Kitobni o'qish: «Снежный человек»

1.

Эта невероятная история случилась незадолго до Нового Года.

Я, Дмитрий Балясин, студент второго курса биологического факультета Института Межпланетных Отношений, вернувшись в свою комнату в общаге после последних в этом году занятий, занялся весьма важным делом.

А именно: взялся собирать вещи, чтобы завтра с утра просто взять у порога рюкзак и сумку и, не оглядываясь, покинуть опустевший перед Новым годом кампус. Сесть в электробус и ехать прямиком на вокзал. А оттуда – магнитным поездом в райцентр, к родителям. Хотя, конечно, новогодние каникулы можно было бы провести и поинтереснее…

Зачем, спросите, я собирался в дорогу настолько заранее, тем самым поправ все мыслимые догмы студенческого разгильдяйства? А потому как после прощальной гулянки, устраиваемой сегодня вечером моим другом и соседом по комнате (тоже студентом-второкурсником того же Института, только с исторического факультета) Василием Раскосых, вряд ли я завтра полупьяный, сонный и злой, смогу это сделать должным образом.

В прошлом году после такой же прощальной вечеринки я уехал домой с рюкзаком набитым всяческим хламом типа учебников (причем не даже не своих, а Васиных), маски для ныряния с аквалангом и ластами. А также – с громоздким глобусом Луны в спортивной сумке. Вещи так и остались пылиться в шкафу. Равно как и мыльно-рыльные принадлежности на полочке над умывальником. Ладно хоть смартфон не забыл. И то, потому что с вечера зачем-то примотал гаджет скотчем к запястью левой руки. Вместо часов, что ли?..

Просто проигнорировать гулянку было чревато: тогда друг в расстроенных чувствах «накушается» в одно лицо. И по-любому устроит в общаге пьяный дебош. А ему этого сейчас ни в коем случае не надо. Вася и так пребывал на грани вылета из Института, потому как не получил зачетов по нескольким предметам. Кажется, по исторической географии и некоей загадочной этнологии вкупе с социальной антропологией. Друг уедет домой, а мне в комнату подселят какого-нибудь урода со всеми вытекающими последствиями…

Разумеется, упаковаться до прихода Васи домой по закону подлости я не успел. Все, что мне удалось сделать, так это уложить в сумку стопку трусов и прослушать через наушники несколько новостей научно-популярного пошиба. Про пятна на солнце, свежие известия из Дальнего Космоса, что-там об очередном прорыве в нанотехнологиях… А еще про намечающийся над югом Западной Сибири знатный метеоритный дождь. Именно над этой местностью завтра вечером должна была закончить существование, сгорев в плотных слоях атмосферы, так называемая Малая Космическая Свалка. (Ну, это такой сбившийся за долгие годы в рой мелкий мусор, сбрасываемый с орбитальных баз и космических кораблей.)

Так вот, дверь распахнулась и в комнату ввалился амбал ростом под 2 метра – Василий Раскосых собственной персоной. Я выключил в смартфоне новостную ленту. Отложил так и не собранный толком рюкзак в сторону. И уселся на диван в ожидание продолжения шоу. Ведь судя по таинственному виду друга без шоу сегодняшний вечер вряд ли обойдется

Об пол грохнулось два пластиковых пакета. И в одном из них многообещающе звякнули друг о друга бутылки с явно не прохладительными напитками. В окрестности настенной вешалки полетели куртка и вязаная шапочка здоровяка.

Бухнувшись со всей дури на старенький диван, Вася, не торопясь, пригладил растрепанные пшеничные кудри корягоподобными пальцами огромной ручищи.

Какое-то время амбал сидел молча и лишь загадочно улыбался. Что, как я уже знал по опыту, ничего хорошего не предвещало. Наконец, друг задорно сверкнул голубыми глазами и принялся с выражением толкать, видимо, заранее подготовленную речь:

– Привет тебе, о краснокожий брат мой! Ответствуй же мне без лжи и лукавства, Тощий Четырехглазый Ботан, настолько ли важно тебе посещение малогабаритного вигвама предков, чтобы лишиться увлекательного путешествия с лучшим другом на его затерянную в просторах Сибири малую родину? Я сказал! Хау!

– Привет и тебе, индеец Могучий Бизон! – глянув поверх очков на Васин аляповатый свитер, украшенный изображением разъяренного быка, в тон доморощенному шутнику ответил я. – Но о каком вояже к родным пенатам идет речь? Не ты ли еще вчера собирался остаться в приютившем нас на время обучения стылом вигваме-муравейнике на все каникулы, чтобы решить с вождями-преподами злободневные вопросы в плане учебы? Потому как нашим суровым вождям не нравится, что у них учатся обросшие многочисленными «хвостами» всякие там бизоны, ослы и прочие бараны. И ты прекрасно знаешь, что славные жестокостью и неподкупностью вожди, не дрогнув сердцем, всячески стремятся избавиться от подобного рода мутантов… Я сказал! Хау!

– Лететь бы сейчас моему верному томагавку тебе, Тощий Ботан, прямиком в лоб за постановку Могучего Бизона в один ряд со всякими ослами и прочими баранами. Каковых при Институте и, правда, немерено пасется… – с укоризной сказал Василий. – Но на радостях, а еще потому, что у меня нет под рукой томагавка, я тебя, Четырехглазый, милостиво прощаю. Ибо я только что из деканата, где вопрос с оскверняющими мое человеческое достоинство «хвостами» по нескольким предметам был успешно разрулен. Спросишь, как? А я тебе отвечу…

2.

– Все очень просто, – довольным голосом произнес здоровяк. – За проставление зачетов я подписался на добровольных началах, но, благо, еще за счет Института, съездить в этнографическую блиц-экспедицию в предгорья Кузнецкого Алатау. Кстати, мое родное село по сибирским меркам расположено совсем неподалеку…

Вася замолчал. И, достав из сумки полторашку минералки, надолго приложился к ней. (Видимо, на его здоровье еще сказывались последствия вчерашней генеральной репетиции предновогодней прощальной вечеринки. Репетиции, проведенной неизвестно где с некоей не обремененной высокими моральными принципами юной скво.)

– И какова же цель данной экспедиции к черту на рога? – поинтересовался я, воспользовавшись паузой. – Наверное, записать для потомков мемуары какой-нибудь бабушки их числа аборигенов, которая вживую видела мамонтов?

Утерев губищи рукавом свитера, Василий ответил:

– Ты почти угадал, Димон. Только занести в анналы надо воспоминания не бабушки, лицезревшей мамонтов, как каких-нибудь обычных коров. А совсем даже наоборот. Нам нужно записать рассказ дедушки, недавно увидевшего воочию не абы кого, а существо, давно ставшее притчей во языцех: уже полтора века безуспешного разыскиваемого снежного человека… Там как дело было? Научное открытие сам того не ведая совершил пожилой бомж, который подрабатывает у одного дельца на таежной ферме по разведению лосей. Пребывая в своем обычном полупьяном состоянии он заметил неподалеку на склоне сопки некое вроде бы человекообразное существо. И это был отнюдь не черт с коровьим хвостом, каких старый выпивоха видывал уже неоднократно после длительного запоя. У деда хватило соображения снять бредущее по своим делам таинственное обезьяноподобное животное повышенной волосатости на камеру допотопного смартфона. А через два дня, когда вернулся из деловой поездки в областной центр хозяин лосиной фермы, не понаслышке знакомый с компьютерами и Интерсетью, показать ему запись…

Тут Вася снова взял передышку, надолго присосавшись к емкости с живительной влагой. И у меня появилась возможность вставить «умное» слово:

– Ну, понятно: фермер выложил короткое видео в Сеть, а кто-то из наших глубокоуважаемых преподов случайно просмотрел ролик. И впал в соблазн с помощью готового на все ради зачета бедолаги-студента снискать славу первооткрывателя неуловимого снежного человека. Так?

– А вот тут-то мы вас, батенька, и поправим, – хитро прищурясь, сказал Вася. – Фермер оказался человеком серьезным. Отправил видео известному антропологу профессору Мириковскому, который много лет целенаправленно занимается поисками всякого рода криптидов: снежного человека, гигантских обезьян, оборотней, вампиров и тому подобного полумифического контингента. Но профессор, увы, сам не смог отправиться на поиски любезного ему реликтового гоминида. В данный момент Мириковский путешествует по непролазным джунглям Амазонии. Как мне было сказано под великим секретом, там он напал на след гигантской анаконды длиной аж под 50 метров. И потому попросил своего давнишнего друга – нашего препода Прокла Рустамовича по прозвищу Прокруст – каким-либо образом посодействовать обнаружению снежного человека как такового… Дело-то для науки богоугодное!

– Но почему профессор Мириковский вот так сразу поверил в подлинность видео? – с плохо скрываемым скептицизмом в голосе поинтересовался я. – Разве этот ученый муж не знает, что Интерсеть буквально напичкана фальшивками всего, чего только можно? Ради просмотров и лайков тебе чего хочешь покажут. И самого снежного человека, и его жену, и детей. Да хоть убеленную сединами бабушку. Про следы и говорить нечего – при желании на свежем снегу можно наляпать по трафарету хоть каких отпечатков. А если еще следочки, оставленные ногами пятьдесят восьмого размера, присыпать настриженной со старой шубы шерстью, то подделка будет выглядеть вообще шикарно…

Вася, усмехнувшись, на это сказал:

– Разумеется, профессор Мириковский проверил запись. Так-то он в деле отсеивания подделок за столько лет изысканий изрядно поднаторел. С помощью специальной программы раскладывает видео чуть ли на пиксели. И даже, если верить словам Прокруста, иногда выкладывает в Сеть разоблачительные статейки на некоторые топорно сляпанные ролики. Где стрелочками указывает на огрехи нечистых на руку охотников за сенсациями. Какие, спросишь, огрехи? Ну, например, не оторванные ценники у костюмов а-ля Кинг-Конг. Опять же следы, оставленные гигантскими ногами. Но почему-то лишь от левой ноги. Или – от правой. Тут понятное дело: человек поленился изготовить парные муляжи. Да еще много о чем Прокруст говорил. Если интересуешься, Димон, сам в Сети инфу по данному вопросу поищи… Впрочем, не только видео с бредущим неизвестно куда бог весть кем заинтересовало профессора Мириковского. А на что еще клюнул видавший виды исследователь, я расскажу тебе, Тощий Четырехглазый Ботан, не иначе как за оплаченным мной по доброте душевной скромным товарищеским ужином. И не надо ехидно добавлять к моим словам, что-то типа «товарищеским ужином, плавно переходящим в разнузданную вакханалию». Вот вообще мне не до вакханалий сейчас…

3.

Пожав плечами, я занялся сервировкой столика принесенными Могучим Бизоном готовыми блюдами и напитками…

Когда мы расправились с упаковкой суши и пакетом куриных крылышек, Вася под пиво (что-то покрепче мы по обоюдному согласию решили пока не употреблять) вернулся к повествованию:

– Так вот… Выслушав сбивчивый рассказ своего подсобника и просмотрев запись, хозяин лосиной фермы на том не успокоился. Толком не отдохнув с дороги, снарядился по-охотничьи и стал на лыжи. Взял карабин, двух лаек и отправился в указанное дедом-очевидцем место искать следы снежного человека. Хотя, конечно, шансы что-то обнаружить были у фермера минимальные: два предыдущих дня сыпал снег, а потом ударили морозы, тем не менее, собаки быстро взяли след. Но идти по нему почему-то упорно не желали: скулили и жались к ногам хозяина. Что, насколько я понимаю, дело вообще невиданное. Впрочем, и фермеру, бывалому охотнику, тоже стало как-то не по себе… Но, хлебнув коньяка из фляжки, мужик пересилил страх. И, кое-как принудив собак идти по следу, двинулся дальше. Совсем скоро лайки привели любознательного фермера к припорошенной снегом туше молодого оленя. У неведомо кем убитого животного было перерезано горло и распорот правый бок…

– Вася, я такие страшилки под пиво со слабеньким градусом слушать не могу, – вынужденно перебил я рассказчика. – Я не такой кровожадный, как некоторые из присутствующих здесь индейцев. Пожалуйста, излагай суть дела покороче и без всяких там леденящих душу подробностей…

– Я услышал тебя, Тощий Четырехглазый Ботан! Хау! – с театральной напыщенностью ответил на это Могучий Бизон. – Откупоривай же прозрачное зелье! И – можешь дрожать, подобно осиновому листу, пока я рассказываю… Не бойся, обзываться сыкуном не буду! Да и так-то мне немного осталось дорассказать. Тем более, что сейчас я подошел к тому моменту повествования, когда начинаются таинственные загадки и загадочные тайны. Все, как ты любишь, Димон!

Индейцы Могучий Бизон и Тощий Ботан употребили по рюмочке «огненной воды». Закусили горький напиток непонятно из чего приготовленным кушаньем бледнолицых под названием колбаса.

После чего Вася вкрадчивым, полным напряжения голосом, будто он зачитывал вслух последнюю страницу детективного романа, продолжил:

– Опять таки с помощью коньяка поборов вновь накатившую тревожность, фермер насколько мог внимательно осмотрел тело довольно необычным образом убитого оленя. Надрез на шее животного был небольшой, с малость неровными краями. Правый бок был распорот гораздо сильнее. Все указывало на то, что в посмертии бедный олень лишился печени. Но, что интересно, если снег возле брюха бедняги-оленя был изрядно пропитан кровью, возле реза на шее животного крови на снег натекло совсем немного. Хотя из располосованного горла кровь должна была буквально бить ключом. Фермер утверждает, что таежные хищники – исконные враги оленей типа медведей-шатунов, волков, рысей и прочих росомах – таких странных ран оленю нанести не могли. Да и добычу почти не тронутой, наверняка, не бросили бы. А самый лютый хищник на планете Земля – человек, тем более. Если он, конечно, не какой-нибудь живодер-психопат. Простой охотник бы просто «щелкнул» оленя из ружья и увез тушу на снегоходе. Снегоходы-то в этих краях чуть ли не у каждого аборигена имеются… Еще хозяина лосиной фермы поразил странный, ни на что похожий мускусный аромат, витающий в воздухе рядом с тушей убитого оленя. Резкий такой запашок, отпугивающий. Не из-за него ли собаки упрямо не желали идти по следу? И скорее всего именно из-за этого амбре волки и не тронули уже готовый к употреблению свой любимый деликатес. А ведь по словам фермера, свежих волчьих следов в некотором отдалении он при осмотре местности обнаружил предостаточно. Поразмыслив, таежный бизнесмен не стал забирать на ферму тушу оленя: специфический запах навел его на мысль, что животное вполне может являться носителем какой-нибудь заразы. А эпидемии ему на лосиной ферме были ни разу не нужны. Хотя, жаба, наверное, человека душила: столько дармового мяса пропало. Так-то вернуться за тушей на снегоходе мужику труда не составило бы… Разумеется, местечковый естествоиспытатель, сделал кучу снимков на смартфон. Запечатлел, так сказать, все в наилучшем виде. И даже обследовал раны на наличие инородных предметов. И, представь себе, Димон, обнаружил в брюшном разрезе тонкую пластинку кремня. Именно, кремня, как заверил фермера его знакомый геолог…

Вася замолчал и налил нам по второй.

И у меня снова появилась возможность вставить реплику:

– Что, Могучий Бизон, твой рассказ оказался не настолько краток, каким пристало быть рассказу скупого на слова индейца, и у тебя в горле пересохло?

– Нет, это я специально сделал паузу, чтобы накрутить интригу, – ухмыльнувшись, ответил Василий. – Хотя «промочить» горло по второму разу, конечно, тоже назрело.

Мы «промочили» глотки. После чего Васе уже ничто не мешало выложить карты на стол…

4.

Напустив на себя донельзя загадочный вид, Раскосых сказал:

– Еще неведомый любитель сырой печенки, преследуя оленя, невзначай наступил в свежую кучу помета. Но не оленьего. Олени-то ходят по-большому горохом. Примерно, также, как козы и тому подобная копытная скотина… Так вот, еще теплое добро на букву «Г» не хуже гипса запечатлело в себе четкий оттиск ноги вляпавшегося в него существа. А ударивший к вечеру мороз это «художество», что называется, зафиксировал. И все сомнения у фермера отпали. Отпечаток босой человеческой ступни ни с чем не спутаешь. Это был, несомненно, след снежного человека. Ибо у обычных людей не бывает ног как бы не шестидесятого размера. Если, конечно, это не какой-нибудь артист из цирка хм… индивидуумов с неординарной внешностью. Типа карликов, великанов, бородатых женщин и тому подобных одиозных личностей…

Вася замолчал. И разлил по третьей.

Я понял: настал ключевой момент разговора. И не ошибся.

Как только мы употребили горькую, Могучий Бизон задал самый животрепещущий и злободневный вопрос:

– И вот я тебя снова, Тощий Четырехглазый Ботан, пока еще по-хорошему, спрашиваю: ты со мной? Раскроем тайны до сих пор неуловимого снежного человека? Я сказал! Хау!

– Да ни за что на свете! – не раздумывая, ответил я. – Мне жизнь дороже! Разве ты не понял, Могучий Бизон, что именно произошло в тот зловещий день на склоне безымянной сопки? А я тебе скажу: твой снежный человек, куда-то торопясь, походя догнал и завалил молодого оленя. Вероятнее всего простейшим кремневым ножом или рубилом этот, мать его, йети, вскрыл животному горло. И, держа оленя на весу, вволю напился горячей крови. Почему ее из шеи животного на снег пролилось совсем немного… Потом йети тем же доисторическим кремневым ножиком – вот откуда взялся осколок камня в ране! – вырезал из туши печень, которую и сырой можно есть за милую душу прямо на ходу. И, насытившись кровищей подобно графу Дракуле, отправился дальше по своим делам. А кучу, скорее всего, сделал сам йети. Допустим, пронесло его после употребления свежей горячей крови. Или какой-нибудь другой зверь эту кучу наложил после того, как увидел волосатое чудовище ростом где-то под два с половиной метра. Что неудивительно. Я бы тоже самое сотворил с перепугу… Нет, ну его нафиг! Я – домой, к родителям… Я сказал! Хау!

Насупив брови, Василий окинул меня донельзя презрительным взглядом. И, театрально вскинув руки, запричитал:

– Нет, мне, определенно, нравится этот индеец! Я его тут пою «огненной водой» и кормлю деликатесами за свой счет. Хотя мог потратить деньги, осыпав незатейливыми подарками какую-нибудь очаровательную скво. А он, видите ли, ни за какие коврижки не желает составить компанию лучшему другу в охоте на снежного человека! Димон, я не узнаю тебя! Где твоя неукротимая тяга к познанию тайн?! Где, я тебя спрашиваю, твой научный энтузиазм?!

Но я остался глух к увещеваниям Бизона. Демонстративно скрестив руки на груди, молча таращился на непонятного происхождения пятно на стене…

Однако хитроумный здоровяк не оставил надежд уговорить меня ехать с ним на расправу к таежному монстру. Хряпнул рюмочку и продолжил вешать мне лапшу на уши:

– Димон, ты, кажется, неправильно понял сверхзадачу нашей этнографической экспедиции. Нас ведь никто не заставляет с перьями на голове и боевой раскраской на рожах бегать по тайге наперевес с томагавками в поисках снежного человека… Доберемся на беспилотном аэротакси до фермы. Как путние исследователи опросим очевидца и, вообще, всех кого можно. Вдруг там кто-то еще с йети пересекался? И занесем карандашиками показания в записные книжечки. Полюбуемся на отпечаток ноги йети на замороженной до каменного состояния лепешке неизвестно чьего помета. Ну, сходим, конечно на сопку, где произошли уже известные тебе кровавые события. Без этого, увы, никак. Но, разумеется, мы пойдем туда с проводником. И – обязательно с ружьями, заряженные отнюдь не вишневыми косточками, как у барона Мюхгаузена. Так что нам ничего не грозит. Ты же не думаешь, что снежный человек находится все еще там? Сидит, значится, под елкой с каменным топором в волосатой руке и нас дожидается… Не знаешь, что ли, что этих воистину неуловимых криптидов второй раз на том же самом месте никто не видел? И на том все: считай, наша миссия будет успешно выполнена. Отпишемся Прокрусту, а потом – с чистой совестью рванем ко мне домой. Там нас ждут самогон на кедровых орешках, собственно кедровые орешки, домашние сало и сметана. И шашлыки хоть каждый день. А какую у меня батя рыбку вялит? А какие у меня мамка блины печет? Ум-м… Пальчики оближешь! Правда, с доступными скво там, мягко говоря, не очень… Конечно, я все равно себе кого-нибудь подыщу. Хорошо, тебе этого добра и не надо вовсе: как я знаю, ты все ждешь встречи со своей единственной и неповторимой очкастой ботаничкой минимум в третьем поколении. А в наших суровых краях, вдали от библиотек, консерваторий и субботних поэтических кружков, такие мадемуазели, увы, не водятся… Ну так что, дружище, едем? Соглашайся, а то больше не налью…

С непроницаемым, чисто индейским лицом, я отчетливо произнес:

– Тощий Ботан уже дал ответ! Я. Еду. На каникулы. К родителям. Я сказал! Хау!

5.

Придя утром в чувство, я к своему великому удивлению обнаружил, что нахожусь в салоне летящего неведомо куда авиалайнера. Сижу в кресле у иллюминатора, одетый в чужую, украшенную в избытке крупными пуговицами и прочей фурнитурой, кожаную куртку. Хорошо еще, что держу на коленях именно свою спортивную сумку. А в кресле рядом развалился Вася. Потягивал из полторашки минеральную воду и загадочно щурился.

– Почему я здесь? – кое-как, да то не с первой попытки, только и смог вымолвить я.

– О, Димон, да ты никак воскрес? – повернув голову в мою сторону, сказал Раскосых. – Что ж, это хорошо! А то я переживать уже почти начал…

– Это самое… Как я сюда попал? – еле-еле хватило у меня сил еще на пару вопросов. – Почему я проснулся не в общаге на своем диване? Ну, или хотя бы на полу. Блин, ничего не помню…

– Как попал? Да, в принципе, как обычно… Со мной приехал в аэропорт, я показал билеты и нас пустили в самолет. Вот летим теперь… – лениво ответил Вася и в очередной раз приложился к полторашке. Затем, не дожидаясь от меня очередного вымученного вопроса, соизволил прояснить ситуацию:

– Наклюкались мы вчера. М-да… Правда, не без пользы для науки: после второй бутылки ты, Тощий Ботан, согласился таки лететь со мной на поиски снежного человека. И принялся с пьяной дотошностью выяснять подробности дела. Больше всего тебя, Димон, взволновало, почему мы должны опрашивать потенциальных свидетелей, записывая все карандашом в тетрадку, когда у нас есть смартфоны. Я ответил тебе, что иначе нельзя: люди подумают, что мы вычисляем браконьеров, а потом пойдем сдавать их полицию за бабки. Ведь истинные ученые в представлении провинциалов всегда ходят с записными книжками. Или же с трехногими фиговинами, которые везде таскают за собой геологи… А так как браконьеры в наших краях все поголовно, то избиения нам будет не миновать. Я, конечно, дам отпор хулиганам. Возьму, ну, хоть тебя, дрища, за ноги и пойду делать улицы да переулочки… Но так-то от удара сзади по голове колотом – эта такая дубина, чтобы шишки с кедра сбивать – я тоже не застрахован. Поэтому – никаких съемок на камеру смартфона. Все, что услышишь – чиркаешь карандашиком в книжечку…

Я схватился за гудящую после вчерашнего голову, пытаясь собраться с мыслями: ничего из сказанного Васей я не помнил. И этот прискорбный факт вызвал у меня нешуточную тревогу. Да что там тревогу: перепугался я до дрожи в коленках. Однако еще была надежда на то, что узнав от здоровяка дальнейший ход событий, память ко мне все-таки вернется. Собрав волю в кулак, я, насколько сумел твердо, сказал:

– Продолжай, Могучий Бизон…

Но, прежде чем вернуться к повествованию, бывалый индеец протянул мне большую пачку таблеток и налил в стаканчик минералки. Вроде бы искренне соболезнуя моему плачевному состоянию, Вася негромко сказал:

– Полечись-ка для начала, горемыка… Это я в аэропорте купил. Твои-то таблеточки в джинсовке остались, которую ты в нашей комнате за ненадобностью бросил. Ладно, хоть твои паспорт, смартфон, карточки и деньги, какие были, я предусмотрительно сообразил из карманов изъять. А в карманах этой кожанки таблеточку от головы ты вряд ли, Димон, найдешь…

Не вникая в суть болтовни Бизона я кое-как проглотил пару таблеток размером каждой чуть ли не с пятирублевую монету. Запил лекарства минералкой. После чего решил с помощью адресованных Васе наводящих вопросов восстановить в памяти события вчерашнего злополучного вечера…

Для начала я спросил как ни в чем не бывало разглядывающего миловидную стюардессу здоровяка:

– Слушай, Вася, а что это за косуха на мне? Я что, вчера по пьяни в байкеры записался?

– Так я же как раз к этому вопросу и подошел, – где-то через полминуты, когда стюардесса, наконец-то, скрылась из поля его зрения, ответил Раскосых. – Как я уже говорил, тебя, Димон, очень возмутил тот факт, что при опросе потенциальных свидетелей нельзя будет пользоваться смартфоном. И ты, не долго думая, заказал в Сетевом магазине специальную шпионскую куртку, в пуговицы которой понапиханы скрытые камеры, микрофоны и даже поисковый маячок. Дурацкую кожанку привез ближе к ночи парнишка-курьер. Сказал, инструкция – в кармане. Вот, собственно, и все. Не помнишь ты ничего из вчерашнего, Тощий Ботан, потому что «ершом» из пенного и прозрачного злоупотреблял. Но почему ты весь наш утренний марафон от общаги до самолета не помнишь, я совершенно не понимаю. Разве что в суши вместо лосося тебе попался кусочек ядовитой рыбы фугу? Феномен, однако…

Я полез шарить по карманам обновки и скоро, действительно, обнаружил инструкцию. Но прочитать эту филькину грамоту я решил позже, когда здоровье наладится. А первым делом глянул на содержимое спортивную сумки, которую держал в руках. Подозрительно округлые бока сумки вызвали в моей душе некую сумятицу. Предчувствия меня не обманули: в сумке лежал злосчастный глобус Луны…

– А вот теперь мне стало абсолютно понятно, по какой причине ты, Димон, уже полдня ходишь за мной, как болонка на коротком поводке. Но ничего об этом не помнишь, лишь с часок покемарив в самолете, – ехидно сказал Вася, тоже взглянув на содержимое моей сумки. – Ты, дружище, однако, лунатик! Сомнамбула во всей своей красе!

И, скотина такая, громогласно заржал на весь салон…

6.

В положенное время самолет приземлился в аэропорту Энска. Довольно крупного, судя по всему, индустриального сибирского города. Там же, в аэропорту мы арендовали дорогущее (благо, платит Институт) воздушное такси. Но перед тем, как лететь в нужное место в Кузнецком Алатау, индейцы Могучий Бизон и Тощий Ботан совершили набег на расположенный в здании аэровокзала магазинчик. Я купил себе два пушистых свитера по цене одного и тут же оба поддел под великоватую мне кожанку. (Моя-то зимняя куртка осталась в общаге, а поверх шпионской косухи надевать было ничего нельзя. Так как в этом случае пуговицы-камеры лишились бы обзора.) Еще мы по настоянию знающего не понаслышке местные реалии Могучего Бизона прикупили по паре расшитых узорами унтов.

Также мы наведались в продуктовую лавку, где запаслись в дорогу провиантом. А именно: большим термоконтейнером с горячими чебуреками, дюжиной стаканчиков с саморазогревающимся кофе и, само собой – минералкой. Ну, и упаковкой шоколадных батончиков в качестве НЗ. Заодно прикупили три бутылки «огненной воды» для развязывания языков аборигенам. Как говорится, не подмажешь – не поедешь.

Ко времени предоставленного нам взлетного «окна», навьюченные походным скарбом ( в основном пакетами с подарками для родни Могучего Бизона) индейцы явились к ангару беспилотных аэротакси под зловещим номером 666. Вася приложил талон к считывающему информацию окошечку на терминале, тем самым запустив процесс выдачи нам во временное пользование транспортного средства…

Все происходило по нынешней моде совершенно без участия человека. Раскрашенный в зелено-синие цвета фирмы по прокату аэротакси под названием «Икар» – как вам, кстати, названьице? – хозробот неторопливо выкатил из ангара арендованный нами аппарат.

Вася с видом знатока обошел видавший виды двухместный гексакоптер. Открыв салон, мельком глянул на приборную панель. Удовлетворительно кивнув, здоровяк расписался в услужливо поданном четырехрукой «жестянкой» планшете. И, казалось бы, на том общение с персоналом фирмы «Икар» должно быть закончено.

Но не тут-то было.

Поганец-хозробот, видимо, по наущению некоего алчного роботехника протянул к Васе пару свободных рук с абсолютно недвусмысленным намеком.

«Никак чаевые просит?», – догадался я.

Впрочем, тут и любой слабоумный догадался бы: в одной руке хозробот держал стаканчик из под кофе для наличных. А в другой – терминал для перевода чаевых по безналу.

Однако Василий на это кибервымогательство не повелся. Презрительно ухмыльнулся, и, глядя прямо в наглые стеклянные буркала хозробота, сказал:

– Бог подаст!

После чего демонстративно убрав руки за спину отвернулся в сторону аэровокзала. Типа увидел там что-то интересное.

Оставшись не солоно хлебавши, робот показал на грудном мониторе для информирования клиентов вместо «Благодарю вас, господин такой-то…» отрывок из мультфильма про жадного селезня дядю Скруджа. И мельком (но я все равно заметил!) показав нам средний палец верхней правой рукой, скрылся в ангаре…

Переживая за безопасность предстоящего нам полета на беспилотной воздушной таратайке, я спросил у Васи:

– Может стоило что-дать этому четырехрукому бандиту? А то еще по радио передаст своим «жестяным» компаньонам по транспортному бизнесу гнобить нас при любом удобном случае…

– Не бойся, Димон, все будет нормально, – успокоил меня Раскосых. – Я не думаю, что куратор этого хамоватого робота настолько дурак, чтобы из-за недополученных чаевых устроить нам серьезную бяку. Но месть, разумеется, не заставит себя долго ждать. Как минимум это аэротакси под гордым названием «Фаэтон-13» выберет самый длинный маршрут из всех возможных. Что еще? Например, в кабине будет, мягко скажем, прохладно. А то еще дверь багажника на некоторое время заклинит. Из динамиков «по ошибке» вместо легкой умиротворяющей музыки группы «В морду тортик» будут беспрестанно звучать симфонии Брамса. А кнопка «Отключить звук», разумеется, окажется «неисправной». А что ты хотел? Надо же охочему до чаевых роботехнику как-то проучить нас за скупердяйство…

– Как ты, Вася, сказал, это утыканное пропеллерами корыто называется? – перебил я жлоба, который с легкостью пожертвовал нашими безопасностью и комфортом ради копеечной экономии. – «Фаэтон – 13»? Я не ослышался? Разве, ты, историк, не помнишь, как печально закончились полет Икара и гонка самоуверенного Фаэтона на отцовской колеснице? Да еще номер – 13! А номер ангара – 666! Это – знаки!

И, схватившись руками за голову, обреченно добавил к вышесказанному:

– Нет, мы точно грохнемся на этом пластиковом ушате куда-нибудь в таежные дебри! А найдут нас только весной. И то не люди, а повылазившие из берлог голодные медведи или отощавшие за зиму волки. Надо просить робота, чтобы поменял нам колымагу…

В ответ на это Раскосых строго сказал:

– Нет, Тощий Ботан, просить этого «жестяного» мздоимца мы ни о чем не будем. Так что прекращай немедленно позорящую честь команча истерику! Закидывай вещи в багажник и садись в кабину! Там я тебе все объясню…

7.

Как и предсказывал Могучий Бизон, лоханка с пропеллерами, оснащенная такими же «мозгами», как и у обычного хозробота, отнюдь не обрадовалась жадным на деньги пассажирам.

Дверца багажного отделения открываться ни в какую не желала. И потому все барахло нам пришлось распихать по крошечной кабине. В основном мне под ноги, поскольку на пассажирском месте Васи, кроме него самого разместить что-либо еще не представлялось возможным. Да и то сумку с проклятым глобусом Луны – весь мой багаж как таковой – мне пришлось держать на руках. Ну не выкидывать же его было. Так-то рельефный глобус с внутренней светодиодной подсветкой на аккумуляторах приличных денег стоил.

Однако, напророчив, что в кабине аэротакси будет холодно, Вася ошибся с точностью до наоборот. Как сразу же выяснилось, обогреватель «молотил», что называется, на полную катушку. Но – кто бы сомневался! – отключить его хотя бы на какое-то время было невозможно.

Вася, занявший левое, оснащенное приборной панелью кресло, искоса глянул на мои тщетные потуги отвоевать себе местечко среди пакетов с подарками для его родни, беззлобно сказал:

– Это ты, Димон, еще хорошо устроился. Потому что дядя Вася, зная, на чем и как нам предстоит добираться до места, не стал брать в дорогу свой любимый чемодан. Так что цени, друг, мою доброту душевную…

И, как ни в чем ни бывало, что-то бормоча себе под нос, начал рыться в своем камуфлированном рюкзаке…

Я хотел было нецензурно выразить свое отношение и к Васиной «душевной доброте», и к его огромному гробоподобному чемодану, в котором я помещался целиком – и это реально было проверено прошлым летом! – всего лишь поджав под себя ноги. Но проявив достойное для воина-команча хладнокровие, я нашел силы сдержать гнев. Нечего было давать абмалу лишний повод для насмешек над человеком – как там у классиков? – «измученным нарзаном». Да еще с загадочной потерей памяти в придачу. К тому мне хотелось поскорее услышать объяснения по поводу идиотскому поведения Васи в недавнем эпизоде с «кидаловом» хозробота на чаевые.

– Ага, вот эта хрень… – где-то через минуту, наконец, произнес Раскосых, явив моему взору загадочный объект поиска – небольшой, заботливо укутанный в «пупырку», сверточек.

После чего здоровяк напыщенно произнес:

– Возрадуйся же, Тощий Четырехглазый Ботан! Теперь ты можешь не беспокоиться за сохранность своей тушки: эту колымагу я поведу лично, не доверясь враждебному к нам после инцидента с роботом-прислужником автопилоту!

Надо ли объяснять, как я, услышав этот бред сивой кобылы, «возрадовался»?

Раскосых явно сошел с ума. А спорить с безумцем и тем более куда-то с ним лететь я ни в коем случае не собирался. Ничего не говоря, я как можно быстрее попытался выскочить из проклятого гексакоптера, чтобы вернуться на аэровокзал. Там люди, там служба безопасности. И полицейский патруль я издалека видел. Они не позволят этому маньяку Могучему Бизону так вот, запросто, погубить мою молодую жизнь…

Но Раскосых, видимо, ожидал такого поворота дела. Придержал меня в кресле огромной лапищей. С укоризной сказал:

– Нет, вы только посмотрите на этого индейца! Даже не выслушав толком, сразу же, убоявшись трудностей, он попытался дать стрекача!

– Хорошо. Говори! – сдался я. – Но – говори короче! А потом я свалю отсюда. Не хочу ни единой лишней минуты находиться в этом летающем гробу!

Увы, вырваться из лап такого здоровенного лося, как Могучий Бизон, в моем плачевном состоянии было абсолютно нереально. Я понял, что придется ждать подходящего момента для побега.

Вася, поняв что я не шучу, тянуть с разъяснениями не стал. Сделав невинные глазки миролюбиво произнес:

– Ну, пошутил я, пошутил насчет управления… О чем говорить, если тут даже штурвала нет. Да и не даст тебе никто показать мастерство в исполнении фигур высшего пилотажа на воздушном извозчике. Летать по небу – это тебе не опшарпанном самокате по городу рассекать…

Ободрав «пупырку» с подозрительного свертка, выставил на мое обозрение вроде бы обычную на вид флэшку с кристаллом памяти.

– Все просто, Димон, – сказал Вася, вставляя флэшку в расположенный под небольшим монитором единственный разъем на приборной панели. – Специальная программа из кристалла памяти сейчас возьмет контроль над ослабленным после сигнала хозробота поучить нас жизни блоком обеспечения комфорта пассажиров. При том работа блока управления полетом ни в коей мере не нарушится. Багажник откроется, обогреватель перестанет дурить. Но самое главное – чертова повозка не повезет нас в пункт назначения – посадочную площадку № 1982 рядом с нужной нам лосиной фермой – по сверхбезопасному обходному маршруту. Поскольку в угоду пассажирам добренький блок обеспечения комфорта уже, наверное, изменил маршрут движения. Теперь мы полетим по просто безопасному маршруту прямиком через горы. По времени офигенно выгадаем! Вместо трех с половиной часов будем лететь всего, примерно, 2 часа. Даже в туалет не успеем захотеть! Собственно, для того, чтобы сволочной робот предоставил нам лазейку для проникновения в куриные мозги воздушной колымаги, я и устроил весь этот спектакль на посадочной площадке… Так что, Тощий Ботан, не дури. Расслабься и располагайся поудобнее. Если все еще нервничаешь – дави пузырьки на «пупырке»… Потому что пока я тут разглагольствовал, то между делом, втихаря, нажал на появившуюся на сенсорном мониторе кнопку «Старт». После чего двери заблокировались, и выйти ты уже все равно не сможешь! Друг, мы взлетаем!..

8.

Мелкие неприятности (крупных-то мы, находясь в утлом воздушном суденышке в безлюдной местности над заснеженными горами по-любому не пережили бы) начались сразу после взлета.

Но расскажу по порядку.

Как Вася и обещал, «Фаэтон-13» изменил маршрут на более короткий. И летел над невысокими горами прямиком к пункту назначения – бог весть где расположенной посадочной площадке № 1982. Внизу на сколько мог видеть глаз, расстилалось песенное «зеленое море тайги». Пару раз мы с Васей видели оленей. Через некоторое время углядели пересекавшую реку по льду небольшую волчью стаю. А больше смотреть особо-то было и не на что.

Зато взятое «в плен» программой с Васиной флэшки аэротакси начало выдавать сюрпризы буквально один за одним.

Багажное отделение, как опять-таки предрекал Раскосых, открылось. Но почему-то оказалось полностью занято неким резиновым на ощупь предметом кричаще-оранжевого цвета. И нам с Васей пришлось изрядно поднапрячь чахлые после вчерашней «прощальной вечеринки» могзи, чтобы понять, что это такое.

И озарение пришло! Правда, не мне, а Васе, который, видимо, с чем-то подобным в своей доинститутской жизни уже сталкивался.

Примерно, через 2 минуты тягостных раздумий Раскосых заявил, что заполонившая багажное отделение оранжевая хрень ни что иное, как до звона надутая резиновая лодка для спасения пассажиров при аварийной посадке гексакоптера на воду. И дырявить ее никак нельзя: порча спасательного инвентаря карается. Да и «щелкнуть» может так, что контузию можно получить запросто.

Обогреватель, правда, заработал как должно. Но на мониторе появилось сообщение, что «печка» теперь работает в режиме «частичного отопления ангара». То есть – попросту сбрасывает тепло наружу, тем самым внося лепту в дело глобального потепления. И черт бы с ним с глобальным потеплением, если бы этот, как сказал Вася, «обогрев улицы» со страшной силой не пожирал энергию из аккумуляторов.

А тут еще, как на грех, погода начала портиться. Борясь с сильным встречным ветром, утлое воздушное суденышко в течение получаса окончательно разрядило «батарейки».

На мониторе появилось сообщение, что «летательный аппарат в связи с чрезвычайными обстоятельствами переключился на резервный источник питания». А следом – чтобы мы «пристегнули ремни». Поскольку проклятый «Фаэтон – 13» «идет на вынужденную посадку на специальную площадку возле ближайшего аварийного ветрогенератора для экстренной подзарядки. И пожелал еще «приятного ожидания».

Нечего и говорить, что игнорировать просьбу бортового компьютера пристегнуться ни я, ни Вася, не стали. Жизнь-то своя, не дядина.

Что-то, а посадку «запаренный» программой с Васиной флэшки компьютер аэротакси провел безукоризненно. Мы не разбились о скалы, не были измочалены в фарш лопастями ветрогенератора, не грохнулись на припорошенные снегом верхушки сосен и прочих кедров.

Это означало, что программа с флэшки, действительно, ни коим образом не вмешивалась в работу блока управления полетом аэротакси.

За что я абсолютно искренне возблагодарил Бога.

А вот здоровенного упыря по фамилии Раскосых, подвергшего мою жизнь смертельной опасности я не возблагодарил. Совсем даже наоборот: сказал ему пару ласковых, выражений совершенно не выбирая.

Вася не сводя глаз со своей проклятой флэшки, молча выслушал проклятия в свой адрес. Когда же у меня, наконец, иссяк поток ругательств, философски произнес:

– Да уж, запойному изобретателю всякой электронной фигни господину Гарину не тягаться с неизвестным нам по имени профессиональным наладчиком хозроботов. Недотепа Гарин супротив этого спеца все равно, что плотник супротив столяра. А я – насекомое существо и ничего более, раз купился на такую туфту… И чтобы я еще хоть раз…

9.

Чего там здоровяк «еще хоть раз…» я так и не узнал. В этот момент на приборной панели аэротакси открылся секретный бардачок. Откуда вывалился моток кабеля для подзарядки. А на мониторе, мигая красным, появилась инструкция по его применению.

Ознакомившись с инструкцией, Вася взял кабель и пошел ставить воздушную таратайку на подзарядку от ветрогенератора…

Когда разрумянившийся на морозе Бизон вернулся в кабину аэротакси, на мониторе появилось сообщение: «Время полной зарядки аккумуляторов – 9 часов. По окончании подзарядки пассажирам в любой удобный для них момент предлагается сесть в кресла и пристегнуть ремни. После чего нажать на сенсорном мониторе клавишу «Старт». Приятного ожидания!» А чтобы нам не было скучно, паскудное аэротакси «врубило» музыку. И – да, это был именно Брамс, как и напророчил Раскосых. (Я знал это точно, потому мои родители обожают классическую музыку.) И, конечно же, отключить бесконечный поток симфоний, не ломая оборудования летательного аппарата, не было никакой возможности…

– И ведь не пожалуешься теперь на этих удодов из «Икара». Сразу за флэшку предъявят, – виновато сказал Вася. – Так что давай, Димон, перекусим, чем Бог послал. И пойдем, что ли, пока еще светло, подышим свежим горным воздухом и полюбуемся красотами природы. Но если услышим вой или еще какое рычание – сразу прячемся в этой летающей будке. Поскольку близкое знакомство с волками и прочими хищниками в наши планы не входит…

Мы неспешно ополовинили термоконтейнер с чебуреками. Вволю напились кофе с шоколадными батончиками. После чего переобулись в унты и отправились на осмотр местных достопримечательностей.

Внемля голосу благоразумия, мы не стали спускаться с продуваемой всеми ветрами посадочной платформы в окружающие ветрогенератор глубокие сугробы.

Да уж, посмотреть здесь, в визуально не тронутом цивилизацией месте было на что. Тайга, укутанная снежным покрывалом без единого пятнышка сажи. Величавые горы в завораживающем взгляд свете багряного заходящего солнца. Чистейший, пьянящий от избытка кислорода воздух…

Но, увы, будучи человеком чисто городским, я не захотел тут же, бросив все, поселиться здесь навеки в маленькой избушке с удобствами во дворе. А будучи одет в легкую (хоть и с двумя свитерами) кожанку, захотел снова попасть в тепло. Усесться в кресле-качалке перед камином со стаканчиком горячего пунша в руке. Да книжку интересную почитать. Но за неимением всего вышеперечисленного решил просто вернуться в обогреваемую кабину аэротакси. Однако перед этим, ведомый чисто практическим любопытством (вдруг когда еще пригодится) решил выяснить, каким образом мерно шумящий над головой ветрогенератор раздает зарядку приблудившимся аэротакси.

Все оказалось предельно просто: в остекленном, весьма похожим на телефонную будку Советского Периода имелось множество всяческих гнезд для подзарядки чего бы то ни было. И смартфон можно было подключить, и электроснегоход, и еще много чего. Была тут и красная кнопка аварийного вызова спасателей. А также – пахнущая валерьянкой аптечка и коробка из-под неведомо куда подевавшегося продуктового НЗ. Свободные места на стенах «телефонной будки» пестрели инструкциями для пользователей «станции аварийной подзарядки» и перечнями кар для лиц, осмелившихся испортить оборудование вышеуказанной «станции». Хотя кого могли остановить угрозы привлечения к административной, а то и уголовной ответственности, если даже обе замеченные мной камеры видеонаблюдения были надежно замазаны вроде бы смолой хвойных деревьев…

Удовлетворив любопытство, я покинул раздатчик дармовой энергии.

И, не намереваясь больше торчать на морозе, утвердился в решении вернуться в кабину аэротакси. Где вместо кресла-качалки усядусь на жесткое неудобное сиденье, вместо пунша хлебну минералки, потому как после употребления чебуреков в желудке творилось что-то непонятное. А вместо настоящей бумажной книги почитаю какой-нибудь фантастический рассказик в смартфоне…

С такими вот радужными мечтами я уселся на свое кресло в кабине аэротакси.

Но моим скромным планам на грядущий вечер, увы, не суждено было сбыться. Разве что я успел употребить минералки. Да и то потому, что мне необходимо было запить пару таблеток с мудреным названием, но являющихся по сути своей обычным активированным углем.

Но едва я достал смартфон, чтобы поискать себе чтиво, меня с тревогой в голосе окликнул «с улицы» Могучий Бизон:

– Димон, тут такое дело… Кажется, сюда на лыжах идут какие-то люди. На больших санях тащат что-то громоздкое. Как бы не лося… Браконьеры, что ли?..

10.

Нет, к ветрогенератору приближались отнюдь не браконьеры. А самые что ни есть настоящие индейцы. (Хотя, конечно, одно другому не мешает.) Да и как еще назвать людей в головных уборах из птичьих перьев, одетых расписанную узорами одежды и странные плащи в полоску. И луки у многих при себе были…

Но как? Откуда? Неужели я все-таки свихнулся? И наша с Васей безобидная ролевая игра в индейцев окончательно сдвинула по фазе мой чахлый мозг?..

Такие вот непростые вопросы роились в моей голове.

Вася, который все это время стоял рядом, наблюдая за приближающимся к ветрогенератору на лыжах небольшим индейским племенем. И, будто прочитав мои мысли, как мог, «успокоил» меня:

– Димон, ты не сошел с ума. Я тоже это вижу. И я понял, с кем нас свела судьба. Так что, дружище, давай на всякий случай попрощаемся… Не знаю, кто это – сектанты, идолопоклонники или окончательно сбрендившие «ролевики». Но опасность нам угрожает вполне реальная. Полагаю, конкретно эти «индейцы» могут нас и в жертву принести…

– Так может нам спасателей вызвать? – от безысходности спросил я. – Я видел красную кнопку в той каморке для подключения кабелей…

– А смысл? – пожал плечами Раскосых. – Пока спасатели прилетят, от нас останется пара хорошо выделанных шкур. Разве что маленько дырявых после попадания метких индейских стрел. Один нам шанс спастись – проявить мужество перед лицом смерти. Смотри же, Тощий Четырехглазый Ботан, не подведи меня, прося у этих кровожадных типов пощады. Только усугубишь. Да и в любом случае, нам приличнее будет умереть не дрогнув, как и положено настоящим команчам…

– Да ну тебя, Бизон, нафиг, с твоими идиотскими шутками, – покосившись на здоровяка, сказал я. И для пущего самоуспокоения добавил:

– Скорее всего это какие-нибудь помешанные на единении с природой городские «фрики». И убивать нас никто и не собирается вовсе…

– Эх, Димон, твои бы слова, да Богу в уши, – только и успел сказать Вася.

Дальше болтать было неуместно. Потому что к этому времени загадочное племя достигло посадочной платформы. И мы смогли хорошенько рассмотреть этих странных людей…

Не покривлю душой, если скажу, что более пестро разодетой толпы маргиналов сплошь мужского пола числом в человек, примерно, в двадцать пять, я в жизни не видел.

Что интересно, эти люди не подходили под описание известных рас. Не европеоиды, не монголоиды, не негроиды. Даже не австралоиды.

Плосколицые, низколобые, чисто выбритые с крупными носами мужики – почти все ростом под 2 метра (а некоторые и поболее того) – щеголяли в украшенных бахромой меховых и кожаных штанах и куртках самых разнообразных фасонов. Пояса ручной работы были расшиты жемчугом. (Причем, насколько я это дело понимаю – самым что ни есть настоящим.) У некоторых воинов пояса были инкрустированы кустарно отполированными самоцветными камнями. На поясе у каждого мужика был приторочен нож в ножнах. Плюс какой-то мелкий скарб в подвесных мешочках и вполне современные фонарики, пристегнутые на карабины. У многих еще и топорики за пояса были заткнуты. Еще из оружия у «индейцев» имелись, как я уже говорил, луки и колчаны со стрелами. А также средней длины копья. Руки мужчин от холода надежно защищали меховые рукавицы.

Часть таежных «модников» носила очень напоминающие бурки горцев плащи, изготовленные из шкур неких полосатых, напоминающих зебр, животных рыжеватой масти. Плащи были украшены весьма оригинально. Если конкретно – парами черепов довольно крупных птиц с массивными клювами. Нашитые на плечи плащей-бурок птичьи черепушки напоминали офицерские эполеты из старинных фильмов. И, надо сказать, смотрелись черепки очень даже брутальненько.

Особо следует сказать о головных уборах людей неведомого племени.

Большинство мужчин носили меховые шапки, к которым в изобилии прикреплялись перья каких-то птиц, обитающих явно не в России. Что интересно, длинные рулевые перья были сами по себе черные. Однако на концах имели белый окрас. Как будто птица сидела на краю банки с белой краской и нечаянно обмакнула там хвост. Правда, совсем немножечко.

Собственно, из-за головных уборов, украшенных птичьими перьями, я и Вася приняли незваных гостей за индейцев.

Обувь же мужчины все поголовно носили одинаковую: меховые сапоги с калошами воистину огромных размеров. (Если кто не знает, что такое калоши, поясню. Это такие резиновые, похожие на тапки, штуки, надеваемые на обувь – сапоги, валенки и т. д. – для защиты от промокания.)

Почти каждый из «индейцев» волочил за собой на постромках небольшие санки с грузом. А сразу шестеро мужчин тащили единственные имеющиеся при отряде большие, тяжело нагруженные сани.

Двое же мужчин, не обремененных санками с поклажей были явно наделены в загадочном племени определенной властью. И потому заслуживают отдельного описания.

Один из них, с длинной, угольно-черного цвета гривой густых волос, выделялся среди сородичей головным убором из набора перьев самого разнообразного окраса. А еще тем, что держал в руке неуместный для его варварского имиджа вполне современный охотничий карабин. Да и одет мужчина был побогаче соплеменников. Носил подбитую мехом зеленоватую кожаную куртку с украшающим грудь «индейца» огромным фиолетовым пятном. Судя по властному виду, этот суровый мужчина не иначе как являлся вождем племени.

Другого заинтересовавшего меня пожилого «индейца» с изрезанным морщинами лицом тоже нельзя было с кем-то спутать. Бубен, вроде бы медвежий череп на шапке, ожерелье из когтей и зубов на шее и всевозможные амулеты на полушубке из, вроде бы, лисьего меха, с головой выдавали в нем ответственного за общение с духами предков шамана племени.

И не удивительно, что именно эти двое мужчин, пока их соплеменники занялись устройством лагеря, сняв лыжи, поднялись к нам с Васей на посадочную платформу с «визитом вежливости».

11.

– Я – Кионгози, старший над этими людьми, – медленно, со странным акцентом выговаривая слова, – представился бледнолицый вопреки своей чисто индейской внешности мужчина с карабином. – А это – он мотнул головой в сторону пожилого спутника с медвежьим черепом на шапке – Мчави, почтенный шаман нашего племени. Назовите же и вы, юноши, свои имена.

– Я – Василий. А это – Дмитрий, – кратко, не растекаясь мыслью по древу, ответил Раскосых.

Вождь Кионгози пристально, исподлобья, посмотрел на нас огромными карими глазами и печально произнес:

– Вас, Василий и Дмитрий, не должно было быть сегодня в этом месте. Сожалею, но вы видели нас. И потому нити ваших жизней завтра, еще до восхода солнца, оборвутся. Если, конечно, не найдется веских причин ограничиться драгоценной Водой Забвения, чтобы вы не вспомнили о нашей встрече даже во снах… Итак, до утра вы станете гостями моего племени. Спать в последние часы своей жизни – глупо. Так что будете пить мампоэр, кушать мясо, лепешки и зеленый сыр наравне с моими воинами. Примите это за честь.

Вася молча кивнул. Я, чтобы не потерять лица, попросту решил копировать поведение друга. И тоже кивнул, не задавая вопросов.

Но тем временем мой инстинкт самосохранения уже вовсю заработал. Заставил мой чахлый мозг усиленно искать выход из смертельно опасной ситуации, в которую мы с Могучим Бизоном попали.

Одно было ясно точно: Раскосых ни капельки не шутил, намекая, что наши жизни висят на волоске. И что никак нельзя выказать при этих, неведомо откуда взявшихся дикарях, душевную слабость. Но что же придумать для спасения? Может, «индейцы» сами дадут какую-нибудь зацепку? Так-то времени до утра еще предостаточно.

Вождь в ответ тоже, не мудрствуя лукаво, кивнул.

После чего жестом передал нас шаману, все это время сверлившему нас взглядом пронзительных черных глазищ, упрятанных под мощные, как у неандертальца, надбровные дуги. Вождь, покачивая разноцветным оперением на головном уборе, поспешил вернуться к своим людям, которые уже вовсю занимались устройством лагеря: ставили вполне современные палатки и, забравшись на платформу с другого края, тянули провода к раздатчику энергии ветрогенератора. Лишь находясь уже перед самой лестницей Кионгози обернулся. И, вроде как по-доброму глянув на нас с Васей, сказал:

– Пока вы, юноши, ведете себя, как подобает мужчинам. И если не оплошаете в дальнейшем, мой тройной голос на походном совете воинов будет за вас. Демон с ней, Водой Забвения. Дело наживное. В вашем мире и так осталось совсем мало настоящих мужчин…

Сказав это, Кионгози покинул посадочную платформу.

Я и Вася остались один на один (если не считать двух двух «индейцев», которые, получив условный знак от вождя, тут же прицелились в нас из луков) с явно более враждебным по отношению к чужакам шаманом Мчави.

Такой же бледнолицый, как и вождь Кионгози, шаман нервно почесал усыпанную красными пятнами и множеством мелких царапин щеку. (Блохи его, что ли, заели?) Затем с тем же непонятным акцентом, как и у вождя, вкрадчиво произнес:

– А вот интересно, есть ли у вас, юноши, говорящие коробочки с живыми картинками?

И, не дожидаясь ответа (вопрос был явно риторическим) протянул руку и сказал:

– Давайте же их сюда немедля! И, вообще, выкладывайте наземь перед собой все, что там у вас под одеждой из вещей мелких в карманах обретается!

Делать нечего. Мы выложили перед собой на платформу небогатые пожитки.

Седовласый шаман внимательно все осмотрел. После чего недовольно буркнул себе под нос что-то вроде «и у этих железной грохоталки нет», разрешил нам забрать обратно свое карманное барахло типа ключей, шариковой ручки, большой упаковки таблеток от отравления, банковских карт, нескольких банкнот и горсти монет. Однако наши смартфоны старик, разумеется, оставил у себя. (Деньгами тоже вроде заинтересовался. Но «отжимать» не стал. Да и зачем? Потом с трупов можно будет без шума, пыли и жалобного вяканья забрать. То же касается и моих наручных часов, купленных со скидкой на сетевой распродаже.)

Но обыск на этом отнюдь не закончился.

Господин Мчави, разумеется, не был наивным простачком. И обшарить на три раза кабину аэротакси тоже не позабыл. Но был наказан за излишнее любопытство не самым приятным способом. Надутая до звона спасательная лодка с характерным звуком оглушительно лопнула…

12.

По неосторожности или по злому умыслу шаман продырявил лодку, о том история умалчивает.

Но меня, так и могучего Бизона, несмотря на то, что жить нам оставалось до следующего утра, в тот момент просто распирало от желания громогласно, на всю окрестную тайгу, заржать. Но посмеяться от души мы, не сговариваясь, посчитали излишним. Поняли скудным умишком, что охранники шамана могут счесть нас причастными к инциденту. И, чего доброго, нашпиговать стрелами, как оленя какого-нибудь. Так что пришлось нам из последних сил сохранять на лицах чисто индейскую невозмутимость.

Телохранители ринулись было спасать незадачливого служителя языческого культа.

Но шаман к тому времени уже сам, пошатываясь, вылез из салона аэротакси. Жестом остановил «спасателей». С омерзением отбросил рукой в сторону свисающий ему на глаза причудливой формы кусок оранжевой резины. И, глядя в упор на нас с Васей безумными после небольшой контузии глазами, не предвещающим ничего хорошего голосом сказал:

– Почему так случилось?! Отвечайте, подлые сыны гиены и шакала!

– Это, господин Мчави, защитное колдовство летающей лодки сработало, – еле сдерживая себя, чтобы не заржать, сказал Вася. – Скажу сразу – лодка не наша, мы ее на время одолжили. И ее магии знать не знаем, ведать не ведаем…

– Ну, хорошо, – нехотя согласился «замять дело» шаман. – А это, – он осторожно вытащил из кабины аэротакси мою сумку с глобусом Луны, – вам тоже одолжили? И не вздумайте лгать мне! Ведь кроме как для проведения некоего злокозненного колдовского ритуала громоздкое, но очень точное подобие Ночной Хозяйки вряд ли кто станет носить с собой повсюду…

Я понял – вот он, мой шанс!

Толкнул в бок уже хотевшего было что-то ответить шаману Васю и громко сказал:

– Господин Мчави! Это подобие Луны – мое. И – да, оно мне нужно для проведения в скором времени одного не то, чтобы чересчур зловещего, зато весьма зрелищного ритуала.

– И что же это, Дмитрий, колдун со второй парой стеклянных глаз, за такой не чересчур зловещий ритуал? – настороженно поинтересовался Мчави. – И с какой целью ты его собираешься провести?

– Позвольте, господин шаман, я расскажу вам это с глазу на глаз, под великим секретом. В ином случае меня могут услышать зловредные духи леса (Боже, какую чушь я несу!) и сорвать ритуал, к которому я так долго готовился.

Поведав шаману шепотом на ухо суть своей задумки, я ужаснулся своей наглости. Однако отступать было поздно.

Раскосых все это время глядел на меня, как на сумасшедшего. Но, слава Богу, вмешиваться не стал. Видимо, понял, что я веду некую игру.

– И когда же, о почтенный четырехглазый (и этот туда же…) колдун Дмитрий, ты собираешься провести этот зрелищный ритуал? – елейным, до предела насыщенным сарказмом голосом, в свою очередь поинтересовался шаман.

Я понял, что Мчави ни на йоту не поверил моим словам. Но тем не менее твердо решил идти до конца.

Сделав умное лицо, я мельком глянул на наручные часы. Тщательно припомнил нужную мне информацию и сказал:

– Ритуал начнется сегодня в 9 часов 35 минут вечера. За несколько минут до начала ритуала я возьму в руки волшебное подобие Луны и начну колдовать… Прочем, вы, господин Мчави, как и все ваши соплеменники сами все увидите… Одна заковыка – лишь бы к нужному времени небо сверх меры облаками не затянуло. Как бы в этом случае мое точное подобие Луны не потеряло связь с истинной Луной. К тому же тогда ритуал напрочь утратит зрелищность. И вот еще что – в лагере для пущего эффекта нужно будет погасить все источники света. Будь то костры, фонари или еще что-то подобное…

Шаман, тоже поглядев на свои электронные часы (да, они у него, к моему великому удивлению имелись в наличии), кивнул. И горделиво произнес:

– Свет потушим, то дело нехитрое. И с облаками проблемы никакой не будет. Разгонять тучи в нужное время для меня дело такое же пустяковое, как тебе, лунный колдун Дмитрий, хм… рассказывать интересные истории. Скажу более – ближе к рассвету я устрою метель, каких вы отродясь тут не видывали. Это нужно, чтобы скрыть следы пребывания нашего племени в этом месте…

Тут шамана на неведомом языке окликнул вождь Кионгози.

Мчави на том же языке что-то ответил вождю. После чего, снова обратившись ко мне и Васе на вполне понятном русском, сказал:

– Мне надо идти. Дела. А вы, юноши, теперь гости нашего племени. Трапеза начнется с наступлением темноты. Мешок с подобием Ночной Хозяйки пока оставьте в вашей летающей лодке. Не бойтесь, за лодкой присмотрят. Но прихватите из лодки три бутылки со Жгучей Водой. Угостите воинов. Задобрить их для вашего блага будет нелишним. Я же с нетерпением буду ждать обещанного Дмитрием ритуала. И если вдруг ритуал по какой-то причине сорвется, я буду очень расстроен и потому не смогу вам помочь на совете племени, своими тремя голосами.

Сказав это, шаман, жестом передав нас на попечение пары угрюмых лучников, покинул посадочную платформу…

13.

Во время сбора манаток из кабины злосчастного аэротакси я вдруг вспомнил, что так и не удосужился прочитать в самолете инструкцию к своей шпионской куртке. Поскольку мое состояние на тот момент можно было охарактеризовать тремя исключениями из учебника по русскому языку: стеклянный, оловянный, деревянный.

Достав из внутреннего кармана косухи злополучную инструкцию, я бегло, по диагонали, прочитал ее. Сообразив, что к чему, запрограммировал камеры в пуговицах куртки автоматически делать снимки с интервалом в 15 минут. (Видеозапись можно было включить двойным нажатием на пуговицу по мере надобности, именно в тот момент, когда начнется что-то, действительно, интересное.)

После чего я занялся более насущными делами.

В двух словах посвятил Могучего Бизона в придуманный мной на скорую руку план. Раскосых, перекладывая наш НЗ – три бутылки «огненной воды» в пустой пакет, тяжело вздохнул и сказал:

– Надеюсь, Димон, ты не ошибся со временем начала хм… ритуала. Иначе нам точно копец. Что ж, придется побыть твоим ассистентом: со всем почтением притащу тебе лунный глобус и встану рядом, разинув рот в ожидании чуда. Но ты не думай – я на твоем иждивении в плане нашего спасения сидеть не собираюсь. Тоже буду приглядывать за обстановкой. Мало ли какой шанс навешать вождю и шаману лапши на уши, чтоб нас отпустили живыми, подвернется? Кстати, Димон, обрати внимание на большие сани, которые «индейцы» почему-то оставили в сторонке под прикрытием разлапистой елки. Да еще и снежком от души присыпали. Возможно, именно в грузе этих саней и кроется страшная тайна появления дикарей в наших краях? Короче, смотрим в оба… И вот еще что: давай-ка перед пирушкой нажремся втихую твоих таблеток с активированным углем. Мало ли что нам пить и есть придется на званом ужине у первобытных людей. К тому же если нас помилуют и в замену смертной казни напоят так называемой Водой Забвения, я не хотел бы забыть подробности столь опасного приключения. Так что не забудь прихватить минералку: не снегом же нам таблетки заедать…

На том и порешали.

Под конвоем телохранителей шамана мы спустились с посадочной платформы и смогли рассмотреть разбитый «индейцами» лагерь вблизи…

Как я уже говорил, чужаки в бытовом плане оказались не такими уж и отсталыми. Вместо вигвамов или типи из шкур животных установили одну огромную, вполне современную палатку. И еще с дюжину поменьше. Правда, не оранжевых, какими пользуется большинство дураков-туристов, которым почему-то не сидится дома. Палатки были грязновато-белого цвета, что делало их достаточно малозаметными на фоне засыпанной снегом тайги. Армейские, что ли? От палаток к раздатчику энергии ветрогенератора тянулись провода, видимо, питающие имеющиеся в них светильники и обогреватели. А судя по заманчивому запаху жарящегося мяса – еще и электрический гриль. Неудивительно, что «индейцы» с чадящими, требующими регулярной подкормки древесиной кострами не заморачивались.

Впрочем, устройство лагеря меня, как и, наверное, Могучего Бизона интересовало постолько-поскольку.

В гораздо большей степени наши взгляды притягивали замаскированные в некотором отдаление от лагеря сани с загадочным и хорошо охраняемым – целых три воина в полном «индейском» вооружении «толклись» рядом – грузом. Резкий порыв ветра принес от саней аромат каких-то терпких благовоний. Наверное, суровые воины так заглушали запахи своих давно (или вообще никогда) не мытых тел…

В принципе, я увидел немногое: как и говорил Вася, груз саней был надежно прикрыт шкурами животных и присыпан снегом. Да и вольготно смотреть по сторонам нам конвоиры не дали. После справления малой нужды «в кустиках» (благо, язык жестов достаточно универсален, и наша просьба была понята) телохранители шамана нас отвели в одну из маленьких палаток. Также жестами приказали сидеть там и носа не высовывать до начала вечерней трапезы.

И – кто бы сомневался! – как только нас водворили в палатку, снаружи тут же начало твориться нечто интересное. Насколько я понял, к лагерю приближалась еще одна группа дикарей…

14.

Сквозь крошечную щель на неплотно сомкнутом пологе палатки Вася кое-как смог разглядеть вновь прибывших «индейцев».

И даже снизошел шепотом описать мне увиденное:

– Хм… Кажется, явились женщины этого племени. Числом три, в сопровождении семерых навьюченных какими-то мешками мордоворотов. Ого! Волосы, конечно, у девушек роскошные! Но лиц пока не вижу. Судя по походкам – это совсем молодые девчонки! Одеты в обычные горнолыжные костюмы и унты наподобие, тех, какие мы с тобой прикупили. А чего ж эти девочки, интересно, кожу и звериные шкуры, как на мужиках, носить не желают? Уверен, что и здесь кроется какая-та страшная тайна… Разговаривают с вождем Кионгози. По-любому вождь сейчас девчонкам про нас рассказывает. Ну, точно! Все разом уставились на нашу палатку! Вижу лица… С каштановыми и баклажанными волосами не очень на морду, но – чем-то довольные. А еще одна, рыженькая, – ничего себе так… Но почему-то смотрит волком. Ишь, губищи надула, дуреха…

– Бизон, дай посмотреть! – не вытерпел я.

Вася нехотно отодвинулся. И я, наконец, тоже смог посмотреть на вновь прибывших девушек. Рыжая и, правда, выглядела «ничего себе так». И все, как на подбор – рослые, что твои гренадеры.

А больше я ничего не успел посмотреть. Потому что один из сторожей обратил внимание на непорядок с нашим временным пристанищем. И плотно сомкнул полог палатки.

– Слушай, Бизон, – пристально глянув на товарища, угрюмо произнес я. – Вот скажи, чем вас, дылд, в детстве кормят, что вы вымахиваете под два метра? Заметь, даже ты в сравнении с мужиками этого племени в плане роста – середнячок. Ниже тебя тут и пяти-шести бойцов не наберется. Ну, плюс еще эти девицы… Я же вообще чувствую себя, как Гулливер, который попал в страну великанов Бробдингнег. Или как будто по ошибке попал на вечеринку к профессиональным баскетболистам…

– Чем кормят? – печально усмехнувшись, переспросил Вася. – Да я ж тебе, Димон, рассказывал недавно: пельменями, блинами, жареным мясом и прочим… А с меню «индейцев» – надеюсь, они не людоеды – мы ознакомимся в самое ближайшее время за, может быть, последнем для нас в жизни ужином… Так что, Тощий Ботан, прекращай комплексовать насчет своего пигмейского роста. А лучше отдохни и продумай все детали предстоящего ритуала. На тебя ведь одна надежда осталась…

– А скажи, Вася, откуда ты знал, что нам угрожает реальная опасность, – вспомнив важное, спросил я. – Я вот просто принял этих «индейцев» за ряженых сектантов.

Покосившись на вход в палатку, Раскосых приложил палец к губам, и шепотом ответил:

– Тут такое дело… Научную работу я в свое время, занимаясь в школьном историческом кружке, писал по фольклору малой родины. Опрашивал стариков, бывалых таежников и даже посетил наш краеведческий музей в райцентре. Все было мимо, все пустое… Но один колдырь поведал мне довольно забавную историю о том, как его поймали в тайге какие-то индейцы. А он принял их за порождения белой горячки и нисколечко не испугался, когда индейцы пригрозили убить его. Плевал им в морды и хохотал. Что индейцев даже очень впечатлило. Кончилось дело чем? Индейцам безбашенность изловленного горемыке пришлась по нраву. Мужику дали выпить чего-то спиртосодержащего и накормили. После чего он вырубился. А наутро, когда он проснулся, никого уже рядом не было. Тогда я тому забулдыге не поверил. Но сейчас – верю…

Я удовлетворенно кивнул: хоть одной тайной стало меньше. После чего внял совету друга и кулем увалился на застеленный медвежьей шкурой пол. В палатке было довольно уютно. Под потолком сияла крохотная лампочка. Небольшой тепловентилятор, запитанный от раздатчика дармовой энергии, в меру своих скромных возможностей грел воздух…

«Какие-то неправильные это «индейцы», – несколько осоловев в тепле, вяло подумал я. – Ходят в шкурах, как первобытные люди, но современной техникой пользоваться не чураются. Никаких тебе табу. Однако чтят кодекс чести. Впрочем, каких только сект сейчас только нет…»

А затем я уснул. Нервное напряжение и усталость взяли свое. Хотя по идее должен был сидеть и горько плакать в ожидании неминуемой смерти…

Вася разбудил меня, примерно, через два часа немилосердным тычком в бок. Наверное, чтобы не услышала охрана (а вдруг они понимают по-русски?) прошептал:

– Поднимайся, Димон! Уже стемнело! И «индейцы» потихоньку собираются в большой палатке на пиршество. А значит – скоро и нас туда отведут, чтобы от пуза накормить напоследок. Не забудь нажраться своих таблеток с активированным углем. Я уже сделал это. Вдруг нас, как старика Сократа, цикутой будут травить. Глядишь, и спасемся…

– Не спасемся. Только мучаться будем дольше, – сказал я в ответ на это. Но горсть таблеток под минералку таки проглотил.

А через несколько минут полог палатки откинулся. Здоровенный «индеец» с коротким копьем в руке жестами велел нам выходить.

Момент истины настал. Переживем ли я и Вася эту ночь, теперь зависело лишь от нас самих…

15.

В большой палатке было светло – развешенные на крючках под потолком с полдюжины светодиодных ламп давали вполне приличное освещение. А небольшая тепловая пушка, установленная рядом с входом, в принципе, худо-бедно обогревала помещение. Так что пировать здесь представлялось мне делом довольно комфортным.

Меню у дикарей было несколько однообразное. Всем прочим яствам они предпочитали мясо. Что при их габаритах неудивительно: кушать таким амбалам, наверное, приходилось часто и помногу. На расстеленном посреди трапезной палатки полотнище из грубой холстины были там и сям разложены блюда с жареными мясом и птицей. А углу палатки на электрической плите в десятилитровой алюминиевой кастрюле, судя по запаху, томилась на медленном огне острая, опять таки мясная похлебка. Воины, желающие отведать сытного варева, подходили к кастрюле и наливали столовским черпаком себе в глиняные плошки кто сколько пожелает. Повара же как такового рядом не наблюдалось.

Кроме мяса по всему обеденному полотнищу там и сям размещались небольшие головки зеленого сыра. А еще – блюда с горками парящих, видимо, совсем недавно испеченных лепешек.

Отдельно скажу о напитках.

Разнокалиберные стеклянные бутылки, содержащие некую мутную жидкость (вероятно, тот самый загадочный мампоэр) соседствовали на столе с полторашками, наполненными, как позже выяснилось, обычной водой. Рядом с напитками были предусмотрительно расставлены глиняные стаканчики.

Вася отдал стражу пакет с «огненной водой» для задабривания простых «индейцев». Сопровождающий нас воин, глянув на содержимое пакета, со знанием дела щелкнул себя по горлу. С довольным (ну еще бы!) видом что-то сказав на товарищам на неведомом языке, индеец указал нам на наши места за «пиршественным столом». После чего, согласно неведомой табели о рангах, разложил наши дары на трапезном полотнище. Одну бутылку – перед восседающими, скрестив ноги по-турецки, во главе стола, вождю Кионгози и шаману Мчави. Две бутылки – перед старшими воинами. Приютившейся ближе к выходу молодежи (там же посадили и ваших покорных слуг) – кто бы сомневался! – не досталось ничего. Иерархия, блин. А может, юнцам еще не было восемнадцати.

Вождь Кионгози что-то громко сказал. Шаман Мчави ударил открытой ладонью в бубен. И – пир начался…

С бутылок полетели пробки. Загадочный мампоэр полился в глиняные стаканчики.

Употребив алкоголь, некоторые воины принялись шумно хлебать обычными алюминиевыми ложками мясное варево. Другие налегли на жареное мясо вприкуску с зеленым сыром. Сочное мясо мужчины, не мудрствуя лукаво, накладывали на используемые в качестве тарелок лепешки. Чтобы было довольно удобно: лишние миски мыть после еды не надо было. К тому же лепешка, пропитываясь соусом, становилась значительно вкуснее.

Нехотя принялись за еду и мы с Васей.

Отказаться от угощения было никак нельзя. У диких народов, как я знал, это считалось серьезным оскорблением. А мы и так дотянули до того, что сидящие рядом с нами и напротив молодые воины начали коситься на нас. Но когда мы, так сказать, преломили с юными «индейцами» хлеб: выпили по стаканчику мампоэра (судя по ощущениям – не самого плохого фруктового самогона) и отведали сыра и мяса на лепешке, то отношение к нам несколько смягчилось.

Однако старших воинов мы не смогли задобрить выпивкой. Ветераны все равно поглядывали на нас недобро. Что ничего хорошего для меня и Могучего Бизона не предвещало.

Еда была достаточно вкусной, но из-за нервного напряжения аппетита как у меня, так и у Васи особого не было. Не помог расслабиться даже ароматный индейский самогон. Да и не налегали мы на него: так-то мне еще предстояло исполнить обещанный шаману Мчави магический ритуал. А Вася добровольно вызвался быть моим ассистентом. Да и подумать, как нам спастись, он за трапезой обещал. Что лучше делать на относительно трезвую голову.

Между тем некоторые из воинов, как молодых, так и ветеранов, поужинав, надевали похожие на бурки горцев полосатые плащи, и выходили прочь из палатки. (Наверное, в караул пошли, чтобы следить за окрестностями и охранять таинственный груз в санях.)

Вместо убывших «индейцев» в палатку приходили их промерзшие в карауле товарищи. И, поклонившись власть имущим – вождю и шаману, тут присаживались на освободившиеся за трапезным полотнищем места.

Тут в очередной раз распахнулся полог палатки и мне в ноздри шибанул резкий цветочный запах. Поняв, примерно, в чем тут дело, я оглянулся…

16.

И я не ошибся. Это, как говаривали в старину, изволили почтить честной пир своим присутствием недавно виденные нами мадемуазели.

К ужину юные леди переоделись в украшенные меховыми вставками цветастые платья явно ручной работы. Наряды девиц пестрели абстрактными узорами. Пояса были расшиты крупным и, кажется, даже настоящим, жемчугом. Шеи красоток украшали массивные ожерелья, набранные из крупных самоцветных камней зеленовато-синего, красного и желтого цветов.

Густые, идеально расчесанные волосы девиц, как уже говорилось, были выкрашены в рыжий, каштановый и баклажанный цвета и перехвачены плетеными из полосок кожи ремешками. С макияжем девчонки, по-моему мнению, малость перестарались. На бледную, с красноватыми пятнами кожу накладывать столько косметики было, по-моему, излишне. Тональный крем, румяна, тени. Распушенные, наверняка фальшивые, ресницы. Помады на пухлых губах – копец сколько. Брови, будто углем нарисованные. По духи я уже говорил: по флакону, наверное, эти кулемы долговязые на себя вылили. Впрочем, я в вопросах женской красоты особо не разбираюсь. Может, мода у их народа такая своеобразная.

А человек, который в женской красоте, как будто, разбирается – не буду озвучивать имен, хотя это был Вася – сразу, что называется, сделал стойку на рыжую индейскую красавицу. И тут же, позабыв напрочь о том, что жизни нам отведено лишь до рассвета, начал оказывать красотке знаки внимания. Оскалился ослепительно-белозубой улыбкой, подмигнул недвусмысленно, ручонкой своей лопатовидной помахал романтически…

Решил, что ли, гульнуть напоследок? Или захотел снискать на себя гнев юных сородичей девушки, чтобы те прибили его раньше назначенного времени? Типа, чтобы не мучаться…

Впрочем, присутствующие воины – как ветераны, так и молодежь – отнеслись к заигрываниям Могучего Бизона более чем равнодушно. Как сидели пнями, так и остались сидеть… Наверное потому, что прекрасно знали: жить этому дамскому угоднику оставалось совсем недолго.

И – вот почему я не удивлен? – рыжая мадемуазель ответила общажному казанове взаимностью. Мило улыбнулась в ответ. После чего отстегнула от пояса небольшую металлическую фляжку и разлила ее содержимое по двум стаканчикам. Напиток из одного стаканчика выпила сама. А другой на вполне приличном русском предложила Васе: «Пей, голубчик! Вкусно!». При этом глазищами зеленющими так стрельнула, что даже мне, аскету и философу от мозга до костей, не по себе стало…

Это было одним из тех предложений, от которых не отказываются. Я заметил, как в тот момент напряглись вдруг обратившие внимание на «сладкую парочку» воины. Ладно, хоть за ножи не схватились.

Видя такое дело, Могучий Бизон тоже опорожнил свой стаканчик. И не прошло и минуты, как воззрился на рыжую совершенно не так, как он обычно смотрит на девушек: вроде боготворит, восхищается, а в глазах – холод. А тут – ну ты погляди-ка! – уставился на рыжую красотку так преданно, будто ласковый щенок на хозяйку.

«Приворотное зелье!»– догадался я. Но тут же утешился тем, что девица и сама выпила из той же фляжки. Это означало, что и Бизон ей мил постолько-постольку. Из чего следовало, что драмы при неизбежном расставании не будет. Впрочем, о чем я толкую: как Васе, так и мне, жить оставалось разве что до рассвета.

Опоенный приворотным зельем Могучий Бизон тут же переметнулся под бочок к новообретенной подружке. А я остался сидеть в гордом одиночестве…

17.

Я пил мампоэр по глоточку (больше для виду). Кушал жареное мясо на лепешке по крошечке малой. И не забывал, изредка поглядывая на часы, следить за окружающей обстановкой. Попутно старался, насколько хватало мощностей чахлого мозга, продумать все детали предстоящего вскорости ритуала…

Так прошло время.

В какой-то момент я заметил, что шаман, подобно мне, тоже частенько поглядывает на часы. Это оказалось неспроста. Без десяти минут девять он поднялся на ноги. Не забыв в этот раз (он уже отлучался несколько раз, видимо, по нужде или еще каким-то делам, без своего статусного атрибута) прихватить бубен, Мчави покинул палатку.

Я проводил шамана глаза до выхода из нейлонового вигвама. Когда Мчави выходил, в помещение вместе с порывом ветра ворвалось целое облако пушистых снежинок. Из чего я сделал вывод, что снаружи разыгралась непогода.

Тут я одновременно и обрадовался, и расстроился. Почему так? Судите сами. Если я ошибся со временем проведения ритуала, меня нельзя будет уличить в обмане. Это плюс. Но если не ошибся, зрелищный ритуал мог бы помочь мне и Васе получить так нужные нам три голоса от шамана на решающем нашу судьбу походном совете племени. Это минус. Причем здоровенный такой минус. Минус, который одним махом может поставить крест на наших с Васей молодых жизнях.

Пока я предавался подобного рода математическим рассуждениям, шаман Мчави вернулся. Подошел ко мне и елейным, полным сарказма голосом, спросил:

– Многоуважаемый четырехглазый колдун Дмитрий, не настала ли пора вам начать подготовку к хм… сами знаете какому зрелищному ритуалу?

Я посмотрел на часы и молча кивнул. После чего, кое-как оттащив Могучего Бизона от разлюбезной ему крали, вместе с ним вышел из палатки.

Когда мы выходили, вождь Кионгози, обращаясь к воинам, что-то прокричал на своем языке. Индейцы, на все лады радостно лопоча, повалили всем кагалом за нами. Как же, такое развлечение…

И вот я стою на посадочной платформе под «вычищенным» от снеговых туч шаманом Мчави небе с принесенным Василием из аэротакси глобусом Луны. Пуговицы на рукавах кожанки втихомолку включены на запись. Я еще раз посмотрел на часы: до ожидаемого мной события оставалось ровно пять минут. Как и положено настоящему колдуну, мне пора было начинать камлать. Суть та же, только вместо бубна у меня будет глобус Луны. Я заранее решил делать упор на зрелищность ритуала. Но долгое театрализованное представление устраивать тоже не стоило. Заскучать зрители не успели бы, но огрехи в моей любительской игре, несомненно, выявились. К тому же я боялся напортачить из-за нервного напряжения.

Я начал ритуал ровно в 21.30.

Поднял руки с глобусом Луны над головой. Нащупал большим пальцем правой руки потайную кнопку включения внутренней подсветки ставшего по воле обстоятельств волшебным артефактом «могущественного» колдуна учебного пособия.

«Щелк!», – и затемненный по моей просьбе лагерь «индейцев» озарился мертвенно-бледным лунным светом. Благо, настоящая Луна в это время года пребывала в фазе новолуния (то есть на небе ее не было вовсе) и представления мне испортить не могла.

Пораженные световым эффектом «индейцы» дружно отпрянули в сторону от платформы. И уст многих воинов посыпались непонятные выражения, суть которых даже не зная их языка, можно было по интонации идентифицировать, как забористый трехэтажный мат.

Собравшись с духом, я приступил к ритуалу.

– Авада кедавра! Аларте аскендаре! Круциатос! Люмос! Люмос солем! Люмос максима!.. – противным хриплым голосом сыпал я заклинаниями, какие смог вспомнить из «Гарри Поттера».

И так все пять оставшихся минут до ожидаемого мной события. Но в 21.35, увы, ничего не произошло.

Несколько озадаченный, я упорно продолжал одно за одним выкрикивать, якобы, волшебные слова. А так как из «Гарри Поттера» я уже больше ничего не смог вспомнить, то начал нести всякую волшебно-сказочную ахинею:

– Крекс-пекс-фекс! Ахалай-махалай! Крибле-крабле-бумс!

И опять ничего!

Среди «индейцев» начался ропот. Вождь Кионгози хмурился. Шаман Мчави ехидно улыбался.

Я камлал с лунным глобусом в руках еще несколько минут. Но с тем же нулевым результатом.

«Ну, все… Теперь нам точно копец…», – уныло подумал я и, выключив подсветку, положил лунный глобус перед собой на платформу.

И тут началось! Ночное безлунное небо пронзили росчерки десятков метеоров. Потом еще! И еще! Звездопад все больше и больше набирал мощь…

Малая Космическая Свалка, как и было сказано в новостях, которые я слушал перед приходом Васи из деканата, завершала свой жизненный путь. Мелкий космический мусор сгорал в плотных слоях атмосферы, явив взорам жителям юга Западной Сибири интереснейшее астрономическое событие – метеоритный дождь невиданной красоты…

С облегчением выдохнув – из-за убежавших вперед на семь минут часов мне только что пришлось натерпеться страху – я развел уже пустые руки в стороны. И, задрав голову к небу, дико захохотал. Так, как это делают сумасшедшие ученые из пародийных фильмов:

– А-ха-ха-ха! А-ха-ха-ха!

А потом, окинув притихшую толпу зрителей тяжелым взглядом, для пущего эффекта еще и речь толкнул:

– Я – всемогущ! Даже небо подвластно моему волшебству! Заклинаю: падите же, сорванные звезды, на головы моих врагов и недоброжелателей!

И снова, закатив глаза в почти настоящем экстазе (эх, жалко, пена изо рта не брызжет!) снова разразился безумным смехом:

– А-ха-ха-ха! А-ха-ха-ха!

Все присутствующие, будто окаменев, во все глаза смотрели на меня. Лишь равнодушный к мирской суете ветрогенератор продолжал монотонно крутиться. Да метеоры раз за разом прочерчивали короткими молниями ночное небо, якобы, поминутно уменьшая количество моих врагов…

Что происходило после совершения мной ритуала «низвержения звезд с небес на головы врагов» – так анонсировал я свою волшебную эскападу шаману Мчави – я запомнил плохо.

Помню, как телохранители шамана меня уважительно под белые руки увели с посадочной платформы. Помню, как усадили меня на, наверное, почетное место между вождем Кионгози и шаманом Мчави. Помню, как я выхлебал на радостях два стаканчика мампоэра кряду. Помню еще, как Могучий Бизон уходил из трапезной палатки под ручку с рыжей красоткой. Также въелось в память, как подвыпившие «индейцы» развлекались. А именно: плевались на дальность замоченными в мампоэре оленьими какашками и резались в кости «на интерес» (на кон ставили перья из головных уборов). Самые пьяные воины негромко мурлыкали что-то себе под нос что-то заунывное…

А больше из событий той злополучной ночи я ничего не запомнил.

18.

Я и Вася проснулись почти одновременно. Находились мы в своих креслах в кабине аэротакси. Я глянул на товарища, потом на свои наручные часы. Было что-то около десяти часов утра. Не сговариваясь, мы выскочили из кабины летательного аппарата…

Снаружи бушевала метель. Из-за густого снега я и Раскосых не могли видеть друг друга уже в трех шагах. Справив малую нужду прямо с платформы, мы вернулись в кабину аэротакси.

Легкая головная боль и ядерный выхлоп от фруктового самогона заставляли нас держать дверь в кабину аэротакси чуть приоткрытой. В кабину задувал снег, но что нам такие пустяки по сравнению с радостью бытия.

Мы были живы. И это не могло не радовать. К тому же мы запомнили все события вчерашнего дня: «индейцев» в вычурной одежде, которые хотели лишить нас жизней ради сохранения тайны своего существования. Помнили пирушку в палатке, устроенное мной ритуальное шоу «низвержения звезд с небес на головы врагов». Ну и, конечно же, не забыли про мимолетный роман (окончившийся понятно чем) Василия с размалеванной рыжей дикаркой. Раскосых даже запомнил труднопроизносимое имя охмурившей его девушки: Гульджаттай.

Все вышесказанное означало, что принятые нами перед вечерней трапезой таблетки вполне успешно нейтрализовали пагубное воздействие Воды Забвения. (Не иначе, нам водичку ту спящим пьяными с ложечки споили…)

Вот только я забыл, как меня зовут. И когда Вася обратился ко мне по имени с каким-то вопросом, несколько удивился. Ведь в тесной кабине аэротакси, по-моему здравому рассуждению, никакого «Димона» и в помине не было.

Васю же одолел несильный кожный зуд, который через несколько часов, слава Богу, прошел. Возможно, это была аллергия на какой-то ингредиент «индейской» пищи. Аллергию на ароматный фруктовый самогон я не рассматриваю: Могучий Бизон мог пить без всяких последствий для здоровья все, что горит. А еще Раскосых, как впоследствии выяснилось, напрочь забыл телефоны и номера комнат всех своих многочисленных подружек. А ведь эти длинные, неудобоваримые для запоминания числа он знал назубок! И никогда не путался в вопросе, кто там ему безымянный звонит. И, соответственно, не палился перед очередной пассией. Отбрехается, что спам звонил – вот и весь разговор…

Впрочем, в Васином случае это мог быть побочный эффект от споенного ему рыжей красоткой приворотного зелья. Очень уж выборочно друг утратил ценнейшую в его понимании инфу.

Заночевавшее рядом с ветрогенератором «индейское» племя не оставило после никаких видимых следов пребывания. А это еще суметь надо было. Мало того, что дикари костров не разводили. Так еще нисколечко даже не намусорили, как это делают некоторые свиньи-туристы. Да и замело все вокруг снегом чуть ли не краев посадочной платформы.

Шаман Мчави оказался человеком слова: сказал устрою поутру метель – нате, пожалуйста, вам метель (да еще какую!) на блюдечке с голубой каемочкой.

И я не без зависти подумал: «Похоже, чертов шаман и в самом деле имеет некую власть над погодой. Ну не может быть таких совпадений: и точно ко времени метеоритного дождя тучи разогнал. И утром, как и обещал, пургу знатную организовал. Неужели Мчави, в отличие от меня, мистификатора чистой воды, самый что ни есть настоящий колдун?..»

Пока бушевала непогода, лететь дальше по маршруту мы все равно не могли.

Так что время прийти в себя после вчерашних перипетий у нас было.

Я, равно как щепетильный в вопросах частной собственности (читай – куркуль) Вася, проверили, все ли наши вещи на месте. Скоро выяснилось, что «индейцы» ничего у нас не взяли. Смартфоны, деньги, карточки, а также остальное разнообразное карманное барахло – все было на месте. И глобус Луны тоже никуда не делся: я прекрасно выспался на нем, уткнувшись лицом в море Дождей.

Впрочем, тот факт, что нас не обчистили до нитки, был вполне логичен. Потеря памяти на сутки и отсутствие многих личных вещей и денег – это неизбежно заставило бы нас обратиться в полицию. Что, думается мне, не было нужно «индейцам». А так – подумаешь, провал памяти. Поудивлялись бы какое-то время, свалили бы вину за это на просроченные чебуреки и паленое бухло. И дело с концом. Мы живы-здоровы, ничего из вещей не пропало. Так чего зря органы охраны правопорядка беспокоить?

Кстати, о бухле. Нам даже вернули все три бутылки из под горькой. Две пустые, а в третьей, к нашему удовольствию, оставалось еще около двухсот грамм. Как раз, чтобы мне и Могучему Бизону хватило подлечиться.

Добавились еще банка свиной тушенки и полторашка минералки, снабженные наклейками с логотипами энергетической компании с непроизносимым названием. Уж не из разворованного ли НЗ приютившего нас ветрогенератора провиант? Кроме того, Раскосых при ревизии карманов обнаружил завернутый в бумажку крупный зеленовато-синий кристалл.

Что ж, «индейцы» оказались людьми порядочными: раз уж совет племени (вот как там все прошло?) даровал нам жизни, то и оставлять меня и Васю неопохмеленными – и к тому же не помнящими, где «накидались» – не было нужды. Снабдили в дорогу и «лекарством» и закуской. Причем совершенно не выдавая себя: «прозрачная» и тушенка являлись неотъемлемой частью нашей цивилизации.

С кристаллом же было все предельно ясно. Его, однозначно, подкинула Васе «на долгую память» его романтически настроенная подружка Гульджаттай. Мне хорошо запомнился этот крупный камень в ее ожерелье.

Хотя, конечно, оставлять что-то человеку со стертой памятью «на память» – тот еще парадокс. Человек ведь будет теряться в догадках, откуда у него в кармане взялось такое сокровище. Но камушек был красивый, поэтому вероятность, что Вася не выкинет его, а оставит на память, была довольно велика. На что, наверное, и сделала ставку двухметровая рыжая красотка…

Пока я и Могучий Бизон, «подлечившись», завтракали, метель стихла.

Аккумуляторы «Фаэтона-13» показывали полную зарядку. Теперь нам ничего не мешало продолжить полет.

Вася аккуратно смотал зарядный кабель и сложил в бардачок. После чего мы плотно закрыли двери, уселись в кресла и пристегнули ремни.

Друг осторожно нажал на сенсорную кнопку «Старт».

И скором времени аэротакси, бодро жужжа всеми шестью пропеллерами, взмыло в уже почти полностью очистившиеся от тяжелых снеговых туч небеса…

19.

И вот все приключения позади.

Я сидел в кресле-качалке в гостиной большого дома Васиных родителей. (В кои-то годы хоть одно мое новогоднее желание сбылось…) Неяркий свет торшера, льющийся из под зеленого абажура, создавал атмосферу ни с чем не сравнимого домашнего уюта. Я расслабленно смотрел то на тлеющие в камине угли, то на старинные напольные часы с маятником. Иногда кидал ленивые взгляды на стеллаж, набитый антикварными бумажными книгами. А на меня с развешанных на стенах многочисленных фотографий равнодушно взирали Васины предки до седьмого колена…

За окном уже стемнело. Да и похолодало к ночи чувствительно. А в доме – тепло. Мои ноги укрыты клетчатым пледом. В руках – томик А. Конан-Дойля с рассказами о Ш. Холмсе. Рядом, на журнальном столике – бокал с отменным пуншем. Там же, на столике расположились еще почти полная фарфоровая чаша веселящего напитка и блюдо с разнообразными закусками.

Время от времени я делал из бокала несколько глотков. Затем, не торопясь, заедал пунш небольшим бутербродиком с сыром и ветчиной. Или – сочной апельсиновой долькой. А иногда жевал крекер или печеньице.

Мне было хорошо. Голова слегка кружилась. Я собирался перечитать рассказ «Голубой карбункул». Но книгу раскрыть так и не сподобился. Потому что в голову все время лезли мысли о недавнем приключении…

Напротив меня в обычном кресле, с бокалом пунша в одной руке и с дымящейся сигарой – в другой, вальяжно развалился Василий. (Он смог позволить себе такую вольность, потому что его родители уехали в гости к родне. Так-то новогодние праздники для таких дел – время самое подходящее.)

Он тоже время от времени прикладывался к бокалу и «закусывал» дымом стащенной у отца гаванской сигары. Закутавшись в длинный ( наверное, отцовский халат), Раскосых тоже над чем-то задумался. Наверняка вспоминал свою «индейскую» красотку Гульджаттай. (Кстати, эта девушка являлась особой знатного происхождения – племянницей не абы кого, а самого короля Мфалме. Знать бы еще, кто это такой…)

Ну, точно: потушив в пепельнице сигару, уже не первый раз за вечер достал из кармана халата подаренный подружкой зеленовато-синий кристалл. Развернул бумажку и несколько минут завороженно смотрел на сверкающий в свете торшера самоцветный камень. Полюбовавшись с пару минут, завернул кристалл в ту же мятую бумажку и убрал обратно в карман халата.

Друг встал на ноги, прошелся до окна. Чего он там к кромешной тьме собирался углядеть? После чего налил себе еще пунша, и снова бухнулся в кресло. Подперев рукой подбородок, о чем-то призадумался.

«Стареет Вася, сентиментальным становится…», – лениво подумал я.

И, наверное, повинуясь стадному инстинкту, тоже предался размышлениям. Благо, мотивация к тому имелась: я почти раскрыл великую тайну снежного человека. На чего нас, собственно, и посылали в экспедицию за счет Института. Моя гипотеза была довольно фантастична, но, по-своему, вполне стройна. Не хватало всего нескольких штрихов до полной картины. И потому Васю я пока с гипотезой не знакомил. Чтобы здоровяк не разрушил хлипкий карточный домик моих умозаключений какими-нибудь убийственными контрдоводами, которых у любого Фомы Неверующего всегда найдется тысяча. Отложив книгу, для начала я освежил в памяти события последних дней…

Почти без происшествий мы долетели до расположенной рядом с фермой по разведению лосей посадочной площадки № 1982. Почему, спросите, почти? А потому что сволочной «Фаэтон – 13», едва приземлившись, выдал нам на монитор немаленький счет за просрочку времени найма аэротакси, порчу спасательного инвентаря (то бишь спасательной лодки) и перерасход ресурса аккумуляторов на обогрев салона. А чтобы мы не свалили по-тихому, искин воздушной таратайки наглухо заблокировал двери кабины. Вот так. И не пожалуешься никуда после Васиных фокусов со взятием под контроль автопилота наемного гексакоптера.

Почти все с карт проклятой фирме «Икар», чтоб ей сгореть, слили…

Далее нас взял в оборот хозяин фермы по разведению лосей по имени Герман Станиславович. Поговорили с ним, с пристрастием допросили очевидца, видевшего йети «вот как я вас, пацанчики, сейчас вижу» дядю Жору – так этот пожилой джентльмен в поношенном ватнике нам представился… Само собой, посмотрели мы и на мерзлую кучу помета. Убедились, что на ней, действительно, запечатлен оттиск босой человеческой ступни очень большого размера. И даже запашок специфический, мускусный, учуяли. (Правда, мне это амбре почему-то показалось уже немного знакомым, но обсуждать это с кем бы то ни было я пока намерений не имел.) Все, что можно, мы, само собой сфотографировали для отчетности. Надо же было хоть как-то отработать институтские командировочные. И, конечно же, Герман Станиславович свозил нас на место трагической гибели оленя. Без толку, разумеется: там если и остались какие-то улики, то их давно снегом замело. Само-то место нашли лишь по геолокации и прибитому фермером к сосне треугольному куску красной материи (волчий флажок?). Вечером же, отписавшись по Сети Васиному преподу по прозвищу Прокруст, мы вкусили сибирского гостеприимства. Баня, ныряние в сугробы после парилки. А далее – ужин: «огненная вода», шашлыки из лосятины, пельмени и прочие разносолы. Скажу сразу – никакие доступные мадемуазели наш товарищеский ужин не скрашивали: жена Германа Станиславовича – Варвара Степановна – была на этот счет дама строгая. Так что по окончании банкета нам волей-неволей пришлось перейти к последнему пункту программы: пьяному забытью на диване и кушетке в просторном доме радушного фермера.

А утром мы, позавтракав яичницей и подлечившись кофе с ромом, тепло попрощались с четой фермеров. После чего отправились на вызванном Германом Станиславовичем вертолете прямиком в село к родителям Васи.

Там было почти то же самое: баня, ныряние в снег, пиво, «огненная вода», пельмени, шашлыки, зимняя рыбалка, уха и все такое прочее. Но с «огненной водой» я не усердствовал. Так, по чуть-чуть, за компанию. И так до самого Нового Года. А на Новый Год плюс к вышеописанному добавились шампанское, фейерверки, хлопушки, елка, почище чем в сказке про Щелкунчика, катание с ледяной горки в свинячьем корыте (типа – бобслей) и чудом не отмороженные пальцы. На Новый Год, признаюсь, я маленько сорвался: праздник все-таки.

Не было только общения с юными скво. Хотя в общаге Раскосых утверждал, что у него с этим никаких проблем не предвидится. Но тут, видимо, сказалось остаточное действие споенного Васе мимолетной «индейской подружкой» приворотного зелья. Деревенских девчонок Могучий Бизон все каникулы сторонился. Ходил, как будто пыльным мешком из-угла стукнутый. И все время о чем-то грезил…

То был последний вечер в доме Васиных родителей.

Завтра около полудня за нами должен был прилететь вертолет с живым пилотом, ибо беспилотные аэротакси у нас из доверия вышли. Вертолет должен был доставить нас в аэропорт Энска, откуда мы самолетом улетим восвояси…

Удивительно, что при таком плотном графике увеселительных мероприятий я сумел хоть как-то осмыслить наше встречу с «индейским» племенем, тщательно просмотреть (и с Васей, и без него) снимки и видео с пуговиц моей шпионской куртки. И даже выстроить гипотезу, худо-бедно объясняющую появление неведомого откуда появившихся в тайге дикарей. Ну, и с неуловимым снежным человеком, я, само собой, разобрался. Так-то все наши злоключения из-за этого самого, мать его, йети, произошли. Да, были в моей гипотезе нестыковки и шероховатости.

Но озарение все-таки пришло. Наверное, в десятый раз увидев, как Вася достал из кармана халата подаренный Гульджаттай самоцвет, я решил кое-что проверить…

20.

Я достал из кармана смартфон и принялся листать сделанные пуговицами моей куртки снимки… Наконец, я нашел то, что хотел. Вот одна из рослых девиц с яростно-фиолетового цвета волосами достала из кармана телефон. И случайно выронила несколько бумажек наподобие той, в которую Гульджаттай завернула подарок для Васи. Что это за бумажки такие? Сейчас мы это дело разъясним…

– Мистер Раскосых, не будете ли вы так любезны дать мне взглянуть на подаренный вам юной леди самоцвет?

– Ишь ты как заговорил… – лениво отозвался выдернутый мной из грез Могучий Бизон. – Прямо как Шерлок Холмс.

И, повнимательней присмотревшись ко мне, добавил:

– Слушай, Димон, да у тебя и вид сейчас такой же, как у твоего любимого сыщика, когда тот только что распутал очередное дело. Только трубки не хватает. Неужели ты, наконец, вычислил, где обитает йети и раскрыл сокровенные тайны чуть не пустивших нас в расход «индейцев»? Вчера, перед тем, как отрубиться, ты проболтался по пьяни, что усердно работаешь над этим вопросом. Но, будучи в муку, толком ничего объяснить не сумел … Так что, мистер Балясин, я прав?

– Делать какие-то выводы пока рано, сэр, – чопорно произнес я в ответ.

И повторил просьбу:

– Так что, Вася, ты дашь мне глянуть на подарочек твоей таежной зазнобы или нет?

– Да гляди сколько хочешь, Холмс ты наш доморощенный, – сказал на это Раскосых. После чего достал из кармана халата кристалл и, вынув его из бумажки, протянул его мне.

– Мне, пожалуйста, с упаковкой, – попросил я. – Не хотелось бы осквернять касанием поганых рук столь хм… необычный подарок. (Слово «фетиш» я произносить вовремя одумался.)

Подозрительно глянув на меня, кудрявый амбал, снова завернул кристалл обратно в бумажку. Я не поленился встать с кресла-качалки и забрал у Васи дар дикарки Гульджаттай.

От предвкушения раскрытия тайны у меня учащенно забилось сердце и хлынула кровь к лицу. Аккуратно положив самоцвет на край журнального столика, я бережно расправил дрожащими пальцами донельзя измятую бумажку…

Бумажка оказалась ни чем иным, как чеком из автоматического магазина. Такие магазинчики очень популярны в сельской местности. А особенно – в труднодоступных местах нашей необъятной Родины. Товары заказывались в Сети и завозились в магазины робомашинами или беспилотниками. Продавцов из числа людей в автоматических магазинах не было в принципе. С выдачей заранее оплаченных товаров худо-бедно управлялись придурочные хозроботы.

Со всем возможным прилежанием я изучил список покупок Васиной подружки…

Какое-то время я бродил по гостиной, обдумывал прочитанное. Так и сяк сопоставлял новое знание с уже известной мне информацией. И понимание пришло. Последний пазл встал точно на свое место в сложной картине этого весьма запутанного дела.

Я довольно улыбнулся.

Вася по выражению моего лица – он-то знал меня, как облупленного – понял, что я раскрыл таки тайны снежного человека и встреченного нами в тайге псевдоиндейского племени. С некоторой укоризной в голосе сказал:

– Ага! Мистер Тощий Ботан, кажется, докопался до истины. Не самоцвет тебе нужен был, проныра-сыщик, а бумажка, в которую он был завернут! Дьявол в мелочах, да?

И, протянув в мою сторону лопатообразную руку, потребовал:

– А, ну-ка, Димон, давай бумажку обратно! Сам посмотрю, в чем там дело…

На что я строго ответил:

– Мистер Могучий Бизон! Главную улику я вам, разумеется, отдам. Но вы можете неверно интерпретировать содержащиеся в ней сведения. И прийти к заведомо ложным выводам. Не лучше ли вам выслушать под очередной бокал пунша всю историю сначала? А инфа из мятого листочка, с которой ты, Вася, сосредоточив все внимание на подаренном Гульджаттай самоцветном камушке, так и не удосужился ознакомиться, будет вишенкой на верхушке торта этого непростого дела.

Чуть подумав, Раскосых сказал:

– Да, пожалуй, так будет лучше… Только ты, Димон, не особо не растекайся мыслью по древу. А то до утра не управимся. Только факты.

Я кивнул. И, сделав добрый глоток пунша, чтобы не першило в горле, начал повествование…

21.

– Начнем с элементарного, как сказал бы помянутый недавно тобой, Вася, мистер Холмс… Так знайте, сэр: в санях, что «индейцы» берегли, как зеницу ока, находился снежный человек. Причем живой. Мертвого йети не стали бы укрывать от холода множеством шкур и кормить с бутылочки. На одном снимке, сделанном шпионской пуговицей с моей косухи прекрасно видно, как здоровенный детина несет в сторону саней берестяной туес с дюжиной снабженных детскими сосками бутылочек. А как еще кормить спящего «малыша»? Полагаю, шаман Мчави специально держал снежного человека в непрерывном сне с помощью специальных зелий. Потому что с бодрствующим йети без применения оружия «индейцы» вряд ли справились бы. Судя по размеру саней габариты у снежного человека были солидные. Рост – где-то под 2 метра 70 сантиметров. Сжатая в кулак рука – размером, примерно, с мою голову. А изловили этого йети, наверное, чтобы тот не попался в руки людям живым или мертвым. И тем самым привлек внимание к таинственному месту обитания «индейского» племени…

– Каюсь, бутылочки с сосками в содержимом туеса я не распознал, – сказал Вася, пока я взял паузу, чтобы хлебнуть пунша и «заточить» бутербродик. – Хотя снимок тот хорошо помню. Но кормить с бутылочки можно не только снежного человека. А вообще кого угодно: раненого, пребывающего в беспамятстве, товарища, олененка Бэмби. Или еще каких лесных детенышей-зверенышей… Так что это не доказательство. Как и размер саней. Может, в тех санях лосей подстреленных раньше возили… Но с чего вы, сэр Тощий Ботан, взяли, что кулак йети размером именно с вашу голову, а не, к примеру, с лошадиную? Так-то я все снимки, на которых запечатлены подозрительные сани, я с особым тщанием просматривал. Как вы, мистер всезнайка, можете это объяснить?

Загадочно улыбнувшись, я поправил очки, и удовлетворил любопытство «доктора Ватсона». Подражая старине Холмсу, сказал:

– Элементарно, друг мой! Дело в том, что я смотрел не только на сани с загадочным грузом. И, вероятно, в то время, когда меня тащили пьяного отсыпаться в воздушную таратайку, одна из шпионских пуговиц сделала весьма интересный снимок…

Я достал из кармана куртки смартфон и, найдя нужное фото, показал его Васе. (Ради утверждения истины мне даже не в лом было тащиться к его креслу через всю гостиную.)

– Мистер Могучий Бизон! Посмотрите вот на этот снимок. Но не на сани, которые все равно заслонены от любопытных взоров мощными спинами верзил-охранников и шамана Мчави. Лучше гляньте вот на этот (я увеличил нужное место) высокий сугроб. На этот сугроб, как вы можете убедиться, падает луч фонаря одного из стражей саней. Полагаю, охранник держал включенным фонарь, чтобы Мчави мог проверить состояние спящего йети. В тени на сугробе я углядел огромную руку с длинными, безвольно скрюченными пальцами. Эту руку особым образом держит другая рука размером в четыре раза меньше. Полагаю, что шаман вульгарно проверял у своего пациента пульс. А так рука Мчави находилась с рукой пациента на равном расстоянии от фонаря, то об игре света и тени не может быть речи. И получается, что рука лежащего в санях существа, действительно, больше руки шамана в четыре раза. То есть, примерно, размером с мою голову…

– Ну, ладно, с этим вроде ясно, – вынужден был согласиться с моими доводами Василий. – Правда, с обычными тенями к серьезным исследователям – хоть к тому же профессору Мириковскому – даже соваться не стоит. Развеют в пух и прах. Весь этот театр теней – вообще не доказательство существования йети. Впрочем, нам это по барабану – мы снимки и видео самих «индейцев» договорились никому никогда не показывать из соображений личной безопасности.

– И это было совершенно правильным решением, – перебил я друга, пока тот не начал сокрушаться о том, что мы могли бы прославиться на весь мир, обнаружив в сибирской тайге неизвестную науке и даже всезнающим блогерам расу людей и плюс к тому – неуловимого снежного человека. – Пусть «индейцы» думают, что мы о встрече с ними ничего не помним. Ведь если проболтаемся, то всю оставшуюся жизнь будем жить в страхе, опасаясь, что ночью, как паучок на паутинке, спустится из-под потолка на веревке какой-нибудь ниндзя в перьях и пульнет из духовой трубки в шею отравленной стрелкой…

В расстройстве чувств Могучий Бизон не поленился, чтобы встать и налить себе еще замечательного пунша. Я последовал примеру друга. После чего я продолжил прерванное для «смазки горла» повествование:

– Кстати сказать, у меня еще имеется один факт в пользу того, что на санях, действительно, обретался снежный человек. Помнишь, Вася, как ветер единственный раз донес до нас от саней запах каких-то приторных благовоний? Ты тогда еще рожу скривил, как будто нюхнул просроченных на пятнадцать лет консервов?

– Было такое, – осторожно ответил Раскосых. – А к чему ты, Димон, это вспомнил?

– А к тому, – ответил я, – что мой чуткий нюх уловил в этом приторном амбре нотки миазмов, исходящий от виденной нами недавно кучи неизвестно чьего помета. Так что в санях точно лежал тот самый волосатый тип, которого видел пьяный дядя Жора.

– М-да, похоже на правду… Так-то ты у нас тот еще парфюмер. Сушеную рыбу или какую другую тухлятину от тебя в шкафу не спрячешь, – вынужден был согласиться Василий. – Теперь я понимаю, почему сани с пойманным снежным человеком поставили в приличном отдалении от лагеря. И к тому же по ветру, чтобы облитый индейским одеколоном – нужно же как-то было «забить» мускусный аромат? – волосатик не провонял всю стоянку…

После чего Вася, хлебнув пунша, спросил:

– И это все, что вы нарыли, мистер Тощий Ботан? Уже услышанным, признаться, я пока не особо впечатлен…

На что я сказал:

– О, нет, мистер Могучий Бизон. Я только начал раскрывать тайны. Слушайте же далее, сэр…

22.

Однако Василий, несмотря на появившиеся в голубых глаза проблески любопытства, не дал мне сразу продолжить рассказ. Перебил, видимо, животрепещущим для него вопросом:

– Слушай, Димон, а если бы шаман и прочие знали о звездопаде из Сети? У головорезов в перьях, правда, я смартфонов не видел. Но у девчонок они точно есть. А значит и в Сети они однозначно шарятся…

– Да кто в наше время интересуется астрономией? – немного сбитый с мысли, проворчал я в ответ. – Разве что романтики вроде меня. Обычные люди такой хренью заниматься не будут. Им некогда: они лазают в соцсетях, смотрят дебильные ролики про бедолаг, подскользнувшихся на банановой кожуре, пасутся на распродажах совершенно не нужных им вещей. Ну, фильмы еще смотрят идиотские. Или режутся в игрушки… Обыватели сейчас и книг практически не читают. Вот потому я решил, что фокус с метеоритным дождем прокатит без осложнений. Ведь по сути своей дикари, как ты мог заметить, не многим отличаются от своих помешанных на потреблении цивилизованных собратьев.

– Все так и есть, Димон. Что поделаешь, упадок нравов, – деланно поджав губы, согласился Могучий Бизон.

Но, увидев, что я начинаю злиться из-за прерванного на самом интересном месте повествования, театрально-покаянным голосом сказал:

– Да вы продолжайте, продолжайте, профессор Тощий Ботан. Я жду не дождусь, чтобы хм… почерпнуть знаний из вашего неиссякаемого источника мудрости. И даже обещаю больше не перебивать! Я сказал! Хау!

Я по опыту уже знал, что бороться с накатившим на Васю приступом идиотизма бесполезно. И поэтому, как ни в чем ни бывало – отомщу я Бизону за паясничанье чуть позже – продолжил излагать свою гипотезу:

– Теперь поговорим о взявших нас в плен «индейцах». Гвардейский рост и расовая однородность косвенно подтверждают, что дикари – люди одного племени. Но вырождение им не грозит. Необремененная условностями девица, полкилограмма косметики, приворотное зелье – и вот вам, пожалуйста: приток свежей крови явно обособленно живущему народцу обеспечен. Некоторые из здесь присутствующих джентльменов – только без обид! – могут подтвердить этот факт. Впрочем, я полагаю, что хм… близкое знакомство с представителями другой цивилизации это только одна из причин, по которой «индейцы» взяли с собой в путешествие юных «скво». О другой причине я, с позволения присутствующих, поведаю несколько позже… Теперь же мы плавно переходим к главному вопросу: где живет в недобрый час встреченное нами племя «индейцев»? Увы, пока я не знаю. Но могу подробно описать некоторых обитателей того загадочного места. Как я выяснил, черные рулевые перья с белой каймой по краю, которыми были украшены головные уборы «индейцев» принадлежат птице под названием разноклювая гуйя. Плащи на воинах изготовлены из шкур подвида зебр, именуемых попросту кваггами. А вместо эполетов на плечах дикари носят черепушки птиц додо, или же – дронтов… Про вождя Кионгози скажу особо. Правда, я так пока и не выяснил, каким птицам принадлежали разноцветные перья птиц на его головному уборе. Но из чьей кожи была изготовлено шикарное одеяние господина Кионгози, разобрался. На куртке вождя красовалось одно единственное пятно. И это точь-в-точь на пятна, усеивающие шкуры гигантских анаконд. Только эти пятнышки в десять раз меньше. И если мои расчеты верны, та анаконда, из кожи которой была изготовлена куртка вождя Кионгози, при жизни имела длину не менее 50-60 метров. Так что профессор Мириковский ищет свою суперанаконду не там, где следовало бы… Что касается черепа на шапке у почтенного шамана Мчави. Это череп, определенно, принадлежит медведю. Но – медведю с весьма массивной головой и крутым лбом. У которого скулы менее расставлены, чем у обычных медведей, а еще отсутствуют ложнокоренные зубы. Приняв во внимание вышеперечисленное, я пришел к выводу, что шаман Мчави носит на шапке череп не абы какого, а именно пещерного медведя…

Сказав, что хотел, я отыскал в смартфоне заранее приготовленные мной картинки с изображением вышеперечисленных зверей и птиц. После чего передал телефон Васе, чтобы тот сравнил шкуры, перья и прочее с недавно виденными им подобными аксессуарами в одеяниях «индейцев». А сам, налив себе очередную порцию пунша, вернулся в кресло-качалку.

Вася с интересом посмотрел картинки на моем смартфоне. А когда, наконец, отложил гаджет, с некоторым недоумением в голосе спросил:

– Птицы с кривыми клювами, непонятные гуси лапчатые, какие-то полосатые кони, гигантская анаконда-мутант… Это мне ни о чем не говорит. Вот насчет пещерного медведя я точно знаю: эти мишки вымерли хм… черт знает сколько лет тому назад… В чем прикол-то? А?

Вот как тут мне, на пике Васиной заинтересованности, было не сделать долгую театральную паузу? (А заодно – сбегать в туалет…)

23.

Через какое-то время вернувшись в гостиную, я продолжил повествование:

– Прикол в том, мистер Могучий Бизон, что все, абсолютно все эти животные вымерли. А не только пещерный медведь. И к тому же в разные эпохи. Вид птиц «разноклювая гуйя» л еще не так давно обитал в Новой Зеландии. Дронты или додо – обитали на острове Маврикий до середины семнадцатого века. Степные зебры квагги вымерли в конце девятнадцатого века в ЮАР. Разве что пятидесятиметровой длины анаконду еще не занесли в разряд вымерших. Наверное, потому что никто еще не находил хорошо сохранившиеся останки этой загадочной рептилии. Да и все остальное у этого подозрительного племени не от мира сего… Может, и шкура, сидя на которой мы ожидали в палатке вечерней трапезы, не медвежья вовсе. А, к примеру, не так давно принадлежала гигантскому ленивцу мегатерию весом под 4 тонны и росточком вдвое выше любого слона… Наличие посреди Сибири анклава, заселенного вымершими повсеместно видами животных, я всерьез не рассматривал. «Затерянный мир» Конан-Дойля – чистейшей воды фантастика. Мегатерии и прочие анаконды давно бы, к ужасу аборигенов, расползлись по окрестностям. К тому же с началом космической эры такую «карманную вселенную» сразу бы обнаружили… Так вот, сущность моей гипотезы состоит в том, что «индейцы» каким-то образом проникают на Землю из другого, параллельного нашему, мира. Или из некоего пространственного кармана, находящегося на нашей планете. Полагаю, в том чудном мире и поныне здравствуют вышеперечисленные мной птицы, млекопитающие и рептилии… И снежный человек, как никто иной, прекрасно вписывается в это сообщество реликтов. Однако в структуру подобного мира я никак не мог вписать «индейское» племя. Дикари – вроде бы обычные по сути своей люди. Но когда посмотрел бумажку, в которую красотка Гульджаттай завернула тебе камушек из своего ожерелья, все сразу стало на свои места…

После этих я несколько напрягся. И, сменив тон на более официальный, сказал:

– Но, боюсь, мистер Раскосых, что сказанное мной вам не очень понравится. Пообещайте же, что после того, как все узнаете, будете вести себя адекватно. А иначе – эта тайна умрет со мной. Ничего не скажу…

– Димон, выкладывай уже, все как есть, – чуть подумав, ответил на это Могучий Бизон. – Не бойся, не трону. Я сказал! Хау!

И я начал выкладывать на стол последние козыри в пользу моей теории. Показал Васе мятую бумажку, в которую был завернут подарок Гульджаттай и сказал:

– Это – чек из автоматического магазина с адресом где-то перекрестке дорог, даже не в населенном пункте. Покупки в чеке довольно своеобразные: ножницы, машинки для стрижки, бритвенные станки, пена для бритья, депиляторы, лосьоны после бритья, крема от раздражения кожи, духи и все такое прочее… А еще – женские парики и кое-какая косметика. Первое, о чем я подумал, глядя на этот чек: кто-то собирается открыть барбер-шоп. Потом я припомнил идеально ровные, токсичных цветов волосы девушек.А следом – мелкие порезы, царапины и красные пятна на лицах как девушек, так и мужчин. И почти сразу понял, в чем тут дело. Полагаю, что «индейцы» – более мелкие по размерам разумные родичи того снежного человека, обнаружение которого вашим покорным слугой кое-кого ни капельки «не впечатлило». Короче говоря, «индейцы» тоже йети, покрытые шерстью с головы до пят. Для чего им и требуется такое огромное количество всевозможных причиндалов для борьбы с шерстью. Ведь если этих дикарей кто-то случайно увидит в тайге с бритыми лицами, подумают, что это сумасшедшие ролевики или сектанты. А с заросшими мордами их примут за сбежавших из цирка обезьян. И дело может кончиться стрельбой. Впрочем, «индейцы» стараются лишний раз никому на глаза не попадаться. И поэтому помимо хм… прочего, девушки, одетые в одежду «бледнолицых» скво, еще и отовариваются в отдаленных от очагов цивилизации автоматических магазинах. Ведь камеры видеонаблюдения в магазинах по-любому имеются. А представь, что будет, если кто-нибудь увидит на записи двухметрого украшенного перьями «индейца» в бурке из шкуры квагги с птичьими черепушками на плечах?

Вася с угрюмым видом выслушал мои доводы. И лишь когда я сделал паузу, чтобы «промочить горло», не без ехидства в голосе сказал:

– А вот тут мы, батенька, вас во второй раз поправим. Ибо на теле Гульджаттай не было ни единого волоска! Так-то для похода в магазин достаточно было побрить лицо!

– Вася, ты забыл, что ли, зачем тебя опоили приворотным зельем? – с нечеловеческим терпением начал я объяснять другу очевидные вещи. – Разумется, девушек подготовили для общения с хм… женихами. Иначе для мужчин было бы шоком хм… близко знакомиться со столь шерстистыми мадемуазелями. Кстати, я заметил, что ты с утра в аэротакси несколько часов время от времени почесывался. Это, мистер Бизон, у вас было раздражение кожи от соприкосновения со слегка отросшими на теле девушки волосками… Ну что, хватит вам, сэр, доказательств?

Вася в ответ лишь пожал плечами и попытался оправдаться:

– Ну, чесался, и что? Может, я просто блох на «индейской» вечеринке нахватался…

Я покачал головой и сказал на это:

– Нет, блох как раз у «индейцев» нет. В чеке, помимо прочего, средств от паразитов целая коробка указана… Но «индейским» воинам – тут ты, Вася, абсолютно прав, чтобы стать неотличимыми от людей нашего мира, достаточно было побрить лица и нацепить парики….

Тут я кое-что вспомнил. И, мигом связав концы с концами, окончательно «припечатал» оппонента в споре последним, практически неопровергаемым доводом в пользу моей теории:

– Помнишь, друг, в каких замечательных меховых сапогах с галошами щеголяли все поголовно мужчины «индейского» племени? Так вот, это были вовсе не сапоги, а просто резиновые галоши, обутые на сверхволосатые ноги…

Некоторое время Василий сидел молча, переваривая услышанное. Целое племя йети – это было для него слишком. Это его «впечатлило». Только через пару минут друг растерянным голосом пробормотал:

– Да уж, нашел я себе подружку. Надо же, у меня было с бородатой женщиной. Копец… Хорошо бы, конечно, дать тебе, Димон, в морду за такие новости. Ну, да ладно: обещал не трогать – не буду. Пошли уже спать, Тощий Ботан, пока ты еще какие-нибудь гадости на ночь глядя рассказывать не начал…

Поднимаясь по лестнице в отведенную нам на ночлег комнату, Раскосых философски добавил:

– Главное, Димон, что мы смогли сохранить человеческое достоинство перед лицом неминуемой смерти. Это дорогого стоит. И с метеоритным дождем ты хорошо придумал… А насчет моей интрижки с волосатой мадемуазель Гульджаттай – это дело житейское. С кем не бывает. Мы же не расисты какие-нибудь. Я сказал! Хау!

Я же в ответ лишь глубокомысленно промычал. Чтобы ненароком не заржать. И, как следствие – не получить в морду.

Уже засыпая на предоставленном мне диване, я подумал: «А все-таки интересно, как же прошел решивший нашу судьбу совет племени? Какой там получился расклад голосов?..»

Эпилог.

Вождь Кионгози сидел в своем шатре за трапезным полотнищем. Искоса поглядывая на тлеющие в очаге угольки, хлебал из глиняной плошки острый суп с олениной.

Полог шатра открылся и внутрь, кряхтя, вошел шаман Мчави.

Кионгози кивнул шаману в знак приветствия и жестом предложил присоединиться к трапезе. Шаман скинул с себя многочисленные сумы с разными чародейскими припасами. Уселся рядом с вождем. И, схватив с блюда запеченную на углях тушку додо, с жадностью принялся за еду…

После ужина, выпроводив из шатра подававшую еду младшую жену вождя, мужчины за бутылкой мампоэра взялись обсуждать дела племени.

– Мой вождь! Я пришел сказать тебе, что знахари закончили лечение раненого Большого Брата, – с расстановкой сказал шаман Мчави. – Завтра утром Большой Брат будет выпущен на волю.

– Это хорошие вести, почтенный Мчави, – наливая мампоэр себе и гостю, довольным голосом проговорил вождь Кионгози. – Как обычно, я выделю воинов-следопытов, чтобы те неустанно следили за передвижениями Большого Брата. Упустить момент, когда неразумный здоровяк проложит Путь на Старую Землю, никак нельзя. О, духи, как же неудобно, когда бытие племени зависит от случайной прихоти примитивного существа. Я и мои воины уже привыкли держать лица свободными от шерсти. Ведь Большой Брат может открыть Путь в любой момент.

– Да уж, нам всегда приходится быть наготове. Но чаще – зачастую очень долго – ждать, когда Брату взбредет блажь посетить Старую Землю, – согласился шаман. – Но что поделать, если только Большие Братья своей исконной природной магией могут пробивать дорогу в иную реальность. Ладно еще, что Путь туда и обратно остается после пробоя проходимым еще 11 дней. Благодаря чему мы можем делать вылазки на Землю, чтобы разжиться волшебными товарами тамошних жителей. Ну, и чтобы изловить Большого Брата для возвращения наш Заповедный Мир, усыпив его смазанной ядом паука-морфея метательной стрелкой. А еще, так сказать, влить свежую кровь в жилы нашего народа…

– Кстати, почтенный Мчави, что там со взятыми нами для – как вы там сказали? – «вливания свежей крови» девицами? «Ночное дело» принесло плоды? – поинтересовался вождь Кионгози.

– О, да, мой вождь! Как мне сказала знахарка Бруйя, все три девушки понесли… Еще старая карга Бруйя проболталась, что у племянницы нашего досточтимого короля Мфалме строптивой Гульджаттай, было видение. Теперь она ходит малость в не себе и с благостным выражением лица бормочет под нос, что у нее родится сын с э… «чудесной светлой кудрявой шерсткой». Довольна, дурища, что, наконец-то, нашла чужака для продолжения рода на свой вкус. А то все ранее пойманные для нее на Старой Земле охотники и эти, как их… геологи, ей не по душе были. Вот как-то так…

Мужчины, подивясь девичьми причудам, степенно выпили по стаканчику мампоэра.

Закусив напиток ломтиком зеленого сыра из молока летающих коров склиссов, вождь Кионгози многозначительно произнес:

– Хм… Кто бы мог подумать, что женская половинка голоса племянницы нашего досточтимого короля Мфалме решила судьбу случайно встреченных нами у Волшебной Мельницы вполне достойных звания молодых воинов юношей. Хотя, конечно, большую часть голосов на походном совете племени стяжал в свою пользу четырехглазый колдун. Как выяснилось, некоторые из моих воинов – в основном еще слабый духом молодняк – достаточно суеверны, чтобы испугаться посмертной мести юного чародея. Впрочем, и мне самому, признаться, тоже не хотелось бы в одну прекрасную ночь получить по голове упавшей с неба звездой…

Шаман Мчави, вспоминая как предательски дрогнуло его сердце, когда четырехглазый молодой кудесник неожиданно «зажег» в руках точное подобие Ночной Хозяйки, кивнул. И попрощавшись с вождем Кионгози, начал собираться в дорогу. Путь к его родовому стойбищу был неблизок.

Снаружи, за тонкой тканью шатра, уже давно призывно урчал потерявший из виду хозяина ездовой трицератопс шамана по кличке Рогач…

Конец.