Kitobni o'qish: «Юный друг великого Гусева»

Не только двенадцатилетний мальчик, по меркам планеты Панджагия, юноша Эчгур, и некоторые её жители видели, как пришельцы-гиганты передвигались по суше, воде и воздуху в своих странных прозрачных куполообразных приспособлениях. Тот, кто из числа людей племени Крепкие Руки, наблюдал такое, не знал, с чем это можно сравнить. Впрочем, великаны в оранжевых одеждах могли появляться прямо из… воздуха и так же внезапно исчезать, перемещаться, неизвестно куда и каким образом. Но что тут думать? Боги могут всё.

Сегодня с раннего утра Эчгур решил идти на охоту в тот район леса, где находится летающий дом пришельцев-великанов. Там можно было добыть несколько крупных крылатых ящериц Муэнь. Но так получилось, что луком и стрелами воспользоваться он не успел. На одной из возвышенностей, появившийся внезапно над его головой огромный птеродактиль с перепончатыми крыльями Эгдут-Но, схватил юношу цепкими лапами за накидку из шкуры дикой козы Менка и понёс под самые облака.

Эчгур уже не рассчитывал на то, чтобы остаться живым. Даже если он сумеет вырваться из когтей крылатого гиганта Эгдут-Но, то упадёт на дно ущелья, на острые камни. Храбрый мальчик держался мужественно, принимая близкую смерть, как судьбу, которая дана ему высшими богами и духами. Значит, пришло ему время переходить в иной мир, в котором, возможно, он встретится со своими родными и близкими.

Но вдруг он почувствовал, что птеродактиль разжал когтистые лапы и стал не стремительно, а плавно не планировать, а падать на землю. Эчгур ощущал себя не камнем, брошенным с неба на землю, а птицей, которая летит неведомо куда.

Через мгновение он оказался внутри огромного летающего «шалаша» пришельцев-великанов, сидящим не на камне, а на чём-то удобном и мягком. Он с удивлением рассматривал внутренние стены жилища инопланетян, поражаясь всему тому, что видел. Описать то, что представилось его взору, молодой парень был не в состоянии: кресла, столы, мониторы, яркие эстампы на стенах…

Напротив него, одетые в лёгкие оранжевые комбинезоны, сидели два великана: мужчина и женщина. Черепа их были удлинены, глаза раскосы, лбы широки, рты маленькие… Эчгур почувствовал не то, что бы страх, но некоторое неудобства. Для приличия он хотел было встать с удобного сидения на ноги, и упасть перед богами на колени, но мужчина дал знак рукой, чтобы тот не делал этого.

Женщина, улыбнувшись и слегка поклонившись, растворилась в воздухе. Мужчина на языке племени Крепкие Руки сказал:

– Можешь звать меня Владимир Степанович, фамилия Гусев. Впрочем, что я говорю, Эчгур. Тебе проще будет называть меня, всего лишь, Гусевым. Это легче выговорить, произнести. Всего одно, несложное слово. Теперь ты мой друг, и я всегда приду тебе на помощь, если это понадобится.

– Очень приятно слышать такое Эчгуру, – честно признался юноша. – Быть другом великого бога Гусева не каждому дано.

– Но почему же, Эчгур? Я обычный человек, почти такой же гуманоид, как ты. Не считаю себя богом, но неплохой бортмеханик на этом космическом корабле. От моих стараний зависит отлаженная работа части двигателей и механизмом в нашем летающем доме. Не сразу, но потом ты поймёшь, что это за профессия.

– Эчгур поразился тому, что великий бог знает его имя, – с почтением заметил юноша. – Молодой охотник благодарен небесным великанам за то, что они спасли его от смерти и уничтожили страшного Эгдута-Но.

– Мы его не убили, Эчгур, а просто усыпили, – уточнил Нусев. – Птеродактиль не виноват в том, что ему хочется есть. А ты для него – не враг, а всего лишь добыча. Так уж устроен мир, и не только на вашей планете Панджагия.

Со словами Гусева юноша был полностью согласен. Он ведь тоже знал, что птеродактиль Эгдут-Но просто был голоден, потому и охотился на Эчгура.

Потом богртмеханник Гусев терпеливо и просто начал объяснять юноше, что они – никакие не боги, а космическая межзвёздная экспедиция с планеты Земля. Если, точнее, то все они из страны Россия. Здесь, на Панджагии, их не так много – шестьдесят восемь человек. Несколько сотен лет тому назад относительно средний рост землян был сто семьдесят-сто восемьдесят сантиметров.

Но случилось так, что на Земле произошла ядерная война, и те страны, которые её развязали, по сути, уничтожены. Там остались люди, похожие на диких зверей – многоголовые, рогатые, хвостатые, клыкастые… Они изменились, одичали. Как мог, Гусев объяснил юноше, что произошла в этих местах полная инволюция, деградация человеческих потомков.

Добро, всё-таки, одержало победу над злом. Конечно, Россия никогда и никому не желала ничего плохого, но ей необходимо было защищаться. После таких страшных событий с выжившими людьми в стране произошли изменения. Их средний рост стал около и более трёх метров. С тел полностью исчез волосяной покров, перестали расти зубы, изменилась внешность…

– Война – это плохо, – сказал Владимир Степанович. – В нормальном обществе гуманоидов не должно быть никаких войн, насилия, унижения, неравноправия… Но тот, кто покушается на чужую жизнь и свободу, обязательно должен быть изолирован от нормальных людей. В том случае, если он не поддаётся перевоспитанию. С этим ничего не поделаешь, так должно быть.

– Великий Гусев знает всё, но он не прав, – смело возразил юноша. – Без войн человеку невозможно прожить. Да ведь и не получается в мире людей равноправия, один богат, другой беден. Так решили самые главные боги.

– На Земле несколько столетий назад существовали люди, которые считали так же, как и ты. Но мы вынуждены были убедить их в том, что они не правы, – пояснил Гусев. – От некоторых из них пришлось избавиться, отправить их духовные, энергетические субстанции в иные миры. Если проще говорить, то они заслужили смерти. Хотя смерти нет, её не может быть, а есть лишь множество разных обителей.

– Эчгур об этом тоже знает, – сказал юноша. – Он даже чувствует и понимает, что так и должно быть. Боги и духи решают, что делать с такими, как Эчгур.

– Порой такое решение бывает своевременным и гуманным, то есть справедливым по отношению к другим, к страдающему и обиженному большинству, – сказал Владимир Степанович. – Но, всё-таки, следует стараться заниматься не уничтожением врагов, а желать им стать относительно нормальными людьми.

– Получается, что люди Земли убили всех, кто хотел быть богаче, чем все остальные?

– Нет, конечно. Подавляющее большинство осталось в живых. Их переселили на большие острова в океане, оставили им только всё самое необходимое для существования. У них не имеется слуг и никогда не будет.

– Может быть, Эчгур когда-нибудь поймёт всё сказанное богом Гусевым.

– Ты многое поймёшь, Эчгур. Я в этом не сомневаюсь.

Тут же Гусев пояснил, что земля, точнее, острова, на которых обитают преступники, надёжно охраняется. Пусть кормят и содержат себя сами. Ведь теперь они ничем не владеют. Все должны жить хорошо, даже они, эти негодяи, но только не за счёт других.

Вариант явной эксплуатации человека человеком, ради личной наживы и неуёмного обогащения, для землян после страшной ядерной войны исключается раз и навсегда.

– Человек может и должен прокормить сам себя, – сказал юноша. – Это правда.

– Должен, конечно, когда ему дают такую возможность. Если эти бывшие правители, бандиты, казнокрады и магнаты станут приносить пользу обществу, то у них будет всё необходимое, но только не такие излишества, которыми они никогда даже не находили времени пользоваться. Это исключено, это недопустимо.

– Это тоже когда-нибудь Эчгур постарается понять, – ск4азал мальчик. – Но не сразу.

– Мы поможем тебе это постичь. Не такая уж и мудрёная наука. А того, кто живёт за счёт других, в конечном счёте, как бы это проще сказать, ждёт полная инволюция… Они превратятся в зверей. Со многими из подобных двуногих существ, как я уже говорил, она уже произошла. А ты, Эчгур, сейчас уже совсем другой человек, многое понимаешь. Они станут дикими животными… Да, в сущности, они таковыми и были всегда.

Кроме всего прочего, космонавт попытался юноше ещё раз юноше объяснить, что не считает себя «великим Гусевым». Он, всего лишь, второй бортмеханик космического корабля «Радуга». Хотя и это не так уж и мало.

Владимир Степанович не стал скрывать от Эчгура, что оставшиеся в живых земляне после страшной ядерной войны, точнее, их далёкие потомки ищут для постоянного проживания удобную планету. Они прилетали сюда на своих космических кораблях и сто, и сто пятьдесят лет тому назад.

Панджагия для жизни землян, вполне, подходит. Их космическая экспедиция через два-три года завершит её изучение, и скоростные космические корабли начнут переброску землян на новое место жительства. Разумеется, только тех, кто остались мыслящими существами, а не новоявленных монстров. Но, естественно, сюда будут переправлены не только люди, но и всё то, что необходимо для дальнейшего общего развития жителей Панджагии и землян.

На планете Земля останется большая группа учёных – генетиков, биологов, химиков и врачей, которые займутся излечением монстров, потомков тех людей, которых изуродовала радиация. Да и, вообще, предстоит лечить многие болезни.

Космонавт рассказал юному следопыту, что можно по ткани человека, в частности, по кусочку кости человека, зверя или птицы, вернуть им жизнь. Это называется репродуктивная биология. Но возрождённый человек возвращается к жизни таким, каким был до момента физической смерти. Если он был здоров и крепок, то проживёт столько лет, сколько ему положено, а если стар или болен, то не излечится, потому и уйдёт в один из иных миров до срока.

Но это уже воля Всевышнего. Он перераспределяет энергию во всём Мироздании. Если кто-то ушёл из земного мира в другой, то, значит, так нужно… Он необходим там, куда ему предстоит перебираться. Можно сказать, что он, в какой-то степени, избранник.

– Это тоже не совсем понятно Эчгуру, – признался юноша. – В такое волшебство трудно поверить.

– Но придётся. А переселение землян на вашу планету произойдёт спокойно и мирно, – заверил юношу Гусев. – Будем вместе развиваться и продолжать… жить. Тем более, Панджагия, почти в два раза больше, чем Земля. Места здесь хватит всем.

Прекрасно было и то, что роль одного и надёжного солнца здесь играла звезда Лага, почти такой же жёлтый карлик, как и «земное» Солнце, но в два с половиной раза крупнее его. Жарковато, но… терпимо.

Многого сразу Эчгур, конечно же, не мог постичь, но, в основном, невозмутимого и уверенного в себе юношу было трудно чем-либо удивить…

Но когда Эчгур услышал о том, что пришельцы-великаны могут при желании извлекать любые предметы из пространства, перемещать с одного места огромные валуны, запросто менять русла рек, то он был не просто удивлён, а изумлён. Великое колдовство! Но Гусев объяснил, что никаких тут чудес нет, обычное достижения науки и техники.

Конечно, Владимир Степанович не стал объяснять Эчгуру того, что пространство, состоящее из атомов и молекул, может запросто собрать, сотворить всё, что угодно, даже создать копию любого мыслящего существа. Кроме этого, через «воздух» можно перемещать и уже где-то существующие готовые предметы, живых существ, продукты питания и даже природные явления, которые не так трудно, при желании, и дублировать. Здесь ничего сверхъестественного нет.

Кроме всего прочего, Гусев сообщил Эчгуру, что космический антрополог Надежда Филипповна Еремеева, которая только что была здесь, провела некоторые исследования. По типу и характерным особенностям лица молодого охотника, его энергетическому полю и многому другому при помощи биологического микросканнера она не только узнала до мельчайших подробностях всё, что произошло с Эчгуром с самого рождения, но и то, что его ждёт впереди.

– Я понимаю, Эчгур, что тебе трудно постичь то, о чём я тебе говорю, – сказал Гусев, – но считай это волшебством, если хочешь. Тебя ждёт нелёгкая судьба, но ты, возможно, с нашей помощью выйдешь из всех трудных ситуаций победителем.

– Эчгур внимательно слушает великого Гусева. Но он совсем не понимает, почему боги решили ему помочь выжить в этом мире.

– Всё просто. Нам, конечно, нельзя особо вмешиваться в жизненный уклад… местного населения, но немного охладить пыл ваших разбойников следует. Мы поддерживаем тебя только потому, что ты даже на собраниях племени выступаешь против людоедства, хотя тебе никто и никогда не давал слова. Ты от природы смышлён, Эчгур, и рассуждаешь правильно. Вам, да и нам, землянам, каннибальство ни к чему.

– Что такое… каннибальство?

– Это когда существа, подобные друг другу, употребляют в пищу, по сути, своих собратьев. Так что, уже ни сегодня – завтра тебя ждут серьезные испытания и неприятности. По отношению к своим соплеменникам ты не совершаешь никакого предательства, а просто помогаешь им подняться на новую ступень цивилизации. Когда тебе будет особо тяжело, я лично приду к тебе на помощь. Но старайся надеяться только на себя и на надёжных друзей.

Сказав это, бортмеханик встал с кресла, достал пластмассовым пинцетом из ящика стола еле заметный, блестящий металлический предмет, в четыре – в пять раз меньше булавочной головки. Подошёл к Эчгуру и жестом попросил протянуть ему открытую ладонь левой руки.

Юноша встал на ноги, поправив за плечами лук, дорожный мешок из шкуры серой крысы На-Ма, так и поступил. Кожаный колчан со стрелами, висящий на боку, ему не мешал.

Гусев положил на ладонь юноши чип, внутри которого содержалась расширенная программа самосохранения. Но Эчгур даже не успел его разглядеть потому, что еле заметный блестящий предмет, каким-то, непонятным образом, проник под кожу раскрытой ладони молодого охотника, который не столько испытал чувство страха, сколько волнения. Но бортмеханик «Радуги» его успокоил:

– Отныне почти любое твое желание будет исполняться, но, в основном, то, которое поможет сохранить твою жизнь.

– А если Эчгур пожелает мгновенно переместится из опасного места в безопасное и не один, а с другом? Сможет он так поступить?

– Достаточно тебе взять твоего товарища за руку, и он отправится в мгновенное и необходимое путешествие вместе с тобой. Впрочем, достаточно только этого пожелать. Но желания должны быть разумны и приносить практическую пользу. Ты, Эчгур, можно сказать, теперь стал человеком с необычными способностями и возможностями. Это большая ответственность и нелёгкий груз.

– Эчгур – великий колдун? – удивился юноша. – Он сможет убивать людоедов?

– Конечно, но только тогда, когда тебе будет грозить неотвратимая опасность, – Гусев положил свою огромную руку на плечо юного охотника и следопыта. – А нападать даже на них, для того, чтобы убить, ты не сможешь. Такова программа твоих действий. Совсем скоро сам всё поймёшь. Что ж, желаю тебе удачи в борьбе с людоедами!

– Никогда Эчгур не мог понять тех, – честно признался мальчик, – кто питается человеческом мясом. Зачем? Ведь вокруг много всего того, что можно употреблять в пищу.

– Каннибалов нужно держать от нормальных людей подальше и… перевоспитывать., пояснил Гусев. – Надо стараться найти даже в самом отвратительном человеке хорошие, добрые качества и помочь ему развить их. Несколько сотен лет тому назад мы смогли убедить владельцев шикарных дворцов, яхт, самолётов и прочего в том, что им следует постараться стать настоящими людьми, добрыми и умными.

– Эчгур считает, что у каждого своя судьба.

– Это возможно только тогда, когда она отрицательно не влияет на судьбы других людей. Среди нормальных гуманоидов, Эчгур, свиньям делать нечего.

– Странно, но то, что сейчас говорит Гусев, Эчгур понимает. На богатой земле все должны и могут жить хорошо.

– Ты правильно сказал. Поэтому у власти на любой планете, в стране, в племени должны находиться не бандиты и разбойники, а те, кого выдвигает большинство на своих сходах, общих собраниях. У нас такими делами занимаются профессиональные союзы.

– Не ясно, почему, но Эчгур понимает и это. Он знает сейчас то, чего раньше не знал. Что сейчас он должен делать?

– Настало время мне прощаться с тобой. Будь осторожен. Тебя могут убить спящего или из-за засады, и ты не успеешь защитить себя. Поэтому всегда наперёд планируй то, что может и должно тебя сберечь. А сейчас мысленно пожелай оказаться там, где тебе нужно сейчас находиться.

Улыбнувшись, Эчгур, не мысленно, а вслух сказал, что он хотел бы оказаться на том месте, где начал охоту на крылатых ящериц Муэнь.

В свои двенадцать лет Эчгур знал от взрослых людей, что планета Панджагия очень велика и похожа на огромный плоский камень, летающий в небе. Но только на обычном валуне ничего нет, а на ней живут люди, звери, птицы, растут деревья, травы. На Панджагии великое множество самых разных существ и растений. Наверное, примерно так же обстоят дела и на других обитаемых планетах.

Потому любознательный Эчгур часто смотрел на ночное небо и удивлялся огромному количеству звёзд на нём. Бесчисленное количество небесных светил и планет над головой, и это очень трудно понять разумом.

Горе и большая беда ждёт того, кто придёт на самый край Панджагии, потому что он просто может упасть вниз и оказаться в бескрайнем воздушном пространстве без пищи и воды. Конечно же, тот человек умрёт в страшных муках.

По этой причине, когда людям из племени Крепкие Руки приходилось уходить очень далеко от стоянки Фиолетовые Горы, то они старались быть осторожными. Ведь никто не знает, где находится край планеты. Да ведь он же и не один, если их планета похожа на плоский округлый камень.

Но Эчгуру много раз говорил его отец Нлюк, что в небесном пространстве среди множества звёзд имеется немало планет, где так же существуют люди, звери, птицы, рыбы и растения. На некоторых из них живут и боги, которые могут делать то, на что не способны жители Панджагии. Они способны летать по воздуху в больших и малых жилищах, похожих на огромные камни. А теперь Эчгур уже знал, что это такое, и даже великий Гусев считает его своим другом

Однажды Нлюку удалось очень близко подойти к такого летающему «шалашу» и даже прикоснуться рукой к одной из его стен. Она оказалась твёрдой, будто кусок гранита. Как же такие тяжёлые жилища богов могут подниматься в небо? Совсем не понятно. Да ведь, кроме этого, существует немало самых разных чудес, которые очень трудно постичь даже самым старым колдунам племени.

Несмотря на свою молодость, Эчгур был крепок телом, ловок и разумен. Он прекрасно владел каменным топором, с копьём один шёл на большого двуглавого белого барса Ротну и всегда одерживал победу. Как правило, первой же стрелой, выпущенной из лука, запросто сбивал на лету зелёную утку Сельде. Да и большую проворную рыбу Газна он запросто ловил руками. Это не всегда удавалось даже опытным рыбакам и охотникам.

На празднике Силы в единоборстве со сверстниками ему не было равных. Он часто побеждал и парней, которые были гораздо старше его. Но был скромен и никогда не хвалился своими победами. Просто говорил: «Сегодня повезло Эчгуру, а завтра удача придёт к другому. Так бывает».

Он был очень наблюдателен, особенно хорошо читал следы. Всегда знал и понимал, какой зверь или человек прошёл мимо их стоянки и с какими намерениями. На главной стоянке Фиолетовые Горы племени Крепкие Руки многие уважали, любили юношу, но некоторые и завидовали ему. Что ж, так бывает, и с этим приходилось мириться.

А стоянка называлась так потому, что рядом с ней в верховьях находились две горы, на которых произрастало великое множество самых разных высоких трав, в основном, фиолетового и синего цвета. Главным образом, ирисы Киони имели по пять больших лепестков. Они не только радовали глаз, но приносили людям удачу. Так считали многие люди племени.

Однажды на охоте на больших кроликов Фонта юноша Эчгур забрёл очень далеко, зашёл в непроходимую чащу и впервые в жизни немного растерялся. Одного зверя он, всё же, добыл и положил его в большой дорожный и заплечный мешок, сплетённой из твёрдой и жёсткой травы Кри-За, и собрался идти назад.

Но обратную дорогу домой найти было нелегко. Лесные духи и разные невидимые существа завели его в такие глухие места, которых он раньше никогда не посещал. Правда, ноша его была не так и тяжела: мешок с добычей и лук со стрелами. Да и не имелось на его теле тяжёлой меховой накидки, только лёгкая набедренная повязка, сшитая из шкуры зелёной крысы Грум.

Он взял себя в руки и решил спокойно оценить обстановку и найти собственные следы, по которым легко мог бы вернуться на стоянку Фиолетовых Гор. Но планам его сразу не суждено было сбыться.

С неба вдруг на юношу обрушился мощный ливень, от которого он едва успел спрятаться под большим ореховым деревом Хрум. Он даже успел привязать себя крепкой лианой к его стволу, потому что знал, что такие дожди могут просто убить или с потоком мутной воды сбросить тело любого, даже опытного охотника, в ущелье или со склона отвесной скалы вниз. Если ничего не предпринимать, то можно запросто погибнуть.

Такие ливни, хоть и очень сильны, но заканчиваются очень быстро. Поэтому уже через час Эчгур уже нашел не по собственным следам, а по расположению вершин гор дорогу домой. Шёл он долго – две ночи и почти три дня. За это время думал о том, почему человека везде и всюду поджидает множество опасностей. Их, конечно же, следует преодолевать, а для этого надо быть не только смелым, сильным и ловким, но и уметь правильно думать. Жаль, что не у всех и не всегда такое получалось.

Из беды юношу часто выручало сноровка и сообразительность. Нлюк с ранних лет брал его на добычу зверя. Учил сына премудростям охоты и всему тому, что знал и умел сам. А сейчас получалось, что Эчгур запомнил не всё, что говорил ему отец. Ведь даже и сомневаться не следовало в том, что он заблудился.

Парень понимал, что его уже ищет отец и не только он, но и другие воины и охотники. Но пока подросток не чувствовал рядом с ним близкого присутствия людей. Рёв хищных зверей, вопли обезьян, крики птиц не в счёт.

Молодой следопыт остановился, снял из-за спины мешок, извлёк оттуда кролика Фонта, понюхал его, помял руками и выбросил в сторону, в густую траву. Добыча подпортилась, в его семье такую пищу не ели. А здесь среди диковинных растений и самых разнообразных деревьев найдутся звери и птицы, которые обожают, именно, такую подпорченную еду. В природе ничего не пропадает.

Но вдруг он услышал лёгкий шум шагов, голоса людей. Спрятался в зарослях кустарника. Ведь это могли быть и люди из любого враждебного племени. Вскоре появилась не очень большая группа людей – двенадцать-тринадцать человек. Все свои. Отец, два брата, несколько воинов и женщин-собирательниц лесных ягод, плодов и кореньев. Эчгур вышел из укрытия и направился к ним навстречу.

Их внешность, вполне, обычна для племени Крепкие Руки. Массивные грудные клетки, короткие ноги, но очень длинные кисти рук, узкие, приплюснутые черепа с узкими лбами… Они были сплошь покрыты рыже-чёрной густой шерстью, впрочем, как и сам Эчгур. Взрослые люди в набедренных повязках из шкур животных.

У мужчин в руках – короткие толстые копья, у женщин на плечах – грубо сплетённые из лиан корзины, в которых они несли желтые плоды, разные по величине. Но в основном, размером с кулак.

Они вели непринуждённую беседу о том, как много они собрали сладких плодов ползучих дерева Коча. Они заодно благодарили жителей неба за то, что те, наконец-то, прекратил поливать их мощными потоками воды.

Самый крепкий и сильный мужчина сказал, ударив себя кулаком в грудь:

– Великий воин Бронок знал, что отважный и умный Эчгур не погибнет в лесу! Его двое суток искали многие, а теперь вот он нашёлся сам.

– Эчгура не надо было искать, – оправдываясь, ответил молодой следопыт. – Он просто немного сбился с пути. Пусть знает великий воин Бронок, что Эчгур больше не совершит ошибок. Это случилось впервые.

– Иногда стоит немного поблуждать, чтобы потом никогда этого не делать, – отец Эчгура, великий охотник Нлюк, положил руку на плечо сына. – Все знали, что с Эчгуром ничего не случится.

Братья промолчали. Когда говорят взрослые, дети должны лишь только кивать головами. Они были очень рады тому, что Эчгур нашёлся.

У большого костра перед входом в пещеру сидел Эчгур, вспоминал свои долгие хождения невдалеке от основной стоянки племени Крепкие Руки. Как же он, который знает всё вокруг их поселения, мог заблудиться?

Впрочем, не мудрено. Он просто отошёл далеко в ту сторону, где никто и никогда не охотится и не собирает лесных плодов. Мир велик. Разве его обойдёшь быстро и просто так? Нет такого человека, который бы смог побывать всюду. Да ведь и опасно было уходит далеко. Можно, не желая этого, прийти на край Панджагии и упасть вниз. А никто этого не хотел.

Завтра он обязательно пойдёт туда же, чтобы изучить незнакомые места. Заодно и займётся охотой на лесных сурков Сунгя и фазанов Мотма. Кроме лука со стрелами прихватит с собой и короткое копьё. Оно всегда может пригодиться.

Но ранним утром отец взял его с собой на рыбную ловлю. Ведь не всегда же следует питаться одним только мясом. На сей раз Нлюк учил своего сына сплетёнными из жёсткой травы мордушами Кропти ловить диковинную рыбу Рагнута, почему-то с четырьмя лапами, как у ящерицы. Такая рыба могла не только быстро плавать, но и передвигаться по дну реки или озера. А во время большой росы или обильного дождя Рагнуту можно встретить и на берегу, в густой траве.

Кропти – корзины с узкими горлышками. В них заплывала рыба, заползали раки и речные крабы и оставались там потому, что не торопились искать спасения. Ведь порой точно так же и человек, находясь в ловушке, не чувствует нависшей над ним опасности.

– Пусть сын учится жить у того, кто давно заслужил к себе уважение со стороны многих людей племени, – торжественно сообщил юному следопыту ранним утром на рыбной ловле его отец Нлюк, – пусть запомнит он, что Нлюк не только великий охотник, но ещё и рыболов. Он ничего не боится, даже большого дождя и жителей неба!

– Эчгур знает и помнит об этом. Он не один раз уже ходил на рыбную ловлю с Нлюком и убедился в силе и ловкости своего отца.

– Отец Эчгура желает, чтобы его сын, человек подобный ему, научился жить, как все хорошие люди племени. У него такое должно получиться.

– Эчгур будет стараться, он и раньше старался.

– Нлюк этому рад.

– Почему многие люди племени Крепкие Руки едят людей? Разве мало другой пищи?

– Семья Нлюка этого не делает. Сын охотника Нлюка, разумный Эчгур прав. В лесу, в горах и в реках достаточно и зверя, и рыбы. На деревьях произрастает много разных съедобных плодов. Немало имеется того, что можно употреблять в пищу. Нлюк тоже не понимает, зачем людям есть мясо таких же существ, как они сами.

– Эчгур много раз протестовал против людоедства даже на общих собраниях племени.

– Сын Нлюка ещё очень молод и не имеет права выражать своё мнение в присутствии великого вождя Санду. Ведь Эчгуру пока нет двадцати одного года и нескоро исполниться. Пусть он всегда и всюду будет осторожен, и тогда его не убьют и не съедят.

Подумав немного, Нлюк решил рассказать сыну старую легенду о том, что не в такие уж и давние времена, может быть, всего-то, лет сто тому назад с племенем Крепкие Руки произошла страшная, но невероятная история. Глубокой ночью на стоянку напало огромное племя Узколобых. Они убили всех, и почти месяц… пировали.

Враги не ушли из Фиолетовых Гор, пока не съели последнего старика и ребёнка. Земля вокруг и трава были завалены человеческими костями и гниющим мясом.

Но через несколько дней на стоянку пришли пришельцы-великаны, прилетевшие сюда в больших «шалашах» с другой планеты. Они оживили всех погибших. С помощью какого колдовства или волшебства, непонятно. Но все, кто был съеден, возродились и стали жить, как и прежде. Некоторые помнили, что с ними произошло, но далеко не все.

Прошло время – и это забылось, история стала легендой. Теперь многие считают это выдумкой. Ведь трудно поверить в то, что такое может быть.

– Конечно же, это сказка. Пусть Эчгур знает об этом. Наш народ знает много самых непонятных историй, в которые невозможно поверить, – улыбнулся отец. – Наверное, она о том, что не совсем хорошо человеку принимать в пищу подобного себе.

– Но если представить, что это правда, – сказал юноша, – значит и Нлюк, и Эчгур, и все остальные в племени – потомки возрождённых.

– Получается, что так. Но в такое верить нельзя. Существует множество волшебных историй, которые не могут быть правдой.

– Но если такие истории существуют, значит, в них может скрываться истина. Никто ведь не будет придумывать что-то просто так.

– Многое можно придумать, чтобы людям жилось не так скучно. Однако, Нлюку и Эчгуру пора заниматься делом.

Они по знаку Нлюка встали на ноги и направились к реке проверять мордуши.

Улов оказался большим. В пяти травяных корзинах оказалось немалое количество рыбы. В основном, четырёхлапой, разноцветной. Называлась она Рагнуга. Им пришлось трижды возвращаться к реке с пустыми мешками, чтобы перенести в пещеру всю добычу.

Мать Эчгура, по имени Гульанё осталась очень довольной. У неё имелось ещё четверо детей, которые были младше его. Сыновьям Понотору и Сарнету – десять и восемь лет. А дочери Ызым и Катру ещё младше. Но все четверо уже могли, если требовалось, добывать себе пищу самостоятельно. Ведь в лесу немало ягоды, сладких фруктов, грибов, съедобных кореньев.

Как могла, Гульанё, заботилась о своих детях. Шила им одежду костяной или деревянной иглой из выделанных шкур убитых животных. Вместо ниток женщины племени Крепкие Руки пользовались сухожилиями парнокопытных диких животных. Она понимала и осознавала, что, если ей приказали жители неба, стоящие над людьми воспитывать и любить своих детей, то Гульанё будет стараться так и поступать. Не станет же она гневить богов, духов леса, старейшин племени…

Этим днём и вечером вся семья сидела у небольшого костра в пещере и питалась жареной и сырой рыбой Рагнугой. Огромный плоский валун служил для них столом. Было и на чём сидеть. Имелись для сидения удобные камни. В горах их предостаточно. Кроме рыбы, они ели и печёных в золе мясо змей Рянгу.

А ночью Эчгур решил отправиться на охоту. Он решил добыть много озёрных перепончатых черепах Цырьпанов. Юноша знал, что все в семье обожают их нежное мясо, приятное на вкус, как в варёном, так и в сыром виде.

Эчгур быстро добрался до небольшого лесного озера Курз, находящегося почти в горах. Ловить черепах было не так сложно. По ночам они выползали из воды на берег и просто там отдыхали. Но, всё же, охотнику требовалось терпение. Надо тихо сидеть в засаде и караулить, ожидать момента, когда несколько из них выберется на камни из озера. А потом уже не так сложно в несколько прыжков добраться до них, преградив им путь к воде.

За несколько часов охоты ему удалось поймать семь Цырьпанов, и этого было, вполне, достаточно. Каждому члену семьи доставалось по большой черепахе. Эчгуру приятно было это осознавать.

Он возвращался в родную пещеру с весёлым настроением. Ещё бы! Ведь охота оказалась очень удачной. Но ношу удивило и встревожило то, что возле его жилья стояло несколько десятков воинов с факелами. Да и не только они.

Здесь собралось множество народу: женщин, стариков и детей. Некоторые из них складывали из стволов деревьев большой погребальный костёр. Что же могло произойти? Почему они собрались у нескольких крайних пещер и землянок стоянки Фиолетовые Горы? Если внезапно ушёл в небесный мир кто-то из его семьи, то Эчгуру будет нелегко пережить это.

Ни на кого не глядя и бросая мешок с черепахами на землю, юный следопыт с тяжёлым предчувствием направился в свою пещеру. Но вход ему преградил великий воин Бронок. Он тихо сказал:

– Молодому, отважному и мудрому не по годам Эчгуру не следует входить в свою пещеру. Тела изрублены каменными топорами. Их даже уже начали есть, но врагам не дали устроить здесь пиршество. В пещеру молодого охотника и следопыта пришла страшная и жестокая смерть.

– Может ли великий воин Бронок сообщить Эчгуру, что произошло?

Кивнув головой, Бронок подробно рассказал о том, что случилось.

Ночью около тридцати лазутчиков из соседнего и враждебного племени Шестипалых проникло в несколько самых крайних пещер и землянок. Они коварно и почти внезапно напали на спящих людей, не жалели никого – ни старого, ни малого. Врагам удалось бесшумно убрать сторожевые посты и незамеченными пройти на территорию стоянки Фиолетовые Горы. Людоеды могли передвигаться почти бесшумно.

Слёзы покатились по щекам Эчгура, и он пообещал Броноку, что отомстит подлым людям с шестью пальцами на руках. Но Великий воин сообщил, что вражеские лазутчики уже убиты – все до одного. Если точно, их было двадцать восемь. Никто не ушёл от возмездия, справедливого наказания.

– Поганые тела подлых двуногих шакалов, – указал Бронок на небольшую впадину за пещерой Эчгура, – валяются там, в канаве. Они будут сброшены в ущелье на радость поедателям трупов, зверям и птицам. Мясо мерзких людей не годится даже в пищу.

– Человек не должен есть человека, – тихо сказал юноша. – Так не должно быть.

– Эчгур в большой печали, – ответил Бронок, – поэтому он говорит сейчас то, чего не сможет понять почти никто. Пусть юный охотник всегда будет осмотрителен. Ведь его за такие слова могут просто съесть прямо на общем собрании племени, и это будет справедливо. Так считает и Бронок.

Юноша не стал спорить с Великим воином. Немного успокоившись, Эчгур начал думать о том, как ему следует жить без своих погибших родных. А души подлых врагов должны уйти под землю, поэтому мерзкие тела нельзя даже сжигать на погребальных кострах. На небе никто не ждёт тех, кто убивает спящих, безоружных, женщин, детей и стариков. Им никогда не найти входа ни в один из лучших и справедливых миров.

Теперь Эчгур остался один в большой пещере. Конечно же, он в состоянии о себе позаботится сам, добыть себе пищу и даже пошить одежду. За что и почему? В свои двенадцать лет он научился делать много полезного. Спасибо его отцу Нлюку, который бы постоял за честь семьи и племени, если бы не находился вместе с ними в далёком и неведомом мире. Эчгур понимал, что выживет и в одиночестве. Но не это заботило и волновало сейчас. юношу сейчас. Ему было нелегко поверить в то, что произошло.

Эчгур видел, как к большому погребальному костру из его пещеры выносили изуродованные тела его отца, матери, братьев и сестёр. Ему трудно будет забыть о них. Он никогда этого и не сделает, ему теперь придётся общаться с ними во время снов. Так принято, так всегда бывает.

Ему вложили в руки горящий факел, и Эчгур, встав на колени, поджёг погребальный костёр. Юный следопыт был в горе не один. С ним трагедию переживало племя Крепкие Руки, с населением в несколько тысяч человек, и, конечно же, те, кто поджигал и другие погребальные костры.

Пусть хорошие люди отправляются на небо. Там никто их не обидит, это ведь не планета Панджагия. Это… небо! Там нет коварства, злости, подлости, зависти. Наверное, так. Бронок заметил, что уход человека в один из других миров – это ведь не только причина для печали и страданий, но и для радости. Только там существует настоящая и долгая жизнь. Правда, каждому достаётся свой мир. Небесные боги и духи знают, кому и где следует находиться.

У двенадцатилетнего следопыта было право отомстить племени Шестипалых за смерть своих близких и родных. Этой же ночью Крепкие Руки поступили точно так же, как их враги. В жестоком налёте на стоянку недругов участвовал и Эчгур. В живых нападающие не оставили никого. Племя Шестипалых перестало существовать. Конечно, пострадали и те, кто ничего и никому плохого не желал. Но иначе поступить было нельзя. Так считало большинство Крепких Рук. Такая месть считалась справедливой.

А черепах Цырьпанов Эчгур перед ночным боем отпустил на свободу. Пусть живут хоть они, если не у всех людей это получается.

Теперь он остался один в большой пещере и заботился сам о себе. Не так часто, но ему приходилось охотиться в том месте, где жили большие, очень высокие люди. Эчгур, как и многие в племени, знали, что трёхметровые гиганты, на чьих телах, вообще, не имелось шерсти и даже волос на голове, спустились сюда с неба. Они прилетели сюда из дальнего мира в большом шалаше, похожем на высокую гору с острой вершиной. В нём они и жили.

Когда люди из племени Крепкие Руки встречали пришельцев-гигантов, одетых в необычные оранжевые шкуры, они старались спрятаться от них, хотя пришельцы никому не приносили вреда. Если они и вмешивались в жизнь обитателей стоянки Фиолетовые Горы, то в самом крайнем случае или по величайшей просьбе вождя Санду.

Только тогда кто-то из небесных жителей появлялся перед ним, когда у правителя появлялись добрые и благие намерения по отношению к своему народу. Но такое случалось редко. Санду был жесток и зол, и считал, что он подобен Богам, прилетевшим сюда с неба.

Рано утром следующего дня к пещере Эчгура пришли два воина и сказали, что он должен явиться на общее собрание племени, на главную площадь. Если он не придёт, то его, непременно, найдут и убьют. Юноша, кивнув головой, дал обещание, что очень скоро там появится, и нет смысла его насильно вести на место общего сбора Крепких Рук.

Да ведь к месту таких торжественных и важных событий, таким образом, не приводят даже преступников. Он ведь ничего страшного и противозаконного не совершил.

Воины согласились с такими рассуждениями и отправились на площадь, к пещерам вождя Санду. Эчгур понял, что над ним решили устроить суд только за то, что он постоянно выражал протесты против людоедства. Но ведь это ненормально, когда люди питаются человеческим мясом, ссылаясь на законы предков.

Эчгур взял с собой короткое копьё и лук со стрелами и пришёл к месту собрания.

Народу собралось много – не менее пяти-шести сотен человек. Великий вождь Санду, на котором была набедренная повязка из красной козы Эдида и тонкая шкура пятнистого барса Колькис. Как и все, правитель племени был при оружии.

Санду, сидящий на бревенчатой скамейке у входа одной из своих пещер в окружении жён и детей, не поленился встать и вывести юного воина Эчгура на середину каменной площадки, находящейся на небольшой возвышенности.

Обращаясь к народу, он просто сказал:

– Люди! Перед вами и юнец, и уже почти взрослый человек, который презирает закон предков и своими частыми и недобрыми словами выступает против людоедства! Не имеющий права голоса Эчгур пытается нарушить один из главных законов племени. Пусть своё слово скажет главный колдун Глот! Народу решать, что делать с этим вредным парнем! Пусть решает большинство!

Из толпы раздались крики. В основном, люди племени были настроены враждебно против Эчгура. Юноше не трудно было понять, что ничего хорошего его не ждёт. Вождь вернулся на своё место, и на площадку вышел главный колдун Глот. На его теле была тяжёлая чёрная шкура речной собаки Вагав, а на голове верхняя часть черепа с рогами большого барана Дроза.

Поправив на боку, колчан со стрелами и за плечами лук, старый колдун, сверкнув злыми глазами, приготовился произносить свою речь. Он начал с того, что не годами, а веками люди из племени Крепкие Руки съедали своих врагов, родственников, нарушителей законов и табу.

Кроме того, считалось большим почётом захватить в плен чужака и превратить его в… жареное мясо. Разве можно нарушать вековые традиции своего народа? Этого делать ни в коем случае нельзя!

Собравшиеся дружно зашумели. Большинство считало, что во всём абсолютно прав главный колдун Глот. Ведь Эчгура не однажды предупреждали, чтобы он в местах скоплениях людей и в беседах с ними не говорил того, что не положено.

– Разве глупый и смешной Эчгур не помнит, что стало со стариком Пэном, женщиной Квачи и охотником Нкамом? – обратился к Эчгуру колдун. – Может, он забыл об этом?

– Нет, Эчгур ничего не забыл, – спокойно ответил юноша. – Он помнит, что эти люди были съедены в разное время за то, что выступили на общих собраниях племени против людоедов. Их в торжественной обстановке и в жареном виде съели вождь и старейшины.

Подал свой голос, не вставая с места, и вождь Санду:

– Если молодой и глупый охотник, скажет, что он был не прав, навязывая всем своё смешное мнение, то его можно будет пощадить и подарить ему жизнь.

– Нельзя подарить Эчгуру то, что он уже имеет, – уверенно ответил парень. – Он существует и не собирается расставаться жизнью. Эчгур считает, что человек не должен питаться мясом себе подобных!

От этих слов возмутились не только почти все собравшиеся, желающие разорвать самоуверенного нарушителя законов и табу на части. Гнев стоял в глазах главного колдуна Глота. Он крепко схватил за горло Эчгура, но тут же в ужасе отпрянул назад.

На нём мгновенно вспыхнула одежда. Глот скатился с каменной площадки в толпу, в скопление людей, которые успели сорвать со спесивого старика горящую одежду, и этим спасли ему жизнь.

Резво вскочив на ноги, великий вождь Санду сорвал с плеча лук, наложил на тетиву стрелу и пустил её в наглого молодого охотника. Но она, долетев до Эчгура, остановилась в воздухе, потом развернулась и полетела в обратную сторону. Нет, она не пронзила грудь вождя, впавшего в состояние животного страха. Стрела плавно опустилась в его кожаный колчан и замерла в нём.

Ведь программа заложенная в чипе, что был внедрён в тело Эчгура, позволяла кого-то убивать лишь в том случае, если не будет возможности защититься или кого-то защитить другим способом.

Народ от ужаса отпрянул от каменной площадки на несколько шагов назад. Но нашлось несколько десятков смельчаков, которые схватились за дротики и луки со стрелами. Но как Эчгур пожелал, так и произошло. Около тридцати воинов, выронив из рук оружие, словно пушинки, взлетел вверх и оказались на ветвях огромного хвойного смолистого кедра Друг-Нум, который рос в метрах пятидесяти от площадки.

– Эчгур – страшный и злой колдун! – раздался чей-то женский душераздирающи крик. – Он всех людей превратит в камни!

Народ в страхе бросился бежать. Остались только самые храбрые и те, которых обуял ужас. Они застыли, как высохшие деревья на краю обрыва. Поняв, что здесь ему опасно оставаться и что, его всё-таки, могут убить сзади или из засады, или потом. Во время сна, Эчгур, махнув рукой, растворился в воздухе. Точнее, он переместился с каменной площадки на старую заброшенную стоянку племени Протяжные Крики. Он снова был вдали от Фиолетовых Гор.

Эчгур понимал, что должен некоторое время побыть один, вдали от людей, от которых исходит опасность. Благодаря чипу, который находился под его кожей, он мог совершать самые невероятные чудеса. Но он понимал, что даже эти способности не всегда способны укрыть его от бед. Для жилья он выбрал себе не очень просторную, но уютную пещеру. Находясь рядом с одной из пещер заброшенной стоянки пятнадцатилетний Эчгур, жарил на костре мясо четырёх больших Цырьпанов.

Черепахи пришли к нему сами, потому что молодой охотник так пожелал. Так же из чащи леса прилетели сухие валежины и сложились в костёр, и огонь появился из пространства, потому что он всегда там есть. Вокруг людей имеется всё, только надо уметь этим воспользоваться.

Сейчас ему было многое подвластно, и за это Эчгур мысленно благодарил великого Гусева. Ведь если бы ни его помощь и вмешательство в судьбу Эчгура, то юношу уже съели бы самые уважаемые и главные люди племени и тут же забыли о его существовании. Что ж, таков мир людей Панджагии, да и многих других обитаемых планет. Зачастую он безжалостен и жесток. Ссылаясь на волю предков, вождь и старейшины придумывают такие законы, которые помогают им стать ещё богаче и держать в страхе и повиновении всех остальных.

Так уж издавна здесь сложилось. Если человек не в состоянии объяснить каких-то явлений, то он считает их чудесами или проявлением сверхъестественных сил. Но ведь всё, что происходит реально и объяснимо, пусть не сразу, не сейчас. Порой скачкообразно и не так быстро, но наука и техника развиваются и сами творят «чудеса», и дают оценку происходящему. Но она отстаёт от того, что давно уже существует и требует объяснения и применения на практике.

Район, где располагалась бывшая стоянка племени Протяжные Крики, был не активной, но сейсмической зоной. Частые подземные толчки беспокоили людей. Во многом по этой причине они и покинули это место. Пусть ничего не разрушалось и все оставались живыми, но никому не хотелось находиться над самыми головами подземных духов Нандов. Кому такое приятно?

Вот и сейчас и началось лёгкое колебание, трясение земли. Оно не пугало юношу, но мешало ему поддерживать огонь костра.

– Эчгур призывает Нандов, – сказал молодой охотник, – и просит их, чтобы они не шевелили горы, большие камни и деревья. Ведь можно бороться друг с другом и совсем в другом месте. Ведь Панджагия велика, на ней места хватит всем.

После этих слов толчки прекратились, и огонь костра запылал ярче, прожаривая мясо Цырьпанов. Похоже было на то, что даже неведомые злые силы прислушивались к пожеланиям юноши.

Вдоволь насытившись и соорудив внутри пещеры лежанку из части старых, но ещё пригодных к применению в хозяйстве шкур диких зверей, Эчгур блаженно уснул, и привиделся ему непонятный сон. Будто пришёл к нему в пещеру вождь племени Крепкие Руки Санду и, наклонившись над ним, спросил:

– Величайший из великих желает узнать по-прежнему ли глупый и совсем молодой и неумелый охотник считает, что люди не должны питаться человеческим мясом?

– Да. Эчгур так считал, когда был и малым ребёнком, – ответил, вскакивая со шкур юноша, – и сейчас он думает точно так же.

– Почему же так считает, недавно осиротевший, очень молодой человек?

– Потому Эчгур считает так, что вокруг много и другой пищи. Только зверь может есть мясо человека. А сейчас Эчгуру ведомо то, что знают небесные боги и духи? Они против людоедства, и очень скоро это будет известно не только в племени Крепкие Руки, но и всем жителям Панджагии.

– Напрасно Эчгур считает себя умным. Даже самые мудрейшие люди огромного мира не могут быть мудрее великого вождя Крепких Рук Санду. Так решил Санду! И никто не может думать иначе!

– Незаметный и обычный человек племени Эчгур больше не собирается спорить с самым великим из великих. Он будет верить только своим мыслям и мудрости Гусева. Он – бог, но очень просит, чтобы его так не называли.

– Совсем ещё молодой Эчгур ошибается. Нет такого бога и великого Гусева. Он приснился юному охотнику. Пусть лучше юноша заботится о себе, учится умело метать дротики, хорошо бросать камни в цель или изготавливать каменные топоры. Ещё нескоро к нему придут мудрость и сила. Ещё нескоро поймут его люди племени. Пусть он становится мужчиной. Но пока он слишком много говорит и мало делает.

– Он говорит только то, что необходимо, и скоро будет делать очень много полезного и доброго. Так нужно людям, даже тем, кого уже нет.

– Великий Санду найдёт способ убить Эчгура и превратить его в мясо.

Сказав это, вождь вышел из пещеры. Молодой следопыт внезапно проснулся и вовремя. Ему грозила неотвратимая опасность.

В его пещеру пробралось несколько горных шакалов Чебня и уже были готовы разделаться со спящим человеком.

– Улетайте отсюда прочь, подобно птицам! – крикнул юноша. – Живите высоко в горах и никогда не спускайтесь вниз!

Очередное и своевременное желание Эчгура исполнилось. Шакалы исчезли мгновенно, словно их и не было. Но на будущее ему следовало заранее позаботиться о своей безопасности. Сейчас он пожелал того, чтобы во время его проживания в Протяжных Криках никто не мог войти в его пещеру, если он сам этого не пожелает.

Только напав внезапно на молодого охотника, шакалы Чебня могли полакомиться человеческим мясом. Во внешней трусости этих зверей – их отвага. Да и не трусливы они вовсе, если всегда идут по следу кровавых пиршеств и туда, где можно убивать безнаказанно людей и зверей. Чебня научились выживать даже после стихийных бедствий – пожаров, наводнений, ураганов.

Но сейчас Эчгуру не хотелось думать о мудрости шакалов. Юному следопыту было не до размышлений о зверях, птицах и прочем. Его заботила собственная судьба. После случившегося он понял, что над ним нависла серьёзная угроза, скорей всего, и смертельная опасность. Надо было наперёд выражать свои пожелания, неважно, мысленно или вслух. Если он не сделает этого, не перестрахуется, то может легко погибнуть, как ночной мотылёк Нядри от пламени костра.

Он, как раз, сейчас и наблюдал за тем, как пёстрые, глупые мотыльки сгорали в пламени, не успев даже понять, что с ними произошло. Точно так же ведь и люди. Сначала совершают необдуманные поступки и зачастую гибнут. А тому, кто внезапно покидает этот мир, не дано уже что-либо исправить.

Ему предстоит существовать совсем в другом месте человеком или в ином обличии. Но там тоже надо думать. Ведь Властитель Неба может прийти на помощь лишь тому, кто не теряет разума.

Почти все люди племени Крепкие Руки считали самих себя мудрыми и справедливыми. И вождь со старейшинами и колдунами умело этим пользовался. Когда правящий клан принимал какое-либо решение в свою пользу, то Санду ссылался на народ, который принял правильное и, главное, мудрое решение. А кому же не приятно, если самые главные люди считают обычного человека племени мудрым, рассудительным, уважающим неизменные правила предков.

Так считал Эчгур, и его рассуждения были верны. Жаль, конечно, что многие люди очень доверчивы.

Они не замечают того, что их злые и жестокие лентяи, безбедно живущие за счёт их, превращают в покорных домашних кроликов Шась. Их разведением успешно занимались некоторые обитатели основной стоянки племени Фиолетовые Горы. Каждый знал, что с кроликами Шась можно делать всё, что угодно. Они не постоят за себя. Ведь эти зверьки даже не знают, что и живут только для того, чтобы успешно разводили утолять чей-то голод. Да и шкурки их тоже в хозяйстве кое на что годились.

Ясно, для того, чтобы убить юного охотника, вождь и его окружение выберут удобное для этого время и сделают нападение на него неожиданным. Скорей всего, пришедший в себя главный колдун Глот, уже объявил Эчгура слугой горных, фактически, подземных богов и духов. По этой и по целому ряду других причин его мясо уже не годится в пищу.

Известно каждому, что тот, кто отведает такую еду, прогневит тёмные и неведомые силы, состоящие из могущественных и жестоких, невидимых существ. Нет сомнения в том, что после исчезновения Эчгура странным и колдовским способом вождь или главный колдун объявили, что добрые небесные боги и дарящие благо лесные духи не советовали Крепким Рукам съедать молодого охотника, нарушителя закона и табу. Всё правильно.

Ведь отведавший мяса и крови человека, связанного с Нандами, мог тоже стать слугой недобрых горных и подземных богов и духов. Да ведь и то, что его просто убьют, а не съедят, не могло радовать юного охотника и следопыта.

Может быть, за Эчгура заступился бы на общем собрании Бронок. Но великий воин был убит в одном из ночных жестоких боёв с воинами Шестипалых. Тогда погибло более сотни отважных людей из племени Крепкие Руки. Они были уже давно на небесах, в самых лучших мирах. Если они и вернуться в родное племя, то очень и очень не скоро. Ведь сразу нечего не происходит. На всё требуется время.

Размышляя об этом, Эчгур временами завидовал всем сожженным на погребальных кострах. Ведь там, на самом верху, над Панджагией, может быть, ему пришлось бы встретиться с отцом, матерью, братьями и сёстрами. Правда, их пути могли и разойтись, и юноша знал об этом. Ведь не все, не везде и не всегда встречаются.

Незаметно летело время. Так он прожил в одиночестве, на заброшенной стоянке Протяжные Крики почти два месяца. Он знал, что точно прошло пятьдесят восемь дней. После каждых прожитых суток Эчгур оставлял большим кремниевым топором на стволе огромной высохшей сосны Клямгор зарубки. Считать он умел.

Юноша опасался, что задержится здесь надолго, а ему бы этого не хотелось. Он должен был, пока жив, бороться с людоедством, убеждать соплеменников, что употреблять в пищу мясо подобных себе преступно. Ведь только дикий зверь способен съесть разумное существо потому, что ему всё равно, чем питаться… Лишь бы был наполнен его желудок. Разве таким может быть человек?

Ни на миг юный следопыт не сомневался в том, что сможет в одиночестве прожить здесь или в другом месте до конца дней своих. Его научил защищать себя, добывать огонь, пищу, шить одежду отец Нлюк. А сейчас, когда он обладал необычными способностями, перед ним почти не существовало никаких проблем.

Но ему необходимо было вернуться в племя, на стоянку Фиолетовые Горы, чтобы вести борьбу с людоедством, убеждать соплеменников в том, что человек не должен и не может быть зверем. Ведь не просто разумное, но высокоразвитое существо. Он должен понимать и ценить мир, в котором живет и не приносить ему вреда. Охота на зверя – совсем другое дело. Она необходима для того, чтобы добыть пищу и выжить.

Таких следопытов, как Эчгур, даже среди взрослых мужчин было мало. Юноша не только по едва заметным следам, оставленных человеком или зверем, но звукам, поведению зверей, птиц, насекомых, растений определял, кто и что находится недалеко от него или его жилища.

В течение этих прошедших пятидесяти восьми дней Эчгур даже не пытался выйти на контакт с вождём или, хотя бы, с кем-то из старейшин племени. Такой поступок мог бы стоить ему жизни, если он будет неосторожен и доверчив.

Пока он находился здесь, его, всё-таки, хотели убить, когда он однажды во время охоты близко подошёл к Фиолетовым Горам. Он вовремя заметил трёх молодых воинов с луками. Те не стали испытывать судьбу, зная, что сами могут стать жертвой юного колдуна, помощника злых подземных богов и духов Нандов и других невидимых и могущественных существ.

Во многом, конечно, дальнейшую судьбу Эчгура определил Гусев. Юноше предстояло быть сыщиком, находить останки соплеменников, которые были убиты и съедены людоедами. С помощью биологической регенерации всех, кто безвинно пострадал можно и нужно вернуть к жизни. Ведь такое на Панджагии уже происходило много лет тому назад. Почти всё люди племени, по сути, воскресли из мёртвых. Но пока каннибальство не прекратилось, а с ним и со злодяеми пора было кончать.

Может быть, не стоило большинство из них лишать жизни, но перевоспитывать, делать нормальными разумными существами стоило. Не так уж и сложно слегка изменить, подкорректировать генную программу любого, самого отъявленного злодея.

С помощью массовой телепатии и определённых методов позитивного внушения бортмеханик Гусев сделал так, что юного сыщика Эчгура буквально все стали называть Потомком Возрождённых. Ведь само прозвище молодого охотника и следопыта почти каждого в племени Крепкие Руки должно было настраивать на борьбу с каннибальством и на долгую, нормальную жизнь, которая может быть долгой и счастливой. Пусть каждый знает, что на этой планете можно не однажды возродиться.

Правда, следует помнить, что даже очень старый человек движется, по сути, не к смерти, а к новому рождению, точнее, сказать, к очередному. Ведь Жизнь всякого существа, предмета или явления не имеет конца и начала. Просто она разделена на бесконечное количество отрезков в самых разных мирах.

Любой отшельник, существующий в одиночестве, конечно же, ставит перед собой выбор: погибнуть или стать выносливым, трудолюбивым, ловким, смелым, умным… Здесь не просто набор слов, а перечисление тех качеств человека, помогающих ему чувствовать себя относительно комфортно и уютно в самых экстремальных условиях.

Спасибо природе, которая уже при рождении наделяет таких людей стремлением многое знать и уметь. Тот, кто готов к самым серьёзным испытаниям и непредвиденным событиям, способен решить любые сложные задачи и справиться с серьёзными проблемами. Но что уж там говорить, от опасностей Эчгура оберегал чип, внедрённый вовнутрь ладони, под кожу. С ним было легче жить на возвышенности Протяжные Крики, населённой опасными дикими зверями.

Два месяца одиночества, конечно же, не так много. Но это для старика, а не для юноши, в котором каждый прожитый день и даже час – пусть не всегда большое, но открытие. Это важно, потому что впереди его, наверняка, ожидают самые невероятные приключения, непредсказуемые события… Пока что юного следопыта не щадила и не баловала судьба.

Старейшины племени и просто некоторые люди во главе с вождём Санду со стоянки Фиолетовые Горы пока ещё не сомневались в том, что их решение сначала съесть, а теперь уже просто убить Эчгура – это веление главного бога Крепких Рук и многих племён Бандада. Но они лукавили, потому что им не дано было знать, о чём думал бог богов и как он решил. Да и для Эчгура другая жизнь, та, что начинается после физической смерти, являлась непостижимой тайной.

Он почти и не думал он о ней, не путался в догадках. Одна забота лежала на нём – прокормить, обогреть, одеть и… сберечь себя. Но он был не только умён, силён и ловок, но благодаря Владимиру Степановичу Гусеву, всем участникам экспедиции и экипажу космического корабля «Радуга» приобрёл необычные способности и возможности положительно влиять на окружающий мир.

Пусть не такое продолжительное, но состояние одиночества научило его мыслить неординарно, уметь подмечать самые мелкие детали вокруг себя, в той обстановке, которая окружала его. Следопыт умел делать из всего происходящего и ещё не случившегося чёткие, определённые выводы. Ведь каждый день перед Эчгуром стояла дилемма: жизнь или смерть.

Но сейчас он был не совсем одинок. Рядом с его пещерой на возвышенности Протяжные Крики находилась и другая. В ней жила гигантская молодая медведица Грогн с серой шерстью. Эти довольно разумные звери, которых очень редко встречаются люди, были сильными и ловкими существами – быстро бегали и лазали по деревьям. Он дал ей имя – Гора. Её тело было в два раза длиннее, чем у юного следопыта. Хотя ведь и он не из тех, кого можно было назвать карликом. Под два метра ростом.

Их встреча произошла совсем неожиданно, сорок или чуть больше дней тому назад, в нескольких километрах от Протяжных Криков. И если бы её не случилось, то медведице пришлось бы погибнуть. Её просто задавил бы огромный саблезубый тигр Гного. Эчгур увидел, как он навалился на медведицу Грогн и уже собирался перегрызть её горло.

Но юный охотник успел мысленно пожелать самое первое, что мгновенно пришло в его голову. Он отбросил в сторону Гного, как маленького котёнка. Пролетев над густыми травами метров пятьдесят и приземлившись на лапы, тигр, явно, поддался панике и животному страху. Поджав хвост, он сделал прыжок в сторону густых зарослей кустов и сразу же исчез из виду. Убежал.

Раненной медведице он жестом приказал следовать за ним. Она вынуждена была подчиниться, ведь невозможно было противостоять воле и мысли Эчгура. Юноша решил, что медведице надо немного отлежаться в одной из пещер, залечить раны и прийти в себя. Молодой охотник ежедневно приносил в её пещеру две трети из добытого им на охоте. Воды вокруг хватало, десятки родник и горных ручьёв.

Иногда и она ходила на охоту и так же большую часть добычи приносила к жилищу Эчгура. Медведица Грогн по имени Гора была благодарна своему спасителю. Если бы он знал, что может только пожеланием излечивать самые страшные раны, то он сделал бы это. Не сразу человек, тем более, с такими возможностями и способностями может постигнуть то, что он способен совершить. Но раны её зарубцевались быстро, сами по себе, что удивило Эчгура.

Спасая от неминуемой смерти молодую медведицу с серой шерстью, интуитивно и почти молниеносно Эчгур увидел в ней не только зверя, но и существо, подобное себе. Может быть, и одинокое, как и он. Потому и пожалел её. Но, наверное, он пришёл бы на помощь любому существу, которое попало в беду. Так должно быть, так принято у людей…

От Горы шло, пусть неведомое, но, всё же, тепло. Все звери, птицы, деревья, рыбы, насекомые – тоже ведь когда-то были людьми и когда-нибудь снова станут ими. Каждому существу дано «умирать» и «рождаться» бесконечное количество раз. Об этом Эчгур знал с самого рождения.

Медведице Горе, конечно же, очень скоро придётся уйти от него к своим «людям», которых называют Грогн. Но не стоило об этом жалеть. Он совершил доброе дело – и это радовало следопыта. Может быть, когда-нибудь и она придёт ему на помощь. Кто знает.

Конечно же, Эчгур часто встречал в лесных дебрях не только медведей, но и своих одноплеменников, собирателей съедобных плодов, листьев и кореньев. Но они усиленно делали вид, что не замечают его.

Слуга злых подземных богов для них должен был быть невидимым, словно лесной дух. Таков закон. Молодой охотник тоже старался не замечать их. Зачем торопить время и склонять голову перед теми, кто не желает тебя понимать и… принимать? Придёт время – и очень многие поймут, что он прав. Не только старики, женщины и дети, которые поднимаются высоко в горы в поисках растительной пищи.

Вот и сегодня, с утра, он подбирал оружие, которое могло бы понадобиться ему для охоты. На сей раз, требовались ни копьё, ни кремниевый нож, ни каменный топор, а увесистая дубинка. Он намеревался пойти в те места, где им были вырыты ямы-ловушки, предназначенные для диких коз и баранов. Конечно, мог туда попасть и опасный хищник, например, барс.

Одним словом, дубинка была необходима для того, чтобы убить или добить животное, попавшее в яму, умело прикрытую пальмовыми листьями и травой. Так же давно надо было проверить и несколько петель, сделанных из прочных и гибких лиан ползучего гигантского вьюна с горькими чёрными плодами. Он, конечно же, мог мысленно заставлять зверей и птиц приходить прямо к его костру и даже ложиться в горящий костёр, но это было бы жестоко и не умно. Он ведь охотник, и добычу свою должен добыть с помощью своих рук и смекалки…

Вдруг он услышал лёгкий, едва уловимый шелест травы. К пещере шли двое, это было ясно по звуку шагов. Это были уже немолодые воины с толстыми короткими копьями в руках. Ясно, что они явились сюда с мирными намерениями, потому что положили дротики у своих ног. Они присели на длинную и широкую скамью, сложенную Эчгуром из камней.

Юноша заметил, сказал нежданным и незваным гостям, что он не предлагал им садиться и появление их не радует юного следопыта. Но стариков это не смутило. Один из них сказал, что они уважаемые люди в племени Крепкие Руки и не нуждаются в наставлениях совсем молодого и неопытного воина.

Увидев их, медведица Гора вышла из своей пещеры и грозно зарычала. Она намеревалась их раздавить пришедших, словно двух полевых мышей Наньку. Но Эчгур взмахом руки приказал ей спрятаться в пещере. Она удалилась, но сделала это нехотя.

Один из стариков заметил, что медведи Грогн очень опасны и сильны. Пусть их очень мало в лесах и горах, но им не место рядом с жилищем человека. Но молодой охотник сказал, что ему решать, как вести себя со зверями, и не нуждается в советах тех, кого он совсем не желает видеть. Правда, Эчгур узнал обоих.

Это были старые охотники из племени Крепкие Руки Даг и Гэг. Они ждали, когда молодой охотник, спросит, зачем они к нему пожаловали. Ведь Даг и Гэг были уважаемыми людьми, потому и всё делали без спешки. В таком возрасте не следовало демонстрировать нетерпение и торопливость.

– Эчгур не понимает, зачем к нему пришли люди из племени Крепкие Руки, – мудро и с достоинством изрёк юноша. – Может быть, они перестали быть людоедами и, наконец-то, превратились в настоящих людей или пытаются это сделать? Почему они здесь?

– Нет! Ни Даг,– сухопарый старик с удлинённым лицом энергично ударил себя ладонью в грудь и тут же указал растопыренными пальцами на попутчика, – а так же и ни Гэг не собираются нарушать законы и табу племени. Великих охотников привели на стоянку Протяжные Крики не очень добрые события.

– Гэг и Даг не боятся колдовских чар молодого прислужника поземных богов, – продолжил второй, толстый и низкорослый, пришелец, – Они крепко держат в своих руках свои короткие, надёжные копья. Об этом должен знать тот, которого почти все называет Потомком Возрождённых.

– Пусть же почтенные старцы идут как можно дальше от этих мест, – ответил юноша. – Эчгур не желает вести с ними глупую и ненужную беседу.

– Похоже на то, что совсем юный и неумелый охотник, – саркастически заметил Гэг, – разучился в одиночестве говорить и думать.

– Тот, кто так считает, ничего не знает. Он не понимает, что далеко не каждого старика можно назвать мудрецом. Пусть Эчгуру всего двенадцать лет, но он умеет отличать добро от зла! – ответил молодой охотник. – Старые люди будут говорить, а Эчгур слушать. Но не очень долго.

– Люди, которые давно ушли в другой мир сейчас тоже слышат Эчгура, – сказал Гэг. – Им очень стыдно за него. Они смеются над словами неопытного молодого охотника, Потомка Возрождённых.

– Это так, – подтвердил слова своего товарища Даг. – Многие люди ушли в другой мир. Они умерли, чтобы сразу же родиться. И когда они появятся на свет, то им будет неприятно слышать и видеть Эчгура, который считает, что человек не должен есть человека. Они по это причине будут долго смеяться или грустить.

– Эчгуру необходимо стать совсем другим, – сказал Гэг. – Для того, чтобы порадовать их, он должен будет мыслить и рассуждать, как большинство из племени Крепкие Руки.

– Им придётся печалиться потому, – с иронией заметил юноша, – что Эчгур не собирается думать и мыслить, как все остальные. Если старые люди пришли только затем, чтобы поучить его уму-разуму, то прямо сейчас Эчгур пожелает им счастливой обратной дороги. Ведь тот, кто сидит, ничего полезного не делает.

– Юный охотник, потерявший отца и мать, братьев и сестёр, всё равно, встретится с многими людьми из Крепких Рук, – пояснил Даг. – Ему дано увидеть всех тех, кто жив и здоров. Они зададут ему много вопросов, на которые он не сможет ответить.

Но Эчгур возразил. Он сказал, что во время снов часто встречается и с мертвыми людьми. Но они никогда и ни за что его не стыдили. Даже многие из них соглашались с тем, о чём он им говорил.

Но Гэгу было неприятно слушать Эчгура, по этой причине он громко засмеялся:

– Всё, что угодно, может сказать совсем молодой охотник и следопыт. Но это совсем не означает, что он говорит правду.

– Пока ещё Эчгур не научился лгать, – откровенно сказал юный охотник, – и, наверное, уже не научится. Он всегда говорит то, что думает.

Но двенадцатилетний отважный охотник и следопыт знал, что сказать этим старикам. Эчгур не стал скрывать, что к нему во снах, по ночам часто приходят многие Крепкие Руки из тех, чья тропа пролегла в один из других миров.

Они просили у него прощения. Он простил их. Но Эчгур простил так, чтобы суметь забыть о них навсегда.

– В чём же виноваты Крепкие Руки перед Эчгуром? – Гэг явно был настроен враждебно. – Почему так считает пока ещё очень молодой и неопытный охотник?

– Если Гэг подумает, то он поймёт,– уклончиво ответил Эчгур и тут же спросил.– Зачем же Гэг пришёл к пещере у Протяжных Криков?

– Пусть ответит Даг! – огрызнулся Гэг. – Пусть говорит тот, кто желает это делать!

– Великий вождь племени Санду и главные старейшина Змок и колдун Глот решили, что Эчгур говорит совсем не то, что думает, – сказал Даг.– В него вселились злые духи. Но когда он станет взрослее, то излечится от страшной болезни, никогда не будет протестовать против заповедей предков великого племени.

Но Даг тут же передал Эчгуру распоряжение Санду. Отныне молодой охотник должен будет помогать великому вождю и старейшинам племени бороться с плохими людьми.

Их ведь часто нелегко распознать, нарушающих законы племени, но их надо… находить и справедливо наказывать. Ему в этом помогут его необычные способности. Эчгур должен пойти вместе с Дагом и Гэгом прямо сейчас на главную к Фиолетовым Горам! Так решил Санду, и по-другому быть не может.

– А если Эчгур туда не пойдёт? – юный охотник и следопыт демонстративно пересел в сторону, на огромный серый валун, давая гостям красноречиво понять, что он – хозяин положения. – Что будет тогда? Что произойдёт?

– Ничего необычного не случится. Тогда просто Дага и Гэга убьют,– пояснил Даг. – Убьют и, может быть, съедят. Они не могут вернуться к Фиолетовым Горам без Эчгура. Если он не подчинится, то Крепкие Руки убьют и его. Они найдут возможность это сделать. Не так сложно убить молодого колдуна. Всегда для этого можно найти время.

– Да, убьют и Эчгура! – закричал Гэг. – И пусть молодой и плохой охотник не спрашивает, почему они так поступят, хотя он знает! Нельзя противиться воле вождя, старейшин и колдунов! Ведь на их стороне великий бог Бандад.

– Эчгур не боится никого, – юноша в гневе встал с валуна, – и он не позволит, чтобы его жизнью распоряжались такие, как Гэг!

– Именно так, как говорит Эчгур, не будет и не может быть! Так Эчгур не пойдёт к Фиолетовым Горам? – Гэг поднял с земли своё короткое копьё. – Если он не сделает этого, тогда Эчгур узнает, что значит старый охотник Гэг!

– Пусть Гэг, – сказал юноша, – сам сообщит богам о решении Эчгура отправиться на стоянку Фиолетовые Горы. Это необходимо сделать сейчас и ни в своих сновидениях и в мыслях, а наяву. Он отправится туда сам и останется там, если его не выгонят боги и духи из верхнего мира. Самый главный бог Бандад через других богов должен узнать о решении Эчгура! Пусть Гэг и передаст ему то, что сказал Эчгур!

– Гэг никуда не пойдёт! – запротестовал Гэг. – Он ещё хочет побыть на этом свете.

– Другого ответа Эчгур и не ожидал, – ответил юноша. – Он совсем не желает смерти Гэгу, и только хотел убедиться в том, что Гэг трус и подлый человек.

– У молодого охотника прекрасная память, – невпопад восхитился действиями Эчгура Даг. – Получается, что он помнит, как Гэг доложил вождю Санду, что собиратель трав и лекарь Рик не ест человеческого мяса и запрещает питаться им всей своей семье. Тогда Рика не съели, но изгнали из племени.

– Очень многое помнит Эчгур,– молодой охотник настороженно наблюдал за Гэгом. – Даг всё знает сам. Рик умел лечить страшные болезни… Санду вернул его назад, в племя, и народ продолжал уважать Рика за то, что он очень многим помог надолго задержаться на этом свете. А хитрый и коварный Гэг, который сейчас не знает, что сказать, получил презрение от большинства народа племени. Ведь Рик не выражал протестов против людоедства, а только сам отказывался быть пожирателем человеческого мяса

– Пускай к богам с важным сообщением идёт Даг! – озлобленный и обеспокоенный Гэг ещё крепче сжал в правой руке дротик.– Он очень уважаемый человек, поэтому боги встретят его с большим почётом.

– Даг готов пойти и передать самому великому богу Бандаду о решении Эчгура вернуться на стоянку Крепких Рук, – спокойно сказал Даг.– Он всё сделает сам! Без страха в сердце и печали в глазах.

– Нет! Даг никуда не пойдёт! – запротестовал Эчгур. – Он ещё нужен людям здесь.

Рука Гэга напряглась. Мгновение – и дротик пробил бы горло Эчгуру, брошенный внезапно, снизу, от правой ноги. Но короткое копьё застыло в воздухе перед юным охотником и, словно тростинка, переломилось пополам.

Возмущённый поведением и подлостью Гэга охотник Даг, что за такие коварные действия старика Гэга следует убить и тут же съесть. Он считал это самым справедливым и правильным решением. Но молодой охотник уверенно заявил, что никто и никого есть не будет потому, что так решил Эчгур и великий Гусев.

– Гусев? – переспросил Даг. – Но о боге с таким именем Даг никогда не слышал.

– Но это совсем не значит, что великана и доброго бога Гусева нет на свете, – возразил Эчгур. – Ведь не всё, что имеется на планете Панджагия, может видеть каждый человек.

– Пожалуй, это так, – согласился с ним Даг. Но если говорить о Гэге, то убить его следует. Совсем не обязательно принимать в пищу его мясо. Он поступил подло и неразумно. Так не должен делать человек.

– Почему Даг решает, как должен поступить Гэг? – возмутился Гэг. – Он ведь не бог и не вождь племени.

Но Даг почти никак не среагировал на слова своего попутчика. Он только мудро заметил, что очень хорошо, что Эчгур оказался, может быть и добрым волшебником. Наверное, это так. Теперь Даг, почему-то, понял, что Гэга следует лишить жизни.

С этими словами Даг направил на своего недавнего попутчика дротик. Но Эчгур сказал, что не следует этого желать и делать потому, что плохой человек чаще всего убивает сам себя. Такие люди часто злятся не только на всех остальных, но и на себя. Правда, так бывает не всегда.

Гэг быстро и неожиданно подбежал к своему переломленному дротику, схватил его острый конец и отпрыгнул в сторону. Эчгур, конечно же, мог помешать действиям толстого и с виду неповоротливого Гэга. Просто юный охотник не сразу понял, что намеревается делать старик.

Но он, приставив острие дротика к груди, упал на него всем телом. Умирая, он, всё же, нашёл в себе силы сказать:

– Пусть Гэг не так молод, но он отважен и не боится ухода в неведомое, потому что он из племени Крепкие Руки. Он всегда был храбрым!

Кровь Гэга резким залила зелёные травы и даже листву нижних веток деревьев, находящихся недалеко от костра и входа в пещеру, капли её долетели до щёк и губ Эчгура и Дага. Эчгур, конечно же, не мог предвидеть того, что произойдёт.

Ни с чем несравнимый запах крови и, одновременно, смерти распространился вокруг. Хрипя и корчась в агонии, Гэг упал прямо под скалой, судорожно вцепившись старыми руками с редкой белой шерстью в толстый осколок древка дротика, омытый красной влагой. Через несколько мгновений он окончательно затих.

– Гэг ушёл из своего тела, – как бы, сообщил юноше Даг. – У каждого своя дорога, даже если она ведёт на небеса или под землю.

– Эчгур не желал ему смерти,– глухо отозвался юный охотник. – Просто он хотел узнать, могут ли быть храбрыми не очень хорошие люди. Получается, что могут.

– Каждый человек – тайна. А жители неба и так бы узнали о том, что молодой колдун Эчгур решил вернуться к Фиолетовым Горам, – Даг махнул рукой. – Жители неба всегда и всё знают. Несколько дней Гэг будет находиться в этих местах. Но он стал совсем другим. Ведь Эчгур ощущает его присутствие.

Молодой человек кивнул в ответ головой. Он сейчас очень сожалел, что стал причиной смерти пусть не очень хорошего, но человека. Но пока Эчгуру было невдомёк, что в чипе, находящемся под кожей его ладони, заложена мощная сила и собраны самые последние достижения науки и техники. Гусев, конечно же, не мог подробно рассказать молодому охотнику новых и невероятных способностях юноши.

Чудеса, пришедшие к человеку из волшебных сказок? Нет. Просто произошёл очередной виток развития технического прогресса на планете Земля, в частности, в России.

Пословица «Были бы кости, а мясо нарастёт» для Владимира Степановича имело прямой смысл… Если проще сказать, здесь скрыта сама суть репродуктивной биологии. Правда, не больше. Но человек привыкает ко всем «чудесам», совсем скоро обыденным для него станет и это. Технический прогресс развивается так стремительно, что порой люди не в состоянии понять и определить, что происходит и почему.

Рассудительный Эчгур старался, как-то, найти оправдание тому, что случилось. Ведь он даже представить себе е мог, что Гэг решиться на самоубийство.

– Но ведь Гэг собирался подло и предательски убить Эчгура! – сказал молодой охотник. – Ведь такого совсем не должно быть. А теперь он может видеть Гэга, который прозрачный, и почему-то смеётся. Эчгур теперь часто замечает то, чего раньше никогда не мог видеть. Великий Гусев дал ему очень многое.

С волнением юноша подошёл к бездыханному трупу и сказал:

– Сейчас Эчгур очень хочет, чтобы Гэг ожил, и затянулась его смертельная рана! Только одно есть желание у Эчгура – видеть Гэга таким, каким он пришёл сюда.

– А Даг, всё же, не отказался бы от свежего человеческого мяса. Не часто он делает это. Пусть Гэг – не совсем хороший человек, но Даг знал его долгие годы, поэтому он должен проявить к нему своё внимание и уважение.

– Сожрать своего недавнего знакомого – это уважение? Даг очень давно успел стать старым, но не мудрым.

– Откуда знать юноше, каким стал Даг?

– Эчгур может иногда видеть без глаз и слышать без ушей. Он даже кожей ощущает и понимает то, что может показаться обычному человеку дуновением ветерка, говорить на большом расстоянии без языка.

Вдруг оба заметили, что бездыханный труп Гэга зашевелился, а кровь, превратившаяся в летающие красные шарики, начала проникать в его тело. Эчгур был удивлён, но гораздо меньше, чем старик Даг, который в страхе сжал обеими руками своё короткое копьё. Разве может такое быть?

Окончательно оживший Гэг сначала привстал с земли, потом, кряхтя, поднялся на ноги. Он только и сказал:

– Такой страшный и непонятный сон увидел охотник Гэг. Его душили и рвали на части когтистыми, птичьими «пальцами» какие-то трёхглавые люди. Но после того, что он увидел, теперь понял, что почти прожил земную жизнь, но не совсем правильно. Гэг теперь никогда не будет обижать людей, которые не сделали ему ничего плохого. Он никогда не станет есть человеческого мяса! Это… противно.

– Эчгур – великий колдун! – изумился Даг.– Он когда-нибудь расскажет Дагу о том, как он делает такие чудеса и общается с богами и духами?

– Когда-нибудь Эчгур так и поступит, – сказал удивлённый юноша. – Но он должен и сам до конца понять, что происходит. Великий колдун – не Эчгур, а бог и пришелец-великан Гусев. Ведь если бы не он, то Гэг бы не ожил.

Со слезами на глазах воскрешённый Гэг, узнавший во время «сна» нечто важное и особенное, направился в сторону Дага, чтобы обнять старого приятеля и попросить у него прощения. Ведь Гэг в земной жизни доставил ему много неприятностей и хлопот, на добро отвечал злом. Теперь он, воскресший из мёртвых, никогда так не будет поступать.

Но испуганный Даг попятился назад, замахав руками:

– Пока не надо обнимать Дага. Он против этого и должен привыкнуть к тому, что видел совсем недавно. Правда, ему, конечно же, приятно, что его давний знакомый так быстро вернулся с того света.

– Пусть будет так. Если Даг не желает обнять и простить старого друга, то Гэг постарается на него не сердиться, – недавний мертвец в растерянности остановился. – Но Гэг очень хочет, чтобы на него не обижались те, кому он причинил много зла. Мир, который Гэг только что увидел в коротком сновидении, не так уж и хорош.

Молодой охотник вошёл в пещеру и вынес из неё запасной, крепкий и надёжный дротик, как и положено, с кремневым наконечником, который совсем недавно сделал для себя. Но произошло то, что никак не могло произойти, поэтому он вручил оружие Гэгу.

Так же юноша вручил ему большой заплечный кожаный мешок и сказал:

– Пусть почтенный Гэг поохотится на малом озере Курз, недалеко от Фиолетовых Гор на ящериц Муэнь или черепах Цырьпанов. За то время, пока идут к стоянке Даг и Эчгур, можно добыть много вкусной и полезной пищи. Они на обратном пути заберут Гэга с богатой добычей и порадуются его удаче.

– Да будет так, как сказал молодой, но умелый и мудрый охотник! – согласился с ним Гэг.– Но для того, чтобы попасть на малое озеро Курз требуется немало времени. Можно пойти туда и втроём, ведь это почти по одной дороге.

– Гэгу следует немного побыть одному, – пояснил Эчгур, – и обдумать всё то, что с ним когда-то происходило и что случилось совсем недавно. Он окажется на озере Курз через мгновение. Эчгур не сомневается в этом.

Вернувшийся к жизни толстяк от удивления раскрыл глаза, держа в одной рукой дротик, другой – мешок. Он испуганно и часто заморгал глазами.

Но за его смятением наблюдать больше не пришлось, через миг Гэг исчез, словно растворился в воздухе.

– Эчгур отправил Гэга на озеро Курз, – пояснил молодой следопыт. – Пока молодой охотник и следопыт не хочет видеть его неприятную физиономию.

– Но Гэг после своей смерти и… нового рождения стал совсем другим, он сделался почти добрым. Таким не был никогда. Наверное, чтобы стать хорошим человеком следует умереть и потом воскреснуть.

– Об этом Эчгур ничего не знает.

– Наверное, сейчас Гэгу скучно одному находиться на озере Курз.

– Пусть так. Но ведь Эчгуру тоже не очень приятно общаться с тем, кто недавно был трупом. Ко всему этому надо привыкнуть.

– Если к происходящему трудно привыкнуть человеку, творящему чудеса, то как же их может понять старый и совсем не мудрый Даг?

– У каждого из присутствующих здесь достаточно времени, чтобы привыкнуть к тому, что не должно случаться, но происходит.

Обхватив наполовину седую и облысевшую голову руками, Даг присел на большой камень рядом с погасшим костром. Старик направил свой взгляд в его сторону. Он абсолютно ничего не понимал, его разум отказывался считать реальностью то, что ему пришлось видеть.

Кроме того, он не забыл, как юный Эчгур во время общего собрания племени одним взглядом поджёг одежду на главном колдуне Глоте. Да и всё другое он тоже видел. Но просто тогда решил, что всё ему почудилось, а теперь деваться некуда – надо верить в то, что есть на самом деле.

Рядом с ним присел и Эчгур. Первым нарушил молчание Даг. Он открыл юному следопыту «большую» тайну. Оказывается, великий вождь Санду, чтобы уговорить Эчгура вернуться в Фиолетовые Горы, дал Дагу и Гэгу много времени – целых семь солнц и лун. Помимо этого вождь не почитал ещё день и ночь, которые уйдут на дорогу к стоянке Фиолетовые Горы. Ведь Санду понимал, что юный и, без сомнения, великий колдун и следопыт может не сразу согласиться вернуться домой. Юный охотник знает, что там его поджидает опасность на каждом шагу.

Эчгур, внимательно выслушав Дага, в знак согласия кивнул головой. Немного подумав, юноша сказал:

– Он очень сильно желает, чтобы старый и уважаемый охотник Даг никогда в жизни больше не питался человеческим мясом. Ведь он знает, что желание Эчгура теперь исполняются. Значит всё так и случится.

– Да, – согласился с ним старик, – Даг больше не будет людоедом. Но он им почти и не был. Он очень редко питался мясом тех, кто подобен ему.

– Радость переполняет сердце Эчгура после таких слов. Он верит мудрому и почтенному охотнику Дагу.

– Но неплохо было бы что-нибудь съесть. К примеру, большую куропатку Румка.

– Куропаток Эчгур добудет через мгновение. Долго ждать не придётся.

– Какая куропатка? Даг не видит поблизости даже сухого валежника. Не охотиться же сейчас, когда очень хочется есть. А когда Даг голоден, он очень грустен.

Но вдруг Даг услышал за спиной шелест и хруст веток, схватился за дротик и вскочил с места. Но молодой следопыт жестом успокоил старика и попросил его снова сесть на камень, ничего не опасаясь.

К погасшему костру подлетала большая охапка сухих древесный веток. Одна половина её легла неподалеку, другая – в то место, где не так давно горел огонь. Ветки стали переламываться надвое, натрое и аккуратно, крест на крест, ложиться друг на друга.

Уже особо ничему не удивляясь, Даг отыскал в траве два небольших кремня и поднял с земли высохший лист травы Кли-Де. Ведь она могла загораться от малейшей искры. Старый охотник встал на четвереньки. Руки его дрожали, поэтому искра не высекалась, да и трава не загоралась. Решив немного передохнуть, он снова сел на камень и почти торжественно изрёк:

– Немало знает и ведает Эчгур, это уже понятно. Но он не желает понять самого простого. При любом начале нового дела необходим молодой огонь, который разгорается не сразу. Тут необходимо терпение.

– Если надо, то он разгорится без промедления.

После этих слов загорелись в костре и дрова. Даг с некоторым сарказмом собрался спросить у юноши, где же куропатки Румка, но тут увидел четырёх больших и цветистых летящих к огню птиц. Они дружно ударились о камни и упали замертво, получается, что покончили с собой, свели счёты с жизнью.

Через мгновение с них полностью слетело оперение, потом на их животах, сами по себе, появились надрезы. Всё внутренности куропаток непросто выпали наружу, но самостоятельно сделав круг над головами людей, упали в костёр.

Распотрошённые большие птицы Румка, словно ожили, пробегая по траве в сторону огромного деревянного вертела они насадились на него. Будущее жаркое поднялось на вертеле в воздух и самостоятельно устроилось над пламенем костра.

Старый охотник вскочил с места и упал на колени, ударяясь головой о мелкие камни рядом с кострищем. При этом Даг громко вопил:

– О! Великий бог всех богов Бандад! Даг умоляет, чтобы он пощадил нечастного старика! Он много жил, но не хочет умирать безумным!

– Пусть почтенный Даг успокоится, – сказал Эчгур и, вспомнив замысловатые и непонятные слова, добавил. – Никаких чудес. Наука и техника. Не больше. Так говорит великий Гусев. Значит, так и есть на самом деле.

– Дагу не очень легко привыкнуть к… науке и технике, – старый охотник снова сел на камень, наблюдая за тем как вертел самостоятельно вращается над огнём. – Очень скоро поджарятся куропатки, колдовские птицы.

Юноша снял вертела с куропатками с огня, и они приступили к еде. С большим удовольствием ели нежное прожаренное мясо птицы. Тут же, под плоским камнем, имелась в небольшой чеплашке, сделанной из створки перловицы Пугик, крупная кристаллическая соль. Эчгуру удалось найти недалеко от его пещер небольшой природный солончак.

Вскоре они завершили свой сытный обед и начали собираться в путь. С собой они взяли два вместительных мешка из шкур полевых коз Накдыт. У Эчгура имелся солидный запас сушёного и копчёного мяса. Этого, вполне, должно было хватить для двоих людей, которым предстояло преодолеть не такую уж и дальнюю дорогу.

Даг сообщил молодому охотнику и следопыту, что всё оставшееся добро в пещере Эчгура в Протяжных Криках с утренними лучами Солнца-Лаги принесут к нему надёжные слуги вождя доставят и на стоянку Фиолетовые горы. Там его пещера не занята никем. Никто из людей не согласился обитать в том месте, где проживал молодой, но страшный колдун, прислужник горных богов и духов Нандов.

Эчгур вошёл в пещеру к медведице Горе и сообщил, что уходит к людям, на основную стоянку родного племени. Так надо. Она всё поняла, глухо прорычала. На прощание юноша обнял её. Давно ведь пришла пора возвращаться зверю к своим.

Выйдя из жилища Горы, юный следопыт сказал Дагу, что вместе с ни отправится в дорогу. Очень скоро они так и сделали. У Эчгура поднялось настроение. Теперь у него будет возможность вести борьбу с людоедами и быть полезным великому Гусеву, который во всём прав. Им можно было просто стремительно переместиться от Протяжных Криков к Фиолетовым Горам.

Но они, посоветовавшись, решили пройтись. Не такой уж и далёкий путь. Да и надо будет забрать старого охотника Гэга из района озера Курз и предстать перед вождём Санду втроём, как положено.

Эчгур сообщил Дагу, что за эти два месяца он неплохо провёл время в Протяжных Криках и хорошо поохотился.

– Зачем Эчгуру охотиться, если он – великий колдун? Наука и техника, – сказал Даг. – Ему помогает пришелец-великан и бог Гусев. Всё теперь понятно.

– Эчгур – пусть молодой, но мужчина. Он должен добывать себе пищу сам, – пояснил юный следопыт. – Но Даг захотел поесть мясо куропаток Румка. В пещере Эчгура таких не было. Охотиться на них не имелось времени.

– Это Дагу понятно, но он ничего не знает о боге Гусеве.

– Великий Гусев живёт с такими же богами, как и он, в огромном летающем «шалаше». Он тоже, как и Эчгур, не любит людоедов. Ему трудно понять тех, кто пожирает человеческое мясо. Такого не должно быть.

– Теперь уже, после слов молодого следопыта и охотника Даг тоже перестал уважать и понимать людоедов. Он понял, что они не правы и ведут себя не совсем хорошо. Даг внимательно слушал Эчгура и поверил ему.

– Эчгур желает сообщить почтенному Дагу, что научился делать такие ямы-ловушки, из которых не сможет выбраться никакой зверь.

– Это совсем не чудо, – возразил Даг, – даже если дно таких ям утыкано острыми кольями. Так многие люди из племени Крепкие Руки уже охотятся давно.

– Разве они плохи, такие ловушки? Глубокие ямы. Внизу – острые колья, к которым прикреплены крепкие петли из лиан.

– Ловушки хороши, тут правда. Но Даг повторяет. Охотники племени Крепкие Руки делают такие же. Люди уже давно охотятся с помощью глубоких ям на самого вождя зверей мамонта Ндаламана.

– Но там совсем другие ямы, – возразил молодой охотник.– Эчгур не может идти в одиночку на такого великого зверя. Да и зачем ему, одному, нужно было столько мяса?

Они останавливались по пути на отдых и ещё для того, чтобы подкрепиться. Среди нескольких поваленных деревьев они увидели следы от большого костра. Здесь же увидели великое множество человеческих костей.

Ясно, что на этом месте устраивали пиршества двуногие каннибалы.

– Здесь злые люди занимались запрещённым людоедством, – заметил Даг, пережевывая своими, пока ещё острыми зубами кусок жёсткого мяса черного кабана Шагру. – В этом месте поедали людей тайно.

– Любое людоедство, – заметил молодой следопыт, – Эчгур считает незаконным.

Мудрый Даг пояснил, что съедать можно только тех, кто умер от болезни, врагов племени, чужаков, нарушителей законов и табу, убитых в поединке и во время боя, родственников по их согласию.

Но просто так собирателей съедобных плодов, грибов и кореньев трогать запрещено.

– Старый Даг никогда не понимал таких злых поступков, – признался попутчик Эчгура. – Такие люди гораздо хуже зверей.

– Получается, что те, кого здесь убили и съели, погибли невинно, – Эчгур отложил кусок мяса в сторону. – Если это так, то они должны жить. Им необходимо воскреснуть.

Не со страхом, а с ужасом Даг посмотрел на юношу. Он только на мгновение представил, как кости собираются в человеческие скелеты, и ему стало не по себе.

Встав на ноги, юный охотник громко произнёс:

– Эчгур желает, чтобы несчастные люди ожили и стали такими, какими был перед своей смертью! Так ведь хочет и велик Гусев.

– Зачем оживлять мёртвых? – заволновался Даг. – Ведь все должны умирать и переходить из одного мира в другой.

– Пусть люди умирают, как положено, от старости или болезни, которые посылает им бог богов Бандад. Они умирает не напрасно, потому что их ждут в других мирах. Но те, кто убит врагом или съеден, тот должен жить. Им надо продолжать дышать воздухом и говорить всякие и разные слова.

– Наука и техника. Ясно. Даг навсегда запомнит эти колдовские слова.

Через несколько минут трава и земля зашевелились. Начался активный репродуктивный, восстановительный процесс. Каждая кость, даже малый её осколок, порождала новую. Информация о целом человеческом организме не только передавалась по цепочке, но, самое главное, извлекала из пространства всё необходимое для восстановления и продолжения жизни.

Ведь любоё существо, хоть и является не только самостоятельной единицей, но и отдельным фрагментом всего окружающего.

Скелеты разных размеров стали сами формировать внутренности организмов, кровеносную и мышечную системы. «Были бы кости, а мясо нарастет». Это были старики, женщины, дети. Ясно, собиратели дикорастущих плодов, ягод и всего съедобного.

Одежды на них не имелось, по этому Эчгур восстановил с помощью пространства, наполненного всеми необходимыми химическими элементами набедренные повязки, накидки, мешки несчастных жертв. Их, справедливо вернувшихся к прежней жизни, было несколько сотен. Может быть, и чуть больше.

Не обращая внимания на охотников, они, изредка переговариваясь, направились в сторону стоянки Фиолетовые Горы.

– Пусть они зададут великому вождю Санду свои вопросы, – сказал Эчгур. – Если он сможет, то ответит на них. Но ему нелегко будет найти ответ.

– Что же происходит? Скоро Даг разучиться отличать мёртвых от живых. Он пожил не так уж и мало лет, но такого не видел никогда.

– Пусть же знает Даг, что мёртвых не бывает. Если их нет здесь, значит, они находятся там… за пределами земной жизни. Но ни один человек не должен знать, что их оживил Эчгур. Следует считать, что это воля богов. Наверное, так и есть. Ведь получается, что Гусев – самый настоящий бог.

Даг никак не среагировал на эти слова юного следопыта и, конечно же, колдуна.. Он и не собирался рассказывать кому-то о том, что произошло здесь, не так далеко от Фиолетовых Гор. Ведь даже если он попытается кому-нибудь и что-нибудь объяснить, то его сочтут человеком, который лишился разума, и тогда уже съесть на законном основании. А Даг этого не хотел.

Глядя вслед воскрешенным и уходящим, Эчгур тяжело вздохнул. Он глубоко сожалел о том, что не может возродить из пепла своих отца, мать, братьев и сестёр. Да и вместе с ними и отважного великого воина Бронока. Он ведь тоже сожжен на погребальном костре. Молодой охотник чувствовал, что это невозможно, и был прав. Потому что научные практические работы в данном направлении хоть и велись российскими учёными, но пока не имели успеха. Но, конечно же, они добьются желаемого результата.

Не мог знать Эчгур о легенде, давно известной на плане Земля, о птице Феникс, которая сжигает себя, а потом возрождается из пепла. А каждая сказка, легенда, предание таит в себе истину, да и не простую, а зачастую научную. Великий простор для фундаментальной и практической исследователей, практиков и творческих личностей..

Но сейчас Эчгуру такое казалось невозможным по той причине, что в чипе, внедренном в его тело, не была заложена репродуктивная программа по восстановлению живого организма, предмета или явления из пепла.

Остатки сожжённых людей, сваленных в одну яму и давно уже стали частью лесной почвы, воды и ветров, которых уже… нет. Впрочем, они тоже, где-то, есть. Ведь ничто не умирает, а только зачастую преображается.

Трое охотников вскоре пришли к Фиолетовым Горам. Это были Эчгур, Даг и Гэг, у которого за плечами висел мешок, загруженный черепахами, которые называются Цырьпаны. Путников встретил у входа одной из своих пещер вождь Санду. Поприветствовав пришедших и, особенно, Эчгура, он выразил озабоченность, сообщив, что на стоянку вернулись те люди, которых давно считали мёртвыми.

О них напрочь забыли в разное время, предполагая, что они стали жертвами диких зверей и лазутчиков из недружественных племён. Очень много возвратилось, около четырёх сотен человек. Получается, что ожили и те, чьи кости не попались на глаза Эчгуру. С ними теперь людей в племени Крепкие Руки насчитывалось не так и мало – почти пять тысяч.

Землянок, шалашей и пещер должно хватить на всех. Пусть не всё жильё удобное, но крыша над головой будет у каждого.

– Но ведь это очень хорошо, великий вождь, что в племени стало больше людей, – выразил своё мнение Эчгур. – Крепкие Руки будут сильней, могущественней…

– Молодой колдун прав, но только наполовину, – возразил вождь. – Ведь все пришедшие из ниоткуда утверждают, что их в разное время незаконно съели и сделали это не чуцжаки и вражеские лазутчики. Ожившие даже назвали десятки имён очень уважаемых людей. Может ли юный мудрец и следопыт разобраться с тем, что происходит? Происходит то, что не может происходить.

– Эчгур в этом обязательно разберётся, – вместо юного охотника ответил Даг. – Он много знает и много умеет. Наука и техника!

– Теперь уже и Гэг стал совсем другим, – сообщил Санду недавно убитый и воскрешённый старик с мешком, где лежало несколько десятков Цырьпанов. – Он больше никогда не станет есть человеческого мяса.

– Даг тоже не будет есть то, что несъедобно, – заверил вождя Даг. – Человек человека кушать не должен. А ведь раньше Даг считал по-другому.

– Но, говоря так, Гэг и Даг своим словами нарушают законы и табу племени! – вскочив с удобной деревянной лавки, закричал вождь. – За это многих лишают жизни и… съедают. Разве им это не известно?

– Такое часто случалось раньше, – смело сказал Эчгур, – теперь всё будет по-другому. Человек должен принимать в пищу то, что желает, но не себе подобных. Ведь великий вождь должен знать, что люди племени Крепкие Руки – потомки тех, кого съели.

– Эчгур очень молод, потому и верит всяким выдумкам, – вкрадчиво сказал Санду. – Но если он хочет, то получит почётное, но смешное имя Потомок возрождённых. Сегодня же в племени его так и будут называть.

– Но ведь великий бог Бандад, – робко возразил Даг, – позволил нескольким сотням людей воскреснуть, возродиться и вернуться назад, в Фиолетовые Горы. Наверное, у них есть, что рассказать всем остальным.

– Как же теперь быть с людоедством? – спросил у всех присутствующих Гэг. – Ведь не очень хорошо получается. Люди могут перессориться друг с другом.

Кроме того, вкратце Гэг рассказал, что не так давно покончил с собой от тоски и отчаяния, и потом воскрес. Перед смертью у него сильно болели руки и он немного хромал на левую ногу, а теперь все болезни прошли. Да и вдобавок ко всем Гэг стал умным и добрым человеком. Значит, иногда полезно и умереть.

Такое откровение и признание немного удивили вождя, но виду он не подал. Немного подумав, Санду решил так. Что по-прежнему, по закону предков, можно будет есть тех, кто умер от болезни, врагов племени, чужаков, нарушителей законов и табу, убитых в поединке и во время боя, родственников по их согласию. Он слово в слово повторил то, о чём недавно говорил Эчгуру Даг.

Но при этом заметил, что съедать здоровых людей своего племени никто не имеет права. Мясо таких нарушителей следует принимать в пищу торжественно, прямо на площади, под звуки больших барабанов.

– Понятно, что произошли неожиданные перемены, – заметил вождь. – Поэтому те, кто не желают есть человеческого мяса, пусть этого и не делают.

– Никто не должен быть людоедом, – настаивал на своём Эчгур. – Если будет по-другому, то пришедшие сюда почти четыреста воскресших уйдут из племени, чтобы жить отдельно. Их племя так и будет называться – Возрождённые. После того, как их съели, они просто начнут убивать людоедов, и они имеют на это право.

– Тогда пусть возрождённые уходят! – заявил Санду. – Ничего не должно изменяться. Завтра утром на общем собрании многое станет ясно. А Эчгуру предстоит бороться с нарушителями законов. Таких надо наказывать.

– Если так, – сказал молодой следопыт, – то Эчгур займётся поиском и наказанием тех, кто съел возрождённых, вернувшихся сюда.

– Если это уважаемые люди, – запротестовал вождь, – то они должны быть неприкосновенны. Их трогать нельзя. Может обидеться великий бог Бангдад.

– Гэг предполагает, – сказал Гэг, – что Бандад не станет обижаться. А тот, кто был мёртвым, а потом воскрес, знает больше, чем все остальные.

– Сейчас старый охотник Гэг, – говорит правду. – Смерть и возрождение его тоже сделали совсем другим. Ему пришлось это пережить.

– Даже если Гэг ещё двадцать раз умрёт, – сказал вождь, – то всё в племени будет происходить только так, как решит Санду.

– Но в племени Крепкие Руки все люди имеют одинаковые права, – возразил Эчгур. – В противном случае, племя может расколоться на две, а то и на три части. Бывшие друзья и родственники могут стать и врагами.

– Завтра решится всё! – коротко сказал вождь. – Санду не очень доволен тем, что четыре сотни людей возродились и вернулись на стоянку Фиолетовые Горы.

Сказав это, главный человек племени дал понять Дагу и Гэгу, что он их не задерживает, а вот с Эчгуром хотел бы ещё немного поговорить. Ясно, что Санду нужен был союзник, владеющий великими секретами колдовства. Тем более, ясно, что с появлением четырёх сотен возрождённых людей обстановка в племени усложнится.

Когда старые охотники удалились, Санду сказал, что, возможно, насчёт борьбы с людоедством пойдёт только на некоторые уступки Эчгуру. Ведь понятно, что он не мог обидеть своих приближенных и самых богатых, а с обычными людьми можно делать всё, что хочешь… уничтожать «простых» соплеменников ради их же блага.

Оба собеседника старались быть приветливыми, проявляли сдержанность. Ясно, в конечном счёте, победит тот, кто окажется хитрей и умней.

Вождь не торопился. Сначала он просто решил поделиться полезной информацией с молодым колдуном, совсем не похожим на тех, которые уже имелись в племени. Речь он завёл о правящей верхушке Крепких Рук. Например, вождём племени мог быть избран только тот, за кого отдадут большинство своих голосов старейшины, колдуны и представители из круга мудрейших.

Глава племени, конечно же, имел неограниченную власть: подчинял, жаловал и миловал, придумывая новые законы или отвергая старые, которые ему не нравились и не приносили пользы правящему клану.

Такая получалась модель извращенного, вульгарного капитализма в отдельно взятом племени планеты Панджагия. Вроде бы, полное равноправие, но на деле получалась огромная разница между «простыми» и «сложными» людьми. Самым первым человеком в племени мог быть только физически сильный человек, умный, уважаемый большинством людей и сравнительно молодой.

Восемь человек входило в совет старейшин, столько же – в клан колдунов. При вожде от каждого рода, в правящей верхушке, находилось по два человека – колдун и старейшина. Мудрейших могло быть сколько угодно, но они не имели особых привилегий и полномочий, исключая некоторых. Сейчас на основной и единственной стоянке Фиолетовые Горы проживало почти пять тысяч человек.

В основном, значительный прирост населения произошёл за счёт новорождённых и тех людей, которые воскресли… возродились из собственных костей и вернулись на стоянку Фиолетовые Горы..

Давно прошло в племени время матриархальных отношений, то есть минул тот период, когда практически всеми важными делами управляли женщины. Но теперь, в расцвете патриархата, хоть их особо и не обижали, но не всегда давали женщинам право голоса на общих собраниях…

Если честно сказать, это им было и не очень нужно. Когда же требовалось вынести важнейшее решение всем племенем, то, конечно же, учитывалось и мнение женщин.

Но самым главным для каждой из них было найти хорошего мужа, спутника жизни, храброго воина или удачливого охотника, растить детей в уютной пещере, шалаше или землянке. У всех мужчин, даже из знатного сословия, племени жён было не более трёх-четырёх. Но разрешалось иметь и гораздо больше. Например, у собирателя дикого мёда Кордна имелось семь жён.

В войнах и стычках с другими племенами принимали участие только мужчины. Но когда назревала жестокая тотальная битва, то в ней участвовали все, не взирая на возраст и пол. В таких побоищах принимали участие даже маленькие дети.

Любого чужого человека из другого племени можно было убить, съесть, превратить в раба… в общем, сделать с ним, что угодно. И это считалось не просто нормой, но и верхом справедливости. Такой закон не распространялся на тех, кто по собственному желанию перебрался сюда на постоянное житьё.

Эчгуру предстояло находиться на особом положении. Его за необычные способности совершать «чудеса» было решено провозгласить единственным сыщиком во всём племени. Теперь ему, ещё до официального решения давалось право выслеживать преступников, с которыми разговор был один: их убивали, а потом съедали… после общественного суда во главе со старейшинами. Так было. Но молодой следопыт желал, чтобы многое происходило по-другому.

Санду рассказал и о том, что человек человека мог убить только в честном бою. Правда, при этом не требовались свидетели. Всё основалось на доверии к рассказчику, то есть к тому, кто убил. Таким образом, совершались преступления, за которые убийца и даже людоед не нёс никакой ответственности. Любой человек мог пожаловаться на совершившего неблаговидный поступок вождю. Суд, как правило, выносил единственное решение: виновного убивали и съедали, оставляя часть тела и для жертвенного костра. Ясно, что таким образом погибали, чаще всего, совершенно невинные.

Сквозь пальцы верхушка племени смотрела на то, что многие нечестные и жестокие люди нередко совершали и самосуды, ссылаясь на то, что тот или иной человек нарушил закон или очень болен.

Считалось и считается, что тело умирающего следует употребить в пищу. Но, всё же, Крепкие Руки в большинстве своём не были отъявленными людоедами, хоть они и ратовали за процветание в племени каннибальства. Таких людей можно было переубедить или перевоспитать.

Но тех, для кого человек ничего не значит, молодой охотник и будущий сыщик щадить не собирался. Эчгур считал, что это справедливое решение, и Санду пока не стал с ним спорить. Коварный вождь наделся на то, что после того, как Потомок возрождённых выполнит порученное ему дело, его можно будет убить. Ведь любой самый сильный чародей беззащитен во время сна или в тот момент, когда он не ожидает нападения. Но это не совсем так.

Защита у Эчгура имелась, правда, не стопроцентная. Его, конечно же, можно было застать врасплох.

Утром следующего дня к каменной площадке перед пещерами вождя явилось большое количество народу – более тысячи человек. Некоторые, конечно же, хотели высказаться. Воины и слуги Санду разложили в центре большого каменного небольшой костёр и постоянно поддерживали огонь, время от времени швыряя в него валежник. Многие из пришедших расположились на ветках деревьев и далеко от площадки, на небольших буграх.

К костру вместе с Эчгуром вышел и великий вождь. Он поднял правую руку вверх, чтобы собравшиеся перестали громко говорить и кричать, и сказал:

– На стоянку Фиолетовые Горы вернулся молодой охотник, следопыт и чародей Эчгур! Ему придётся отыскивать нарушителей законов и табу племени и даже наказывать их! Так решил великий бог Бандад! Так решили все добрые боги и духи, так решили старейшины и колдуны, так решили мудрейшие! Так решил и великий Санду! Если Крепким Рукам есть, что сказать, то пусть некоторые из них так и поступят!

– Вэх!!! – дружно и громко закричали люди всех возрастов. Поднятием вверх правой руки каждый одобрял справедливое решение. – Вэх!!! Вэх!

– Санду ожидает того, кто желает что-то сказать! – вождь в коричневой набедренной повязке и чёрной накидке, с дротиком в руке, находятся в приподнятом настроении. – Великий вождь и главные люди готовы выслушать любого человека, даже если у него нет права голоса! Пусть сейчас все говорят, что желают!

– Бот желает сказать! – на каменную площадку вышел древний старик.– Все должны его выслушать! Он прожил на земле много лет, немало видел и знает.

– Зачем Бот так долго расхваливая себя? Но ведь всем известно, что несколько лет тому назад Бот не вернулся из леса. Любому понятно, что он – мёртвый, – заметил вождь и снисходительно пошутил.– Интересно будет великому Санду услышать от мёртвого Бота то, что ему не известно. Только ведь Санду знает всё!

Дав возможность вождю расхваливать себя, Бот на мгновение примолк. Он, как и многие Возрождённые понимал, что очень много и долго говорят те, кому нечего сказать. Но многим из собравшихся Крепким Рукам слова вождя показались мудрыми и они одобрительно засмеялись. К сожалению, таких встречается немало, кто угодливо хихикает, как бы, радуясь тому, что их вождь очень умён и прост.

Можно ведь не только в племени, но и в отдельно взятой стране, даже огородное пугало объявить верховным правителем, и у него сразу же найдутся десятки, сотни тысяч почитателей. Эта та самая категория людей, которые в любой момент могут предать и продать, изменить свою недавнюю «незыблемую» точку зрения на другую, совершенно противоположную… ради собственной выгоды.

– Бот воскрес из мёртвых, как все те, кто вернулись назад на стоянку Фиолетовые Горы. Но давно, до собственного возрождения, он немало лет прожил в племени Больших Подбородков, на их стоянке Танцующие Цапли, – голос старика звучал не громко, но твёрдо. – Бот попал к ним в плен. Но и теперь не жалеет о том, что с ним случилось. Бот у них занимался разным трудом – и его там никто не съел. А ведь Бот был их пленником.

Те, кто безумно обожали вождя и старались угождать повелителю во всём всюду, дружно и громко засмеялись. Ещё бы! Ведь Бот, когда ещё был жив, всем надоел своими рассказами о том, что его не сожрали Большие Подбородки, да ещё потом отпустили на волю. А теперь вот Бот воскрес и продолжает говорить то, что просто глупо.

Но Крепкие Руки терпеливы и благодушны, поэтому они послушают даже то, что скажет Бот. Правда, ничего разумного всем собравшимся не сможет сообщить старик, который возродился из собственного праха.

– Все ясно, что хочет сказать Бот, – вождь с улыбкой поднял своё короткое копьё вверх. – Но такие речи могут надоесть великому Санду, и Бота убьют и съедят. Впрочем, Санду разрешает всем, кто желает есть человеческого мяса, больше не делать этого. Никто и никого не станет заставлять становиться людоедами тех, кто решил питаться только обычной пищей. Пусть они становятся точно такими же, как Большие Подбородки. Но ведь такое печально и смешно!

– Разве смешно то, когда люди не едят людей? – смело спросил старик. – Что же тут смешного? Все, кто вернулся назад и возродился из костей, были съедены в разное время людьми из племени Крепкие Руки. Возрождённые пока вспомнили одиннадцать имён, но их гораздо больше. Сейчас Бот назовёт их имена! Очень скоро будут известны все.

– Пусть Бот замолчит! – завопил Санду. – Если он скажет хоть ещё одно слово, то будет убит прямо у священного костра! Все те, кто совсем недавно был мёртвыми, могут быстро лишиться жизни!

– Бот будет говорить! – решительно заявил Эчгур. – Людоеды должны быть наказаны! А разве может происходить по-другому, если вождь, старейшины и колдуны считают себя справедливыми и мудрыми?

– Великий вождь запрещает Боту говорить и обвинять уважаемых людей в том, чего они не совершали! – вождь настаивал на своём. – Если они и ели людей, то чужаков, больных и преступников! Иначе быть не может! А те, кто недавно были мёртвыми, могли потерять память и стать глупыми. Разве есть в племени тот, кто мудрее великого Санду?

Раздались радостные возгласы и крики тех, кто обожал вождя.

Они не просто готовы были везде, всегда и во всём слушать своего повелителя, но и настроены были решительно. Получается, что Санду находился и под их защитой, а не только вооружённых воинов.

– Эчгур приказывает Санду замолчать и окаменеть! – твёрдо сказал молодой охотник, Потомок Возрождённых. – А тот, кто попытается бросить дротик или пустить стрелу в сторону Бота или Эчгура, будет немедленно убит молнией!

Народ ахнул, потому что случилось невероятное. Вождь Санду застыл, словно камень, и потерял дар речи. Он только злобно вращал глазами. В нескольких местах, в первых рядах и на пригорках, сверкнули молнии. Несколько воинов мгновенно превратились в обугленные трупы. Люди стали отступать назад от каменной площадки.

Но юный сыщик и следопыт, Потомок Возрождённых мысленно приказал всем оставаться на местах и преодолеть страх. В такой панике люди ведь могли передавить друг друга. Кроме того, они обязаны были выслушать Бота.

Вдалеке не только Эчгур, но очень многие увидели силуэт великана-пришельца Гусева. Но он был полупрозрачным. Скорей всего, сюда явился только его дух, часть энергетической сути. Над каменной площадкой, на небольшой высоте застыл серебристый диск, «летающая тарелка». При такой мощной поддержке Эчгур чувствовал себя уверенней. Подняв правую руку вверх, молодой сыщик сказал:

– Да будет известно всем в племени Крепкие Руки, что они – потомки тех, кого не так и давно съели враги! Это не сказка! Это правда! Разве могут быть людоедами дети и внуки тех, кому была возвращена жизнь великим богом Бандадом и разумными пришельцами с планеты Земля?

В огромной толпе послышался ропот. Одни соглашались с тем, что сказал Эчгур, другие подвергали его слова сомнению, третьи, которых было большинство, находились в растерянности. Молодой охотник, которого уже многие называли Потомком Возрождённых, вернул «окаменевшему» вождю речь и дал ему возможность двигать руками и ногами.

Ошарашенный и встревоженный происходящим Санду собрался было опять что-то кричать, но Эчгур, подняв правую руку верх, упредил его речь. Сыщик, следопыт и чародей посмотрел на Бота, и тот заговорил:

– Если не будут сейчас наказаны те, чьи имена назовёт Бот, то все возрождённые из костей и съеденные уёдут отсюда на старую стоянку Протяжные Крики. Они потом они отомстят за то, что их когда-то съели! Зло должно быть наказано!

– Пусть Бот успокоится, – заверил воскресшего старика Бота справедливый Эчгур, – все людоеды получат по заслугам!

– Это будет решать великий вождь! – Санду ткнул себя пальцем в грудь. – Он здесь самый главный и мудрый!

– Человек, который собирается нарушать законы племени, – сказал Бот, – не может быть вождём. Его дорога в один из других миров, и пришло время Санду пройти по ней.

С большим трудом Санду удержался от очередного приступа гнева.

Бот сообщил, что те, чьи имена он сейчас собирается назвать, уже сбежали отсюда, он никого из них не видит рядом с каменной площадкой, на буграх и деревьях.

– Они никуда не денутся, – заверил Бота и всех собравшихся Эчгур. – Все соберутся здесь. Бот может не называть их имена. Эчгур уже знает, кто эти люди, ведь он проник в мысли недавно возрождённого.

Через мгновение из самых разных мест на каменную площадку стали прилетать, словно бабочки, людоеды, которые пользовались уважением у подавляющего большинства. Это были старейшины, колдуны, военные начальники… Даже не в страхе, а в животном ужасе, они сбились в кучу, словно стая серых и коварных обезьян Ндима, загнанных в ущелье красными волками Груист.

Послышались громкие голоса. Некоторые люди требовали убить канибалов. Этого яростно желали, в основном, те, кто совсем недавно были не людьми, а старыми осколками костей.

– Есть наказание страшней, чем смерть, – сказал Эчгур. – Их следует отправить в Чёрное Ущелье, где нет ничего, кроме камней. Пусть они сначала поедают друг друга, а потом их сожрут горные шакалы Чебня или волки Груист.

– Но людоеды постараются спастись! – громко возразил кто-то из собравшихся. – Нет ведь такого ущелья или попасти, из которого нельзя выбраться!

– Из Чёрного Ущелья выйти трудно. Но если кому-то из злодеев удастся это сделать, – пояснил Эчгур, – то им придётся встретиться с племенами Круглые Глаза, Безголосые и Лысые. Они очень любят человеческое мясо. Эчгур никого не желает убивать. Пусть правосудие совершит великий бог Бандад с помощью жестоких людей! Это справедливо!

Конечно же, потом космонавты-земляне воскресят их. Из их костей, как из семян растений, поднимутся люди. Они будут внешне такими же, продолжат свою земную жизнь, но, наверное, многое поймут, изменятся в лучшую сторону. Но об этом Потомок Возрождённых не сказал своим соплеменникам. Только потом они если не всё, то кое-что поймут. Но не сейчас.

В основном, собравшиеся согласились с доводами Эчгура. Выйти из Чёрного Ущелья очень трудно, такое удаётся только шакалам Чебня и некоторым другим зверям. Но если людоеды и выберутся оттуда, то непременно станут добычей людоедов, которые проживают в тех местах.

Эчгур махнул рукой, и людоеды, не успевшие осознать опасности своего положения, исчезли, будто растворились в воздухе. Тут же кто-то из собравшихся напомнил Потомку Возрождённых, что есть ещё и тела людей, которых поразила молния. Что делать с ними? Ведь можно съесть неплохо прожаренное мясо.

Но молодой сыщик и охотник всем собравшимся напомнил о том, что дети и внуки тех, кого съели людоеды и оживили добрые боги, не имеют права быть людоедами. Толпа загудела, но вскоре успокоилась и замерла. Люди увидели, как восстанавливаются тела тех, кого поразила молния. Оживлённые и приведённые в прежний вид, желающие убить Эчгура и Бота, поднялись на каменную площадку. Их было шестеро.

Эчгур не стал их вторично убивать и отправлять в Чёрное Ущелье. Он только сказал:

– Пусть коварные люди расходятся по своим жилищам и помнят о том, что хотели совершить! Отныне с ними никто не вступит в беседу. Не о чем говорить с теми, кто готов убить тех, кто желает им добра! Так решил Эчгур!

– Может быть, Эчгур собирается стать вождём племени? – злобно сказал Санду. – Но тот, кто пользуется колдовством злых духов Нандов, не может быть таковым.

– Пусть пока вождём остаётся Санду, – ответил Потомок Возрождённых. – Ведь он поможет Эчгуру наказать людоедов. Если всё произойдёт по-другому, то и Санду будет отправлен в Чёрное Ущелье.

Но Санду только ухмыльнулся. Он всегда знал, как разделаться с тем, кто ему не угоден. В крайнем случае, его можно будет отравить. Никто и ничего не сможет доказать, даже великан-пришелец Гусев, чью полупрозрачную фигуру только что видели все.

Вскоре исчезла и висящая над каменной площадкой «летающая тарелка», которую люди племени называли «небесным камнем».

После того, как все разошлись, успокоившийся Санду решил сказать Эчгуру о самом главном, о том, что его тревожит. Вождь попросил главных старейшину Змока и колдуна Глота оставить их потому, что Санду надо было поговорить с юным колдуном или волшебником с глазу на глаз.

Начал вождь с того, что рассказал Потомку Возрождённых о нерешённой проблеме. Это ведь только кажется, что Санду обладает неограниченной властью. Его основные помощники и советники Змок и Глот многое делают наперекор вождю. Именно, они считают, что любой человек обязательно должен быть и людоедом. Санду не может с ними спорить, потому что они ссылаются на законы и табу племени.

– Придумать можно всё, что угодно, – заметил Эчгур. – У людей, чьи предки не так давно были съедены и только двое суток назад возродились из костей, не может быть желания и стремления питаться человеческим мясом.

– Людей много, и все думают по-разному. Но Эчгура многие не понимают и не желают понять. Разве юный охотник и следопыт этого не видит?

– Вести борьбу с людоедами – не только желание Эчгура, но и великого Гусева и всех великанов-пришельцев, прилетевшим сюда в большом шалаше. Это желание и самого главного бога Бандада. Об этом Эчгуру говорил Гусев.

– Но Змок и Глот говорят совсем другое.

– Они говорят то, что им нужно. Они живут ради собственной выгоды.

– Хорошо. Санду скажет о самом главном. Уже пятнадцать дней прошло, как неизвестно, куда пропал старший его сын воин Лду. Ушёл охотиться на куропаток Румка и не вернулся. Он был один, так привык и так ему нравилось.

– Эчгур найдёт его! – молодой сыщик ладонь левой руки сжал в кулак.– Он постарается это сделать!

– Или он отыщет, всего лишь, то, что от осталось от сына Санду,– с грустью сказал вождь. – В любом случае следует найти нарушителей закона.

– Преступившие закон тоже будут найдены, – пообещал сыщик, – и наказаны.

Потомок возрождённых сказал, что поиски следует начать уже завтра с утра. Времени терять не следует.

Посвящение Эчгура в мудрые и великие происходило просто, без проведения особых ритуалов. Дело в том, что большинство старейшин и колдунов были против того, чтобы, вообще, вождь обращался к услугам злого молодого чародея, прислужника горных духов Нандов. Но как бы там ни было,

Потомок возрождённых дал слово искать нарушителей закона и наказывать их. Впрочем, для самых спорных ситуаций существовал суд, куда входили старейшины, колдуны, иногда, и мудрейшие.

В честь того, что в племени появился молодой сыщик с необычными способностями, Санду дал обет. На нём были самые разные напитки из фруктов и трав, плоды, коренья и листья дикорастущих, рыба, всякого рода дичь… Первый раз на таком пиршестве не ели человеческого мяса. Такое обстоятельство не сколько расстроила главных старейшину и колдуна, сколько рассмешило. Да и не только их.

– В первый раз рядом с пещерой великого вождя нет на столах никакой еды, – съязвил Глот. – Хорошо, что вместо мяса баранов Гуги самым уважаемым людям ни подали жареных лягушек и варёных улиток.

– Змоку начинает казаться, – прошептал главный старейшина, – что Санду уже очень устал быть великим вождём.

Неторопливо Эчгур перемалывал зубами кисло-сладкую, приятную на вкус траву Нуже. Он думал о своём, и уже был рад тому, что застолье обошлось без человеческого мяса. Это был сделано, как бы, в знак уважения к нему.

В основном, главнее люди племени боялись юного чародея. Ведь они уже убедились в том, что Эчгур способен творить самые разные чудеса. Во время пиршества колдуны Крепких Рук решили призвать своими бубнами кого-нибудь из пришельцев-великанов и задать им несколько вопросов. Надо сказать, что это им удалось.

У яркого, но небольшого костра появилась фигура трёхметрового Гусева. Его Потомок возрождённых сразу же узнал. На Владимире Степановиче были лёгкий оранжевый комбинезон и плотные матерчатые сапоги. Космонавты давно уже обходились на планете Панджагия без скафандров. Атмосфера оказалась здесь почти такой же, как и вокруг Земли, даже гораздо чище.

Каждый из сидящих за столами и костра твёрдо знал, что миражей и фантомов в природе не существует потому, что человек видит лишь то, что есть в Мироздании, но видит… не всегда. И видит, и слышит, и чувствует, и понимает гораздо меньше, чем звери, птицы, деревья. Так решили сделать Высшие Силы.

– Вы хотели увидеть кого-нибудь из членов экипажа российского космического корабля «Радуга»? – сказал великан. – Перед вами бортмеханик… Гусев. Прошу любить и жаловать. Постараюсь ответить на ваши вопросы.

– Даже величайший и мудрейший вождь племени Крепкие Руки понял не всё из того, что сейчас сказал уважаемый великан-пришелец Гусев, – признался Санду и чванливо добавил. – Но это не так и важно. Санду и главные люди племени вызвали пришельца-великана для того, чтобы задать ему много вопросов.

– Я, уважаемые, не намерен отвечать на какие-то вопросы, – сказал Гусев. – Если бы вождь попросил меня об этом, но он ведь не просит, а требует… Такой номер не пройдёт. Но поскольку я перед вами, то скажу, что ни только в вашем племени, но и на всей планете Панджагия людоедство мы искореним, сведём под корень. Другого не дано.

– Почему пришелец устанавливает на Панджагии свои правила и законы? – не унимался Санду. – Разве он имеет на это право?

– Я и мои товарищи имеем такое право, – ответил Гусев. – Я считаю, что тот, кто убивает невинных, должен быть сурово наказан. Каждый добрый человек или мыслящее существо должны бороться со злом. Вот и всё право! Что же тут непонятного?

– В племени Крепкие Руки, как и в других на нашей планете, – самоуверенно сказал вождь, – прав и мудр тот, кто сильней. Тот имеет власть и богат.

– Так было когда-то и на планете Земля, – сообщил космонавт, – но люди не сразу, но поняли, что такого быть не должно. И ещё… Эчгур находится под нашей защитой. Тот, кто пожелает, убить его, будет строго наказан. Кроме того, подтверждаю, что все ваше племя – это дети и внуки тех, кого более ста лет сожрали людоеды люди из племени, которое и поныне называется «Узколобые»..

– Откуда про это знать великану-пришельцу? – засмеялся Глот. – Или он наблюдал за происходящим. Разве он был свидетелем происходящего?

– Может быть, он и съел всех предков из племени Крепкие Руки, – съязвил Змок. – Или это не так?

– В то время я был участником экспедиции и даже заместителем космического корабля «Зарево», – пояснил Владимир Степанович. – Мне и другим участникам экспедиции пришлось, если проще сказать, воскрешать мёртвых, поднимать их на ноги… из костей. Не удивляйтесь! Мы живём значительно больше, чем вы, по семьсот-восемьсот лет. Этого, вполне, достаточно. Кто не ленится, тот может многое успеть сделать перед следующим и обязательным переходом в один из других миров.

Сказав это, Владимир Степанович, исчез, словно растворился в воздухе.

Вождь криво ухмыльнулся. Подумаешь, пришелец-великан! Он же ведь не бог Бандад и даже не его посланник.

– Для жителей всей планеты Панджагия, – пояснил Эчгур, – Гусев – бог. Неуважение к нему может закончиться плохо для тех, кто возомнил себя великим.

– Вождь и первые люди племени ничего плохого ему не сказали, – неуверенно произнёс Санду. – Жаль, что никто из присутствующих здесь не смог задать жителю другой планеты ни одного вопроса.

Немного обсудив происходящее и не придав ему никакого значения, вождь, старейшины и колдуны, продолжили трапезу. Но молодого Потомка Возрождённых такой, не очень дружелюбный приём Гусева, вождём племени Санду огорчил. Правда, он заметил, что Владимир Степанович остался невозмутимым и ничуть не оскорбился.

Уже поздно вечером, почти ночью, Эчгур поблагодарил вождя и всех присутствующих за оказанное ему доверие и сытное угощение, и собрался покидать пиршество. Санду дал ему в сопровождающие такого же молодого парня, как и он. В правой руке тот держал длинное копьё, на поясе у него висела тяжёлая дубинка. Кроме того, высокорослый юноша, богатырского телосложения нёс на плечах мешок из козьей шкуры, который был наполнен чем-то полезным для Эчгура по распоряжению Санду. Скорей всего, это пища.

Молодой сыщик и борец с нарушителями законов и табу Эчгур располагал только коротким копьём, и ещё – вождь любезно подарил ему кремневый нож. Его можно было носить на поясе… при помощи сухожилий сохатого Раг-Де, которыми была обвязана ручка колющего и режущего холодного оружия.

Эчгур с ранних детских лет знал, что не все Крепкие Руки живут в уютных пещерах, а только избранные и те, кому просто повезло. Многие обитают в землянках, вырытых лопатами, сделанными из рогов гигантских сохатых; или в шалашах, сплетённых из трав, между камней или больших деревьев.

Прав был Гусев в том, что человек всюду и всегда должен приспосабливаться, проходя свой нелёгкий путь. Тому же муравью гораздо проще жить, хотя он тоже строит что-то, пытается сделать свою жизнь лучше. Работает, может быть, и о чём-то думает, но не так, как человек. Но мыслящему двуногому существу гораздо сложнее… сохранить свою жизнь, дать потомство и сберечь его, вырастить.

Во время не такой уже и давней беседы с Потомком возрождённых, Владимир Степанович ещё сказал, что человек плохо приспособлен к условиям жизни не только на Земле, но и на Панджагии. Практически, не помнит своих предыдущих рождений, потому что ему надо… выжить.

Человеку некогда задумываться о том, кто он и откуда. Он, как может, так и борется за своё существование ногами, руками, зубами, подручными средствами.

Вскоре провожатый подвёл Эчгура к его пещере, к довольно уютному жилью, которое находилась далеко от ущелья, в небольшой впадине между горами, на самом краю стоянки Фиолетовые Горы. Рядом с жилищем молодого сыщика росли, в великом множестве, дикие сочные апельсины. Он кивком поблагодарил молодого воина и вошёл в пещеру. Но, немного подумав, вышел наружу и окликнул молодого воина.

Потомок возрождённых объяснил ему, что для того, чтобы искать нарушителей закона племени, ему нужен будет помощник, молодой, физически сильный. Тот сразу же согласился во всём и всюду помогать Эчгуру.

Этому крепкому, сильному и тоже высокорослому юноше было четырнадцать лет, звали его Дор. Настоящий богатырь. А был он сиротой. Его родители два года тому назад погибли в лесу. Не вернулись назад. Скорей всего, на них напал какой-нибудь крупный зверь. Это мог быть медведь Бурс, барс Ваут или даже летающий дракон Гетаут. Но, может быть, его родных съели людоеды.

Среди оживших и вернувшихся назад их не было. Значит, их кости находились далеко в стороне от того места, где каннибалы устраивали свои сборища. Но Эчгур наделся на то, что скоро оживут все те, чьи кости лежат в горах и лесу. Жаль только, что никто не может восстать из пепла. Ведь среди сожжённых его родители, братья и сёстры, и ещё главный и справедливый воин Бронок.

Дор сообщил, что живёт в одной из землянок со своей двенадцатилетней сестрой Онок. Есть у неё подруга, которая часто приходит в гости. Они вместе ходят собирать в лес грибы, ягоды, овощи и всё, что можно принимать в пищу. Девушка, которую звали Чане, была старше Онок на два года. Порой она остаются ночевать в землянке Дора.

– Как видит храбрый Дор, у Эчгура очень большая и уютная пещера. В ней достаточно места для всех, – сказал молодой сыщик и чародей, недавно ставший мудрейшим. – Внутри её, получается, несколько жилищ, из которых, при желании, можно долго не выходить к общему костру.

– Дор очень благодарен Эчгуру. Но он не знает, как поступить. Наверное, не совсем хорошо делать лучше и уютней собственную жизнь за счёт другого человека.

– Эчгур будет только рад тому, если в его пещере станет намного веселей. Тёплых шкур в ней тоже достаточно.

– Очень благодарен Дор своему господину Эчгуру за то, что он приглашает его и вместе с сестрой и её подругой в своё просторное и тёплое жильё. Он сейчас же поступит так, как сказал его хозяин.

– Для славного Дора Эчгур – не хозяин и господин. Он для него просто новый и надёжный друг. Они вместе будут бороться с нарушителями закона. Вот и всё!

Дор сообщил, что не состоит в охране вождя, что он просто воин, который иногда выполняет поручения Санду. Поэтому первый человек племени не будет возражать против того, чтобы он стал помощником Эчгура. Потом Дор произнёс «вэх» и удалился.

Через короткий промежуток времени Дор вернулся к пещере Эчгура с двумя юными девушками. Они принесли с собой по большой корзине с вещами. Дор тоже был загружен. За его плечами висел большой мешок из шкуры оленя Дунпу.

Юный сыщик, следопыт и чародей жестом показал, что все трое могут пройти в пещеру и устраиваться там, где им удобно. Обе девушки были похожи друг на друга. Да ведь и не случайно, ведь обе принадлежали к одному роду Ард. Высокие, стройные, худощавые, узколицые, с большими чёрными глазами… Но сестра Дора, которую звали Онок, понравилась сыщику и волшебнику Эчгуру больше, чем её подруга.

Они быстро разожгли большой костёр перед выходом из пещеры и поджарили прямо на огне свежее мясо зайцев Яртят, которых откуда-то принёс воин Дор.

Ранним утром Эчгур и Дор отправились к пещере великого Санду. Вождь охотно, без колебаний, отдал в помощники сыщику одного из лучших молодых воинов племени Дора. Ведь чем быстрее будет найден его сын Лду, тем лучше. Да ведь надо было бороться с теми, кто его убил или похитил. Да и других нарушителей закона в племени хватало.

Но потом Санду выберет удобный момент и расправится с Потомком Возрождённых. Вождю и его окружению среди народа не нужны люди умнее и способнее, чем те, которые находятся у власти и распоряжаются почти всеми богатствами племени.

Когда-то давно так же было и на Земле, но Мировая ядерная война окончательно и бесповоротно всё расставило по своим местам. Завершились процветание и властвование ленивых и слабоумных двуногих «денежных мешков», которые делили людей на «сложных» и «простых». Обрушился мир привилегий для внутренних интервентов и оккупантов, палачей, бандитов и всякого рода флюгеров и мимикров в человеческом образе. Так говорил Гусев, и ему Эчгур верил.

Скоро и Эчгур, и Дор станут совсем взрослыми мужчинами, поэтому им придётся обзаводиться семьями. Пройдёт каких-то девять лет, и Потомку Возрождённых исполнится двадцать один год. Это значит, что он будет иметь право привести в свою пещеру молодую жену или даже нескольких.

Но пока ни Эчгур, ни Дор об этом не думали. Ведь перед ними стояли задачи и проблемы, которые необходимо было срочно решать. Дор тоже был против людоедства, как и его новый и необычный друг, владеющий секретами великого волшебства и чародейства.

Онок со своей подругой Чане, которым понравилась большая и уютная пещера, отправились в лес на сбор дыни Куни. Кроме того, они прихватили собой и по короткому копью. Ведь им могли встретиться и мелкие звери, которых можно употреблять в пищу. Например, белку Сирдн.

Вождь Санду встретил друзей, молодых людей довольно приветливо, но сдержано. Начал с ними беседу возле костра, разложенного у самой главной пещеры первого человека племени. Он расспросив Эчгура и Дора обо всём, что считал нужным. Когда Санду узнал, что с юношами в одной пещере теперь проживают девушки, и предупредил друзей, что им ещё рано вступать в брак. Ведь они не достигли двадцати одного года, возраста взрослого воина, способного прокормить, если не трёх, то, хотя бы, одну жёну.

Друзья ответили предводителю племени, что и не собираются нарушать существующий закон и пока не думают о том, чтобы взрослеть раньше времени. Этим ответом Санду остался доволен. Ему важно было, чтобы крепкие парни быстрей приступили к поискам его сына Лду.

Он тут же посоветовал Эчгуру и Дору посетить священную гору Важные Встречи. Там они смогут не только пообщаться с добрыми духами, но и обсудить, как и когда собираются приступить к поискам Лду. Друзья так и поступили.

На самой вершине Важных Встреч, на открытом месте неровной площадки громоздились гранитные валуны, тут же валялись разной формы осколки шпата и кварца и других горных пород. Сюда не так часто, но приходили все люди племени. Одному нужна была удача на охоте, другому хорошая жена, третьему сила и здоровье…

Не откладывая дела на потом, на горе Важные Встречи, друзья сегодня же решили преступить к делу. Обсуждать было, что. Ведь вождь не будет долго ждать. Им тоже нужно было воспользоваться относительной свободой своих действий, чтобы вести тяжёлую, но справедливую борьбу с людоедами.

Очень важным обстоятельством было то, что друзьям было известно, куда отправился на охоту Лду. На озеро Курз. Его уже искали там многие, но не обнаружили даже следов его не такого и давнего присутствия здесь. Эчгур и Дор знали, что на нём была ярко-красная плащ-накидка из шкуры пещерной лисы Сизон.

Если даже кто-то убил и съел Лду, то он не посмел бы воспользоваться одеждой сына вождя. Такой поступок был бы неразумен и опасен для преступника. Но спрятать заметную накидку или попытаться её уничтожить нарушители закона могли. Вот и всё, пожалуй, что пока знали о возможном совершённом преступлении Эчгур и Дор.

Покинув священную гору Важные Встречи, Эчгур и Дор отправились на озеро Курз, Вооружённые короткими и толстыми дубинками, луками с солидным запасом стрел друзья направились, именно, туда, где должен был охотиться Лду. Но там ли он был? Ведь сын вождя мог передумать и отправиться на промысел дичи совсем в другое место.

Эчгур и Дор тщательно обшарили все открытые места на склонах сравнительно небольшой сопки, заросшей деревьями Камн с фиолетовыми цветами, рядом с озером. После долгих и неудачных поисков они спустились к подножию, прямо к воде.

У друзей-сыщиков появилось множество предположений. Лду, вполне, могли сожрать крокодилы. Но это надо доказать или опровергнуть. Конечно же, они обожали человеческое мясо. Особенно не везло тем, кто часто охотился на них. Может быть, его похитили коварные люди из племени Мрачные.

– Они почти не едят человеческого мяса,– убеждённо заявил Дор.– Да и сюда они заходят очень редко.

– Но, всё-таки, заходят. На берегах самого озера трудно что-то найти.

– Ведь мой друг Эчгур может многое, он ведь… чародей.

– Да, Эчгур желает найти, хотя бы, красную накидку из лисьей шкуры Сизон! – Потомок Возрождённых сжал ладонь правой руки в кулак. – Он желает её найти!

– Получается, что она там, на сопке.

– Нет, шкура здесь, рядом с камышами Плич, но не в воде. Эчгур чувствует это.

Потомок Возрождённых показал рукой в сторону зарослей густой травы, недалеко от камышей. Они оба направились туда и почти сразу наткнулись на ярко-красную накидку. Она была скомкана или так грубо и плотно свёрнута, что можно было её и не обнаружить. Зато рядом с ней – свежие разбросанные кости.

Ясно, что здесь с полмесяца назад здесь съели человека. Людоедов было несколько, и они оставили свои следы, причём не босых ног, а кожаных тапочек. Судя по размеру, они принадлежали женщинам.

Чуть в стороне были обнаружены и следы, принадлежавшие двум мужчинам. Явно, что не простым, ибо сапоги-чулки из кожи водной ящерицы Ран-Чи могли носить только знатные и богатые люди. Возможно, даже кто-то из приближённых вождя.

Понятно, было что череп и кости, скорей всего, принадлежат молодому мужчине или парню. Не раздумывая, сыщики собрали их и аккуратно сложили вовнутрь шкуры. Жертвой, несомненно, был сын вождя Лду. Сыщики через несколько часов принесут в пещеру Санду всё, что им удалось отыскать. А потом они пообещают главному человеку племени найти не просто нарушителей законов, а самых настоящих преступников.

Они присели, чтобы перевязать шкуру с костями лианой вьющегося водного растения Стрики, и это спасло жизнь Эчгуру. Над его головой пролетела стрела и воткнулась прямо в большой лиловый цветок болотной лилии Жунда. Потомок Возрождённых мысленно приказал стреляющему в него появится перед ними.

Через мгновение перед ними оказалась, появившись, словно из воздуха, молодая женщина с лукам за плечами и с кожаным колчаном на боку. В набедренной повязке из серой крысы Лукс и в накидке из гигантской рыбы Бонк. Это была Зиш, прислужница второй жены вождя Гжор. Она, почти не испугавшись, прошипела, как змея:

– Зиш ничего и никому не скажет. Она не боится смерти.

– Она скажет всё, – заверил женщину Дор. – Большой костёр заставит её это сделать.

– Не следует живьём сжигать Зиш, – произнёс Эчгур. – Её можно отправить в Чёрное Ущелье. Там она погибнет, умрёт страшной и мучительной смертью.

Молодые сыщики быстро связали прочной лианой руки и ноги пленнице. Пытаясь освободиться от пут, она вертелась в траве, как болотная гадюка Рюк, но уже не шипела, а только рычала.

Над сыщиками зависла «летающая тарелка», и перед Эчгуром и Дором появился Гусев. Он просто сказал:

– Приветствую! Я не один на летательном аппарате локального использования. Там, внутри его, пилот Василий Брунёв.

Юноши с уважением поклонились Владимиру Степановичу, и свой голос подал Дор:

– Большая честь для Дора видеть бога, небесного жителя и великана-пришельца.

– Если перед Эчгуром появился великий Гусев, – сделал предположение Потомок Возрождённых, – то, получается, следопытам и сыщикам требуется помощь.

– Требуется, Эчгур, – ответил Гусев. – Сами вы не справитесь. Дело сложное и запутанное и связанное с людоедами. А вашу пленницу я забираю с собой, на транспорт. Она понадобится нам как свидетель…

Притихшая и, наконец-то, при виде великана-пришельца, испытывая страх, Зиш завыла, как пещерная собака Чамнт. Оно ведь слышала всё, что сказал Гусев. Владимир Степанович, щёлкнул пальцами, и женщина исчезла, будто растворилась в пространстве. На самом деле, она была просто переправлена на борт «летающей тарелки».

Гусев напомнил Эчгуру, что тот обладает необычными способностями и большими возможностями, но это совсем не означает, что его нельзя внезапно убить. Даже если Потомок Возрождённых наперёд запрограммирует свою защиту, к примеру, от стрел и копий, то ведь он не может запросто утонуть или быть отравленным. Всё возможные опасности предвидеть трудно или почти невозможно. Но Эчгуру следует быть осторожным и осмотрительным везде и всюду. Дору тоже необходимо беречь себя. Правда, охота идёт на Эчгура, которому очень много дано.

Кроме того, бортмеханик сказал, что нет никакого смысла нести в пещеру Санду и красную шкуру, и кости. Ведь для начала следовало бы оживить съеденного человека и узнать, кто он. Новый Возрождённый, скорей всего, кое-что полезное сможет вспомнить и рассказать. А чем больше будут знать юные следопыты, тем быстрей найдут останки других пострадавших и следы преступников.

– Эчгур совсем забыл о том, что умеет это делать, – признался Потомок Возрождённых. – Его охватило волнение, как только он увидел почти над головой «летающий шалаш».

– Так оживи его прямо сейчас, – сказал Гусев, – и мы поговорим с этим человеком! Я очень надеюсь на то, что это будет, именно, Лду.

Через несколько минут перед изумлённым Дором из костей возродился молодой человек, примерно, его возраста, крепкий и симпатичный парень. Одежды, разумеется, на нём не было, и он прикрыл своё тело ярко-красной плащ-накидкой. Но вскоре на нём появилась набедренная повязка точно такая, какую он носил совсем недавно. Об этом позаботился Гусев.

Но это был совсем не Лду, а его верный друг из соседнего племени Большие Подбородки, сын вождя Родли, воин Габт. Прежде всего он поблагодарил незнакомых людей и пришельца-великана за то, что его воскресили. В первую очередь, он пояснил, почему поменялся с Лду накидками. Он спасал друга. Лду грозила серьёзная опасность, потому что он знал многих из тех, кто в племени Крепкие Руки занимается людоедством.

Злые каннибалы не намерены были щадить даже сына Санду. Свидетелей ни к чему оставлять в живых. Ведь они боялись, что их настигнет истинное правосудие. Ни один же людоед не желает, чтобы его съели. А он – другое дело, имеет право быть особенным.

Идя на этот шаг, Габт был уверен, что его не съедят, когда увидят, что перед ними совсем не Лду. Но ошибся. Его не спасло даже то, что он сын великого вождя племени Большие Подбородки. Он стал жертвой. Где сейчас Лду? Он скрывается в жилище его отца – не в пещере, не в землянке, не в шалаше. Люди этого племени уже умели строить дома из брёвен, точнее, из обтёсанных стволов кедров Крани и других деревьев, и так же из твёрдых гигантских трав.

Большие Подбородки не занимались людоедством и по уровню своего развития значительно обошли многие племена на планете Панджагия.

– Теперь Габт может спокойно возвращаться в своё племя, – улыбаясь, сказал Габт. – Ему ничего не грозит. Он теперь не сомневается в том, что с ним ничего страшного не произойдёт. Ведь самое страшное уже позади.

– Ты ошибаешься, Габт, – предупредил его Гусев. – Людоеды из племени Крепкие Руки очень изобретательны и коварны. Они без особого труда найдут и тебя, и твоего друга Лду. Ты некоторое время поживёшь в нашем большом… летающем шалаше, то есть в космическом корабле. Тебе там понравится.

– А как же Лду? – взволнованно спросил Габт. – Ведь он в опасности, потому что знает не меньше, чем Габт. Может быть, даже и больше. Правда, он сейчас в племени Большие Подбородки, под защитой вождя Родли. Но людоеды обладают необычной ловкостью и силой.

– Не волнуйся, добрый Габт, – успокоил воскресшего юношу Владимир Степанович. – Лду – славный и смышленый парень, и он уже несколько часов находится на борту нашей «Радуги». А ты пока расскажи о тех, кто тебя убил и съел. На Панджагии не должно быть людоедов. как и на всех обитаемых планетах вселенной.

Всё то, что поведал сын вождя Родли, удивило и обеспокоило Эчгура и Дора. Вряд ли его словам поверил бы Санду, ибо поверить в такое невозможно.

Прощаясь с Эчгуром и Дором, Гусев сказал Потомку возрождённых, что он будет часто выходить с ним на телепатическую связь, то есть беседовать, давать советы на расстояние. В случае острой необходимости появится и сам.

Через мгновение Гусев и Габт телепартировались, перелетели на борт летательного аппарата. Что касается молодых сыщиков, то им очень скоро предстояло успокоить и заверить Санду в том, что в ближайшее время его сын будет найден, а нарушители законов и табу наказаны.

Молодые сыщики сразу же встретились с вождём Санду. Им удалось вселить надёжду в сердце отца, что они отыщут Лду. Но следует первому человеку племени быть терпеливым и немного подождать. Эчгуру и Дору предстояло продолжать борьбу с людоедами. Тем более, до момента глобального переселения землян на планету Панджагия, молодым сыщикам с целью самозащиты пришельцами-великанами разрешено было убивать тех, кто на них будет нападать.

«Придёт время, – сообщил им Гусев, – и мы оживим всех тех на вашей планете, кто не дожил до положенного срока ухода в иные миры».

Таким образом, у Эчгура появилась надежда на то, что люди восстанут даже из пепла. А это значит, что он увидит живыми и здоровыми своих отца, мать, братьев, сестёр, великого воина Бронока и многих других. На это надеялся и Дор, который тоже потерял своих родителей, друзей и знакомых

На следующий день сыщики решили сходить на охоту, и она в данном случае имела смысл. Борьба с каннибалами обострялась, и следы их злодеяний, хоть и не явные, но могли присутствовать всюду.

Назревали события, при которых Эчгуру и Дору скоро будет совеем не до охоты на диких зверей. Теперь сыщики стали дичью, которую каннибалы решили добыть в любом случае и уничтожить. Ведь им не нужны были обострения с глупым и наивным вождём Санду. Теперь Эчгуру и Дору следовало очень осторожно, терпеливо и осмотрительно заниматься выявлением нарушителей существующих законов племени.

На охоте им повезло, и они были довольны её результатами. Возвращаясь домой, в пещеру, сыщики оба, поочередно, несли на своих плечах тушу большого оленя Рыпын. Когда они уже подходили к своей пещере, то вдруг в кронах высоких деревьев, увидели медведицу Грогн. Она явно сопровождала сыщиков. Дор, на всякий случай, остановился, снял тушу оленя с плеч и приготовил свой лук к стрельбе.

– Дор почти спокоен, но осторожность не помешает, – пояснил он. – Ведь Грогны очень опасны и жестоки. Так говорят.

– Они не станут нападать на Дора и Эчгура, – заверил своего помощника Потомок Возрождённых. – Дор видит медведицу Гору, которую когда-то Эчгур спас от смерти.

Первый сыщик племени и чародей помахал рукой Горе. Она, в знак приветствия, подняла правую лапу вверх и ушла прочь. Потомок Возрождённых коротко рассказал другу, как и при каких обстоятельствах произошло его знакомство с Горой. Звери – почти люди, они хорошо помнят добро так же, как и зло.

Онок и Чане к их приходу приготовили пищу. Это были две большие недожаренные ящерицы Муэнь и баран Моуг. Всё приготовленное ими на ужин было частью старых запасов, лежащих в одной из холодных ям.

У входа в пещеру горел костёр, и вечер медленно превращался в ночь. Горы, покрытые густым лесом, уже невидимым из-за тёмноты, завывали, рычали, свистели тысячами голосов и птиц. Все четверо неторопливо во второй раз приступили к ужину. Ведь всё приготовленное надо было съесть.

– Эчгур очень рад всему тому, что происходит в последние сутки,– сказал главный сыщик племени своему другу. – Завтра, уже рано утром надо сделать для сыщиков новые и надёжные луки и стрелы.

– Да. Оружие следует привести в порядок, – согласился с другом Дор, дробя крепкими зубами огромную лапу ящерицы Муэнь. – Хорошо жить в просторной пещере. Многие живут в тесноте, даже если имеют пещеры, а не шалаши и землянки.

С ним все согласились.

Юные девушки тоже активно поглощали пищу. Довольный всем происходящим Дор ещё раз выразил полное удовлетворение по поводу их совместного жилья.

– Пусть брат девушки Онок, славный Дор, никогда не забывает,– заметила Онок, – что сделал счастливыми их дни и ночи особенный человек, один из мудрейших. Его зовут Эчгур. Сам великан-пришелец и бог Гусев помог ему стать чародеем. Эчгур – счастливый и добрый человек. Он – защитник добрых и честных людей.

– Эчгур не всегда был таким,– скромно отозвался на похвалу Потомок Возрождённых. – В его сердце копилось много злости и не имелось… никакого счастья.

– Многие люди племени познали печаль, – заметила Чане. – Так получилось. Но, наверное, теперь Крепкие Руки будут жить по-иному.

Её друзья выразили надежду на то, что всё, именно, так и произойдёт.

Когда они насытились, поев после мяса, овощей и фруктов, то решили погрузиться в мир снов. Сказав на прощание сыщикам общепринятое «вэх», девушки ушли на свою половину пещеры. Через некоторое время уснули Дор и Эчгур. Перед началом нелегкого завтрашнего дня им надо было отдохнуть. Ведь с самого утра их ждали важные дела.

С наступлением ночи все, изрядно устав, заснули. Не спалось только Эчгуру. Он лежал на шкуре чёрного леопарда Мдон, почти у самого входа в пещеру, рядом со слабо горящим костром. У девушек, практически отдельной каменной «комнаты» тоже горел костёр. Его товарищ Дор крепко спал, но Потомок Возрождённых лежал на спине, и глаза его не хотели закрываться.

Он думал о многом и понимал, что ему и его другу предстоит бороться с людоедами в племени Крепкие Руки и в окрестностях Фиолетовоых Гор. Возможно, и что и чуть подальше. Ведь нарушителей закона достаточно и в других местах.

Сыщикам Гусев позволил уничтожать каннибалов, заверив его, что, когда земляне, в основном, россияне, переберутся на Панджагию, то они возродят всех мёртвых. Они начнут кропотливую работу над изменением сознания тех, кто считает людоедство нормой. А в этих местах пришельцы-великаны ищут естественные площадки и создают новые для посадки для десятков тысяч космических кораблей.

Они сделают множество рейсов, чтобы переправить всё то живое и полезное, что может пригодиться для жизни переселенцев и коренных обитателей планеты.

Но, может быть, Эчгур поступает не совсем правильно, оказывая услуги чужеземцам? Но голос Владимира Степановича внутри сыщика, в голове, успокоил, сказав ему, что пришельцы идут сюда с миром. Жизнь местных аборигенов станет более приятной, долгой и счастливой. Хорошо, если всё произойдёт именно, так. Впрочем, он верил Гусеву и чувствовал, что бортмеханик говорит только то, что думает. Он не умеет говорить неправду и, наверное, не желает этому учиться.

За пределами пещеры продолжалась ночная жизнь. Как обычно. Эчгур думал и слушал голоса диких зверей и птиц, шорох крыльев летучих мышей, стоны сверчков и повизгивания грызунов. Мыши и крысы жили прямо в пещере и считали её своим домом. Ведь они имели на это право. Это ведь их место обитания тоже.

Знал Эчгур, что, кроме крыс, птиц, летучих мышей, змей и насекомых, в каждом жилище, как везде и всюду, обитали невидимые существа – духи Чогли. Иногда Эчгур их даже видит и слышит, они разные… Это, как бы, шаровые молнии, тени, белые и синие круги и силуэты… Когда они попалив поле зрения, на Потомка возрождённых иногда нападал страх, хотя он знал, что они, чаще всего, никому не приносят вреда.

Правда, духи Чогли иногда любят пошутить – то хлестанут веткой по лицу, то вдруг подставят подножку или начинают громко выть. Правда, были среди них жестокие и зловредные.

Юноша знал, что это души людей, зверей, птиц, рыб и растений, которые после своей земной смерти среди деревьев, трав и жилищ. Почему-то у них не хватает силы уйти в иные миры, где их давно уже ждут.

Пусть не так скоро, но, всё-таки, время их переселения придёт. Может быть, не ушедшие отсюда люди и другие существа и явления сами виноваты в том, что надолго задержались здесь в виде непонятных призраков. Но духи Чогли собирают силы на Панджагии, из окружающего мира, чтобы уйти отсюда и кем-нибудь родиться. Но ведь обитали в жилищах, в лесу, в воде и в горах не только Чогли. Хватало и многих других, которые даже не имели названия…

Эчгур понимал, что духами Чогли многие умершие люди стали потому, что кто-то здесь, на Панджагии, слишком тоскует и льёт слёзы по тем, кого сожгли на погребальных кострах или… съели. А ведь это запрещено богами всех племён, не только великим Бандадом. Некоторые Чогли оказались в ловушках чёрных сил и уже навсегда или надолго ушли в разные сумрачные обители.

Но ведь в мироздании не бывает «плохих» или «хороших» миров. Везде и всюду каждому выпадает жить по-разному. Но только почему происходит так, а не иначе?

Ответа на этот вопрос Эчгур не знал. Но Гусев утверждал, что у них на Земле, в России, все счастливы, и никто ни в чём не нуждается. А те кто пожелал стать особенным, гуманоидом высшего сорта, оказался на океанских островах и заботиться о себе самостоятельно. Рабов и слуг там нет. Но ведь так и должно быть. Вряд ли такие пришельцы-великаны окажутся в числе тех, кто переселится на Панджагию. Они не нужны… обществу.

Порой Чогли подселялись в тела живущих растений, птиц, зверей и людей. Правда, в этом не было ничего хорошего. Слишком добрый Чогли мешал человеку, к примеру, заниматься охотой на зверя, потому что жалел таких же духов, как и он сам. Ведь такой дух, в человеческом теле, мог быть и зверем, и деревом, и ветром…

Плохо, когда любое существо не способно защитить от разрушения даже собственную оболочку. Такое происходит не так уж и редко. В том случае, когда в тело живого существа подселится злой Чогли, то будет ещё хуже. Недобрые мысли и поступки ни к чему хорошему не приводят.

С этими мыслями Потомок Возрождённых и уснул.

Рано утром, сразу же после приёма пищи, они отправились к вождю Санду вчетвером. Сыщикам могла понадобиться помощь Онок и Чане. По дороге к главным пещерам они шли молча. Каждый думал о своём. Когда закончился не такой уж и длинный путь, вооружённые воины вождя племени Крепкие Руки задали вопрос Эчгуру, почему сыщики пришли не одни, а с девушками.

Санду сидел за каменным столиком перед входом в пещеру. Он поприветствовал их взмахом правой руки. Вождь был занят, в одиночестве ел дикие мандарины Млёмбо. Потомок возрождённых пояснил охранникам, что его попутчицы тоже сыщики, как и Дор. Охранники пропустили всех четверых на площадку перед пещерой. Совершенно было не ясно, в каком настроении находился вождь.

Они подошли к вождю, слегка склонив перед ним головы. Вождь тут же начал неторопливо беседовать с ними, позволив появившимся перед ним жестом всё той же правой руки присесть на деревянную скамью. Санду сказал, что не сомневается в том, его сына Лду нет в живых, но он должен знать тех, кто его убил и наказать лично.

– Эчгур знает о том, что Лду жив и здоров, – заверил вождя Потомок возрожденных. – Но пока сыну вождя опасно появляться в Фиолетовых Горах, потому что его могут убить.

– Санду порадовала эта весть, – немного оживился вождь. – Но разве самый главный человек племени не сможет защитить сына?

– Не сможет, – убежденно сказал Эчгур. – Слишком у великого вождя и его сына много врагов. Сейчас Лду в надёжном месте, где ему ничего не грозит.

Вождь поинтересовался, когда же он сможет увидеть Лду и получил ответ.

Он сможет сделать это во время суда над теми, кто не признаёт никаких законов и табу. Ведь они едят того, кого хотят.

– Хотел бы Санду посмотреть на них! – вождь от гнева сжал зубы. – Если они даже самые близкие люди совершают незаконное людоедство, то он не пощадит их.

– Пусть великий вождь не говорит заранее о том, чего не знает, – сказал и своё слов Дор. – Эти люди могут оказаться для него очень близкими.

Эти слова и насторожили, и расстроили вождя. Он стал объяснять сыщикам, что

все его дети, кроме Лду, малы и не в состоянии владеть оружием. Ещё раньше, когда Санду не был вождём, у него были две жены, но они однажды ночью убежали с детьми в далёкое племя Беловолосых. Конечно, три его дочери и два сына ушли из Фиолетовых Гор вместе с ними. Сейчас, конечно же, они стали взрослыми.

Но о них Санду ничего не знает, потому что воевать с Беловолосыми Крепкие Руки не смогут. Слишком они сильны, многочисленны, и вместо луков со стрелами имею очень твёрдые трубки, стреляющие огнём и блестящими шариками, которые твёрже гранита. Им помогли уйти несколько Санду воинов, которые тоже покинули племя Крепких Рук вместе со своими семьями.

– Пусть не обижается великий вождь, – сказала Онок, – но все знают эту историю.

– Но ведь имелась же причина для их побега, – заметила Чане. – Тогда в племени Крепкие Руки люди очень часто ели друг друга. Никто, вообще, не признавал никаких законов. Разве это хорошо?

– Кажется, великий Санду не позволял открывать рты совсем ещё молодым девицам! – возмутился вождь. – Кроме того, тогда Санду не являлся вождём. Главным в племени был его отец Назыстак. Ведь об этом знают все.

– Назыстака съели неизвестные люди, – заметил Дор. – Об этом Дору рассказывали его родители, когда находились в этом мире.

– Вы все должны знать, – прорычал вождь, – что никогда Санду не отменит людоедства в племени! Быть нормальными людьми – веление предков! На законном основании все… желающие будут есть человеческое мясо! Так решил не Санду, а все боги и самый великий из них Бандад!

– Бандад ничего такого не решал! – возразил Эчгур. – Добрый бог не мог потомкам съеденных и воскрешённых приказать стать пищей каких-то негодяев! Зачем говорить от имени великого бога? Ведь он может обидеться и… наказать.

Вождь больше не стал спорить с молодёжью потому, что он хотел увидеть своего сына Лду и обнять его. Придёт время – и он рассчитается с ними, совсем юными выскочками, а пока надо терпеть… Он продолжил говорить, пояснил, что его младшая жена Нкор не может быть в сговоре с нарушителями законов. Так же и средняя – Гжор. Они занимаются воспитанием детей и верны своему мужу, великому Санду. А самая старшая жена Дельч является матерью Лду. Разве она могла желать смерти своему сыну?

Молодые сыщики согласились с ним. Скорей всего, не могла. Но есть же у вождя и другие родственники. Эчгур, немного помолчав, заверил первого человека племени, что тот скоро увидит своего сына.

Потомок возрождённых спросил у Санду, разрешит ли ему вождь ли совсем немного времени, без свидетелей побеседовать с его нынешней старшей женой Дельч.

Подумав, вождь дал на это согласие.

– Пусть великий вождь не огорчается,– сказал Потомок возрождённых. – Он в отсутствии Эчгура сможет пообщаться с его друзьями Дором, Онок и Чане. Они смогут ответить на любые вопросы.

– А желает ли молодой кудесник и мудрейший не по возрасту пообщаться со второй и третьей жёнами Санду, имя которых Гжор и Нкор?

– Нет. Это не нужно, – ответил Эчгур. – Поговорить следует только с Дельч.

Слуга-воин тут же по распоряжению Санду пригласил к каменному столику первую жену вождя. Она явилась без промедления, низко опустив голову. Санду сказал ей, что она должна немного поговорить с молодым сыщиком Эчгуром. Их беседу никто не должен слышать, поэтому пусть они пойдут в четвёртую пещеру, где хранится оружие, одежда, посуда и самые разные предметы быта.

Поклонившись вождю, Эчгур и Дельч удалились.

Беседовали они не так долго. Ещё довольно молодая мать исчезнувшего Лду была спокойна. Её, как будто, не волновала судьба сына. Но во время их разговора оказалось, что это совсем не так. Просто Дельч знала, что её сын вместе с другом находится в племени Большие Подбородки на стоянке Круглая Долина. Сына вождя Родли Габта и Лду охраняют ловкие и храбрые воины. Эчгур, до поры и до времени, не стал сообщать Дельч, что парни в более надёжном месте, на космическом корабле «Радуга».

Но Дельч подтвердила предположение Потомка Возрождённых. Действительно, вторая и третья жёны Санду Гжор и Нкор связаны с людоедами и сами с удовольствием незаконно убивают людей и едят человеческое мясо. Первая жена вождя не смела своему мужу сказать об этом, потому что он обожал своих совсем ещё молодых Гжор и Нкор.

Проще было спрятать от врагов сына, который много знал и даже кое-что видел. Эчгур попросил Дельч ничего и никому не говорить о том, что стало предметом их беседы.

В довольно неплохом настроении Потомок возрождённых вернулся к Санду и своим друзьям, мирно беседующим у каменного столика. Вождь поинтересовался у него, принесли полсу сыщику его разговор с Дельч.

– От всего может быть польза, – уклончиво ответил Эчгур. – Но славная и красивая женщина Дельч ничего не знает и находится в печали.

– Пусть до возвращения Лду так и будет, – сказал вождь. – Пока рано радовать её и всех остальных. Всему своё время.

На этом они и расстались с Санду. Отправились в свою пещеру.

В этот же день Потомок Возрождённых вместе с Дором, Онок и Чане проходили по всей стоянке Фиолетовые Горы, от пещеры к пещере, от шалаша к шалашу, от землянки к землянке. Они хотели не только от всего сердца поприветствовать живущих там, но и расспросить жителей стоянки о том, кто, когда и где из родственников, близких и знакомых погиб от рук людоедов.

Правда, не везде их принимали дружелюбно. Но это было и понятно. У каннибалов была большая поддержка, и если большинство не занималось людоедством, то считали его нормой.

Эчгур во время переходов от жилища к жилищу сообщил своему помощнику и юным девушкам, о своём разговоре с Дельч.

– Эчгуром и Дором уже очень многое сделано, – сказал Дор своему другу. – Совсем скоро много должно проясниться.

– Дор и все остальные должны понять, что ничего ещё не сделано, – возразил Эчгур. – Если не всё должны знать следопыты, то как можно больше.

В тот момент, когда они решили вернуться в свою пещеру и уже вышли на тропу, ведущую к их дому, Эчгур заметил, как лицо Онок побледнело. Отважная девушка успела заслонить Потомка Возрождённых своим телом от летящей… смерти. Стрела, пущенная со склона крутой горы, пробила её грудь.

Чане мгновенно сорвала свой лук с плеча и быстро пустила стрелу вслед убегающей фигуре, промелькнувшей вверху, прикрытой ветвями ольхи Грагит. Эчгур и Дор тоже собрались использовать свои луки. Но вовремя заметили, что на утёсе, чуть выше того места, где скрылся преступник, женщина Гоньль со своими детьми собирает гигантские земляные орехи Чупс.

На таком расстоянии даже очень умелый стрелок мог бы промахнуться. Да и нарушитель закона, смертельно ранивший Онок, уже исчез из поля их зрения.

Убийцу преследовать было бесполезно. Но опечаленный брат Онок, всё-таки, стал быстро подниматься на гору, решив преследовать врага. Эчгур жестом остановил Дора, давая понять, что догнать лучника невозможно. Ведь потребуется немало времени, чтобы взобраться на гору.

Онок истекала кровью. Они встали перед ней на колени.

– Совсем скоро Онок уйдёт в один из дальних миров, – тихо произнесла умирающая девушка. – Там не будет её брата Дора, подруги Чане и красивого и доброго чародея Эчгура, который многое знает и умеет.

– Зачем Онок уходит в другой мир? – прошептал Потомок Возрождённых. – Эчгур так хотел, мечтал, чтобы потом Онок стала его женой.

– Онок тоже так хотела. Она любила и любит Эчгура. Но сейчас она не просто умирает, но и где-то уже и рождается,– прошептала Онок. – Ей так не хочется уходить. Совсем не хочется.

Ничего не говорили Дор и Чане. По их щекам текли слёзы.

Вдруг перед ними появилась старая травница и колдунья Кшоп. Она подошла к теряющей сознание девочке.

– Пусть Онок скажет, если сможет, кто это был, – от горя Эчгур рвал руками накидку, сшитую из шкуры оранжевой пантеры Мыди. – Кто пустил смертельную стрелу в тело прекрасной и доброй Онок?

– Онок скажет,– голос тяжело раненой звучал тихо. – Она видела… Перед ней яркий свет и дорога по пескам… Это был он…

– Пусть Онок назовёт его имя, – тихо сказал Потомок возрождённых. – Пусть она постарается вспомнить его.

Но сознание уже покинуло Онок, улыбка застыла на её лице, и зрачки глаз были наполнены радостью и блаженством. То ли она, ушедшая духом своим и невидимым телом в один из самых прекрасных миров, не успела назвать имя своего убийцы; то ли не знала – стоит ли это делать…

У переходящих из земного в дальний мир свои понятия о «смерти». Только они, в моментальном прозрении, осознают, что ничему существующему не дано умереть. Они… начинают жить…по новым правилам и законам.

Страдающий юный чародей и охотник вырвал из её груди стрелу с чёрным оперением и острым кремниевым наконечником. Он поднял с земли лук Онок и, положив на тетиву обагрённую кровью стрелу, тихо сказал:

– Эчгур клянётся перед людьми, всеми богами и духами, что убьёт жестокого и злого человека только этой стрелой!

На колени, перед телом Онок встала и старуха Кшоп.

Она прикоснулось к её лицу своей ладонью, потом взяла её руку в свою. Подняла голову и спокойным голосом обратилась к безутешным друзьям:

– Кшоп говорит всем находящимся здесь, что Онок не умерла и пока не собирается этого делать. Старая травница могла бы за несколько недель поставить девушку на ноги, но не знает, зачем это делать…

– Почему славная травница и добрая колдунья так говорит ? – глаза Эчгура загорелись небольшой надеждой. – Она сомневается, что сможет оживить прекрасную Онок? Или Кшоп уже разучилась лечить людей?

– Эчгур совсем забыл о том, кто он, – покачала головой Кшоп. – Ведь стоит ему сказать «хочу», и всё исполнится.

– Так ведь Эчгур очень хочет, чтобы его Онок была живой и здоровой, – прошептал Потомок возрождённых. – Он так хочет!

Желание чародея и мудреца начало мгновенно исполнятся. Рана прямо на глазах стала зарастать. Девушка открыла глаза и сделала глубокий вдох.

Через несколько минут она встала на ноги, как ни в чём не бывало, и сказала:

– Совсем не понятно, почему Онок упала на ровном месте. Ведь у неё крепкие ноги. Нет! Она вспомнила! В неё стреляли из лука. Она, помнит и знает, кто это был.

И Онок назвала присутствующим имя подлого лучника. Старуха Кшоп тяжело вздохнула и только произнесла:

– Старая Кшоп давно уже ничему не поражается в своей земной жизни.

Удивлённые мгновенным излечением Онок, Дор и Чане обняли её и поклонились Эчгуру и Кшоп. Ведь и она мудра и многое умеет и знает. Потомок возрождённых предложил старой травнице и знахарке жить вместе с ними в одной пещере. Она, в знак согласия, кивнула головой. Вскоре они вернулись в пещеру Эчгура.

Если враг решил убить Эчгура, то ничего его не остановит. Это Потомок Возрождённых прекрасно понимал. Перед сыщиком стояла задача: отомстить не только за многих погубленных людей и при этом сохранить свою жизнь. Его очень просто выследили у подножья высокой горы, но только не смоги убить. Прекрасная Онок закрыла его своим телом. Как и откуда мог знать преступник, где он находится со своими друзьями? Или он постоянно следил за ними?

Эчгуру предстояло ещё раз внимательно осмотреть то место, где была тяжело ранена Онок, чтобы сделать кое-какие выводы. Да и назревало время немного побыть ему одному в лесных и безлюдных местах и многое обдумать и понять.

Имена многих преступников он уже знал, но надо было найти всех и наказать их. Он не мог перестать думать о том, почему же великий бог Бандад допускает гибель ни в чём не повинных людей. Впрочем, сыщик понимал, что так было, есть и будет во все времена. Ведь если человек откуда-то приходит в земной мир, то должен куда-то и уходить.

То, что является, всего лишь, распределением мирозданческой энергии, очень часто кажется несправедливостью. Но высшие существа, стоящие над людьми и всем существующим, не подразделяют происходящие явления на «хорошие» и «плохие».

Уходя, Эчгур сообщил Дору, Чане и Онок, да и травнице и знахарке Кшоп, что он уйдёт от них на несколько суток в далёкие и безлюдные места. Может быть, ему предстоит встретиться с Гусевым, если повезёт.

Молодой и неутомимый сыщик взял с собой только мешок с едой, короткий дротик и новый большой лук со стрелами. Такой же они сделали и для Дора. Уходя из пещеры, он убедительно попросил друга и помощника, чтобы тот не следил за ним. А направился великий сыщик племени Крепкие Руки высоко в горы, какие не так часто посещали мыслящие двуногие, потому что там, почти, в гольцах зверей и растительности было гораздо меньше, чем здесь, в районе низких гор. Признаться, сначала он хотел уйти в свою пещеру у Протяжных Криков, где долго жил в изгнании, но передумал.

Когда он поднимался по горной тропе к бурым гольцам, то на одной широкой каменной площадке, увидел множество человеческих костей и ещё свежие останки следы недавнего пиршества. Ему не надо было в мыслях обращаться к Гусеву или даже к Бандаду, чтобы убедиться в том, что этих людей съели людоеды.

Значит, некоторые Крепкие Руки совсем не боялись нарушать законы и поедали ни в чём не повинных соплеменников. А если несчастные жертвы и были объявлены людоедами виновными в каких-то «грехах», то только затем, чтобы имелась полная возможность безнаказанно превратить их в пищу.

Всегда, при желании, можно найти причину и вынести приговор и только что родившемуся младенцу.

Злодеи даже не потрудились спрятать кости – следы своих преступлений. Нагло нарушались установленные правила, по которым жили Крепкие Руки. Напрасно Санду и другие обвиняли в похищении людей племени Крепкие Руки тех, кого называли Большие Подбородки, которые, вообще, не ели человеческого мяса. Да и в других племенах с этим уже почти был полный порядок.

Относительно не далеко от этих мест, но, всё-таки, и не близко находилась стоянка племени Красные Глаза. Они были людоедами. Но вряд ли бы осмелились рядом с Фиолетовыми Горами устраивать постоянные пиршества. Да и, всё же, не рядом же с этими местами находятся все остальные племена. Набеги, конечно же, не исключались и происходили. Но здесь было одно из мест, где костей в траве и среди камней валялось большое количество.

Встав в полный рост и раскинув руки в стороны, Эчгур крикнул:

– Пусть мёртвые обретают жизнь и отправляются домой!

Всюду, вокруг него и даже под ногами, зашевелилась земля и трава. Кости стали «обрастать» мышцами, начался процесс репродукции…

Не прошло и двадцати-тридцати минут, как он оказался окруженным здоровыми и крепкими людьми самых разных возрастов. Их было около двух сотен. Они не понимающе смотрели Эчгура.

– Идите на стоянку Фиолетовые Горы и помните имена и лица своих обидчиков! – сказал им Потомок Возрождённых. – Все они будут наказаны! Никто не уйдёт от расплаты и справедливого суда.

Большинство воскресших поняли, что произошло.

Некоторые из них даже узнали парня, хоть и помнили его ещё ребёнком. Кто-то даже, уходя, сказал:

– Пусть справедливые боги и духи отблагодарят славного Эчгура за его доброе сердце! Таких, как он, на планете Панджагия не так уж и много.

Они, пробуждённые от долгого и необычного «сна», направились в сторону Фиолетовых Гор.

Мысленно приказав собраться в костёр валежнику и самовозгореться, Эчгур устроился рядом с ним. В раздумье немного расслабился, ушёл в свои мысли. Он не знал, что делается у него за спиной, поэтому и получил удар дубинкой по голове.

Очнулся Эчгур от прикосновения чьих-то рук, в глубокой темноте. Только наверху, очень высоко над ним, виднелся кусочек звёздного неба, слышалась очень тихая, невнятная речь. Слишком уж очень далеко от него звучали мужские голоса. Смысл слов сыщик разобрать не мог.

– Дельч считала, что великий молодой чародей и следопыт уже никогда не проснётся, – сказала женщина, находящаяся рядом с ним.– Она почти сразу поняла, что сюда, в яму, спустили на лиане именно его.

– Эчгур очень рад тому, что рядом с ним находится прекрасная жена великого вождя, – Ответил Потомок Возрождённых. – Но ему не понятно, почему Эчгур и Дельч находятся здесь. Как они сюда попали?

– Их решили съесть, тайно от всех. Когда Дельч отправилась к высоким горам собирать сливы Дундик, её схватили вооружённые воины.

– Этих людей должна знать жена вождя.

– Она не может сказать того, знает их или нет. Лица врагов были закрыты большими лопухами. Видела только их глаза.

– Понятно.

– Страшно быть съеденной. Жить хочется.

– Никто Дельч и Эчгура не убьёт и не съест. Эчгур желает, чтобы зажила рана на голове… от удара дубинкой, – он почесал затылок. – Что же ещё хочет Эчгур? Он хочет…

Потомок возрождённых больше ничего не сказал, а только подумал, и через мгновение они оказались в стороне от ямы, за высоким валуном на склоне сопки. Дельч была очень удивлена, хотя и слышала о том, что Эчгур великий колдун и чародей.

Сейчас сама судьба давала сыщику возможность кое в чём разобраться основательней и покарать часть людоедов племени.

– Эчгур и Дельч очень молоды,– засмеялся сыщик,– их мясо, конечно же, вкусное, но их не съедят.

– Дельч ненавидит тех, кто поедает людей. Они – звери.

– А Санду?

– Великий вождь не любит человеческого мяса. Он иногда ест его, но только для того, чтобы казаться всем настоящим мужчиной. Санду боится, что кто-нибудь, вместо него, станет вождём. Ему хочется всегда оставаться самым главным.

– Такое нескромное желание может и погубить Санду.

– Почему же Эчгур и Дельч прячутся за камнем?

– Что им делать?

– Им надо бежать.

– Нет. Им надо расправиться с теми, кто напал на них. Больше никаких отправок в Чёрное Ущелье не будет. Пусть умирают! Так спокойней.

Они видели отсюда, как вокруг ямы ходят трое охранников с длинными копьями с масками из лопухов на лицах. А в метрах пятидесяти от них – около десяти человек, тоже с закрытыми физиономиями.

Эчгур собрался уже расправится со всеми… без всяких разбирательств, как увидел Дора, который напал на троих охранников и очень легко расправился с ними. Он не применял ни дубины, ни копья. Положил их на землю ударом кулака.

На помощь охранникам, находящимся без сознания бросились, бросились те людоеды, которые находились недалеко. Но они не успели воспользоваться оружием. Эчгур поднял правую руку вверх и те, побросав на землю оружие и сорвав с лиц маски, застыли, как вкопанные. Потомок возрождённых подошёл к Дору и поблагодарил его за помощь, которой он не ожидал.

– Это Дор должен благодарить своего мудрого друга Эчгура, – ответил Дор. – Ведь те людоеды, которые должны были сейчас его убить, разоружились и сделались почти каменными. Только глазами вращают.

Из укрытия вышла Дельч, тут же появились Онок и Чане. Ведь, по сути, опасность миновала. Но тут требовалась осторожность. Лежащих и приходящих в себя каннибалов Эчгур тоже заставил «окаменеть».

Дор не стал долго молчать и рассказал им о том, как он с Онок и Чане почти сразу же отправился на поиски Эчгура. Искали его почти сразу же после того, как он ушёл, везде и всюду. Так поступить мудрая старая колдунья Кшоп.

Она чувствовала, что должно произойти что-то очень страшное. Одним словом, Потомку возрождённых грозила явная опасность. Когда они направились на поиски Эчгура в горы, то по дороге были обстреляны лучниками. Друзья, спешащие на помощь Эчгуру, могли запросто погибнуть в неравном бою. Но получилось иначе.

Дора, Чане и Онок окружили шестеро воинов с дубинками и дротиками, уверенные в том, что запросто одержат победу над одним парнем и двумя девушками. На бандитах были маски-лопухи. Луки и колчаны они бросили на землю. Хотели потешиться над людьми перед тем, как их съесть.

Но людоеды просчитались. Дор, Чане и Онок прекрасно владели короткими и толстыми копьями, поэтому одержали не быструю и тяжёлую победу.

Потом Дор рассказал и о том, как после этого Чане попала в плен двум огромным воинам, и они уже собирались изрубить девушку кремниевыми топорами. Но помощник сыщика и его сестра нашли в себе силы справиться и с ними. Очень быстро и метко они сразили людоедов стрелами из луков.

– Всё произошло очень быстро, – тихо сказала Чане. – Даже испугаться Чане не успела. Ей не дано было погрузиться в мир страха.

– Дельч ещё несколько лет тому назад не могла себе представить, что такие злые дела творятся в племени Крепкие Руки, – призналась старшая и первая жена Санду. – Она считала, что почти все люди добрые и хорошие.

– Давно уже Эчгур понял, что так не бывает, – возразил Потомок возрождённых. – А ведь так хочется, чтобы всё было хорошо.

После короткого разговора они по рукам и ногам связали всех людоедов и бросили их в глубокую яму, в которой недавно находились Эчгур и Дельч.

Потом Эчгур сказал Дельч, чтобы она шла на стоянку и сообщила Санду, что здесь его ждут молодые следопыты. Пусть он всё увидит своими глазами и не забудет взять с собой несколько надёжных воинов.

– Надо будет по пути домой быть очень осторожной, – заметил Дор. – Здесь издалека не трудно увидеть людей и обойти их.

– Да. Место открытое, – согласился с другом Эчгур. – Кругом сопки и горы.

Дельч, ни задавая лишних вопросов, поднялась с круглого валуна и начала спускаться вниз, по крутой горной тропе.

Они долго ожидали прихода Санду со своими воинами. Ведь должна же Дельч уже добраться до места, до Фиолетовых Гор. Конечно же, с ней ничего плохого не должно было произойти. Да ведь они сверху видели, как она шла по горным тропам домой.

Прошло много времени, но Санду со своими воинами так и не появился. Не посчитал нужным прийти на помощь молодым людям и увидеть лица тех преступников, которых очень хорошо знает. Ждать больше не имело смысла. Людоедов решено было оставить в яме. Никуда они не денутся. Но даже если кто-то придёт к ним на помощь, то Эчгур сможет переместить всех людоедов в то место, где над ними будет происходить суровый и справедливый суд.

Им ничего не оставалось делать, как идти назад, на стоянку. Когда они уже начали спускаться с возвышенности вниз, то увидели в метрах двухстах от себя многотысячное войско. В основном воины с раскрашенными лицами синим соком плодов пробковой осины Нумбак держали в руках дубинки. Луков и копий они не имели. Явно, высокорослые люди шли на стоянку Фиолетовые Горы с недобрыми намерениями.

– Это страшные людоеды, племя Острые Зубы, – прошептал Дор. – Они здесь не оставят ничего живого.

– Откуда Дор знает, кто они такие? – с волнением спросил Потомок возрождённых. – Впрочем, пусть он не отвечает на этот вопрос. Дор – воин и даже был разведчиком, ходил в дальние походы и видел многое.

– Да, это так, – подтвердил Дор. – От них нигде невозможно спрятаться.

Своего смятения и страха не скрывали Онок и Чане. Эчгур напряг свою волю и стал перебрасывать подальше от этих мест вражеских воинов, находящихся в первых рядах. Но исчезали, улетали далеко за пределы Фиолетовых Гор только десятки людей с синими лицами, а за ними шли сотни и тысячи людоедов. Для того, чтобы отбросить огромную толпу острозубых, ему требовалось время. Но его не имелось.

Но вдруг над огромной толпой людоедов зависла «летающая тарелка», стремительно вынырнувшая из-за серых туч. Эчгуру на расстояние, с её борта, бортовой механик Владимир Степанович Гусев передал сообщение: «Не волнуйся, Эчгур! Я иду на помощь. Мы с Василием Брунёвым отбросим войско свирепых людоедов подальше от этих мест».

Увидев улыбку на лице друга, Дор стал трясти друга за плечо:

– Пусть великий и мудрый чародей Эчгур прекратит веселиться! Он должен сделать так, чтобы людоеды покинули окрестности Фиолетовых Гор.

– Великий Гусев уже делает это, – ответил Эчгур. – Разве Дор не видит, что племя Острые Зубы становится по численности всё меньше и меньше?

После слов Потомка Возрождённых его друзья обратили внимание на то, что во вражеских рядах началось смятение. Каннибалы не понимали, куда исчезали их товарищи, и тут же отправлялись вслед за ними, улетали далеко-далеко, за гряду синих гор на дальнем горизонте, в той стороне, где всегда поднимается Солнце-Лага.

Не прошло и часа, как опустела долина, недавно заполненная людьми. Да и на холмах, сопках и склонах гор никого не осталось. Гусев отправил врагов за видимый горизонт. Но надолго ли? Ведь нет конца и краю войнам и людоедству. Что и кто может одолеть человеческую ярость, злость и ненасытность? Наверное, только время, причём, долгое… Так думал и Эчгур, и Гусев, улетающий в своей «летающей тарелке» в сторону космического корабля «Радуга».

Они вышли на огромное поле у подножья гор, на котором обнаружили великое множество костей. Получается, что и здесь оставили свой след людоеды. Выходит, что кроме человеческого мяса, они больше ничего не принимали в пищу. Что ж, необходимо было срочно собирать племя Крепкие Руки, именно, здесь. Сыщики уже дали название этому страшному месту – Мёртвые Кости.

Когда они возвратились на главную стоянку племени Крепкие Руки, то не поленились обследовать каждое жилище стоянки. Даже Санду с воинами не поленился прочесать весь ближайший лес. Чужих людей не встретили. Понятно, что несколько десятков людей не вернулись к родному очагу, ибо стали жертвами острозубых.

Вождь племени не хотел устраивать общественного суда над теми, кто этого заслужил. Он опасался, что и о нём кто-то отзовётся не очень хорошо. Ведь Санду же считал себя особенным. Издавна в племени приучили людей считать, что, в основном, на Панджагии проживают «простые», короче говоря, бесправные люди, но есть и «сложные», особенные… по каким-то странным причинам. Их, правда, поменьше.

Однако теперь уже большинство людей племени и некоторые старейшины и колдуны настояли на том, чтобы устроить над людоедами суд и повести собрание на поле, которое уже называлось Мёртвыми Костями. Почему отношение к каннибалам у многих людей переменилось и они стали осуждать действие пожирателей человеческого мяса? Ответ прост. Те люди, которые восстали, возродились из костей, были чьими-то родственниками и, конечно же, это имело большое значение.

На сей раз места для собравшихся имелось достаточно. Правда, многим пришлось стоять на человеческих костях. Но что же с этим поделаешь? Ведь даже тот, кто желает долгой жизни и здоровью всему человечеству, редко когда подаст руку помощи конкретному человеку.

Он запросто раздавит своими кожаными тапочками пару десятков муравьёв Хнуним и даже не заметит этого. Можно ли верить людям, которые не видят радостей и бед рядом с собой? Нет. Нельзя.

На собрании-суде присутствовали не только первые люди племени, но и сыщики. Рассказывать о том, что происходит в племени предстояло главному сыщику Эчгуру. В самом начали своей речи он выразил сожаление, что Санду не имел возможности прийти со своими воинами туда, где людоеды собрались съесть Потомка возрождённых и его старшую жену Дельч.

Вождь на это коротко ответил, что его личное дело, где и когда находится. Он был уверен, что сегодня он увидит своего спасённого сына и тут же расправится с молодым чародеем. Уж чья-нибудь стрела непременно попадёт в сердце молодого и самоуверенного выскочки.

Начать справедливый суд Эчгур решил с тех, кто находился в яме, связанных по рукам и ногам, находящимся совсем недалеко от Мёртвых Костей. Среди тринадцати пленённых людоедов были военные начальник, несколько старейшин и колдунов. Их поочередно с помощью телекинеза, перемещения живых существ, предметов и явлений на расстояние, доставлял прямо на центральную площадку, где находился Потомок возрождённых. Это было сделать не так сложно.

Свидетелей того, что они занимались каннибальством, нашлось множество не только их тех, кто недавно возродился из костей, но и пока… не съеденных. По общему решению их отправляли в Чёрное Ущелье, где выжить было практически невозможно. Тому, кто выберется, просто суждено будет стать добычей людоедов, хищных зверей и плотоядных динозавров.

Напрасно некоторые из них падали на колени, молили о пощаде и уверяли, что человеческое мясо вкусное и полезное для здоровья, сыщик и чародей был не умолим. Он отправлял их всех, без исключения, в то место, где они не смогли бы выжить.

Подобная участь постигла ещё семьдесят человек, среди которых, к сожалению, оказался и старый охотник Гэг. Он уверял всех собравшихся, что стал совершенно другим, но ему не поверили… Старые грехи не дали ему возможность избежать суда. Даже Эчгур и уважаемый охотник Даг ничем ему не смогли бы помочь, если бы этого пожелали.

Сурово молчал и Санду. Ему не нравилось то, что происходит, но и он был вынужден считаться с волей народного большинства. Кричащие и негодующие люди даже не заметили того, что над полем Мёртвые Кости зависла «летающая тарелка». Её появление здесь было обязательным.

«Великан-пришелец Гусев находится здесь, в летающем «камне», – подумал Потомок Возрождённых, – значит, Эчгур всё делает правильно».

– Когда же великий вождь увидит своего сына Лду? – с нетерпением спросил у юного следопыта и колдуна Санду. – Ведь он тоже может что-то сказать.

– Великий вождь обязательно его увидит, – пообещал ему Потомок Возрождённых. – Осталось ждать не так долго, и суд ещё не завершён.

Подняв правую руку вверх, Эчгур потребовал, чтобы сюда, на площадку, явились вторая и третья жёны вождя Гжор и Нкор. Санду выразил громкий протест, хватаясь за дротик, но его тут же разоружила его собственная охрана. Большинство молодых парней, воинов из его окружения были противниками каннибализма, и теперь при поддержке народа, Эчгура и пришельцев-великанов решили поступить по-справедливости.

Они усадили вождя на круглый камень, с которого он поднялся, и не давали ему возможность двигать руками и ногами. Воины просто положили свои крепкие руки ему на плечи. Сторонники вождя сделали попытку освободить своего хозяина, но тоже были разоружены теми людьми, которые недавно были… человеческими костями. Дело для вождя принимало неприятный поворот.

Пришлось Эчгуру спрятавшихся где-то Гжор и Нкор доставить на площадку с помощью телекинеза. Деваться им было некуда. С право стороны из-за валуна появилось около десяти лучников, которые были готовы сразить стрелами Потомка возрождённых. Но молодой чародей и следопыт долго размышлять не стал.

Он махнул левой рукой, и валун, огромный осколок скалы завалился на бок, подминая под себя коварных врагов. Истошные вопли погибающих и крики собравшихся людей заполнили шумом всю долину, поле Мёртвых Костей.

Эчгур сурово посмотрел на жён вождя и, обратившись к собравшимся, сказал:

– Эти женщины в течение четырёх лет не просто занимались людоедством, но не щадили даже своих близких и приближённых вождя!

– Молодой парень обвиняет жён великого вождя, как будто что-то видел или знает, – Гжор презрительно посмотрела на сыщика. – Может быть, он что-то хочет сказать?

– Да, Гжор и Нкор послушают и посмеются, – нагло сказала Нкор. – Если ему нечего будет сказать, то придётся съесть молодого Эчгура.

– Не придётся, – ответил сыщик. – Пусть появится здесь недавно съеденный и воскрешенный сын вождя племени Большие Подбородки Родли воин Габт.

Перед всеми собравшимися на площадке появился Габт. Это было не трудно сделать, потому что он находился внутри «летающей тарелки».

Он подробно рассказал о том, что его друг сын Санду воин Лду невольно стал свидетелем того, как Гжор, Нкор, главные старейшина Змок и колдун Глот вместе с воинами Нькок и Рту поймали двух девушек племени во время собирания ими земляных грибов Ртро, напали на них и съели.

– Человек из чужого племени лжёт! – закричал Санду, которому не позволили шевелиться. – Это неправда!

– Это правда! – продолжил Габт. – Лду был вынужден скрываться от людоедов. Ведь они пообещали его съесть.

Услышав это, вождь племени Крепкие Руки примолк. Он не знал, что сказать. Тут же перед собравшимися появились, будто из воздуха, Змок, Глот, Нькок и Рту.

Узнав парня, которого недавно съели, они в страхе отошли от него в сторону. Присмирели и жёны вождя. Им уже нечего было сказать.

– Слава великому богу Бандаду, что мерзкие людоеды узнали Глота, которого сели, – сказал сын вождя Родли. – Они перепутали его с Лду, потому что на Глоте была ярко-красная плащ-накидка сына Санду. А теперь Габт возродился и никогда не простит своих врагов! Он не сможет простить.

Сидящий на камне Санду, закрыв лицо руками, рычал.

Его возмутило поведение и предательство подлых людей. Понимая, что им уже не спастись от справедливого возмездия, третья жена вождя Крепких Рук сказала:

– Не только мы, но и вождь Санду каждый день ел человеческое мясо. Воины Нькок и Рту приносили ему живых маленьких детей. Он выпивал у них кровь, потом убивал и ел, и даже не всегда жарил.

Из толпы послышались крики. Народ требовал сурового наказания для людоедов. Санду, которого крепко держали воины, продолжал рычать, как дикий зверь. Потом своё слово сказала прислужница Нкор девица Зиш.

Она явилась сюда с летающей тарелки и подтвердила, что помогала этим женщинам и вождю находить и убивать молодых людей. После этого своё слово сказала и Дельч, сообщила то, что знала. Потом свидетелем выступил и переправленный сюда, как и Зиш, с «летающей тарелки», Лду. Он даже не подошёл к отцу-людоеду, посмотрел на него с презрением.

В довершении всего Онок сообщила собравшимся, что Санду хотел из-за валуна стрелой убить Эчгура, но только тяжело ранил её. Девушка видела вождя и узнала его. Ещё очень многие люди хотели дать свои показания против каннибалов, но Потомок возродившихся заверил народ, что сказанного, вполне, достаточно для того, чтобы судить злых людей, и что славная Дельч с помощью соплеменников сможет воспитать не только своих, но и детей людоедок Гжор и Нкор.

Канибалы поняли, что час их расплаты настал, начали умолять о пощаде. Но их постигла та же участь, что и предыдущих. Они были отправлены в далёкое Чёрное Ущелье. Вождь Санду надеялся на то, что его обойдёт наказание, но ошибся. Его постигла та же самая участь.

Теперь срочно требовалось избрать нового вождя. Народ не единогласно, но выбрал Лду. Он пообещал, что отныне будет думать не о себе, а только о людях племени. А каннибалов намерен попросту уничтожать. Отныне людоедство в племени оказалось под запретом! А новые старейшины и колдуны, которых стало меньше при вожде, будут выбраны на следующем народном собрании.

Улыбнувшись, Эчгур только и сказал, громко и отчётливо:

– Пусть встанут и возродятся те, кто погиб на поле Мёртвых Костей!

В миг под ногами людей зашевелилась земля и трава. Не прошло и десяти-двадцати минут, как племя увеличилось ещё почти на двести человек. Воскресли из мёртвых взрослые мужчины, молодые парни, девушки, женщины, старики, дети…

После важного и справедливого суда над преступниками прошло две недели. Габт благополучно перебрался в своё племя Большие Подбородки, его отец, вождь Родли готовился отказаться от власти, и новым первым человеком племени, вполне, мог стать его сын. Лду, ставший вождём племени Крепкие Руки, был внимателен ко всем и не считал себя особенным и великим.

Понятно, что он помогал своей матери Дельч воспитывать большое количество малых детей, собственных и тех, что остались без родителей после того, как Санду, Гжор и Нкор были отправлены с другими людоедами в Чёрное Ущелье. Ни она, ни Габт, ни Лду и ни бывшая преступница Зиш, выполняющая чужие приказы, не помнили того, что побывали на космическом корабле «Радуга».

Они забыли о том, что там видели и делали. Да и зачем загружать человеческую память загружать необязательными вещами? У них, у всех своя жизнь, и это даже очень хорошо, что многое кажется сном или обычной мечтой. Ведь и никто не поверит им, даже если что-то удивительное и непонятное всплывёт в их памяти, что им пришлось увидеть нечто необычное, потому что в жизни не происходит никаких чудес.

Создал великий бог Бандад прекрасную планету Панджагия, вот и живи на ней и радуйся своему существованию. Получается, ничего сложного и необычного.

Эчгур, Дор, Онок и Чане занимались тем, что искали тех, кто нарушал существующие законы племени, вели борьбу не только с людоедами, но и с теми, кто очень хочет жить гораздо лучше и богаче всех остальных и пытаются пользоваться плодами чужих трудов и забот. Такового ведь в человеческом обществе быть не должно.

В один из дней Эчгур отправился охотится на черепахах, которые зовутся Цырьпанами, на озеро Курз. Собрался немного отдохнуть и преступить к делу. Но вдруг почувствовал, что его тело становится лёгким, как пушинка, и стремительно поднимается вверх, к самому небу. Через мгновение он оказался на борту космического корабля. Перед ним в знакомой большой комнате, где ничего не находилось, кроме небольшого столика и нескольких кресел, в оранжевом комбинезоне сидел Владимир Степанович Гусев.

Поприветствовав Потомка Возрождённых, космонавт сказал, что эта их встреча необходима и она должна была состояться если не сейчас, то чуть раньше. Гусев сказал, что необязательно Эчгуру знакомиться со всеми членами экипажа. Людей на звездолёте очень много, и, всё равно, он их не запомнит и даже потом забудет.

– Эчгур хочет увидеть тот мир, из которого сюда явился великан-пришелец, – сказал Потомок Возрождённых. – Ведь великий Гусев может всё.

– Не всё, конечно, я могу, но кое-что… Смотри, Эчгур!

Вдруг комната мгновенно стала огромной, как равнина Дальних Дорог у широкой реки Бегпо. Но только Эчгур оказался среди огромных каменных шалашей, уходящим вершинами в небо. По твёрдой земле и по воздуху двигались огромные камни, в которых сидели узколицые великаны, такие же, как и Гусев. Одни так же шли по широкой дороге, в разноцветных шкурах, навстречу Эчгуру, другие обгоняли его, совершенно не замечая. Он легко проходил сквозь них, да и Потомок Возрождённых не был для великанов преградой, которые даже его не замечали.

Стоит ли говорить о том, что Эчгур испытал настоящий страх. Но в неведомом мире он побывал недолго. Через пять минут всё исчезло, и Потомок возрождённых оказался в удобном и широком кресле. Владимир Степанович сказал, что можно было бы молодому парню совершить более долгое путешествие и даже организовать беседу с некоторыми землянами, сделать их тела такими же осязаемыми, как у Эчгура и Гусева.

Но пока, вполне, достаточно и этого, чтобы иметь представление о том, что кроме Панджагии, существует ещё много и других планет. С этими доводами Эчгур согласился. Пять минут путешествия показались ему долгим днём.

– А теперь ты должен слушать меня, Эчгур, чтобы понять, что происходило и происходит, – сказал космонавт. – Потом ты всё, конечно, забудешь, но подсознание твоё будет помнить, что ты совершил немало добрых и полезных дел.

Не переставая удивляться происходящему, Потомок возрождённых внимательно слушал Владимира Степановича. Оказывается, сейчас на Панджагии проживает очень мало людей, местных аборигенов – всего около трёх миллионов. На такой большой и уютной планете огромные пространства совершенно не освоены и не заселены. Людей рождается в три-четыре раза меньше, чем умирает.

Причин очень много, не только людоедство. Это войны, болезни, хищные звери, стихийные бедствия… Получается, что пока люди не могут создать для своей жизни должного уюта.

Таких космических кораблей, как «Радуга», на Панджагии было несколько десятков. Совсем скоро их появится здесь ещё больше, прибудут квартирьеры, то есть люди, которые начнут строить для переселенцев жильё и создавать всё, что необходимо для удобного и комфортного проживания. А потом уже, через год-два, начнётся массовое переселение землян на Панджагию.

Ведь Земля, уже почти не пригодна для жизни и не потому, что переселена, а заражена радиацией. Появляются такие болезни, с которыми пока не могут справиться даже земные медики-учёные самого высокого класса. Репродукция, восстановление и возрождение, как бы, разрушенного живого организма – это одно. Но излечение и продолжение срока жизни – совсем другое. Не все во власти даже такой великой и высокоразвитой цивилизации.

Таких юношей и девушек с необычными способностями и возможностями, как у Эчгура на Панджагии около сотни. Они сделали своё дело, сумели приостановить самоуничтожение племён.

Каннибализм уже стал во многих местах редким и порочным явлением. Ведь всё ясно и понятно: вокруг обилие другой полезной, животной и растительной пищи, а люди уничтожали друг друга. Эти молодые кудесники становятся обычными людьми. Им теперь предстоит жить спокойно и думать о будущем и настоящем. Грядущая счастливая и справедливая жизнь в руках молодых людей не только на планете Панджагия, но и во всей вселенной,

– Получается, что совсем скоро Эчгур не сможет с помощью мысли и желания поднимать в воздух тяжёлые камни, перемещать людей с одного места в другое, останавливать полёт стрелы, ходить по поверхности воды и совершать другие чудеса? – прервал рассказ Гусева Потомок Возрождённых. – Ничего этого он не сможет больше делать? Но почему?

– Тебе, Эчгур, это совсем не надо. Ведь чип, который находится в твоей левой руке не по твоей воле, тоже ведь мешает свободе твоей. Он диктует тебе свою волю. Так поступить необходимо было лишь на короткое время и только для того, чтобы не нам, землянам, а вам жилось гораздо лучше и спокойнее. А теперь вытяни перед собой свою левую ладонь!

Потомок Возрождённых так и поступил, а Гусев, не вставая места, достал из небольшого столика металлический пинцет и поднёс его к ладони Эчгура. Очень быстро и безболезненно он извлёк из руки парня чип с «волшебной» программой. Многим из неё Потомок возрождённых так и не успел воспользоваться, например, не уплотнял воздух до такой степени, чтобы по нему можно было не летать, а ходить, как по земле. Никаких чудес. Наука и техника.

Так же Гусев рассказал Эчгуру о том, что не он спас от неминуемой смерти, от саблезубого тигра Гного медведицу Грогн, которую он назвал Гора. Всё наоборот. Эта она явилась к нему, чтобы ни одна вражеская стрела или копьё не поразили юношу. Попыток было много, но Грогн увела в сторону тех, кто шёл в Протяжные Крики с недобрыми намерениями. Грогны – обычные биологические роботы, примерно, то же самое, что на Земле Снежные Люди.

– Грогны будут всегда находиться рядом с людьми, с аборигенами Панджагии, – заверил молодого парня Владимир Степанович. – Они окажут им помощь в случае крайней опасности или надвигающегося стихийного бедствия. Но не всегда это будет происходить, ведь за всем уследить невозможно.

– Но ведь с Крепкими Руками и другими племенами будут и пришельцы-великаны.

– Трудно объяснить, но мы уйдём в другое измерение. Мы сделаемся для вас невидимыми и неосязаемыми, как и всё остальное, что имеется с нами – космические корабли, дома, транспорт… Но, в случае необходимости, мы придём вам на помощь.

– Эчгур ничуть не жалеет о том, что не будет теперь волшебником, – вздохнул Потомок Возрождённых. – Его волнует другое. Не все ведь люди возродились из костей, а из пепла – вообще, никто. Многие ушли в другие миры, так и не дожив свой век в этом.

– Пока ты здесь находился, Эчгур, мы успели кое-что сделать. Мы научились производить репродукцию, восстановление человека даже из пепла. Ты вернёшься с охоты на Цырьпанов домой и увидишь, как всё изменилось. Поверь, тебя это порадует. Тебе в твоей большой пещере ждут родители, братья и сёстры. Ты скоро забудешь и обо мне. Но это не страшно. Так и должно быть. Желаю тебе добра, славный парень!

Внимательно посмотрев в глаза Эчгуру, бортмеханик заверил его, что все и всё забудут. Ведь зачастую память бывает непомерной ношей, потому Высшие Силы Мироздания дают возможность человеку и любому существу помнить не всё.

Потомок Возрождённых протянул свои руки к Гусеву, но… вдруг очутился на берегу озер Курз.

– Надо же, – сказал сам себе Эчгур, – задремал. Да и такой странный сон приснился!

Конечно же, он наловил много Цырьпанов, полный мешок. Все будут довольны. Ведь они ждут его с охоты с богатой добычей.

Спускаясь с тяжёлой ношей с горы, Эчгур ещё издали увидел у большого костра, перед своей пещерой, своих отца, мать. А братья и сестры на небольшой цветочной поляне играли в «догонялки». Резвились, как обычно.

Конечно же, ничего Эчгуру не приснилось. Мудрый Гусев прочитал тяжкие мысли юного сыщика и вместе со своими друзьями оживил всех тех, кого сожгли на погребальных кострищах. Ведь не всегда и не все кости сгорают, да ведь даже из мельчайших частиц пепла может возродиться сожженное существо. Бортмеханник рассказывал Потомку Возрождённых историю о птице Феникс, которая таким образом возвращалась к жизни. Причём, множество раз.

Подойдя и ставя мешок с добычей на землю, он хотел броситься к родителям в объятия, но передумал и только тихо произнёс:

– Не вы пришли к тому человеку, который ещё сегодня утром мог останавливать теченье рек и летать под облаками подобно птице. Это он вернулся к вам не из тяжёлых снов и размышлений, а страшной и жестокой реальности.

– Очень долго славный Эчгур ходил на охоту, – великий охотник Нлюк озорно подмигнул сыну. – Всем стало понятно, что Цырьпанами они полакомятся потом. А пока на огне жарится обычное мясо оленя Рыпын.

Добрая мать молодого следопыта и охотника, трудолюбивая Гульанё с любовью посмотрела на сына и тихо произнесла:

– Эчгур очень устал, поэтому говорит совсем не то, что думает.

– Эчгур уже совсем ни о чём не думает, – ответил Потомок Возрождённых, – и никому не задаёт пустых вопросов. Он знает, что его друзья Дор, Онок и Чане в добром здравии и находятся сейчас в своих жилищах и с теми, кто родил их на свет, с отцами и матерями, и с братьями и сёстрами.

– Где же ещё им быть? – засмеялся отец. – А вечером все соберутся на большой праздник у главных пещер. Санду отказался быть первым человеком в племени, и все выбрали вождём его сына Лду.

– Да, это так, – подал голос подошедший к ним великий воин Бронок. – Ничего не отменяется. Каждый, кто может и желает, должен прийти на праздник.

Не трудно было по благодушному поведению Бронока, отца и матери, что в племени всё хорошо, люди счастливы и довольны и, наверное, даже почти соседнее племя Острые Зубы не питается человеческим мясом. Что же было с ним? Непонятно. Да ведь он ничего и не помнит. Пытается вспомнить, но не может. Впрочем, нельзя держать в памяти того, что не случалось, а если и происходило, то не по нашей воле.

Ну, что тут ещё скажешь. Прекрасно, что бог Бандад дал людям радость и счастье на планете Панджагия, на которой не останется никаких следов каннибальства. Оно ни к чему хорошему не приводит. Ведь далеко за печальным примером далеко ходить не надо. На Земле все несчастья начались, именно, с людоедства. Оно и породило не десятки, а многие сотни других страшных грехов. Нет смысла их перечислять. Но стоит сказать о главном: люди всех народов и наций равны, они имеют одинаковое право на хорошую и справедливую жизнь.

Да ведь Гусев и его товарищи-космонавты и переселенцы с Земли, ушедшие в иное измерение всё сделали для того чтобы людям всех племён и народов Панджагии жилось хорошо. Юные кудесники, которые перестали таковыми быть, такие, как Эчгур, тоже ведь приложили немало сил, чтобы их добрые дела принесли ощутимую пользу. Они уже не помнят о том, что было. Но ведь это не обязательно. Сделала доброе дело – и забудь. Так ведь должно быть.

Беда тем двуногим существам, которые возомнили себя какими-то там королями, дворянами, особенными личностями, имеющими права порабощать, повелевать и владеть всем существующим. Имеющий одну или несколько шикарных яхт не способны понять того, кто не в состоянии стать владельцем даже ветхой лодки. Нонсенс!

Рано или поздно, но время зажравшимся господам и дамам безжалостно начнёт обрубать носы по самую шею. Оно – не только лекарь, но и справедливый палач, которое отсекает незримым топом головы преступникам планетарного масштаба, чётко и умело – между третьим и четвёртым позвонком. Так думал Гусев, все члены экипажа космического корабля «Радуга», квартирьеры, да и уже многие люди из племени Крепкие Руки, и они были правы.