Kitobni o'qish: «Дубровский. Англо-русская билингва»

Глава

Хотите читать Пушкина на английском с переводом?

Эта книга устроена так: каждое английское предложение сразу сопровождается русским текстом. Вы не лезете в словарь и не теряете нить повествования. Просто читаете — и понимаете всё с первой страницы.

«Дубровский» — история о чести, мести и любви. Молодой офицер теряет отца и всё, что у него было, из-за ссоры с богатым соседом. Он становится разбойником, но встречает дочь того, кого считает врагом. Сюжет держит в напряжении, и вы не замечаете, как английский становится понятнее с каждой страницей.

Читайте про себя, чтобы привыкнуть к языку. Читайте вслух, чтобы слышать речь и снимать языковой барьер.

© Самойлов А.Г., 2026г.

Alexander Sergeevich Pushkin Александр Сергеевич Пушкин

Dubrovsky Дубровский

Chapter I Глава I

Several years ago, an old Russian gentleman, Kirila Petrovich Troekurov, lived on one of his estates. Несколько лет тому назад в одном из своих поместий жил старинный русский барин, Кирила Петрович Троекуров. His wealth, noble family, and connections gave him great influence in the provinces where his estate was located. Его богатство, знатный род и связи давали ему большой вес в губерниях, где находилось его имение. His neighbors were happy to indulge his slightest whims; provincial officials trembled at his name; Kirila Petrovich accepted signs of servility as due tribute; His house was always full of guests, ready to amuse his lordly idleness, sharing his noisy, and sometimes even wild, amusements. Соседи рады были угождать малейшим его прихотям; губернские чиновники трепетали при его имени; Кирила Петрович принимал знаки подобострастия как надлежащую дань; дом его всегда был полон гостями, готовыми тешить его барскую праздность, разделяя шумные, а иногда и буйные его увеселения. No one dared to refuse his invitation or, on certain days, not to appear with due respect in the village of Pokrovskoye. Никто не дерзал отказываться от его приглашения или в известные дни не являться с должным почтением в село Покровское. In his domestic life, Kirila Petrovich displayed all the vices of an uneducated man. В домашнем быту Кирила Петрович выказывал все пороки человека необразованного. Spoiled by everything that surrounded him, he was accustomed to giving full rein to all the impulses of his ardent disposition and all the ventures of his rather limited mind. Избалованный всем, что только окружало его, он привык давать полную волю всем порывам пылкого своего нрава и всем затеям довольно ограниченного ума. Despite the extraordinary strength of his physical abilities, he suffered from gluttony twice a week and was tipsy every evening. Несмотря на необыкновенную силу физических способностей, он раза два в неделю страдал от обжорства и каждый вечер бывал навеселе. In one of the outbuildings of his house, 16 maids lived, doing handicrafts characteristic of their sex. В одном из флигелей его дома жили 16 горничных, занимаясь рукоделиями, свойственными их полу. The windows in the outbuilding were blocked by a wooden lattice; The doors were locked with locks, the keys to which were kept by Kirila Petrovich. Окны во флигеле были загорожены деревянною решеткою; двери запирались замками, от коих ключи хранились у Кирила Петровича. The young recluses went into the garden at the appointed hours and walked under the supervision of two old women. Молодые затворницы в положенные часы сходили в сад и прогуливались под надзором двух старух. From time to time, Kirila Petrovich married some of them, and new ones came in their place. От времени до времени Кирила Петрович выдавал некоторых из них замуж, и новые поступали на их место. He treated the peasants and servants strictly and willfully; despite this, they were devoted to him: they were vain about the wealth and glory of their master and, in turn, allowed themselves a lot in relation to their neighbors, hoping for his strong patronage. С крестьянами и дворовыми обходился он строго и своенравно; несмотря на то, они были ему преданы: они тщеславились богатством и славою своего господина и в свою очередь позволяли себе многое в отношении к их соседям, надеясь на его сильное покровительство.

Troekurov’s constant activities consisted of traveling around his vast estates, long feasts and pranks, which were invented daily and the victim of which was usually some new acquaintance; although old friends did not always avoid them, with the exception of one Andrei Gavrilovich Dubrovsky. Всегдашние занятия Троекурова состояли в разъездах около пространных его владений, в продолжительных пирах и в проказах, ежедневно притом изобретаемых и жертвою коих бывал обыкновенно какой-нибудь новый знакомец; хотя и старинные приятели не всегда их избегали за исключением одного Андрея Гавриловича Дубровского. This Dubrovsky, a retired lieutenant of the guard, was his closest neighbor and owned seventy souls. Сей Дубровский, отставной поручик гвардии, был ему ближайшим соседом и владел семидесятью душами. Troekurov, arrogant in relations with people of the highest rank, respected Dubrovsky, despite his humble state. Троекуров, надменный в сношениях с людьми самого высшего звания, уважал Дубровского, несмотря на его смиренное состояние. They had once been comrades in service, and Troekurov knew from experience the impatience and decisiveness of his character. Некогда были они товарищами по службе, и Троекуров знал по опыту нетерпеливость и решительность его характера. Circumstances separated them for a long time. Обстоятельства разлучили их надолго. Dubrovsky, in an upset state, was forced to retire and settle in the rest of his village. Дубровский с расстроенным состоянием принужден был выйти в отставку и поселиться в остальной своей деревне. Kirila Petrovich, having learned of this, offered him his patronage, but Dubrovsky thanked him and remained poor and independent. Кирила Петрович, узнав о том, предлагал ему свое покровительство, но Дубровский благодарил его и остался беден и независим. Several years later, Troekurov, a retired general-in-chief, came to his estate, they they met and were glad to see each other. Спустя несколько лет Троекуров, отставной генерал-аншеф, приехал в свое поместив, они свиделись и обрадовались друг другу. From then on they were together every day, and Kirila Petrovich, who had never honored anyone with his visit since his birth, would often stop by the house of his old friend. С тех пор они каждый день бывали вместе, и Кирила Петрович, отроду не удостоивавший никого своим посещением, заезжал запросто в домишко своего старого товарища. Being the same age, born in the same class, brought up in the same way, they were partly similar in character and inclinations. Будучи ровесниками, рожденные в одном сословии, воспитанные одинаково, они сходствовали отчасти и в характерах и в наклонностях. In some respects, their fate was the same: both married for love, both were soon widowed, both were left with a child. В некоторых отношениях и судьба их была одинакова: оба женились по любви, оба скоро овдовели, у обоих оставалось по ребенку. Dubrovsky’s son was brought up in St. Petersburg, Kirila Petrovich’s daughter grew up in the eyes of her parent, and Troekurov often said to Dubrovsky: “Listen, brother, Andrei Gavrilovich: if your Volodka has a way, then I will give Masha for him; even though he is as penniless as a falcon.” Сын Дубровского воспитывался в Петербурге, дочь Кирила Петровича росла в глазах родителя, и Троекуров часто говаривал Дубровскому: «Слушай, брат, Андрей Гаврилович: коли в твоем Володьке будет путь, так отдам за него Машу; даром что он гол как сокол». Andrei Gavrilovich shook his head and usually answered: “No, Kirila Petrovich: my Volodka is not Maria Kirilovna’s fiancé. Андрей Гаврилович качал головой и отвечал обыкновенно: «Нет, Кирила Петрович: мой Володька не жених Марии Кириловне. It is better for a poor nobleman, such as he, to marry a poor noblewoman and be the head of the house than to become a clerk for a spoiled woman.” Бедному дворянину, каков он, лучше жениться на бедной дворяночке, да быть главою в доме, чем сделаться приказчиком избалованной бабенки».

Everyone envied the harmony that reigned between the arrogant Troekurov and his poor neighbor, and marveled at the latter's boldness when, at Kirila Petrovich's table, he directly expressed his opinion, not caring whether it contradicted the host's opinion. Все завидовали согласию, царствующему между надменным Троекуровым и бедным его соседом, и удивлялись смелости сего последнего, когда он за столом у Кирила Петровича прямо высказывал свое мнение, не заботясь о том, противуречило ли оно мнениям хозяина. Some tried to imitate him and go beyond the limits of due obedience, but Kirila Petrovich frightened them so much that he forever discouraged them from such attempts, and Dubrovsky alone remained outside the general law. Некоторые пытались было ему подражать и выйти из пределов должного повиновения, но Кирила Петрович так их пугнул, что навсегда отбил у них охоту к таковым покушениям, и Дубровский один остался вне общего закона. An unexpected incident upset and changed everything. Нечаянный случай всё расстроил и переменил.

One day at the beginning of autumn, Kirila Petrovich was getting ready to go out to the field. Раз в начале осени Кирила Петрович собирался в отъезжее поле. The day before, an order had been given to the hound handlers and grooms to be ready by five o'clock in the morning. Накануне был отдан приказ псарям и стремянным быть готовыми к пяти часам утра. The tent and kitchen were sent ahead to the place where Kirila Petrovich was to dine. Палатка и кухня отправлены были вперед на место, где Кирила Петрович должен был обедать. The host and guests went to the kennel yard, where more than five hundred hounds and greyhounds lived in comfort and warmth, praising the generosity of Kirila Petrovich in their dog language. Хозяин и гости пошли на псарный двор, где более пятисот гончих и борзых жили в довольстве и тепле, прославляя щедрость Кирила Петровича на своем собачьем языке. There was also an infirmary for sick dogs, under the supervision of staff doctor Timoshka, and a department where noble bitches whelped and fed their puppies. Тут же находился и лазарет для больных собак, под присмотром штаб-лекаря Тимошки, и отделение, где благородные суки ощенялись и кормили своих щенят. Kirila Petrovich was proud of this wonderful establishment and never missed an opportunity to boast about it to his guests, each of whom had already inspected it for at least the twentieth time. Кирила Петрович гордился сим прекрасным заведением и никогда не упускал случая похвастаться оным перед своими гостями, из коих каждый осмотривал его по крайней мере уже в двадцатый раз. He walked around kennel, surrounded by his guests and accompanied by Timoshka and the head huntsmen; he stopped in front of some of the kennels, sometimes asking about the health of the sick, sometimes making more or less strict and fair comments, sometimes calling familiar dogs to him and talking to them affectionately. Он расхаживал по псарне, окруженный своими гостями и сопровождаемый Тимошкой и главными псарями; останавливался пред некоторыми конурами, то расспрашивая о здоровий больных, то делая замечания более или менее строгие и справедливые, то подзывая к себе знакомых собак и ласково с ними разговаривая. The guests considered it their duty to admire Kiril Petrovich's kennel. Гости почитали обязанностию восхищаться псарнею Кирила Петровича. Only Dubrovsky was silent and frowned. Один Дубровский молчал и хмурился. He was an ardent hunter. Он был горячий охотник. His condition allowed him to keep only two hounds and one pack of greyhounds; He could not help but feel a little envious at the sight of this magnificent establishment. Его состояние позволяло ему держать только двух гончих и одну свору борзых; он не мог удержаться от некоторой зависти при виде сего великолепного заведения. “Why are you frowning, brother?” Kirila Petrovich asked him, “or don’t you like my kennel?” «Что же ты хмуришься, брат, – спросил его Кирила Петрович, – или псарня моя тебе не нравится? “No,” he answered sternly, “the kennel is wonderful, your people’s life is hardly the same as your dogs’.” » – «Нет, – отвечал он сурово, – псарня чудная, вряд людям вашим житье такое ж, как вашим собакам». One of the kennelmen was offended. Один из псарей обиделся. “We don’t complain about our life,” he said, “thanks to God and the master, and what’s true is true, even a nobleman would do well to exchange his estate for any kennel here. «Мы на свое житье, – сказал он, – благодаря Бога и барина не жалуемся, а что правда, то правда, иному и дворянину не худо бы променять усадьбу на любую здешнюю конурку. He would be better fed and warmer.” Ему было б и сытнее и теплее». Kirila Petrovich laughed loudly at the impudent remark of his serf, and the guests laughed after him, although they felt that the kennelman’s joke could have applied to them as well. Кирила Петрович громко засмеялся при дерзком замечании своего холопа, а гости вослед за ним захохотали, хотя и чувствовали, что шутка псаря могла отнестися и к ним. Dubrovsky turned pale and did not say a word. Дубровский побледнел и не сказал ни слова. At that time, they brought newborn puppies to Kiril Petrovich in a basket; he took care of them, chose two for himself, and ordered the others to be drowned. В сие время поднесли в лукошке Кирилу Петровичу новорожденных щенят; он занялся ими, выбрал себе двух, прочих велел утопить. Meanwhile, Andrei Gavrilovich disappeared, and no one noticed. Между тем Андрей Гаврилович скрылся, и никто того не заметил.

The guests considered it their duty to admire Kiril Petrovich’s kennel. Гости почитали обязанностию восхищаться псарнею Кирила Петровича. Only Dubrovsky was silent and frowned. Один Дубровский молчал и хмурился.

Returning with the guests from the kennel yard, Kirila Petrovich sat down to supper and only then, not seeing Dubrovsky, missed him. Возвратясь с гостями со псарного двора, Кирила Петрович сел ужинать и тогда только, не видя Дубровского, хватился о нем. The people answered that Andrei Gavrilovich had gone home. Люди отвечали, что Андрей Гаврилович уехал домой. Troekurov ordered that he be immediately caught up with and brought back without fail. Троекуров велел тотчас его догнать и воротить непременно. He had never gone hunting without Dubrovsky, an experienced and subtle connoisseur of hound qualities and an infallible resolver of all kinds of hunting disputes. Отроду не выезжал он на охоту без Дубровского, опытного и тонкого ценителя псовых достоинств и безошибочного решителя всевозможных охотничьих споров. The servant who had galloped after him returned while they were still sitting at the table and reported to his master that, they say, Andrei Gavrilovich had disobeyed and did not want to return. Слуга, поскакавший за ним, воротился, как еще сиделиза столом, и доложил своему господину, что, дескать, Андрей Гаврилович не послушался и не хотел воротиться. Kirila Petrovich, flushed with liqueurs as usual, became angry and sent the same servant a second time to tell Andrei Gavrilovich that if he did not immediately come and spend the night in Pokrovskoe, then he, Troekurov, will quarrel with him forever. Кирила Петрович, по обыкновению своему разгоряченный наливками, осердился и вторично послал того же слугу сказать Андрею Гавриловичу, что если он тотчас же не приедет ночевать в Покровское, то он, Троекуров, с ним навеки рассорится. The servant galloped off again, Kirila Petrovich, getting up from the table, dismissed the guests and went to bed. Слуга снова поскакал, Кирила Петрович, встав из-за стола, отпустил гостей и отправился спать.

The next day his first question was: is Andrei Gavrilovich here? На другой день первый вопрос его был: здесь ли Андрей Гаврилович? Instead of an answer, he was given a letter folded into a triangle; Kirila Petrovich ordered his clerk to read it aloud and heard the following: Вместо ответа ему подали письмо, сложенное треугольником; Кирила Петрович приказал своему писарю читать его вслух и услышал следующее:

“My most gracious sovereign, «Государь мой премилостивый,

I do not intend to go to Pokrovskoye until you send me the huntsman Paramoshka with a confession; and it will be my choice to punish him or pardon him, but I do not intend to tolerate jokes from your serfs, and I will not tolerate them from you either, because I am not a jester, but an old nobleman. Я до тех пор не намерен ехать в Покровское, пока не вышлете Вы мне псаря Парамошку с повинною; а будет моя воля наказать его или помиловать, а я терпеть шутки от Ваших холопьев не намерен, да и от Вас их не стерплю, потому что я не шут, а старинный дворянин. For this, I remain at your service, Andrei Dubrovsky." За сим остаюсь покорным ко услугамАндрей Дубровский».

According to today's notions of etiquette, this letter would be quite indecent, but it angered Kiril Petrovich not by its strange style and arrangement, but only by its essence: “How,” thundered Troekurov, jumping out of bed barefoot, “send my people to him with a confession, he is free to pardon them, punish them! По нынешним понятиям об этикете письмо сие было бы весьма неприличным, но оно рассердило Кирила Петровича не странным слогом и расположением, но только своею сущностью: «Как, – загремел Троекуров, вскочив с постели босой, – высылать к ему моих людей с повинной, он волен их миловать, наказывать! But what is he really planning; does he even know with whom he is getting involved? да что он в самом деле задумал; да знает ли он, с кем связывается? Well, I’ll tell him... He’ll cry to me, he’ll find out what it’s like to go against Troekurov! Вот я ж его… Наплачется он у меня, узнает, каково идти на Троекурова!” »

Kirila Petrovich dressed and went hunting with his usual pomp, but the hunt was a failure. Кирила Петрович оделся и выехал на охоту с обыкновенной своею пышностию, но охота не удалась. All day long they saw only one hare, and that was hunted down. Во весь день видели одного только зайца и того протравили. Dinner in the field under a tent also failed, or at least was not to the taste of Kirila Petrovich, who beat the cook, scolded the guests, and on the way back, with all his enthusiasm, deliberately rode through the fields of Dubrovsky. Обед в поле под палаткою также не удался, или по крайней мере был не по вкусу Кирила Петровича, который прибил повара, разбранил гостей и на возвратном пути со всею своей охотою нарочно поехал полями Дубровского.

Several days passed, and the enmity between the two neighbors did not subside. Прошло несколько дней, и вражда между двумя соседями не унималась. Andrei Gavrilovich did not return to Pokrovskoye - Kirila Petrovich missed him, and his annoyance loudly poured out in the most offensive expressions, which, thanks to the zeal of the local nobles, reached Dubrovsky corrected and supplemented. Андрей Гаврилович не возвращался в Покровское – Кирила Петрович без него скучал, и досада его громко изливалась в самых оскорбительных выражениях, которые, благодаря усердию тамошних дворян, доходили до Дубровского исправленные и дополненные. The new circumstance destroyed the last hope for reconciliation. Новое обстоятельство уничтожило и последнюю надежду на примирение.

Kirila Petrovich got dressed and went out hunting with his usual pomp, but the hunt was unsuccessful. Кирила Петрович оделся и выехал на охоту с обыкновенной своею пышностию, но охота не удалась. All day long they saw only one hare, and that one was hunted down. Во весь день видели одного только зайца и того протравили.

Dubrovsky was once riding around his small estate; As he approached the birch grove, he heard the blows of an axe and a minute later the crash of a fallen tree. Дубровский объезжал однажды малое свое владение; приближаясь к березовой роще, услышал он удары топора и через минуту треск повалившегося дерева. He hurried into the grove and ran into the Pokrovsky peasants who were calmly stealing his timber. Он поспешил в рощу и наехал на покровских мужиков, спокойно ворующих у него лес. Seeing him, they started to run away. Увидя его, они бросились было бежать. Dubrovsky and his coachman caught two of them and brought them tied up to his yard. Дубровский со своим кучером поймал из них двоих и привел их связанных к себе на двор. Three enemy horses immediately became the spoils of the victor. Три неприятельские лошади достались тут же в добычу победителю. Dubrovsky was extremely angry; never before had Troekurov’s men, known robbers, dared to misbehave within the boundaries of his domain, knowing his friendly relationship with their master. Дубровский был отменно сердит, прежде сего никогда люди Троекурова, известныеразбойники, не осмеливались шалить в пределах его владений, зная приятельскую связь его с их господином. Dubrovsky saw that they were now taking advantage of the break that had occurred, and decided, contrary to all notions of the law of war, to teach his captives a lesson with the rods they had stocked up with in his grove, and to give the horses into work, assigned to the master's cattle. Дубровский видел, что теперь пользовались они происшедшимразрывом, – и решился, вопреки всем понятиям о праве войны, проучить своих пленников прутьями, коими запаслись они в его же роще, а лошадей отдать в работу, приписав к барскому скоту.

The rumor of this incident reached Kiril Petrovich that same day. Слух о сем происшествии в тот же день дошел до Кирила Петровича. He lost his temper and in the first moment of anger wanted to attack Kistenevka (that was the name of his neighbor's village) with all his servants, to raze it to the ground and besiege the landowner himself in his estate. Он вышел из себя и в первую минуту гнева хотел было со всеми своими дворовыми учинить нападение на Кистеневку (так называлась деревня его соседа), разорить ее дотла и осадить самого помещика в его усадьбе. Such exploits were nothing new to him. Таковые подвиги были ему не в диковину. But his thoughts soon took a different direction. Но мысли его вскоре приняли другое направление.

Walking heavily back and forth across the hall, he glanced casually out the window and saw a troika stopped at the gate; a small man in a leather cap and frieze overcoat got out of the cart and went into the outbuilding to see the clerk; Troekurov recognized the assessor Shabashkin and ordered him to be called. Расхаживая тяжелыми шагами взад и вперед по зале, он взглянул нечаянно в окно и увидел у ворот остановившуюся тройку; маленький человек в кожаном картузе и фризовой шинели вышел из телеги и пошел во флигель к приказчику; Троекуров узнал заседателя Шабашкина и велел его позвать. A minute later, Shabashkin was already standing before Kiril Petrovich, bowing repeatedly and reverently awaiting his orders. Через минуту Шабашкин уже стоял перед Кирилом Петровичем, отвешивая поклон за поклоном и с благоговением ожидая его приказаний.

“Hello, what’s your name?” Troekurov said to him. “Why have you come?” – Здорово, как, бишь, тебя зовут, – сказал ему Троекуров, – зачем пожаловал?

“I was on my way to the city, Your Excellency,” answered Shabashkin, “and stopped by to see Ivan Demyanov to find out if there were any orders from Your Excellency.” – Я ехал в город, ваше превосходительство, – отвечал Шабашкин, – и зашел к Ивану Демьянову узнать, не будет ли какого приказания от вашего превосходительства.

- You dropped by at just the right time, what's your name? I need you. – Очень кстати заехал, как, бишь, тебя зовут; мне до тебя нужда. Drink some vodka and listen. Выпей водки да выслушай.

Such a kind reception pleasantly surprised the assessor. Таковой ласковый прием приятно изумил заседателя. He refused the vodka and began to listen to Kiril Petrovich with all possible attention. Он отказался от водки и стал слушать Кирила Петровича со всевозможным вниманием.

“I have a neighbor,” said Troekurov, “a small landowner who is a boor; I want to take his estate from him. What do you think about that?” – У меня сосед есть, – сказал Троекуров, – мелкопоместный грубиян; я хочу взять у него имение, – как ты про то думаешь?

– Your Excellency, if there are any documents or… – Ваше превосходительство, коли есть какие-нибудь документы или…

- You're lying, brother, what documents do you need? – Врешь, братец, какие тебе документы. That's what the decrees are for. На то указы. That's the whole point, to take away an estate without any right. В том-то и сила, чтобы безо всякого права отнять имение. Wait a minute, though. Постой, однако ж. This estate once belonged to us, it was bought from a certain Spitsyn and then sold to Dubrovsky's father. Это имение принадлежало некогда нам, было куплено у какого-то Спицына и продано потом отцу Дубровского. Is there anything to find fault with that? Нельзя ли к этому придраться?

“It’s strange, Your Excellency; this sale was probably carried out legally.” – Мудрено, ваше высокопревосходительство; вероятно, сия продажа совершена законным порядком.

- Think about it, brother, look carefully. – Подумай, братец, поищи хорошенько.

– If, for example, your Excellency could somehow obtain from your neighbor a deed or a bill of sale by virtue of which he owns his estate, then of course... – Если бы, например, ваше превосходительство могли каким ни есть образом достать от вашего соседа запись или купчую, в силу которой владеет он своим имением, то конечно…

“I understand, but here’s the problem: all his papers burned in the fire.” – Понимаю, да вот беда – у него все бумаги сгорели во время пожара.

- How, your Excellency, his papers burned! – Как, ваше превосходительство, бумаги его сгорели! What would you prefer? чего ж вам лучше? - In that case, please act according to the laws, and without any doubt you will receive your complete satisfaction. – в таком случае извольте действовать по законам, и без всякого сомнения получите ваше совершенное удовольствие.

- Do you think so? – Ты думаешь? Well, look. Ну, смотри же. I rely on your diligence, and you can be sure of my gratitude. Я полагаюсь на твое усердие, а в благодарности моей можешь быть уверен.

Shabashkin bowed almost to the ground, went out, and from that very day began to fuss about the planned matter, and, thanks to his agility, exactly two weeks later Dubrovsky received an invitation from the city to immediately provide the appropriate explanations regarding his ownership of the village of Kistenevka. Шабашкин поклонился почти до земли, вышел вон, с того же дни стал хлопотать по замышленному делу, и, благодаря его проворству, ровно через две недели Дубровский получил из города приглашение доставить немедленно надлежащие объяснения насчет его владения сельцом Кистеневкою.

Andrei Gavrilovich, astonished by the unexpected request, wrote back that same day with a rather rude letter, in which he declared that the village of Kistenevka had come to him upon the death of his late parent, that he owned it by right of inheritance, that Troekurov had nothing to do with it, and that any outside claim to this property of his was slander and fraud. Андрей Гаврилович, изумленный неожиданным запросом, в тот же день написал в ответ довольно грубое отношение, в коем объявлял он, что сельцо Кистеневка досталось ему по смерти покойного его родителя, что он владеет им по праву наследства, что Троекурову до него дела никакого нет и что всякое постороннее притязание на сию его собственность есть ябеда и мошенничество.

This letter made a very pleasant impression on the soul of assessor Shabashkin. Письмо сие произвело весьма приятное впечатление в душе заседателя Шабашкина. He saw, firstly, that Dubrovsky knew little about business, and secondly, that it would not be difficult to put such a hot-tempered and imprudent man in a very disadvantageous position. Он увидел, во-первых, что Дубровский мало знает толку в делах, во-вторых, что человекастоль горячего и неосмотрительного нетрудно будет поставить в самое невыгодное положение.

Andrei Gavrilovich, having coolly considered the assessor's requests, saw the need to respond in more detail. Андрей Гаврилович, рассмотрев хладнокровно запросы заседателя, увидел необходимость отвечать обстоятельнее. He wrote a rather sensible paper, but later it turned out that there was insufficient time. Он написал довольно дельную бумагу, но впоследствии времени оказавшуюся недостаточной.

The case began to drag on. Дело стало тянуться. Andrei Gavrilovich, confident in his own rightness, cared little about it, had neither the desire nor the opportunity to shower money on him, and although he was always the first to mock the venal conscience of the inky tribe, the thought of becoming a victim of slander did not occur to him. Уверенный в своей правоте Андрей Гаврилович мало о нем беспокоился, не имел ни охоты, ни возможности сыпать около себя деньги, и хоть он, бывало, всегда первый трунил над продажной совестью чернильного племени, но мысль соделаться жертвой ябеды не приходила ему в голову. For his part, Troekurov cared just as little about winning the case he had started - Shabashkin was interceding for him, acting on his behalf, intimidating and bribing judges and interpreting crookedly and indeed all sorts of decrees. С своей стороны, Троекуров столь же мало заботился о выигрыше им затеянного дела, – Шабашкин за него хлопотал, действуя от его имени, стращая и подкупая судей и толкуя вкривь и впрямь всевозможные указы. Be that as it may, on the 18th Как бы то ни было, 18.. . of the year, on the 9th day of February, Dubrovsky received through the city police an invitation to appear before the *** zemstvo judge to hear the decision of the same in the case of a disputed estate between him, Lieutenant Dubrovsky, and the general-in-chief Troekurov, and to sign his pleasure or displeasure. года, февраля 9 дня, Дубровский получил через городовую полицию приглашение явиться к *** земскому судье для выслушания решения оного по делу спорного имения между им, поручиком Дубровским, и генерал-аншефом Троекуровым, и для подписки своего удовольствия или неудовольствия. That same day, Dubrovsky went to the city; Troekurov overtook him on the road. В тот же день Дубровский отправился в город; на дороге обогнал его Троекуров. They looked proudly at each other, and Dubrovsky noticed an evil smile on the face of his opponent. Они гордо взглянули друг на друга, и Дубровский заметил злобную улыбку на лице своего противника.

Chapter II Глава II

Arriving in the city, Andrei Gavrilovich stayed with a merchant he knew, spent the night with him, and the next morning appeared in the presence of the district court. Приехав в город, Андрей Гаврилович остановился у знакомого купца, ночевал у него, и на другой день утром явился в присутствие уездного суда. No one paid any attention to him. Никто не обратил на него внимания. Kirila Petrovich arrived after him. Вслед за ним приехал и Кирила Петрович. The clerks stood up and tucked their pens behind their ears. Писаря встали и заложили перья за ухо. The members greeted him with expressions of deep obsequiousness, moved chairs for him out of respect for his rank, age, and corpulence; he sat down with the doors open - Andrei Gavrilovich stood and leaned against the wall - a deep silence fell, and the secretary began to read the court's decision in a ringing voice. Члены встретили его с изъявлениями глубокого подобострастия, придвинули ему кресла из уважения к его чину, летам и дородности; он сел при открытых дверях – Андрей Гаврилович стоя прислонился к стенке – настала глубокая тишина, и секретарь звонким голосом стал читать определение суда.

We place it in full, believing that everyone will be pleased to see one of the ways in which in Rus' we can lose property, to the possession of which we have an indisputable right. Мы помещаем его вполне, полагая, что всякому приятно будет увидать один из способов, коими на Руси можем мы лишиться имения, на владение коим имеем неоспоримое право.

On October 27, 18 ***, the district court heard the case of the illegal possession by Guards Lieutenant Andrei Gavrilov son Dubrovsky of the estate belonging to General-in-Chief Kiril Petrov son Troekurov, consisting of *** province in the village of Kistenevka, male sex *** souls, and land with meadows and farmsteads of *** dessiatines. 18 *** года октября 27 дня *** уездный суд рассматривал дело о неправильном владении гвардии поручиком Андреем Гавриловым сыном Дубровским имением, принадлежащим генерал-аншефу Кирилу Петрову сыну Троекурову, состоящим *** губернии в сельце Кистеневке, мужеска пола *** душами, да земли с лугами и угодьями *** десятин. From which case it is evident: the said General-in-Chief Troekurov of the past June 9, 18 **, came to this court with a petition that his late father, Collegiate Assessor and Knight Pyotr Efimov son Troekurov, on August 14, 17 **, who served at that time in the *** viceroyal government as a provincial secretary, bought from the nobility from the clerk Fadey Egorov son Spitsa-na the estate, consisting of *** district in the aforementioned village of Kistenevka (which village was then called Kistenevskie vyselki according to the *** revision), a total of *** souls of the male sex listed according to the 4th revision with all their peasant property, the estate, with arable and unarable land, forests, hayfields, fisheries along the river called Kistenevka, and with all the lands belonging to this estate and the master's wooden house, and in a word, everything without a remainder that he inherited from his father, from the nobility, the policeman Yegor Terentyev son Spitsyn, and was in his possession, leaving not a single soul of the people, and not a single square meter of land, at a price of 2,500 rubles Из коего дела видно: означенный генерал-аншеф Троекуров прошлого 18** года июня 9 дня взошел в сей суд с прошением в том, что покойный его отец, коллежский асессор и кавалер Петр Ефимов сын Троекуров в 17** году августа 14 дня, служивший в то время в *** наместническом правлении провинциальным секретарем, купил из дворян у канцеляриста Фадея Егорова сына Спицы-на имение, состоящее *** округи в помянутом сельце Кистеневке (которое селение тогда по *** ревизии называлось Кистеневскими выселками), всего значащихся по 4-й ревизии мужеска пола *** душ со всем их крестьянским имуществом, усадьбою, с пашенною и непашенною землею, лесами, сенными покосы, рыбными ловли по речке, называемой Кистеневке, и со всеми принадлежащими к оному имению угодьями и господским деревянным домом, и словом всё без остатка, что ему после отца его, из дворян урядника Егора Терентьева сына Спицына по наследству досталось и во владении его было, не оставляя из людей ни единыя души, а из земли ни единого четверика, ценою за 2500 р., for which the deed of sale was made on the same day in the *** chamber of court and justice, and the father On the same day of August, on the 26th day of ***, the zemstvo court brought him into possession and made a renunciation for him. , на что и купчая в тот же день в *** палате суда и расправы совершена, и отец его тогда же августа в 26-й день *** земским судом введен был во владение и учинен за него отказ. - And finally, on the 6th day of September of the year 17**, his father, by the will of God, died, and meanwhile he, the petitioner, General-in-Chief Troekurov, had been in military service since 17**, almost from infancy, and had been mostly on campaigns abroad, which is why he could not have information about the death of his father, as well as about the estate left behind him. – А наконец 17** года сентября 6-го дня отец его волею Божиею помер, а между тем он, проситель генерал-аншеф Троекуров, с 17** года почти с малолетства находился в военной службе и побольшей части был в походах за границами, почему он и не мог иметь сведения как о смерти отца его, равно и об оставшемся после его имении. Now, upon leaving that service completely in retirement and upon returning to the estates of his father, consisting of *** and *** provinces of ***, *** and *** counties, in various villages, a total of up to 3,000 souls, he finds that from among such estates, the above-mentioned *** souls (of which, according to the current *** revision, there are only *** souls in that village) with land and all The above-mentioned Guards Lieutenant Andrei Dubrovsky owns the lands without any fortifications, therefore, presenting with this petition the original deed of sale given to his father by the seller Spitsyn, he asks that the said estate be taken from Dubrovsky's illegal possession and transferred to his, Troekurov's, complete disposal. Ныне же по выходе совсем из той службы в отставку и по возвращении в имения отца его, состоящие *** и *** губерниях ***, *** и *** уездах, в разных селениях, всего до 3000 душ, находит, что из числа таковых имений вышеписанными *** душами (коих по нынешней *** ревизии значится в том сельце всего *** душ) с землею и со всеми угодьями владеет без всяких укреплений вышеписанный гвардии поручик Андрей Дубровский, почему, представляя при оном прошении ту подлинную купчую, данную отцу его продавцом Спицыным, просит, отобрав помянутое имение из неправильного владения Дубровского, отдать по принадлежности в полное его, Троекурова, распоряжение. And for this unfair appropriation, from which he enjoyed the income received, after the proper investigation has been carried out, that the following penalty be imposed on him, Dubrovsky, according to the law, and that he, Troekurov, be satisfied with it. А за несправедливое оного присвоение, с коего он пользовался получаемыми доходами, по учинении об оных надлежащего дознания, положить с него, Дубровского, следующее по законам взыскание и оным его, Троекурова, удовлетворить.

After the *** Zemstvo Court conducted an investigation into this petition, it was discovered that the aforementioned current owner of the disputed estate, Guards Lieutenant Dubrovsky, gave an explanation on the spot to the noble assessor that the estate currently in his possession, located in the aforementioned village of Kistenevka, *** souls with land and lands, was inherited after the death of his father, artillery second lieutenant Gavrila Evgrafov son Dubrovsky, and came to him by purchase from the father of this petitioner, formerly the provincial secretary and then collegiate assessor Troekurov, under a power of attorney given by him on August 30, 17**, certified in the *** district court, to titular councilor Grigory Vasiliev son Sobolev, according to which there should be a deed of sale from him for this estate to his father, because it specifically states that he, Troekurov, sold all the estate he had received from the clerk Spitsyn under the deed of sale, *** souls with land, to his father, Dubrovsky, and the following money under the agreement, 3,200 rubles, he received everything in full from his father without return and asked the said trusted Sobolev to issue his father a decree deed. По учинении ж *** земским судом по сему прошению исследований открылось: что помянутый нынешний владелец спорного имения гвардии поручик Дубровский дал на месте дворянскому заседателю объяснение, что владеемое им ныне имение, состоящее в означенном сельце Кистеневке, *** душ с землею и угодьями, досталось ему по наследству после смерти отца его, артиллерии подпоручика Гаврила Евграфова сына Дубровского, а ему дошедшее по покупке от отца сего просителя, прежде бывшего провинциального секретаря, а потом коллежского асессора Троекурова, по доверенности, данной от него в 17** году августа 30 дня, засвидетельствованной в *** уездном суде, титулярному советнику Григорью Васильеву сыну Соболеву, по которой должна быть от него на имение сие отцу его купчая, потому что во оной именно сказано, что он, Троекуров, всё доставшееся ему по купчей от канцеляриста Спицына имение, *** душ с землею, продал отцу его, Дубровского, и следующие по договору деньги, 3200 рублей, все сполна с отца его без возврата получил и просил оного доверенного Соболева выдать отцу его указную крепость. And meanwhile, his father, in the same power of attorney, upon payment of the entire amount, is to own that estate purchased from him and to dispose of it henceforth until the execution of that deed, as the real owner, and he, the seller Troekurov, is henceforth and no one else is to intervene in that estate. А между тем отцу его в той же доверенности по случаю заплаты всей суммы владеть тем покупным у него имением и распоряжаться впредь до совершения оной крепости, как настоящему владельцу, и ему, продавцу Троекурову, впредь и никому в то имение уже не вступаться. But when exactly and in what office such a deed of sale from the trusted Sobolev was given to his father - he, Andrei Dubrovsky, does not know, for at that time he was in complete minority, and after the death of his father he could not find such a deed, and believes that it was not burned down with other papers and property during the fire that occurred in their house in 17**, which was known to the residents of that village. Но когда именно и в каком присутственном месте таковая купчая от поверенного Соболева дана его отцу, – ему, Андрею Дубровскому, неизвестно, ибо он в то время был в совершенном малолетстве, и после смерти его отца таковой крепости отыскать не мог, а полагает, что не сгорела ли с прочими бумагами и имением во время бывшего в 17** году в доме их пожара, о чем известно было и жителям того селения. And that they, the Dubrovskys, have indisputably owned that property from the day of its sale by Troekurov or the issuance of a power of attorney to Sobolev, that is, from 17**, and after the death of his father from 17** until now, is evidenced by the local residents, who, 52 people in total, when questioned under oath testified that indeed, as far as they can remember, the aforementioned Mr. А что оным имением со дня продажи Троекуровым или выдачи Соболеву доверенности, то есть с 17** года, а по смерти отца его с 17** года и поныне, они, Дубровские, бесспорно владели, в том свидетельствуется на окольных жителей, которые, всего 52 человека, на опрос под присягою показали, что действительно, как они могут запомнить, означенным спорным имением начали владеть помянутые г. Mr. г. Dubrovskys began to own the said disputed property about 70 years ago without any dispute from anyone, but according to what act or deed exactly, they do not know. Дубровские назад сему лет с 70 без всякого от кого-либо спора, но по какому именно акту или крепости, им неизвестно. - The previous buyer of this property, the former provincial secretary Peter, mentioned in this case, is also Troekurov, whether he owned this estate, they do not remember. – Упомянутый же по сему делу прежний покупчик сего имения, бывший провинциальный секретарь Петр Троекуров, владел ли сим имением, они не запомнят. The house of Mr. Дом же г. Mr. г. Dubrovsky burned down about 30 years ago from a fire that occurred in their village at night, and outsiders admitted that the said disputed estate could bring in income, assuming from that time onwards, annually no less than 2000 rubles. Дубровских назад сему лет 30 от случившегося в их селении в ночное время пожара сгорел, причем сторонние люди допускали, что доходу означенное спорное имение может приносить, полагая с того времени в сложности, ежегодно не менее как до 2000 р.

On the contrary, General-in-Chief Kiril Petrov son Troekurov on January 3 of this year came to this court with a petition that although the aforementioned Guards Lieutenant Andrei Dubrovsky presented during the investigation of this case a power of attorney issued by his late father Gavril Dubrovsky to the titular councilor Sobolev for the estate sold to him, he did not present any clear evidence for it, not only as a genuine purchase deed, but even that it had ever been executed, according to the force of the General Regulations of Chapter 19 and the decree of November 29, 1752. Напротив же сего генерал-аншеф Кирила Петров сын Троекуров 3-го генваря сего года взошел в сей суд с прошением, что хотя помянутый гвардии поручик Андрей Дубровский и представил при учиненном следствии к делу сему выданную покойным его отцом Гаврилом Дубровским титулярному советнику Соболеву доверенность на запроданное емуимение, но по оной не только подлинной купчей, но даже и на совершение когда-либо оной никаких ясных доказательств по силе генерального регламента 19 главы и указа 1752 года ноября 29 дня не представил. Consequently, the power of attorney itself is now, following the death of the grantor thereof, his father, according to the decree of May ... day 1818, is completely annulled. Следовательно, самая доверенность ныне, за смертию самого дателя оной, отца его, по указу 1818 года мая… дня, совершенно уничтожается. - And in addition to this - it is ordered that the disputed estates be given to the possessions of serfs in fortresses, and non-serfs in search. – А сверх сего – велено спорные имения отдавать во владения – крепостные по крепостям, а некрепостные по розыску.

For which estate, belonging to his father, a land deed has already been presented by him as evidence, according to which, on the basis of the aforementioned laws, it should be taken from the illegal possession of the aforementioned Dubrovsky and given to him by right of inheritance. На каковое имение, принадлежащее отцу его, представлен уже от него в доказательство крепостной акт, по которому и следует, на основании означенных узаконений, из неправильного владения помянутого Дубровского отобрав, отдать ему по праву наследства. And since the aforementioned landowners, having in possession an estate that does not belong to them and without any fortifications, and used from it illegally and income that did not belong to them, then, after calculating how much of this will be due according to force... to collect from the landowner Dubrovsky and him, Troekurov, to satisfy them with them. А как означенные помещики, имея во владении не принадлежащего им имения и безвсякого укрепления, и пользовались с оного неправильно и им не принадлежащими доходами, то по исчислении, сколько таковых будет причитаться по силе… взыскать с помещика Дубровского и его, Троекурова, оными удовлетворить. - After examining which case and the extract made from it and from the laws in the *** district court, it was determined: – По рассмотрении какового дела и учиненной из оного и из законов выписки в *** уездном суде определено:

As is evident from this case, General-in-Chief Kirila Petrov son Troekurov, for the said disputed estate, now in the possession of Guards Lieutenant Andrei Gavrilov son Dubrovsky, located in the village of Kistenevka, according to the current... audit of all male *** souls, with land and lands, presented a genuine deed of sale to his late father, the provincial secretary, who was later a collegiate assessor, in 17** from the noble clerk Fadey Spitsyn, and that, in addition to this, this buyer, Troekurov, as is evident from the deed inscription made to this effect, was in the same year *** put into possession by the zemstvo court, which estate has already been abandoned for him, and although, on the contrary, on the part of Guards Lieutenant Andrei Dubrovsky a power of attorney given by that deceased by the buyer Troekurov to the titular councilor Sobolev for the execution of a deed of sale in the name of his father, Dubrovsky, but under such transactions not only to confirm serf immovable estates, but even to temporarily own them by decree ... is prohibited, moreover, the power of attorney itself is completely annulled by the death of the one who gave it. Как из дела сего видно, что генерал-аншеф Кирила Петров сын Троекуров на означенное спорное имение, находящееся ныне во владении у гвардии поручика Андрея Гаврилова сына Дубровского, состоящее в сельце Кистеневке, по нынешней… ревизии всего мужеска пола *** душ, с землею и угодьями, представил подлинную купчую на продажу оногопокойному отцу его, провинциальному секретарю, который потом был коллежским асессором, в 17** году из дворян канцеляристом Фадеем Спицыным, и что сверх сего сей покупщик, Троекуров, как из учиненной на то купчей надписи видно, был в том же году *** земским судом введен во владение, которое имение уже и за него отказано, и хотя напротив сего со стороны гвардии поручика Андрея Дубровского и представлена доверенность, данная тем умершим покупщиком Троекуровым титулярному советнику Соболеву для совершения купчей на имя отца его, Дубровского, но по таковым сделкам не только утверждать крепостные недвижимые имения, но даже и временно владеть по указу… воспрещено, к тому ж и самая доверенность смертию дателя оной совершенно уничтожается. - But in addition to this, so that in accordance with this power of attorney a deed of sale was actually executed where and when for the said disputed estate, Dubrovsky has not presented any clear evidence to the case from the beginning of the proceedings, that is, from the year 18**, and to this day. – Но чтоб сверх сего действительно была по оной доверенности совершена где и когда на означенное спорное имение купчая, со стороны Дубровского никаких ясных доказательств к делу с начала производства, то есть с 18** года, и по сие время не представлено. And therefore this court decides: the said estate, *** souls, with land and lands, in whatever state it now is, is confirmed according to the deed of sale presented for it in favor of General-in-Chief Troekurov; to order the *** zemstvo court to remove Guards Lieutenant Dubrovsky from the management of the said estate and to properly place Mr. А потому сей суд и полагает: означенное имение, *** душ, с землею и угодьями, в каком ныне положении тое окажется, утвердить по представленной на оное купчей за генерал-аншефа Троекурова; о удалении от распоряжения оным гвардии поручика Дубровского и о надлежащем вводе во владение за него, г. Troekurov in possession of it for him and to refuse it for him as having come to him by inheritance. Троекурова, и об отказе за него, как дошедшего ему по наследству, предписать *** земскому суду. And although, in addition to this, General-in-Chief Troekurov asks for the recovery of the income from Guards Lieutenant Dubrovsky for the unlawful possession of his inherited estate. А хотя сверх сего генерал-аншеф Троекуров и просит о взыскании с гвардии поручика Дубровского за неправое владение наследственным его имением воспользовавшихся с оного доходов. - But as this estate, according to the testimony of old-timers, was in the undisputed possession of Mr. – Но как оное имение, по показанию старожилых людей, было у г. Mr. г. Dubrovsky for several years, and from this case it is not clear that there have been any requests from Mr. Дубровских несколько лет в бесспорном владении, и из дела сего не видно, чтоб со стороны г. Troekurov up to this time regarding such unlawful possession of the said estate by the Dubrovskys, in addition, according to the law, if someone sows someone else's land or he fences in the estate, and they begin to petition him for illegal seizure, and this is found directly, then the right is to return that land with the sown grain, and the fence, and the building, and therefore General-in-Chief Troekurov is to be denied the claim made at the Guards Lieutenant Dubrovsky, for the estate belonging to him is returned to his possession, without taking anything from it. Троекурова были какие-либо до сего времени прошения о таковом неправильном владении Дубровскими оного имения, к тому по уложению велено, ежели кто чужую землю засеет или усадьбу загородит, и на того о неправильном завладении станут бити челом, и про то сыщется допрямо, тогда правому отдавать тую землю и с посеянным хлебом, и городьбою, и строением, а посему генерал-аншефу Троекурову в изъявленном на гвардии поручика Дубровского иске отказать, ибо принадлежащее ему имение возвращается в его владение, не изъемля из оного ничего. And that upon entry everything may turn out to be his without a remainder, while General-in-Chief Troekurov, if he has any clear and legal evidence for such a claim, can request it where appropriate separately. А что при вводе за него оказаться может всё без остатка, предоставя между тем генерал-аншефу Троекурову, буде он имеет о таковой своей претензии какие-либо ясные и законные доказательства, может просить где следует особо. Which decision is to be announced in advance to both the plaintiff and the defendant, on a legal basis, by appeal, and they are to be summoned to this court to hear this decision and sign a statement of pleasure or displeasure through police. Каковое решение напред объявить как истцу, равно и ответчику, на законном основании, апелляционным порядком, коих и вызвать в сей суд для выслушания сего решения и подписки удовольствия или неудовольствия чрез полицию.

Which decision was signed by all those present at that court. Каковое решение подписали все присутствующие того суда.

The secretary fell silent, the assessor stood up and with a low bow addressed Troekurov, inviting him to sign the proposed paper, and the triumphant Troekurov, taking the pen from him, signed the court's decision with his complete satisfaction. Секретарь умолкнул, заседатель встал и с низким поклоном обратился к Троекурову, приглашая его подписать предлагаемую бумагу, и торжествующий Троекуров, взяв от него перо, подписал подрешениемсуда совершенное свое удовольствие.

It was Dubrovsky’s turn. Очередь была за Дубровским. The secretary handed him a paper. Секретарь поднес ему бумагу. But Dubrovsky stood motionless, his head down. Но Дубровский стал неподвижен, потупя голову.

The guards came running at the noise and barely managed to control him. Сторожа сбежались на шум и насилу им овладели.

The secretary repeated his invitation to him to sign his complete and utter satisfaction or obvious dissatisfaction if, contrary to expectation, he felt in good conscience that his case was just and intended to file an appeal where appropriate within the time prescribed by law. Секретарь повторил ему свое приглашение подписать свое полное и совершенное удовольствие или явное неудовольствие, если паче чаяния чувствует по совести, что дело его есть правое, и намерен в положенное законами время просить по апелляции куда следует. Dubrovsky was silent... Suddenly he raised his head, his eyes sparkled, he stamped his foot, pushed the secretary away with such force that he fell, and, grabbing an inkwell, threw it at the assessor. Дубровский молчал… Вдруг он поднял голову, глаза его засверкали, он топнул ногою, оттолкнул секретаря с такою силою, что тот упал, и, схватив чернильницу, пустил ею в заседателя. Everyone was horrified. Все пришли в ужас. “What! «Как! Not to honor the Church of God! не почитать церковь Божию! Away, you boorish tribe! прочь, хамово племя!” Then, turning to Kiril Petrovich: “Your Excellency, I have heard of dog handlers bringing dogs into God’s Church! » Потом, обратясь к Кирилу Петровичу: «Слыхано дело, ваше превосходительство, – продолжал он, – псари вводят собак в Божию церковь! Dogs are running around the church. собаки бегают по церкви. I will teach you a lesson...” The guards They came running at the noise and with difficulty got hold of him. Я вас ужо проучу…» Сторожа сбежались на шум и насилу им овладели. They led him out and seated him in a sleigh. Его вывели и усадили в сани. Troekurov followed him out, accompanied by the entire court. Троекуров вышел вслед за ним, сопровождаемый всем судом. Dubrovsky's sudden madness had a strong effect on his imagination and poisoned his triumph. Внезапное сумасшествие Дубровского сильно подействовало на его воображение и отравило его торжество.

The judges, who had hoped for his gratitude, were not honored to receive a single friendly word from him. Судьи, надеявшиеся на его благодарность, не удостоились получить от него ни единого приветливого слова. That same day he set off for Pokrovskoye. Он в тот же день отправился в Покровское. Meanwhile, Dubrovsky lay in bed; the district doctor, fortunately not a complete ignoramus, managed to bleed him, apply leeches and Spanish flies. Дубровский между тем лежал в постеле; уездный лекарь, по счастию не совершенный невежда, успел пустить ему кровь, приставить пиявки и шпанские мухи. By evening he felt better, the patient regained his consciousness. К вечеру ему стало легче, больной пришел в память. The next day they took him to Kistenevka, which almost no longer belonged to him. На другой день повезли его в Кистеневку, почти уже ему не принадлежащую.

Chapter III Глава III

Some time passed, but poor Dubrovsky’s health was still poor; True, the attacks of madness no longer recurred, but his strength noticeably weakened. Прошло несколько времени, а здоровье бедного Дубровского всё еще было плохо; правда, припадки сумасшествия уже не возобновлялись, но силы его приметно ослабевали. He forgot his previous activities, rarely left his room and thought for whole days. Он забывал свои прежние занятия, редко выходил из своей комнаты и задумывался по целым суткам. Yegorovna, a kind old woman who had once looked after his son, now became his nanny. Егоровна, добрая старуха, некогда ходившая за его сыном, теперь сделалась и его нянькою. She looked after him like a child, reminded him of meal and sleep times, fed him, put him to bed. Она смотрела за ним, как за ребенком, напоминала ему о времени пищи и сна, кормила его, укладывала спать. Andrei Gavrilovich quietly obeyed her and, except for her, had no contact with anyone. Андрей Гаврилович тихо повиновался ей и, кроме ее, не имел ни с кем сношения. He was not in a state to think about his affairs, household arrangements, and Yegorovna saw the need to inform young Dubrovsky, who served in one of the Guards infantry regiments and was at that time in St. Petersburg, about everything. Он был не в состоянии думать о своих делах, хозяйственных распоряженьях, и Егоровна увидела необходимость уведомить обо всем молодого Дубровского, служившего в одном из гвардейских пехотных полков и находящегося в то время в Петербурге. So, tearing off a sheet from the expense book, she dictated to the cook To Khariton, the only literate person in Kistenev, a letter, which she sent to the city post office that same day. Итак, отодрав лист от расходной книги, она продиктовала повару Харитону, единственному кистеневскому грамотею, письмо, которое в тот же день и отослала в город на почту.

But it’s time to introduce the reader to the real hero of our story. Но пора читателя познакомить с настоящим героем нашей повести.

Vladimir Dubrovsky was educated in the Cadet Corps and graduated as a cornet in the Guards; his father spared nothing to provide him with a decent living, and the young man received more from home than he should have expected. Владимир Дубровский воспитывался в Кадетском корпусе и выпущен был корнетом в гвардию; отец не щадил ничего для приличного его содержания, и молодой человек получал из дому более, нежели должен был ожидать. Being extravagant and ambitious, he indulged in luxurious whims; he played cards and got into debt, not caring about the future and anticipating sooner or later a rich bride, the dream of a poor youth. Будучи расточителен и честолюбив, он позволял себе роскошные прихоти; играл в карты и входил в долги, не заботясь о будущем и предвидя себе рано или поздно богатую невесту, мечту бедной молодости.

One evening, when several officers were sitting with him, lounging on the sofas and smoking from his ambers, Grisha, his valet, handed him a letter, the inscription and seal of which immediately struck the young man. Однажды вечером, когда несколько офицеров сидели у него, развалившись по диванам и куря из его янтарей, Гриша, его камердинер, подал ему письмо, коего надпись и печать тотчас поразили молодого человека. He quickly opened it and read the following: Он поспешно его распечатал и прочел следующее:

“Our sovereign, Vladimir Andreevich, I, your old nanny, have decided to report to you about papa’s health! «Государь ты наш, Владимир Андреевич,–я, твоя старая нянька, решилась тебе доложить о здоровье папенькином! He is very ill, sometimes he talks nonsense, and sits all day like a stupid child - but in life and death God is free. Он очень плох, иногда заговаривается, и весь день сидит как дитя глупое – а в животе и смерти Бог волен. Come to us, my bright falcon, we will even send you horses to Pesochnoye. Приезжай ты к нам, соколик мой ясный, мы тебе и лошадей вышлем на Песочное. I hear that the zemstvo court is coming to us to hand us over to the command of Kiril Petrovich Troekurov - because we are, they say, theirs, but we have always been yours - and have never heard of this. Слышно, земский суд к нам едет отдать нас под начал Кирилу Петровичу Троекурову –потому что мы – дескать, ихние, а мы искони Ваши,–и отроду того не слыхивали. You could, living in Petersburg, report this to the Tsar-father, and he would not let us be offended. Ты бы мог, живя в Петербурге, доложить о том царю-батюшке, а он бы не дал нас в обиду. I remain your faithful servant, nanny Остаюсь твоя верная раба, нянька

Orina Egorovna Buzyreva. Орина Егоровна Бузырева.

I send my motherly blessing to Grisha, does he serve you well? Посылаю мое материнское благословение Грише, хорошо ли он тебе служит? It has been raining for two weeks now and the shepherd Rodya died around St. Nicholas' Day." У нас дожди идут вот ужо друга неделя и пастух Родя помер около Миколина дня».

Vladimir Dubrovsky reread these rather senseless lines several times in a row with extraordinary emotion. Владимир Дубровский несколько раз сряду перечитал сии довольно бестолковые строки с необыкновенным волнением. He lost his mother in infancy and, almost never knowing his father, was brought to St. Petersburg at the age of eight – despite all this, he was romantically attached to him and loved family life all the more, the less he had time to enjoy its quiet joys. Он лишился матери с малолетства и, почти не зная отца своего, был привезен в Петербург на восьмом году своего возраста – со всем тем он романически был к нему привязан и тем более любил семейственную жизнь, чем менееуспел насладиться ее тихими радостями.

The thought of losing his father grievously tormented his heart, and the situation of the poor sick man, which he guessed from his nanny's letter, horrified him. Мысль потерять отца своего тягостно терзала его сердце, а положение бедного больного, которое угадывал он из письма своей няни, ужасало его. He imagined his father abandoned in a remote village, in the hands of a stupid old woman and servants, threatened by some disaster and wasting away without help in physical and mental torment. Он воображал отца, оставленного в глухой деревне, на руках глупой старухи и дворни, угрожаемого каким-то бедствием и угасающего без помощи в мучениях телесных и душевных. Vladimir reproached himself for criminal neglect. Владимир упрекалсебя в преступном небрежении. For a long time he did not receive letters from his father and did not think to inquire about him, believing him to be traveling or busy with household chores. Долго не получал он от отца писем и не подумал о нем осведомиться, полагая его в разъездах или хозяйственных заботах.

He decided to go to him and even resign if his father’s illness required his presence. Он решился к нему ехать и даже выйти в отставку, если болезненное состояние отца потребует его присутствия. His comrades, noticing his anxiety, left. Товарищи, заметя его беспокойство, ушли. Vladimir, left alone, wrote a request for leave, lit a pipe and plunged into deep thought. Владимир, оставшись один, написал просьбу об отпуске – закурил трубку и погрузился в глубокие размышления.

That same day he began to apply for leave and three days later he was already on the high road. Тот же день стал он хлопотать об отпуске и через три дня был уж на большой дороге.

Vladimir Andreevich was approaching the station from which he was supposed to turn off for Kistenevka. Владимир Андреевич приближался к той станции, с которой должен он был своротить на Кистеневку. His heart was filled with sad forebodings, he was afraid he would no longer find his father alive, he imagined the sad life awaiting him in the village, the wilderness, the desolation, poverty and the hassle of business, which he knew no sense in. Сердце его исполнено было печальных предчувствий, он боялся уже не застать отца в живых, он воображал грустный образ жизни, ожидающий его в деревне, глушь, безлюдие, бедность и хлопоты по делам, в коих он не знал никакого толку. Arriving at the station, he went to the stationmaster and asked for free horses. Приехав на станцию, он вошел к смотрителю и спросил вольных лошадей. The stationmaster inquired where he needed to go and announced that the horses sent from Kistenevka had been waiting for him for four days already. Смотритель осведомился, куда надобно было ему ехать, и объявил, что лошади, присланные из Кистеневки, ожидали его уже четвертые сутки. Soon the old coachman Anton, who had once led him around the stables and looked after his little horse, came to Vladimir Andreevich. Вскоре явился к Владимиру Андреевичу старый кучер Антон, некогда водивший его по конюшне и смотревший за его маленькой лошадкою. Anton burst into tears when he saw him, bowed to the ground to him, told him that his old master was still alive, and ran harness the horses. Антон прослезился, увидя его, поклонился ему до земи, сказал ему, что старый его барин еще жив, и побежал запрягать лошадей. Vladimir Andreevich refused the offered breakfast and hurried to leave. Владимир Андреевич отказался от предлагаемого завтрака и спешил отправиться. Anton drove him along country roads – and a conversation began between them. Антон повез его проселочными дорогами – и между ими завязался разговор.

- Tell me, please, Anton, what is my father’s business with Troekurov? – Скажи, пожалуйста, Антон, какое дело у отца моего с Троекуровым?

– God knows, Father Vladimir Andreevich... The master, you see, didn’t get along with Kiril Petrovich, and he filed a lawsuit – although he is often his own judge. – А Бог их ведает, батюшка Владимир Андреевич… Барин, слышь, не поладил с Кирилом Петровичем, а тот и подал в суд – хотя почасту он сам себе судия. It is not our serfdom’s business to sort out the master’s will, and by God, it was in vain that your father went against Kiril Petrovich; you can’t beat him with a whip. Не наше холопье дело разбирать барские воли, а ей-богу, напрасно батюшка ваш пошел на Кирила Петровича, плетью обуха не перешибешь.

- So, it seems that this Kirila Petrovich does whatever he wants with you? – Так, видно, этот Кирила Петрович у вас делает что хочет?

- And of course, sir: listen, he doesn’t give a damn about the assessor, the police captain is his errand boy. – И вестимо, барин: заседателя, слышь, он и в грош не ставит, исправник у него на посылках. The gentlemen come to him to pay their respects, and it must be said that if there is a trough, there will be pigs. Господа съезжаются к нему на поклон, и то сказать, было бы корыто, а свиньи-то будут.

– Is it true that he is taking away our property? – Правда ли, что отымает он у нас имение?

– Oh, sir, we heard the same. – Ох, барин, слышали так и мы. The other day the Pokrovsky sexton said at our headman’s christening: Enough of your carousing; Kirila Petrovich will soon get his hands on you. На днях Покровский пономарь сказал на крестинах у нашего старосты: полно вам гулять; вот ужо приберет вас к рукам Кирила Петрович. Nikita the blacksmith said to him: and, enough, Savelich, don’t make your godfather sad, don’t stir up the guests – Kirila Petrovich is on his own, and Andrei Gavrilovich is on his own, and we are all God’s and the Tsar’s; but you can’t sew buttons on someone else’s mouth. Микита-кузнец и сказал ему: и, полно, Савельич, не печаль кума, не мути гостей – Кирила Петрович сам по себе, а Андрей Гаврилович сам по себе, а все мы Божии да государевы; да ведь на чужой рот пуговицы не нашьешь.

- So, you don’t want to transfer ownership to Troekurov? – Стало быть, вы не желаете перейти во владение Троекурову?

– In the possession of Kiril Petrovich! – Во владение Кирилу Петровичу! God forbid and save us: sometimes he has it bad even with his own people, and if he gets hold of strangers, then he will tear off not only the skin, but also the flesh. Господь упаси и избави: у него часом и своим плохо приходится, а достанутся чужие, так он с них не только шкурку, да и мясо-то отдерет. No, God grant Andrei Gavrilovich long health, and if God takes him, then we do not need anyone except you, our breadwinner. Нет, дай Бог долго здравствовать Андрею Гавриловичу, а коли уж Бог его приберет, так не надо нам никого, кроме тебя, наш кормилец. Do not give us away, and we will become yours. Не выдавай ты нас, а мы уж за тебя станем. – With these words, Anton swung his whip, shook the reins, and his horses broke into a fast trot. – При сих словах Антон размахнул кнутом, тряхнул вожжами, и лошади его побежали крупной рысью.

Touched by the devotion of the old coachman, Dubrovsky fell silent and gave himself up to his thoughts again. Тронутый преданностию старого кучера, Дубровский замолчал и предался снова размышлениям. More than an hour passed, when suddenly Grisha awakened him with an exclamation: “Here is Pokrovskoye!” Прошло более часа, вдруг Гриша пробудил его восклицанием: «Вот Покровское! Dubrovsky raised his head. » Дубровский поднял голову. He was driving along the bank of a wide lake, from which a river flowed and meandered in the distance between hills; on one of them, above the dense greenery of a grove, rose the green roof and belvedere of a huge stone house, on another a five-domed church and an ancient bell tower; village huts with their vegetable gardens and wells were scattered around. Он ехал берегом широкого озера, из которого вытекала речка и вдали извивалась между холмами; на одном из них над густою зеленью рощи возвышалась зеленая кровля и бельведер огромного каменного дома, на другом пятиглавая церковь и старинная колокольня; около разбросаны были деревенские избы с их огородами и колодезями. Dubrovsky recognized these places; He remembered that on this very hill he had played with little Masha Troekurova, who was two years younger than him and already promised to be a beauty. Дубровский узнал сии места; он вспомнил, что на сем самом холму играл он с маленькой Машей Троекуровой, которая была двумя годами его моложе и тогда уже обещала быть красавицей. He wanted to ask Anton about her, but some shyness held him back. Он хотел об ней осведомиться у Антона, но какая-то застенчивость удержала его.