеся при сыновьях Всеволода, стали разрастаться в целые группы уделов, из них выделялись старшие княжения, как это было и в днепровской Руси: при великом князе владимирском появились ещё местные великие князья – тверской, нижегородский, ярославский.

В начале XIII века после смерти князя Всеволода Владимирское княжество, которое считалось общим достоянием Всеволодова племени, раздробилось на четыре удела: Ростовский, Переяславский, Юрьевский и Стародубский на Клязьме. При внуках Всеволода Суздальская земля разделилась на более мелкие части. Владимирское княжество продолжало наследоваться по очереди старшинства, но из него выделились 3 новых удела: Суздальский, Костромской и Московский. Ростовское княжество также распалось на части – из него выделились младшие уделы: Ярославский и Угличский. Переяславский удел также распался на несколько частей: рядом со старшим уделом Переяславским возникли два младших, из него выделившихся, Тверской и Дмитрово-Галицкий. Только княжества Юрьевское и Стародубское остались нераздельны, ибо первые их князья оставили лишь по одному сыну. Ярославское княжество в продолжение XIV и XV веков также разделилось на уделы Моложский, Шехонский, Сицкой, Заозёрский, Кубенский и другие. Как мы можем видеть по названиям этих уделов, большая часть их состояла из небольших округов заволжских речек Сити, Суды, Мологи, Кемы, Ухтомы, Андоги, Бохтюги и т. д.

Общий подъем Северо-Восточной Руси в конце XIII – начале XIV века был более мощным, чем в южных и юго-западных русских княжествах – Киевском, Черниговском, Галицко-Волынском. Таким образом, этот, сравнительно не великий угол между Окой и Волгой сам собой возродился в мощную земскую и государственную силу Русской земли, стал ее настоящим сердцем, от которого естественно сделались зависимыми и все другие близкие и дальние края Руси. Все политические победы этого угла совершились только потому, что была велика его промышленная способность и сила¹. Понятие «Древняя Русь» применимо, в большей мере, к нашей истории до XIII века, тогда как с XIV века и даже несколько раньше, с эпохи Александра Невского (1220–1263), мы должны говорить уже не о «Древней Руси», а о зарождающейся современной России.

Верховная власть над всеми землями Северо-Восточной Руси принадлежала великому князю владимирскому, что закреплялось выдаваемыми ордынскими ханами ярлыками на «великое княжение». По мере усиления других княжеств значение Владимира как стольного города всей Северо-Восточной Руси падает, а власть великого князя владимирского приобретает все более номинальный характер. После кончины Александра Невского, которому еще удавалось удерживать в повиновении удельных князей и Новгород, великокняжеский титул превращается в объект ожесточенного соперничества между князьями, чему способствовала и политика правителей Золотой Орды. С конца XIII века князья, получавшие ярлык на великое княжение, оставались жить в столицах своих княжеств.

ГЛАВА 56. Основание и становление Москвы – геополитического центра Евроазиатской цивилизации – России

56.1. Основание Москвы. Первые известия о городе

Москва возникла на перепутье между днепровским югом и верхневолжским севером, имея значение пограничного городка Суздальской земли. Основана была Москва на высоком Боровицком холме, в месте слияния рек Москвы и Неглинки, выше реки Яузы (Аузы). Место было весьма благоприятным для жизни, и издревле здесь селились племена рыболовов и охотников, а позже на эти земли пришли славянские племена. Первые поселения на этой территории согласно археологическим данным датируются вторым тысячелетием до нашей эры. О поселении, которое было предшественником Москвы известно крайне мало. Версии о том, что Москва появилась в IX веке, во время князя Олега не имеют под собой никаких документальных и археологических оснований.

Первое упоминание о Москве встречается в Летописи XII века, когда эпоха Киевской Руси подходила к концу, и государство распадалось на удельные княжества. Летопись называет Москву в числе новых городков Ростовской земли, возникших в княжение Юрия Долгорукого. Она ранее принадлежала боярину Степану Кучке. После того как он был казнён, эта небольшая крепость оказалась в руках Юрия Долгорукого. Однако временной отсчёт существования города отмечается с первого упоминания его в Летописи и датируется весной 1147 года. Впервые этот городок является в летописном рассказе со значением пограничного пункта между северным Суздальским и южным Чернигово-Северским краем. Сюда в 1147 году великий князь киевский и ростово-суздальский Юрий Владимирович Долгорукий, шестой сын Владимира Мономаха, пригласил на военный совет к берегам Москвы-реки, «на Московь», своего союзника, новгород-северского князя Святослава Олеговича. Согласно летописному свидетельству князь Юрий послал сказать князю Святославу: «Приди ко мне, брате, в Москов». Это – первое известие о Москве, сохранившееся в Летописях. По-видимому, поселок был тогда сельской княжеской усадьбой или, точнее, станционным двором, где суздальский князь останавливался при своих поездках на киевский юг и обратно. Двор должен был иметь значительное хозяйственное обзаведение. Об этом свидетельствует тот факт, что на другой день по приезде Святослава хозяин устроил гостю «обед силен» и хорошо угостил его свиту, для чего надобно было иметь под руками достаточно припасов и помещения, хотя Святослав приехал в «мало дружине». Есть некоторые свидетельства о том, что в 1156 году князь Юрий Долгорукий «заложи град Москву» пониже устья Неглинки, и выстроил деревянно-земляную крепость. т.е. окружил свой москворецкий двор деревянными стенами. Это свидетельство вызывает сомнения у историков, так как существуют некоторые противоречия, связанные с тем, что в 1156 году Юрий Долгорукий княжил в Киеве. Если же, как предполагают историки, он основал Москву во время своего визита в Ростово-Суздальское княжество, то удивительно, что этот факт остался незамеченным летописцами. Часть историков относят основание города Москвы к 1153 году. Существуют также предположения, что укрепительные сооружения возводились не Юрием Долгоруким, а его сыном Андреем. Тем не менее, появилось первоначальное пространство московского кремля. Это был московский кремль в первоначальном своем очертании: он занимал, как это выяснено И.Е. Забелиным в его «Истории города Москвы», западный угол кремлевской горы, обрывавшийся крутым мысом к устью реки Неглинки у нынешних Боровицких ворот, в названии которых сохранилась память о боре, хвойном лесе, некогда покрывавшем кремлевскую гору. Пространство, опоясанное стенами, воздвигнутыми при князе Юрии, и имевшее вид треугольника, по соображениям И.Е. Забелина, едва ли занимало половину, скорее третью долю нынешнего Кремля. Позднее в 1256 году в Москве была построена деревянная крепость.

До появления топонима «Москва» было и другое, более раннее название – «Куцкова», «Кучкова». Название это было получено по имени местного вотчинника, боярина и, по преданию, суздальского тысяцкого Степана Куцка или Кучка. На тот момент, когда Владимир Мономах передал эти владения сыну Юрию Долгорукому, вдоль Москвы-реки стояло несколько сел и деревень, которые принадлежали боярину Кучке Степану Ивановичу. Память о нем сохранялась после в названии московского урочища Кучкова поля (ныне улицы Сретенка и Лубянка). Эти поселения, несмотря на то, что в них были и храмы, и боярские хоромы, не были объединены в один город и не имели крепости. В то же время, месторасположение как нельзя лучше подходило для основания укрепленного города, пограничного пункта.

Причины, по которым Юрий Долгорукий казнил Боярина Кучку, доподлинно неизвестны, скорее всего, боярин не хотел передавать свои земли князю и оказывал сопротивление его планам. Предания рассказывают, что после казни Юрий оглядел близлежащие земли и повелел строить на них деревянный град. В результате этого были возведены укрепленные деревянные стены кремля, которые служили для защиты жителей бывших сел Кучкова и новых поселенцев, постройки княжего двора и некоторые другие строения. Некоторое время город назывался Кучков, а затем за ним укрепилось название по имени Москвы-реки. Что означает слово Москва – лингвисты и на сегодняшний день не пришли к единому мнению. Предполагают, что слово Москва – финского происхождения, и означает по разным версиям: смородина, мутная, искривленная.

56.2. Географическое положение Москвы и его выгоды

Со временем возникновения и с географическим положением Москвы тесно связана и ее дальнейшая политическая судьба. Как городок новый и далекий от суздальских центров – Ростова и Владимира, Москва позднее других суздальских городов могла стать стольным городом особого княжества и притом должна была достаться младшему князю. Москву иногда называют географическим центром Европейской России. Если взять Европейскую Россию в ее нынешних пределах, это название не окажется вполне точным ни в физическом, ни в этнографическом смысле: для того чтобы быть действительным географическим центром Европейской России, Москве следовало бы стоять несколько восточнее и несколько южнее [Ключевский В.О.: Том 2. , S. 21401].

Но надо представить себе, как размещена была масса русского населения, именно великорусского племени, в XIII и XIV веке. Московский удел, по своему положению на границе Юго-3ападной и Северо-Восточной Руси, служил первой остановкой для переселенцев, направлявшихся из Киевского Приднепровья в бассейн Волги и Оки. Москва возникла на рубеже между юго-западной днепровской и северо-восточной волжской Русью, на раздельной линии говоров на «о» и «я». Это был первый край, в который попадали колонисты с юго-запада, перевалив за Угру; здесь, следовательно, они осаживались наибольшими массами, как на первом своем привале. Колонизация скучивала это население в междуречье Оки и Верхней Волги, и здесь население долго задерживалось насильственно, не имея возможности выходить отсюда ни в какую сторону. Переселенческий поток, приостанавливаясь, здесь расплывался по области, значительно содействуя возрастанию ее народонаселения.

Центральное положение Москвы среди русских княжеств, прикрывало ее со всех сторон от внешних врагов. Оно лежало, окруженное княжествами Нижегородским, Рязанским, Смоленским, Тверским и с севера землями Новгородской общины. Татары ли, Литва ли, прежде чем добраться до него, обрушивали свой первый удар на периферию. Внешние удары падали на соседние княжества – Рязанское, Нижегородское, Ростовское, Ярославское, Смоленское – и очень редко достигали до Москвы. И зачастую встретив здесь отпор, уже не шли дальше, а, подобно волне, потерявшей свою первоначальную силу, откатывались назад. Благодаря такому прикрытию Московское княжество стала убежищем для притекающего сюда окраинного русского населения, всюду страдавшего от внешних нападений.

В то время, как Рязанское княжество постоянно терпело от татарских вторжений, Московское княжество не слыхало о них с 1293 года вплоть до нашествия Тохтамыша в 1381 году. Благодаря этому население окраин охотно шло под защиту московских князей, тем более что сильных областных привязанностей оно не выработало и вообще привыкло переходить, чуть какое затруднение, из одного княжества в другое, находя везде одинаковые условия жизни, одинаковый быт и порядок.

Вслед за окраинными речными магистралями заселялись и внутренние их притоки, прорезывающие междуречье, хотя и здесь были незапамятно старинные центры, как Ростов и Суздаль. Большая часть здешних городов возникла с половины XII века или немного раньше. Появление города на притоке служило признаком скопления вдоль реки значительного сельского населения, нуждавшегося в укрепленном убежище.

Москва явилась как некий узловой пункт, на перекрещении водных и торговых путей. В этом отношении географическое положение города Москва было особенно выгодно. То же географическое положение Москвы заключало в себе условие, благоприятствовавшее ранним промышленным ее успехам. Река Москва своим течением сближала Верхнюю Волгу с средним течением Оки, создавая удобный транзитный путь из Новгорода в Рязанскую область, самую богатую естественными произведениями во всем Северо-Восточном крае. Уже с давних пор новгородцы в изобилии вывозили отсюда в Европу медь и воск.

С давних времен эта река имела немаловажное торговое значение. Изогнутой диагональю прорезывая Московское княжество с северо-запада на юго-восток и нижним течением связывая город Москву с бассейном Оки, а верховьями близко подходя к правым притокам Верхней Волги, она служила соединительной хордой, стягивавшей концы обширной речной дуги. Город Москва возник на самом изломе реки, при ее повороте на юго-восток, где она притоком своим Яузой почти вплоть подходит к Клязьме, по которой шел через Москву поперечный путь с запада на восток. Очень рано на самом перевале с Верхней Волги в реку Москву возник торговый пункт Волок на Ламе (Волоколамск). Этот город был построен новгородцами и служил им складочным местом в их торговых сношениях с бассейном Оки и с областью средней Волги. Верхний приток реки Москва – Истра подходит близко к Ламе, притоку Шоши, впадающей в Волгу. Таким образом, река Москва Ламским волоком соединяла Верхнюю Волгу со средней Окой.

Город Москва возник в пункте пересечения трех больших дорог. Андрей Боголюбский шел с чудотворной иконой Божией Матери в 1155 году, направляясь путем через Рогожские поля на Клязьме во Владимир с реки Вазузы, куда он поднялся Днепром из Вышгорода под Киевом. В конце XIV века от Москвы шла, пролегая Кучковым полем, «великая дорога володимерьская», о которой упоминает одна старая летопись по случаю сретения москвичами чудотворной иконы божией матери в 1395 году. Наконец, с третьей стороны через Москву пролегала из Лопасни дорога с киевского и черниговского юга на Переяславль-Залесский и Ростов.

Из такого географического положения проистекли важные экономические выгоды для города и его края. Прежде всего – это положение содействовало сравнительно более ранней и густой населенности края. Сгущенность населения в его уделе увеличивала количество плательщиков прямых податей. Развитие торгового транзитного движения по реке Москве оживляло промышленность края, втягивало его в это торговое движение и обогащало казну местного князя торговыми пошлинами. Итак, географическое положение Москвы превращало ее, в своего рода, дорожный узел, где перекрещивались пути двух потоков – переселенческого на северо-восток и торгово-транзитного на юго-восток, что доставляло московскому князю важные экономические выгоды. Первое направление движения увеличивало население Москвы, второе – материально обогащало ее (пошлины в казну князя; заработок местным жителям).

56.3. Причины усиления Москвы

Изначально трудно было угадать дальнейшую политическую судьбу Москвы. Ее судьба представлялась неожиданной для северорусского общества той поры. Когда и как произошло начало Москвы? Когда и как она зародилась на своем месте? Об этом книжные люди стали гадать и рассуждать только с той поры, когда Москва явилась сильною и славною, великим царствующим городом, крепким и могущественным государством, когда у книжных людей, из сознания этого могущества, сами собою стали возникать вопросы и запросы, как это случилось, что Москва-город стала царством-государством? Почему именно этот маленький окраинный городок стал столицей государства Российского? Почему Москва, а не более древние, имевшие хорошую историческую перспективу стольные грады Владимир или Суздаль, Тверь или Рязань, Великий Новгород или Ярославль? В.О. Ключевский писал, что на эти вопросы, о том каким образом Москва так быстро поднялась и стала политическим центром Северо-Восточной Руси, русское общество затруднялось найти ответ, а потому быстрый политический подъем Москвы ему казался исторической загадкой, и даже некой тайной. Это впечатление отразилось в одном из многих народных сказаний, предметом которых служит первоначальная судьба этого города и его князей. Этот вопрос формулируется приблизительно в таком тоне: «Кто думал-гадал, что Москве царством быти, и кто же знал, что Москве государством слыти?».

Историков всегда волновала вековая тайна: действительно, небольшая сельская усадьба на крутом берегу Москвы-реки в силу своей незначительности в первые сто лет существования ни разу не была стольным градом, столицей хотя бы небольшого княжеского удела. Только при правнуках Всеволода Большое Гнездо, по смерти Александра Невского, в Москве в 1263 году появился свой князь – малолетний сын Невского Даниил. Так было положено начало Московскому княжеству и династии московских князей.

Причина загадочности первых успехов города Москвы заключается в том, что древние памятники нашей истории отметили далеко не первые шаги на пути его роста, а уже крупные внешние приобретения, каких добилась Москва после долгих и незаметных подготовительных усилий. Но уцелели некоторые косвенные указания, в которых вскрываются таинственные исторические силы, работавшие над подготовкой успехов Московского княжества, с самого начла его существования. Действие этих сил выражалось, прежде всего, в экономических условиях, питавших рост города, а эти условия вытекали из географического положения этого края в связи с ходом русской колонизации волжско-окского междуречья.

Московский период воспринимается историками сквозь призму становления «централизованного Русского государства». Взгляд верный, но недостаточный. Он указывает лишь на общий вектор, а не на то, чем люди жили в те времена. Московский период – это время становления «Святой Руси», грандиозного национального проекта, в который были вложены огромные силы и средства, в который включились лучшие люди России того времени. Речь идет о фантастической по смелости попытке национального перемещения на Небеса.

56.4. Московское княжество. Московская княжеская династия

Московское княжество. Становление Москвы и Московского княжества было медленным. Сменились три поколения потомков Юрия Долгорукова прежде, чем Москва вышла из тени древних городов Владимиро-Суздальской Руси, и начала приобретать черты крупного города, играющего важную роль в жизни русского государства. Свое самостоятельное существование Московское княжество начало со второй половины XIII века, после того, как великий князь владимирский Александр Невский посадил на Москве своего младшего сына Даниила. Его сыновья и внуки, умные, талантливые политики, не брезговали никакими средствами для достижения своих целей. В их арсенале, к сожалению, были и такие, как: хитрость, коварство, лесть, подкуп. В борьбе с соседними княжествами московские князья присоединяют к Москве все новые и новые земли. В союзе с ордынцами московские войска нанесли поражение своему самому сильному сопернику – Тверскому княжеству.

Первоначальную территорию Московского княжества в XIII веке можно с вероятностью определить так: на западе граница его начиналась при впадении p. Рузы в р. Москву, поднималась по Рузе к северо-западу, затем круто поворачивала на сев.-восток по водоразделу правых притоков Волги, рек Ламы и Дубны, с одной стороны и левых притоков Москвы и Клязьмы с другой; перейдя речку Шерну, приток Клязьмы, граница поворачивала на юг, между речками Гжелкой и Перской пересекала Москву и, дойдя на юге до водораздела правых притоков Москвы и левых притоков Оки, направлялась на запад по самому водоразделу, упиралась в речку Нару (приток Оки) и, повернув к северу, подходила к устью Рузы. Таким образом, в состав Московского княжества XIII века входили теперешние уезды: московский, звенигородский, рузский, южная часть дмитровского, богородский, бронницкий и подольский. Небольшое это княжество занимало важное стратегическое и, отчасти, торговое положение. Оно граничило с княжениями: рязанским, смоленским, тверским, переяславским и владимирским. Через Москву пролегали наиболее удобные пути из южной и западной Руси и земли рязанской в землю ростово-суздальскую. По Оке, Москве-реке, ее притоку Сходне, Ламе, Волге и Тверце шел водный торговый путь из южной Руси к Новгороду.

Московское княжество было удельным в составе великого княжества Владимирского, поэтому московский князь не мог питать надежды дожить до старшинства и по очереди занять старший великокняжеский стол. «Чувствуя себя бесправным, точнее, обездоленным среди родичей и не имея опоры в обычаях и преданиях старины, он должен был обеспечивать свое положение иными средствами, независимо от родословных отношений, от очереди старшинства. Благодаря тому московские князья рано вырабатывают своеобразную политику, с первых шагов начинают действовать не по обычаю, раньше и решительнее других сходят с привычной колеи княжеских отношений, ищут новых путей, не задумываясь над старинными счетами, над политическими преданиями и приличиями. Это обнаруживается как в их отношениях к другим князьям, так и в ведении ими внутренних дел своего княжества. Они являются зоркими наблюдателями того, что происходит вокруг них, внимательно высматривают, что лежит плохо, и прибирают это к рукам» [Ключевский В.О.: Том 2. , S. 21405].

В продолжение большей части XIII века князья в Москве появлялись лишь на короткое время, и все это были младшие сыновья своих отцов. Во все это время в Москве не было заметно постоянного княжения. Как город новый и окраинный она досталась одной из младших линий Всеволодова племени. Первым московским князем стал шестой сын Всеволода III Большое Гнездо – Владимир, который сидел в Москве несколько месяцев в 1213 году, захватив город у своего старшего брата, владимирского князя Юрия. Вскоре, однако, московская волость вернулась в состав владений великого князя владимирского, а Владимир Всеволодович был переведён в более престижный Переславль-Южный. Примерно в 1236 году великий князь владимирский Юрий Всеволодович выделил Московское княжество в удел одному из младших сыновей Владимиру. Во время нашествия Батыя Москва была разграблена и сожжена 20 января 1238 года, а защищавший её Владимир Юрьевич был захвачен татарами и убит 3 февраля 1238 года.

После убийства великого князя Ярослава Всеволодовича в Орде в 1246 году произошёл очередной раздел Владимиро-Суздальской земли. Первые московские князья по выражению В.О. Ключевского выступают смелыми хищниками. Недаром один из них, Михаил Ярославич, перешел в потомство с прозванием Хоробрита, т.е. забияки. Этот самый Михаил Хоробрит – младший из сыновей Ярослава Всеволодовича, владел Москвой в 1246–1248 годах (этот факт упомянут не во всех летописях, а потому считается спорным). Однако он оказался не удовлетворён второстепенным положением своего удела. В 1248 году Михаил Ярославич врасплох напал на стольный город Владимир. И вопреки всякому праву согнал с владимирского стола своего дядю великого князя Святослава Всеволодовича, и занял великий стол в отсутствие старших братьев Александра и Андрея. Правил Михаил Ярославич Хоробрит совсем недолго, 15 января 1248 года он погиб в битве с литовцами на берегу реки Протвы. Его останки были перенесены в Успенский собор Владимира. Михаил Хоробрит стал последним русским великим князем, погибшим в бою. По его смерти опять много лет не заметно в Москве особого князя. По некоторым сведениям, после смерти Михаила остался его малолетний сын Борис, который и владел Московским княжеством с разрешения своего дяди, Александра Невского. Умер Борис Михайлович незадолго до 1263 года, не достигнув зрелого возраста.

Московская княжеская династия. Родоначальником московской княжеской династии принято считать младшего сына Александра Невского – Даниила, которому по завещанию князя Александра, Московское княжество было выделено в удел в 1263 году. Первый московский князь Даниил, взявший в свои руки управление княжеством, активно занимался расширением своих земель.

По рассказу летописца, князь Даниил врасплох напал на своего рязанского соседа князя Константина, победил его «некоей хитростью», т.е. обманом, взял его в плен и отнял у него Коломну (1301). Сын Даниила Юрий в 1303 году, напав на другого соседа, князя можайского, также взял его в плен и захватил можайский удел в самых верховьях р. Москвы, потом убил отцова пленника Константина и удержал за собой Коломну: теперь вся Москва-река до самого устья стала московской.

За несколько лет правления Даниила его княжество значительно увеличилось и стало одним из самых крупных и могущественных на северо-востоке Руси. За потомками князя Даниила Московское княжество закрепилось в наследственное владение. С тех пор Москва становится стольным городом особого княжества с постоянным князем. С момента утверждения в Москве княжеского стола, и роста ее авторитета, большое внимание уделялось увековечиванию памяти основателя Москвы Юрия Долгорукого. Московские князья, начиная с Даниила, давали своим старшим сыновьям имя Юрий, а Иоанн III сделал Георгия Победоносца – ангела Юрия Долгорукого, гербом Московского княжества.

В Москву, как в центральный водоем, со всех краев Русской земли, угрожаемых внешними врагами, стекались народные силы благодаря ее географическому положению. Еще прежде, чем город Москва начинает играть заметную роль в судьбе Северной Руси, в него с XIII века со всех сторон собираются знатные служилые люди из Мурома, Нижнего, Ростова, Смоленска, Чернигова, даже из Киева и с Волыни. Так, еще к князю Юрию Даниловичу приехал на службу из Киева знатный боярин Родион, ставший родоначальником фамилии Квашниных, и привел с собой свой двор в 1700 человек, стоивший изрядного укрепленного города.

Татарский разгром надолго, на весь XIII век, поверг народное хозяйство Северной Руси в страшный хаос. Но с XIV века расстроенные отношения здесь начали улаживаться, народное хозяйство стало приходить в некоторый порядок. После того, как в 1319 году сын князя Даниила Юрий получил великое княжение, он переехал в Новгород, а княжеский престол в Москве перешел к его брату Ивану I Данииловичу, прозванному Калитой, который был князем-собирателем Руси. Он сыграл важную роль в процессе политического и экономического укрепления Московского княжества. В 1327/1328 году он получил ярлык на великое княжение Владимирское, и использовал свое положение для укрепления Московского княжества. Набожный человек и разумный хозяин, лишенный «молодеческих замашек», и, в то же время, жестокий и расчетливый, он сумел вывести Москву на новый уровень, поставив ее вровень с влиятельными городами того времени. Москва стала городом всероссийского значения, таким, какими раньше были Киев и Владимир. Почти 40 лет Московское княжество не подвергалось ордынским набегам. Москва в период его правления стала центром постоянного пребывания в ней князя, что еще более укрепило авторитет московских князей перед правителями остальных русских земель.

Большое значение в обретении Москвой статуса главного русского города сыграло перемещение резиденции митрополита Русской Церкви из города Владимира в Москву (1326). После того, как в середине XV века Константинополь был захвачен турками, русских митрополитов стал возводить на престол не Константинопольский патриарх, а Собор русских иерархов.

Иван Данилович, когда стал великим князем владимирским, получил поручение собирать ордынскую дань со многих, если только не со всех, князей и доставлять ее в Орду. Это полномочие послужило в руках великого князя могучим орудием политического объединения удельной Руси. Не охотник и не мастер бить свою братию мечом, московский князь получил возможность бить ее рублем. Этот союз, сначала только финансовый, потом стал на более широкое основание, получив еще политическое значение. Простой ответственный приказчик хана по сбору и доставке дани, московский князь сделан был потом полномочным руководителем и судьёй русских князей. Иван Даниилович продолжил дело своего отца по расширению территории своих земель. В его руках были обильные материальные средства, которые он и пустил в выгодный оборот. Тогдашние тяжкие экономические и политические условия заставляли землевладельцев продавать свои вотчины. Вследствие усиленного предложения земли были дешевы. Московские князья, имея свободные деньги, начали скупать земли у частных лиц и у церковных учреждений, у митрополита, у монастырей, у других князей. Иван Калита купил целых три удельных города с округами: Белозерск, Галич и Углич, оставив, впрочем, эти уделы до времени за прежними князьями на условиях зависимости от Москвы. Преемники его продолжали это мозаичное собирание земель. К началу XIV века небольшой наследственный удел московских князей неизмеримо вырос в результате присоединения других земель – через «купли» Ивана Даниловича Калиты, который покупал села и деревни в чужих уделах. При Калите и его сыновьях земельные приобретения совершались путем частных полюбовных сделок, обыкновенно прикупами; но потом на подмогу этим мирным способам снова пущен был в ход насильственный захват с помощью Орды или без нее. Димитрий Донской захватил Стародуб на Клязьме и Галич с Дмитровом, выгнав тамошних князей из их вотчин. Можно различить пять главных способов, которыми пользовались московские князья для расширения своего княжества – это были: скупка, вооруженный захват, дипломатический захват с помощью Орды, служебный договор с удельным князем и расселение из московских владений за Волгу.

С XIV века можем следить за ходом хозяйственного домостроительства московских князей по длинному ряду их духовных грамот, начинающемуся двумя завещаниями третьего московского князя из Александрова племени – Ивана Калиты. В каждой следующей московской духовной грамоте перечисляются новоприобретенные села и волости, о которых не упоминает предшествующая грамота. Новые «примыслы» выплывают в этих грамотах один за другим неожиданно, выносимые каким-то непрерывным, но скрытым приобретательным процессом, без видимого плана и большею частью без указания, как они приобретались. Эти грамоты объясняют нам, почему к половине XV века в Северной Руси привыкли смотреть на московского князя как на образцового хозяина, на Московское княжество – как на самый благоустроенный удел.

Князь Иван Данилович сделал первый шаг на пути преобразования Московского княжества в централизованное Московское государство. Дело государственного строительства продолжили его сыновья Симеон Гордый (годы правления 1340–1353) и Иван Красный (годы правления 1353–1359), присоединивший к Московскому княжеству Стародубские и Дмитровские земли, Кострому и Калугу. Летописец рассказывает, что, когда дети Калиты по смерти отца в 1341 году явились к хану Узбеку, тот встретил их с честью и любовью, потому что очень любил и чтил их отца, и обещал никому мимо них не отдавать великого княжения. Старшему сыну Семену, назначенному великим князем, даны были «под руки» все князья русские. Летописец прибавляет, что Семен был у хана в великом почете и все князья русские, и рязанские, и ростовские, и даже тверские, столь подручны ему были, что все по его слову творили. Семен умел пользоваться выгодами своего положения и давал чувствовать их другим князьям, как показывает присвоенное ему прозвание Гордого. По смерти Семена (1353) его брат и преемник Иван получил от хана вместе с великокняжеским званием и судебную власть над всеми князьями Северной Руси: хан велел им во всем слушаться великого князя Ивана и у него судиться, а в обидах жаловаться на него хану.

Последующие годы были для Москвы нелегкими. Войскам Дмитрия Донского пришлось защищать Москву от нападения литовского князя Ольгерда. Ужасный пожар почти уничтожил Москву в 1365 году. Почти вся Северная Русь под руководством Москвы стала против Орды на Куликовом поле и под московскими знаменами одержала первую народную победу над агарянством. Это сообщило московскому князю значение национального вождя Северной Руси в борьбе с внешними врагами. Так Орда стала слепым орудием, с помощью которого создавалась политическая и народная сила, направившаяся против нее же. После того, как в 1380 году на Куликовом поле русское войско одержало победу над полками татарского темника (военачальник «тьмы», 10 тыс. воинов) Мамая, появилась возможность освободить Русь от татаро-монгольского ига. Однако, спустя 2 года, в 1382 году, хан Тохтамыш из Золотой Орды обманным путем смог захватить Москву, уничтожил множество москвичей, и сжег Кремль дотла. Но, несмотря на все трудности, Москва продолжала расти и крепнуть.

С усилением Москвы верхнее Поволжье стало безопаснее и с новгородской и с татарской стороны. Это давало возможность избытку долго скоплявшегося в междуречье населения переселяться за Волгу в просторные лесные пустыни тамошнего края. Первопроходцами в этом переселенческом движении явились с конца XIV века монахи центральных монастырей, преимущественно Троицкого Сергиева. Пробираясь в костромские и вологодские дебри, они основывали по речкам Комеле, Обноре, Пельшме, Авенге, Глушице обители, которые становились опорными пунктами крестьянских переселений. В последующие годы по этим рекам возникали волости с десятками деревень.

К половине XV века удельный москворецкий князек, который полтораста лет назад выступал мелким хищником, из-за угла подстерегавшим своих соседей, приобрел значение хозяина Земли Русской. Московские князья, начав свое дело беззастенчивыми хищниками, продолжили его мирными хозяевами, скопидомными, домовитыми устроителями своего удела. Они заботились о водворении в нем прочного порядка, заселяли его промышленными и рабочими людьми, которых зазывали к себе из чужих княжеств. Они толпами покупали в Орде русских пленников и на льготных условиях сажали их на своих московских пустошах, строили города, деревни, села, слободы.

Политическое следствие приобретения московским князем великого княжения состояло в том, что московский князь, став великим, первый начал выводить Северную Русь из состояния политического раздробления, в какое привел ее удельный порядок. До тех пор удельные князья, несмотря на свое родство, оставались чуждыми друг другу, обособленными владетелями. При старших сыновьях Александра Невского, великих князьях Димитрии и Андрее, составлялись союзы удельных князей против того и другого брата, собирались княжеские съезды для решения спорных дел. Но это были случайные и минутные попытки восстановить родственное и владельческое единение. Направленные против старшего князя, который по идее как названный отец должен был объединять младших, эти союзы не поддерживали, а скорее ослабляли родственную связь Всеволодовичей. Вокруг Москвы со времени великого княжения Калиты образуется княжеский союз на более прочных основаниях, руководимый самим московским князем. В княжение Ивана сына Димитрия этот княжеский союз с Москвой во главе, готовый превратиться в гегемонию Москвы над русскими князьями, еще более расширился и укрепился, получив национальное значение.

На старшего московского князя привыкли смотреть как на народного вождя Руси в борьбе с внешними врагами. А на Москву – как на виновницу первых народных успехов над неверной Литвой и погаными агарянами. Наконец, в московском князе Северная Русь привыкла видеть старшего сына Русской Церкви, ближайшего друга и сотрудника главного русского иерарха, а Москву считать городом, на котором покоится особенное благословение величайшего святителя Русской земли, и с которым связаны религиозно-нравственные интересы всего православного русского народа.

«Как скоро из среды удельных князей поднялся один с такими средствами, какими обладал, со стремлениями, какие проводил преемственный ряд великих князей московских, вокруг него начали сосредоточиваться политические помыслы и народные интересы всего северорусского населения. Это население ждало такого вождя, и это ожидание шумно проявилось в усобице. Здесь фамильные усилия московских великих князей встретились с народными нуждами и стремлениями. Первоначальной движущей пружиной деятельности этих князей был династический интерес, во имя которого шло и внешнее усиление их княжества, и внутреннее сосредоточение власти в одном лице. Но этот фамильный своекорыстный интерес был живо поддержан всем населением Северной Руси с духовенством во главе, лишь только почувствовали здесь, что он совпадает с «общим добром всего нашего православного христианства», как писал в одном послании тот же митрополит Иона» [Ключевский В.О.: Том 2, С. 58. История России, С. 21451].

ГЛАВА 57. Этнополитические процессы

57.1. Формирование русского суперэтноса – единства великороссов, малороссов и белорусов

Древняя Русь стала исторической колыбелью великорусского, украинского и белорусского народов. В Древней Руси существовала единая древнерусская народность, которая стала основой возникновения и развития трех народов – великороссов, малороссов и белорусов, которые образуют единый русский суперэтнос, т.е. единую русскую нацию. Исторические связи между народами нашей страны сыграли важную роль в национальном возрождении после татаро-монгольского нашествия, в процессе образования Русского централизованного государства, в борьбе за свержение иноземного господства, воссоединения всех восточнославянских земель и превращения России в крупнейшую державу Европы и Азии – Российскую империю.

Великороссы, малороссы и белорусы, произошли от единой древней славяно-русской народности, сложившейся еще в VI–XIII веках из восточнославянских племен. По мнению многих историков, наименования «русские», «великороссы», «Русь», «Русская земля» восходят к названию одного из славянских племен – родиев, россов, или руссов. Но чаще всего предки использовали иное самоназвание: «русские», «русичи». Из Среднего Поднепровья название «Русь» распространилось на все Древнерусское государство, в которое вошли, кроме славянских, и некоторые неславянские племена. Названия «Великая Русь» в применении к землям, населенным великороссами, «Малая Русь» – малороссами, «Белая Русь» – белорусами, появились в XV веке.

В XX веке границы русских земель охватили все территории Сибири и Дальнего Востока, Средней Азии, Кавказа и некоторых других территорий, населенных нерусскими народностями.

57.2. Выход на историческую сцену русского суперэтноса

В удельные века путем колонизации в Центральной и Северной Руси образовалась новая народность – великорусская. Русская нация складывается именно в этот период, и именно с Владимиро-Московской Руси начинается история современной России. В области Верхней Волги с XII века сосредоточивались наиболее крепкие народные силы, и там надобно искать завязки основ и форм народной жизни, которые потом получили господствующее значение. Колонизация края словенами новгородскими и кривичами, начавшаяся в конце X века, привела к обрусению мери. Здесь, в междуречье Волги и Оки, образовался новый очаг народной жизни, сформировалось великорусское ядро. В этой исторической области происходило формирование великорусской народности. В Приволжском крае из смеси русского и инородческого народонаселения еще в XII веке успело сформироваться крепкое великорусское племя, которое более всех других племен оказало влияние на обрусение инородцев. В начале XIII века русская колонизация по Волге остановилась в Нижнем Новгороде. В пределах этого города русские вступили в долгую борьбу с воинственной мордвой, в резерве у которой стояли сильное черемисское племя и волжские булгары. В половине XIII веке мы уже вовсе не слышим здесь о существовании старого племени мери. Все Поволжье до самых селений мордвы было уже чисто русское и православное, кроме разве каких-нибудь лесных захолустий. Паисий Ярославов в своей летописи Спасо-Каменного монастыря на Кубенском озере в XV веке имел в виду именно эти XIII и XIV века, когда писал, что тогда еще не вся Заволжская земля была крещена и много было некрещеных людей: он хотел сказать, что скудно было там русское христианское население.

В XIV веке произошла кристаллизация основы нации, сложился среднерусский тип, представляющий собой нечто общее между северянами и южанами, сплавивший многие восточнославянские племена в единую общность, давший им единый язык. В этот период, по мнению Л.Н. Гумилева, вступил в историю по сути новый «суперэтнос». Великорусская ветвь в лесах верхнего Поволжья сохранила свои силы и развила их в терпеливой борьбе с суровой природой и внешними врагами. Благодаря этому она смогла сомкнуться в довольно устойчивое боевое государство. С северо-востока, востока и юга скоплявшееся в междуречье русское население задерживалось господствовавшими там инородцами, мордвой и черемисой, а также разбойничавшими за Волгой вятчанами и, наконец, татарами. На запад и юго-запад русское население не могло распространяться, потому что с начала XIV века там стояла уже объединившаяся Литва, готовясь к своему первому усиленному натиску на Восточную Русь. Таким образом, масса русского населения, скучившись в центральном междуречье, долго не имела выхода отсюда. Москва и возникла в средине пространства, на котором сосредоточивалось тогда наиболее густое русское население, т.е. в центре области тогдашнего распространения великорусского племени. Значит, Москву можно считать если не географическим, то этнографическим центром Руси, как эта Русь размещена была в XIV веке [Ключевский В.О.: Том 2, С. 9. История России, С. 21402].

Московское государство было создано русским населением, сосредоточившимся в самой средине восточноевропейской равнины, в ее гидрографическом узле, в области верхней Волги. В этом государстве под рукой Калитина рода великорусское племя и объединилось как политическая народность. Если Киевской Руси в итоге многовекового процесса политических проб и ошибок удалось собрать и скрепить племена и земли в целое государственное образование, то Владимиро-Московская Русь «переработала» все это разнообразие в единую нацию. Московский государь правил объединенной Великороссией с помощью московского боярства, составившегося из старинных московских боярских родов, из бывших удельных князей и их бояр. Государственный порядок все решительнее переходил на основу тягла, принудительной разверстки специальных государственных повинностей между классами общества.

После татарского погрома более столетия, до первого Ольгердова нападения в 1368 года, Московская страна была, может быть, единственным краем Северной Руси, не страдавшим или мало страдавшим от вражеских опустошений. За все это время за исключением захватившего и Москву татарского нашествия 1293 года, здесь не слышно, по крайней мере, по летописям о таких бедствиях. Столь редкий тогда покой вызвал обратное движение русской колонизации из междуречья с востока на запад, из старых ростовских поселений в пустынные углы Московского княжества.

На общей территории формируется единый великорусский язык. Люди и раньше говорили по-русски, но существовали диалекты, которые в удельных княжествах резко отличались друг от друга. Отныне начал складываться единый русский разговорный язык – что для москвича, что для рязанца, что для жителя далекой новгородской окраины. Этому способствовали укрепляющиеся торговые связи между различными русскими землями.

В.О. Ключевский отмечал: «Но до половины XV века эта народность оставалась лишь фактом этнографическим, без политического значения: она была разбита на несколько самостоятельных и разнообразно устроенных политических частей; единство национальное не выражалось в единстве государственном. Теперь вся эта народность соединяется под одной государственной властью, вся покрывается одной политической формой. Это сообщает новый характер Московскому княжеству. До сих пор оно было одним из нескольких великих княжеств Северной Руси; теперь оно остается здесь единственным и потому становится национальным: его границы совпадают с пределами великорусской народности. Прежние народные сочувствия, тянувшие Великую Русь к Москве, теперь превратились в политические связи. Вот тот основной факт, от которого пошли остальные явления, наполняющие нашу историю XV и XVI веков» [Ключевский В.О.: Том 2, С. 150. История России, С. 21543]

Вплоть до знаменитого «Жития» Аввакума быть православным христианином означало быть «русским». Становление великоросской народности проходило сложно и неоднозначно, но роль Православной Церкви была определяющей в сплавлении кривичей, вятичей и дреговичей в единый этнос. В западнорусских землях, находившихся под политическим влиянием разных европейских государств, распространилось католичество, а на малорусских территориях с XVI века – униатство (от лат «уния» – союз), созданное как компромисс: верующие догматически и церковно подчинялись римскому папе, но обрядовая сторона оставалась прежней, внешне православной. И если говорить о Речи Посполитой, то в ней, несмотря на официальную веротерпимость, религии находились в разном статусе: католики (и униаты как те же самые католики) находились в привилегированном положении, а простонародье было во многом православным. Именно простой православный люд именовался со стороны польской аристократии бранным словом, сегодня расширившим свои границы: «быдло».

В XVI–XVII веках русское население появилось в Среднем и Нижнем Поволжье и в Сибири. Великорусы вступали здесь в тесный контакт с другими народами, оказывая на них экономическое и культурное влияние, в то же время сами воспринимали лучшие достижения экономики и культуры других племен и народов. В XVIII–XIX веках территория государства значительно расширилась. Присоединение ряда земель в Прибалтике, Восточной Европе, Причерноморье, Средней Азии сопровождалось расселением великорусов на этих территориях. В XX веке границы русских земель охватили все территории Сибири и Дальнего Востока, Средней Азии, Кавказа и некоторые другие, населенные нерусскими народностями.

Н.А. Бердяев так говорит о русском народе и противоречивости его национального характера: «Русский народ есть в высшей степени поляризованный народ, он есть совмещение противоположностей. Им можно очароваться и разочароваться, от него всегда можно ждать неожиданностей, он в высшей степени способен внушать к себе сильную любовь и сильную ненависть. Это народ, вызывающий беспокойство народов Запада. Всякая народная индивидуальность, как и индивидуальность человека, есть микрокосм и потому заключает в себе противоречия, но это бывает в разной степени. По поляризованности и противоречивости русский народ можно сравнить лишь с народом еврейским. И не случайно именно у этих народов сильно мессианское сознание. Противоречивость и сложность русской души, может быть, связана с тем, что в России сталкиваются и приходят во взаимодействие два потока мировой истории – Восток и Запад. Русский народ есть не чисто европейский и не чисто азиатский народ. Россия есть целая часть света, огромный Востоко-Запад, она соединяет два мира. И всегда в русской душе боролись два начала, восточное и западное².

И далее Н.А. Бердяев говорит о стихийной силе русского национального характера его необъятности: «Есть соответствие между необъятностью, безграничностью, бесконечностью русской земли и русской души, между географией физической и географией душевной. В душе русского народа есть такая же необъятность, безграничность, устремленность в бесконечность, как и в русской равнине. Поэтому русскому народу трудно было овладеть этими огромными пространствами и оформить их. У русского народа была огромная сила стихии и сравнительная слабость формы. Русский народ не был народом культуры по преимуществу, как народы Западной Европы, он был более народом откровений и вдохновений, он не знал меры и легко впадал в крайности. У народов Западной Европы все гораздо более детерминировано и оформлено, все разделено на категории и конечно. Не так у русского народа, как менее детерминированного, как более обращенного к бесконечности и не желающего знать распределения по категориям. В России не было резких социальных граней, не было выраженных классов. Россия никогда не была в западном смысле страной аристократической, как не стала буржуазной. Два противоположных начала легли в основу формации русской души: природная, языческая дионисическая стихия и аскетически-монашеское православие. Можно открыть противоположные свойства в русском народе: деспотизм, гипертрофия государства и анархизм, вольность; жестокость, склонность к насилию и доброта, человечность, мягкость; обрядоверие и искание правды; индивидуализм, обостренное сознание личности и безличный коллективизм; национализм, самохвальство и универсализм, всечеловечность; эсхатологически-мессианская религиозность и внешнее благочестие; искание Бога и воинствующее безбожие; смирение и наглость; рабство и бунт»³.

57.3. Малороссия малороссы. Украина украинцы

Малороссия расположена на юго-западе европейской части России. Малороссия неоднократно подвергалась оккупации со стороны Польши и Австро-Венгрии. Название «Малая Русь» появляется в XIV веке в период раздробленности Русского государства, когда оно распалось на Северо-Восточную, Юго-Западную и Западную Русь. Юго-Западная Русь стала называться Малороссией, включая в себя Галицко-Волынскую землю и Приднепровье. Топоним «Украина» изначально имел не этническую, а чисто географическую характеристику, обозначавшую «окраину», или «украйну» Древнерусского, Польского, а затем и Российского государства. Название «Украина» применительно к Малороссии относилось к приграничным территориям, окраинам Русской земли. В частности, так называлась окраина Галицкой земли между реками Южный Буг и Серет, а также приграничные земли Галицко-Волынского княжества возле Западного Буга.

С приходом к власти большевиков используемое столетиями историческое название «Малороссия» исчезает из официальных документов, заменяясь искусственно придуманным наименованием «Украина», а малороссы начинают рассматриваться как особый народ – «украинцы».

Ю.Ф. Самарин не соглашался с основной мыслью «Повести об украинском народе» П.А. Кулиша, что Украина могла сделаться самостоятельной, если бы не измена дворянства и не владычество Москвы, убившей ее народность. Ю.Ф. Самарин полагал, что главной причиной бессилия Украины был деспотизм дворянства, невыносимое положение народа, недостаток оседлости. Чтобы спасти Украину, необходимо было «упрочить быт народа». Сами «герои Малороссии» сделать этого не могли, а потому «нужна была посторонняя, внешняя власть, самодержавная, неподсудная – власть государя»⁴. Должна была «выступить Москва», так как народ был против «союза с Польшею и неверными». Итак, «Украине, предоставленной самой себе, предстояла бедственная будущность»⁵.

Общий вывод о «Повести об украинском народе» Ю.Ф. Самарин делал такой: «Пусть же народ украинский сохраняет свой язык, свои обычаи, свои песни, свои предания; пусть в братском общении и рука об руку с великорусским племенем развивает он на поприще науки и искусства, для которых так щедро одарила его природа, свою духовную самобытность во всей природной оригинальности ее стремлений; пусть учреждения, для него созданные, приспособляются более и более к местным его потребностям. Но в то же время пусть он помнит, что историческая роль его – в пределах России, а не вне ее, в общем составе государства Московского, для создания и возвеличения которого так долго и упорно трудилось великорусское племя, для которого принесено им было так много кровавых жертв и понесено страданий, неведомых украинцам; пусть помнит, что это государство спасло и его самостоятельность; пусть, одним словом, хранит, не искажая его, завет своей истории и изучает нашу»⁶.

57.4. Белоруссия белорусы

Белая Русь – название белорусских земель до XVIII века. Происхождение названия «Белая Русь» точно не выяснено. Возможно, оно обозначало западные земли Руси, не зависевшие в XIII–XIV веках ни от татаро-монголов, ни от литовских оккупантов. Позже это название распространилось на все западные земли Руси.

Белорусы, одна из трех ветвей русского народа, проживающая в Белоруссии. Древней этнической основой белорусской ветви русского народа были восточнославянские племена дреговичей, юго-западных кривичей (волочане и смоленские кривичи), радимичей и отчасти соседних древлян, северян и волынян. Восточнославянские предки белорусов частично ассимилировали летто-литовские племена (в частности, ятвягов). В IX веке они вошли вместе с другими восточнославянскими племенами в Киевскую Русь. В рамках единого политического объединения восточнославянских племен завершилось формирование древнерусской народности. В XIV веке белорусские земли были оккупированы Литвой, а в XVI веке по Люблинской унии 1569 захвачены Польшей. В условиях порабощения и ожесточенной борьбы за независимость происходит формирование белорусской ветви русского народа (XIV – XVI века), основным ядром которой были западные группы древнерусской народности. В XVIII веке в результате трех разделов Польши (1772, 1793 и 1795) Белоруссия была возвращена России.

ГЛАВА 58. Период обострения борьбы геополитических центров за лидерство в цивилизационном процессе XIV столетие

58.1. Расстановка сил в цивилизационном процессе

XIII и XIV столетия были едва ли не самыми тяжёлыми в русской истории. Татарское нашествие сопровождалось страшным опустошением страны, ослабив Русскую землю, оно привело к разрыву связей между северо-востоком и юго-западом. Южная и Юго-Западная Русь, в состав которой входили русские княжества – Киевское, Черниговское, Галицко-Волынское, подвергались постоянным набегам. Карательные ордынские рати вторгались в их пределы по любому поводу, грабили и разоряли богатые русские города. Рассеяние политической власти и силы было значительным, удельные княжества – фактически самостоятельные государства, можно было исчислять десятками. Старинные приднепровские области Руси, некогда столь густо заселённые, надолго опустели, кое-где сохранялись скудные остатки прежнего населения. Большая часть народа была либо перебита, либо уведена в плен татарами. Сам Киев после разгрома в 1240 году превратился в малый городок, в котором едва насчитывалось 200 домов. В 1299 году митрополит Максим оставил опустошённый Киев и перешёл во Владимир. В таком запустении эта земля оставалась до половины XV столетия.

В результате народных восстаний в 1262 году «бесермены» были изгнаны из русских городов. Обязанность сбора дани перешла к местным князьям. Для поддержания татаро-монгольского владычества ханы Золотой Орды неоднократно предпринимали вторжения в русские земли. Только в 1270–90-х годы ими было организовано 14 карательных походов. Однако борьба Руси за независимость продолжалась. В 1285 году великий князь Дмитрий, сын Александра Невского, разгромил и изгнал карательное войско «ордынского царевича». В конце XIII – начале XIV века неоднократные «вечевые» выступления в русских городах (в Ростове – 1289 и 1320, в Твери – 1293 и 1327 год) привели к ликвидации системы баскачества.

Вместе с тем, за южнорусские земли шла борьба между их сильными соседями – Литвой, Польшей и Венгрией. В результате захвата Киевского и Черниговского княжеств Литвой и Польшей, Южная и Юго-Западная Русь, которые с XIV века стали называться Малой Русью или Малороссией, оказались оторванными от остальной Руси. По сути дела эти земли и княжества утратили роль самостоятельных суверенных участников цивилизационного процесса.

С конца XIII века и в течении XIV века происходят изменения в составе политических игроков, в структуре распределения и соотношении сил на просторе Русской земли. XIV век считается веком начала возрождения русской государственности. К тому времени в Восточной Европе наметилось равновесие нескольких сильных центров, к которым тяготели все остальные области. Каждый из подобных центров проводил вполне независимую внутреннюю и внешнюю политику и противостоял всем внешним врагам. Натиск Литвы не ослабевал. Орда канючила дань. Новгородцы шантажировали налаживанием контактов с немцами и литовцами. Итак, средоточиями власти в те времена явились Москва, Новгород Великий, уже не раз битая, но всё ещё могучая Тверь, литовская столица – Вильно, которой подвластна была вся колоссальная русская область, именовавшаяся «Литовской Русью», а также Сарай – столица Золотой Орды. Разве можно было равнять Москву, Вильно и Сарай?! Сила орды была на излете, Литва приближалась к расцвету своего могущества. А русская земля стала быстро набирать силу и могущество. Правда, в истории бывало и так, что государства гибли и на этой самой напряженной стадии своей истории. И Русское государство могло погибнуть… но только не после победы на поле Куликовом.

Орда клонилась к упадку. Русь, напротив, набирала силы и медленно, но верно шла к единству под руководством Москвы, преодолевая происки внешних врагов – Литвы и Орды и ломая сопротивление противников этого единства в лице Тверского, Рязанского и Нижегородского княжеств. В XIV веке идет процесс объединения Русской земли около двух центров: Москвы и литовской Вильны. Группирование русских земель вокруг этих центров, начавшееся еще в предыдущий период, теперь обозначилось еще резче. Встал геополитический выбор – кто, Вильно, столица Литовско-Русского государства, или Москва, одержит верх в этой борьбе. Москва при этом опиралась на Орду, а Литва – на все антиордынские силы. В пользу Литвы склонялись и верхушка Тверского княжества, и часть новгородских бояр. И тверичи, и новгородцы видели в союзе с Литовско-Русским государством защиту, как от Орды, так и от натиска крестоносцев.

Русская земля выглядела менее предпочтительно. Великие князья контролировали огромные пространства современных Московской, Владимирской, Ярославской, Костромской и других областей. Московских князей поддерживали новгородцы и псковичи, хотя частенько и протестовали против их политики. Экономически Москва была слабее Литвы и Орды. Многие удельные князья все еще мечтали о самостоятельном правлении в своих вотчинах, да и о великом княжении. Трудная борьба с Тверью продолжалась. Московское государство строилось путем активной работы населения северо-восточного края, юго-запад – пассивно входит в состав Литовского государства, место Галича и Волыни заняла литовская Вильна.

58.2. Спор тверских и московских князей за великокняжеский престол

Северо-Восточная Русь, хотя и пострадала от татаро-монгольского нападения ничуть не меньше, сумела оправиться от него гораздо скорее. Одним из важных последствий татарского нашествия стало быстрое дробление прежде единого Владимиро-Суздальского княжества, в результате чего на его территории к началу XIV века существовало уже несколько десятков мелких уделов, в каждом из которых утвердилась своя княжеская династия. К концу XIII – началу XIV века о себе заявляют, как о новой политической силе западные и центральные русские земли в междуречье Оки и Волги.

На северо-востоке на место Владимира особенно претендуют княжества Тверское и Московское, которым было суждено сыграть исключительно важную роль в истории средневековой Руси. Московское и Тверское удельные княжества, возникли и начали развиваться уже после опустошительного татаро-монгольского нашествия. Первоначально возникло Тверское удельное княжество, первым князем которого стал младший брат Александра Невского, Ярослав Ярославич (1230–1271). Периодом его основания считается 1247 год, когда тогдашний владимирский князь Святослав даровал племяннику Тверское княжество в удел. Московское удельное княжество возникло в 1263 году, его первым князем стал самый младший сын Александра Невского Даниил Александрович (1261–1303). С XIII века московские князья и Русская Церковь начинают осуществлять широкую колонизацию заволжских территорий, покоряя и ассимилируя местное население, там образуются новые монастыри, крепости и города.

Тверское и Московское княжества становятся центрами притяжения народных сил. Они хорошо использовали особенности своего местоположения на перекрестках сухопутных и водных торговых путей. Сюда реже доходили ордынские отряды, которые часто грабили владимирские, суздальские, рязанские и нижегородские земли. И точно так же, как прежде на юге вся политическая борьба вращалась вокруг права обладать киевским столом, так и теперь она развернулась за право получить ханский ярлык и именоваться великим князем владимирским. Особенно ожесточённой сделалась борьба в начале XIV века, когда началась многолетняя война между двумя линиями потомков Всеволода Большое Гнездо – князьями тверскими и московскими.

Тверской князь Михаил отправился в Литву к Ольгерду и побудил его идти на Москву. Раздраживши Михаила, москвичи не сообразили, что он может навести на Москву опасного врага, и не приняли никаких мер для обороны города. В Москве узнали о нашествии Ольгерда только тогда, когда литовский князь с разными литовскими князьями, смоленской ратью и Михаилом тверским уже приближался с войском к границе Московского княжества.

«Ольгерд поспешил прямо к Москве. Великий князь Димитрий, князь Владимир Андреевич, митрополит, бояре со множеством народа заперлись в Кремле, который был только что перед тем укреплен каменною стеною. Москвичи сами сожгли посад около Кремля. Ольгерд три дня и три ночи простоял под стенами Кремля. Взять его приступом было трудно, а морить осажденных голодом Ольгерд не решался, так как зимою стоять долгое время в открытом поле было бы слишком тяжело для осаждающих; притом же на выручку Москве могли подоспеть рати подручных князей. Ольгерд приказал сжечь кругом Москвы все, что еще не было сожжено самими русскими. Тогда, кроме посада, обнесенного дубовою стеною, за пределами этого посада было поселение, носившее название Загородье, а за Москвой-рекой другое, называемое Заречье. Литовцы сожгли все, не щадя ни церквей, ни монастырей; возвращаясь назад, они разоряли Московскую волость, жгли строения, грабили имущества, забирали скот, убивали или гнали в плен тех людей, которые не успевали спастись от них в леса. По известию современника, Москва потерпела от Ольгерда такое бедствие, какого не испытывала со времени нашествия Батыя. Таковы были последствия неловкой московской политики: хотя москвичи и действовали в духе, указанном Калитою, но способами до крайности неудачными; думая сломить силу опасного тверского князя, они сделали его еще опаснее для себя и легкомысленно навлекли на свою землю беду от нового врага, который, до этого времени постоянно занятый другими войнами и делами собственной страны, не делал никаких покушений на московскую землю». [Костомаров Н.И.: Том 1, С. 283–284. История России, С. 24453–24454].

Пользуясь своими средствами и расчетливой политикой, московские князья младшие, но богатые, в XIV веке постепенно вышли из положения бесправных удельных князей, и вступили в смелую борьбу со старшими родичами за великокняжеский стол. Главными их соперниками были князья тверские, старшие их родичи. Князь Юрий Московский был также силен, если еще не сильнее Михаила Тверского, а потому считал себя вправе быть ему соперником. Теперь родовые споры между князьями за великокняжеский стол шли не по праву старшинства в роде, а по праву сильнейшего. Действуя силой, а не по праву, московские князья долго не имели успеха. Князь Юрий Московский оспаривал великое княжение у своего двоюродного дяди Михаила Тверского. В этой борьбе он погубил в Орде своего соперника, но потом и сам сложил там свою голову, убитый сыном князя Михаила. Однако окончательное торжество осталось за Москвой, потому что средства боровшихся сторон были неравны.

Ожесточенная борьба между Тверью и Москвой за преобладание сопровождалась такой же борьбой за митрополичий престол. Спор между Москвой и Тверью за преобладание был решен в пользу Москвы уже тогда, когда преемник Петра, митрополит Феогност, родом грек, окончательно утвердил в ней свое местопребывание. И Москва с этого времени сделалась гражданской и церковной столицей Руси. Утверждение митрополичьего престола в Москве было ударом по тверским князьям, претендовавшим на первенствующую роль среди русских князей. Дело было не только в одних льготах для митрополичьего дома с его многочисленными боярами и слугами, а в том, что московские князья обладали достаточной реальной силой, чтобы поддержать угодных для них кандидатов на митрополичий престол. Немалое значение имело центральное положение Москвы и относительное удобство сношений с Константинополем. Наконец, одним из мотивов переноса кафедры митрополитов именно в Москву являлось отсутствие в ней своих епископов. Митрополит «всея Руси» не задевал в Москве ничьих церковных интересов. Так, маленький Кремль Калиты уже вместил в себя зародыш другого, более позднего «царствующего града Москва».

В.О. Ключевский так характеризовал соперничество московских и тверских князей: «На стороне тверских князей были право старшинства и личные доблести, средства юридические и нравственные; на стороне московских были деньги и уменье пользоваться обстоятельствами, средства материальные и практические, а тогда, Русь переживала время, когда последние средства были действительнее первых» [Ключевский В.О.: Том 2. , S. 21414].

Князья тверские никак не могли понять истинного положения дел и в начале XIV века все еще считали возможной борьбу с татарами. Другой сын Михаила тверского, Александр, призывал свою братию, русских князей, «друг за друга и брат за брата стоять, а татарам не выдавать и всем вместе противиться им, оборонять Русскую землю и всех православных христиан». Так отвечал он на увещание русских князей покориться татарам, когда изгнанником укрывался в Пскове после того, как в 1327 году, не вытерпев татарских насилий, он со всем городом Тверью поднялся на татар и истребил находившееся тогда в Твери татарское посольство. Московские князья иначе смотрели на положение дел. Они пока вовсе не думали о борьбе с татарами; видя, что на Орду гораздо выгоднее действовать «смиренной мудростью», т. е. угодничеством и деньгами, чем оружием, они усердно ухаживали за ханом и сделали его орудием своих замыслов. Московский князь Иван I Данилович Калита добился права собирать «выход» со всех русских княжеств. Никто из князей чаще Калиты не ездил на поклон к хану, и там он был всегда желанным гостем, потому что приезжал туда не с пустыми руками. В Орде привыкли уже думать, что, когда приедет московский князь, будет «многое злато и серебро» и у великого хана-царя, и у его ханш, и у всех именитых мурз Золотой Орды. Благодаря тому московский князь, по генеалогии младший среди своей братии, добился старшего великокняжеского стола. Хан поручил Калите наказать тверского князя за восстание. Тот исправно исполнил поручение: под его предводительством татары разорили Тверское княжество «и просто рещи, – добавляет летопись, – всю землю Русскую положиша пусту», не тронув, конечно, Москвы. В награду за это Калита в 1328 году получил великокняжеский стол, который с тех пор уже не выходил из-под московского князя. Но не смирилась Тверь. За годы борьбы Литвы и Москвы тверской князь дважды добивался в Орде ярлыка на великое княжение.

С усилением Московского княжества татаро-монгольское иго постепенно ослабевает. С середины XIV века распоряжения ханов Золотой Орды, не подкрепленные реальной военной силой, русскими князьями уже не выполнялись. Москва уже перестала считаться с Ордой: Дмитрий Иванович вовсе не собирался уступать первенство. В 1375 году он организовал поход на Тверь двадцати князей Северо-Восточной Руси. Объединенное войско опустошило Тверскую землю и осадило Тверь. Тверской князь подписал продиктованные ему условия: он навечно отказывался от посягательств на титул великого владимирского князя, признавал себя молодшим братом московского князя, а также обязался быть союзником Москвы в борьбе с Литвой и Ордой.

Приобретение великокняжеского стола московским князем сопровождалось двумя важными последствиями для Руси, из коих одно можно назвать нравственным, другое – политическим. Нравственное состояло в том, что московский удельный владелец, став великим князем, первым начал выводить русское население из того уныния и оцепенения, в какое повергли его внешние несчастия. Образцовый устроитель своего удела, умевший водворить в нем общественную безопасность и тишину, московский князь, получив звание великого, дал почувствовать выгоды своей политики и другим частям Северо-Восточной Руси. Этим он подготовил себе широкую популярность, и почву для дальнейших успехов. В этот период начинается общий подъем Северо-Восточной Руси, несмотря на суровость климата и все еще не благоприятную политическую ситуацию. Борьба Москвы и Твери за лидерство над Северной Русью проходила на фоне усиления Литовского княжества.

58.3. Литовская Русь в споре за геополитическое лидерство

Усиление позиций Литвы в XIV веке повлекло возрастание напряженности ее отношений с Ордой и Московией. Миндовг (Миндаугас), создавший сильное государство и притворно принявший католичество ради королевского титула, дарованного папой, начал захват соседних русских земель. И вскоре большинству городов Белой и Черной Руси пришлось признать власть Миндовга Литовского и войти в состав его державы. После того, как Миндовг погиб в междоусобице, в Литве вновь началась борьба за власть между князьями, и процесс захвата русских земель Литвой на время замедлился. Но в начале XIV века натиск литовцев на Русь продолжился после того, как в 1315 году Гедемин стал великим князем и вновь объединил Литву в мощное единое государство. Начались новые завоевательные походы. Сначала Гедимин захватил Волынь, и в Луцке стал княжить сын Гедиминаса Любарт. В 1321 году Гедиминас взял приступом Киев. За время его правления (1315–1341) Белая Русь и большая часть Юго-Западной (или иначе – Малой) Руси вошли в состав Литовской державы.

В середине XIV века литовский князь Ольгерд Гедиминович решил объединить под своей властью земли не только Западной, Центральной, но и Северо-Восточной Руси. Это стало возможным вследствие крайнего ослабления Галицко-Волынского княжества и запустения центральных районов Руси, наиболее страдавших от набегов татар. Мелкие князьки из дома Рюриковичей, сидевшие в некоторых городах Западной и Центральной Руси (в том числе некий князь Станислав в Киеве), не могли защитить от ордынцев свои уделы. В условиях монгольского ига население Западной и Центральной Руси предпочло признать над собой власть более сильных Литовских князей. Тем более что очень скоро держава Гедиминаса и Ольгерда стала состоять на три четверти из русских земель. Государственным языком стал русский. Само Литовское государство все более приобретало русский характер. Подобно Владимирскому княжеству на Северо-Востоке, Литва на Западе представлялась русскому населению очагом возрождения русской государственности. То есть с выходом на политическую арену Литовской державы полностью меняется ситуация в бывших землях Киевской Руси. Отныне к противостоянию Руси и Орды присоединяется борьба между Русью Северо-Восточной и Русью Литовской за право консолидации всех русских земель, за наследие Киевской Руси.

В 1350–1360-е годы Ольгерд усилил натиск на Брянское и Смоленское княжества, захватил исконно русские города Ржев и Торопец. Княжества Полоцкое, Смоленское и др., которые не подверглись монголо-татарскому нашествию, и избежали последующих карательных экспедиций, были свободны от ордынского ига.

В 1363 году Ольгерд разгромил монгольское войско в битве у реки Синие Воды, левого притока Южного Буга. Это была первая крупная победа со времен Батыева нашествия над силами завоевателей. Разгромленного противника литовско-русские войска погнали на восток. Вся территория между Днепром и Днестром была освобождена из-под ордынской власти и оказалась в руках князя Ольгерда. Победа подняла престиж Литовско-Русского государства и заставила задуматься московских правителей о своих взаимоотношениях с Ордой.

В 1360-е – начале 1370-х годов Литва в союзе с Тверью нанесла ряд сильных ударов по Москве. Ольгерда поддерживала Тверь, откуда родом была его жена. Его сын Андрей, русский по матери, неоднократно водил полоцкие полки на восток, против Москвы. В 1368 году Ольгерд повел на Москву сильную литовско-русскую рать, в составе которой были и полоцкие полки. Он разгромил наспех собранное московское войско и осадил Москву, где укрылся Дмитрий Иванович. Новый каменный Кремль выдержал осаду неприятеля, и раздосадованный литовский князь разгромил и пожег московский посад. В ответ князь Дмитрий вместе с другими русскими князьями нанес удары по литовским союзникам – Брянскому, Смоленскому и Тверскому княжествам. Калуга и Мценск перешли к Москве, Тверь вынуждена была разорвать союз с Литвой.

В конце 1370 года князь Ольгерд снова предпринял поход на Москву. На сей раз Дмитрий Иванович тщательно подготовился к боевым действиям, и московские рати оказали Ольгерду отчаянное сопротивление. Зимой многочисленное литовско-русское войско снова подступило к Москве, восемь дней держало город в осаде, но вынуждено было отступить. Через год литовский князь вместе с тверским князем повторил рейд и вновь потерпел поражение. Это был критический момент в отношениях Вильно и Москвы. Литва уступила новой, поднимающейся русской силе. По заключенному перемирию Ольгерд признал за Дмитрием Ивановичем титул великого князя. После смерти Ольгерда его сын и преемник Ягайло пошел на сближение с католической Польшей. В Литве к власти пришли сторонники так называемой литовской партии, которые не допускали к власти русскую знать. В Литве начались гонения на православных, принижение русского большинства населения. Литва собирала антирусские силы, Ягайло все более склонялся к союзу с Ордой. Русские земли в составе Литовско-Русского государства с этих пор видели в Москве свою избавительницу от литовского, а после унии Литвы с Польшей – и от польского засилья, а также от давления католичества. Этот исторический поворот надолго определил политику многих государств Восточной Европы. С тех пор началась при содействии польско-литовского правительства католическая пропаганда в Западной Руси. Пропаганда эта особенно усилилась во второй половине XV века, когда Литвой правил сын Ягелло Казимир IV. Православное русское общество оказывало стойкое противодействие католическим миссионерам. В Западной Руси начиналось сильное брожение, «замятия великая» между католиками и православными. «Все наше православное христианство хотят окрестить, – писали оттуда, – за это наша Русь вельми ся с Литвою не любят». Увлекаемые этим религиозным движением, и православные князья Западной Руси, еще не утратившие прежней самостоятельности в своих владениях под легкою властью великого князя литовского, начали один за другим приставать к Москве как к своему религиозному центру [Ключевский В.О.: Том 2, С. 146. История России, С. 21539].

С.М. Соловьев отмечает, что в XIV–XV веках происходило изменение соотношения сил между Русью Литовской и Русью Московской: «В то время как Русь Северо-Восточная – государство Московское увеличивалось областями, соединение которых было прочно по единоплеменности и единоверию народонаселения, на западе, по недостатку нравственных и физических сил к сопротивлению на востоке, в то время владетели Руси Юго-Западной, великие князья литовские и короли польские, ослабляемые внутреннею борьбою между составными частями своих владений, не препятствовали образованию на востоке могущественного и враждебного владения, которого государь уже принял титул государя всея Руси и прямо объявил, что Русская земля, находящаяся за Литвою и Польшею искони его отчина и что он хочет ее добывать». [Соловьев С.М.: Книга III, С. 236–237. История России, С. 8122–8123].

С.М. Соловьев указывает, что авторитарная власть московских великих князей сыграла важную роль в соперничестве с Литвой и Польшей, где власть опиралась на некие демократические принципы. «В то время как великий князь московский, становясь единовластителем обширной страны, становился вместе с тем и самовластителем ее, власть великого князя литовского и короля польского никла все более и более; в то время как московский государь самовластно располагал средствами своей страны, соперник его при исполнении своих намерений нуждался в помощи и согласии сеймов, у которых должен был выкупать эту помощь и согласие уступками, должен был постоянно опасаться и гордого прелата, который не преминет в торжественном собрании укорить короля за какую-нибудь меру, невыгодную для материального благосостояния духовенства и могущественного вельможи, который не преминет поднять знамя восстания при первом неудовольствии, и, наконец, собственного войска, которое своевольством своим не преминет испортить поход». [Соловьев С.М.: Книга III, С. 237–238. История России, С. 8122–8123]⁷.

58.4. Москва собирает Русь на борьбу с Ордой

Постепенно ослабевала разъедаемая междоусобицами главная угроза Руси – Золотая Орда. В 1359 году она распалась на две части, в результате сосуществовали два центра с двумя ханами (границей между этими двумя Ордами служила Волга). Фактическую независимость обрели еще несколько областей: Хорезм, бывшая Камская Булгария и другие. Были утрачены почти все территории к западу от Днепра. Оказалась подорванной вся система внутреннего управления Орды. В западной части Золотой Орды верх взял темник Мамай, который не был потомком Чингисхана, а потому не мог претендовать на ханский трон. Он действовал за спиной зависимых от него Чингизидов, которых менял одного за другим. В годы «великой замятны» в Орде за двадцать лет (1361–1381) на троне в Сарае сменилось более двух десятков ханов. Между двумя частями Золотой Орды шла постоянная борьба. К кому теперь обращаться, где выпрашивать ярлык, на кого ориентироваться – все эти вопросы сразу же встали перед московским князем.

В 1359 году на московский престол взошел девятилетний Дмитрий Иванович, будущий Дмитрий Донской. Но надо было еще получить признание от темника Мамая. В сопровождении бояр 9-летний Дмитрий Иванович отправился в Сарай, в ту пору он не мог рассчитывать на то, что его признают великим князем. Опасаясь усиления Москвы, хан отдал ярлык на владимирское великое княжение нижегородско-суздальскому князю Дмитрию Константиновичу. Между ним и группировкой московского боярства завязалась острая борьба. Потребовалась вторая поездка князя Дмитрия в Орду, потом третье посольство, прежде чем Москва добилась своего. Дмитрий Иванович и на всю жизнь запомнил пережитое в ставке Мамая унижение. И все-таки после подтверждения ярлыка у хана князь Дмитрий окончательно утвердился в положении великого князя, и тут же московское войско двинулось на нижегородско-суздальского соперника, который поспешил признать себя вассалом Москвы.

Великий князь Дмитрий Иванович продолжал политику укрепления Московского княжества. К этому времени Москва добилась больших успехов в объединении под своей рукой русских земель. К Москве отошли Владимир и Дмитров. Московскому княжеству принадлежала теперь половина всех земель Северо-Восточной Руси. С рядом княжеств Москву связывали союзные отношения. Лишь близкая к Литве Тверь, первой поднявшая знамя борьбы с Ордой, оставалась врагом Москвы.

В 1367 году был возведен белокаменный Московский Кремль. Строительство должно было продемонстрировать намерения и силу Москвы ее давним соперникам – тверским князьям. Военные действия против Твери начались в 1367 году. Война шла с переменным успехом. Когда при Димитрии возобновилась борьба Москвы с Тверью, тверской князь Михаил Александрович искал себе опоры в Литве и даже в Орде, чем погубил популярность, какой дотоле пользовались тверские князья у населения Северной Руси. Когда в 1375 году московский князь пошел на Тверь, к его полкам присоединилось 19 князей со своими дружинами. Многие из них, например, князь Ростовский, Белозерский, Стародубский – все потомки Всеволода III, были давнишними или недавними подручниками московского князя; но некоторые из них добровольно примкнули к нему из патриотического побуждения. Таковы были князья черниговской линии Святославичей: Брянский, Новосильский, Оболенский. Они сердились на тверского князя за то, что он неоднократно наводил на Русь Литву, столько зла наделавшую православным христианам, и соединился даже с поганым Мамаем. Князь Дмитрий осадил Тверь и принудил ее к миру. Князь Михаил Тверской подписал договор, в котором признавал себя «братом молодшим» московского князя.

Московское великое княжество шаг за шагом подвигалось к противостоянию с Ордой. Отныне лидером в борьбе с ордынским игом выступил великий московский князь Дмитрий Иванович. Он изменил традицию отношений с Ордой и бросил ей открытый вызов. С 1361 года он прекратил выплату ненавистного ордынского выхода. Русские князья, поддержавшие Москву, перестали ездить в Орду за получением ярлыков на княжение. В 1374 году Дмитрий Иванович разорвал все отношения с Мамаем, который к этому времени стал фактическим правителем Золотой Орды. Через год, поставив Тверь на колени, он обезопасил свой тыл. Борьба русских земель, возглавляемых Москвой, против Мамая принимала все более ожесточенные формы. В Нижнем Новгороде был перебит полуторатысячный отряд ордынцев. Некоторое время спустя войско во главе с князем Дмитрием Боброком-Волынцем овладело городом Булгар и установило контроль Руси над торговым путем по Волге. Московский князь на этом не остановился, послал отряд на Казань и заставил этого вассала Золотой Орды в течение некоторого времени платить дань Москве. Со всех сторон московские рати обкладывали ордынские владения. По берегам Оки московские воеводы устроили сильную оборонительную линию с завалами на лесных дорогах, сторожевыми постами, с дежурившими на бродах отрядами.

Властный и сильный правитель, талантливый полководец, Мамай принял вызов Москвы. Он вновь заставил русских князей, в том числе и Дмитрия Ивановича, признать свою власть, предприняв ряд карательных экспедиций на Русь. Большая Мамаева рать прошла огнем и мечом по русским землям, союзным с Москвой. В 1377 году Мамай подготовил новый поход на Русь. Навстречу ордынскому войску вышли полки нижегородско-суздальских князей и Московского княжества. Однако воеводы не обнаружили ордынцев и успокоились, а степняки, проведенные по лесным тропам враждебными Руси мордовскими старейшинами, внезапно прорвались к русскому лагерю на реке Пьяне, притоке Оки. В это время воины во главе с воеводами бражничали; как сказано в летописи, они вели себя на Пиане, аки пиании. Разгром рати был полным. Преследуя ее остатки, ордынцы ворвались в Нижний Новгород и сожгли его. Они сурово покарали Нижний Новгород за гибель своего отряда, Нижегородское княжество было разорено. Это был горький урок для Руси. Стало ясно, что Орда – еще сильный и коварный враг, совладать с которым будет непросто.

Вскоре Дмитрий Иванович показал, что урок, преподанный Руси ордынцами, он хорошо усвоил. Когда в 1378 году в Москву пришли сведения о движении войска во главе с полководцем Мамая Бегичем на Русь, воеводы встретили его в полной готовности. Навстречу ордынцам вышла сильная московская рать. Сам князь возглавлял ее. 11 августа 1378 года на берегу реки Вожи, правого притока Оки, Дмитрий Иванович дал бой ордынскому войску. Русские выдержали напор монгольской конницы и нанесли по противнику мощные фланговые удары, смяв его ряды. Разгром был полным. Пятеро ордынских князей были убиты, погиб и Бегич.

Куликовская битва. Мамай желал, чтобы в нем видели продолжателя дела великих монгольских ханов. Он открыто провозгласил, что Орда сейчас так же могуча, как и во времена Батыя, когда перед Монгольской державой трепетал весь мир. Мамай надумал примерно наказать Русь и вернуть ее в лоно владычества Орды.

Два года он готовился к походу на Русь. Мамай договорился о союзе с литовским князем Ягайло, от которого он получил заверения, что тот придет на помощь со своим войском. Заручился Мамай и поддержкой рязанского князя Олега, запуганного ордынскими карательными набегами. Однако Олег, ненавидя ордынцев и остерегаясь Москвы, тайно оповещал Дмитрия Ивановича о планах ордынского владыки. В поход на Русь Мамай вел своих вассалов с Северного Кавказа (черкесов, осетин) и наемников – генуэзских панцирников. Общая численность его войска достигала 60 – 65 тыс. человек.

Дмитрий Иванович также готовился к противоборству. Он превратил борьбу с Мамаем в общерусское дело. Около 30 городов прислали своих воинов в войско Дмитрия Ивановича – Владимир, Суздаль, Ростов, Кострома, Ярославль, Серпухов, Звенигород, Коломна, Белоозеро, Муром, Углич и др. Поддержали Москву и братья Ягайло – полоцкий князь Андрей Ольгердович, и брянский князь Дмитрий Ольгердович, оставшиеся верными антиордынской политике. Древние источники говорят, что наряду с княжескими дружинниками в составе русского войска было много крестьян, ремесленников, купцов, представителей духовенства. Дух национального подъема охватил все слои населения. Вся Русь снаряжала войско московского князя. Московское княжество превратилось в народный лагерь, образовавшийся из боевой Великороссии Оки и верхней Волги. Оно родилось на Куликовом поле, но экономически эта победа была подготовлена в скопидомском сундуке Ивана Калиты.

Огромную роль в воодушевлении русского воинства и ободрении его на ратный подвиг сыграли деятели Русской Православной Церкви. Существует предание, что на борьбу с врагом сам Сергий Радонежский, известный всей Руси святой, благословил князя Дмитрия и его воинство. Победа в Куликовской битве закрепила руководящее положение Московского великого княжества в русских землях. Дмитрий Донской передал титул на великое княжение своему сыну Василию, не спрашивая на то разрешения Сарая. Владимирскую землю он назвал в завещании своей отчиной. Сыну Василию он оставлял Московское княжество, которое вскоре стало ядром складывающегося единого Русского государства.

С конца XIV века в усилении Москвы становятся заметными мотивы высшего порядка. Толчком к такому перелому послужила знаменитая Куликовская битва. Москва приготовилась к защите, остальные «великие княжества» и «господин Великий Новгород» выжидали. Под «высокой рукой» Дмитрия Донского собрались только его служебные князья, да удельная мелкота с выезжими литовскими князьями… Битва, принятая русскими в дурных условиях, окончилась однако их победой. Татары и Литва ушли, и таким образом, Донской заслонил собой и спас не только Москву, но и всю Русь. С этих пор Дмитрий из князя Московского превратился в «царя Русского», как стали называть его в тогдашних литературных произведениях, а его княжество выросло в национальное «Московское государство»⁸.

В.О. Ключевским говорил, что государство Московское «родилось на Куликовом поле, а не в скопидомном сундуке Ивана Калиты».

Поход Тохтамыша на Москву. Для похода на Москву Тохтамыш собрал огромную армию, состоявшую из туменов, которые пришли с ним из Заволжья. Летом 1382 года он специально задержал в Орде всех находившихся там русских купцов, чтобы через них в Москву не дошла весть о готовящемся походе. Хан уже не осмелился, как ранее Мамай, идти в открытую против Москвы. И это свидетельствовало о силе Москвы и слабости Орды, хотя Орда была еще очень могущественна.

Появление в 1382 году близ Оки новой золотоордынской рати стало для Дмитрия Донского полной неожиданностью. Он выехал из Москвы на север для сбора рати. Тохтамыш беспрепятственно подошел к самому Кремлю и тут же предпринял первый штурм кремлевских стен. Москвичи отбились. Последовало еще два штурма, но каменная твердыня оставалась неприступной. И тогда Тохтамыш пошел на хитрость: он потребовал от москвичей совсем небольшой дани и попросил разрешения войти внутрь Кремля, якобы для того, чтобы с его стен осмотреть город. Хан поклялся, что после этого сразу же уйдет прочь. Поразмыслив, москвичи согласились и тут же понесли суровое наказание за излишнюю доверчивость. Едва тяжелые, кованные железом кремлевские ворота распахнулись, как ордынцы ворвались внутрь Кремля, порубили его защитников и принялись грабить княжеский дворец, дома бояр и храмы. Они захватили княжескую казну, сожгли древние книги. И пошли дальше по Русской земле. Однако едва сведения о приближении к Москве войска Дмитрия Донского и отряда Владимира Серпуховского достигли Тохтамыша, он быстро отошел прочь, разграбив по пути Рязанскую землю. Это также говорит о том, что удар, нанесенный Орде на Куликовом поле, не прошел для Сарая бесследно.

Тяжелым положением Москвы тут же попытался воспользоваться тверской князь. Он предъявил свои права на великое княжение, однако Орда поостереглась пойти на передел русских владений, хотя ненависть к Москве, к Дмитрию Донскому была там очень велика. Тохтамыш сознавал, что это приведет к новой большой войне с Русью, к чему он не был готов. Не готов был к очередному конфликту и Дмитрий Иванович. Вернувшись в Москву, Дмитрий Иванович с горечью увидел сожженный город, узнал, что тысячи москвичей были убиты ордынцами.

После похода Тохтамыша и взятия Москвы в 1382 году Русь была вынуждена снова признать власть монголо-татарских ханов и выплачивать дань. Но усилия, предпринятые московским князем во благо Руси, не пропали даром. Вскоре к Москве было присоединено Белозерское княжество. Своих послов в Москву прислал Ягайло, предлагая союз. Быстро возрождалось хозяйство Руси, все больше людей тянулось в Московское княжество. Было воссоздано сильное войско великого князя. Прочной стеной рядом с Дмитрием Ивановичем стояло служилое боярство. Московский князь Василий I Дмитриевич (1389–1425) получил великое княжение без ханского ярлыка, как «свою отчину». При нём татаро-монгольское иго носило номинальный характер. Дань выплачивалась нерегулярно, русские князья проводили в значительной степени самостоятельную политику. Попытка хана Едигея (1408) полностью восстановить власть Орды над Русью окончилась неудачей: взять Москву ему не удалось. Начавшиеся в Золотой Орде усобицы поставили под вопрос дальнейшее сохранение татаро-монгольского ига

Н.И. Костомаров, таким образом, характеризовал период княжения Дмитрия Донского: «Княжение Димитрия Донского принадлежит к самым несчастным и печальным эпохам истории многострадального русского народа. Беспрестанные разорения и опустошения то от внешних врагов, то от внутренних усобиц следовали одни за другими в громадных размерах. Московская земля, не считая мелких разорений, была два раза опустошена литовцами, а потом потерпела нашествие Орды Тохтамыша; рязанская – страдала два раза от татар, два раза от москвичей и была приведена в крайнее разорение; тверскую – несколько раз разоряли москвичи; смоленская – терпела и от москвичей, и от литовцев; новгородская – понесла разорение от тверичей и москвичей. К этому присоединялись физические бедствия. Страшная зараза, от которой русская земля страдала в сороковых и пятидесятых годах XIV века, наравне со всею Европою, повторялась и в княжение Димитрия с большою силою в разных местах Руси». [Костомаров Н.И.: Том 1, С. 314–315. История России, С. 24484–24485].

Н.И. Костомаров дает и характеристику личность Дмитрия Донского: «Сам Димитрий не был князем, способным мудростью правления облегчить тяжелую судьбу народа; действовал ли он от себя или по внушениям бояр своих, – в его действиях виден ряд промахов. Следуя задаче подчинить Москве русские земли, он не только не умел достигать своих целей, но даже упускал из рук то, что ему доставляли сами обстоятельства; он не уничтожил силы и самостоятельности Твери и Рязани, не умел и поладить с ними так, чтоб они были заодно с Москвою для общих русских целей; Димитрий только раздражал их и подвергал напрасному разорению ни в чем не повинных жителей этих земель; раздражал Орду, но не воспользовался ее временным разорением, не предпринял мер к обороне против опасности; и последствием всей его деятельности было то, что разоренная Русь опять должна была ползать и унижаться перед издыхающей Ордой». [Костомаров Н.И.: Том 1, С. 315–316. История России, С. 24485–24486].

В.О. Ключевский дает такую характеристику Дмитрия Донского: «В шести поколениях один Димитрий Донской далеко выдался вперед из строго выровненного ряда своих предшественников и преемников. Молодость (умер 39 лет), исключительные обстоятельства, с 11 лет посадившие его на боевого коня, четырехсторонняя борьба с Тверью, Литвой, Рязанью и Ордой, наполнившая шумом и тревогами его 30-летнее княжение, и более всего великое побоище на Дону положили на него яркий отблеск Александра Невского, и летопись с заметным подъемом духа говорит о нем, что он был "крепок и мужествен и взором дивен зело". Биограф-современник отметил и другие, мирные качества Димитрия – набожность, семейные добродетели, прибавив: "…аще книгам не учен сый добре, но духовные книги в сердце своем имяше"». [Ключевский В.О.: Том 2, С. 63–64. История России, С. 21456–21457].

ОТДЕЛ 15. Фаза зрелости: процессы и тенденции становления и упрочения единого централизованного государства. Формирование учреждений и институций национальной государственности XIV–XV столетия. Русь Великая Московская царско-боярская, военно-землевладельческая

ГЛАВА 59. Период возникновения и становления централизованного национального русского государства – Московского царства-государства 1380-е – 1510-е годы

59.1. Собирание русских земель и возвышение Москвы. Москва собирает удельную Русь

Период XIV–XV веков – время объединения земель Северо-Восточной Руси вокруг Москвы, выступившей в роли геополитического и культурного центра. Это и время образования русской (великорусской) народности и постепенного складывания Русского централизованного государства. В середине XV столетия русские земли и княжества все еще пребывали в состоянии политической раздробленности. Политические игры, междоусобья, войны, экономические и географические факторы послужили тому, что сильнейшие, прежде всего, Москва и Литва, подчинили себе слабых. Эти сильнейшие приобрели такое влияние и такую мощь, что могли претендовать на власть над всей Русью.

Дальнейшее развитие русской национальной политической организации шло в направлении создания единого централизованного государства и единой правовой системы. В результате этих процессов к началу XVI века были созданы институционально-организационные основы русского национального государства с центром в Москве. Этим государством были восприняты единодержавные, монархические начала власти, в качестве территориальной основы оно сохранило земский принцип.

В XIV – первой половине XV века политический строй Московского княжества ничем не отличался от политической системы, сложившейся в большинстве земель Северо-Восточной Руси. Московский князь обладал высшей судебной и административной властью, являлся собственником всей земли. При нем, как и в других княжествах, существовала Боярская дума, в состав которой входили наиболее знатные бояре. Большую роль продолжал играть глава московского городского ополчения – тысяцкий. Управление на местах было сосредоточено в руках кормленщиков. В составе Великого княжества Московского время от времени образовывались уделы во главе со своими князьями, которыми, как правило, были братья или сыновья великого князя. В пределах своих владений они обладали державными правами, но обязаны были подчиняться великому князю московскому и выполнять его волю.

В XIV веке в Северо-Восточной Руси усилились тенденции к объединению земель. На роль объединителя русских земель в единое государство в XIV–XV веках выдвинулось Московское княжество, выделившееся из состава Владимиро-Суздальского княжества в XIII веке. Москва после Куликовской битвы несла над своими холмами духовный приз за великую победу – доверие русских людей. Это доверие многого стоит. Заслужить его сложно. Сохранить куда сложнее. В.О. Ключевский указывал, что политическое собирание и объединение частей Русской земли и есть господствующий политический факт рассматриваемого периода.

Процесс социально-политической централизации и консолидации России, как единого цивилизационного сообщества и единого государства имел, в этот период, несколько тесно связанных между собой аспектов. Во-первых, объединение славянских народов происходило на основе идеи (духовно-культурной программы) православия. Во-вторых, объединение русских земель осуществлялось вокруг нового геополитического центра – Москвы. В-третьих, объединение шло посредством создания централизованного государственного аппарата и новой структуры власти в Московском государстве. В ходе централизации происходило преобразование всей политической системы. На месте множества самостоятельных княжеств к концу XV века образуется единое государство.

Относительно самых причин, под влиянием которых произошло объединение русского государства, и установление единодержавия высказываются различные мнения. Так, Н.И. Костомаров, как известно, объяснял установление единодержавия в России влиянием татарского владычества, утверждая, что самодержавная власть московских царей была не чем иным, как продолжением исчезнувшей власти ордынских ханов. Другие историки, напротив, признают, в этом случае, главное влияние за Византией. Романович-Славатинский полагает, что идея самодержавия есть органическое, самопроизвольное создание русской жизни, естественный продукт тех реальных мотивов и сил, которыми была обставлена история русского народа; проводниками этой идеи явились великие князья и цари московские, которые поняли стихийные стремления и упования народных масс – слиться в единое политическое и национальное целое и своей мощной энергией и осторожной осмотрительностью реализовали эти стихийные стремления и упования, создав великую нацию и крепкое русское государство.

Роль объединительных факторов в этот период сыграли: ослабление и распад Золотой Орды, развитие экономических междукняжеских связей и торговли, образование новых городов и укрепление социального слоя дворянства. В качестве причин, влиявших на объединение русского государства и установление единодержавия, приводят также: богатство московских князей, их уменье ладить с татарскими ханами и возможность задаривать их подарками, и вообще их личные качества: предприимчивость, бережливость и прочее. Важную роль сыграло содействие со стороны духовенства. Также тяготение населения к Московскому княжеству, ввиду возможности отыскать там наибольшую по тем временам безопасность.

Но признавать за какой-либо одной из приведенных причин исключительное влияние на образование единодержавия едва ли возможно. Скорее всего, можно предположить совокупное влияние всех этих и других факторов; не следует упускать из виду также и того, что окончательное объединение государства не обошлось без значительной борьбы: многие княжества надо было покорить силою оружия, освободиться, от татарского владычества, подавить самостоятельность городских общин, какими были, например, Новгород и Псков.

С конца XIV века (с духовной Дмитрия Ивановича Донского) великое княжение Владимирское становится наследственным в роде великих московских князей. При потомках Дмитрия Ивановича Московское княжество постоянно расширялось и к концу княжения Василия Темного оно своими размерами превосходило любое из великих княжеств, тогда еще существовавших на Руси.

XV век в истории России был ознаменован избавлением от татаро-монгольского ига, и объединением русских земель в единое государство. XV век – это время правления потомков Дмитрия Донского – московских князей Василия I Дмитриевича (1389–1425), Василия II Васильевича Темного (1425–1462), Ивана III Васильевича (1462–1505). Русская литература того времени была посвящена теме борьбы за свободу («Сказание о Мамаевом побоище»). Развитие связей с другими странами отразилось в таком жанре литературы, как «хождения» – описания путешествий. Самым известным в XV веке произведением этого жанра было «Хождение за три моря» купца Афанасия Никитина.

Династическая война в великом Московском княжестве 1425–1453 годы. Господствовавшее лествичное право наследования великого стола, постоянное дробление отчины – великого княжения – на уделы, не создавало условий для интеграционных центростремительных процессов и дальнейшего укреплению великокняжеской власти. Переход на новый принцип престолонаследия от отца к сыну привел к династической войне 1425–1453 годов. В борьбу за стол умершего в 1425 году великого князя Василия I вступили: Князья Юрий Дмитриевич Звенигородский, Василий II Васильевич, а позже Василий Косой и Дмитрий Шемяка. В усобицу вмешались татарские ханы. Юрий Дмитриевич сын Дмитрия Донского предъявил свои права на московский престол. Но для того, чтобы овладеть великокняжеским престолом ему нужно было вернуть прежний порядок наследования – по старшинству, поскольку порядок наследования по прямой линии – от отца к сыну, не оставлял ему никаких шансов.

Юный князь Василий II не мог самостоятельно тягаться с Юрием Дмитриевичем, но за его плечами стояли мощные силы, стремившиеся к единству Руси. Это были, прежде всего, князья, боярство, служилые дворяне – основа великокняжеского войска. Это были крупные и мелкие землевладельцы, вотчинники и помещики, которые получили доступ к богатству и власти благодаря великим князьям московским. Те, которые получили от Дмитрия Донского и Василия I большое количество земель, и теперь не хотели делиться богатством и влиянием со сторонниками Юрия князя звенигородского. Все они видели в службе великому князю свою судьбу: чем крепче будет великокняжеская власть, чем больше земель войдет в состав Московского княжества, тем богаче и сильнее будут и они. И все они понимали, что единение русских земель, мощь Московского княжества во многом обеспечивались именно порядком наследования от отца к сыну и постепенной ликвидацией уделов.

Несмотря на огромные бедствия и тяжелые неудачи в ходе войны, Василий II Темный отстоял свою власть, и процесс объединения русских земель вступил в завершающую фазу – Московское княжество из княжеского удела превращается в Русское государство. По окончании междоусобной войны, длившейся четверть века, был пересмотрен порядок наследования великокняжеского престола: теперь он переходил по прямой нисходящей линии от отца к сыну. Вместе с титулом великого князя старшему сыну переходила большая часть наследства, обеспечивающая ему экономическое превосходство над младшими братьями. Принцип очередности занятия престола был упразднен.

По духовной Василия Темного, составленной около 1462 года, можно видеть плоды полуторавековых скопидомных усилий московских князей по собиранию чужих земель. В этой духовной великое княжение Владимирское впервые смешано с Московским княжеством, со старинными вотчинными владениями и новыми примыслами в одну безразличную владельческую массу. На всем пространстве Окско-Волжского междуречья не московскими оставались только части Тверского и Ярославского княжеств да половина Ростова, другая половина которого была куплена Василием Темным. Но московские владения выходили за пределы междуречья на юг вверх по Оке и Цне, а на северо-востоке углублялись в Вятскую землю и доходили до Устюга [Ключевский В.О.: Том 2, История России, С. 21413].

В 1456 году Василий II совершил поход на Новгород, который поддерживал Шемяку. Результатом похода было то, что Новгород был обязан уплатить великому князю контрибуцию и не оказывать поддержку его противникам. В 1462 году Василий II умирает, еще при жизни он делает своим соправителем сына Ивана – будущего Ивана III, который правил с 1462 по 1505 год. Иван III (1462–1505) и Василий III (1505–1533) завершают политическое объединение русских земель и создание единого Русского Московского государства.

В 1462 году Великороссия была еще далека от политического единства. Кроме великого княжества Московского существовало еще два великих княжения – Тверское и Рязанское. Политически и экономически самостоятельными были два княжества – Ярославское и Ростовское, и три города-республики – Новгород, Псков и Вятка. Само великое княжество Московское тоже не было полностью единым. Василий II за непокорство конфисковал уделы Дмитрия Юрьевича Шемяки (Галич в Костромской земле), Ивана Андреевича Можайского и Василия Ярославовича Боровского, однако, он согласился оставить князя Михаила Андреевича в Верее и Белоозере править там, в качестве великокняжеского «младшего брата» (вассала). Михаил обращался к Василию II как к своему господину и «старшему брату».

Большинство земель вошло в состав Русского государства безболезненно (хотя и не без противоречий), их прежние князья и бояре превращались в служилых людей великого князя московского. Бояре и князья русских княжеств охотно переходили на службу в Москву. Те, кто по-прежнему отказывался признать власть московских князей, бросали свои земли и бежали в соседние страны, в частности, в Литву. При отъезде к недругам московского князя служилые князья теряли право на свою вотчину, так как она жаловалась в «вотчину и в удел» только на условиях службы. Часто наиболее влиятельные представители местной элиты вывозились из присоединяемых земель и переселялись во внутренние области, а на их место посылали переселенцев из коренных московских мест, что вело к ассимиляции региональных элит московским боярством. Региональные элиты селились со своей челядью в Москве улицами, кварталами, перенося в столицу многообразие архитектуры присоединенных городов, включая повтор топонимики, тем, стилей, превращая Москву в символический образ всего государства.

Иван III продолжал политику подчинения Москве русских земель. Способы здесь были самыми различными. Ярославское княжество Иван III выкупил у ярославской княжеской семьи в начале 1460-х годов, в 1474 году к Русскому государству было присоединено Ростовское княжество. При великом князе Иване Васильевиче III, к Москве были присоединены ее главные соперники – Великий Новгород и Тверь.

Самой крупной землей, сохранившей свой суверенитет, был Великий Новгород. Москва вела борьбу с этим своим сильным конкурентом, опиравшимся на поддержку Литовского государства. Новгородская олигархическая властная элита, попыталась отстоять свою «старину», и оказала активное сопротивление изменению политического статуса Господина Великого Новгорода. В 1471 году новгородские бояре предприняли попытку опереться на помощь Польши и татар, и с этой целью заключили договор о вассальной зависимости с Польско-Литовским государством, присягнули на верность королю Казимиру IV. В ответ на это Иван III в 1471 году организовал поход на Новгород. В решающем сражении около реки Шелони, 14 июля 1471 года, московское войско одержало победу, новгородские войска были разбиты. В итоге этого поражения Новгород признал себя отчиной Ивана III, а его свободы были стеснены. Новгород уплатил Москве огромную контрибуцию. Укреплена была власть московского наместника, а сношения с Литвой объявлялись незаконными. Многие новгородские посадники были казнены, среди них и Борецкий, активный сторонник сближения Новгорода с Литвой. Ряд бояр и других знатных лиц отправили в заточение в Коломну. Однако антимосковская партия в Новгороде не сложила оружия, ее возглавила вдова казненного посадника Марфа Борецкая. Противники Москвы все настойчивей прилагали усилия к тому, чтобы уйти под власть Литвы. И вскоре партии Борецкой удалось взять верх, сторонники московской партии были казнены, а московские купцы изгнаны из Новгорода.

Иван III вновь направил на мятежный город в 1477 году общерусское войско, которое осадило Новгород и вынудило городскую верхушку вступить в переговоры. Как и прежде, ни Литва, ни Орда не пришли на помощь Новгородской республике. По новому договору с Москвой Новгород становился одной из частей Русского государства. Земли противников единения с Московским государством и часть церковных земель были конфискованы в пользу великого московского князя. В свою новую отчину – Новгород Иван III торжественно въехал в январе 1478 года. Этот год считается годом утраты Новгородской республикой своего суверенитета, которая по сути дела прекратила свое существование. Великий князь Иван III провел месяц в некогда независимой Новгородской республике, устанавливая московские порядки. Великокняжеские наместники взяли власть в городе. Наиболее упорных противников Москвы арестовали и отправили в заточение. Среди них была и неукротимая Марфа Борецкая. Когда Иван III возвращался в Москву, за ним на санях везли вечевой колокол – символ свободы и самостоятельности Новгорода, который был также наказан: ему вырвали язык и били плетьми.

На потерю Новгородом своего суверенитет в известной степени повлияло и то, что фактически главой республики в этот период был архиепископ, который по каноническим соображениям не мог быть активным и последовательным борцом с Москвой, ставшей сакральным центром Руси. В результате в распоряжении великого московского князя оказался гигантский казенной земельный фонд, что явилось материальной основой для усиления его власти. Боярские и церковные земли Новгорода перешли в руки служилых людей – дворян, становящихся основой русского войска и государственности.

Упрочение внутриполитического положения на Руси после победы над Новгородом и международная обстановка способствовали освобождению от ордынского ига. В 1478 году великий князь Иван III прекратил уплату дани Золотой Орде, и разорвал с ней отношения, причем сделал это в оскорбительной форме, растоптав грамоту хана. Орда решила примерно наказать Русь и вернуть ее в свое подчинение. Хан Ахмат повел на Русь стотысячное войско. Попытки передовых отрядов ордынцев прорваться вглубь Руси не имели успеха, их встретили московские полки и отразили наступление. Тогда Ахмат со своим войском подошёл к устью реки Угры, там, где она впадает в Оку. Но сюда же несколько ранее подошел Иван III со своими главными силами. Август, сентябрь, октябрь прошли в локальных боестолкновениях, которые не привели к перевесу ни той, ни другой стороны. 8 октября 1480 года ордынцы предприняли попытки форсировать Угру и атаковать русское войско. Но повсюду получали отпор – с русского берега шла пальба по неприятелю из пушек, пищалей и луков. Ордынское войско понесло большие потери, и хан Ахмат не решился вести дальнейшее наступление. Силы оказались равными, начинались холода, а два войска стояли друг против друга на противоположных берегах реки. Никогда еще ордынцы не вели столь длительных военных действий, притом в таких невыгодных для себя условиях. В декабре Ахмат пытался начать переговоры с Иваном III, чтобы возвратить Русь к прежней зависимости. Но Иван III, не отказываясь от переговоров, тянул время, укреплял свое войско, и одновременно ожидал наступление больших холодов. И тут Ахмат не выдержал и дал приказ отступать. Зимой хан Ахмад ушел в Орду, фактически признав свое поражение. Русь зависела от татарской орды 240 лет. После «стояния на реке Угре» (1480) пало татаро-монгольское иго, Ивану III удалось добиться суверенитета великого Московского княжества – крупнейшего государства в Европе.

Падение новгородской независимости и избавление от татаро-монгольского ига предопределили судьбу Твери. В 1483 году овдовевший тверской князь Михаил Борисович решил жениться на родственнице Казимира IV, надеясь таким образом скрепить союз с великим княжеством Литовским. Иван III не мог этого допустить, и в 1485 году Тверь была присоединена к Московскому княжеству. Бегство тверского князя Михаила Борисовича и постепенное упразднение местной администрации, разрушение политической организации княжества не помешали более или менее добровольному переходу большей части местной элиты на службу московскому великому князю и позволило ей сохранить свое высокое положение в составе общерусской элиты. В 1489 году Вятка, важная в промысловом отношении, была присоединена к Русскому государству. Благодаря успехам, в том числе территориальным, достигнутым московскими князьями, Москва в XV веке стала центром нового государства. Конец XV столетия вошел в историю нашей страны как период окончания ее удельно-вотчинной раздробленности.

Сыну Ивана III Василию III ничего не оставалось, как довершить начатое его отцом дело. В результате ряда военных компаний 1494–1514 годов к Москве были присоединены и бывшие предметом постоянных споров с Литвой, прилегающие к Десне, Черниговские и Смоленские земли, а также к ней отошли территории по верхнему течению Оки. В начале XVI века к Московскому княжеству была присоединена Псковская республика (1509/1510). В 1520/1521 году перестало существовать, как самостоятельное, Рязанское княжество, которое, впрочем, уже давно находилось в фактическом подчинении Москвы.

Территория России (такое название стало употребляться с конца XV века) расширилась и в западном, и юго-западном направлении. Наряду с «собиранием» собственно русских земель происходило включение в состав Московского государства иноязычных народов как имевших, так и не создавших собственную государственность. Пути их присоединения были различны и зависели от уровня развития народов, конфессиональной принадлежности и политических условий. Вассальная политика Москвы в иноязычных регионах наряду с принуждением опиралась на народную колонизацию и гибкие, разнообразные формы сотрудничества с местной знатью, которые включали в себя и равноправные династические союзы, и различные формы службы, «подручничества», «заложничества» и прямого подкупа через государеву «милость» и «ласку» местным элитам.

Так за полвека из небольшого великого Московского княжества образовалась огромная держава. В конце XV – начале XVI веков Европа была изумлена стремительностью появления на своих восточных рубежах колоссального государства. Если Иван III унаследовал в 1462 году 430 тыс. кв. км подвластной территории, то Иван IV Грозный, спустя 70 лет, получил от своего отца земли площадью 2,8 млн. кв. км. Таким образом, слагается новая, крупнейшая геополитическая единица – Московское государство, построенное, по исконному монархическому типу. К середине XVI века русское централизованное государство, известное по западным источникам под именем «Московия», окончательно сформировалось.

59.2. Процессы и тенденции преобразования частноправовой формы политической организации в публично-правовую. Формирование публично-правового характера государственной власти

Период Московский есть период упрочения организации государственной власти и административного устроения государства; этим объясняются весьма многие явления государственной жизни этого периода; многие из них были непосредственно невыгодны для населения, но они были необходимы в видах административного устроения государства, в видах установления в государстве административного единства. Публичный характер в деятельности представителя государственной власти выступает в Московский период на первый план, хотя и черты частноправового характера не исчезают, обнаруживаясь, как в воззрениях правителей на свою власть, так и в системе управления, в особенности местного. В период правления великого князя Ивана III (1462–1505) обозначился переходом от частновладельческой формы управления отдельными княжествами к системе публично-правового управления государством и государственными делами. Формируется идея Московского царства.

Н.М. Карамзин следующим образом характеризует период правления Ивана III Васильевича: «Отселе История наша приемлет достоинство истинно государственной, описывая уже не бессмысленные драки княжеские, но деяния Царства, приобретающего независимость и величие. Разновластие исчезает вместе с нашим подданством; образуется Держава сильная, как бы новая для Европы и Азии, которые, видя оную с удивлением, предлагают ей знаменитое место в их системе политической. Уже союзы и войны наши имеют важную цель: каждое особенное предприятие есть следствие главной мысли, устремленной ко благу отечества. Народ еще коснеет в невежестве, в грубости; но правительство уже действует по законам ума просвещенного. Устрояются лучшие воинства, призываются Искусства, нужнейшие для успехов ратных и гражданских; Посольства Великокняжеские спешат ко всем Дворам знаменитым; Посольства иноземные одно за другим являются в нашей столице: Император, Папа, Короли, Республики, Цари Азиатские приветствуют Монарха Российского, славного победами и завоеваниями от прадедов Литвы и Новгорода до Сибири. Издыхающая Греция отказывает нам остатки своего древнего величия: Италия дает первые плоды рождающихся в ней художеств. Москва украшается великолепными зданиями. Земля открывает свои недра, и мы собственными руками извлекаем из оных металлы драгоценные»⁹.

Иван III Васильевич, одаренный большим умом и сильной волей, блестяще повел свои дела и, в значительной мере, закончил собирание великорусских земель под властью Москвы, образовав из своих владений единое Великорусское государство. Когда он начал княжить, его княжество было окружено почти отовсюду русскими владениями: господина Великого Новгорода, князей тверских, ростовских, ярославских, рязанских. Иван III Васильевич подчинил себе все эти земли или силой, или мирными соглашениями. В конце своего княжения он имел лишь иноверных и иноплеменных соседей: шведов, немцев, литву, татар. Одно это обстоятельство должно было изменить его политику.

«Коротко говоря, сначала его политика была удельной, а затем эта политика стала национальной. Приобретя такое значение, Иван III не мог, разумеется, делиться своей властью с другими князьями московского дома. Уничтожая чужие уделы (в Твери, Ярославле, Ростове), он не мог оставлять удельных порядков в своей собственной родне». [Платонов С.Ф.: Часть первая, С. 173. История России, С. 32418].

С XV века в политической жизнедеятельности Руси и России выявляется дилемма двух основных начал в системе властных отношений. Государственная, государева власть в отношениях с подданными выступала и субъектом частноправовых и публично-правовых отношений. В удельно-вотчинный период доминировал частноправовой характер властных отношений.

В.О. Ключевский, рассматривая вопрос о соотношении частноправового и публично правового начала в системе государственной власти писал: «Во всяком случае, с тех пор, как обеспечен был успех московского собирания Руси, в Иване III, его старшем сыне и внуке начинают бороться вотчинник и государь, самовластный хозяин и носитель верховной государственной власти. Это колебание между двумя началами или порядками обнаруживалось в решении важнейших вопросов, поставленных самым этим собиранием, – о порядке преемства власти, об ее объеме и форме. Ход политической жизни объединенной Великороссии более чем на столетие испорчен был этим колебанием, приведшим государство к глубоким потрясениям, а династию собирателей – к гибели» [Ключевский В.О.: Том 2, С. 169-170. История России, С. 21562-21563].

Московские князья, распространяя удельные понятия от своего удела на всю страну, в первую очередь, сознавали себя собственниками, хозяевами Московского государства. Вотчинный, по существу частноправовой, характер княжеской власти сохранялся на всем протяжении XVI века, чему соответствовал и уровень общественного сознания: московские люди всегда выражались так, что они живут на «земле великого государя» и только владеют ею.

Вместе с тем великие князья – носители верховной власти Московского периода, присваивают себе также внешние отличия и преимущества, отличающие их от предшественников и более соответствующие достоинству и величию неограниченных государей. Они стремятся уподобить свою власть власти византийских императоров, усваивают их регалии, верование и помазание на царство. Условия придворной жизни, придворный церемониал организуются также на манер византийский, с большой торжественностью и блеском; одним словом, московские цари стремятся окружить себя такими внешними отличиями, которые вполне соответствовали бы существу их самодержавной власти.

Были необходимы такие законы, и прежде всего закон о престолонаследии, которые обеспечивали бы превращение непомерно расширившейся вотчины Даниловичей в Московское государство. В.О. Ключевский отмечал: «Государство тем и отличается от вотчины, что в нем воля вотчинника уступает место государственному закону. Но Иван сам же нарушил свое столь торжественное установление. Софья успела поправить свои дела: венчанный внук был разжалован и заключен под стражу, а сын пожалован и посажен на великое княжение «самодержцем». «Разве я не волен в своем внуке и в своих детях? Кому хочу, тому и дам княжение», – сказал однажды Иван по другому случаю; здесь в нем говорил своенравный хозяин-вотчинник, а не государь, которым издан первый Судебник» [Ключевский В.О.: Том 2, С. 172. История России, С. 21565].

Московская система управления постепенно распространялась на всю Великороссию. В этом процессе и сами московские методы управления претерпели изменения, им суждено было завершиться крупными реформами 1550-х годов. Завершение объединения поставило на очередь административную реформу. В основание реформы центральных учреждений легли два начала: разграничение частного государева хозяйства и государственного управления, выразившееся первоначально в разделении государства на опричнину и земщину; замена личных административных поручений системой публичных, функционирующих на постоянной основе учреждений. Изменяется вся система сюзерено-вассальных отношений: бывшие великие князья сами становятся вассалами московского великого князя, складывается сложная иерархия феодальных чинов, происходит резкое сокращение феодальных привилегий и иммунитетов. Укрепляющее свои позиции служилое дворянство становится для великого князя (царя) опорой в борьбе с феодальной аристократией, не желающей поступаться своей независимостью. Верхушка городского населения вела непрерывную борьбу с феодальной аристократией (за земли, за рабочие руки и т.д.) и активно поддерживала политику централизации. Серьезной политической силой становится Церковь, сосредоточившая в своих руках значительные земельные владения. Церковь в основном определяла идеологию формирующегося самодержавного государства.

При этом официальные идеологи власти подчеркивали превосходство русского самодержавия перед другими подобными ему видами автократии. Русские самодержцы являются таковыми не в отдельных своих представителях, а в отчинном родовом преемстве этого титула и его значения. «Кроме нас да турецкого султана, – писал Иван IV Грозный, – ни в одном государстве нет государя, которого бы род царствовал непрерывно через двести лет; а мы от государства господари, начавши от Августа-Кесаря из начала веков, и всем людям это известно». Этот взгляд на происхождение власти московских государей помогал последним строить свои отношения с подданными на безусловных началах независимости власти. Зависимость власти от «хотения человечества» в глазах Ивана Грозного унижала власть и заставляла его заносчиво объясняться со многими западными государями.

Власть московского государя действительно была формально неограниченной, но лишь в руках Ивана IV Грозного и в период опричнины эта власть превращалась в необузданный произвол. В целом же московский государь был ограничен старыми обычаями и традициями, особенно церковными. Московский государь не мог и не хотел делать того, что «не повелось». Не желая сам нарушать установленных морально-религиозных правил и правовых норм, государь тем более не хотел допускать их нарушения подчиненными властями. К царю поступали бесконечные жалобы от населения на злоупотребления должностных лиц, и правительство пыталось устранить поводы для этих жалоб постоянным контролем над органами судов и местных администраций, а также законодательным регулированием их деятельности.

Первый московский царь издал в 1550 году свой Судебник, а через сто лет, при царе Алексее Михайловиче, был издан новый кодекс – Соборное Уложение (1649), «чтобы Московского государства всяких чинов людем суд и расправа была всем ровна». Кроме общего свода законов, московское правительство издавало от имени государя множество частных уставных грамот, наказов и разного рода инструкций и предписаний, которые имели целью регулировать действия различных органов власти и охранять население от их злоупотреблений. Разумеется, на практике угроза царского гнева (опалы) далеко не всегда была достаточной защитой против произвола и злоупотреблений различных органов власти.

ГЛАВА 60. Процессы и тенденции социальной стратификации в XIV–XV столетиях

60.1. Политико-экономическая стратификация общества

В XII–XIV веках население удельных княжеств в полной мере еще не представляло собой общество, в значительной мере – это было случайное сборище людей, которым сказали, что они находятся в пределах пространства, принадлежащего такому-то князю. К этому времени уже в значительной мере было утрачено значение кровнородственных связей, но в тоже время еще не в полной мере сформировались политические, экономические, культурные связи и отношения – это не был ни родовой, но еще и не земский союз.

В XIV–XV веках социальная картина отличалась чрезвычайной пестротой и дробностью. В процессе образования единого централизованного государства изменялась политико-правовая система. Политическое объединение Великороссии в значительной мере изменило положение и взаимные отношения классов объединенного русского государства, и прежде всего состав и настроение его верхнего слоя, боярства. Класс земельных собственников, вотчинников распался на четыре группы: служилых князей, бояр, слуг вольных и детей боярских. Бывшие удельные князья становятся вассалами московского князя в качестве служилых князей. Они являлись наиболее крупными землевладельцами и стали составлять землевладельческую аристократию. Им принадлежали руководящие посты в государстве. Во время военных действий они снаряжали собственную дружину.

В отношении к князьям население делится на людей служилых, которые князю служат, и тяглых, которые ему платят. В эпоху Московского государства еще не существовало определенных названий для обозначения общественных групп. Поэтому термины позднейших времен применительно к XIII–XIV векам могут быть употреблены весьма условно.

В.О. Ключевский отмечает: «Состав военно-служилого класса в Московском государстве тех веков был очень сложен. Чтобы понять его составные элементы, надо припомнить состав общества в удельном княжестве. Идеи подданства, как мы видели, в удельном княжестве не существовало: господствовали договорные отношения свободных обывателей удела к его князю, основанные на обоюдных выгодах. Общество делилось на классы по роду услуг, какие оказывали лица удельному князю: одни служили ему ратную службу и назывались боярами и слугами вольными; другие служили по дворцовому хозяйству князя, были его дворовыми людьми и назывались слугами дверными; наконец, третьи снимали у князя его земли, городские или сельские, за что платили ему подать, тягло, и носили название людей тяглых, земских или черных. Таковы три основных класса, из которых состояло свободное гражданское общество в удельном княжестве: слуги вольные с боярами во главе, слуги дворные и люди черные, городские и сельские. Холопы, как несвободные люди, не составляли общественного класса в юридическом смысле слова. Особое положение занимали разные разряды лиц, состоявших при церкви, с духовенством во главе: это был не особый класс, а целое общество церковных людей, параллельное мирскому, со своим управлением и судом, с исключительными привилегиями; в состав его входили классы, однородные с мирскими, церковные бояре и слуги, крестьяне на церковных землях и т. п.» [Ключевский В.О.: Том 2, С. 268. История России, С. 21661].

60.2. Процессы формирования социальных чинов (разрядов)

Служилыми людьми были бояре и слуги вольные, состоявшие на личной службе у князя по уговору с ним. Они признавали власть его над собой, пока ему служили; но каждый из них мог покинуть князя и перейти на службу к другому. Это не считалось изменой князю. Уделы не были замкнутыми политическими мирами с устойчивыми, неприкосновенными границами, суживались и расширялись, представлялись случайными частями какого-то разбитого, но ещё не забытого целого: бродя по ним, население мало затруднялось их пределами, потому что оставалось в Русской земле, среди своих, под властью всё тех же русских князей [Ключевский В.О.: Том 1, С. 472–473. История России, С. 21376–21377].

Бояре. С развитием княжеской власти изменяется и положение в московском государстве высшего боярского сословия. Из бродячей дружины приближенных князя мало-помалу формируется оседлое сословие крупных землевладельцев, которые в награду за свою службу получают от князя пожалования землями. Вместе с этим начинает ограничиваться право боярского отъезда к другим князьям: отъехавший боярин терял свои владения. Главное значение бояр, как помощников князя в управлении и его думцев, с каждым княжением заметно уменьшается, а Василий III может обходиться уже и без их совета.

Крупными землевладельцами были бояре, которые входили в состав политически и экономически господствующего социального слоя и занимали высшие должности в государственном аппарате. Введены были придворные чины: боярин, окольничий, дворецкий, казначей. Главной обязанностью бояр была военная служба. На войну они являлись со своей дружиной в распоряжение великого или местного князя. В свою очередь, князь защищал неприкосновенность боярских вотчин. Местные князья и бояре были полными хозяевами в своих вотчинах, законодателями и судьями, нередко сами составляли свои княжеские уставы. Боярство стало придворным чином, который присваивался служилым князьям. Вторым придворным чином был чин окольничего. Бояре, не получившие придворных чинов, слились с детьми боярскими и слугами вольными.

«С конца XIII столетия на берега реки Москвы стекаются со всех сторон знатные слуги и из соседних северных княжеств, и с далекого русского юга, из Чернигова, Киева, даже с Волыни, и из-за границы, с немецкого запада и татарского юго-востока, из Крыма и даже из Золотой Орды. Благодаря этому приливу уже к половине XV века московский великий князь был окружен плотной стеной знатных боярских фамилий. По старинным родословным книгам московского боярства таких фамилий можно насчитать до четырех десятков. Наиболее видные из них были Кошкины, Морозовы, Бутурлины и Челяднины, Вельяминовы и Воронцовы, Ховрины и Головины, Сабуровы и др.» [Ключевский В.О.: Том 2, С. 185. История России, С. 21578].

Во второй половине XV века число бояр при московском дворе увеличилось за счет удельных князей, перешедших на службу к великому московскому князю. В XIV–XV веках право отъезда бояр было выгодно московским князьям, но по мере укрепления централизованной власти они вначале ограничили, а затем и вовсе отменили его. Мерой борьбы с отъезжающими боярами было лишение их вотчин, а позже на отъезд смотрели как на измену. Их объявляли государственными преступниками.

«Самое право выбирать место службы, признаваемое в договорных грамотах князей за боярами и вольными слугами и бывшее одной из политических форм, в которых выражалось земское единство Киевской Руси, теперь стало несвоевременным: этот класс и на севере по-прежнему оставался ходячим представителем политического порядка, уже разрушенного, продолжал служить соединительной нитью между частями земли, которые уже не составляли целого. Церковное поучение XIV века выражает взгляд своего времени, уговаривая бояр служить верно своим князьям, не переходить из удела в удел, считая такой переход изменой наперекор продолжавшемуся обычаю» [Ключевский В.О.: Том 1, С. 482. История России, С. 21386].

Число бояр в Московском княжестве увеличивалось за счет выходцев из разных удельных княжеств и Литвы. Происходили неизбежные столкновения между старыми боярами и вновь прибывшими. Столкновения эти положили начало родовым спорам – местничеству. За свою службу бояре получали вознаграждение в трех видах: кормление, вотчины и поместья.

Служилое дворянство. Зарождалось дворянство, дворяне служили сюзерену за земельное пожалование, предоставлявшееся лишь на время службы, а не как вотчина. Социальную основу дворянства составляла значительно выросшая и окрепшая низшая и средняя прослойка служилых землевладельцев – «детские», «мечники», «младшая дружина», «дворяне». Наряду с военной службой они сосредотачивают в своих руках постоянно расширяющиеся административные функции управляющих (администраторов), полицейских, иногда судей. Средними и мелкими служилыми людьми были младшие дружинники князя: слуги вольные и дети боярские. Они несли личную службу князю. Их служба была добровольной. Они имели право выбора себе сюзерена. Естественно, бояре и дети боярские стремились служить наиболее сильному и влиятельному князю. Отъезжающий к другому князю землевладелец не терял своих вотчин. Низшую группу служилого сословия составляли дворцовые слуги, или «слуги подворские», которые за свою службу получали от князя земли в пожизненное пользование, без права передачи по наследству. Из них образовалась новая группа служилого сословия – дворянство. Это была большая группа землевладельцев, состоящих на государственной службе, не богатых и не имеющих большого политического влияния. Дворяне-помещики целиком зависели от князя, поэтому были его верной социальной опорой. Бояр, которые представляли интересы земель, стали вытеснять служилые люди, дворяне (дворовые люди по службе известны с XII века). Это – служилое сословие государственная бюрократия, которая постепенно стала опорой усиливающейся верховной власти. На крепнущее дворянское сословие опирались местные князья в борьбе со своевольными и богатыми боярами.

Чёрные люди. В.О. Ключевский следующим образом характеризует положение черных людей: «Таковы же были отношения и чёрных, т.е. податных людей к удельному князю. Как отношения служилых людей были лично-служебные, так и отношения чёрных были лично-поземельные. Черный человек, городской или сельский, признавал власть князя, платил ему дань, подчинялся его юрисдикции, только пока пользовался его землёй, но и он мог перейти в другое княжество, когда находил местные условия пользования землёй неудобными, и тогда разрывались все его связи с прежним князем. Значит, как служилый человек был военно-наёмным слугой князя, так чёрный человек был тяглым съёмщиком его земли» [Ключевский В.О.: Том 1, С. 473. История России, С. 21377].

Крестьяне делились на две категории – владельческие и черносошные. Владельческие, или зависимые, крестьяне жили на землях своих помещиков, несли повинности в пользу феодала. Черносошные крестьяне принадлежали непосредственно великому князю или удельным князьям. Князья заключали между собой договоры о неприятии чужих крестьян на свои земли. Княжеские договоры были первой юридической формой постепенного закрепощения крестьян. Крестьянский труд, бывший главной производительной силой страны, оставался еще по закону свободным, хотя на деле значительная часть крестьянского населения входила уже в долговую зависимость от землевладельцев, грозившую ей законной крепостной неволей.

В указанный период еще существовали холопы, которые подразделялись на слуг княжеских, боярских и феодальных, но уже наметилась тенденция стирания граней между холопами и крестьянами. Число холопов сокращалось путем освобождения их по воле господина. Холопы, получившие свободу и посаженные на землю боярина, стали называться страдниками. Они платили хозяину оброк. Крестьян, бежавших от своего господина, больше не превращали в холопов. Вообще источники холопства значительно сократились. Но наряду с сокращением числа холопов появилась новая категория зависимых от земельных собственников – кабальные люди. Ими становились крестьяне из-за долговой зависимости.

Городское население делилось на черные и белые слободы. В городах значительно усложнилась общественная жизнь: богатая верхушка городов противостояла низам. Князь ощущал себя главой всего общества, искал поддержку всех его слоев, но опирался, прежде всего, на влиятельную и богатую верхушку. Внутри же самой верхушки имелись скрытые противоречия между князьями и боярством.

В городах-крепостях жили представители княжеской власти. В торгово-ремесленном посаде, окружавшем крепость, жили торговцы и ремесленники. Эта категория населения относилась к черному тяглому люду, который нес государственные налоги и повинности (прямая государева подать, стрелецкая подать, ямские деньги). Была еще одна категория населения, которая освобождалась от государственной повинности, т. к. принадлежала духовным и светским феодалам. Эта категория несла повинности только в пользу своего господина.

Наиболее самостоятельной частью городского населения были «гости», т. е. люди, ведущие иноземную торговлю. Иноземные купцы делились на категории по виду торговли: купцы-сурожане (ведущие торговлю с Крымом) и купцы-суконщики (торгующие сукном). Иноземные купцы (гости) объединялись в корпорации, пользовались привилегиями, не несли повинности, обязательные для всех посадских людей.

Отношения князя к живущим в его вотчине людям также весьма разнообразны. Они могут быть либо владельческие, либо договорные, смотря по тому, прилагаются ли они к крепостным или к свободным лицам. Несвобода устанавливается или вследствие покорения, или добровольным вступлением в крепостное состояние или, наконец, даже просто жительством на чужой земле, по правилу: воздух делает крепостным (Luft macht eigen). Степени несвободы, равно как и положение несвободных лиц, могли быть также весьма различны. Городские слои стали превращаться в определенный противовес в отношениях между князьями и боярством. Князья нередко опирались в борьбе со своеволием боярства на возросшую политическую активность и поддержку горожан.

ГЛАВА 61. Московское царство – сословно-представительная монархия. Этап становления политической системы сословно-представительной монархии 1420-е – 1501-е годы

61.1. Процессы и тенденции формирования институциональных основ политической системы сословно-представительной монархии

В XV столетии, в период завершения политического объединения Руси, начался процесс становления сословно-представительной монархии, формирования институционально-организационных основ такого типа государственного устройства, при котором монарх в руководстве страной опирается, прежде всего, на сословно-представительные учреждения, образующие вертикаль центральной государственной власти. Сословно-представительная монархия выступала основой политического строя России с середины XV до конца XVII столетия. Это закономерный этап в развитии государства, через который в XII–XVI веках прошли Англия, Франция, Испания, германские княжества, Польша, Венгрия и другие европейские страны. Формирование сословно-представительной монархии в России происходило параллельно с объединением русских земель в единое государство, ослаблением удельной боярской олигархии, ростом влияния дворянства и посадской верхушки.

Как форма государства сословно-представительная монархия складывается в результате борьбы монархов (великих князей и царей), прежде всего с боярами, за дальнейшее укрепление централизованного государства. Власть монарха в этот период еще недостаточно сильна, чтобы стать абсолютной. Монархи и их сторонники боролись с верхушкой военно-землевладельческой аристократии (удельными князьями и боярами-вотчинниками), противодействующей политике централизации московских государей. Монархи в этой борьбе опирались на дворян и верхушку горожан.

Переход к сословно-представительной монархии знаменовался существенными изменениями в государственном аппарате. Важнейшим из них было возникновение представительных органов власти и управления. В структуре политической системы действует Боярская дума как постоянный совещательный орган. Если государство объединилось и сформировалось в политическом отношении, то в отношении административном предстояла еще трудная и продолжительная организационная работа: надо было создать органы, подчиненные субъекту верховной власти – государственные учреждения, на которые могло бы быть возложено осуществление и проведение в жизнь воли субъекта верховной власти. Ввиду этого московские князья и цари в трудном деле внутреннего управления считали необходимым обратиться опять к народу, к земщине; в ней стремятся найти опору против административной неурядицы.

Отношение великого князя, впоследствии царя, к народу в корне изменилось. Если ранее народ принимал участие в государственной деятельности, решал сам в лице своих выдающихся представителей важнейшие вопросы государственной жизни, контролировал деятельность князя и, в случае недовольства им, призывал к себе другого князя, то теперь вся полнота власти сосредоточилась в руках царя. Народ стал в исключительно подчиненное положение; о прежних вечевых порядках не могло уже быть и речи. Но если значение народа с наступлением Московского периода умалилось в отношении политическом, то в отношении административном оно сохранилось. Время от времени, представители верховной власти считали нужным обращаться к народу, выслушивать его мнения по важнейшим государственным вопросам и созывать для этого земские соборы. Это уже не вече, не свободные народные собрания предшествовавшего периода, но лишь совещательные учреждения, созываемые временно, по воле носителя верховной власти, и дающие свои мнения или делающие постановления не обязательные для представителя этой власти.

Административное значение народа проявлялось, в форме непосредственного участии в государственном управлении. Именно в это время формируются и начинают созываться представительные учреждения – земские соборы, выражающие интересы всех свободных сословий общества. В них наряду с боярско-дворянским сословием и высшим духовенством участвуют представители верхов посада. Мы видим наибольшее развитие и распространение земских выборных должностей именно в тот исторический период, когда организация государственной власти в России впервые достигла наибольшего упрочения, т.е. в эпоху Ивана Грозного.

Отношения субъекта верховной власти к своим органам, сравнительно с предшествовавшим периодом, также изменяются. В основании отношений между удельными князьями и их служилыми людьми лежало начало свободы; теперь оно заменяется началом обязательной подчиненности; служилое сословие теряет свою свободу, будучи прикреплено к служебному тяглу; служилые люди становятся «холопами Московского царя». Начало несвободы с течением времени распространяется и на другие сословия – городское и крестьянское, которые прикрепляются к тяглу финансовому. Период сословно-представительной монархии характеризуется качественными изменениями во внутриклассовых и особенно в межклассовых отношениях. Наиболее важное событие в этой области – полное закрепощение крестьян.

61.2. Процессы и тенденции преобразования верховной власти: от великокняжеской к царской власти

До конца XV века отношения московских князей с удельными князьями строились на договорах, в которых определялись параметры власти «брата старейшего» над «братьями молодшими». Вся полнота власти принадлежала им лишь в пределах их собственного удела. Отношения с боярами и Церковью определялись жалованными грамотами на иммунитеты, щедро раздававшимися поначалу московскими князьями. Но уже с середины XV века происходят серьезные изменения, и великий князь московский превращается в самодержавного монарха, вассалитет сменяется подданством. В первой половине XVI века был ликвидирован вассалитет вотчинников и удельных князей в отношениях с царской властью. Его заменили отношения подданства монарху. Аристократия и дворянство обязаны были служить государю. Юрисдикция вотчинников в их владениях ограничивалась, все важные уголовные дела переходили к подсудности государственного суда.

«Территориальный и национальный рост Московского княжества сопровождался еще политическим подъемом одного из его князей – того, который носил звание великого и был признаваем старшим в московской княжеской семье. В то время когда Московское княжество вбирало в себя разъединенные части Русской земли, этот фактически или фиктивно старший князь собирал в своих руках раздробленные элементы верховной власти, и, как первый процесс превратил Московское княжество в национальное Русское государство, так результатом второго было превращение московского великого князя, только старшего, по званию из удельных, в единственного, т. е. единодержавного, русского государя. В то время когда Москва поднималась, поглощая другие русские княжества, ее великий князь возвышался, подчиняя себе свою ближайшую братию, удельных московских князей» [Ключевский В.О.: Том 2, С. 33-34. История России, С. 21426-21427].

Таким образом, завершение территориального собирания северо-восточной Руси Москвой превратило Московское княжество в национальное великорусское государство и сообщило великому князю московскому значение национального великорусского государя. На всяком месте, где только именуются христиане, имя царя поминается всеми патриархами, митрополитами и епископами, и этого преимущества не имеет никто из прочих князей или местных властителей. – Невозможно христианам иметь Церковь и не иметь царя. Ибо царство и Церковь находятся в тесном союзе, и невозможно отделить их друг от друга. Но до тех пор, пока были в КПле природные православные цари-покровители восточной церкви, русские князья могли считаться и называться царями только по уподоблению, а не в буквальном смысле. Флорентийская уния и сопровождавшие ее события произвели в этом отношении целый переворот. На московского великого князя неожиданно свалилась крайне ответственная религиозная миссия: стать на страже правоверия и благочестия, которое пошатнулось в самом святилище православия – Царьграде, и грозило, таким образом, исчезнуть во всем мире.

С падением Константинополя (1453) московский князь становится главой крупнейшего в мире православного государства и рассматривает себя в качестве преемника византийских императоров. Женитьба Ивана III на племяннице византийского императора Софье Палеолог укрепила международный престиж Московской Руси. Брак Ивана и Софьи получал значение политической демонстрации, которою заявляли всему свету, что царевна, как наследница павшего византийского дома, перенесла его державные права в Москву как в новый Царьград, где и разделяет их со своим супругом. На Русь переходит византийская государственная символика – герб и регалии.

«Особенно понятливо могла быть воспринята мысль, что она, царевна, своим московским замужеством делает московских государей преемниками византийских императоров со всеми интересами православного Востока, какие держались за этих императоров. Потому Софья ценилась в Москве и сама себя ценила не столько как великая княгиня московская, сколько как царевна византийская. … Таким образом, брак Ивана и Софьи получал значение политической демонстрации, которою заявляли всему свету, что царевна, как наследница павшего византийского дома, перенесла его державные права в Москву как в новый Царьград, где и разделяет их со своим супругом» [Ключевский В.О.: Том 2, С. 160. История России, С. 21553].

После того как спало с Москвы татарское иго, в сношениях с иностранными правителями, Иван III к своему титулу «великого князя» стал добавлять сначала титул «государь» (что по понятиям того времени означало «хозяин», «господин»), а затем «всея Руси». Таким образом, претендуя на все русские земли, какому бы князю они ни принадлежали, он стал титуловаться «государь всея Руси», или «царь всея Руси». Тогда же появилась и формула Божьей милостью – указание на теократический источник власти из воли Божией. Не случайно на предложение германского императора пожаловать ему королевский титул Иван III ответил: «Мы, Божьей милостью, государи в своей земле изначала, а постановление имеем от Бога».

Иван III впервые отважился показать европейскому политическому миру притязательный титул государя всея Руси, прежде употреблявшийся лишь в домашнем обиходе, в актах внутреннего управления. Титулование московского князя стало предметом жарких дипломатических споров. Великий князь литовский, например, упорно отказывался признать новый титул, прекрасно понимая скрытую в нем политическую программу. Но в договоре 1494 года Иван III заставил литовское правительство формально признать этот титул.

Иван III стоял во главе государства и опирался на поддержку Боярской думы. Великий князь был великим судьей, имел право чеканить монету, принимал законы, но не мог обойтись без помощи Боярской думы – законосовещательного органа и органа исполнительной власти. С думными боярами у Ивана III складывались непростые отношения: ему приходилось выслушивать, по выражению его внука, «многие поносные и укоризненные слова» от строптивых бояр, чему потворствовала простота обстановки и бесцеремонность отношений при дворе.

При Иване IV статус монарха изменяется, после венчания на царство 16 января 1547 года, он принимает в свой титул слово «царь» уже окончательно, а чуть позже новый титул был утвержден грамотой цареградского патриарха. Это было не простой формальностью, но отражением возросшей силы монарха. Термин «царь», как известно, есть сокращенная южнославянская и русская форма латинского слова цесарь (цезарь), как от того же слова по другому произношению кесарь произошло немецкое Kaiser. Вместе с титулом «царь» стал вводиться в оборот и сходный по значению титул самодержец – это славянский перевод византийского императорского титула ayokraor. Сначала от лица подданных при обращении к государю, в актах внутреннего управления при Иване III и Иване IV, а со времени Лжедмитрия I и в официальных актах. Оба термина в Древней Руси значили не то, что стали значить потом. Первоначально они выражали понятие не о государе с неограниченной внутренней властью, а о властителе, не зависимом ни от какой сторонней внешней власти, никому не платящем дани.

В середине XVII века титул российского монарха звучал так: «Божией милостью великий князь, царь, государь, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, и всех земель, северных, восточных, западных и южных отчин, дедин, наследник, господарь и обладатель». С 1523 года на всем протяжении Московии существовала только одна власть – великого князя московского. Так завершилась работа восьми поколений. Она была дополнена первым успехом в Юго-Западной Руси – присоединением Северского княжества, и первым успехом в борьбе с Литвой – завоеванием Смоленска.

Становление и развитие монархии у нас обыкновенно связывают, прежде всего, со временами татарского ига. Есть мнение, что будто бы мы взяли у татар и название, и идею царя. Говорят, будто московские великие князья явились просто наследниками ханской власти, ими отнятой, и, таким образом, при сокрушении ига, стали самодержавными царями. Дело, однако, в том, что татарские ханы сами вовсе не имели той власти, которая явилась в виде царей на Руси. У татар ханская власть была родовая, из которой внешними успехами выдвигались великие ханы, с самым неопределенным содержанием со стороны идеократической. Это были типичные образцы самовластительства, основанного на вооруженной силе. В смысле же законности власти, татарская идея понимала лишь то же удельное, частноправовое начало, именно от которого Русь освободилась во времена татарского ига. Влияние татар состояло, таким образом, не в том, чтобы Русь усвоила себе их идею власти, а, наоборот, в том, что Русь, пораженная бедствием и позором, глубже вдумалась в свою потенциальную идею и осуществила ее. Этим Русь и оказалась сильнее татар.

Ханы поставили перед русскими только задачу о необходимости сильной власти, но не дали ровно никаких идей относительно устройства власти. Фактически хан был над русскими такой же неограниченный властелин, как вооруженный разбойник на большой дороге над беззащитным путником. Но Москва не поставила такой идеи в основу своего царства. Точно также никогда Русь не признавала нравственного права хана давать ей владык и повелителей. Она подчинялась вооруженной силе, ни на минуту не покидая надежду сбросить ее господство. Впрочем, со стороны ханов никогда не было ясно заявлено и выдержано право давать русское княжение кому вздумается. Никогда ханы не заявляли претензии давать русским областям правителей не из русского княжеского дома.

Передача престола, начиная с Ивана Грозного, осуществлялась по праву первородства. До этого имело место и завещательное право, когда, к примеру, Иван III «пожаловал» престолом сына от второго брака в обход внука от первого. В условиях династического кризиса конца XVI – начала XVII веков имело место избрание монарха. Венчание на царство осуществлялось в московском Успенском соборе, сопровождалось возложением венца – короны, вручением скипетра и державы, а с XVII века и миропомазанием. Царь сосредоточивал в своих руках всю полноту верховной власти, единолично распоряжался жизнью и имуществом подданных, рассматривая их в качестве своих холопов. «А и жаловати своих холопов вольны мы, а и казнити вольны есмя», – заявлял Грозный в письме к Андрею Курбскому. В обращениях к государю все подданные, независимо от ранга, именовали себя уничижительно «холопами» и употребляли уничижительные имена: «Великому князю, царю, государю холоп твой Васька Львов челом бьет».

ГЛАВА 62. Нормативно-правовые основы русской государственности. Судебник 1497 года. Судебная система

62.1. Источники общерусского права

Основным законодательным актом Московского государства XIV–XV веков по-прежнему была Русская Правда. В целях приспособления древнерусского права к московским условиям была создана новая редакция этого закона – так называемая Сокращенная Правда. Продолжало действовать также обычное право. Однако потребности государственного строительства в условиях образования централизованного государства требовали создания новых законодательных актов. Для рассматриваемого периода характерно более интенсивное (по сравнению со временем политической раздробленности) развитие права, увеличение роли великокняжеского законодательства.

Основными источниками общерусского права ХѴ–ХѴІІ веков были: княжеское законодательство, постановления Земских соборов, отраслевые распоряжения приказов: Уставная книга Разбойного приказа, указные книга Поместного и Земского приказов. В этот период создаются новые сложные формы законодательства – общерусские кодексы: Судебники, Соборное Уложение, в которых систематизировались нормы права. Все большее место в системе источников права начинают занимать разного рода частные акты – духовные грамоты, договоры, акты, закрепляющие собственность на землю, и др.

Уставные грамоты появляются по мере вхождения в Московское государство новых земель и утверждения на местах наместничьего правления. Сохранились Двинская (1397) и Белозерская (1488) уставные грамоты, определявшие порядок управления и судопроизводства в этих землях. В них устанавливались размеры наместничьего «корми», судебные пошлины и уголовные штрафы в пользу наместника, определялся состав лиц наместничьего правления и пр.

Жалованные грамоты исходили от великокняжеской власти и закрепляли права и привилегии частных лиц, прежде всего крупных земельных собственников. Число жалованных грамот велико, и виды их разнообразны. Сохранились они благодаря монастырским архивам, где хранились в особых копийных книгах.

Духовные грамоты – это завещания, составлявшиеся первоначально великими и удельными князьями, а затем и другими лицами. Зачастую они составлялись не один раз в течение жизни: во время болезни, перед военным походом, перед поездкой в Орду и т.д. Древнейшая, сохранившаяся в подлиннике, духовная Ивана Калиты, датируемая 1339 годом, дает представление о землях Московского княжества, о княжеском имуществе, которые распределяются между наследниками. По духовным грамотам прослеживается территориальный и политический рост Московского государства, процесс формирования «единодержавия» московского государя.

Судебник 1497 года. В двух летописных заметках данный правовой акт назван Судебником, и это название за ним в дальнейшем упрочилось. В единственном сохранившемся списке, он имеет лишь следующий заголовок: «Лета 7006 месяца септемврия уложил князь великий Иван Васильевич всея Руси с детми своими и бояры о суде, како судити бояром и околничим».

По мере объединения государства все более ощущалась недостаточность наличных местных (указных и иных) норм, и это естественно навело на мысль иметь общий сборник правил для всей территории государства. По своему содержанию этот нормативно-правовой акт направлен на ликвидацию остатков удельной раздробленности, на создание центральных и местных органов государственной власти и управления, на разработку норм уголовного и гражданского права, судоустройства и судопроизводства. Большое место занимают в Судебнике нормы, регулирующие суд и процесс. Он определял порядок судопроизводства, «как судити боярам и окольничим». Судебник представляет собой первый опыт кодификации законодательства Московской Руси. Он был составлен одним из приближенных Ивана III Владимиром Гусевым, и утвержден князем и Боярской думой в сентябре 1497 года. В следующем же году этот дьяк был казнен за участие в заговоре против внука великого князя, Димитрия.

62.2. Содержание Судебника 1497 года

Содержание Судебника почти исключительно процессуальное. Главнейшая цель законодателя состояла в том, чтобы наметить основные начала отправления правосудия и поставить их под контроль центральной власти. Судебник содержал главным образом нормы уголовного и уголовно-процессуального права. Хотя Судебник 1497 года знаменует собой новый шаг в развитии права, но многие вопросы в нем регламентировались менее полно, чем в Русской Правде. Это относится в частности к гражданскому, особенно, к обязательственному праву. Отсюда можно предположить, что Судебник целиком не заменил предшествующее законодательство. Некоторые нормы Русской Правды, очевидно, продолжали действовать наряду с Судебником. В Судебнике был приведен перечень всех основных городов и местностей Русского государства, что позволяет сделать вывод о действии статей Судебника на всей его территории.

Источниками Судебника являются прежние юридические сборники. Кроме норм обычного права он вобрал в себя уставные грамоты, Псковскую судную грамоту, частично Русскую Правду, а также княжеские грамоты, определявшие порядок местного управления и суда. Впервые проф. Владимирский-Буданов разделил памятник на статьи по различию содержания и насчитал таких статей 68. Больше половины статей было написано заново, а старые нормы часто в корне переработаны. 26 из 68 статей Судебника – новые, отразившие реформаторскую деятельность московского правительства.

В Судебнике речь идет сначала о суде центральном: суд бояр, окольничих великого князя и его детей, этим вопросам посвящены первые 36 статей. Следующие 8 статей (ст. 37–44) посвящены суду провинциальному, суду наместников в городах. В конце помещены статьи, содержащие случайные нормы материального права (о наследстве, давности, договорах займа, купли-продажи и пр.). Под особыми заголовками фигурируют статьи: «о займех», «о христианском отказе», «о чюжеземцех», «о изгородах» и прочие. Такой порядок статей вызвал мысль о наличии некой системы в Судебнике, в соответствии с которой его содержание распадается на три части. Однако, едва ли, уместно называть данный порядок системой, тем более, что он далеко не выдержан. Так, например, среди статей о суде центральном помещена статья «о наместниче указе» и ряд уголовных постановлений – «о татьбе», «о татех», «о татинных речех», из которых только одно первое дословно повторено в отделе о суде наместников под заглавием «о татех указ». Статьи Судебника позволяют понять многие стороны общественно-политической жизни Руси того времени: усиление власти Великого князя, увеличение роли дворянства и многое другое. Привилегии господствующего класса защищались открыто, налицо было неравное положение зависимых сословий. Если нарушались межевые знаки на земле феодала, то преступнику грозила торговая казнь (т. е. битье кнутом на торгу), а если на земле крестьян, то за это предусматривался только штраф (ст. 62). В сборник включена статья 57, которая устанавливала право крестьян переходить от одного владельцу к другому только один раз в год (на «Юрьев день», осенний). Эта статья имеет двойственную значимость, на что было обращено внимание историков. Одни указывают на то, что, установив единый срок для перехода крестьян при условии выплаты «пожилого» прежнему хозяину, Судебник, тем самым, сделал шаг к установлению крепостного права, и ущемлению прав крестьян. По мнению других, существо статьи в том, что срок крестьянского «отказа» для разных местностей страны стал единообразным, а это свидетельствовало о достижении политического единства государства. Выплата крестьянином «пожилого» владельцу за пользование двором было делом нелегким, но все же возможным.

Уголовное право. Если гражданские правоотношения развивались сравнительно медленно, то уголовное право в данный период претерпело существенные изменения. Изменяется само понятие термина «преступление». Если в Русской Правде под «преступлением» понималась «обида», т.е. причинение вреда отдельному лицу, то в Судебнике 1497 года под преступлением понималось «лихое дело», причинявшее вред государству и интересам господствующего класса. В понятие преступление был внесен четкий классовый смысл. Изменился круг субъектов преступления, холоп теперь также стал субъектом преступления (в отличие от Русской Правды).

Судебник вводит понятие «добрых» и «лихих людей». В ст. 12 говорится, что если 5-6 человек «добрых людей» (т.е. детей боярских) взмолвят на кого, что он тать, то предписывалось решать в этом случае дело без разбора, не доказывая виновности оговоренного. Закон, таким образом, прямо санкционировал доносительство и произвол, расправу, особенно с «ведомо лихими» людьми, т.е. особо опасными преступниками с точки зрения законодателя. Причем, право «облиховать», признать виновным принадлежало «добрым людям», представителям господствующего класса земельных собственников и наиболее зажиточным купцам. Они же, «добрые люди», могли и взять на поруки, что спасало от смерти. Судебник 1497 года, введя понятие «облиховать», т.е. обвинить, узаконил внесудебную расправу.

62.3. Судебная система

Судебник устанавливал следующие виды судебных органов: государственные, духовные, вотчинные и помещичьи. Государственные судебные органы делились на центральные и местные. Центральными государственными судебными органами были: великий князь, боярская дума, путные бояре, чины, ведавшие отдельными отраслями дворцового управления, и приказы. Центральные судебные органы были высшей инстанцией для суда наместников и волостелей. Дела могли переходить из низшей инстанции в высшую по докладу суда низшей инстанции или по жалобе стороны (пересуд).

Великий князь рассматривал дела в качестве суда первой инстанции по отношению к жителям своего домена, особо важные дела или дела, совершенные лицами, имеющими привилегию на суд князя, к которым обычно относились обладатели тарханных грамот и служилые люди (начиная с чина стольника), а также дела, поданные лично на имя великого князя. Помимо этого, князь рассматривал дела, направляемые ему «по докладу» из нижестоящего суда для утверждения или отмены принятого судом решения. Он являлся также высшей апелляционной инстанцией по делам, решенным нижестоящими судами, осуществляя так называемый «пересуд». Наряду с самостоятельным рассмотрением дел, великий князь мог поручить разбор дела различным судебным органам или специально назначенным князем лицам – путным боярам и другим чинам, ведавшим отдельными отраслями дворцового управления.

Связующим звеном между судом Великого князя и остальными судебными инстанциями была Боярская дума. Вопросами суда и управления ведали высшие чины Боярской думы – бояре и окольничие. Однако дворянство, стремясь ограничить права бояр, добились того, что судопроизводство проводилось в присутствии его представителей – дьяков. Боярская дума в качестве суда первой инстанции судила своих собственных членов, должностных лиц приказов и местных судей, разбирала споры о местничестве и иски служилых людей, не пользовавшихся привилегией великокняжеского суда. Боярская дума была высшей инстанцией по отношению к решениям местного суда. В нее переходили «по докладу» дела, изъятые из самостоятельного рассмотрения наместнического суда. В Боярскую думу также переходили дела от приказных судей, обычно в двух случаях: когда между приказными судьями при решении дела не было единогласия, или когда отсутствовали точные указания в законе.

На местах судебная власть принадлежала наместникам и волостелям. Наместник ставился «на место князя» для осуществления управления и суда обычно на территории города с уездом. В волостях (то есть в частях уезда) функции управления и суда осуществляли волостели. Наместники и волостели назначались князем из бояр на определенный срок, обычно на год, и находились на содержании населения, которое предоставляло им так называемый «корм».

Помимо наместников и волостелей в Москве и Московских волостях были тиуны государевы, также пользовавшиеся правом суда и управления и собиравшие доход с наместничьего и своего суда в пользу государя, а в других местностях – тиуны боярские, передававшие доход с суда своему боярину.

Духовные суды подразделялись, в свою очередь, на суды епископов, где судьей был епископ или назначенные им наместники, и суды монастырские, где судьей был игумен или назначенные им «приказчики». Также как и кормленщики, епископы и игумены получали вознаграждение с подсудного им населения. Ведению духовных судов подлежало белое и черное духовенство, крестьяне, находящиеся в распоряжении церковных и монастырских землевладельцев, а также люди, «питавшиеся за счет церкви» (ст. 59). Церковному суду были подсудны обыватели, совершившие преступления против Церкви. К ведению духовных судов относился также разбор брачных и семейных дел, отношений между родителями и детьми, дел о наследстве. Из подсудности духовных судов изымались: во-первых, наиболее важные уголовные дела – «душегубство» и «разбой с поличным», даже совершенные лицами, подсудными духовному суду, так как рассмотрение этих дел являлось исключительной компетенцией государственных органов. Во-вторых, дела, совершенные лицами, подлежащими разной подсудности, например, споры между крестьянами и слугами духовных и светских землевладельцев, или крестьянами и слугами, принадлежащими разным вотчинникам, разбирались так называемым «сместным» судом.

Судебник 1497 года «знает» целый штат судебных работников, помогающих суду и сторонам привлекать обвиняемых к суду, разыскивать и доставлять их в суд, сообщать сторонам о месте и времени рассмотрения дела, добывать доказательства и добиваться признания обвиняемых. Эти лица назывались недельщиками или ездоками в Москве и доводчиками – в провинции.

Судебник 1497 года впервые установил правило, обязывающее судью «…жалобников от себе не отсылати, а давати всемь жалобникам управа в всемь, которымь пригоже» (ст. 2), а также запрещает судье брать посулы (взятки) и решать дела, исходя из личных выгод судей: «А судом не мстити, ни дружити никому». Требование Судебника «давать суд всем жалобникам» основывается на стремлении господствующего класса сосредоточить разбор всех дел именно в органах государственного суда, стоящего на страже интересов господствующего класса, и не допустить разбор дела по старинным обычаям или путём передачи дела выборному третейскому суду.

Обращение в суд было весьма дорогим мероприятием. Стороны облагались различными пошлинами. Например, существовала так называемая полевая пошлина, которую стороны должны были платить даже в том случае, если они помирились и отказались от «поля», т.е. поединка. Статья 30 Судебника определяла пошлины, получаемые судебными приставами за исполнение ими своих обязанностей.

Судебник 1497 года содержит много черт, сходных с судопроизводством, установленным еще во времена Русской Правды, носившем состязательный характер. В Судебнике наряду со старой формой суда – состязательного процесса зафиксирована и новая форма судопроизводства – розыск. При обвинении в наиболее серьезных преступлениях применялась следственная, или инквизиционная, форма процесса, которая носила тогда название сыска или розыска. Следственная, или инквизиционная, форма процесса (розыск) в отличие от состязательной формы не предполагала обязательного участия сторон в суде и наличия жалобы для возбуждения дела. Подсудимый был скорее объектом процесса. При этой форме процесса расследование того или иного дела и привлечение к ответственности виновного или подозреваемого могло начинаться по инициативе самого суда. Розыск отличался от состязательного процесса тем, что суд сам возбуждал, вел и завершал дело по собственной инициативе и исключительно по своему усмотрению, т.е. суд являлся истцом от имени государства. Главным способом «выяснения истины» при розыске являлась пытка.

Были введены наказания – смертная и торговая казнь, причем эти меры применялись за большинство преступлений. Закон не определял виды смертной казни. Торговая казнь состояла в битье кнутом на торговой площади и часто влекла за собой смерть наказуемого. Помимо указанных в Судебнике 1497 года, практика знала и такие меры наказания, как лишение свободы и членовредительство (ослепление, отрезание языка и т. д.).

ГЛАВА 63. Процессы и тенденции становления и развития Центральных органов государственной власти и управления. Формирование аппарата государственного управления

63.1. Центральные органы государственной власти и управления

В первой половине XV века московская администрация представляла собой соединение двух различных систем, базировавшихся на разных принципах. Одну из двух ветвей можно назвать государственным управлением в прямом смысле этого термина; другую – «манориальным», или «дворцовым» управлением. К государственному управлению относились следующие направления: сбор налогов (прежде собираемых ханами), система призыва на военную службу и судопроизводство. Дворцовая администрация отвечала за содержание войск великокняжеской гвардии; управляла владениями великого князя. Также в ее ведении находились различные специальные службы, такие как: сокольничий, конюшенный, охотничий; а также служба снабжения великокняжеского дворца.

Когда власть великого князя московского распространилась на всю Великороссию, и он превратился в правителя национального государства, дворцовая администрация тоже приобрела национальное значение. Две системы – государственная и дворцовая – не слились, однако, продолжали сосуществовать. Каждая имела собственные органы и чиновников. Представительства обеих ветвей постепенно были учреждены на всех присоединенных территориях.

Дворцово-вотчинная система управления не отвечала потребностям единого государства, но она явилась основой формирования новых органов центрального управления. В дворцовом ведомстве, находившемся под руководством дворецкого и его тиунов, казначеев, дьяков, выделились поначалу особые хозяйственные комплексы (или пути). В числе этих путей были: сокольничий, конюший, стольничий, чашничий, ловчий, постельничий, судный. Их возглавляли путные бояре. Естественно, они распространяли свои властные полномочия и за пределы дворца.

Кроме «путей» уже в XV веке стали выделяться особые отрасли управления (дела), которые в каждом конкретном случае поручались (приказывались) какому-либо дьяку или боярину, и те самостоятельно, независимо от путных бояр, исполняли поручение (приказ), привлекая к делу других людей, создавая свою канцелярию и делопроизводство. Так возникли приказы – новые органы государственного управления.

По мере усложнения хозяйственных и административных функций особые дьячьи избы (новые отделы) выделяются и в системе дворцового управления. Они тоже получили название «приказов». Казенный – ведавший личным имуществом великого князя, его казной; Дворцовый; Конюшенный; Посольский – ведомство иностранных дел и прочие.

Распространение великокняжеской политической власти на прежде независимые великорусские государства являлось лишь первым шагом на пути приведения государственного управления и органов администрации к единообразию. Оно установило новую форму национального великорусского государства, но эта форма еще должна была быть наполнена новым содержанием.

63.2. Боярская дума – место и роль в политической системе

Боярская дума, выросшая из княжеского совета, являлась важным органом государственной власти и управления. Это был постоянно действующий административный орган. Практическая политика великого князя, а затем и государя вырабатывалась на основе ее согласования с аристократическими кругами общества – удельными князьями и боярством. Дмитрий Донской, умирая, давал такой наказ своим детям: «Бояря своя любите, честь им достойную воздавайте противу служений их, без воли их ничто же не творити».

С X и до XVIII века Боярская дума стояла во главе древнерусской администрации, была ключевым фактором, приводившим в движение весь правительственный механизм, она же в значительной мере и создавала этот механизм. Дума законодательствовала, давала ответы на вопросы, обращенные к правительству, формировала государственный и общественный порядок и им руководила.

Вместо временных боярских советов, собиравшихся в удельных княжествах, при великом князе Иване III стал собираться высший совещательный орган Московского государства – Боярская дума. Все важнейшие государственные акты вырабатывались и совершались по согласованию с боярами. Так, женитьбу на Софье Палеолог он предпринял, «подумав о сем с митрополитом, матерью своей и бояры». Решение воевать с Новгородом было принято: «разослав по всю братию свою, и по все епископы земли своем, и по князи и по бояре свои… и мысливше о том немало». Править единовластно, без Думы, пытался Василий III, про которого С. Герберштейн писал, что он «встречи против себя не любит, кто ему встречу говорит, на того он опаляется».

Боярская дума была аристократическим учреждением. Такой его характер определялся тем, что большинство его членов почти до конца XVII века принадлежало к известному кругу знатных фамилий, и которые назначались в думу государем по известной очереди местнического старшинства. Постоянной опорой устройства и значимости Боярской думы был обычай, в силу которого государь призывал в управление людей боярского класса в известном иерархическом порядке. Особую роль местничество – занятие должностей по знатности рода, и по происхождению, играло в период в правления Ивана III.

Боярская дума состояла из служилых чинов: бояр, окольничих, думных дьяков. В ее состав входили «введенные бояре» – люди, введенные во дворец в качестве постоянных помощников великого князя в управлении, из бывших удельных князей, возведенных в чин думского боярина, и окольничие – лица, занимавшие высшие придворные должности. Численность членов Думы была невелика – до 20 человек. Получение думного чина зависело от воли государя. Членство в ней давалось за особые заслуги перед государством и являлось пожизненным. Члены Думы назначались великим князем в строгом соответствии с правилами местничества, по степени родовитости, а не по делам и способностям, отчего бояре постоянно враждовали между собой за должности. Высокопородные князья могли сразу получить высший чин – боярина, менее знатные начинали с окольничего, прочие, из «худородных» служилых людей, получали чин думного дворянина, введенный для них при Василии III.

Права Боярской думы никаким законом не определялись, здесь действовало обычное право. Боярская дума должна была ежедневно заниматься текущими внутренними и внешними делами страны, решать споры и конфликты. Как орган государственной власти она обладала правом назначения центральных и местных начальников (воевод, судей, приказных чипов и др.). Боярская дума руководила приказами и другими органами управления, она определяла, кому осуществлять непосредственное руководство приказами – специальными учреждениями, которые ведали военными, финансовыми, иностранными делами. В Боярской думе сосредоточивались судебные дела (по Докладу и по апелляции). Принадлежала ей и законодательная инициатива, как и право принимать и утверждать законы. В XV веке был оформлен юридический статус Думы. Судебник 1497 года отводит Думе такую роль в процессе законотворчества: «А которые будут дела новые, а в сем Судебнике не написаны, и как те дела с государева докладу и со всех бояр приговору вершатся, и те дела в сем Судебнике приписывати».

63.3. Приказная система исполнительной власти и управления

Возникновение приказов большинство историков относит к концу XV века, связывая их происхождение с разросшимися функциями «Казны», ростом значимости в деле управления Боярской думы, и переводом в Москву органов управления присоединенных княжеств. В период правления Ивана III стали создаваться специальные учреждения для руководства различными хозяйственными, финансовыми, оборонными делами в масштабе страны. Великий князь «приказывал» тому или иному лицу ведать каким-либо «делом» или отраслью управления. Царь приказал, царь приказал. Так возникли новые органы управления, которые назывались приказами (от «приказать», «поручить»), эти учреждения разбирали большинство дел. Новые органы центрального управления – приказы – возникали без законодательной основы, спонтанно, по мере надобности. Одни, возникнув, исчезали, когда отпадала в них надобность, другие дробились на отделы, превращавшиеся в самостоятельные приказы.

Осуществление отдельных государственных функций в XV веке поручалось боярам, а также неродовитым, но грамотным служилым людям – дьякам. Постепенно эти нерегулярные поручения («приказы») получали более постоянный характер. Появились такие должности, как казначей, печатник, разрядный и ямской дьяки. Первоначально в XV веке эти должностные лица осуществляли свои функции без вспомогательного аппарата. Но с усложнением задач им давались «для письма» с начала XVI века чиновники помельче – подьячие, которые собирались в особом помещении – «избе», «дворе», т.е. своего рода канцелярии. Процесс образования «изб», «дворов» – канцелярий растянулся на несколько десятилетий с конца XV и до середины XVI века. Должностные лица, не имевшие своих канцелярий – «изб», вели делопроизводство в уже сложившихся «избах», «дворах». Так, в первом из возникших «дворов» – Казенном впредь до образования соответствующих «изб» велись разрядные, поместные, разбойные, ямские и другие дела. Уже Судебник 1497 года, говоря об особых людях, которым «люди приказаны ведати», свидетельствует об их существовании.

Приказы осуществляли разбор споров и дел, связанных с определенной отраслью, вопрос о назначении судьи для разбора того или иного дела каждый раз решался, «приказывался» великим князем. Все приказы являлись не только административными учреждениями, но и судебными, а потому приказных людей называли судьями. Во главе приказа стоял боярин или думный дворянин, руководивший штатом чиновников, состоявшим из дьяков, подьячих и других должностных лиц. Подьячие возглавляли канцелярию приказа, делившуюся, в свою очередь, на столы и повытъя по ветвям управления. Приказы подчинялись царю и Боярской думе, имея, в свою очередь, в подчинении местное управление. Не существовало и строгого разграничения функций между приказами, к примеру, в Посольском приказе, пытали участников восстаний, брали у них «расспросные» и «пыточные» речи.

Одним из первых «приказов», превратившихся в постоянное учреждение, было центральное финансовое ведомство – Казна. Казенный приказ был не только дворцовым, но и общегосударственным учреждением. Первое упоминание о Казенном дворе относится к 1493 году (опальный князь Андрей Васильевич Большой сидел в «тюрьме на Казенном дворе»), но следы существования этого учреждения встречаются гораздо раньше. Само наименование Казенный приказ впервые упоминается в 1512 году. В организации этого приказа заметную роль сыграл византийский финансист и купец Петр Ховрин-Головин, потомки которого были казначеями на протяжении нескольких поколений. Казначеи ведали Денежным двором, собирали государеву подать в Москве и «дань» в Новгороде, оплачивали военные расходы и пр. Со временем из состава Казны выделились узкофинансовые ведомства вроде Большого прихода. Поземельные дела стал вершить Поместный приказ, военные дела – Разрядный приказ, суд – Разбойный приказ.

Впервые слово «казначей» можно встретить в «штатном расписании» Казенного приказа – учреждения, которое в период от Ивана III до Петра I заведовало царской казной. Там хранились: золото, серебро, посуда, бархат, шелк и другие драгоценности. Для хранения сборов и податей специальных касс тогда не было, каждый приказ хранил собираемые им доходы самостоятельно. Системной организации государственных финансов до Петра I не существовало.

Являясь главой Казенного приказа – важнейшего дворцового ведомства, сложившегося как общегосударственное учреждение ранее многих других ведомств, казначей уже со второй половины XV в. осуществлял и общегосударственные задачи: он ведал дипломатическими сношениями, ямскими, поместными, холопьими и другими делами. Здесь же на Казенном дворе находился и печатник – хранитель «большой государственной печати», прилагаемой к важнейшим общегосударственным документам (и прежде всего документам дипломатического характера).

С образованием Русского централизованного государства возросли и его международные связи. Это повлекло за собой появление должности посольского дьяка (1486). Все важнейшие решения по вопросам внешней политики по-прежнему принимал царь, «поговорив с братьею и бояры», т.е. местом общего руководства внешней политикой была Боярская дума. Переговоры с послами вела специальная думская комиссия из бояр и посольского дьяка, который вскоре стал думным дьяком. Посольский дьяк выступал посредником между Боярской думой и послами. Он вел дипломатическую переписку и присутствовал на заседаниях Боярской думы. Для переписки первоначально использовался канцелярский аппарат Казенного двора, где происходили заседания думской комиссии и посольского дьяка с послами.

Созданием централизованной приказной системы, в деятельности которой главную роль играло служилое дворянство, государство ограничило роль боярско-вотчинной верхушки и свело на нет систему вотчинного управления. Эта же тенденция – увеличение роли государства с опорой на формирующееся третье сословие – прослеживается и в реформе местного управления.

63.4. Военное дело в Московском государстве

В Московском государстве существовали два рода войск: народное ополчение (пехота) и служилое войско из дворян и детей боярских (конница). С введением сошного письма отправление военной повинности населением было упорядочено, и введена, так называемая, посоха. По мере необходимости с каждой сохи бралось то или иное число воинов: по человеку и коню с 4 сох, по человеку и коню с 10 сох. Иногда воинская повинность распределялась по дворам: по коннику с 3 или с 5 дворов, которые доставляли также снаряжение и вооружение ратников. Но уже в XV веке дворянские полки стали вытеснять посоху, которая не отвечала новым требованиям, связанным с применением пороха, совершенствованием военного искусства. В XVI веке вводятся постоянные дворянские войска, служба в которых вознаграждается поместьями. В особых слободах при Москве, а затем и других городов размещается также стрелецкое войско. Стрельцы совмещали военную службу с хозяйственной деятельностью, получая жалованье за службу и землю для ведения хозяйства, занимались промыслами и торговлей. В конце XVI века по некоторым свидетельствам дворянское войско в России (рейтарские, пушкарские, конные, городовые казачьи полки, полки «литовского списка» и др.) составляло 80 тысяч ратников.

Политика Ивана III привела к созданию единого Российского государства, обладающего суверенными правами на всей своей территории. Этот факт решающим образом повлиял на военную систему Русской земли. Совокупность княжеских ополчений превратилась в единое российское войско под единым командованием и централизованным руководством. Существенное влияние на военное дело повлияло и то, что во второй половине XV века Россия втянулась в процессы, связанные с военной (или «пороховой») революцией, результатом которой стало увеличение численности армий.

Василий II Темный на закате своего правления мог выставить в поле без особых проблем рать, насчитывающую несколько тысяч всадников. Ивану III, в распоряжении которого после покорения Новгорода и Твери и подчинения Рязани и Пскова оказались ресурсы практически всей Русской земли, было вполне по силам послать на своих неприятелей 15–20-тысячную рать (имея при этом еще и значительный резерв).

По мере роста численности воинства все более остро ставится проблема материально-технического обеспечения армии, продовольственного обеспечения личного состава и фуражирования конницы. То, что работало в тех условиях, когда войско в походе насчитывало несколько сот или тысяч человек, в случае с армией, имевшей десятки тысяч «едоков», двуногих и четвероногих, работать переставало. Ведь если посчитать требуемый припас даже по минимальной норме, то обоз войска, насчитывающего десятки тысяч ратных, обозных служителей и коней – строевых, вьючных и обозных, – вырастал до фантастических размеров.

Подготовки войск в мирное время не было, недостаток заблаговременной выучки искупался практически непрерывным боевым опытом. Русское воинство отличалось преданностью князьям, неприхотливостью в быту, выносливостью в походах, трудах и лишениях, мужеством и храбростью в бою, смелостью в открытом поле, упорством в обороне за городскими стенами. Военное дело в Восточной Руси шло по пути совершенствования, что явилось главным образом следствием единения Руси под эгидой княжеской власти.

ГЛАВА 64. Процессы и тенденции становления и развития местного управления. Формирование органов государственной власти и управления на местах

64.1. Местная администрация. Представители государственной власти на местах

Административное деление Московского княжества на уезды, станы и волости было перенесено и на все Московское государство. Административной единицей территориального деления был уезд – округ, приписанный к какому-либо городу, откуда его судили и собирали с него дань. Части уезда назывались волостями. Основной хозяйственной единицей была волость. Иногда наряду с делением на волости встречается и деление на станы. Деление это было крайне неравномерно.

С распространением власти великого князя московского на более обширные территории появилась необходимость точнее определить обязательства местных жителей по отношению к великокняжеским представителям, особенно во вновь присоединенных регионах, где люди не были знакомы с московской административной системой. Первые списки обязательств народа по отношению к кормленщикам относятся к середине XV века.

Управление на местах находилось в ведении великокняжеских наместников, которые назначались в каждый крупный город, и в уезды, а также волостелей, назначавшихся в каждый сельский район – волость. Назначение на эти должности называлось княжеским пожалованием. Представители княжеской власти на местах назначались из числа бояр. Волостели не всегда были подчинены наместникам, а иногда, особенно в больших волостях, сносились непосредственно с князем.

Наместники и волостели были наделены обширными судебно-административными полномочиями для управления местными делами. Наместник отправлялся в назначенную ему область с одним или двумя дьяками, которые заведовали всеми приказными делами по управлению областью. Областные правители и дьяки назначались по царскому указу и через год обыкновенно сменялись.

Наместники и волостели ведали «судом и данью», то есть сбором податей и пошлин в государственную казну, выполняли полицейские функции, распоряжались военными силами, снаряжали войско и т.п. Основной их функцией был суд – чинили суд и расправу. Грамоты и судебники предписывали им и их тиунам «без соцких и без добрых людей не судити суд». При них действовал особый штат помощников: тиуны, ведавшие хозяйством, судьи, доводчики (лица, осуществлявшие вызов в суд), праветчики (судебные исполнители), недельщики, пошлинники, пятенщики и пр., число которых определялось уставными грамотами. Все эти должностные лица являлись, как правило, дворовыми слугами наместников и волостелей. В своей деятельности наместники и волостели опирались на помощь органов местного самоуправления: сотских, старост, собиравших для них корм.

В связи с военными нуждами и укреплением обороноспособности государства во второй половине XV века в городах появляются особые должностные лица местного управления – городовые приказчики. Сферой деятельности городничего (так стали называться бывшие городчики), по существу, военного коменданта города является «городовое дело», т.е. забота о строительстве и укреплении города. В его обязанности входил надзор за состоянием городских укреплений, за выполнением местным населением повинностей, связанных с обороной. Постепенно они оттесняют наместников-кормленщиков вначале от военно-административного, а затем от ряда отраслей земского, финансового и даже судебного управления.

К концу XV функции городничих расширились. Возросли и их властные полномочия. Им были предоставлены широкие полномочия в земельной, финансовой и других сферах управления, причем не только в городе, но и прилегающем уезде.

Городовые приказчики подчинялись непосредственно великому князю по ведомству казначея. В заведовании великокняжеского казначея находились, первоначально, военно-административные дела и, прежде всего, учет и хранение всех государственных запасов оружия и боеприпасов. С образованием Разрядного приказа городовые приказчики по характеру их главных функций попали, по-видимому, в его ведение. Иногда на один город назначались два приказчика и более. Должность городовых приказчиков замещалась местными землевладельцами, главным образом, дворянами и детьми боярскими. Городовые приказчики, назначаемые великим князем из поместного служилого дворянства, не зависели ни от наместника, ни от Боярской думы.

С начала XVI века институт городовых приказчиков становится распространенным звеном местного управления. Основным назначением городовых приказчиков было заведование строительством и укреплением городов, надзор за строительством мостов и дорог («мостовое и ямское дело»), производством «зелья» (пороха), хранением боеприпасов, оружия, продовольствия, сбор народного ополчения и т. п.

Со второй четверти XVI века функции городовых приказчиков значительно расширились. Им был поручен надзор за великокняжеским земельным фондом в городах и уездах. Они отвечали за описание земель, раскладку и сбор ряда общегосударственных денег, надзор за косвенными налогами (таможенными и мытными сборами). Городовые приказчики получили право ковать «в железо» и сажать в тюрьму неплательщиков государственных налогов.

Власть местных органов не распространялась на боярские вотчины. Княжата и бояре в своих вотчинах были законодателями, администраторами и судьями.

64.2. Система кормлений

Содержание наместников и волостелей состояло из кормов и пошлин, поэтому представители княжеской администрации на местах назывались кормленщиками, а система местного управления – кормлениями. Иначе говоря, финансирование органов местного управления, оплата труда должностных лиц осуществлялось через систему «кормлений», т. е. взимания с населения натуральных продуктов и денежных сумм, судебных и других пошлин.

Наместники и волостели не получали жалованье от великого князя из казны за свою службу, и они должны были вместе с подчиненными содержаться за счет подвластного населения. Им было дано право собирать «корм» с местного, подвластного им населения. В уставных грамотах каждого уезда определялись виды и размеры «кормов». Существовало несколько видов кормлений: выездные, праздничные, свадебные. «Корм» состоял из въезжего корма (единовременного подношения) и периодических натуральных или денежных поборов (2–3 раза в год, на Рождество, Пасху и Петров день 29 июня старого стиля). В него входили также торговые (с иногородних купцов), судебные и брачные пошлины. Пошлины подразделялись на торговую и «роговую». За судебные действия наместники и волостели получали пошлину, в их пользу конфисковалось имущество осужденных за тяжкие преступления и «дикая вира». За превышение таксы корма грамоты грозили наказанием («быти в казни»).

Если в одну местность посылался не один, а два или несколько наместников или волостелей, то они делили свое кормление поровну (ст. 65 Судебника). Стремление Судебника 1497 года централизовать судебный аппарат особенно ярко сказалось при определении прав наместничьего суда. Судебник устанавливает два вида кормлений: кормление без боярского суда и кормление с боярским судом. Наместники и волостели, державшие кормление с боярским судом, имели право окончательного решения ряда наиболее важных дел (о холопах, татях, разбойниках). Наместники и волостели, державшие кормление без боярского суда, а также государевы и боярские тиуны не имели права окончательного суда по этим делам и обязаны были «докладывать» свое решение на утверждение вышестоящего суда (ст. 43). Судебник устанавливал контроль и за кормленщиками с боярским судом со стороны «добрых», «лучших» людей, то есть представителей наиболее зажиточного местного населения (ст. 38).

Система кормлений порождала произвол и злоупотребления местных властей, использовавших пребывание на «кормовых» должностях для личного обогащения. Бояре назначались на 1-2 года, за это время они «обдирали» область, т.к. в их распоряжение поступали средства, которые были собраны в казну сверх необходимых податей. Фактически они занимались бесконтрольными поборами, что заметно ослабляло систему государственной власти и управления.

В.О. Ключевский отмечал: «Изображая положение дел перед реформой местного управления, летописец говорит, что наместники и волостели своими злокозненными делами опустошили много городов и волостей, были для них не пастырями, не учителями, а гонителями и разорителями, что со своей стороны и "мужичье" тех городов и волостей натворило кормленщикам много коварств и даже убийств их людям: как съедет кормленщик с кормления, мужики ищут на нем многими исками, и при этом совершается много "кровопролития и осквернения душам", разумеется от поединков и крестоцелований, так что многие наместники и волостели, проигрывая такие тяжбы, лишались не только нажитых на кормлении животов, но и старых своих наследственных имуществ, вотчин, платя убытки истцов и судебные пени». [Ключевский В.О.: Том 2, С. 488–489. История России, С. 21881–21882].

Поэтому с XV века московские князья стали регламентировать кормления. Размеры кормов определялись в специальных кормленных (выдавались кормленщикам) и уставных (выдавались населению города или уезда) грамотах. Срок пребывания в должности кормленщика ограничивался одним-тремя годами. В конце XV – начале XVI века натуральные корма начинают переводить в денежные, а сбор самих кормов передают выборным от населения. В городах появляются назначаемые князем из поместного служилого дворянства городовые приказчики, оттеснившие наместников-кормленщиков сначала от военно-административного, а затем от земельного, финансового и даже судебного управления.

РАЗДЕЛ 7. Глобальный цикл экономической организации. Стадия становления экономической организации Евроазиатской цивилизации – России XIV–XVI столетия. Хозяйственная система Московской Руси

ОТДЕЛ 16. Фаза становления: процессы и тенденции формирования ресурсных и институциональных основ экономической организации Евроазиатской цивилизации – России XIV–XV столетия

ГЛАВА 65. Развитие сельского хозяйства в XIV–XV столетиях

65.1. Развитие земледелия

В сельском хозяйстве Руси господствовало устойчивое полевое земледелие. На Севере основным земледельческим орудием была деревянная соха с железным наконечником, на юге – плуг и рало. Для рыхления пашни употреблялась деревянная борона. С XIV века, с запозданием против Западной Европы на пару столетий, начинает распространяться трехполье и на просторах Русской долины. С середины XV века в земледелии России вместо переложной и подсечно-огневой системы начинает преобладать паровая система земледелия с трехпольным севооборотом. При ней из трех равных по площади полей одно находилось «под паром», т.е. отдыхало, в него вносился навоз. Земледелец называет «полем», в отличие от других земельных угодий, лишь тот земельный участок, который регулярно (ежегодно) обрабатывается пахотным орудием для посева и выращивания на нем тех или иных хозяйственных растений – зерновых хлебов, овощей, технических культур и т.д. Этим уточняется понятие полевого пашенного земледелия, и проводится различие между полем и подсечным лесным участком, лишь временно используемым под посев зерновых хлебов.

Прогресс земледельческой техники давал больше прибавочного продукта, что служило источником развития городов, усиливало социальное расслоение. Обычное выражение писцовых книг: «пашни столько-то в поле, а в дву потому ж», толкуют обыкновенно в смысле существования трехпольного севооборота. Но в тех же писцовых книгах, – как указывает И. Н. Миклашевский, – упоминается о сенных покосах, о всех трех полях в пашне, которая поросла лесом, так что в этих случаях ни о трехпольной системе полеводства, ни вообще о каком-либо возделывании земли говорить невозможно. Так, например, читаем: «А четвертями того лесу пашни добрые земли 736 чети в поле, а в дву потому ж, лесу пашенного две десятины во все три поля», «и в поляне пашни паханой и на пашню дикого поля 10 чети да логу на сено жать три чети: обоего 13 чети в поле, а в одну потомуж»¹⁰

Ю.В. Готье и полагает, что указанный «способ исчисления, подразумевающий всегда существование как бы трех полей, есть только обычный технический прием писца, выражавшего размеры описанных им земель наиболее простыми и всем доступными понятиями» (Готье. Замосковный край в XVII в. С. 443.)

Наряду с пашней паханой или «живущей», регулярно обрабатываемой, и с перелогом, т.е. с запущенной на отдых пашней (иногда поросшей лесом), источники упоминают постоянно и о пашне наезжей, которая иногда достигает значительных размеров. Эти «наезды» обрабатываются случайно, урывками, не подлежат налогам. Н.А. Рожков считает их явлением регрессивным с хозяйственной точки зрения: это земли, прежде обрабатываемые, ныне брошенные; он ссылается на такие выражения, как: «А в пусте сошного письма и с наезжею пашнею», «и те приказные люди те монастырские, деревни многие пахали наездом, и оттого же их села и деревни позапустели».

Уровень развития земледелия в Северо-Восточной Руси в XIV–XV веках, по всем данным, был несравнимо выше, чем в Новгородской земле. Поля в деревнях и селах Северо-Восточной Руси были больше по размеру и лучше по агротехнической обработке. И все же о полях, об основном земельном угодье каждой деревни, в актах XIV–XV веков в Северо-Восточной Руси прямо почти ничего не говорится. В Северо-Восточной Руси старые, регулярно обрабатываемые поля – явление совершенно обычное. Однако таких свидетельств немного, но они есть; число их умножилось бы, если бы судные дела, межевые, деловые грамоты и другие им подобные документы сохранились бы лучше. Указания на поля встречаются лишь по случайному поводу, причем, как правило, не в актах о поземельных сделках, а в иных документах – в судных грамотах или списках, в межевых и отводных грамотах. Например, вырисовывается такая картина трудовой жизни ряда смежных землевладельческих селений в одном из уголков Верейского уезда в середине XV века. Указания на деревни, расположенные в близком соседстве с отводимой межой, связаны с показом земельных угодий селений; среди них поля, ржище (т.е. поле, на котором только что росла и теперь сжата рожь), заполицы, поляны, две пустоши, селище (т.е. место существовавшей деревни и села). Эта картина типична не только для Верейского уезда, но и для других уездов Московского великого княжества в первой половине XV века, такой же она осталась и до конца XV века.

65.2. Сельские поселения. Село. Деревня

В Киевской Руси главной пружиной развития народного хозяйства была внешняя торговля, которая явилась причиной создания многочисленных городов, служивших крупными или мелкими центрами торговли и перевалочными пунктами товаров. В верхневолжской Руси, слишком удалённой от приморских рынков, внешняя торговля не могла стать главной движущей силой развития народного хозяйства. Вот почему здесь видим в XIV–XV веках сравнительно незначительное количество городов, да и в тех большая часть населения занималась земледелием. Сельские поселения получили здесь решительный перевес над городами. Притом и эти поселения резко отличались своим характером от сёл Южной Руси. Постоянные внешние опасности и недостаток воды в открытой степи заставляли население Южной Руси размещаться крупными массами, скучиваться в огромные, тысячные сёла, которые до сих пор составляют отличительную черту этого региона.

Напротив, на севере поселенец посреди лесов и болот с трудом отыскивал сухое место, на котором можно было бы с некоторою безопасностью и удобством поставить ногу, выстроить избу. Такие сухие места, открытые пригорки, являлись редкими островками среди моря лесов и болот. На таком островке можно было поставить один, два, много три крестьянских двора. Вот почему деревня в один или два крестьянских двора является господствующей формой расселения в северной России чуть не до конца XVII века. Особенности великорусского хозяйства, обусловленные влиянием природы страны: разбросанность (низкая плотность) населения, господство мелких посёлков, деревень, незначительность крестьянской запашки, мелкость подворных пахотных участков, подвижной характер хлебопашества, господство переносного или переложного земледелия и наконец, развитие мелких сельских промыслов, усиленная разработка лесных, речных и других угодий.

В Московском (общерусском) великом княжестве деревня была широко распространенным типичным сельским поселением, которое выступало основной хозяйственной единицей того времени, и единицей обложения для сбора даней. Основой народного хозяйства в рассматриваемый период являлось земледельческое крестьянское хозяйство, а деревня, как совокупность крестьянских хозяйств, представляла собой хозяйственную единицу, из которых складывалась материальная основа сельского хозяйства и аграрной экономики.

Веками вырабатывался тот тип поселения, каким выступает перед нами в документах XIV–XV веков деревня. Будем ли мы иметь в виду отдельно сельское поселение лесной полосы или представлять себе в целом весь комплекс многих тысяч сельских поселений Северо-Восточной и Северо-Западной Руси, во всех этих случаях деревня – результат большого, целеустремленного напряженного труда многих поколений земледельцев. Современники – сельские жители, земледельцы – вкладывали строго определенное содержание в понятие деревни. Она представлялась им как комплекс земледельческих хозяйств, обеспеченных достаточным количеством полевой пахотной земли, хорошо разработанной, отвоеванной у леса, а также сенокосными и другими угодьями и т. д. Соответственно этому к деревне предъявлялись особые требования. Современники не считали возможным признавать за деревню то поселение, в котором земледельческая база не была в должной мере и прочно обеспечена, даже если в этом селении было все необходимое для жилья и имелись хозяйственные постройки. Деревни – это селения земледельцев-тружеников, новый вид поселения, каких раньше, до XIV века, мы не знали, а «пустоши» – это запустевшие по разным причинам деревни.

В актах Северо-Восточной Руси вокруг мелких разбросанных деревень трудно было отыскать значительное сплошное пространство, которое удобно можно было бы распахать. Такие удобные места вокруг деревень попадались незначительными участками. Эти участки и расчищались обитателями маленькой деревни. То была необычайно трудная работа: надобно было, выбрав удобное сухое место для пашни, выжечь покрывавший его лес, выкорчевать пни, поднять целину. Удаление от крупных иноземных рынков, недостаток вывоза не давали хлебопашцам побуждения расширять столь трудно обходившуюся им пахоту. Хлебопашество на верхневолжском суглинке должно было удовлетворять лишь насущной потребности самих хлебопашцев. Тогдашние приёмы обработки земли сообщали подвижной, неусидчивый, кочевой характер этому хлебопашеству. Выжигая лес на нови, крестьянин сообщал суглинку усиленное плодородие и несколько лет кряду снимал с него превосходный урожай, потому что зола служит очень сильным удобрением. Но то было насильственное и скоропреходящее плодородие: через шесть-семь лет почва совершенно истощалась, и крестьянин должен был покидать её на продолжительный отдых, запускать в перелог. Тогда он переносил свой двор на другое, часто отдалённое место, поднимал другую новь, ставил новый «починок на лесе». Так, эксплуатируя землю, великорусский крестьянин передвигался с места на место и всё в одну сторону, по направлению на северо-восток, пока не дошёл до естественных границ русской равнины, до Урала и Белого моря.

Сельские поселения в XVI веке имели, как правило, следующий вид. Церковным и хозяйственно-административным центром в сельской местности выступало село с церковью. Село состояло из 4–10 крестьянских дворов, редко более, а иногда только из барской усадьбы с дворами причта и несколькими кельями старцев и стариц, нищих, питающихся от церкви. Вокруг села разбросаны там и сям деревни, починки и пустоши. Селение с церковью, при которой были только дворы причта да кельи нищих, в центральных областях, как и на новгородском севере, носило название погоста. Село без церкви, но с двором землевладельца или с какими-либо его хозяйственными постройками, хотя бы без крестьянских дворов, называлось сельцом. Поселки, возникавшие на нови, на поднятом впервые земельном участке, носили название починков. Починок обыкновенно состоял из одного крестьянского двора. С течением времени починок обживался и разрастался, рядом с первоначальным двором возникали один или два других; тогда он становился деревней. Деревня превращалась в пустошь, если в ней не оставалось жилых дворов, и пашня забрасывалась или поддерживалась только часть ее наездом из ближней деревни.

У каждого крестьянского двора был свой земельный участок с соответствующим ему пространством луговой земли, сенокоса, который измерялся копнами сена (20 копен на десятину). Тогда господствовало трехпольно-переложное земледелие. Пахотная земля делилась на три поля: озимое, яровое и паровое. Но редко где вся пахотная земля действительно распахивалась. Вследствие истощения почвы и переливов населения большие или меньшие пространства пахоты забрасывались, запускались в перелог на неопределенное время.

ГЛАВА 66. Ремесло. Городское хозяйство

66.1. Развитие ремесленного производства

Процесс развития ремесла был прерван в XIII веке установлением татаро-монгольского ига. В XIV–XV веках происходил значительный подъём ремесленного производства и, в первую очередь, в северо-западных русских землях: Новгородской и Псковской республике, на территориях, отошедших к Великому княжеству Литовскому, которые не подвергались татаро-монгольскому вторжению. В этот период усилились процессы отделения ремесла от сельского хозяйства, некоторые ремесленники и в городах, и даже в селах и деревнях почти полностью порвали связь с сельским хозяйством.

В Прибалтике ремесленное производство возникло позднее, чем в большинстве районов Восточной Европы. К XIII веку здесь производились оружие, ткани, гончарные изделия, украшения из бронзы и янтаря. В XIII–XV веках наиболее крупными центрами ремесла стали Рига, Ревель (Таллин), Дерпт (Тарту). Вхождение большей части украинских и белорусских земель в состав Великого княжества Литовского привело к тому, что с XIV века здесь во многих городах действовало магдебургское право. Это способствовало оформлению цехового строя в конце XIV века во Львове, в 1-й половине XV века в Киеве. Характерными для Украины, Белоруссии и Литвы были братства, в которые входили многие ремесленники. Ремесленники Киева, Львова, Минска, Вильнюса и др. центров обслуживали, прежде всего, нужды внешней торговли, внутренний рынок был крайне узок и обеспечивался продукцией деревенских ремесленных промыслов.

В междуречье Оки и Волги подъём ремесленного производства, в значительной степени связанный с военными потребностями, начался с середины XIV века. Труд русских ремесленников имел большую значимость в деле восстановления разрушений, произведённых татаро-монгольскими завоевателями, в подготовке экономических предпосылок для образования Русского централизованного государства. Ремесленники работали не только на дому (на заказчика или для рынка), но и по найму. Число городских ремесленников росло за счёт притока беглых крестьян и холопов. В городе часть их переходила в разряд тяглых посадских людей. На большой круг заказчиков и на рынок были рассчитаны кожевенное и сапожное ремёсла. Снова получило развитие гончарное ремесло. Мастера выделывали разнообразные виды посуды, а также глиняные игрушки, изготовляли строительные материалы, потребность в которых возрастала с развитием зодчества. В XV веке на Руси получил известность тверской пушечный мастер Микула Кречетников, он вместо ковки железных пушек начал отливать медные орудия. В 1483 году русский мастер Яков отлил в Москве 16-пудовую пушку. В 80-х годах XV века в Москве имелась особая Пушечная изба, где производилось литьё пищалей: ружей, как больших, тяжёлых, так и лёгких. Потребности землевладельческой знати обслуживало ювелирное ремесло. Сохранившиеся от XIV–XV веков золотые пояса, иконы, переплёты книг, золотая и серебряная посуда свидетельствуют о высоком мастерстве русских ювелиров в области ковки, чекана, гравировки, черни и художественного литья. В ряде русских княжеств в середине XIV века начался чекан серебряной монеты, в связи с чем, выделился особый вид ремесла – денежное (монетное) дело.

66.2. Города. Городское хозяйство

После упадка крупного городского торгово-промышленного центра, каким был Киев, феодальный город в северо-восточной Руси XIII–XIV веков не достиг такого расцвета городской торгово-промышленной жизни, как в южной Руси. Но всё же и здесь крупные старые славянские города, как Новгород, Псков, Смоленск, а также более новые города Ростово-Суздальской земли с перенесением центров политической активность на северо-восток стали расширяться, заселяться ремесленниками и приобретать значение более или менее крупных промышленных центров.

На протяжении XIV–XV веках росли русские города. В наиболее крупных из них проводились работы по благоустройству. В Новгороде и Москве настилались деревянные мостовые, применялась довольно сложная система дренажных сооружений. В XIV веке происходило строительство каменных церквей в Москве, Твери и других городах. Каменные здания возводились преимущественно из белого камня (отсюда название Москвы – «Белокаменная»). Московские зодчие Василий Ермолин и другие достигли высокой степени мастерства. В середине XV веке стала применяться забытая техника постройки кирпичных зданий. В городах устраивались башенные часы с боем. Такие часы в начале XV века были сделаны в Москве.

Порой города выгорали дотла. Так, во второй половине XIV века полностью выгорали Владимир, Кострома, Новгород, Рязань. Многократно горела и Москва, в том числе Кремль. Летом 1493 года колоссальный пожар спалил весь город. При этом сгорели все деревянные постройки в Кремле, погибло 200 человек. Иван III со своими помощниками сам участвовал в тушении как этого, так и многих других пожаров, спасал из огня людей. Государь считал, что в часы бедствия его место вместе с народом. Эта традиция, несмотря на последующее усиление монархической власти в России, сохранилась и позднее: великие князья, потом цари, члены их семей лично приходили на выручку людям в пору пожаров, эпидемий, наводнений, других стихийных бедствий.

Основную часть населения городов составляли ремесленники. Из городских промыслов в XIII–XIV веков развиваются промыслы по обработке металлов, связанные с военным делом или с выделкой предметов роскоши. Ремесленники изготовляли оружие, мелкие хозяйственные изделия, домашнюю утварь и пр. Среди них видную роль играли кузнецы. Постепенно из кузнечного производства выделилось слесарное. Продукция слесарей-замочников вывозилась в другие страны Европы. Специализация в области производства оружия привела к выделению из числа оружейников лучников, тульников, пищальников (мастеров, производивших луки, колчаны, ружья) и т. д. Хотя лучшее оружие привозилось из-за границы, с Запада или с Востока, тем не менее крымский хан Менгли Гирей ставил доспехи русской работы выше сирийских, турецких, итальянских и просил Ивана III прислать ему «панцири и мелкий доспех».

Во многих крупных городах имелись не только простые кузнецы, но и серебряники, и медники для более тонкой работы. Они имелись и в Новгороде. Наиболее развитым центром металлообработки стала Москва. Развивалось литейное дело (колокола и пушки) и чеканка монеты. Даниил Галицкий, основатель города Холма, призывал к себе иностранных и иногородних мастеров – «немцы и русь, иноязычники и ляхи». Ремесленники-кузнецы производили большой ассортимент изделий из металлов, Предметы военного обихода: панцири, кольчуги, сетки и прочее. Металлические украшения для одежды (пояса, бляхи), изделия для стола (чарки, кубки). Предметы церковного обихода и украшения. Все эти изделия выделывались частью русскими мастерами, частью иностранными, но всегда в городе. Металлические изделия для земледельческого производства: топоры, сошники, косы, и для обычного домашнего обихода (сковороды) делались не только городскими, но и деревенскими ремесленниками-кузнецами.

В XIV веке получило развитие литейное дело, пришедшее в упадок в связи с нашествием монголов. Распространённым видом этого ремесла было литьё колоколов. Судя по упоминанию летописи, в 1382 году на Руси уже были пушки. Увеличивалось количество мастеров, специализировавшихся в области «книжного дела» (переписка книг на заказ, их украшение миниатюрами, изготовление переплёта и т. д.).

ОТДЕЛ 17. Фаза зрелости: процессы и тенденции развития ресурсных и институциональных основ экономической организации Евроазиатской цивилизации – России XV–XVI столетия

ГЛАВА 67. Развитие сельского хозяйства в XV–VXI столетиях

67.1. Изменения в организации сельского хозяйства

К началу XVI века в основном завершился процесс объединения Северо-Восточной Руси вокруг Москвы. На политической карте Европы появилась огромная держава, именуемая Россией. Размеры ее территории потрясали воображение правителей многих европейских государств. Население России к началу XVI века по разным оценкам составляло около 6 млн. человек. Преобладало сельское население, численность городского населения – была невелика.

XVI столетие ознаменовано серьезными сдвигами в социально-экономическом и политическом строе Русского централизованного государства. Это было время экономического подъема страны, роста производительных сил и углубления общественного разделения труда. Первая половина XVI века, невзирая на боярские распри и «безначалие», выдалась благополучным для русских крестьян временем. Расцвет деревни постепенно подготовлял почву для подъема государства. Также и города переживали расцвет. Государство не вело крупных войн, а потому налоговое бремя было не изнурительным.

Хозяйство России носило традиционный характер, и основывалось на господстве натурального хозяйства. Период XVI–XVII веков представляет собой эпоху перехода от преимущественно натурального хозяйства к товарно-денежному рыночному хозяйству. Начали складываться предпосылки для становления всероссийского рынка, начальный этап формирования которого относится примерно к XVII веку. Обозначился процесс территориального разделения труда, повлекший специализацию ряда районов страны на производстве определенных продуктов.

Во всех вотчинах, расположенных в центральных уездах, натуральный оброк совершенно исчезает. Одновременно замечается и частичный переход от натуральных государственных повинностей к денежным повинностям. Широкое распространение с середины XVI века приобретает барщина. Стоимость рубля быстро падает, стоимость сельскохозяйственных продуктов повышается. Развитие товарно-денежных отношений в стране приводит к усилению эксплуатации крестьянства. Ухудшение положения крестьянства и посадской бедноты обусловило резкое обострение социальных противоречий и конфликтов. Как город, так и деревня в XVI веке были охвачены пламенем народных движений. Городские восстания, реформационные движения, локальные выступления крестьянства – таковы формы социальных конфликтов этого времени.

67.2. Развитие земледелия

Основной отраслью народного хозяйства Московского государства в XVI–XVII веках является сельское хозяйство, в частности земледелие. Россия остается почти исключительно производительницей продуктов сельского хозяйства. Крестьяне отвоевывали под пашню землю у леса и ставили починки (новые деревни), постепенно продвигаясь на юг, в черноземную полосу. Неурожаи случались часто, но они не захватывали всю страну разом и не имели катастрофических последствий. Относительно системы земледелия, господствовавшей до XVI века, у нас нет почти никаких сведений. Но и данные, касающиеся XVI и XVII веков, отнюдь не отличаются ясностью и определенностью.

Разного рода природные катаклизмы: засухи, преждевременные холода, обилие дождей влияли на развитие страны. В России все сельскохозяйственные работы проводились в течение 5–5,5 месяцев. В то время, как в странах Центральной и Западной Европы этот цикл растягивался на 9–10 месяцев. Западный крестьянин почти вдвое дольше мог работать на земле в течение года и, соответственно, значительно больше получить от нее продуктов, необходимых для жизни или продажи. Меньше в России было и плодородных почв. Все лучшие черноземные земли лежали далеко к югу от центральных уездов государства, но там ещё пока хозяйничали степняки. На бедных же почвах нужно было прилагать больше труда для выращивания такого же урожая, как в западных странах с их плодородными почвами и мягким климатом.

Древняя Русь не знала плодосменной системы земледелия, что вполне понятно при редкости ее населения. Но большая часть территории Московского государства в XVI веке пережила уже и первобытную огневую или подсечную систему, которая сохранялась лишь на Севере, в регионах, располагавшихся вдали от больших водных путей, в глухих лесных дебрях. В Центральной области и в Западном Полесье уже в первой половине XVI века господствовала паровая-зерновая система земледелия. Это видно из так называемых писцовых книг, – документов, которые можно считать историческими предшественниками современных статистических сборников. Так, писцовые книги Тверского уезда, составленные в 1540 и 1548 году, свидетельствуют о вполне развитой установившейся паровой-зерновой системе. То же видно из множества дошедших до нас описаний центральных монастырских имений: например, в 1562 году были составлены писцовые книги по Переславль-Залесскому уезду. До нас дошли те их части, которые относятся к имениям монастырей Спасского-Ярославского, Троицкого-Сергиева, Чудова, Махрищского. В то время, как пашня у этих монастырей простиралась от двух до тридцати тысяч десятин, в перелоге считается всего 400-700 десятин. В Новгородской области в конце XV и первой половине XVI века размеры пашни были в несколько десятков раз больше площади, лежавшей в перелоге.

В остальных областях Московского государства – на Севере, в Прикамье, Степи и Поднепровье – в XVI веке преобладала переложная система земледелия, лишь местами сменявшаяся паровой-зерновой, причем по мере приближения к концу века земледелие в этих областях постепенно улучшалось. На Севере всего лучше полевое хозяйство развивалось в уездах Белозерском, Каргопольском и по течению Северной Двины, в Степи, главным образом, в той ее полосе, которая непосредственно прилегала к Центру, в Прикамье – в ранее населенных землях по верхнему течению Камы, уездах Чердынском и Соликамском.

В связи с распространением трехпольного севооборота заметно повысилась урожайность. Дальнейшее развитие получили огородничество и садоводство. Животноводство не отличалось высокой продуктивностью и играло подчиненную роль в экономике. В хозяйствах содержались лошади, коровы, овцы, козы, свиньи.

С XVI века совершенствуется техника земледелия. Теперь главное орудие обработки почвы – двузубая соха. На концы этих зубьев насаживали железные лемехи (ральники). Кроме того, соха имела нож для нарезывания вспахиваемого пласта земли, отвал или полицу (для отгребания земли). Соха – относительно подвижное орудие, в нее впрягалась одна лошадь. Соха изготовлялась разных видов, в зависимости от местных условий (соха «владимирка», «вятка», «костромская косуля» и др.). В числе других сельскохозяйственных орудий применялись бороны, косы, серпы, сошники (деревянные и железные). В качестве тягловой силы использовали волов и лошадей, число которых в крупных боярских и монастырских имениях составляло несколько сотен. Повышению уровня продуктивности земледелия способствовало применение в центральных нечерноземных уездах навозного удобрения, поставка которого уже входила в одну из обычных повинностей крестьян.

Для организации сельскохозяйственного производства важным был вопрос о рабочей силе. Крестьянин был вольным, и переходящим с места на место, съемщиком чужой земли. Свобода, которого обеспечивалась правом выхода и правом ряда, договора с землевладельцем. Таково было положение крестьянина по закону, но уже в XVI веке оно было на деле далеко не таким. Крестьянин, – вольный и переходящий с места на место арендатор, большею частью приходил на чужую землю с пустыми руками, без капитала, без земледельческого инвентаря. Распространение поместного землевладения на заокские и средневолжские поля значительно увеличило массу безинвентарного крестьянства; на тамошние пустые поместья привлекались люди из центральных уездов, преимущественно не имевшие своего хозяйства.

Селясь на чужой земле, крестьянин нуждался в вспомоществовании со стороны землевладельца, особенно когда он садился на пустоши, на нетронутом или давно запустевшем участке. Редкий переселенец обходился без этого вспомоществования. Оно было почти общим условием крестьянских поземельных договоров и принимало различные виды. Садясь осенью, о Егорьеве дне, на «жилой», уже обсиженный и распаханный участок, крестьянин входил в готовый двор с постройками и получал от землевладельца подмогу или ссуду деньгами, скотом, чаще хлебом на посев и на прокорм до жатвы.

В XVI веке в Московской Руси впервые появляется особый вид холопства – кабальное холопство, возникающее на чисто экономической основе займа (кабала – расписка о займе). Вместо временного, до уплаты долга, оно постепенно превращается в постоянное и пожизненное. Эксплуатация сельского населения в XVI веке еще больше усилилась. С середины века к исполнению барщинных работ кроме холопов привлекаются все крестьяне, жившие на земле ее собственника. Барщина достигает четырех дней в неделю. Землевладельцы стремятся расширить свои посевные площади путем запашки крестьянских наделов. Размер барской запашки достигал в основном 35 –50% всех земель, а в монастырских вотчинах – 40%.

67.3. Трансформация вотчинной системы в поместную систему землевладения. Становление и развитие поместной системы хозяйства

Развитие поземельных отношений в это время характеризуется тем, что произошло оформление всей структуры землевладения, состоящего из княжеского домениального, боярского вотчинного и поместного условного землевладения.

Земли по роду землевладельцев делились на 3 разряда: на земли церковные, принадлежавшие церковным учреждениям, служилые или боярские, находившиеся во владении служилых людей, и государевы. Последние подразделялись на 2 разряда: на государевы дворцовые, приписанные ко дворцу и, составлявшие его частную собственность, и государевы черные, т.е. составлявшие собственность государства, и находившиеся в вечной аренде у крестьян. Различие между землями дворцовыми и черными было больше хозяйственное, чем юридическое: доходы с них специально назначались на содержание государева дворца и поступали больше натурой, чем деньгами. Черносошное землевладение сохранилось только на окраинах страны: на севере и в недавно присоединенных районах на юге и востоке. В центральных районах основная масса земель государственных крестьян была расхищена крупными земельными собственниками – удельными князьями и боярами.

В Московском государстве XVI века существовало 3 разряда землевладельцев: государь, церковные учреждения и служилые люди. На всем пространстве Московского государства мы не встречаем других частных землевладельцев, т.е. не существовало крестьян-собственников. Крестьяне всюду жили на чужих землях: церковных, служилых, либо государственных. Даже сидя на черных землях, не составлявших ничьей частной собственности, крестьяне не считали эти земли своими.

В XV–XVI веках шел процесс изменений структуры класса земельных собственников, за счет перераспределения земельной собственности. Средний и мелкий дворянин постепенно занимал все более видное место в аграрной экономике и устами своих идеологов заявлял о своих требованиях, с которыми вынуждены были считаться и боярская аристократия, и духовные землевладельцы.

Вотчина характеризовалась тем, что собственник обладал почти неограниченным правом на нее. Он мог не только владеть и пользоваться своей землей, но и распоряжаться ею: продавать, дарить, передавать по наследству. Боярская вотчина оставалась господствующей формой землевладения. Наиболее крупными были вотчины великого князя, митрополита и монастырей.

В этот период претерпел существенные изменения институт земельной собственности бывших удельных князей. Переходя на службу к великому князю, они становились его подданными, а не вассалами. В силу изменения их статуса, бывшие удельные князья, при сохранении своей земельной собственности в пределах своих бывших княжеств, теряли право сбора податей с подвластного населения, суда над ним и чеканки собственной монеты, то есть всего того, что в исторической науке принято называть институтом феодального иммунитета. По своему правовому статусу удельное княжеское землевладение встало в один ряд с боярским вотчинным землевладением, ни в чем не отличаясь от него («обояривание князей»).

В боярском землевладении в тот период происходили определенные изменения. Во-первых, происходил заметный рост земельных владений бояр вотчинников, главным образом, за счет покупки роспаши во вновь присоединенных территориях. А во вторых, все заметнее стал проявляться процесс дробления старых боярских вотчин из-за постоянных семейных разделов. Это происходило в силу того, что на Руси, в отличие от европейских государств, отсутствовал принцип майората, то есть передачи прав на землю одному наследнику, как правило, старшему сыну. Процесс дробления боярских вотчин шел гораздо быстрее и интенсивнее, чем их рост, что повлекло за собой упадок боярского вотчинного землевладения.

Важный этап в процессе развития землевладения и землепользования начинается с конца XV – начала XVI века, когда к Московскому княжеству были присоединены тверские, новгородские и псковские земли. Некоторые удельные князья и часть родовитого боярства, многие крупные вотчинники в этих областях сопротивлялись расширению и укреплению централизованного государства, таковые были обвинены в заговоре, и лишены своих владений. В результате присоединения указанных областей в руках московской великокняжеской власти оказался огромный земельный фонд – вотчины бывшего великого князя Тверского, и родовые вотчины новгородских бояр и купцов. На место тех, кого «вывели» из своих прежних владений были «испомещены» служилые люди великого князя Московского, на которых опиралась великокняжеская власть. Вероятно, «испомещенных» стали называть «помещиками», а их владения – поместьями. В дальнейшем такие помещики, ставшие верной опорой великокняжеской власти, появились почти во всех уездах.

С XV века правительство Московского государства инициирует создание принципиально нового института поместного землевладения: дворяне получали землю от великого князя за службу и на срок службы. Дворцовые земли были великокняжеской собственностью. Черные земли были государственной собственностью. Их великие князья раздавали за службу. Юридическим собственником поместья являлся великий князь, который жаловал ими служилых людей за ратные подвиги, участие в походах, «полонное терпение» и т.д. Это ставило их в зависимость от князя и укрепляло его власть. Термин поместье впервые появился в Судебнике 1497 года. Он обозначал особый вид условного землевладения. Поместье, в отличие от вотчины, считались условным землевладением, изначально оно давалось во временное пользование только на время несения службы, в основном военной, как вознаграждение за нее. Помещик мог пользоваться землей, но не распоряжаться ею (не мог продавать, дарить, передавать по наследству). По мнению многих историков развитие системы поместных отношений стало результатом не только проблем, связанных с кризисом боярского вотчинного землевладения, но и с желанием центральной власти существенно увеличить количество служилых людей «по отечеству», которые стали составлять основу русской поместной конницы.

Первоначально правовой статус поместья существенно отличался от княжеской и боярской вотчины, поскольку, будучи частным, но не отчуждаемым (условным) владением, находящимся в верховной собственности государя, оно не могло быть объектом купли-продажи и дарения, а могло передаваться только по наследству, если наследуемое лицо продолжало служить на государевой ратной службе. Если же помещик добровольно прекращал нести эту службу, то поместье «имали в казну на государев кошт». Основную массу первых помещиков составили мелкие великокняжеские слуги и отпрыски разорившихся вотчинных родов, которых в источниках стали называть «дети боярские».

Поместное землевладение динамично расширялось, особенно со второй половины XVI века. Государство в условиях недостатка денежных средств для создания наемной армии, желая поставить под контроль центральной власти бояр-вотчинников и удельных князей, пошло по пути создания государственной поместной системы. Например, в центре страны в районе Тулы 80% владений в конце XVI века были поместьями. В XVI веке происходили массовые поместные раздачи земель черносошных крестьян дворянству. Приоритетным направлением социально-экономической политики XVI века было обеспечение землей служилых людей – дворян, главным образом, за счет секуляризации церковных земель. В 1551 году на Стоглавом соборе Иван IV заявил о необходимости перераспределения земель между землевладельцами в пользу служилых людей. Для проведения упорядочения земель предпринимается их всеобщая перепись. В ходе проводимых реформ прежнее подворное налоговое обложение заменялось поземельным. На основных территориях вводилась новая единица обложения – «большая соха». Ее размеры колебались в зависимости от социального положения землевладельца: на соху черносошного крестьянина приходилось меньше земли, но больше налогов.

Постепенно вотчинные права и иммунитетные привилегии стали всё более ограничиваться и стесняться. В 1550-е годы вотчинники были приравнены к дворянству в отношении несения военной службы, было ограничено и право родового выкупа вотчины. Во 2-й половине XVI века многие крупные вотчинники, не сумев приспособиться к развивающимся товарно-денежным отношениям, продали или заложили свои земли. В результате всего этого в конце XVI века преобладающей формой землевладения стало поместье.

На протяжении XVII века разворачивается процесс преобразования поместья из условной формы землевладения (на условиях несения государственной службы) в безусловное наследуемое землевладение, т.е. поместье приобретает в нормативно-правовом аспекте статус вотчины. Правительство награждает дворян за верную службу, раздавая им земли в наследуемое владение. Расширяются юридические права владельцев поместий, идёт процесс юридического уравнивания поместья с вотчиной. В конце XVII века безусловное наследуемое землевладение в центральных районах страны уже преобладает над поместным (условным). Уже в 1618 году было установлено, что поместья, принадлежавшие дворянам, убитым на войне, оставались во владении их жен и детей. В дальнейшем поместья стали фактически наследственными, но окончательно понятие вотчины и поместья слились в петровскую эпоху: Указом 23 марта 1714 года о единонаследии поместье юридически было приравнено к вотчине.

В процессе создания единого государства и усиления великокняжеской власти произошло почти полное исчезновением самостоятельной общинной собственности на землю. С развитием и ростом феодального землевладения начался активный процесс наступления государства и феодалов на земли и права черносошных крестьян, которые жили в общинах, платили подати и несли повинности в пользу государства. Общинные земли переходили в руки вотчинников и помещиков, включались в состав княжеского домена. Раздача земель привела к тому, что во второй половине XVI века значительно сократилось черносошное крестьянство в центре страны и на северо-западе. Значительное количество черносошных крестьян осталось лишь на окраинах (Север страны, Карелия, Поволжье и Сибирь).

Крестьяне стали более активно втягиваться в систему отношений поземельной зависимости от землевладельца. Иными словами, за право жить и работать на земле землевладельца крестьяне теперь должны были нести в его пользу определенные повинности. В условиях господства полунатурального хозяйства основной формой повинности стала натуральная рента, хотя кое-где встречались денежная и даже отработочная рента (барщина). Часть бывших черносошных крестьян, попавших в поземельную зависимость от феодала, стали добровольно продавать себя в рабство феодалам, вследствие чего дальнейшее развитие получил такой социальный институт, как кабальное холопство. Если крестьянина не устраивали условия жизни на земле его хозяина, то он мог свободно покинуть ее, заплатив ему «пожилое» за те годы, которые он прожил на этой земле. Размер самого «пожилого» был четко зафиксирован в Судебнике Ивана III и на тот момент составлял 50 копеек с одного крестьянского двора.

В особом положении находилось население, жившее на осваиваемых землях Дикого Поля – на реках: Днепр, Дон, Волга. Во второй половине XVI века на южных окраинах России значительную роль стало играть казачество (в переводе с тюркского «удалец», «вольный человек»). Крестьяне бежали на свободные земли Дикого Поля. Там они объединялись в своеобразные военизированные общины; все важнейшие дела решались на казацком кругу. Вскоре в среду казачества проникло имущественное расслоение, что вызвало борьбу между беднейшими казаками – голытьбой и старейшинами – казацкой верхушкой. С XVI века правительство использовало казаков для несения пограничной службы, снабжало их порохом, провиантом, выплачивало им жалованье. Такое казачество, в отличие от «вольного», получило название «служилого». Рост военно-служилого войска в период объединения страны поставил задачу материального обеспечения дворянства. В условиях слабости товарно-денежных отношений земельные пожалования оставались единственной формой материального обеспечения служилых людей.

1.Забелин И.Е. История русской жизни с древнейших времен. Часть 1. Москва. 1876. С. 33.

2.Бердяев Н.А. Русская идея. Миросозерцание Достоевского – Москва: Издательство «Э», 2016. С. 9–10.

3.Там же. С. 10–11.

4.Самарин Ю.Ф. Сочинения: В 12 т. М., 1877–1911, т.1. С. 294.

5.Там же. С. 296.

6.Там же. С. 298.

7.История России. – М.: Директмедиа Паблишинг, 2005. «Электронная библиотека ДиректМедиа».

8.Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. Том I. – Москва, 2006. С. 189.

9.Карамзин Н.М. История государства Российского. Том 6. Государствование Иоанна III Васильевича / Н.М. Карамзин – «Public Domain», 1816-1829 – (История государства Российского). С. 5.

10.Миклашевский. К истории хозяйственного быта Московского государства. Ч. I. С. 39.