Kitobni o'qish: «Интонация бездны: кайдзю»

Shrift:

* * *

Посвящаю дорогим друзьям

Никите Соколову, Татьяне Гладышевой

и её дочери Марии с благодарностью за всё

Часть первая. Предшествие

Хал Халгад – змей древний, именуемый дьяволом и сатаною, колебатель и разрушитель земли. Цепной пёс древних мистических сил, языческих богов.
(Источник: древние сакральные книги)

Северный Урал
Весна 1988 года. Неведома зверюшка

Сотни раз дети ходили по неприметной тропинке, огибающей топь. Местные эту дорогу знали, провожали по ней иногда геологов в дебри лесов, привольно раскинувшихся от Куцых болот до Уральского хребта. Уральские леса – суровые места, не прощающие слабостей, такова истина. Дикое зверьё, бездонные топи и даже, как говаривали старики, лесная нечисть ждали отважившихся углубиться в необъятные леса. Но геологи в эти годы только начали открывать природные ресурсы подобных диких мест, и поэтому глухое, вымирающее, по сути, место, которое в ближайшем будущем ожидало переселение, стало на время их базой. Появление чужаков внесло оживление в давно потухший и померкший уклад жизни стариков. А из детей остались Фёдор, сын единственной пары средних лет, собиравшейся покинуть бесперспективное поселение, внучка деда Политова, которую родители оставляли ему на каникулы, и Пётр, храбрый парень старшего возраста, сын егеря, не боящийся, кажется, в жизни вообще ничего.

В тот день ребята пошли по ягоды на первую, раскинувшуюся недалеко от деревни поляну. И казалось, ничто не предвещало грядущих страшных событий. Было очень солнечно, два дня как начались каникулы. Поляну, на которой находились ребята, все считали уютным местом, лес здесь толком ещё не начинался. А вот следующие две поляны, тоже, кстати, всегда полные земляники, были под запретом, только егерь мог туда ходить. Одна из полян почти незаметно переходила в болотную топь. Очень много людей – и местных, и приезжих – стали жертвами этого обманного места. И вот посреди залитой солнцем поляны, в тиши и очаровании природы прозвучал голос Петра, ставший роковым:

– Братва, а ну, идите сюда.

Они подошли, своего вожака боялись, и корзиночки их, кстати, были полны только лишь наполовину. Пётр с хитроватым прищуром, не предвещающим ничего хорошего, заявил:

– Нужно идти дальше. Не бойтесь, на лживую поляну не пойдём, клянусь.

– Твоему слову верить… – недовольно проворчала десятилетняя Катя.

– А что, – подхватил Фёдор, – на лживую поляну не ступать – и всё. Без ягод вообще возвращаться нет желания.

– Ну, решайте, – сказал Пётр. – Отец партию геологов повёл, это дня два. В жизнь не узнает.

Все поколебались, но согласились. Спорить с Петром было трудно, тот обладал железным даром убеждения, да и ягоды на запретных полянах, не в пример этим, были крупнее и вкуснее. Немного пугала страшная топь, близость которой к ягодным полянам заставляла вспоминать страшные сказы ушедших в мир иной стариков, но молодость и задор пересилили и это. Путь до места назначения составлял час с небольшим. Знающий все лесные тропы Пётр вёл их уверенно, быстро.

Все внезапно остановились, бусины ягод, алеющие среди зелени, влекли, но никто не желал сделать первый шаг. Пётр поднял руку, показав на три чахлых деревца, одиноко торчащих посреди двух больших полян.

– Вот метка смертельного места, – сказал он. – Не приближаться к этим деревьям ни в коем случае – и всё будет в порядке.

– Старики говорили, там посреди топей граница Нави, – вдруг произнёс Фёдор, – и даже изба Бабы-яги где-то там, страшное место. Дальше километров на триста простирается лес.

– Старики говорят только то, что пережили, – ответил Пётр. – Ну что, собираем да уходим?

Они разбрелись по первой безопасной поляне и начали наполнять корзинки, впрочем, всё равно иногда с опаской поглядывая на страшное место, где, как назло, ягоды были крупнее. Пётр, зная слабости своей команды, больше следил, чем собирал, и оказался прав. Вдруг вскрикнула как-то совсем нехорошо Катенька, показав на границу с топью. В этот момент даже Пётр изменился в лице, не то что ребята.

Было явно видно, как на смертельной топи нечто шевелилось, шла рябь, причём в сторону, где они стояли. Все готовы были дать дёру, но Пётр властным взмахом руки их остановил. Между тем приближающееся нечто достигло твёрдого берега, и фонтанчик болотной тины подбросил вверх шевелящийся комок чего-то живого, покрытого грязью, и увидеть, что это, было решительно невозможно. Но, подойдя ближе, Пётр оглянулся на свою команду.

Те стояли совершенно застывшие, ошарашенные, а Катя совсем побледнела.

– Оставайтесь на месте! – грозно крикнул им Пётр. Детям этого можно было и не говорить: они, смертельно напуганные, даже не шевелились, страх мгновенно сковал их.

Пётр приблизился к тому месту, где лежал комочек, и погрузил руки в грязное месиво, Катя при виде этого зрелища даже начала икать. Мальчик выхватил из жижи нечто живое, прямо-таки неведомую зверюшку, у неё были отростки, похожие на недоразвитые крылья, и три головёнки, очевидно змеиные. Он поднял зверя на вытянутых руках.

– Детёныш Змея Горыныча! – выкрикнул он. – Вот наш билет из беспросветной глуши!

– Ты с ума сошёл! – зло выкрикнул Фёдор. – Его мама или рядом, или за ним придёт, оставь его! Ты навлечёшь беду на всех! Рядом Навь!

– Нет, – проговорил Пётр, и в голосе его зазвучали стальные нотки, – уйду отсюда только с ним! Зверь шевелился в руках, громко пищал всеми тремя головёнками, но упрямый Пётр всё сильнее сжимал находку в руках. Он потихоньку продвигался в сторону детей, глаза его начали гореть хищным огнём. Ребята же сначала потихонечку, а затем всё быстрее пятились назад.

– Вы плохо знаете тайну Нави, тайну договора! – кричал Пётр. – Большие твари не могут пересечь границу с миром людей!

Он кричал, впадая в ярость, но в один момент осёкся. Фёдор показывал пальцем за его спину, и глаза его выдавали страшный исп у г.

Следуя этому взгляду, Пётр, никогда ничего не боявшийся, почувствовал, как холодно стало внутри, и обернулся. Верхушки деревьев за болотом ходили ходуном, задул холодный резкий ветер. Зверь в руках забился так сильно, что мальчик еле его удержал.

Послышался треск ломающихся деревьев, нечто явно большое затаилось в тёмном лесу за гибельной топью.

И тогда, сбросив оцепенение, ребята бросились бежать.

А зверушка забилась, затрепыхалась и, таки вырвавшись из рук, не очень ещё умело взмахивая крыльями, устремилась вслед за ребятами. Пётр, замерев, наблюдал за полётом, взмах крыльев становился всё увереннее, прямо в воздухе она словно с каждой секундой росла.

Петру же, пленённому злом леса, было уже почти всё безразлично, он не думал о бросивших его друзьях, широко распахнутыми глазами он смотрел на стену деревьев. Ему казалось, что она надвигается, наступает, практически давит на грудь. Мальчик задыхался. Сердце стучало всё сильнее, выскакивало из груди, и он, обессиленный, упал на пыльную дорогу.

Внезапно гладь топи взорвалась: кошмарное создание Болотник, тварь, которую он видел только в древней книге деда, взвилось ввысь, противно завывая, раскинув в адовом кружении полы склизкого платья, облепленного гадами и мерзкими жабами.

– Нарушен договор! Нарушен! – выла тварь. – В ночь чёрной луны границы мира людей откроются и придёт разрушитель! Жертву! Жертву!

Тварь провыла и вернулась обратно в болотную жижу, слившись с ней.

Из леса вырвался направленный сноп полыхающего огня, мальчик и понять ничего не успел, как пожирающее пламя охватило его. Рёв прокатился над лесом, и тварь, некогда существовавшая лишь в легендах, появилась, паря над лесом. Её путь лежал в сторону посёлка. Огонь, однако, вырывался лишь из одной головы. Две другие изрыгали потоки воды и камней. Но огонь был самым грозным оружием. Катя и Фёдор неслись на пределе своих сил в сторону дома, иногда оглядываясь. Детёныш Змея Горыныча значительно вырос, но, выбившись из сил, опустился на землю.

Однако крылатая тень Змея Горыныча настигала, ложилась на дорогу всё ближе, ближе. Фёдор ждал только одного, отчаявшись убежать от смерти, – тугого удара в спину опаляющим огнём. Но Змей, видимо, посчитав детей мелкой добычей, устремился в деревню.

– Он же сожжёт всех, кто там, – в ужасе прошептала Катя. – Что мы натворили?! Не сожжёт – так утопит или завалит камнями!

Фёдор упал в дорожную пыль и заколотил кулачками. Только прикосновение к затылку тёплой ладошки привело его в чувство. Он поднялся с земли и со слезами взглянул на Катю. Та стояла, прижимая к себе трепыхающегося зверя, вдалеке пожарищем полыхал посёлок. Казалось, вся планета содрогнулась, взвившаяся в воздух пыль будто создала из себя образ чудовища. Стряхнув слой пыли, сказочный монстр явил свой истинный лик.

Из чёрного тумана высунулись три головы ящера, дыхание из открытых пастей обжигало. Катя, цепенея от страха, тем не менее подошла ближе и положила детёныша перед родителем, при этом голова её была низко наклонена: с детства девочку учили тайному знанию обращения с божествами Нави. Средней головой Змей подхватил детёныша, хлестнул по дороге хвостом, отчего у детей чуть не заложило уши, и взвился в небо, в сторону топей.

Едва живые дети дошли до посёлка, но войти в него не смогли: весь он был охвачен страшным пожаром. Им только со стороны пришлось смотреть, как сгорает в адском пламени всё, что они ценили и любили.

Весна 2020 года. Там, на неведомых дорожках

У поворота к сгоревшему месту Фёдор внезапно заглушил мотор и, опустив голову на руль, посмотрел на сидящую рядом жену с нескрываемой тоской.

– Фёдор, прошло тридцать два года, – произнесла мудрая Екатерина. – Едем!

– Что ты надеешься там найти? – вздохнул Фёдор, заводя мотор.

– Книгу великих таинств, – ответила Екатерина, – а путь к ней знает только дед Ермолай.

– Ну да, выживший из ума старик…

– Как быстро ты стал рационалистом. А уничтожившая деревню крылатая тварь теперь уже забылась?

– Честно? За тридцать лет всё в голове перевернулось, всё кажется диким страшным сном.

Остаток пути Фёдор вёл машину молча. Грунтовая дорога, ведущая к посёлку, кончалась где-то за километр до него. Оставив машину, супруги пошли пешком по разбитой, заброшенной и перерытой дороге. Вот впереди показался призрак деревни. Зрелище было страшное, особенно для Екатерины, которой пожарище, устроенное Змеем, снилось все тридцать лет! Они остановились на границе между прошлым и настоящим, и идти дальше было очень страшно.

– Где дом деда Ермолая? – спросила мужа Екатерина.

– Нам нужно пройти через весь посёлок, – ответил тот, – дом его не там, где был тридцать лет назад.

– Хорошо, – дрогнувшим голосом ответила женщина. – Так и кажется, что земля здесь всё ещё горит. Только пойдём не мимо наших домов, хорошо?

– Как скажешь, – ответил Фёдор. – Лично я никакой ностальгии не испытываю.

Мимо обвалившихся остовов домов они шли быстро, взявшись за руки. Оглядываться назад в таком месте было особенно жутко, и Фёдор почему-то боялся, что жена это сделает.

Но та и подумать об этом не смела. На самом деле ей было очень страшно, несмотря на присутствие мужа. Наконец появилась в поле зрения хибара деда Ермолая, всё было у отшельника не так уж плохо: и забор достаточно крепок, и домик ничего. Возле забора бродили козы и гуси. Скрип калитки нарушил мёртвую тишину этого места.

– Неужели?! – ахнула Екатерина и, оторвавшись от руки мужа, бросилась в дом. В домике была всего одна комнатка, тесная, закопчённая, с находящейся здесь же печуркой. Дед, лёжа на топчане, стонал, поясница его была укутана толстой шалью. Увидев гостей, дед, как показалось Екатерине, со скрипом поднялся с него.

– Не беспокойся, Катя, – сказал он, грустно улыбнувшись женщине, приходившейся ему внучатой племянницей, – крепок так-то я ещё, да радикулит, проклятый… Ждал я вас. Завари, доченька, чайку.

Пока мужчины неспешно курили, дед поспрашивал о городских новостях.

Екатерина хлопотала у плиты, время от времени с тревогой оглядываясь на своих мужчин. Когда она накрыла стол и присела, первым делом спросила:

– Дед, ты ведь больше всех знаешь о Нави? Почему, когда деревня была сожжена, в сторону гиблого болота ходили целые отряды, но не нашли ничего, кроме обычного леса? Навь перемещается? Прячется?

– Ты сама себе ответила, – ухмыльнулся дед. – Кроме того, представь, что такое Навь? Потусторонний мир, океан, притом необъятный, а мы – островок, крохотный островок – и Земля, и даже Вселенная.

Дед поморщился от приступа боли, допил чай.

– Вы извините, прилягу я, расскажу кое-что, но лёжа. Екатерина помогла старику устроиться поудобнее.

– Так вот, – продолжил дед Ермолай, – скажите, как хорошо вы знакомы со славянской мифологией? Змей Горыныч да Баба-яга с Кощеем – всё это знакомо. А более древние чудовища? Нам почти неведомы самые древние обитатели мифологической славянской вселенной. Впрочем, я отлично понимаю, что не я вам нужен, а Книга великих таинств, – усмехнулся с горечью дед. – Чай, я тоже не всю жизнь в глуши жил, образование имеется историческое.

– По нашим сведениям, дедушка, грядёт пришествие Разрушителя, он имеет облик гигантского змея и пробуждается примерно раз в пять тысяч лет.

– Откуда сведения-то?! – перебил Ермолай.

– Предположения учёных, и даже не наших – бельгийцев, – отозвался Фёдор. – Кроме того, подземное сканирование некоторых территорий Южного Урала показало именно это. Вот, – Фёдор показал деду пачку снимков.

– Что? – изумился дед. – Мы научились так глубоко заглядывать под землю? Не верится!

– Гигантский змей в недрах земли вас не удивляет?

– Мы, – ответил Ермолай, – чай, живём рядом с Навью веками, привыкли. То Змей Горыныч в небесах промелькнёт, то Баба-яга в ступе. А легенды о подземном, спящем до поры Змее – это привычно почти для всех северных народов, от манси до якутов. Но где подтверждение, что он пробуждался почти четыре тысячи лет назад? Я во Христа воскресшего верю, но не в червя, колеблющего землю.

– Червь? – усмехнулся Фёдор. – Этот червячок, пробудившись ото сна, способен в единый миг стереть все уральские города.

– Ну что вы хотите? – иронично произнёс Ермолай. – Пробудить силу, способную противостоять ему?

При этих словах Екатерина и Фёдор повернулись к нему, а Екатерина даже расплескала кофе.

– Язык мой – враг мой, – хихикнул дед, но вид у него был невесёлый. – А впрочем, какое сомнение, когда на ваших глазах Горыныч посёлок сжёг?

– Так вы покажете место нахождения Книги таинств?

– Покажу, но, когда всё закончится, книга должна вернуться туда, где ей положено быть. Дайте слово. Если она попадёт в плохие руки – миру конец, хотя звучит это дико.

– Мы всё понимаем, – ответила Екатерина. – У нас времени крайне мало, дед. Змей проснётся, вот только где? Возможно, это будет Екатеринбург.

– Хорошо, – с печалью вздохнул дед. – Показать дорогу я вам вряд ли смогу, но дам проводника. Только не удивляйтесь – это обитатель Нави.

Екатерина распахнула глаза и невольно вскрикнула – из-под низко свисающей скатерти сверкнули два огонька. Тварь, похожая одновременно и на лисицу, и на сурка, вылезла на свет, стряхнула с густой шёрстки бисер сверкающих капелек, видимо, призвана была прямо из водоёма. Они коснулись приятной прохладой лица Кати, и она даже рассмеялась – так было мило и чудесно. Кате существо показалось забавным, вследствие этого она отказалась звать его тварью и ласково про себя называла его Зверёк.

Bepul matn qismi tugad.