Kitobni o'qish: «С гектарами по соседству»

В двух действиях

Действующие лица:

Кирилл Карпович Пряников – начинающий предприниматель, 42 года

Эльвира Львовна – его жена, 39 лет

Тихон – их сын, 20 лет

Елена – его жена, 19 лет

Никифор Сидорович – вампир, неопределённого возраста

Гульдина – русалка, юная на вид

Громыхан – камнеед, молодой и тоже красивый

Илья Дмитриевич – турист из столицы, 41 год

Инга Васильевна – его жена, 38 лет

Голос чиновника Слоновича

Действие первое

Частная двухэтажная гостиница. Фойе.

Несколько журнальных столиков. Рядом с ними – кресла. Чуть в стороне – их целый ряд. В широких емкостях – большие комнатные растения – китайская роза, фикус, лимон

Гостиничная стойка, с телефоном, стендом-доской от номеров. Тут же на стене висит гитара. Есть и компьютер с большим монитором. Наверху красуется огромная вывеска – ОТЕЛЬ «ЗЕМЛЯ ПРЯНИКОВА».

За одним из журнальных столиков сидит Кирилл Карпович. Пролистывает глянцевый журнал, просматривает ряд разноцветных рекламных проспектов. Он в чёрном костюме, в белой рубахе с галстуком-бабочкой, на ногах – лакированные туфли. На лацкане кармана бейдж-бирка, где указано, кто он такой и какую должность занимает.

Отодвигает от себя чтиво, предназначенное для посетителей. Встаёт с кресла, проходит за гостиничную стойку, снимает со стену гитару, садится в одно из кресел, перебирает струны. Играет, поёт:

– По ночам я хожу на болото.

Вы поймите меня, мужика.

Всё ищу на болоте кого-то,

Но кого – я не знаю пока.

По болоту – ночная дорога.

Я тропинкой бреду. Ничего!

На меня наплывает тревога:

Вдруг найти не сумею его.

Эй, ты там, имей в виду,

Всё равно, тебя найду!

Тварь болотная, лесная,

Я блуждаю и грущу.

Я уже не первый год.

Человек-болотоход

Кто ты, я совсем не знаю,

Но тебя я отыщу!

Пусть на голос откликнется зычно,

Проще будет его отыскать,

Даже матом пошлёт не прилично.

Эти штуки я знаю про «мать».

Я кого-то ищу на болоте,

Надоел мне проклятый склероз.

Если в чём-то меня не поймёте,

То на вас я обижусь всерьёз.

Эй, ты там, имей в виду,

Всё равно, тебя найду!

Тварь болотная, лесная,

Я блуждаю и грущу.

Я уже не первый год.

Человек-болотоход

Кто ты, я совсем не знаю,

Но тебя я отыщу!

Появляется Эльвира Львовна, с любовью смотрит на мужа. Не мешает ему петь

На ней – чёрный костюм, лакированные туфли, белая блузка с чёрным галстуком-бантом. Тоже с бейдж-биркой на лацкане пиджака.

Кирилл Карпович продолжает играть и петь:

– Нелюдима тропинка ночная,

По болоту упрямо брожу.

Я кого-то ищу, но не знаю.

А узнаю, то вам не скажу.

Ковыляю в трясине я с думой,

Что пропал мой покой ни за грош.

Вдруг ответил мне голос угрюмый:

«Ты меня никогда не найдёшь».

Эй, ты там, имей в виду,

Всё равно, тебя найду!

Тварь болотная, лесная,

Я блуждаю и грущу.

Я уже не первый год.

Человек-болотоход

Кто ты, я совсем не знаю,

Но тебя я отыщу!

Завершает пение, вешает гитару на место

Эльвира Львовна (обнимает его за плечи): – Не надо хандрить, Кирилл! Всё будет хорошо. Ты же сам говорил, что мы, Пряниковы, поэтому преодолеем всё! А я – твоя жена. Я всегда с тобой.

Кирилл Карпович (встаёт, начинает взволнованно ходить по фойе): – Спасибо, Эльвира! Но какого же я дурака свалял! Я позарился на дальневосточные гектары, над которыми и днём, и ночью стелется туман. Мы продали трёхкомнатную квартиру в Москве, стремительно, по-дешёвке! Залезли в такие страшные долги и приехали в эту чёртову глушь! Погнались за дармовым гектаром на краю Земли! И что получилось?

Эльвира Львовна: – Не паникуй! У нас не один гектар, дорогой мой Кирилл Карпович, а целых двадцать. Нам пошли навстречу. Причём очень широкими шагами. Твоя замечательная бабушка Анна Прохоровна тоже подписалась под бесплатный дальневосточный гектар. Ей проще было. Она местная. Давно живёт здесь, в Краснощукинске. Это ничего, что мы высоко в горах и полном тумане. Сейчас, образно говоря, в тумане вся страна.

Кирилл Карпович: – Да, конечно. Но из нашего тумана выходят какие-то странные существа. Правда, я уже почти начинаю их воспринимать, как добрых соседей.

Анна Прохоровна: – Вот видишь!

Кирилл Карпович: – Но мы ведь ещё притащили сюда своего сына с невесткой! Им бы учиться, работать или, в крайнем случае, детей рожать. А я насмотрелся телевизионных программ, всяких пропагандистских занудных бесед про зону особого внимания, про Дальний Восток, Эльвира Львовна, и обалдел от нахлынувшего счастья.

Эльвира Львовна: – Я помню. Ты им сказал, что надо бросать всё и срочно ехать в Краснощукинск и становиться очень и очень богатыми. Но ведь не всё сразу, Кирюша. Не сразу и Москва строилась. Терпение и труд, сам знаешь, всё перетрут. Ты ведь очень хочешь стать богатым человеком. Или передумал?

Кирилл Карпович: – Ни в коем случае! Просто перестраховываюсь. У нас теперь – ни жилья и не денег.

Эльвира Львовна: – Ты не прав, жильё у нас имеется. Эта прекрасная двухэтажная каменная гостиница – наша частная собственность. Скоро она начнёт приносить доход.

Кирилл Карпович: – Отель в безлюдном месте, в тайге, в сопках. Красиво! Наверху горы, а внизу болото! Вот уже третью неделю ждём и постояльцев, и будущих работников нашего странного и дикого отеля под названием «Земля Пряникова». Дико!

Эльвира Львовна: – Зато, Кирилл, всё это наше! В крайнем случае, мы всегда можем вернуться в Москву. У твоих и моих родителей есть крыша над головой, приютят. Да и у нашей невестки Елены мама с папой не бедствуют. Уж они-то зятя своего, нашего славного сыночка Тихона на улицу не выгонят.

Кирилл Карпович: – Великолепная перспектива! На улицу не выгонят. Были мы с тобой инженерами в столице. Хоть что-то. Тихон и Елена учились в вузах, а теперь… Кто мы теперь? Нечистая сила в горах, в предместьях никому не известного города Краснощукинск.

Эльвира Львовна: – Напрасно ты так, Кирюша. Краснощукинск – славный город. Здесь есть и заводы, и фабрики и даже несколько университетов. Нашему Тихону и его женушке есть, где учиться. Но придётся на заочном. Отсюда в город не наездишься.

Кирилл Карпович: – Но почему? У нас ведь имеется машина. Как и у всех, японская иномарка. Руль с правой стороны. Стоит внизу, у самой шоссейной дороги. Спасибо, что приютил её любезно предприниматель Тимураз Гавайтанович Гаргония.

Эльвира Львовна: – Какой Гаргония?

Кирилл Карпович: – Ты его не знаешь. Его кафе «Шашлыки предгорья» находится внизу, от нас километрах в десяти. Не так далеко. Замечательный человек. Лет пятидесяти. В этом месте, где стоит наш отель, потерялся его родной брат Шалва. Искали и на вертолётах и охотники, и спасатели. Бесполезно. Как в воду канул. Разве в таком тумане что-то найдёшь?

Эльвира Львовна: – А этот Тимураз сам-то своего брата не ищет?

Кирилл Карпович: – Уже нет. Да Тимураз здесь в наших горах и на нашем болоте появляться боится. Он говорит, что здесь чёрт знает, что твориться – и гуманоиды с их летающими тарелками, и всякие странные существа.

Эльвира Львовна: – А ты знаешь, Кирилл, что-то здесь есть… такое. Я сама видела каких-то бестелесных и даже двухголовых господ и дам.

Кирилл Карпович: – Да и видел всякое и дети наши. Здесь не просто аномальная зона, а сплошные порталы, переходы в иные миры и состояния. Вот тебе и дальневосточный гектар и правительственная программа по освоению российского Дальнего Востока. Точнее, по его заселению. Им, богатым москвичам, проще. Взяли неизвестно, у кого и как Амур в аренду на несколько десятилетий и перегородили реку сетями. Всё подчистую выловят, и не будет здесь ни кеты, ни осётров. А мы с тобой, Эльвира, мелкие сошки.

Эльвира Львовна: – Вот уж поистине – зона особого внимания! Но весьма и весьма… туманная.

Появляются Тихон и Елена. Оба в приподнятом настроении. Одеты примерно так же, как и Кирилл Карпович, с бейдж-бирками.

Тихон: – Здесь так хорошо! Я в восторге. А воздух какой чистый! Правда, место туманное. Но ничего.

Елена: – И какие-то странные существа вокруг бродят. Из тумана появляются. Наверное, проявляются особенности местной природы и климата.

Кирилл Карпович: – Какие там особенности, Елена! Нам досталась с вами земля, где до такой степени аномальная зона, что у меня скоро начнут выпадать на голове волосы.

Эльвира Львовна: – Но я думаю, это интересно и даже познавательно. Всё происходящее к удаче!

Тихон: – Мне лично всё здесь нравится. Всё!

Елена: – Правда, немного скучновато, Эльвира Львовна, а так всё прекрасно. Мобильная связь действует, наши айфоны и смартфоны исправно пашут. Интернет тоже в порядке.

Кирилл Карпович: – Так, мои дорогие. Все мы должны заниматься своими обязанностями, иначе мы будем бежать отсюда в глубокой… панике и с разочарованием. Все мы четверо – не только владельцы отеля «Земля Пряникова», но и его дирекция. Я, как мы договорились, генеральный, поэтому отвечаю… Отвечаю за весь этот бардак, за наше будущее банкротство. Пусть эти гектары весьма туманные, как и действительность. Но они – наши, наша частная собственность. А пока всё из рук вон плохо.

Тихон: – Папа, побольше оптимизма! Не всё ведь сразу. Будут и служащие у нас в отеле, и постояльцы, если по-простонародному.

Елена: – Мы тоже с Тихоном за всё отвечаем… За кадровую политику, за состояние гостиничных номеров, будущее кафе и многое другое.

Эльвира Львовна: – На мне, как на главном специалисте, лежит водоснабжение, отопление, одним словом, полностью техническое оснащение отеля. Пока, конечно, ещё лето. Но по осени и зимой надо будет запустить котельную. Прачечная уже действует, но пока нечего стирать и незачем. С электроснабжением всё в норме. У нас в полном порядке двадцать гостиничных номеров. Есть и специальный флигель, где имеется десять благоустроенных комнат для обслуживающего персонала. Лично у нас, здесь – два отдельных номера-люкса. На ходу грузовой вездеход для перевозки продуктов питания и всего необходимого.

Кирилл Карпович: – Осталась самая малость – ответить на один вопрос. Кто и кого будет обслуживать? И великое множество других вопросов. Какой дурак будет снимать в нашей гостинице номера? Пусть даже здесь прекрасная и цветущая природа, причём, с некоторыми особенностями, с её постоянным сине-зелёным туманом.

Эльвира Львовна: – Ты не прав, Кирилл. У нас в стране хватает любителей экстрима, опасностей, неожиданностей. Очень скоро некоторые из них появятся здесь. Скоро мы будем строить ещё один отель. Вот увидишь!

Елена: – Желающих господ и дам поселиться у нас, в отеле «Земля Пряникова», станет превеликое множество, Кирилл Карпович. У нас в каждом гостиничном номере есть и привидения, и барабашки, и гуманоиды, и голоса какие-то и звуки. Куда там Англии! Всё самое интересное здесь.

Кирилл Карпович: – Однако ставлю вопрос ребром. За последнюю неделю кто-нибудь приходил к нам устраиваться на работу?

Тихон: – Были. Но все какие-то странные.

Кирилл Карпович: – Здесь все странные. С этим нам, москвичам, или бывшим москвичам, надо мириться. Стоит принимать на работу всех желающих. Не до жиру – быть бы живу! В первую очередь, нам необходим водитель вездехода.

Эльвира Львовна: – В крайнем случае, на вездеходе до ближайшей товарной базы за городом мог бы ездить ты, Кирилл, или даже Тихон. Но не по шосейке, а по соседней бетонной дороге. Там можно передвигаться на таком транспорте. Сотрудники ГИБДД к нам придираться особо не будут.

Елена: – Пусть нам всё необходимое лучше возят сюда транспортники. Можно заключить договор с любой фирмой через Интернет. Оплата не такая уж и высокая. Доставят всё, что надо.

Кирилл Карпович: – Что ж, в крайнем случае, так. Значит, мы можем обойтись без водителя вездехода. Уже хорошо. Но как бы нам с помощью рекламы, даже в Интернете привлечь сюда туристов или просто отдыхающих. Ни одного ведь нет пока. Пряниковы мы, в конце концов, или какие-то недоумки?

Эльвира Львовна: – Ты меня пугаешь, Кирюша. Как это никого у нас в отеле нет? Ты что говоришь? Вот уже почти неделю в гостинице в тринадцатом номере проживают муж и жена Строганичи, Илья Дмитриевич и Инга Васильевна. Неужели ты про них забыл или не видел этих замечательных людей?

Кирилл Карпович (чешет подбородок): – Вроде бы, закрутился и подзабыл, но что-то видел. Они даже здороваются со мной.

Тихон: – А ты, папа, вместо того, чтобы поприветствовать их, говоришь им одно и то же.

Кирилл Карпович: – И что же я говорю?

Елена: – Вы говорите: «Сгинь, нечистая сила!».

Кирилл Карпович: – Ну, так я думал, что это привидения здешние или горные духи.

Эльвира Львовна: – Они, Строганичи, Киря, культурные люди, тоже из Москвы, оба экономисты. Пока мы выдаём им только сухой паёк. Но электроплита у них в двухместном номере работает. Они довольны и не собираются отсюда бежать.

Елена: – Надо сделать так, чтобы довольных и счастливых было всё больше и больше.

Тихон: – Сейчас, сразу же после нашего короткого совещания, выйдем с Еленой и будем … зазывать людей со всех уголков России и других развивающихся стран призывать стать клиентами нашего отеля «Земля Пряникова». Наверное, всё? Да?

Кирилл Карпович: – Нет, не всё! Сообщите, кто приходил устраиваться на работу! Если, конечно, вы ведёте какой-то учёт.

Эльвира Львовна: – Дорогой Кирюша! Нет не так… Уважаемый Кирилл Карпович. Подходило четыре человека, то есть не совсем понятных существа. Если я что-то упущу, то ребята… Я хотела сказать, мои коллеги мне подскажут, поправят меня, если что-то упускаю.

Кирилл Карпович: – Интересно, Эльвира Львовна. Так. Я слушаю.

Эльвира Львовна: – Дорогой Кирюша! Нет не так… Уважаемый Кирилл Карпович, подходили, интересовались вопросами трудоустройства четыре человека, то есть я хотела сказать, четыре говорящих существа на чисто русском языке. Неделю назад пришёл двухметровый субъект без… одежды.

Кирилл Карпович: – Что голый, что ли? Нудист или извращенец?

Елена: – Нет, он не голый и совсем не хулиган. Даже, в какой-то степени, интересный мужчина, но…

Кирилл Карпович: – Что «но»?

Тихон: – Всё просто. То существо с обезьяньим лицом, волосатое с ног до головы. Он был весь покрыт густой рыжей шерстью. Ему, как бы, одежда не нужна. Сказал, что он, снежный человек и ничего не умеет делать, но хотел бы работать. Он где-то слышал, что сейчас надо срочно развивать и осваивать Дальний Восток, как сказал наш президент. Вот он и пришёл, это снежный… товарищ.

Кирилл Карпович: – Но если господин ничего не умеет делать, то он мог бы, вполне, трудится у нас оператором котельной, но по осени и заодно сторожем.

Эльвира Львовна: – Мы так ему и сказали, что к концу сентября работа для него найдётся, и даже имя и фамилию его записали.

Кирилл Карпович: – У него что, и фамилия имеется?

Эльвира Львовна: – Точно сейчас не помню, но, вроде, Фёдор Гапонович Гуруценко, а по матери Самуэль Мулевич Мумуэль.

Кирилл Карпович: – Как это? По отцу одно, а по матери – совсем другое?

Елена: – У них, у снежных людей, в данной местности только так. Такая необычная традиция. Он здесь родился и решил внести свой вклад в развитие производственно-экономической и культурной базы Дальнего Востока.

Кирилл Карпович: – Хорошо. Кто ещё приходил?

Тихон: – Трёхглавая лошадь – Тригого. Но там, папа, то есть… Кирилл Карпович у этой Тригого все головы человеческие. Странно и познавательно, согласись. Но работы для неё не нашлось.

Елена: – Мы не представляем, чем бы она могла у нас заниматься.

Кирилл Карпович: – Я тоже не представляю. Кто следующий?

Эльвира Львовна: – Следующим был какой-то карлик или гном с большим молотком и мешком гвоздей за плечами. Имя у него Гинги. Мы ему тоже отказали в трудоустройстве. Он очень плакал и грозился всех нас перебить молотком. Но мы его огорчили. Для Гинги тоже ничего подходящего… не нашлось.

Кирилл Карпович: – Почему вы ему не дали работу? Ведь все эти гномы и карлики, и прочие… недоростки очень даже трудолюбивые. До такой степени, что могут и задарма работать.

Тихон: – Он умеет только забивать гвозди. Больше ничего, и его устраивала только такая работа.

Кирилл Карпович: – Но мы уже всё построили. Ему, этому Ганги надо ехать в Краснощукинск. Там сейчас разворачивается строительство. Например, собираются стоить большую теплицу на двадцать квадратных километров под кукурузу. Там надо будет вбить несколько миллионов гвоздей. Говорят, что без кукурузы, выращенной в теплицах, город не выживет. Всякого такого много будет здесь строиться. Наше правительство дело туго знает. Его возьмут, непременно. Не всё же узбеков и китайцев трудоустраивать. Можно обратить внимание и на коренное население. Понятно. А кто был четвёртым?

Елена: – Четвёртым был фантом, неприличного голубого цвета. Привидение Васюсю. Он хоть и огромный, но не сможет прибивать даже гвозди. Явно, молоток в руках не удержит.

Тихон: – Какие там у него руки! Васюсю постоянно меняет форму своего разряжённого тела.

Кирилл Карпович: – Да, местное население никак без нас, москвичей, не обойдётся. Все они тут… какие-то странные. Меня уже не удивляют жители этой загадочной и огромной туманной территории.

Эльвира Львовна: – Мы стоим на пороге великих свершений!

Кирилл Карпович: – Уже ни одно столетие мы только и делаем, что стоим на пороге свершений. Когда же мы его перешагнём, этот порог? В общем, все свободны (Тихону). А ты, сын, не пару минут останься, то есть Тихон Кириллович, я хотел сказать. Надо посоветоваться по ряду вопросов.

Эльвира Львовна и Елена встают и уходят

Тихон: – Ну, вот я и остался. Готов выслушать тебя… вас, Кирилл Карпович.

Кирилл Карпович: – Давай попроще общаться, мой славный мальчик, мой сын Тиша. Мы здесь одни. Всякие привидения и духи не в счёт. У меня уже давно от них нет никаких тайн. Пусть слушают.

Тихон: – Они имеют право слушать, папа. Ведь мы впёрлись на их территорию.

Кирилл Карпович: – Почему меня, сынок, элементарно кинули при выделении этих самых дармовых гектаров? Разве я похож на простачка?

Тихон: – Ты на него похож, папа. Конечно, ты очень бережливый и прижимистый. Тебе палец в рот не клади. Но на простачка походишь.

Кирилл Карпович: – Почему? Каким образом, Тихон, меня обманули с этими гектарами на огромной высоте и в густом тумане? Почему я похож на простачка? Если уж начал, то договаривай!

Тихон: – У тебя очень большие оттопыренные уши.

Кирилл Карпович: – Ну и что? Причём здесь мои уши?

Тихон: – У человека с такими ушами можно запросто отобрать даже носки. И ещё. Ты, наверное, в самом начале не смог преподнести себя, не напомнил им, что прибыл сюда из Москвы. А не хухры-мухры.

Кирилл Карпович: – А я простачок только снаружи. Внутри совсем другой.

Тихон: – Надо было бы несколько раз напомнить, что ты сюда прибыл из самой столицы.

Кирилл Карпович: – Вот это ты напрасно, сын. Напрасно. В городской Комитет по распределению Дальневосточного гектара я вошёл гордой столичной походкой. Сам прикинь, Тихон, кто они, все вместе, со своим городом Краснощукинском, а кто я… коренной москвич.

Тихон: – Но ты очень долго туда входил. Мы ждали тебя с узлами и чемоданами в неухоженном тёмном скверике больше двух часов. Нам пришлось съесть по десять порций мороженого местного производства и выпить по нескольку литров воды из здешнего источника под названием «Обмани смерть!».

Кирилл Карпович: – Неужели целебный источник находится прямо в сквере?

Тихон: – Папа, источник от города в двухстах километрах. Если он существует, на самом деле. Рядом располагался небольшой магазинчик. Вот и всё. А вода – в пластмассовых бутылках, как и везде. А ты вот потерялся, и мы уже думали, что ты внезапно уехал в Китай. На стажировку по освоению…

Кирилл Карпович: – Брось шутить! Не такой уж я лопоухий. Там, хоть и фойе было просторным, но народу в нём собралось чуть поменьше, чем селёдки в бочке.

Тихон: – Но ведь ветераны войны и труда, инвалиды и москвичи везде и всюду проходят без очереди. Ты что, забыл, папа?

Кирилл Карпович: – Я пытался гордо и независимо пройти в нужный мне кабинет, но какая-то сухонькая женщина неопределённого возраста, облитая с ног до головы расплавленной косметикой, остановила мой порыв. Она просто и нагло поинтересовалась: «Вы что, гражданин, столпились перед основной дверью замечательного здания?». И тогда я сообщил ей, что мне срочно надо туда войти и что я никто попало, а из Москвы.

Тихон: – И чем же она смогла возразить против таких веских аргументов?

Кирилл Карпович: – Все остальные возражали, но старушка уже нет. Она только задала ещё один нелепый вопрос: «Я должна радоваться вашему внезапному прибытию сюда, как жаворонок в синем небе, или огорчаться, как усталая лягушка на пересыхающем болоте?». Образный язык. Видно, у китайцев научились.

Тихон: – И что дальше?

Кирилл Карпович: – Охранник со словами «понаехали тут» подвёл меня к специальному аппарату. Он любезно пояснил мне, какую кнопку я должен нажать, чтобы получить талончик в нужный мне кабинет. Я оказался сто тридцать седьмым. Одним словом, с самого начала всё пошло наперекосяк.

Тихон: – Странно. И ты не стал поднимать по этому поводу бучу и активно с помощью своего мощного голоса бороться за справедливость?

Кирилл Карпович: – Не стал, Тихон. Но зато после получения талончика я почувствовал себя равноправным, законным членом всего сидящего и стоящего общества. И так у меня на душе стало хорошо! Ты не поверишь, Тиша, но тогда я начал активно понимать, что оформление важных документов и получение дармовых гектаров займёт не пару часов, а по всей вероятности, несколько недель.

Тихон: – Ты совершал ошибку за ошибкой, папа. Ведь ты же мог объяснить, хотя бы, администратору, что все они – сплошная Азия. Причём, самый край России. Ведь должны же они были понять самое важное, главное и ответственное. Ты приехал не откуда, попало, а из самой Москвы!

Кирилл Карпович: – Мужик, который оформлял документы на наши гектары, сообщил, что он тоже наш, столичный. Кстати, его фамилия Слонович. Пантелей Пантелеевич. Обаятельный гражданин, лет пятидесяти. Он любезно сообщил, что в самом городе Краснощукинске вся земля принадлежит военным заводам, аэродромам. В общем, всё давно занято, да и куплено. Между прочим, в основном, москвичами.

Тихон: – Вот тебя и уговорили взять туманные гектары в горной местности, которые не очень-то котируется. Наверху – сопки, а внизу – болото. Правда, не так уж и далеко шоссейные и бетонные дороги.

Кирилл Карпович: – Я согласился именно на этот участок потому, что к каждому положенному гектару так же бесплатно выделялось ещё три. Нас пятеро с моей бабушкой. Вот и получается, что мы владельцы двадцати гектаров земли. От самых высоких гор, гольцов над нами, где пасутся всякого рода, единороги, до большого озера внизу… А на его берегах кого только нет – и русалки, и какие-то люди в скафандрах, и верблюды с павлиньими хвостами, и пауки величиной с овчарку, и всякие полупрозрачные товарищи.

Тихон: – Наверное, те, кто распределяют гектары, не знают, что здесь аномальная зона.

Кирилл Карпович: – Ещё как знают. Впрочем, чего это я вам всем ничего не продемонстрировал. Я ведь на свой смартфон записал часть разговора с этим чиновником (достаёт из бокового кармана смартфон). Сейчас включу его на полную мощность, и ты послушаешь. Да пусть все слышат и все знают! У меня ни от кого и никаких тайн нет!

Включает на полную мощность смартфон. Оттуда идёт какой-то гул. Начинается громкий диалог. На шум прибегают Эльвира Львовна и Елена. Появляются и постояльцы, туристы Илья Дмитриевич и Инга Васильевна. В джинсовых костюмах.

Они не садятся, а начинают хаотично ходить взад и вперёд по фойе.

Из смартфона слышаться вопли, стоны, рычания. Далее идёт диалог.

Голос чиновника Слоновича: – Да разве ж я против, земли у нас предостаточно. Но вы указали в заявке, что вам нужна земля в пригородах Краснощукинска. А это очень сложно.

Голос Кирилла Карповича: – Ну, как же! Со мной молодые люди. Им надо учиться в университетах, посещать театры, музеи… Короче, вы меня понимаете. Но я-то своего добьюсь. У меня появятся очень хорошие денежки.

Голос чиновника Слоновича: – Успокойтесь! И денежки у вас появятся, и дети ваши будут учиться. У нас дороги неплохие, и транспорт нормально передвигается. Таких пробок, как в столице нет. Ну, вот вы на географической карте пометили даже не Шантарские острова и не Курильскую гряду. Это остров Хоккайдо, исконная территория Японии. У вас лично к Стране Восходящего Солнца имеются территориальные претензии? Да? Но если даже это и так, то, вряд ли не очень покладистые руководители этой страны согласятся выделить часть своей территории для семейства Пряниковых.

Голос Кирилла Карповича: – Я немного ошибся, Пантелей Пантелеевич. Не там кружочки нарисовал.

Голос чиновника Слоновича: – Бывает, Кирилл Карпович. Не вы первый. Да и у нас есть чудаки, которые выделяют дальневосточные гектары, чуть ли не в Австралии. Великие географы, понимаешь. Поголовно, москвичи.

Голос Кирилла Карповича: – Что же, буду прислушиваться к вашим советам. Тем более, вы тоже недавно из столицы. Земляку никогда не посоветуете ничего дурного.

Голос чиновника Слоновича: – Все мы на планете Земля – земляки. Около восьми миллиардов человек. Согласитесь, что многих из них я лично не знаю. Да ведь и не все они москвичи. Но вы не очень-то расстраивайтесь, Кирилл Карпович. Уже в трёхстах километрах за городом, в любом направлении земли достаточно. Можно и коров разводить, и даже черно-бурых лисиц. Если хотите, то давайте пройдёмся по вашей же географической карте. Вы будете предлагать, а я реагировать на ваше предложение.

Голос Кирилла Карповича: – Хорошо, Пантелей Пантелеевич. Давайте пройдёмся по моей карте. Я ведь раньше и не думал, что вокруг Краснощукинска немало крупных посёлков и даже более мелких городов. А тут, оказывается, что… Ну, давайте я буду показывать. Вот, например, здесь, здесь и ещё здесь!

Голос чиновника Слоновича: – Вы – необычный человек, Кирилл Карпович. Можно сказать медиум. Для иностранных разведок всего мира – находка.

Голос Кирилла Карповича: – Почему вы так решили?

Голос чиновника Слоновича: – Вы точно указали места, где располагается база Тихоокеанского Флота, войска ПВО, стратегического назначения, космические, железнодорожные. Кроме того, вы акцентировали своё внимание на охотничьих угодьях, нерестилищах лососевых пород рыб, спортивной базе, доме отдыха, свиноводческих комплексах, хозяйствах крупнорогатого скота, заповеднике, новом кладбище, радиоцентре, подземном заводе по производству авиабомб, зоне спуска и вывода подводных лодок в океан, районе археологических раскопок, линии электропередач… Можно перечислять и перечислять. Но мы ради вашего острого желания никак не можем, например, переместить ракетную пусковую установку в другое место. Согласитесь, что я прав?

Голос Кирилла Карповича: – Наверное, вы правы, Пантелей Пантелеевич. А вот здесь? Здесь что? Смотрю на карту, но никак не пойму.

Голос чиновника Слоновича: – Да ничего особенного. Территория нефтеперерабатывающего завода «Роснефти», дальше – металлургического комбината, потом… Послушайте, все знают, что чуть подальше от города, километрах в трёстах, исключая рыбные заводы, места промыслов нанайцев и ещё кое-чего, много свободной земли. У нас её предостаточно.

Голос Кирилла Карповича: – На том берегу реки тоже так? Там есть свободные гектары?

Голос чиновника Слоновича: – На той стороне большие посёлки в чернозёмных местах. А всё остальное – высокие горы. Да и от города не так близко.

Голос Кирилла Карповича: – А вот здесь? Здесь тоже… ракеты стратегического назначения или лежбище снежных барсов?

Голос чиновника Слоновича: – Нет. В этот район не заходят даже грибники. Если кто туда и забредает, то уже остаётся там. Проверено. Туда даже медведи и тигры не заглядывают. Они больше по ночам по городу курсируют.

Голос Кирилла Карповича: – Ну, там, хоть что-нибудь растёт?

Голос чиновника Слоновича: – Дикие абрикосы, виноград, актинидия, барбарис, лимонник, кедровый орех. Но я не советовал бы зацикливать своё внимание на подобных землях. Тут особый случай.

Все присутствующие при просушивании диалога подходят поближе к журнальному столику, где сидят Кирилл Карпович и Тихон. Впрочем, всё слышно и так.

Голос Кирилла Карповича: – Почему тут особый случай, Пантелей Пантелеевич?

Голос чиновника Слоновича: – Аномальная зона. Высокие горы и все гектары в сине-зелёном тумане. Тут летающие тарелки и прочая нечисть, совершенно не известная не только официальной, но и другим… наукам. Впрочем, места прекрасные для туризма, лыжной базы, например. И никого. Даже бичи туда стесняются заходить.

Голос Кирилла Карповича: – Слава богу! А в эти сказки я не верю про всяких там… чудовищ и монстров. Выделяйте нам наши пять гектаров, именно, в этом месте. Оформляем документы! Никаких я туманов не боюсь! Если вы меня от них отговариваете, то эти места, явно, для ваших московских родственников.

Голос чиновника Слоновича: – Мои родственники гораздо мудрей меня. Потому их здесь… не присутствует. А я продолжу. Так вот, здесь, внизу топкое болото, а наверху – горы. Правда, с посадочными площадками для НЛО. Расшифровываю»! Для неопознанных летающих объектов.

Голос Кирилла Карповича: – Меня не проведёшь, дорогой господин Слонович. Ещё раз выражу некоторые предположения. Это место оставлено вами для своих блатных, пусть даже и… москвичей. Я чувствую, я понимаю, что это наша земля, наши гектары. Мы ведь не простые люди, а Пряниковы! Московская родовая ветвь. Там уж сами придумаем, что с ними делать, с нашими гектарами. Болота высушим, горы подрубим…

Голос чиновника Слоновича: – Меня радует ваш оптимизм, решительность, смелость и возможная смекалка на будущее. В этом месте, от имени городского совета депутатов к каждому законному гектару добавляется ещё три. Итого, вы владелец двадцати гектаров непроходимой и весьма загадочной земли в районе Краснощукинска. Но я предупредил, что такого тумана, как здесь, не ни в одном уголке России. Тут он… погуще. С этим я вас и поздравляю! Пусть эти замысловатые на соках, и на болоте и называется в честь вас и вашего семейства – Земля Пряникова.

Голос Кирилла Карповича: – Будем стараться! Что-нибудь придумаем.

Голос чиновника Слоновича: – На ваших гектарах, внизу, у подножья гор, в стороне от болота, имеется прекрасные шоссейные и бетонные дороги и профили, ведущие вверх. Так что, трёхэтажный или двухэтажный особняк на вершине, к примеру, в восемьсот метров над уровнем моря, можно построить быстро и не так дорого. А гоблины и всякого рода горные карлики оспаривать своё право на эту территорию в судебном порядке не станут. У них свои меры… воздействия. Всего вам доброго, Кирилл Карпович!

На этом запись завершается. Эльвира Львовна и Елена уходят. Но постояльцы, туристы Илья Дмитриевич и Инга Васильевна приближаются к журнальному столику со смартфоном, который Кирилл Карпович сразу же выключает.

Кивнув головой, Тихон удаляется.

Кирилл Карпович (привстаёт с места, пожимает руки проживающим в отеле): – Здравствуйте, Инга Васильевна! Здравствуйте, Илья Дмитриевич! Я, наконец-то, разобрался. Вы, оказывается, проживаете у нас, в тринадцатом номере. Очень рад! Очень! А поначалу, честно сказать, я принял вас за этих… короче, за нечистую силу. С утренним туманом вас!

Илья Дмитриевич: – И вас с добрым туманом! Но мы просто туристы, муж и жена. Москвичи. Нам очень нравится здесь.

Инга Васильевна: – Здесь всё так необычно! Привлекательные места. Даже в Англии и Венгрии не так интересно.

Кирилл Карпович: – Согласен с вами, там не так интересно. Но как вам спалось? Например, сегодня.

Илья Дмитриевич: – Нормально. Только нам с Ингой снятся одинаковые сны. Причём, самые разные. Они иногда нам кажутся очень реальными.

Инга Васильевна: – Кажется, что всё каждую ночь происходит на самом деле. Но мы ведь знаем, что такого быть не может.

Кирилл Карпович: – Замечательно. С вашего позволения, я запишу на смартфон всё, что вы мне расскажете.

Илья Дмитриевич: – Мы ничего не имеем против этого. Но только зачем вам наши сны?

Инга Васильевна: – Вы, что, Кирилл Карпович, экстрасенс или толкователь снов?

Кирилл Карпович: – Ни то и ни другое, Инга Васильевна. Я – директор и владелец отеля «Земля Пряникова». Мне очень бы хотелось, чтобы ваши дни отдыха здесь проходили без всяких приключений.

Илья Дмитриевич: – Да тут просто такой замечательный воздух, что иногда мы и днём впадаем в сон. Даже в то время, когда ходим или ещё что-нибудь… Может, это влияние тумана?

Кирилл Карпович: – Возможно. Но при рассказе, Илья Дмитриевич, вы имеете право опускать интимные подробности. Они меня не интересуют.

Инга Васильевна: – У нас с Ильёй уже почти год нет никаких… интимных подробностей.

Илья Дмитриевич: – И что, Инга, об этом должны знать посторонние люди? Я уверен, что таёжный высокогорный воздух мне поможет, и всё встанет… на свои места.

Кирилл Карпович: – Меня интересует совсем не то, что стоит или висит. Совсем не то! Я не интересуюсь даже туманными подробностями на этот счёт. Мне любопытно знать, что вы наблюдаете, видите здесь и то, что вам кажется сном, к примеру.

Илья Дмитриевич: – Если коротко, то сегодня ночью нам снились какие-то разноцветные свечения, слышались голоса, всякого рода привидения появлялись, потом какие-то невидимые существа хватали нас за ноги и руки.

Инга Васильевна: – А в середине ночи заявились странные косоглазые карлики в скафандрах и предложили нам слетать на их звездолёте, вроде как, на Марс.

Кирилл Карпович: – Ну, это понятно. У них здесь несколько баз и пара посадочных площадок. Не советую вам никуда отсюда улетать. Это сириусаны. Меня уже предупредили надёжные и знающие люди. Сириусаны хитры и коварны.

Илья Дмитриевич: – Вы фантазёр, Кирилл Карпович! И это прекрасно. А под утро нас снилось, что мы летали по гостиничному номеру. Здорово!

Кирилл Карпович: – Это дополнительные услуги от нашей фирмы. Полёты надо оплатить. По квитанции. Обратитесь к Елене Пряниковой. Она знает, что и сколько стоит.

Инга Васильевна: – Смешной вы, Кирилл Карпович! Ну, ведь это, всего лишь сны. Правда, когда мой полёт завершился, то я натурально упала с потолка прямо на стол. У меня огромный синяк, ну в таком месте…

Илья Дмитриевич: – А я чуть вчера не сломал при падении несколько рёбер.

Кирилл Карпович: – Это не сон, дорогие мои. А самая натуральная левитация. Надо оплатить и радоваться жизни дальше. Места у нас тут хоть и туманные, но особенные. Неповторимы, можно сказать.

Инга Васильевна: – Нам денег не жалко. Но неужели мы должны оплачивать свои собственные сны? А получить ушибы можно где, угодно, если хотите. Мы же ведь гуляем и по лесу. Рядом с горным прудом часто бываем, где очень много больших рыб с лошадиными головами. В трёх-четырёх метрах их можно подробно разглядеть даже сквозь пелену тумана. Удивительный край!

Кирилл Карпович: – Ну, хорошо, ваши полёты и прочее не оплачивайте. Эта услуга для вас – за счёт нашего заведения. Вы, всё-таки, у нас самые первые клиенты. Это надо ценить. Вот мы и ценим, как можем.

Илья Дмитриевич: – Вы ещё и юморист. Правильно, наши сны – наша частная собственность (поднимет указательный палец вверх). Да, сегодня в середине ночи нам приснилось, что к Инге пришла в гости её покойная бабушка Анфиса Лаврентьевна. Про жизнь разговаривали.

Инга Васильевна: – Про жизнь беседовали. Я ещё интересовалась, нет ли у них на том свете инфляции. И не поднялись ли цены на сахар.

Илья Дмитриевич: – Я поинтересовался, идёт ли у них борьба с курильщиками. Всё никак не могу бросить. Она ещё моей жене подарила колечко. Сказала, что это защита от нечистой силы. Инга, покажи Кириллу Карповичу бабушкин подарок.

Инга Васильевна (извлекает из джинсовой куртки кольцо, показывает): – Вот оно, жёлтенькое, с зелёным камушком.

Кирилл Карпович: – И вы оба продолжаете утверждать, что всё это… сны?

Илья Дмитриевич: – А что же ещё?

Инга Васильевна: – Если коротко, то это почти всё. А подробно многое и не перескажешь. Удивительные места! Какой воздух!

Илья Дмитриевич: – А сейчас нам надо идти. В дубовом бору у нас встреча. Там интересная компания. Трёхголовые страусы. Они пообещали научить нас с помощью мыслей валить деревья.

Инга Васильевна: – И во время сильного дождя пробегать между падающими с неба каплями.

Кирилл Карпович: – У страусов головы человеческие?

Илья Дмитриевич: – Человеческие… с улыбками на лицах. А какая разница?

Кирилл Карпович: – Если трёхголовые, то это панданги. Совсем не изученные… потусторонние существа. Здесь два года тому назад побывал известный академик Гершан Адамович Губошлёпнер. После того, как он их увидел, то окончательно и бесповоротно бросил употреблять спиртные напитки.

Инга Васильевна: – Ну, вы и фантазёр, Кирилл! Губошлёпнер изволил скончаться сто тридцать шесть лет тому назад. Я-то в курсе. А вы… придумываете всякое. Ведь всё вокруг так реально. Пока! Мы пошли… отдыхать!

Она машет ему рукой. Оба уходят.

Кирилл Карпович встаёт с места, начинает ходить по фойе, сжимая и разжимая кулаки. Делает несколько приседаний.

Заходит за стойку, снимает гитару. Возвращается с ней к журнальному столику. Перебирает струны. Играет и поёт:

– Приехал я сюда с мечтой крылатой,

С затейливою думкой в голове.

Я стану здесь известным и богатым,

И окажусь в почётном меньшинстве.

Мне не страшны потопы и пожары

И приступы невиданной тоски.

Я – царь дальневосточного гектара

Мне жить на нём до гробовой доски.

Пусть наш мир не очень прочный,

Тело и душа болит.

Но гектар дальневосточный

Всё излечит, исцелит.

Без протеста и упрёка

Я живу, не то, что вы.

Житель Дальнего Востока,

Но из матушки Москвы.

Теперь предприниматель я в законе,

Брожу по сопкам с видом знатока.

Надеюсь, нечисть здесь меня не тронет,

И не сожрёт за ужином пока.

Для здешних духов я почти приятель,

И к бизнесу свой не растратил пыл.

Освоился давно и даже, кстати,

Шаманский бубен я себе купил.

Пусть наш мир не очень прочный,

Тело и душа болит.

Но гектар дальневосточный

Всё излечит, исцелит.

Без протеста и упрёка

Я живу, не то, что вы.

Житель Дальнего Востока,

Но из матушки Москвы.

Кикиморы, русалки, привиденья

С летающих тарелок стар и мал…

Встречаюсь с ними каждый час и день я

И ночью с ними спорить не устал.

Не удалюсь отсюда восвояси

И не ударюсь в спешные бега.

Дальний Восток гектарами прекрасен –

Болота, горы, реки и тайга.

Пусть наш мир не очень прочный,

Тело и душа болит.

Но гектар дальневосточный

Всё излечит, исцелит.

Без протеста и упрёка

Я живу, не то, что вы.

Житель Дальнего Востока,

Но из матушки Москвы.

Заканчивает пение. Возвращает гитару на прежнее место.

В фойе входит Никифор Сидорович. Внешность вампира неопределённого возраста не очень-то и привлекательна. Лицо коричневое, бугристое, изо рта торчит два клыка. Да и босой, и одет в какие-то лохмотья.

Направляется к Кириллу Карповичу.

Кирилл Карпович: – Здравствуйте! С добрым туманом вас! Я сразу понял, что вы сюда пришли насчёт работы. Да, вижу, что не так молоды. Возможно, ошибаюсь. Но дело у нас тут найдётся и для пенсионеров. Присядем в кресла. Для беседы!

Оба садятся.

Никифор Сидорович: – Со славным туманом! Но я вот, что скажу. Сплошная несправедливость получается. Нет у меня ни пенсии, ни паспорта, ни прописки, ни путного жилья… А ведь я – коренной дальневосточник. Уже больше трёх сотен лет, как здесь.

Кирилл Карпович: – Мне всё понятно, вы долгожитель.

Никифор Сидорович: – Ну, жителем меня называть, как-то, не правильно будет. Я, как бы, живу и одновременно… нет.

Кирилл Карпович: – Получается, что вы к нам пришли из одного из сопутствующих миров.

Никифор Сидорович: – Какой ты не понятливый! Просто зло берёт! Я здешний. Обитаю недалеко отсюда за двумя сопками. Вампир я по жизни и по профессии. Зарыт, как попало, ещё в давние времена, каким-то китайскими бандитами-хунхузами. Но то памятное событие произошло больше трёх сотен лет тому назад. А зовут меня просто – Никифор Сидорович.

Кирилл Карпович: – А я вот – Кирилл Карпович. Но только вот у тебя профессия такая – вампир. Нам такие не нужны. Ты кровь у всех у нас выпьешь и уйдёшь отсюда. Нет, нам в отель вампиры не требуются. Категорически, нет!

Никифор Сидорович: – Здесь, Кирилл, я не собираюсь ни у кого кровь выпивать. Негоже получится… пакостить на месте работы. Да и тут зверья всякого много не только нормального, но и фантастического. Одних единорогов из разных миров и стран – тысячи. А мне одного на неделю хватает.

Кирилл Карпович: – Нуда, продукты питания и витамины разные всем нужны. Но единорогов жалко. Они, пожалуй, все из Красной книги. Впрочем, вряд ли. Они, вообще, не учтены. Их тут много развелось.

Никифор Сидорович: – Да я же патриот… настоящий. Я не у российских единорогов кровь пью, а только у иностранных. У них там… двойные стандарты. Вот пусть и получают по полной программе. А тут, можно сказать, иностранцев тоже хватает. Так-то, Кирилл Карпович.

Кирилл Карпович: – Правильно, Никифор Сидорович. Надо быть настоящим патриотом.

Никифор Сидорович: – Как же иначе-то? Мы все, вампиры здешние, как услышали, что Дальний Восток надо срочно осваивать, то начали думать, куда и где будем устраиваться на работу. Мы – выгодные труженики. Питание находим себе сами, да и жилищные проблемы пусть не очень, но решены. Отрылся, стряхнул с лохмотьев грязь и – на работу.

Кирилл Карпович: – Прекрасно! А какие, вообще, у тебя планы на будущее, Никифор?

Никифор Сидорович: – Самые такие вот, скромные. Получу паспорт, а потом переберусь в столицу. Не всё же в колонии жить, которую ушлые ребята из столицы обирают. А там, в Москве, уже много наших, и все на высоких и крупных должностях. А народу там всякого хватает. Получается, что и я выживу. Хочу родине послужить!

Кирилл Карпович: – Похвально, Никифор. В Москве, если ворон не ловить, то можно и отличиться. А я ведь оттуда, теперь вот здесь.

Никифор Сидорович: – Я про Москву даже в сонном состоянии мечтаю, в яме своей. Хочу, чтобы меня по главному телевидению показывали и чтобы я на телеэкране говорил и говорил, и улыбался. А клыки свои удалю. Я же понимаю, что с ними моя красота пугающей получается, неожиданной и внезапной.

Кирилл Карпович: – Погоди, Никифор, я думаю, кем и куда тебя взять (достаёт их кармана записную книжку, раскрывает её). А тут поделюсь с тобой секретом. Мне Дальневосточный научно-исследовательский институт аномальных явлений поручил вести подсчёт всех самых разных и невероятных существ. Подрабатываю, приплачивают хорошо. Со временем откроем в этих местах специализированный заповедник. Вот я и брожу по своим гектарам и считаю. Так сколько, говоришь, на мою территорию из ваших забредает, из вампиров, значит?

Никифор Сидорович: – Здесь охотится немного вурдалаков. У меня точные цифры, где-то, 572 вампира. Но они, в основе своей, только на единорогов и всяких копытных охотятся. Но бывает, если подвёрнётся какой-нибудь ягодник или грибник, то… одним словом, бывает. По большому счёту сюда люди-то не ходят, если у них с разумом всё в норме.

Кирилл Карпович: – Вот именно! Я в самом начале считал себя умалишённым, но потом смирился (записывает сообщение Никифора Сидоровича в книжку-блокнот). Значит, сюда приходит, где-то, 572 вампира.

Никифор Сидорович: – Как сказал, так и есть. Ты, вот что, Кирилл, позаботься, чтобы нам, вампирам пенсию выплачивали. Все мы тут пенсионеры. Мы можем годков на пятьдесят и попозже на пенсию пойти, потому как живём по тысяче лет и более. Но пенсия нам необходима. Мы же, хоть и дальневосточники, но тоже… люди. А то ведь все получают… что-то, а мы, вампиры – нет. А мы ведь… граждане, и заграницу эмигрировать не собираемся. И ещё вот, что. Сколько там у тебя в блокноте единорогов записано. Хватит ли нам их на пропитание? Один раз в неделю или в две без кровушки мы не можем.

Кирилл Карпович: – Единорогов много, всяких и разных (листает записную книжку). Вот нашёл. Значит, так. Наших российских, которые так и называются и еще однороги, я насчитал 435 штук. Может, на одного побольше. Западноевропейские почти такие же, но глупые и наглые и чуть размером поменьше. Их более полутора тысяч. Я думаю, вкусовые качества их крови нормальные. Их никто и никогда в Красную книгу вносить не будет. Тем более, они не чистокровные, а перемешаны с африканскими и, в частности, с арабскими.

Никифор Сидорович: – Нормально, Кирилл. Теперь я спокоен. Нам их надолго хватит. Да, в общем-то, ничего в этих копытных магического и мистического нет. Обычные животные.

Кирилл Карпович: – Наверное, так и есть, Никифор. Так. Дальше. Забредают сюда и китайские, которых называют чи-лин. Вид у них страшный, то ли кошка, то ли собака, но с одним рогом. Их тоже много – около двух тысяч на моих гектарах. Потом японские – ки-рин. Этих я встретил совсем немного – двадцать три экземпляра. Дальше…

Никифор Сидорович: – Кровь у японских единорогов питательная. Потому мы их мало и сохранили. Но больше не перечисляй животных с одним рогом. Я, понял, что есть.

Кирилл Карпович: – Значит, японских больше не трогаем, господа вампиры. Исчезающий вид. А нам надо создать заповедник из… чёрт знает чего (закрывает записную книжку). Договорились, про других единорогов больше ни слова не скажу. Понимаю, утомительно.

Никифор Сидорович: – А как насчёт моего трудоустройства?

Кирилл Карпович: – Смог бы ты, Никифор Сидорович, работать в прачечной? Задача простая – стирать и гладить одежду, постельное бельё и всякие ткани. Это просто. Налил в чан воды, бросил стирального порошка, нажал пальцем на кнопку, то есть включил и… процесс пошёл, как в своё время, говорил один бес или из ваших, вампиров. С испытательным сроком тебя беру. Три месяца. А заодно прирабатывал бы и сторожем. Мы бы платили бы тебе нормально.

Никифор Сидорович: – Согласен. Но, если правду сказать, то я ведь сюда работать ни ради денег прошусь. Мне главное, чтобы Дальний Восток процветал, а с ним – и вся Россия.

Кирилл Карпович: – Похвально. Значит, побудь здесь. Можешь на гитаре побренчать, А я отыщу моего заместителя Эльвиру Львовну. Когда найду, то сообщу, и ты пойдёшь оформлять документы. Не скучай! Сейчас.

Уходит.

Никифор Сидорович проходит за стойку, снимает со стены гитару.

Садится с ней в одно из кресел. Играет, поёт:

– Если ты настоящий вампир,

То трудись до десятого пота.

Изменяй ты затерянный мир

И во имя прогресса работай.

Нашу глушь ты изменишь в момент,

Разум свой соберёшь по сусекам,

И приедет к тебе президент,

И ты станешь большим человеком.

Понятно без вопросов,

Мечты уносят ввысь.

У нас без кровососов

Никак не обойтись.

Всмотритесь в наши лица

И ждите новостей.

Всегда нужны столице

Вампиры всех мастей!

Быть вампиром почётно давно.

Все дворцы на крови, да и яхты, –

Очень страшное, но не кино,

А явление с бухты-барахты.

У вампиров житьё – благодать!

С каждым днём кровососы всё строже.

Вы не всё им успели отдать,

Снимут с вас и последнюю кожу.

Понятно без вопросов,

Мечты уносят ввысь.

У нас без кровососов

Никак не обойтись.

Всмотритесь в наши лица

И ждите новостей.

Всегда нужны столице

Вампиры всех мастей!

Если ты не вампир, а простак,

То для нечисти радость и пища,

И для них ты и раб, и батрак,

И, по сути, ограбленный нищий.

Говорят, что вампиры добры,

В постоянной о жертвах заботе.

Эти гнусные сказки стары.

Ведь вампиры всегда на работе.

Понятно без вопросов,

Мечты уносят ввысь.

У нас без кровососов

Никак не обойтись.

Всмотритесь в наши лица

И ждите новостей.

Всегда нужны столице

Вампиры всех мастей!

Заканчивает игру на гитаре и пение. Встаёт, вешает гитару на место.

Появляется Кирилл Карпович. Душевно обнимает Никифора Сидоровича за плечи.

Кирилл Карпович: – Ну, пойдём, Никифор Сидорович! Оформим документы! Потом я покажу тебе прачечную. Там всё механизировано. Электричество и всё такое. Есть и небольшая комнатка для тебя. Там ты будешь жить или, как бы, обитать.

Никифор Сидорович: – Комнатка мне без надобности. Я лучше где-нибудь после работы буду зарываться в землю. А утром отроюсь и пойду стирать бельё и всё тряпочное. Буду стараться!

Кирилл Карпович: – Вижу, что вы… ты настоящий… э-э… патриот. Ты – ценный работник!

Никифор Сидорович: – Но напоминаю, Кирилл Карпович. Ты мне поможешь получить паспорт и оформить пенсию. Потом уж, в столице, я буду миллионами долларов ворочать. Друзья-вампиры помогут. А копеечная зарплата мне пригодится. Конфеты шоколадные обожаю.

Кирилл Карпович: – Всё правильно. Согласен. Практично. С оформлением паспорта помогу, тем более ты – на самом деле гражданин страны и уже давно в пенсионном возрасте. Пойдём!

Эльвира Львовна уже ждёт.

Уходят.

Появляется Елена. С волнением ходит по фойе. Смотрит на часы.

В гостиницу входит Громыхан. В сером трикотажном костюме, в такой же шляпе с пером, на ногах сапоги с высокими голяшками.

Бросаются друг другу к объятия. Потом садятся в кресла.

Елена: – Всё мы с тобой, дорогой Громыхан, встречаемся, где попало, в основном, среди камней. Сплошные страсти и секс. Не до бесед. Но здесь мы можем спокойно поговорить, пообщаться. Никто нам не помешает.

Громыхан: – Совсем никто, Елена?

Елена: – Мой свёкор, Никифор Сидорович, сейчас пойдёт бродить по тайге – по горам да болотам. Будет осматривать свои владения. Он ещё и переписывает в блокнот всех необычных существ. Подсчёт ведёт всяких кикимор, леший, гоблинов, гномов и прочих. Мечтает открыть здесь заповедник. Ему какой-то институт задание дал. Нормально приплачивает. А свекровь, Эльвира Львовна и её сынок, мой муж, Тихон в делах и заботах. Они на нас и внимания не обратят, если увидят вместе.

Громыхан: – Значит, всё нормально. Но ведь по вашим земным законам ничего страшного не совершаем. Просто беседуем.

Елена: – В принципе так. Никто ведь не знает, чем мы с тобой, Громыхан, собираемся заниматься в тумане, в камнях у летающего озера.

Громыхан: – Того, которое летает над головами или которое резко подпрыгивает вверх, а потом опускается.

Елена: – Да, у обоих. Где мы только с тобой, Громыхан, ни занимаемся сексом, то есть лечебными эрогенными процедурами. Одним словом, никого здесь нет и долго не будет. Даже если появится мой муж-недотёпа Тихон, то он и ничего не поймёт. Я же тебе говорю.

Громыхан: – Он не появится, Елена. Я знаю, вижу и чувствую.

Елена: – Почему? Ведь если появится, то только он. Моя свекровь, Эльвира Львовна, сейчас в прачечной с вампиром Никифором Сидорович. Показывает ему прачечную и рассказывает, что и как. Это долгая история.

Громыхан: – Не торопись. Я всё по порядку расскажу. Я ведь всё вижу на расстояние.

Елена (обнимает его): – Мне так трудно привыкнуть к тому, Громыхан, что ты не человек, а камнеед. Не могу представить, как это можно питаться одними камнями и не чувствовать голода. Как может желудок такое переваривать?

Громыхан: – У нас крепкие желудки. А камни все разные. Они сладкие, другие солёные, третьи чуть сладковатые. Обожаю на десерт речную гальку, приправленную гранитной крошкой.

Елена: – Какой ужас! Как можно есть такую гадость!

Громыхан: – Ничего ты не понимаешь, Елена! Впрочем, я не обижаюсь. Ты привыкнешь. Ведь через пятый портал мы с тобой скоро уйдём в мой мир. Наберём здесь побольше камней – и уйдём. Я уже сообщил своим родным, что вернусь назад с невестой.

Елена: – Я за тобой, хоть куда, Громыхан. Ты такой… мужчина. Почти каменный! Немного, правда, мне будет жаль Тихона. Всё-таки, мы с ним в законном браке. Да и слегка страшно.

Громыхан: – Чего ты боишься?

Елена: – Боюсь стать камнеедкой. А вдруг мой организм не изменится там, в твоём каменном мире.

Громыхан: – Всё будет нормально. Я проанализировал. Да и совсем скоро и в вашем мире большинство людей станут камнеедами. Так решится производственная программа – и все ваши магнаты и воры останутся с носом. Никто на них не будет работать и не станет ничего покупать. Получается, почти коммунизм, но без всяких партий. Общество полной справедливости. У нас, у камнеедов, давно уже так.

Елена: – Какой ты у меня славный, Громыхан! Камнеед да ещё гуманист. Но мы с тобой отвлеклись. Ты же видишь на расстоянии. Так вот скажи мне, кто и где из гостиничных людей находится и чем занимается.

Громыхан: – Тебе говорить правду, Елена, или то, что ты хочешь услышать?

Елена: – Конечно, я хочу слышать правду. Я ведь уже взрослая. Вот мне интересно, чем занимается мой пока ещё муж Тихон. Почему ты думаешь, что он сейчас не придёт сюда?

Громыхан (прикрывает глаза): – Вижу Тихона. Он внизу, под горою. На берегу озера.

Елена: – Он конечно один?

Громыхан: – Он не один? А рядом с русалкой Гульдиной.

Елена: – Представлю! Зелёное чудовище с хвостом!

Громыхан: – Ничего подобного. У Гульдины нет хвоста, а симпатичные ноги, и сама она очень даже… хороша. Но успокойся, не в моём вкусе. Кожа чуть зеленоватая и волосы на голове светло-коричневые, но пышные. Но такие девушки мне не нравятся.

Елена: – Мне тоже. Тиша обожает беседовать, с кем попало. Его хлебом не корми – дай только поболтать.

Громыхан: – Если ты, Елена, считаешь их плотное соитие беседой, то ты ошибаешься. Это не совсем беседа. Это… как его, секс. То же самое, что у нас с тобой, Елена часто случается. Но них, между прочим, хорошо получается. Вижу, что летят даже искры. Чувствую запах палёных волос. Гульдина так орёт, что даже озёрные фантомы и миражи улетают прочь!

Елена в бешенстве вскакивает с места. Машет кулаками

Елена: – Ну, Тихон-негодяй! Безобразник! Извращенец! Распутник! Да это же полное бесстыдство!

Громыхан (тоже встаёт, обнимает её): – Ты обижаешь меня, Елена! Неужели ты ревнуешь Тихона к Гульдине? Тогда я тебе зачем?

Елена: – Ты меня не правильно понял, Громыхан. Мне Тиша безразличен. Просто я выражаю протест против развратных действий. Так вести себя… Ну, ты меня понимаешь.

Громыхан: – Нет, не понимаю. Мы ведь с тобой среди камней делаем то же самое.

Елена: – Но ведь у нас, Громыхан, любовь! У нас нежные чистые чувства. А там… сплошной разврат.

Громыхан: – Как тебе сказать, Елена. Я прочитал их мысли. Как будто, они любят друг друга, и Гульдина собирается совсем скоро забрать Тихона в свой мир. Он согласен. Он счастлив.

Елена: – Прямо не знаю. В таком тумане, конечно, она могла ему показаться красавицей. Но какая там у них может быть любовь? Вот у нас – совсем другое дело. Ну-ка, Громыхан, посмотри ещё, чем там они ещё занимаются, о чём говорят.

Громыхан: – Уже нельзя. Очень опасно. Гульдина засекла мои наблюдения за ней и Тихоном. Она в гневе. Теперь мы под наблюдением и на полной прослушке. Если она начнёт нас атаковать звуковыми бомбами, то нам не здорово придётся.

В фойе появляются яркие вспышки, сопровождаются шумом взрывов.

Елена: – Что это?

Громыхан: – Гульдина начала нас бомбардировать, но потом передумала. Ей стало смешно.

Елена: – Они теперь, наверное, догадываются, что у нас, Громыхан, существует интимная связь?

Громыхан: – Елена, о чём ты говоришь? Гульдина уже проникла в недалёкое прошлое и произвела нестираемую видеозапись наших с тобой встреч со всеми подробностями. Наверняка, она скинула всё это Тихону на флэшку. Но ты не переживай. Тихону, как говорите вы в вашем мире, наши с тобой отношения, по барабану или… параллельно.

Елена (садится в кресло, хватается за голову): – Какой же Тихон подлец! Я всегда была ему безразлична.

Громыхан (тоже садится): – Нет, Елена, ты ему не безразлична. Он собирается все видео про нас с тобой выложить в Интернет. Денег подзаработать хочет. На всякий случай.

Елена: – Я этого не переживу! Впрочем, нет. Я переживу, но подам на него в суд!

Громыхан: – На кого? На Тихона и Гульдину? Для всех, живущих в этом земном мире, Гульдина и такие, как я, считаются просто галлюцинацией. А я постараюсь убрать эту запись из Интернета, если получится.

Елена (встаёт): – Надо успокоиться! (проходит за стойку, берёт гитару, садится, перебирает струны). Сейчас что-нибудь спою, и мне на всё будет плевать!

Громыхан: – Так ты ещё играешь и поёшь, Елена! Замечательно. У нас, в мире камнеедов, есть музыкальные инструменты, похожие на гитару.

Елена: – У вас, Громыхан, всё почти, как у людей. Только питаетесь вы камнями.

Громыхан (шутя): – Если будешь много говорить, то я превращу тебя в камень, а потом съем.

Елена: – Не говори чепухи! Шутник! (играет и поёт):

– Наплевать мне на всё то, что было!

Путь особый судьбою мне дан.

Я тебя, камнеед, полюбила,

Замечательный мой Громыхан.

Я, быть может, надеялась с детства

В мир шагнуть в незнакомый, иной.

Я пошла по пути камнеедства.

Не смущайтесь, идите за мной!

К чёрту радости и беды!

Мы устали от бузы.

Превратят нас в камнеедов

Забубённые тузы.

В камне дышит лёд и пламень,

Он – истории движок.

Ты повесь на шею камень

И на дно ныряй, дружок!

Утонула я в каменной страсти

И сегодня живу, как во сне.

На моё превеликое счастье

Громыхан, ты явился ко мне.

Не хочу ни царя и ни хана,

И ни жулика, что на плаву.

Как люблю я тебя, Громыхана,

Я всю жизнь на камнях проживу.

К чёрту радости и беды!

Мы устали от бузы.

Превратят нас в камнеедов

Забубённые тузы.

В камне дышит лёд и пламень,

Он – истории движок.

Ты повесь на шею камень

И на дно ныряй, дружок!

Нет, недолго верёвочке виться!

Скоро будет верёвке конец.

Я решила внезапно влюбиться.

Ты во всём, Громыхан, молодец!

Всё, что весело, то не печально,

И впадать не делаю я в грусть.

Полюбила тебя нелегально,

Камни грызть у тебя научусь.

К чёрту радости и беды!

Мы устали от бузы.

Превратят нас в камнеедов

Забубённые тузы.

В камне дышит лёд и пламень,

Он – истории движок.

Ты повесь на шею камень

И на дно ныряй, дружок!

Заканчивать играть и петь. Кладёт гитару на столик.

Громыхан обнимает Елену. Встает, сжимает ладонь правой руки в кулак.

Громыхан: – Камнееды всех миров, соединяйтесь! Ура! (садиться). Спасибо тебе, Елена! Душевная песня. Я в борьбе за тебя в вашем странном мире камня на камне не оставлю.

Елена: – Хоть ты и прожорлив, Громыхан, но такое количество камней ты и за миллионы лет не проглотишь. Если все у нас станут камнеедами, то продовольственная программа для жителей нашего мира уже, считай, решена. А что касается моей личности, дорогой мой, то за меня тебе не надо бороться. Когда я увидела, как ты грызёшь гранитные валуны и запиваешь их родниковой водой, я сразу же, в мыслях, стала твоей навеки!

Громыхан: – Жаль. А я хотел побороться за тебя.

Елена: – Пустое! Но вот про других, возможных свидетелей нашей встречи, ты мне ничего не сказал. Где они сейчас и чем занимаются?

Громыхан: – Сейчас, Елена! (сосредотачивается, прикрывает глаза). Ага, вижу и слышу! Вампир Никифор Сидорович поймал пять крыс, выпил у них кровь и блаженно спит прямо в прачечной на полу.

Елена: – Но, Громыханчик, зачем ты мне рассказываешь о каком-то старом кровососе? Ему вся наша личная жизнь до фонаря. Он мечтает получить паспорт, оформить пенсию и уехать в столицу. Уж там-то он развернётся. Скажи, где моя свекровь Эльвира Львовна!

Громыхан: – Один момент! (Закрывает и открывает глаза). Ну, вот! Отследил. Так! Ну, надо же! Никогда бы не подумал!

Елена: – Не мучай, Громыхан! Говори!

Громыхан: – Эльвира Львовна далеко отсюда. Она в гостиницу не скоро явится.

Елена (вскакивает с места, топает ногой): – Я хочу знать, где она и с кем!

Громыхан: – Ну, хорошо. Многоуважаемая Эльвира Львовна сейчас лежит на муравейнике. Недалеко отсюда. В овраге. В зарослях ольхи.

Елена: – И ты так спокойно об этом говоришь? Она потеряла сознание, и её жрут муравьи, а тебе всё равно. Нуда, конечно! Ты камнеед! Представитель иного мира и другой цивилизации, Такие, как мы, для тебя, как букашки, как муравьи. Надо срочно её спасать! Куда идти?

Громыхан: – Никого не надо спасать. С ней Любослав Трифонович.

Елена: – Какой ещё Любослав Трифонович? Что он там делает?

Громыхан: – Любослав Трифонович старший леший сто тридцать четвёртого участка. Он делает Эльвире Львовне эротический массаж.

Елена: – И что ещё?

Громыхан (вскакивает с места): – И всё остальное! Ей очень хорошо на… муравейнике. А муравьям плохо.

Елена: – Ничего себе! И давно это у них?

Громыхан: – Дружить организмами они стали недавно. Где-то, около недели тому назад.

Елена: – От Эльвиры Львовны я такого не ожидала (садиться). Она же вся такая… положительная.

Громыхан: – Согласен. Положительная. Её же на муравейник положили.

Елена: – Впрочем, не осуждаю. Любви все возрасты покорны. Да и Кирилл Карпович скучный и, наверное, не очень моторный. Про остальных говори. Про наших постояльцев. Они-то, наверное, как голубки. Везде и всюду вместе.

Громыхан (садится): – Ты заставляешь меня заниматься сплошным шпионажем. Я же не из ЦРУ! Кому это надо?

Елена: – Нам с тобой, Громыхан. Информирован, значит, вооружён. Нам с тобой будет проще… дружить.

Громыхан: – Уговорила (прищуривает глаза). Сейчас, Елена, гляну! (пристально смотрит на неё). Они все взбесились! Действительно, здесь, у вас аномальная зона.

Елена: – Почему ты так решил?

Громыхан: – Потому, что ваш постоялец Илья Дмитриевич очень активно занимается сексом прямо в воде, с болотной царицей Рамиканой. Но она серьёзная женщина и не с каждым станет кувыркаться. Рамикана, к тому же, волшебница.

Елена: – Добрая или злая?

Громыхан: – Это зависит от её настроения. Как ей в голову взбредёт, а с ней она иногда, вообще, не общается. Одним словом, стопроцентная женщина. К тому же, симпатичная.

Елена: – Значит, бедная жена этого развратника, Инга Васильевна бродит в одиночестве и с грустью нюхает цветы, мокрые от сине-зелёного тумана?

Громыхан: – Инга Васильевна, если что-то и нюхает, но только не цветы. И она не в одиночестве. С ней сейчас рядом, причём, очень тесно, горный дух Прокопан в образе молодого бородатого мужика. Они на вершине соседней сопки. Он тоже из другого мира. Здесь Прокопан не просто так, а в командировке.

Елена: – В командировке все мужики – холостяки.

Громыхан: – Нет, у них тоже самые серьёзные намерения.

Елена: – Нет! Здесь не просто аномальная зона, а сексуальная. Такая природа, где все плотно контактируют друг с другом.

Громыхан: – Не все. Кирилл Карпович ходит по тайге и записывает данные о самых невероятных существах в свой блокнот.

Елена: – Он – единственное нормальное существо среди нас или деловой человек. Короче, предприниматель! Это звучит гордо.

Громыхан: – Кирилл Карпович сейчас подсчитывает количество таёжных привидений. Тех, что в гостинице он уже пересчитал. Тех, что в горах и на болоте, примерно (прикрывает глаза), сейчас загляну в его блокнот (размыкает веки). Около полутора тысяч. Там ещё всякие и разные крылатые кони, человекообразные мужчины и женщины. Молодец! Всех пересчитывает.

Елена: – Не сомневаюсь! Кирилл Карпович добьётся своего. Здесь скоро появится самый настоящий заповедник всего самого необычного и непривычного.

Громыхан берёт в руки гитару. Перебирает струны.

Громыхан: – Вроде, звучит не так плохо. Инструмент настрое, вполне, сносно.

Елена: – Ты что, Громыхан, умеешь играть на гитаре?

Громыхан: – И даже петь, Елена.

Елена: – Мне любопытно будет послушать.

Громыхан (кивает головой, играет и поёт):

– Чтоб жить на свете сыто

С улыбкой, наконец,

Учитесь из гранита

Готовить холодец.

Добавьте соли строго,

Головку чеснока.

Варить гранит немного,

А только лишь слегка.

Есть камешки, каменья,

С песочком кварц и шпат.

Сварю из них варенье

И сделаю салат.

Я ем в жару и холод,

Глух за столом и нем,

И мне не страшен голод.

Живите без проблем!

Чтоб взгляд горел приветом,

Был ярок, что звезда,

Из мрамора котлеты

Леплю я иногда.

Я в фарш добавлю перца,

Петрушку, соль и лук.

Всех угощу от сердца.

Отведай, добрый друг!

Есть камешки, каменья,

С песочком кварц и шпат.

Сварю из них варенье

И сделаю салат.

Я ем в жару и холод,

Глух за столом и нем,

И мне не страшен голод.

Живите без проблем!

Чтоб каждый день я сальто

Свободно делать мог,

Я из куска базальта

Спеку себе пирог.

Пусты мои карманы,

Но это всё чихня,

Быть сытыми, гурманы,

Учитесь у меня!

Есть камешки, каменья,

С песочком кварц и шпат.

Сварю из них варенье

И сделаю салат.

Я ем в жару и холод,

Глух за столом и нем,

И мне не страшен голод.

Живите без проблем!

Заканчивает играть и петь. Встаёт, проходит за стойку, вешает гитару на место.

Елена тоже поднимается на ноги.

Елена: – Ты, оказывается, Громыхан, неплохо играешь на гитаре и поёшь. Да ведь и прекрасный кулинар. Ты – находка для здеших пенсионеров, да и для молодняка тоже. Но, наверное, они не станут есть ничего… каменного (обнимает его). Но, всё равно, ты у меня молодец!

Громыхан: – Спасибо, Елена! Спасибо! Но я очень проголодался. Меня трясёт. Мне надо срочно поесть камней. Если я сейчас не съем, хотя бы, один булыжник, то помру с голоду. Ты подожди меня здесь! Я очень быстро добегу до ближайшей скалы. Наберусь силы и тогда…

Елена: – Я с тобой. Попробую тоже поесть камней. Но немного для начала. А потом мы с тобой прямо под скалой займёмся любовью.

Громыхан: – Тогда бежим!

Взявшись за руки, убегают.

Появляется Тихон и Рамикана. Она в зелёном платье, но волосы на голове светло-коричневые

Тихон: – Ну, вот! Моя благоверная слиняла со своим камнеедом Громыханом.

Гульдина: – Где-нибудь, под скалой уже обжимаются. Если хочешь, Тихон, я их обоих просто уничтожу или превращу в камни. Громыхан, понятно, волшебник, но не сильнее меня.

Тихон: – Преувеличиваешь свои возможности. Да и зачем тебе это надо, Гульдина? Пусть себе существуют. Мне всё равно, чем они занимаются. У меня теперь есть только ты. Переберемся в твой мир через портал, а там заживём.

Гульдина: – Можно и здесь остаться. Я из тебя, Тиша, настоящего русала сделаю. Лягушку будешь запросто перекусывать зубами, как вареник с капустой.

Тихон: – Насчёт лягушек, прямо и не знаю. Чувствую, что француза из меня не получится.

Гульдина: – Ещё как получится! Надо же, как-то, приобщаться и к нашей болотно-озёрной и заодно к европейской культуре. Ну что ты будешь за интеллигент, если не проглотишь хоть пару лягушек. А ты мне дорог, Тихон. Мне хочется, чтобы ты приобщился к… ценностям. Да я за тебя, мой славный, любому пасть порву! Но не желательно. Ты прав. Пусть живут, если им хочется.

Тихон: – Пожалуйста, не рви никому пасть, дорогая моя! Ради нашей любви я согласен есть не только мерзких жаб, но даже улиток. Буду все и всюду приобщаться к самым разным ценностям. Пусть лезут в любое дерьмо, это их дело. А ты никого не уничтожай. Во имя нашей любви!

Гульдина: – Молодец! Ты настоящий русал! Постараемся обойтись без конфликтов и противостояний.

Обнимаются.

Тихон: – Ты у меня самая мудрая девочка в мире!

Гульдина: – Я девочкой уже триста лет тому назад не была, мой рыцарь дальневосточного гектара! Я ведь давно уже очень взрослая.

Тихон: – Только издеваться не надо, Гульдина. Причём здесь дальневосточный гектар? Ради нашей безудержной любви, я уже перестал быть активным участником государственного процесса развития территории опережающего развития.

Гульдина: – Успокойся, Тихон! Они уже и без тебя здешние просторы и недра развивают. Себе в карман. За одну только осень Амур сетями процедили так, что… мама не горюй. Не пойму, то ли вандалы, то ли предприниматели понаехали. Тут, кроме рыбы, есть, что зачерпнуть…

Тихон: – Вот и хочу уйти в твой мир, Гульдина, от этой жуткой действительности, от такого вот… развития. Да и как ещё всё дальше-то сложится?

Гульдина: – Не переживай, мой гордый русал! Лягушек и карасей на наш век хватит. А если нет, то, в крайнем случае, начнём питаться командировочными рыбачками. Но начнём с самых главных из них. Но не будем о грустном. Думаю, что всё уладится само собой. Здесь, Тишечка мой, особая земля и природа, она за себя постоит. Да и некоторые гуманоиды, сочувствующие ей, помогут. А мы с тобой должны думать и заботиться о личном счастье. Толкучка на Дальнем Востоке жуткая!

Тихон: – Я хоть и москвич, но про своих земляков тоже скажу. Понаехали тут! Людям развернуться негде. Теснота какая-то образовалась.

Гульдина: – Оставим их всех! Ты у меня будешь миллиардером, как все порядочные… бандиты и барыги. Переберёмся с тобой на Амур, купим маленький домик в нанайском или ульчском селе.

Тихон: – И мы что, Гульдина, от этого разбогатеем?

Гульдина: – Не забывай, мой дорогой, что самый лучший водолаз – это русалка. А мы никому и не будем говорить, что я таковой являюсь. Скажем всем любознательным, что я учитель рисования или, в крайнем случае, безработный юрист. Правда?

Тихон: – Правда! Я в восторге от тебя, Гульдина! Я всё понял! Я читал! Я знаю, что на дне Амура много речного жемчуга и даже имеется рассыпное золото.

Гульдина: – Фи! Какой ты скучный, Тихон. Придётся преподать тебе кратчайший урок истории. Именно по Амуру в очень древние времена в Китай и в Индию перебирались со среднего Урала воины бога Рамы. Этим же путём они и возвращались назад.

Тихон: – Да, золотишка и драгоценных камней, и всяких кладов там должно быть с лихвой. Но ведь всё давно илом занесло.

Гульдина: – Глупенький, ты мой! В яминах и глубоких воронках, недоступных водолазам, нет никакого ила, а только песочек и камешки. И течение сильное ничего там не зарывает. Наоборот, обнажает. Всё тяжёлое скатывает именно в ямы. Ещё и помогает заполнять углубления обычное вращение Земли. Элементарная физика, на уровне средней образовательной школы.

Тихон: – А ведь и верно, Гульдина! Ты – гений!

Гульдина: – Я знаю, Тихон. Я в курсе. Кроме того, по Амуру свои грузы переправляли туда и обратно и маньчжуры. Да ведь здесь находилась часть территории, сказочно богатых древних государств Бохэ и Мохэ. Как раз на воде их жители и грабили чужеземцев. Здесь, по Амуру ходили и суда Тимура Тамерлана, сюда, мой дорогой добрались и войска Александра Македонского.

Тихон: – Всё, Гульдина! Не продолжай дальше! И так уже голова от счастья кружится.

Гульдина: – А я хочу продолжить! Золото атаманов Тряпицина, Калмыкова, Семёнова, да и Колчака, ты думаешь где?

Тихон: – Неужели…

Гульдина: – Ты догадлив, мой мальчик. А часть белогвардейского чехословацкого корпуса не только по Транссибирской Магистрали прошла, но и по Амуру. Заметь, мой славный Тихон, с награбленным добром. Это было в начале минувшего века. Ну, ты же знаешь историю.

Тихон: – Нам в школе про такое не говорили. Скромно молчали. Но больше ничего не говори, моя славная. Я уже подсчитал, пока ты рассказывала. Если ты с мая по сентябрь включительно ежедневно будешь доставать со дна Амура, хотя бы, по пять килограммов золота и драгоценностей, то по грубым подсчётам за сезон… В течение года ты добудешь для нашего семейного бюджета семьсот пятьдесят килограммов нашего… счастья. А если по семь килограммов в день из Амура вынимать, то больше тонны поучается. Я сейчас сойду с ума, моя золотая и драгоценная!

Гульдина: – Оставайся в разуме, Тихон. Возьми себя в руки! У нас будет время всё это обсудить в тихой и спокойной семейной обстановке.

Проходит за стойку, берёт гитару, возвращается, садится в кресло.

Тихон (подходит к ней, поясняет): – Это, моя славная Гульдина, музыкальный инструмент (садится рядом). Гитарой называется. С помощью струн, знания нот и определённых навыков получается… произведение искусства.

Гульдина: – Помолчи, Тихон! Что я совсем тупая что ли и гитары не видела?

Тихон: – Молчу, молчу и одновременно всему удивляюсь!

Гульдина: – Вот именно! Молчи! Как можно тише. Вы, столичные господа нас, дальневосточников, дикарями и недоумками считаете. А мы ведь всё видим и кое-что соображаем (перебирает струны). Да, ну и их, несуразных господ! А я тебе лучше, мой Тиша, сыграю и спою! (играет и поёт):

– Не высовывайся, Тиша,

Делай дело и молчи!

Ты живи, как можно, тише

И придурков не мочи!

Слушай бред телеэкрана,

Наслаждайся жизнью всласть.

Пусть под нож идут бараны,

Что бебекают на власть.

А мы с тобою заживём, как нужно.

Без почестей, без славы, без реклам.

Пусть группами садятся прямо в лужу

Те господа, что создают бедлам.

Мы будем скромно жить… на всю катушку,

Не спрашивать, откуда, где и чьё.

Никто нам не посмеет плюнуть в души,

А за бугор пусть едет дурачьё!

Ты, мой мальчик лупоглазый,

В спорах не блуждай пустых!

Не считай противогазы

Ты за облики святых.

Не губи живую мушку,

Эта птичка не про нас.

Не кради её кормушку,

А не то укусит враз.

А мы с тобою заживём, как нужно.

Без почестей, без славы, без реклам.

Пусть группами садятся прямо в лужу

Те господа, что создают бедлам.

Мы будем скромно жить… на всю катушку,

Не спрашивать, откуда, где и чьё.

Никто нам не посмеет плюнуть в души,

А за бугор пусть едет дурачьё!

В стороне от передела

Надо быть всегда и впредь!

И тогда душа и тело

Будут вечно молодеть.

Не впадай в печаль напрасно.

Мир безумный – Голливуд.

Утверждай, что всё прекрасно,

И тогда тебя поймут.

А мы с тобою заживём, как нужно.

Без почестей, без славы, без реклам.

Пусть группами садятся прямо в лужу

Те господа, что создают бедлам.

Мы будем скромно жить… на всю катушку,

Не спрашивать, откуда, где и чьё.

Никто нам не посмеет плюнуть в души,

А за бугор пусть едет дурачьё!

Заканчивает играть и петь. Кладёт гитару на журнальный столик

Тихон: – Чудесная песня! Да это не просто песня, а программа для честных и беспартийных миллиардеров.

Гульдина: – Но, Тишенька, только так нынче и можно уцелеть и сохранить то, что имеешь. Время движется прыжками и зигзагообразно, как иноземное кенгуру.

Тихон: – Поддерживаю! Лучше сидеть в сторонке и наблюдать. Со свидетеля, который не даёт происходящему личной оценки, спрос малый.

Гульдина: – С такого господина, вообще, нет никакого спроса, Тихон, и не может быть. В грозно наступающей суете его никто и никогда ни о чём не спросит.

Тихон берёт в руки гитару.

Тихон: – Душа поёт! Теперь и я хочу спеть (играет и поёт):

– Строит рай себе ворьё,

Им гектара мало.

«Всё, что ваше, то моё!» –

Мафия сказала.

Из какой из-под земли

Вылезли барыги?

Многозначные нули,

Но из Красной Книги.

Мы зло называем интригой,

Как будто у бесов в гостях.

Я тоже хочу стать барыгой,

И строить свой рай на костях.

Со временем будет, похоже,

Всё больше разграбленных мест.

На злые и глупые рожи

Народу смотреть надоест.

Прикарманено жульём

Всё, что было можно.

Мы живём и хлеб жуём,

Но очень осторожно.

Все, кто яростен и лих,

Сочиняет сказки

О гектарах дармовых…

В качестве отмазки.

Мы зло называем интригой,

Как будто у бесов в гостях.

Я тоже хочу стать барыгой,

И строить свой рай на костях.

Со временем будет, похоже,

Всё больше разграбленных мест.

На злые и глупые рожи

Народу смотреть надоест.

Ходит-бродит беспредел

По стране огромной.

Все, кто чёрен, нынче бел,

И, почти что, скромный.

Он весь мир вгоняет в ад

Целеустремлённо.

Объявил народ магнат

Резво вне закона.

Мы зло называем интригой,

Как будто у бесов в гостях.

Я тоже хочу стать барыгой

И строить свой рай на костях.

Со временем будет, похоже,

Всё больше разграбленных мест.

На злые и глупые рожи

Народу смотреть надоест.

Завершает пение вместе с музыкой. Встаёт с места, проходит за стойку вешает гитару на прежнее место.

Тихон: – Ну, как?

Гульдина: – Ты опять за своё, Тихон! Да пусть они крутят и вертят! За такие песни тебе никто и никогда не выдаст премий. Если будешь такое петь, мой милый, у тебя начнётся в жизни такое невезения, что всем чертям станет тошно. Да и ты ведь даже не будешь знать, откуда в тебя летят булыжники.

Тихон: – А как же по-другому, Гульдина? У нас ведь демократия.

Гульдина: – Это у них, Тиша, демократия, но не у тебя. А вот когда мы с тобой срубим свой миллиард баксов, будет демократия и у нас.

Становится на колени, обнимает ноги Гульдины.

Тихон: – Всё осознал. Больше такого не повторится. Буду молчать как рыба… копчёная.

Гульдина: – Ладно, вставай, Тиша. Пойдём, вдоль озёр и ручьёв прогуляемся. Понимаю. Ты просто по-молодости своей залепуху клеешь. Но это пройдёт. Придут к тебе большие капиталы, а с ними и спокойствие.

Тихон встаёт на ноги.

Тихон: – Но я вот подумал. А как же другие люди? Их же десятки миллионов.

Гульдина: – Если уж президент не знает, что с ними делать, то тебе-то что напрягаться. Получается, что они, эти люди, лишние. Вообще, на планете таких сейчас огромное количество.

Тихон: – Почти понял, но не до конца.

Обнявшись, уходят.

Появляются Кирилл Карпович и Никифор Сидорович.

Садятся за столик.

Кирилл Карпович: – Ну, что, Никифор Сидорович, тебе всё понятно по работе в прачечной? Вопросы есть?

Никифор Сидорович: – Никаких вопросов, Кирилл Карпович! Я уже понял, какие надо нажимать кнопки. Уже кое-что и постирал. Мне бы только паспорт сделать и пенсию оформить.

Кирилл Карпович: – Я помню. Не волнуйся! Я обещал, значит, всё сделаю! Но пока в Москву не торопись переезжать. Мы с тобой здесь такие дела провернём, что закачаешься. Не с пустыми же руками тебе, Сидорович, в столицу отправляться. Здешний краевой губернатор уже столько долларов… заработал, что ему никакая виселица не страшна.

Никифор Сидорович: – Я понял. А ты, Карпович, решил здесь организовать заповедник самых невероятных существ и явлений. У тебя в блокноте тысячи представителей всяких разных миров и цивилизаций. Знаю. Ну и что? Пусть себе живут, у кого получится. Но мне никакие заповедники не интересны.

Кирилл Карпович (машет рукой): – Это не самое главное! Очень скоро появится у нас с тобой очень доходное дело, Сидорович. Оно тебя заинтересует. Я уверен.

Никифор Сидорович: – Может, и заинтересует. Но у тебя ведь есть компаньоны, твои родственники.

Кирилл Карпович: – Ты говоришь об этих грязных существах? На них, Никифор, я поставил большой и жирный крест. Точнее, они сами на себе его поставили.

Никифор Сидорович: – Ни хрена себе! Так ты что, уже в курсе того, что происходит?

Кирилл Карпович: – Не будь ребёнком, Сидорович! У меня такая мощная агентура среди всяких и разных хвостатых, рогатых, пятиголовых, исчезающих, меняющих форму тела и сущность и прочих, что тебе и не снилось. Я же не просто так хожу с блокнотом по горам и болотам. Не только с ним, но и с фото- видеокамерой (достаёт из-за пазухи миниатюрное приспособление для проведения фото- и видеосъёмок). Последняя модель, японская, «Никон», с трансфокатором. Всё, что надо, снимаю и на фото и на видео. Понятно, что добрые существа показывают мне, где и что надо запечатлеть.

Никифор Сидорович: – Молодец! Продуманный.

Кирилл Карпович: – Не продуманный, а просто очень предусмотрительный и осторожный.

В фойе вбегает взволнованная босая растрёпанная Эльвира Львовна. Как бы, успокаивается, поправляет причёску.

Эльвира Львовна: – Я тебя всюду искала, Кирилл!

Кирилл Карпович: – Я же сказал, что собираю данные о жителях и гостях наших дальневосточных гектаров. Зачем ты меня искала, Эльвира?

Эльвира Львовна: – По текущим делам. Надо решать некоторые кадровые вопросы.

Никифор Сидорович: – А ты Кирилла, хозяйка, искала одна или вместе с этим бичеватым лешим Любославом Трифоновичем?

Эльвира Львовна (гневно топает ногами): – Та как ты смеешь, вампир, да ещё и работник прачечной, делать какие-то грязные намёки?!

Никифор Сидорович: – Никифор ни на что не намекает, Эльвира. Будь, пожалуйста, поласковей с будущим депутатом Государственной Думы.

Эльвира Львовна: – Но причём здесь леший? Какое отношение…

Кирилл Карпович (показывает ей фото- видеокамеру): – Я иногда, между делом, снимал тебя и твоего странного друга сердца. Я говорю о лешем Любославе Трифоновиче.

Эльвира Львовна: – Это мерзкий фотомонтаж! Мы просто, лежа, иногда разговаривали с Любославом Трифоновичем.

Кирилл Карпович: – С кем только ты не разговаривала в лежачем положении, Эльвира Львовна. Ноги, что ли, не держат? У меня в списке около сорока всяких и разных господ. А теперь вот у тебя началась половая связь с потусторонними существами.

Никифор Сидорович (Кириллу Карповичу): – Лично я на неё бы не повёлся! Ничего путного.

Эльвира Львовна: – Какая наглость! У меня никогда не было никаких любовников! Всё это фото- и видеомонтаж! От тебя я такого не ожидала, Кирилл!

Никифор Сидорович: – Мне всё равно, моя славная и верная недотрога! Леший – так леший. Дружите!

Эльвира Львовна: – Так я для тебя пустое место? Отвечай, Кирилл! Пустое место?

Никифор Сидорович: – Пустых мест в Мироздании нет.

Кирилл Карпович: – Пустых мест, точно, нет. Просторанство заполнено. Но не все уголки Мироздания существуют лично для меня. Пусть и другие… пользуются.

Эльвира Львовна: – Пошляк!

Кирилл Карпович: – Да. Ты – пустое место, но для… меня. Не мешай мне, Эльвира, обсуждать дела с моим будущим компаньоном?

Эльвира Львовна: – Что? Каким компаньоном? А я?

Кирилл Карпович: – А ты теперь, как его… лешиха! Скоро переродишься. Потусторонние вирусы половым путём передаются стремительно. Скоро позеленеешь, нос вытянется лицо покроется морщинами… С кем поведешься – от того и наберёшься.

Эльвира Львовна: – Это мы ещё посмотрим, кто из нас позеленеет!

Стремительно убегает.

Сверху раздаётся громкий стук, переходящий в грохот.

Никифор Сидорович: – Мне показалось, что кто-то большой и нервный колотит кулаком по крыше здания.

Кирилл Карпович: – Колотит. А что я могу сделать?

Никифор Сидорович: – Кто это? Что за цивилизация?

Кирилл Карпович: – Это потерявшийся здесь в горах брат предпринимателя Тимураза Гаргонии. Ну того самого, который внизу, у дороги, имеет закусочную «Шашлыки предгорья». Его родного брата звать Шалва. Я тебе уже о нём говорил.

Продолжаются грохот и удары по крыше.

Никифор Сидорович: – Надо сообщить этому Тимуразу, что его братец нашёлся.

Кирилл Карпович: – Не надо! Шалва превратился в пятнадцатиметрового великана. Вот и ходит и не может понять, кто он, где находится и зачем.

Никифор Сидорович: – Он тебе разнесёт всю крышу!

Кирилл Карпович: – Не разнесёт. Это у него уже третья попытка. А Тимураз теперь не хочет признавать своего брата Шалву. «Зачем мне, – говорит Тимка, – такой большой? У меня был совсем другой брат?». Сейчас я его отгоню! (встаёт с места, кричит вверх). Если ты, Шалва, будешь хулиганить, то я вызову полицию!

Стук прекращается, слышаться звук мощных и тяжёлых шагов.

Никифор Сидорович: – Вроде, ушёл.

Кирилл Карпович: – Конечно, ушёл. Он с детства боится полиции. Ещё с тех давних пор, когда она носила название «милиция». Вот сейчас и бродит бедолага в пригородной таёжной зоне. Никому не нужен.

Никифор Сидорович: – А что официальная наука?

Кирилл Карпович: – Как обычно. Она усиленно делает вид, что никакого Шалвы-великана не существует. Такой большой и такой вот… неприметный. Администрация города, да и, пожалуй, всей страны придерживается такого же мнения. Они пошли ещё дальше учёных. Не замечают миллионы нищих дам и господ. Так удобно. А ведь многие из них ещё и… экологи.

Никифор Сидорович: – Как я понял. Это у них избирательное зрение.

Кирилл Карпович: – Вот потому, Никифор, я через год должен стать если не миллиардером, то, в крайнем случае, мультимиллионером. Я боюсь! Я просто не хочу стать невидимкой. Ты меня понимаешь?

Никифор Сидорович: – Как будущий депутат, Кирюша, я тебя всегда поддержу. Но для начала мне понадобиться паспорт и пенсионное удостоверение.

Кирилл Карпович: – Моё слово закон. Пообещал – сделаю!

В фойе вбегают растрёпанные, грязные и возбуждённые Илья Дмитриевич и Инга Васильевна. Они настолько взволнованы, что застывают на месте и не могут ничего сказать.

Встаёт с места и Никифор Сидорович.

Кирилл Карпович: – Что произошло, господа постояльцы? Вам Елена не выдала сухой паёк?

Илья Дмитриевич (падет на колени): – Спасите! Через пять минут погибнет весь мир!

Инга Васильевна (наваливается на Кирилла Карповича): – Через мгновение на Земле не останется ничего живого!

Слышится жуткий грохот и гром, жуткие завывания.

Кирилл Карпович и Никифор Сидорович с недоумением смотрят друг на друга.

Конец первого действия

Действие второе

Гостиничное фойе. Та же обстановка.

В кресле с гитарой сидит Кирилл Карпович. Смотрит куда-то в сторону. Перебирает струны, играет, поёт:

– Конь семиголовый Вивасват,

Нимфы, полузмеи, привиденья!

Всем я вам товарищ, друг и брат

И встречаюсь с вами каждый день я.

В зарослях диковиной травы

Обитают огненные змеи.

Даже тех, кто здесь без головы,

Тоже уважаю, как умею.

На Дальнем Востоке гектары

Без всяких бичей и шпаны.

Здесь тихо пасутся кентавры,

Серьёзны, умны и скромны.

Со временем всех посчитаю,

Они для меня – инвентарь.

Свой бизнес я сделать мечтаю,

Ведь я здесь начальник и царь.

Пауки с сигарами во рту,

Не отвыкли от дурной привычки,

И воняет дымом за версту.

Отошлю их к чёрту на кулички!

Даже если вы давно мертвы,

Вы в моём блокноте, как трофеи.

Даже тех, кто здесь без головы,

Тоже уважаю, как умею.

На Дальнем Востоке гектары

Без всяких бичей и шпаны.

Здесь тихо пасутся кентавры,

Серьёзны, умны и скромны.

Со временем всех посчитаю,

Они для меня – инвентарь.

Свой бизнес я сделать мечтаю,

Ведь я здесь начальник и царь.

Гоблины играют в домино

С инопланетянами с Сатурна.

Динозавры в чаще пью вино,

Матом выражаются культурно.

Пьяные до жуткой синевы,

Бродят по тропинкам злые феи.

Даже тех, кто здесь без головы,

Тоже уважаю, как умею.

На Дальнем Востоке гектары

Без всяких бичей и шпаны.

Здесь тихо пасутся кентавры,

Серьёзны, умны и скромны.

Со временем всех посчитаю,

Они для меня – инвентарь.

Свой бизнес я сделать мечтаю,

Ведь я здесь начальник и царь.

Заканчивает игру на гитаре и пение. Встаёт, идёт за стойку, вешает музыкальный инструмент на место.

Появляются Илья Дмитриевич и Инга Васильевна. Останавливаются перед Кириллом Карповичем. Переминаются с ноги на ногу.

Кирилл Карпович: – Ну, что господа хорошие, отдохнули в наших заповедных местах? Решили съезжать?

Илья Дмитриевич: – Нет. С вашего позволения, мы ещё недельки две поживём здесь?

Кирилл Карпович: – Пожалуйста! Я разве против? Тогда по какому вопросу обращаетесь?

Инга Васильевна: – Мы просто хотели вас поблагодарить, Кирилл Карпович.

Кирилл Карпович: – Меня? За что?

Илья Дмитриевич: – За то, что вы предотвратили конец света.

Инга Васильевна: – Нуда, если бы не вы, то погибло бы всё живое на планете. Мы даже что-нибудь вам приплатили за это.

Кирилл Карпович: – Взяток не беру. Предпочитаю зарабатывать много и законным путём. Что касается конца света, то, извините, Инга Васильевна и Илья Дмитриевич, то это полный бред. Полнейший!

Илья Дмитриевич: – Два мощных существа затеяли смертный бой и…

Инга Васильевна: – … и могло бы не остаться камня на камне.

Кирилл Карпович: – Успокойтесь! Я вышел на улицу и призвал к порядку горного духа Прокопана и болотную царицу Рамикану. Кстати, к слову скажу, они оба – ваши любовники. И если бы не вы, то не произошло бы никаких драк, метаний молний и громов, и прочих разборок. Головами думать надо, а не всякими штучками! А вы, не задумываясь, вступили в интимную связь с представителями иных цивилизаций. Как бы сказала моя прабабушка, связались с нечистой силой.

Илья Дмитриевич: – Мы были не правы. Каемся.

Инга Васильевна: – Мы оба просто увлеклись… экзотикой. Я могу рассказать, как всё произошло.

Кирилл Карпович: – Не надо. Я в курсе событий. Вы, Инга Васильевна, прогуливались со своим почти бестелесным любовником Пропаном и встретились с другой влюблённой парочкой. Я имею в виду вас, Илья Дмитриевич. И не они, а вы со своей супругой вступили в яростную схватку с Ингой Васильевной. Когда она вас стала топить в канаве с экзотическими говорящими улитками, то за вас заступилась болотная царица Рамикана. Понятно, вам на выручку пришёл горный дух Прокопан. И началась более серьёзная драка между вашими любовниками. Вот и всё! Можно сказать, вы, голубки, их и подставили.

Илья Дмитриевич: – Но царица Рамикана очень скромна и порядочна. Тут она не могла быть зачинщиком.

Кирилл Карпович: – Очень скромна, прямо ангелочек. Да она тут, в железнодорожном посёлке, имела половую связь со всеми представителями мужского пола. Она развлекалась. А ты для неё, Илья Дмитриевич, был обычной игрушкой. Ей даже не триста лет, а чёрт знает сколько. Некоторые существа настойчиво утверждают, что она пела колыбельные песни самому Чингисхану.

Инга Васильевна: – Ну, ты и нашёл себе зазнобу, Илья! Древняя склочная старуха!

Илья Дмитриевич: – Сама ты такая, Инга! И твой горняк, то есть горный дух…

Кирилл Карпович: – Подтверждаю! Горный дух Прокопан – многожёнец, развратное существо, сексуальный извращенец из сопутствующего мира Горных Духов, имеет триста жён. Сколько ему лет, ни одна живая душа не знает. Тоже развлекался. Не больше.

Илья Дмитриевич: – Вот такой вот негодяй этот старикан!

Инга Васильевна: – Как раз, наоборот. Прокопан – интересный интеллигентный мужчина. Жаль, что я его больше нигде не вижу. Обиделся, наверное.

Кирилл Карпович: – Больше вы их здесь не встретите. В тот же вечер я вынужден был организовать собрание актива всех существ и представителей разных миров и цивилизаций. За непристойное хулиганское поведение, по решению большинства, мы их выселили из наших благодатных мест. Другим будет неповадно! Ну, вампиров и всяких кровососов мы выселять не собираемся. Они без крови обойтись не могут, у них так устроен организм.

Илья Дмитриевич: – Но ведь это не совсем справедливо, Кирилл Карпович!

Инга Васильевна: – Не правильно это!

Кирилл Карпович: – То требуете, чтобы я спас вас обоих от наступающего конца света, то, получается, что я поступаю несправедливо. Вы что не изучали в своих университетах формальную логику? Если нет, то просто напрягите свои мозги. Живите спокойно в своих номерах, гуляйте на свежем воздухе и никого больше не совращайте! Хотя я не против сексуальных увлечений и привязанностей. Но тут надо быть очень осмотрительными. А хулиганам и дебоширам у нас не место! С курильщиками тоже будем бороться!

Илья Дмитриевич: – Я уже бросил… почти.

Кирилл Карпович: – Правильно! Вот когда наши главные депутаты и правительство объявит, что курение полезно для здоровья и пополнения государственного бюджета, тогда можете начинать дымить. Тогда, может, и я присоединюсь.

Инга Васильевна: – Но мне одно непонятно. Кирилл Карпович. Одних вы изгоняете с этой земли, выселяете, а другим – поблажка.

Илья Дмитриевич: – Присоединяюсь! Некоторым всё можно. Может быть, не моё дело, но мне такое не совсем понятно. Демократия ведь важное и принципиальное явление, основанное на ценностях…

Кирилл Карпович: – Оставьте свои ультра либеральные штучки, Илья Дмитриевич! Я понял ваши необоснованные намёки в свой адрес и поясняю. Начнём с моей бывшей жены Эльвиры Львовны, с которой я уже официально оформил развод. Да, она связала свой жизненный путь с лешим Любославом Трифоновичем. Флаг им в руки! Он, оказался, вполне нормальным мужиком, то есть, я хотел сказать, существом. Не наркоман, не курильщик, не алкоголик, не хулиган, сексуально не распущен, работящий, не взяточник.

Илья Дмитриевич: – Я ещё не слышал, чтобы кто-нибудь предлагал лешему взятку.

Инга Васильевна: – За что ему давать взятку? За то, что он просто так ходит по тайге и на людей наводит ужас?

Кирилл Карпович: – Не думаю, что вас обоих после ваших странных интимных связей можно чем-то напугать. Разве только концом света.

Илья Дмитриевич: – Мне кажется, что Любослав Трифонович и сам взяток никому не даёт.

Кирилл Карпович: – Ты очень проницателен, Илья, Разумеется, не даёт. По той простой причине, что в его дырявых карманах больше десяти рублей никогда не водилось. На дороге он больше не найдёт. Так что, ему нечего давать добрым людям, да и незачем.

Илья Дмитриевич: – Примерно сообразил. Но только с каких это пор, уважаемый Кирилл Карпович, мы стали вести себя фамильярно и, к тому же, обращаться на «ты»?

Кирилл Карпович: – С тех самых, дорогой Ильюша, когда я стал иметь возможность привлечь вас обоих через наш замечательный уголовный розыск по очень серьёзному хулиганству в районе славного отеля «Земля Пряникова».

Инга Васильевна: – Но мы-то, Кирилл Карпович, причём? Ведь великие потусторонние силы что-то не поделили. А мы так…

Кирилл Карпович: – А вы просто проходили мимо. Ну-ну! Впрочем, любой следовать просто запьёт с горя. Ведь то, что здесь есть и происходит, по их понятиям, просто не существует.

Илья Дмитриевич: – Тут и наши столичные сыщики не разберутся.

Кирилл Карпович: – Ты прав, Илья. Очень прав. Для иных московских чиновников и магнатов Дальний Восток не часть страны, а просто… земляничная полянка. Жуткая зависть моих бывших земляков гложет. В матушке-столице в два раза население больше, чем на всём российском Дальнем Востоке. Не город, а консервная банка. Тут, по территории, третья часть всей России… Грабь – не хочу, и всё в личный карман. Благо бы, рядовым москвичам из этого хоть горсточка доставалась. А то ведь каким-то… особенным.

Илья Дмитриевич: – Но ведь это вредные, почти экстремистские разговоры.

Кирилл Карпович: – Не страшен Ильюха тот, кто говорит. Опасен тот, кто делает, причём, не очень хорошие дела. Может, у вас имеются вопросы насчёт личной жизни моего сына и невестки? Задавайте – и я отвечу.

Инга Васильевна: – Уже нет. Мы в курсе. У них там с окружающим миром нарисовались самые серьёзные отношения.

Кирилл Карпович: – Пусть, как хотят, так и живут. Лишь бы не баловались. А вы, господа, отдыхайте! Развлекайтесь, в пределах разумного! Если будут проблемы, обращайтесь!

Илья Дмитриевич и Инга Васильевна уходят.

Появляется Эльвира Львовна. Босая, с растрёпанными волосами, в старом зелёном шерстяном костюме.

Эльвира Львовна: – Поскольку я ещё числюсь на работе, то вот и пришла, Кирилл.

Кирилл Карпович: – Да. Дел полно. Присядем, Эльвира Львовна!

Садятся.

Эльвира Львовна: – Ничего, что я немного опоздала?

Кирилл Карпович: – На первый раз ничего. Кстати. Как здоровье вашего замечательного супруга лешего Любослава Трифоновича? Не отвечайте! Я понял. Всё нормально. Вы уже продали весь свой гардероб и напялили на себя какую-то несуразицу. Почти что, лешиха.

Эльвира Львовна: – Я этим довольна! А ты можешь не рассчитывать, Кирюша. Я к тебе никогда не вернусь. Я, наконец-то, стала настоящей женщиной. Меня любят, меня ценят, меня понимают.

Кирилл Карпович: – Пожалуйста, пожалуйста! Я же не протестую. Я приветствую.

Эльвира Львовна: – Дня через три мы с Любославом перебираемся в Александровку. Он уже почти устроился там в леспромхозе сучкорубом. Потом подучиться и станет вальщиком. На хлеб заработаем.

Кирилл Карпович: – А как же лично твои дармовые гектары, Эльвира?

Эльвира Львовна: – Очень просто. Ты можешь ими подавиться!

Кирилл Карпович: – Хорошо. Я так и сделаю. Непременно, подавлюсь. А пока ты ещё на работе, и кое-что надо разгрести. Мы с Никофором Сидоровичем не всё успеваем. Пока ещё штат не укомплектован. Наш сын и невестка – уже оторванные ломти. У них любовь, чёрт знает, к кому. Никогда бы не подумал, что ты бросишь меня ради какого-то, пусть очень порядочного, но работящего, лешего.

Эльвира Львовна: – Но он-то настоящий человек, а ты рвач. Ты по натуре – барыга! Ты вертишься, как уж на сковородке, лишь бы что-то урвать. Ты становишься похожим на всё это пузатое ворьё. Я же чувствую, что у тебя грандиозные планы. Только одни планы по собственному обогащению, а людей ты не видишь.

Кирилл Карпович: – Ошибаешься, Эльвира! Я настоящий и честный предприниматель. Если у меня что-то в жизни и получится, то, благодаря моим стараниям. Пошли-ка, в твой кабинет. Там надо оформить кое-какие бумаги. Я надеюсь, что дня три ты, Эльвира, здесь ещё поработаешь.

Эльвира Львовна: – Три дня. Не больше!

Кирилл Карпович: – Твой леший Любослав Трифонович уйдёт отсюда, из этих туманных мест. На его месте появится новый. Свято место пусто не бывает. Но мне не понятно одно. Как твой леший, хранитель природы, будет работать в леспромхозе, где многовековые кедры и сосны идут под пилу? Мир встал с ног на голову? Я правильно понимаю?

Эльвира Львовна: – Мир давно уже стоит на голове. Любослав хочет быть просто человеком. Обычным работящим мужиком. У него теперь есть я. А вот у тебя, кроме твоего вампира и будущего депутата, Никифора, никого.

Кирилл Карпович: – Давно ли ты стала такой правильной?

Эльвира Львовна: – Считай, что я родилась заново, Кирилл. Пойдём! (встаёт). Пока я на работе.

Кирилл Карпович, пожимая плечами, встаёт. Оба уходят

Появляется Гульдина. Проходит за стойку, берёт гитару. Садится на кресло (играет, поёт):

– Жил в тайге, у речки, в диких травах,

Очень сильный, злой, как пылесос,

Синеглазый, милый и кудрявый.

Восьминогий мальчик Пятинос.

Очень часто у большой дороги,

В пять носов дышать большой мастак,

Он порой в сомненьях и тревоге

Пожирал таксистов и бродяг.

Юнец с восьмью ногами,

Носатенький вандал,

Вместе с сапогами

Несчастных поедал.

По вечерней зорьке

От грустных дум потел.

Рыдал над жертвой горько,

Но кушать он хотел.

Чистил Пятинос с утра ботинки,

Все шестнадцать, он культурным был.

По утрам всегда справлял поминки

Он по тем, кого переварил.

Прост, открыт, ничем не озабочен,

Знал ответы на любой вопрос.

Пропадали люди у обочин,

Только не терялся Пятинос.

Юнец с восьмью ногами,

Носатенький вандал,

Вместе с сапогами

Несчастных поедал.

По вечерней зорьке

От грустных дум потел.

Рыдал над жертвой горько,

Но кушать он хотел.

Но однажды Грунька с водокачки,

С палкою охотилась на сов.

Встретился ей восьминогий мальчик,

Обладатель всех пяти носов.

Мальчика забила она палкой,

Ведь была изрядно во хмелю,

И сказала: «Мальчугана жалко,

Но я мясо свежее люблю».

Юнец с восьмью ногами,

Носатенький вандал,

Вместе с сапогами

Несчастных поедал.

По вечерней зорьке

От грустных дум потел.

Рыдал над жертвой горько,

Но кушать он хотел.

Заканчивает игру на гитаре и пение. Кладёт музыкальный инструмент на столик.

Появляется Тихон. Слегка озабочен.

Гульдина: – У тебя что-нибудь получилось, Тихон?

Тихон (обнимает Гульдину): – Да, дорогая моя Гульдина! Папа дал мне триста тысяч рублей под тридцать процентов годовых.

Гульдина: – Нам этих денег хватит?

Тихон: – С лихвой! Ещё и останется. В посёлках, на берегах Амура, кроме нанайцев и медведей, никто не живёт. Впрочем, вру. Некоторые очень даже обожают существовать на природе. Как мы с тобой, будущие обладатели несметных подводных кладов.

Гульдина: – Твой папа, Кирилл Карпович, замечательный и отзывчивый человек. С одной стороны, но с другой – последняя сволочь. Занимать деньги сыну под такие зверские проценты – надо додуматься!

Тихон: – Ты не права, Гульдина. Просто, мой папа очень бережливый. Он в своё время вдоволь насмотрелся всякой телевизионной рекламы. Особенно, про наши отечественные банки. Папа начинает подражать их действиям.

Гульдина: – Хрен с ним, с твоим папой! Скоро мы с тобой, Тиша, будем очень богатыми людьми, и Кирилл Карпович посинеет от зависти и злости. Но я рада! Завтра же мы отправимся на теплоходе, в круиз, вниз по Амуру. Сразу же купим и домик.

Тихон: – Завтра никак не получится. Папа, попросил меня поработать ещё недельку-полторы. Надо решить очень сложную и важную проблему.

Гульдина: – Опять двадцать пять! Что ещё за проблема?

Тихон: – Отец мне поручил куда-нибудь упрятать брата Тимураза Гаргонии, ну, этого великана Шалву. Он теперь даже не убегает в тайгу при слове «полиция». Одичал совсем. Кое-что рушит и ломает.

Гульдина: – Что ты можешь сделать с пятнадцатиметровым великаном, если местные власти считают, что такого не может быть? Если Шалва кому-нибудь мешает, то пусть им занимается его ближайший родственник, родной брат Тимураз.

Тихон: – Господин Тимураз Гаргония срочно продал своё придорожное кафе «Шашлыки предгорья» и объявил себя путешественником. Сейчас он совершает пеший переход в сторону Москвы. Он посвятил это своё пешее путешествие то ли предстоящему Дню Святого Валентина, то ли Празднику Американской Тыквы.

Гульдина: – И его кто-нибудь поддерживает?

Тихон: – Ещё как! Нашлись десятки спонсоров! Гаргония богат и счастлив, и готов путешествовать до конца дней своих. Чем дальше от своего значительно подросшего брата Шалвы, тем лучше. Когда журналисты задают ему в дороге неприятные вопросы, то он часто отвечает, что он и его брат Шалва – просто однофамильцы.

Гульдина: – Сплошной Клуб Весёлых и Находчивых. Да пусть себе бродит по тайге этот Шалва. Он же ничего плохого пока не сделал.

Тихон: – В принципе, ничего плохого. Правда, два дня назад он сбил кулаком пару вертолётов. Наши специальные службы подозревают в этом американцев. Надо что-то делать, что-то предпринимать.

Гульдина: – И твой папа свалил всё на тебя? Замечательный такой человек Кирилл Карпович. Просто душка!

Тихон (садится в кресло): – Прямо и не знаю, что делать с этим Шалвой.

Гульдина: – Я знаю. Я помогу!

Тихон: – Дорогая моя, но каким образом ты сможешь помочь? Тут, мне кажется, волшебство не поможет.

Гульдина: – Обойдёмся без волшебства. На склоне этой горы, у болота растёт дерево, называется уменьшиловка. У неё довольно крупные плоды. Сладкие, внешне похожие на дыню. Если пару штук таких ягодок Шалва проглотит, то станет нормальным человеком.

Тихон: – Здорово! Но только кто сможет Шалве засунуть в рот с десяток таких ягод.

Гульдина: – Внизу, почти у болота, живёт гигантская синя птица Кричанга. Она везде летает, знает, где спит Шалва. А все говорят, что спит он с открытым ртом, и кричит «мама». Кричанга пяток ягод уменьшиловки уже сегодня ночью может закинуть в рот великану Шалве.

Тихон: – Было бы славно, Гульдина. А пойдёт ли тебе навстречу птица Кричанга?

Гульдина: – Куда она денется? Кричанга мне с прошлого года должна мне пятьсот рублей. Никак не может или не хочет их отдать. А тут мы будем с ней в расчёте.

Тихон: – Было бы неплохо. Шалва стал бы таким, каким был раньше. Убрался бы отсюда, к чёртовой бабушке, и устроился бы грузчиком на одном из продуктовых рынков Краснощукинска! Грузчиком или подносчиком товара. Его бы взяли. Ему стало бы хорошо и всем остальным тоже.

Гульдина: – Всё! Тогда я отправляюсь искать птицу Кричангу! А ты уж работай, мой сладкий. Близится день твоего освобождения.

Встаёт, обнимает его, уходит.

Появляется Кирилл Карпович. Присаживается рядом с Тихоном.

Кирилл Карпович: – Твоя новая жена, Тихон, чуть не сшибла меня с ног. Куда-то торопилась. Век бы вас обоих не видеть!

Тихон: – Успокойся, папа. Совсем скоро ты останешься вдвоём с вампиром Никифором Сидоровиечм. Два сапога – пара!

Кирилл Карпович: – Он – единственный нормальный человек, причём, будущий депутат. Сто процентов. По списку от какой-нибудь партии запросто пройдёт.

Тихон: – Какие партии? Какие списки? Это же депутат от народа, а не от какого-нибудь политического кружка. За человека надо голосовать, а не за… курсы кройки и шитья.

Кирилл Карпович: – Ты уже таким родился, Тихон, недоразвитым. Ты даже не понимаешь, что такое истинная демократия.

Появляется Никифор Сидорович. Тихон и Кирилл Карпович поднимаются с мест

Никифор Сидорович: – Всё бельё и прочее тряпки выстираны!

Кирилл Карпович: – Какоё бельё, Никифор? Какие тряпки? (достаёт из кармана документы, вручает их Никифору Сидоровичу). Вот тебе паспорт т пенсионное удостоверение. Я постарался. Пенсия небольшая. Для начала десять тысяч. Но со временем…

Никифор Сидорович (разглядывает документы): – Ну, спасибо, Кирилл. Спасибо! Ты прямо меня ублажил. А то ведь триста лет кровь пью, и никакого внимания ко мне со стороны государства не наблюдаю (пожимает руку Кириллу Карповичу). Уважил! В долгу не останусь.

Уходит.

Появляется Громыхан и Елена. Она идёт вразвалочку.

Кирилл Карпович: – Ты, что, Лена, так тяжело передвигаешься. Неужели уже и так быстро сделалась беременной?

Громыхан: – Нет, Карпович. Елена с непривычки сегодня много съела камней. Вот её и шатает. Тяжёлая стала.

Тихон: – А если камни у неё в желудке не переварятся? Тогда что?

Елена: – Не переживай, Тиша. Переварятся,

Громыхан: – Как только перейдём через пятый портал в Мир Камнеедов, всё изменится, всё переварится.

Кирилл Карпович: – Эх, молодеешь, молодёжь! Какие же вы торопливые и неосторожные!

Елена: – Можно мы, Кирилл Карпович, пройдём с Громыханом в мой кабинет? У меня же ещё осталось три рабочих дня.

Кирилл Карпович: – Конечно, идите! Всё равно, скоро вас тут всех не будет. Всех вас, родственнички, Фома языком слижет.

Тихон: – Папа, какой Фома? Это трёхглазый страус с кошачьими ногами?

Кирилл Карпович: – Нет, это просто Фома – персонаж русских народных пословиц и поговорок.

Громыхан и Елена уходят.

Появляется Эльвира Львовна. Подходит к Тихону обнимает его.

Эльвира Львовна: – Я вам с Гульдиной желаю счастья. Я с ней познакомилась. Мы почти целый час проговорили с ней. Надо же, ей триста лет, а на вид не больше восемнадцати. Хорошая девушка. Вы приезжайте к нам в гости в Александровку, в леспромхоз. Я там уже домик купила.

Тихон: – Мама, а вы к нам с Любославом Трифоновичем обязательно приезжайте! Куда, я пока не знаю. Но приезжайте. Потом созвонимся. Я скажу, куда приезжать.

Кирилл Карпович: – Почему не работаем и других отвлекаем, Эльвира Львовна?

Эльвира Львовна: – А почему в деловых бумагах при мне, самым наглым образом, копаются какие-то привидения, Кирилл Карпович?

Кирилл Карпович: – Это не привидения! Обычный полтергейст. По-народному, барабашки. Пора было бы уже с ними познакомиться.

Эльвира Львовна: – Полный бардак, а не гостиница! Как хорошо, что я этого больше не буду видеть и слышать!

Уходит, помахивая сыну рукой.

Появляется Гульдина. Не обращает внимания на Кирилла Карповича.

Гульдина: – Тиша, я уже договорилась с синей птицей Кричангой. Она согласна. Но надо показать, где растёт дерево уменьшиловка. Кричанга не помнит или не знает, где растут такие деревья.

Кирилл Карпович: – Что у вас тут за тайные дела, Гульдина? Даже мне слово «здрасте» не сказала. Бескультурщина.

Гульдина: – Здрасте! С добрым туманом! Дела важные и для вас, Кирилл Карпович, нужные! Планируем обезвредить великана Шалву.

Кирилл Карпович: – Вот это похвально! Я вам за такое дело здорово заплачу. Хотя денег жалко. Но заплачу.

Гульдина: – Хочется верить.

Кирилл Карпович: – Если хочется, Гульдина, то верь!

Гульдина уходит.

Кирилл Карпович: – Я доволен. Если с Шалвой разберётесь, то можете с Гульдиной сваливать отсюда, хоть сегодня ночью!

Тихон: – Да мы уж до утра подождём, папа. Ведь ты нам ещё денег подкинешь. Нормальных, наших, заработанных, без процентов.

Кирилл Карпович: – У меня хорошее настроение, а ты мне стараешься его испортить. Ах, проказник!

Уходит.

Тихон садиться, берёт гитару, поёт:

– Клад лежит на дне речном -

За труды награда.

Часто думаю о нём,

Не могу без клада.

Будущим находкам рад,

Жизни с полной чашей.

Там лежит на кладе клад.

Это будет наше.

Рубины и опалы,

Лавина серебра.

На дне речном навалом

Бесхозного добра.

Червонцы золотые

И бриллиантов тьма,

Блестяшки непростые.

От них сойдёшь с ума!

Кладов уйма под водой,

Что в матрасе ваты.

Я весёлый, молодой,

Стать хочу богатым.

Самолёт себе куплю,

Что быстрее птицы.

Пять ночей уже не сплю.

Мне богатство снится.

Рубины и опалы,

Лавина серебра.

На дне речном навалом

Бесхозного добра.

Червонцы золотые

И бриллиантов тьма,

Блестяшки непростые.

От них сойдёшь с ума!

Никому я не отдам,

Что на дне глубоком.

Пожелаю счастья вам

Скромно, ненароком.

Я открыто посмеюсь

Над собой, вчерашним.

Быть богатым не боюсь.

Мне ничуть не страшно.

Рубины и опалы,

Лавина серебра.

На дне речном навалом

Бесхозного добра.

Червонцы золотые

И бриллиантов тьма,

Блестяшки непростые.

От них сойдёшь с ума!

Заканчивает игру на гитаре и пение. Кладёт её на столик.

Встаёт, прохаживается по фойе.

Появляется Кирилл Карпович. Обнимает Тихона за плечи

Кирилл Карпович: – Пойдём, Тихон, обговорим наши с тобой личные, как бы сказать, денежные отношения.

Тихон: – Но я должен дождаться Гульдину. Надо же узнать, как идут дела по нейтрализации Шалвы.

Кирилл Карпович: – Я уверен, что всё у вас получится. Я имею в виду великана. А ваша личная жизнь меня не интересует. Гульдина тебя здесь подождёт или поднимется в твой кабинет, точнее, в твой бывший закуток… Ты уже взрослый и сам всё решил. Мешать твоим и ничьим планам я не намерен. Пойдём и поговорим!

Уходят.

Появляется Гульдина. Оглядывается по сторонам. Садится.

В приподнятом настроении мимо неё проходит Инга Васильевна. Останавливается.

Инга Васильевна: – Вы знаете, Гульдина, я познакомилась с симпатичным топоногом Крульканом. Ничего что он чрезмерно волосат и у него четыре руки. Зато такой интеллигентный. Пока только дружим. Чао!

Уходит, махнув рукой

Гульдина (вслед): – Шагай, шагай, искательница сексуальных приключений!

Появляется Илья Дмитриевич. В хорошем настроении.

Илья Дмитриевич: – С большим удовольствием поговорил бы с вами, Гульдина, но спешу. Такую девушку встретил. Самая настоящая баболётка Брума. Если грубо сказать, то это баба с крыльями. Но милое создание и без какой-либо одежды на теле. Всё заранее продумано. Ничего, что у неё глаза на затылке. Но такая приятная собеседница. До встречи!

Удаляется.

Гульдина (вслед): – Не мужик, а половой санитар. Тянется ко всему, что видит.

Почти сразу перед ней предстаёт Эльвира Львовна. Оглядывается по сторонам.

Эльвира Львовна: – Я только одно хотела сказать, Гульдина. Береги моего мальчика Тишу. Он хороший. Правда, как и его папа, мечтает стать мультимиллионером. Но это у него сразу же пройдёт, когда сама жизнь ему покажет большой кукиш.

Гульдина: – Постараемся, Эльвира Львовна, чтобы жизнь вела себя скромнее по отношению к нам и дарила доллары в больших пачках.

Эльвира Львовна: – В принципе, это не такая уж и плохая мечта. Но сейчас следует ориентироваться на какую-нибудь другую валюту. Но, всё-таки, мне кажется, что главное в жизни – духовные ценности.

Гульдина: – Но неплохо бы к духовным ценностям добавить, для начала, тридцать-сорок миллионов евро. Так проще быть очень добрым и отзывчивым ко всему окружающему.

Эльвира Львовна: – Хорошо! Не буду спорить. Страшный человек, мой бывший муж, отпустил меня из этого жуткого отеля. Со своим мальчиком Тихоном я уже простилась. Всё! Я свободна. Во дворе отеля меня ждёт мой леший. Мы ещё встретимся!

Гульдина: – Конечно. Куда мы денемся!

Эльвира Львовна: – Непременно! Лично я счастлива.

Обнимает Гульдину. Уходит.

Гульдина: – Душно в этом заведении! Тяжко. Подожду Тихона на улице.

Уходит.

Появляются Елена и Громыхан. В руках у них порожние мешки.

Елена: – Не знаю, что напало на Кирилла Карповича, но он отпустил всех нас… без всякой отработки. Добрым, что ли, стал?

Громыхан: – Вряд ли. Не в доброте дело. Он нашёл верный способ собственного обогащения. Ему не нужны ни свидетели, ни компаньоны.

Елена: – У него есть верный друг вампир Никифор Сидорович. Друзья – не разлей вода.

Громыхан: – Как тёмен этот мир! Он прекрасен только тем, что здесь много камней. Вот и всё! Мы будем изредка появляться здесь, чтобы пополнить наши запасы. Сейчас заполним наши мешки и уйдём через пятый портал в Мир Камнеедов. Всё будет нормально, Лена. Там ты станешь совсем иной. В том мире нет ни войн, ни подлости, ни стяжательства, ни зависти, ни рабства… Поэтому и нет и страшных болезней души и тела.

Оба садятся в кресла.

Елена: – И всё-таки, немного страшно, Громыхан (берёт гитару, играет, поёт):

– Путь тревожный предстоит,

Дальний, непонятный.

Пусть душа чуть-чуть болит,

Эта боль приятна.

Сердце скачет во всю прыть,

И скажу с усмешкой:

«Лучше камнедкой быть,

Чем последней пешкой».

Пусть дорога станет жуткой

И покроется золой,

Я прощаюсь с мерзкой шуткой,

Затянувшейся и злой.

Камни пляшут в пищеводе

И поют, что соловьи.

Я мечтаю о свободе,

О надежде и любви.

Сотворён усталый ад,

Кучкой недоумков.

В нём купюры шелестят

В палачёвых сумках.

Порастёт стезя быльём,

Давних лет потери.

Мир земной убит жульём,

Но воскреснет, верю!

Пусть дорога станет жуткой

И покроется золой,

Я прощаюсь с мерзкой шуткой,

Затянувшейся и злой.

Камни пляшут в пищеводе

И поют, что соловьи.

Я мечтаю о свободе,

О надежде и любви.

Мы вернёмся в мир земной

С радостью лучистой.

Мир излечится больной

От братвы нечистой.

Сердце, о любви стучи!

Как нужна она мне!

За трибунами рвачи

Превратятся в камни.

Пусть дорога станет жуткой

И покроется золой,

Я прощаюсь с мерзкой шуткой,

Затянувшейся и злой.

Камни пляшут в пищеводе

И поют, что соловьи.

Я мечтаю о свободе,

О надежде и любви.

Завершает игру на гитаре и пение. Музыкальный инструмент кладёт на столик.

Оба, обнявшись, уходят.

Появляется Кирилл Карпович и Тихон.

Кирилл Карпович: – Ты должен быть доволен, Тихон. Я тебе выплатил ещё почти сто тысяч. Это за нейтрализацию великана Шалвы. Я в накладе не останусь. Это муниципальные деньги, специального назначения. Но я совсем не в курсе того, что вы сделали. А может быть, сынок, происходит полный обман с твоей стороны?

Тихон: – Никакого обмана, папа. Если Гульдина сказала, значит, она сделает.

Кирилл Карпович: – Ну, и где она, твоя новая жена? Не вижу! Может быть, уже сбежала от тебя с каким-нибудь сухопутным осьминогом?

Тихон: – Что ты такое говоришь, папа!

Кирилл Карпович: – Виноват! Беру свои слова назад! Где она? И что уже сделано? Эге-гей! Где ты, красавица Гульдина?!

Появляется Гульдина. Озирается по сторонам.

Гульдина: – Мне показалось, что-то меня сюда позвало. Что-то кричало.

Кирилл Карпович: – Да это я тебя позвал, Гульдина. Ну и что? Как дела движутся? Готова твоя птица Кричанга совершить подвиг?

Гульдина: – Кричанга уже его совершила. Совсем недавно. Шалва задремал в ущелье, ну она ему штук семь ягод уменьшиловки и засунула в рот.

Кирилл Карпович: – Ну и как? Сделался он нормальным человеком?

Гульдина: – Получился перебор. Шалва стал совсем маленьким человечком. Ростом, примерно, с кролика. Кричанга хотела от неудачи проглотить Шалву. Но тот спрятался от неё в траве. Теперь вот гуляет по тайге в таком виде.

Тихон: – Теперь Шалву даже грузчиком не возьмут ни на рынок, ни на овощную базу.

Кирилл Карпович: – Отлично! Получилось даже лучше, чем я предполагал. Чем мельче размером представители народных масс, тем легче будет с ними справиться.

Гульдина: – Вы уже рассуждаете, Кирилл Карпович, как настоящий магнат или даже олигарх.

Кирилл Карпович: – Так и будет скоро, Гульдина. Только так (достаёт из кармана ассигнацию, протягивает Гульдине). Это тебе, Гульдина, пять тысяч на мороженое. За труды. Надо сказать, ты меня порадовала. Но Тимураз Гаргония уже назад,в наши туманные места, не вернётся. Он стал международным путешественникам. Гуляет по планете за чужие бабки. Молодец! И ведь ходьба для здоровья полезна.

Тихон: – Теперь мы свободны?

Кирилл Карпович: – Всё! Можете валить отсюда! Если надо будет, созвонимся.

Тихон: – Может, и не созвонимся.

Кирилл Карпович: – Тогда, вообще, замечательно. Баба с возу – кобыле легче!

Тихон и Гульдина уходят.

Появляется Никифор Сидорович. Вопросительно смотрит на Кирилла Карповича.

Никифор Сидорович: – Ты меня звал, Кирилл?

Кирилл Карпович: – Нет, не звал, Никифор! Но собирался это сделать (поднимает руки вверх). Я великий Пряников! Это моя земля! (Никифору Сидороичу). Присядем! Теперь можно поговорить открыто. Мы с тобой одни, Никифор Сидорович, не считая, конечно всяких духов, фантомов и привидений.

Оба садятся.

Никифор Сидорович: – Ну, и что?

Кирилл Карпович: – Всё тип-топ, Никифор! Всё на мази! Я не записывал в блокнот здесь всех и вся.

Никифор Сидорович: – Что, Дальневосточный институт аномальных явлений решил устроить здесь заповедник и здорово нам с тобой приплатит?

Кирилл Карпович: – А вот и нет. Они попятились назад. Представь, даже представители не совсем традиционной науки, начинают сомневаться в том, что видят своими глазами. Превосходно!

Никифор Сидорович: – Так чему ты радуешься?

Кирилл Карпович: – Я радуюсь прекрасному солнечному дню, Никифорушка, и вечному туману! Пусть стелется и по верху, и по низу. Чем больше тумана, тем проще… жить и действовать для предприимчивых существ. Мы завтра заменим вывеску на нашем отеле! На ней будет написано: «Дом необычных знакомств «Земля Пряникова»

Никифор Сидорович: – Я, как будущий депутат и, возможно, министр, категорически против открытия в этих замечательных местах публичного дома. Тебе, Кирюша, – тюремный срок, а мне – краснеть за тебя. Пусть я кровожадный вампир, но тут я тебе компаньоном не буду. Садись в тюрьму один.

Кирилл Карпович: – Ты глуп, как безголовая синица Цанка! Высоко оплачиваться, на законном основании, будут только ночные беседы клиентов с русалками, кикиморами, привидениями, клетчатыми лошадями, снежными… э-э женщинами и прочими. А секс будет происходить по взаимному согласию. Это не возбраняется. У нас демократия или что?

Никифор Сидорович: – У нас полная демократия. Даже мощнее, чем там. Тогда я согласен. А желающие есть?

Кирилл Карпович: – Их уже около тысячи. Одних только суккубов – больше пятидесяти. Эти могут и задарма заниматься сексом. Они прилетают прямо в постель к господину или даме, парализуют человеческое сознание и волю, и практически изощрённо насилуют свою жертву. Наши, скажем так, бизнесмены, обожают всё необычное. Да и господа из народа подключатся. Плата за такие… беседы у нас будет не очень высокая. Мы свои миллионы, Никифор, возьмём за счёт оборота.

Никифор Сидорович: – Понял. Количество, переходящее в качество. Меня от волнения трясёт. Если я сейчас не выпью пару литров живой крови, то от слабости потеряю сознание. Да ещё ведь я и под впечатлением.

Кирилл Карпович: – Так иди же! Не теряй драгоценного времени! Ты мне дорог, Никифор.

Никифор Сидорович (встаёт): – А на кого можно напасть?

Кирилл Карпович: – На кого хочешь, хоть на губернатора края! Мы, деловые люди, всегда можем купить себе нового. Впрочем, он для тебя – родственная душа. На его нападать не стоит.

Никифор Сидорович: – Да, мы с ним даже внешне похожи, а внутренне – и подавно… Уж власть я трогать не буду. Скоро ведь и мне начинать… рулить. Губернаторов и мэров беречь надо. Ведь и так их, бедных, начали помаленьку за решётку прятать. Но всех не пересадите, господа! Нас много!

Кирилл Карпович: – Разумно и дальновидно, Никифор Сидорович!

Никифор Сидорович уходит.

Кирилл Карпович берёт гитару, играет, поёт:

– Я представитель делового мира,

Но только не разбойник и не вор.

Я стать решил по всем статьям вампиром,

Хотя был очень скромным до сих пор.

Я осознал, что много в жизни значу,

Что главное – любой ценой навар.

Своих желаний я теперь не прячу.

Быть нищим и ограбленным – кошмар!

Чтоб не остаться с носом,

Не быть, как большинство,

Дружите с кровососом,

Учитесь у него!

Поможет друг с погоста

За грош весь мир купить.

В густом тумане просто

Кровь людскую пить.

– Я для себя чудесный рай построю,

Все остальные мне до фонаря.

Миллиардеры новых дней герои,

Обули всех, короче говоря.

Я скоро стану хитрым и успешным,

Любая сделка станет по плечу.

Я горевать и плакать безутешно

О равенстве и братстве не хочу.

Чтоб не остаться с носом,

Не быть, как большинство,

Дружите с кровососом,

Учитесь у него!

Поможет друг с погоста

За грош весь мир купить.

В густом тумане просто

Кровь людскую пить.

– Я попусту ворон считать не буду,

Мечтать о благе, лёжа на печи.

Теперь я знаю, что свершится чудо,

И верю в золотые калачи.

Мне не страшна любая перепалка,

Мне процветать и яростно цвести.

Но извините, мне ничуть не жалко,

Что всё тут – кузнечики в горсти.

Чтоб не остаться с носом,

Не быть, как большинство,

Дружите с кровососом,

Учитесь у него!

Поможет друг с погоста

За грош весь мир купить.

В густом тумане просто

Кровь людскую пить.

Завершается песня и всё действие

Занавес