Kitobni o'qish: «На милость дня. Былинки»

Shrift:

Будь же моим Утешителем и подскажи, как мне жить, чтобы детей и родителей не огорчить, не смутить, – чтобы хватило терпения снова любить и прощать, – знаками благодарения ранее утро встречать.


По благословению

Архиепископа Брюссельского и Бельгийского

СИМОНА



© Раков А.Г., текст, составление, 2006

© Издательство «Сатись», 2006

Предисловие

Так уж совпало: мое знакомство с книгой, которую вы только что открыли, дорогой читатель, началось в неделю Торжества Православия. В это первое воскресение после начала Великого Поста в храме на литургии читают евангельский рассказ о том, как Филипп позвал Нафанаила пойти и посмотреть на Господа. Иисус, увидев идущего к Нему Нафанаила, говорит о нем: вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства. Нафанаил говорит Ему: почему Ты знаешь меня? (Ин, 1, 47–48).

Вечером этого дня я стала перелистывать страницы новой книги, И надо сказать, что самое первое, главное впечатление, возникшее при чтении, было таким: «Вот православный русский человек, в котором нет лукавства». Автор сразу привлек к себе сочувственное внимание своей исключительной искренностью, любовью к правде.

Его имя было мне известно давно. Да и кому не знакомо имя Александра Ракова, очень строгого, как говорят, редактора весьма читаемой и почитаемой в городе газеты «Православный Санкт-Петербург»! Газету при ее рождении благословил приснопамятный митрополит Иоанн (Снычев). При всех перипетиях времени и усилиях «враг видимых и невидимых» она не только выстояла, но и окрепла – наверное, по молитвам святителя и во многом благодаря мужеству и подвижническим усилиям своего редактора. Раков принадлежит к послевоенному поколению детей Победы, которое обладает редкими и неистребимыми качествами внутренней независимости и достоинства. К тому же он носит имя Александр, смысл которого – «защитник людей». Боевое имя, подходящее для человека, который сражается на передовой.

Вот и все, что было мне известно. Важные, но довольно-таки внешние сведения. Теперь же, через книгу, стала раскрываться перед внутренним взором душа этого человека – так широко, так разносторонне, доверчиво и щедро, что нельзя было не откликнуться благодарно, с теплым чувством духовного родства, на этот неожиданный дар.

Сначала, однако, скажу несколько слов о форме книги, неразрывно связанной с ее содержанием. Опытный журналист и новый в нашей литературе писатель, растущий от книги к книге, Александр Раков нашел свой, весьма интересный и необычный литературный жанр. Этот жанр определен самим автором совсем не академично, зато образно и метко – «былинки». Что же это за новшество такое? Попробую, насколько сумею, передать свое понимание. Былинки связаны с былью – жизненной былью и еще былью сердца, совести и ума. Они несут в себе впечатления, чувства, размышления, воспоминания, которые спонтанно, ненароком посещают душу и во всей своей непосредственности, живой первозданное™ оказываются на кончике пера (или на кончиках пальцев, бегущих по клавишам компьютера) и бережно высеваются на бумагу. И вот прорастают на ней, тянутся к небу скромные легкие «былинки». В них вовсе нет торжественной героики былин. Но они связаны и с вечной сутью бытия, и с насущными заботами, тревогами, радостными и скорбными мгновениями нашего повседневного житья-бытья.

Жанровое своеобразие этой книги чем-то родственно наиболее оригинальным, новаторским книгам В,В, Розанова – «Уединенное» и «Опавшие листья», созданным в начале XX века. Редкие по своей интимной откровенности заметки, собранные в названных книгах, представляют собой свободное сочетание ярких публицистических оценок, лирических зарисовок, емких философско-исторических размышлений, мимолетных впечатлений, Такое тематическое и стилевое разнообразие, при всей видимой «рукописности», безыскусности, непосредственности словесного выражения, требует высокого мастерства.

Все сказанное побуждает увидеть некие параллели в литературных поисках видного представителя русского Серебряного века и автора этой книги, Но между ними есть и существенные различия, Розанов часто эпатирует читателя, стремясь подчеркнуть свою оригинальность, индивидуальную обособленность, «уединенность» от всего и всех. Типичный представитель своего времени, он мечется от язычества к христианству и обратно. А.Раков, при всем очевидном своеобразии своей личности, совсем не стремится к нарочитой оригинальности и непохожести на других. Напротив, он пишет о том, что волнует, заботит многих. Его «былинки» едва ли не в каждой своей строчке напоминают, что все мы – родные.

Нисколько не стремясь никого эпатировать, Раков честно обнажает самые болевые точки нашей жизни. Он пишет о нищих ветеранах, о бомжах, о брошенных животных и уничтоженных в материнском чреве детях, о нашем непонимании родителей, нашей непоправимой вине перед ними. Он задевает болезненные струны так называемого национального вопроса, бередит душевные раны, напоминая о судьбах искалеченных в Чечне солдат. Есть страницы, которые читать невыносимо тяжело – такое страдание и сострадание они вызывают. Но читать необходимо: с сердца сдирается короста забвения, безразличия, самоуспокоенности.

В книге можно найти и много светлых страниц – о послевоенном детстве, о мальчишеских играх, о родительском доме, о первой любви. И о благодатных дарах сегодняшней жизни – драгоценных встречах с духовным отцом, общении с близкими и дорогими людьми, с животными и птицами, с родной северной природой. Часто встречаются на этих страницах блестки доброго юмора. И все это тоже вызывает у читателя чувство сопричастия: у нас одна общая историческая судьба, одна страна, одна вера.

К православной вере, судя по собственным признаниям, автор шел, как и многие из нас: через испытания, ошибки, падения, разочарования, страдания, осознание близкой погибели души. Так трудно обретя веру, он уже, хочется думать, не отступится от нее, как случалось с талантливыми представителями Серебряного века. В книге есть смелые попытки публичной исповеди в тех грехах, которые продолжают мучить совесть. И происходит ответное движение: совесть читателя оживает, страдает, вспоминает – работает…

Одна из читательниц предыдущих «былинок» написала А.Ракову письмо, помещенное в этой новой книге. Она благодарит автора за мужество, с которым он приносит свою исповедь перед всеми, «на миру». И далее делится такими впечатлениями: «Читаю «Былинки» с душевным трепетом, зная, что на каждой странице найду что-то для себя, и сегодня, и в будущем…Примеряешь на себя многие ситуации, сравниваешь, анализируешь. Получается не просто чтение-развлечение, а чтение-работа, и мысль постоянно в действии, не витает «над»…

Вот это вовлечение читателя во внутреннее пространство повествования, побуждение к духовному труду – одно из самых драгоценных качеств книги, которое основывается на традициях православной культуры. И еще одно важнейшее достоинство книги – это ее соборное начало. Живое чувство православной соборности, которую А.С.Хомяков определил как «свободное единство в любви», уже утраченное, к сожалению, многими нашими соотечественниками, побуждает автора выбрать необыкновенно доверительную интонацию в разговоре с читателем – разговоре самых близких людей, которым нечего друг от друга скрывать.

На тех же соборных началах основан, на наш взгляд, совершенно самобытный, свежий прием, который использует автор в каждой своей «былинке»: он непременно привлекает к разработке затронутой темы стихи различных поэтов, знаменитых и малоизвестных, а то и совсем не знакомых даже искушенному читателю. В конце книги приведен список участвующих в ней поэтов – в нем насчитывается 270 имен! Многие из нас, увязнув в суровой жизненной прозе, почти отвыкли от поэзии. А.Раков упорно и осознанно разворачивает, заново приучает к ней читателя и тем самым выполняет, помимо литературной, еще и важную просветительскую задачу. Ну, а что же все-таки дает такой прием в художественном отношении? Как объясняет сам писатель, «к вескости прозы прицепляешь стропы поэзии – и воздушный парашют-одуванчик, званный духом попутного ветра, поднимается над землей и неспешно парит вдаль». Как видим, писателю самому не чужда лирическая образность. Кроме того, он умеет подобрать стихотворный отрывок так, что этот отрывок (или целое стихотворение) органично, «без швов», срастается с авторской прозой и способствует сильному эмоциональному и нравственному воздействию на читателя. «Но ведь он к своему присоединяет чужое!» – может возразить какой-нибудь скептик или литературный фарисей. В том-то и дело, что не чужое, а родное, свидетельствующее о нашей единой соборной душе.

И последнее общее впечатление. В книге А.Ракова возникает полный жизни и движения русский космос, в котором собраны и благословлены былинки и звезды, люди, звери, птицы, в котором размышляют, страдают и радуются, щедро делятся друг с другом плодами духовного труда сам автор, его замечательный духовник о. Иоанн Миронов, другие духовные лица, а также многочисленные поэты и еще более многочисленные – мы, читатели. Нас всеми средствами и способами пытаются разъединить. А мы – давайте будем вместе. Будем с Богом. И тогда победим.

Христос Воскресе!


Ольга Сокурова,

кандидат искусствоведения, доцент Санкт-Петербургского государственного университета

 
Было чувство тревожным и сильным,
А желанье – большим и прямым:
Так хотелось прославить Россию
Небывалым открытьем своим!
Но тянулись унылые будни,
Распирала нас тайная злость:
Махинаторы были и блудни,
Открывателей не завелось.
И привычной дорогой отцовской
Уходили мы в цех и в забой,
И гордились рабочей спецовкой,
Как единственно верной судьбой,
И читали впервые, не веря,
Что буржуйской мошне на поклон
Хитроглазо-валютные звери
Ускользали от нас за кордон.
И завзятым врагам на потребу
За деньгу поносили взахлеб
И Отечества бывшего небо,
И вскормивший их некогда хлеб.
Нам такая судьба не годилась;
Дети кровные отчей земли,
Никакую фальшивость и гнилость
Мы с рожденья терпеть не могли.
И поныне, отнюдь не спесивы,
В назначение верим свое:
Пусть не сделались Славой России —
Мы не стали Позором ее…
 
Виктор Коротаев

Мелодия, как зов простого горна

Литература неточно отражает жизнь. Более того, она отражает чье-то видение жизни, а не саму жизнь. Человеческая жизнь наполнена высоким и низким, молитвой и бытом, грязным и чистым. Наша мысль скачет с одного на другое – и человек почти одновременно думает и о смерти, и о стирке белья. Жизнь нельзя разделить на периоды и главы; в гениальной эпопее Горького «Жизнь Клима Самгина» текст идет без разбивки, Меня поддерживает и Лев Толстой: «Здоровый человек обыкновенно мыслит, ощущает и вспоминает одновременно о безчисленном количестве предметов, но имеет власть и силу, избрав один ряд мыслей или явлений, на этом ряде остановить свое внимание».

Литература очищает, уплощает мысли и поступки человека, обедняет их, делает плоскими, последовательными, На самом деле мыслительный процесс принятия решений происходит совсем иначе – прислушайтесь к своим скакунам-мыслям,

Литература вынуждена излагать мысли и поступки раздельно, более того, с усложнением действия и увеличением лиц одновременное действие растягивается в сложное последовательное изложение. Кроме того, литература не в состоянии вместить мысли персонажей, предшествующие поступку, и все это приводит к искажению действительности в пространстве и времени. Высказанная мысль есть результат мысленной борьбы противоречия мыслей. Швейцарский писатель Дюрренматт сказал: «Писать – значит устраивать очную ставку с действительностью».

Литература есть условность. Читающий человек производит колоссальную мыслительную работу, переводя плоскость написанного в свойственное человеку объемное восприятие. Настоящий писатель с помощью имеющихся в его распоряжении литературных приемов помогает читателю перевести писательские символы в некую реальность, более или менее близкую к идеалу. Вся настоящая поэзия соткана из символов; поэзия говорит образами и поэтому уже ближе к Истине. Книга устремлена к знанию, поэзия – к чувству.

Несовершенство и беда литературы – в способе изложения. «Нет ничего на свете сильнее… и безсильнее слова!» – восклицал Иван Тургенев. Возможно, в будущем появятся произведения, основанные на иных принципах изложения – появились же трехмерные шахматы. А пока читатель занимается безпрерывной расшифровкой писательских криптограмм.

 
Чищу книжные полки,
Убираю излишек.
Время мудрой прополки
И насущнейших книжек.
 
 
Видно, с возрастом все же
Мы взыскательней судим
И становимся строже
К сочиненьям и людям.
 
 
Что-то вдруг устарело,
Что-то вновь зазвучало.
Безпощадно и смело
Счет ведется сначала.
 
 
В нашем веке спешащем
Так нужна долгосрочность.
Знаменитых все чаще
Проверяем на прочность.
 
 
С полок рушим осколки
Отработанных истин.
Чистим книжные полки.
Не себя ли мы чистим?
 
Яков Хелемский † 2003
* * *

Намедни пришел ко мне хороший знакомый. Грязь на дворе, и ноги мокрые.

– Натопчу я вам, – смущается посетитель.

– Ничего, проходи, мы тебе всегда рады, – отвечаю приветливо и думаю: – Жена только уборку сделала… натопчет… да и не вовремя он пришел – только я за книгу хотел… Господи, помилуй! Госпо… И говорю: – Слушаю внимательно.

Знакомый стал обстоятельно рассказывать о своей проблеме; детали рассказа сливались в один клубок, а если совсем честно, слова его, влетая в одно ухо, улетали у меня через другое. Что происходит с газетой? никак я не могу сладить и с людьми и с ошиб… Господи, помилуй, Господи… батюшка так мало говорил со мной… примет издательство книгу или нет… надо материал ко дню Победы добыть…

– Приготовь нам чаю, пожалуйста, – говорю жене, страдая от безконечного рассказа.

Конец-то будет… замок в подъезде сломали… надо завтра не забыть ворон покормить булкой… Господи, помилуй… как там с книгой дела-то… а батюшка говорит: поезжай с женой на Кипр к святыням… Господи…

– Как мне поступить, по-твоему? – задает вопрос гость, и я чувствую, что беседа подходит к концу.

– Да я бы сделал так-то и так-то, – отвечаю. Дадут мне сегодня поработать или весь вечер пропал… еще чай пить… да ведь нужно попросить его… он может помочь…

– Слушай, а ты не можешь мне помочь? – разговор опять набрал обороты, но жена принесла поднос с чашками. Еще через полчаса мы расстались. Слава Богу… устал я от него, могу я хоть вечером побыть наедине…

– Будет время, заходи. Привет супруге.

Как хорошо, что люди не слышат мысли себе подобных!

«Иногда мысль пролетит в голову недобрая… Это вражья стрела. Пускает ее враг, когда внимание желает отвлечь от молитвы и занять чем-нибудь не Божеским». Свт. Игнатий Брянчанинов.

 
Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Он уважать себя заставил
И лучше выдумать не мог.
Его пример другим наука;
Но, Боже мой, какая скука
С больным сидеть и день, и ночь,
Не отходя ни шагу прочь!
Какое низкое коварство
Полуживого забавлять,
Ему подушки поправлять,
Печально подносить лекарство,
Вздыхать и думать про себя:
«Когда же черт возьмет тебя!»
 
Александр Пушкин
«Евгений Онегин»

Ответ читателю

«Уважаемая Надежда Михайловна!

Сегодня получил Ваше письмо и сразу же отвечаю. Не скрою, приятно, когда твой труд оценен по достоинству: писатель может сколь угодно уверять себя, что написанное им вполне достойно нести до людей, но пока этого не скажут сами люди, уверенности не будет, Могу Вас порадовать: на днях я сдал в издательство вторую книгу “Былинок”, теперь с волнением жду, что оно скажет,

А то, что я бываю не очень приветлив, – истинная правда, Бороться с собой почти в 60 лет невероятно трудно, Так что простите великодушно. Конечно, крест тяжелый, но у кого он легкий. Просто я, как редактор и писатель, на виду, а обычных людей мы не замечаем, Но и люди тоже народ непростой, как Вы пишете, “разный”,

Хорошо, что наши мамы лежат на Серафимовском, правда? Да я еще по молитвам духовника, о. Иоанна Миронова, и живу рядом,

Еще раз благодарю за добрые слова. Постараюсь соответствовать,

С Постом приятным! Александр Раков».

 

Чем люди живы?

Люди живы Божьей лаской,
Что на всех незримо льется,
Божьим словом, что безмолвно
Во вселенной раздается,
 
 
Люди живы той любовью,
Что одно к другому тянет,
Что над смертью торжествует
И в аду не перестанет,
 
 
А когда не слишком смело
И себя причислить к людям, —
Жив я мыслию, что с милой
Мы навеки вместе будем.
 
Владимир Соловьев † 1900
* * *

А вот на это письмо я не ответил…

«Был я недавно на престольном празднике в одном бедном московском храме. Перед входом увидел настоятельский джип марки “Фольксваген Туарег” стоимостью, как минимум, 50 тысяч долларов. И у меня возник вопрос: можно ли поучать небогатый люд – а таковой составляет большинство прихожан не только в этом, но и почти во всех храмах – добру, любви, честности, нестяжанию, разъезжая на шикарном автомобиле? Мне кажется, если уж поучать, то и показывать на личном примере.

Попытался найти ответ на этот вопрос у священника храма, в котором до недавних пор часто бывал. Задал вопрос в письменной форме для публикации в приходском листке и получил в ответ невразумительную ахинею, по сути, окрик: “Не трогай нашего брата, лучше на себя посмотри”. Мне расхотелось быть прихожанином этого храма, хотя и очень обидно: обидно потому, что я очень любил храм и с удовольствием слушал проповеди этого священника и специально ходил в те дни, когда служил именно он. Примерно такой же неубедительный ответ на подобный вопрос прочитал в книге “Вопросы священнику-2”, недавно изданной Сретенским монастырем. Видимо, священство не умеет или не хочет прямо и честно, без менторского тона и высокомерных поучений, отвечать на неприятные и трудные вопросы.

Буду признателен Вам, если Вы, как безпристрастное лицо, не заинтересованное в защите “корпоративных интересов”, ответите на вопрос, который, возможно, безпокоит не только меня одного…»

Я переадресовал письмо в Сретенский монастырь и вскоре получил ответ от священника Афанасия Гумерова: «Все мои знакомые священники живут в обычных городских квартирах. Одни не имеют машин, у других они есть. Шикарными их не назовешь. Те, кто имеет иностранные марки, отличаются от тех, кто обладает отечественными машинами, только тем, что в несколько раз меньше тратят денег и времени на ремонт. Люди, не знающие близко жизнь священника, не представляют, сколько времени он проводит в поездках, чтобы исповедать, причастить, соборовать болящих или тяжкобольных, крестить в больнице или в роддоме, освятить квартиру, совершить панихиду на кладбище. Машина сберегает силы и время.

Что же касается личной скромности и нестяжательное™, то к этой добродетели должны стремиться все христиане. Нравственный идеал един. Святой апостол Иаков говорит: Мудрость, сходящая свыше, во-первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, безпристрастна и нелицемерна (Иак, 3, 17). Разумеется, священники должны учить примером и никого не соблазнять, Если кто-то это делает, то подлежит не нашему суду, а Божьему, Наши суждения и оценки бывают чаще всего поверхностны и неточны, Как много негативного было сказано в начале XX века либеральной печатью о нашем духовенстве: роскошные архиерейские покои, богатые рясы священников и пр, Через несколько лет большинство их попало в прогнившие лагерные бараки, В простых заштопанных подрясниках они валили лес, но Христа не предали, а своим исповедничеством пополнили сонм святых мучеников»,

 
«Господи, помилуй,
Господи, прости!
Господи, дай силы
Крест свой донести…» —
Он шептал невнятно,
Корчась на полу,
Где расплылись пятна
Ржавчины в углу…
Помертвели губы:
Бить умеют там! —
Выплюнул он зубы
С кровью пополам…
Нет, не мог он зверем
Умереть сейчас!
Господи, помилуй,
Господи, прости,
Господи, дай силы
Крест свой донести…»
 
Алексей Марков
* * *

Пение любят все; прислушайтесь к ляляканью младенца, к той радости, с которой он исторгает первые протяжные звуки; присмотритесь, как молодеет лицо дряхлого старца, напевающего любимый мотив. Слова полюбившихся песен мгновенно становились достоянием народа, их авторов награждали орденами. И что удивительно, народы всего мира любят петь.

 
А люди придумали песни,
не стали шипеть или каркать!
Любовь и песня – ровесники
из доисторических парков.
Наверное, сердце нежное
не выдержало когда-нибудь:
вышло на побережье
из пещерного здания…
И жалобно так, и ласково
поведало звездам чувства:
без артистической маски —
и не ради искусства!
 
Глеб Горбовский, СПб.

Я тоже люблю петь. Помню, когда я был пионером классе в седьмом, за чистый и высокий голос мне доверили быть запевалой на пионерском сборе и я старательно выводил:

 
Орленок, орленок, взлети выше солнца
И степи с высот огляди!
Навеки умолкли веселые хлопцы,
В живых я остался один…
 

Получалось здорово. Меня тогда даже одарили грамотой. Но скоро я подрос, что-то случилось с голосом, и мои сольные выступления подошли к концу.

Но иногда и сейчас я пытаюсь выдавить из себя гармоничные звуки – под смех жены – до первого «петуха». В храме легче: подстраиваешься под народ и поешь вполголоса «Отче наш», и так красиво получается, когда твой несостоявшийся голосишко сливается с красивым хором. И то ладно.

Но если в песне фальшивая нота, сорвавшись, безследно затухает в пространстве, то фальшь в писательстве не проходит даром, Не зря чистая нота высоко ценится народом и в человеке, и в книге, и в песне – даже если у тебя нет голоса. Это когда поет душа. Споемте, друзья?…

 
Мне пенье не давалось с детских лет —
не то чтоб наступил медведь на ухо,
но так и не раскрылся мне секрет
взаимосвязи голоса и слуха.
 
 
Когда, весь класс разбив на голоса,
учитель детским пеньем правил нежно
и хор взлетал покорно и прилежно
к плафонам, к аркам, к сводам, к парусам, —
 
 
тогда, помедлив начинать урок,
чтобы не портить стройного звучанья,
меня, пока не прозвенит звонок,
просил учитель сохранять молчанье.
 
 
И, безсловесно стоя в стороне
в пространстве гулком актового зала,
я мучилась от чувства, что во мне
прекрасная мелодия звучала.
 
 
Но только лишь, смущение поборов,
я эту песню подпускала к горлу,
мелодия, как зов простого горна,
унылым хрипом наполняла рот.
 
 
С тех детских, тенью отлетевших дней
в себе я ощущаю ту же муку:
как музыка, сокрытая во мне,
напрасно жаждет воплотиться звуком.
 
 
Но только лишь осмелится рука
начать пером движение привычно —
и за пером ползущая строка
звучит фальшиво и косноязычно.
 
Елена Матусовская † 1979
Yosh cheklamasi:
12+
Litresda chiqarilgan sana:
13 may 2020
Yozilgan sana:
2006
Hajm:
457 Sahifa 13 illyustratsiayalar
ISBN:
5-7868-0010-5
Yuklab olish formati:
Matn
O'rtacha reyting 4,7, 327 ta baholash asosida
Audio
O'rtacha reyting 4,2, 745 ta baholash asosida
Matn
O'rtacha reyting 4,8, 20 ta baholash asosida
Matn, audio format mavjud
O'rtacha reyting 4,8, 111 ta baholash asosida
Matn
O'rtacha reyting 4,9, 43 ta baholash asosida
Audio
O'rtacha reyting 4,7, 1767 ta baholash asosida
Audio
O'rtacha reyting 4,5, 8 ta baholash asosida
Matn, audio format mavjud
O'rtacha reyting 4,3, 51 ta baholash asosida
Matn
O'rtacha reyting 0, 0 ta baholash asosida
Matn
O'rtacha reyting 5, 1 ta baholash asosida