Kitobni o'qish: «Ложбинка для песен»
В двух действиях
События происходят в одном месте, в вымышленной стране Всесилия.
Действующие лица:
Роман – студент, 25 лет
Зоя – его невеста, студентка, 22 года
Лаврентий – стропальщик, 27 лет
Марина – крановщица, 24 года
Гурьян Аркадьевич – стропальщик, 57 лет
Ефросинья Петровна – крановщица, 54 года
Афродита – агент банка «Цветочки и ягодки», 26 лет
Полидор – одичавший стропальщик, 30 лет
Действие первое
Летний вечер. В небольшой ложбине невысокие, но с густыми кронами деревья, несколько скамеек. Невдалеке возвышается башенный кран, под ним – пара старых, повреждённых контейнеров.
На скамейках сидят Лаврентий, Марина, Гурьян Аркадьевич и Ефросинья Петровна. На них рваные штаны, на голых телах – оранжевые жилеты-безрукавки, на головах – оранжевые каски. Ясно, что эти люди имеют прямое отношение к погрузочно-разгрузочным работам. Правда, все четверо босые. Но у них на головах – оранжевые каски, как и полагается…
Они передают друг другу полбуханки ржаного хлеба. Поочередно каждый откусывают от него свою порцию. Так ужинают стропальщики и крановщики, вдумчиво пережёвывая пищу
Рядом с ними стоит Полидор. Он почти обнажённый, но не совсем. На нём юбка до колен, сплетённая из стеблей папоротника, осоки, лопухов и т. д. Можно сказать, что своеобразная набедренная повязка. На шее – бусы из костей мелких животных и птиц, типа крыс и ворон. На голове – оранжевая каска. В правой руке большое копьё, на которое он опирается…
Полидор начинает медленно ходить по сцене, приплясывая. Потом это движение медленно перерастает в танец, который, в основном, состоит из прыжков и громких выкриков «ух», «вах», «эх», «ах» и т.д. Копьё помогает ему плясать – то оно над головой, то под мышкой, то между ног.
Один за другим к Полидору выходят сидящие в беседке, берутся за руки, начинают водить хоровод. К ним присоединяется и Полидор.
Потом они внезапно останавливаются. Звучит музыка.
Вперёд выходит Гурьян Аркадьевич, поёт:
– Есть у стропальщиков радости,
Есть они у крановых.
Но вокруг сплошные гадости -
От ворья и рулевых.
Кормят нас тупыми сказками,
В самый раз для нищеты.
Очень хочется их ласково,
Нежно сбросить с высоты.
Полидор, снимает каску с головы и ходит по сцене. Поднимает голову вверх, как бы обращаясь к Всевышнему. Собирает милостыню от незримых слушателей и благодетелей. Время от времени слышится звон монет. Полидор воспринимает это с радостью.
Поют все вместе:
– Не стойте же, товарищи, под грузом!
Как много сверху падает дерьма.
Вас хоронить – великая обуза,
Никто не зарывает задарма.
Не стойте под стрелою крана, бросьте,
Мир бренный безрассудством веселя!
Раздавят вас без ярости и злости
Весёлый крановщик и строполя.
Полидор кладёт на землю каску и начинает вокруг неё плясать. Слышится звон монет
Гурьян Аркадьевич (продолжает петь):
– Как в родной стране Всесилия,
Да по весям, городам,
Проживаем все красиво мы,
Честно служим господам.
Жизнь – зловещая проказница,
Нас в стране большая рать.
Весь народ большая задница
Хочет запросто сожрать.
Поют все вместе, пританцовывая:
– Не стойте же, товарищи, под грузом!
Как много сверху падает дерьма.
Вас хоронить – великая обуза,
Никто не зарывает задарма.
Не стойте под стрелою крана, бросьте,
Мир бренный безрассудством веселя!
Раздавят вас без ярости и злости
Весёлый крановщик и строполя.
Гурьян Аркадьевич (продолжает петь):
– Край безденежья, безвременья -
Для людей труда не мёд.
Стопудовый крюк по темени
Бьёт и плакать не даёт.
Жить привыкли неумеючи,
Мир капризный не здоров,
Нам считать свои копеечки
И работать на воров.
Слышится звон монет. Полидор задорно пляшет, опираясь на копьё
Поют все вместе:
– Не стойте же, товарищи, под грузом!
Как много сверху падает дерьма.
Вас хоронить – великая обуза,
Никто не зарывает задарма.
Не стойте под стрелою крана, бросьте,
Мир бренный безрассудством веселя!
Раздавят вас без ярости и злости
Весёлый крановщик и строполя.
Завершается песня, и все бегут к каске Полидора. Падают на четвереньки, пытаются отыскать в ней монеты. Переворачивают её, даже пинают. Встают на ноги. Но денег в ней нет. Полидор берёт каску в руки, обнюхивает её, надевает на голову
Полидор (с обидой): – Мы ведь не просто люди, мы подкрановые вокалисты! Поём в этой ложбинке свои замечательные песни. А нас опять обманули. За что?
Лаврентий (угрожающе): – Полидор, где деньги? Куда ты их замылил?
Полидор (разводит руками): – А нету! Совсем нету, Лаврентий.
Марина: – Как же так, нету? Ведь, когда я пела, то слышала звон монет по всей нашей песенной ложбине. Нам с неба кто-то постоянно их швырял в каску Полидора!
Гурьян Аркадьевич: – Я тоже слышал звон, Марина. Было такое дело. Но не нападайте на парня. Он честный, ни копейки не возьмёт.
Ефросинья Петровна: – Что же произошло, Гурьян Аркадьевич?
Гурьян Аркадьевич: – А то и произошло, Ефросинья Петровна. Как всегда, нас даже небеса обманули. Получается, что и они не уважают творчество подкрановых вокалистов, не любят наши стропалиные песни. Они оплатили наше пение не монетами, а только их звоном. Как обычно.
Ефросинья Петровна: – Я так не согласна ни работать, ни петь. Я, как старшая, крановщица, категорически протестую! Каждый вечер такое! Кто-то из нас их спёр, эти деньги. У нас в общаге уже даже и корки хлеба нет. Нам есть нечего!
Марина: – Я тоже протестую, как младшая крановщица!
Полидор подходит к ней снимает каску, показывает, что она пуста.
Полидор: – Нету, Марина, совсем нету. Ни копейки!
Лаврентий (садится на скамейку): – Всё хватит! В нашей ложбинке ни денег не заработаешь, ни всемирной славы. Кругом круговая порука. Брошу работу стропальщика и пойду собирать мелочь на автобусных остановках и рядом с киосками. Там много можно найти.
Марина: – Забудь, Лаврентий! Когда такое было?
Гурьян Аркадьевич: – Ты не один такой мудрый, Лаврентий. Там желающих, нищих и прочих великое множество (выставляет босую ногу в рваной штанине вперёд). А мы с тобой, Лавр, стропальщики. Особенные люди. Надо помнить. Мы занимаемся погрузкой и разгрузкой промышленных и производственных товаров. Да всего, что можно подцепить крюком или стропами. Ты должен гордиться своей профессией.
Ефросинья Петровна: – Чего? Чем гордится-то, Гурьян Аркадьевич? Тем, что мы никому не нужны? Тем, что нас уважаемые господа и дамы за людей не считают?
Полидор (стучит себя кулаком в грудь): – Полидор тоже стропальщик! Он гордится. Полидор приехал сюда не из ближнего зарубежья, а из большого соседнего города (поднимает вверх палец). Он – человек!
Лаврентий: – Все мы приехали сюда из разных городов нашей замечательной, но очень непонятной страны Всесилии. Мы приехали в этот город зарабатывать деньги. А здесь, на центральных складах, ничего не грузиться, ничего не привозиться и не вывозится. Мы просто скоро подохнем с голоду. Целый год сидим без работы. Все эти буржуи, уже заработали на нашем горбу свои миллиарды. Они сделали своё дело.
Марина: – Мой козловой кран начинает ржаветь.
Ефросинья Петровна: – А я уже временами забываю, что я, вообще, крановщица. Безобразие получается.
Полидор: – Но в других местах ещё хуже (стучит себя кулаком в грудь). Это Полидор говорит.
Марина: – Ты деградировал, Полидор. Как не стыдно? Бывший кандидат технических наук, первоклассный стропальщик! А выглядишь, как дикарь. Но ты же можешь из свежей травы сделать себе новую набедренную повязку или юбку. Ведь эта уже скоро пожелтеет, она пахнет мочой. Ты же можешь, Полидор!
Полидор: – Полидор может, но не хочет. Ему уже на всё плевать.
Лаврентий: – Вот именно! Тебе, Полидор, всё равно. Ты даже не пытаешься бороться за свои права.
Марина: – А ты, Лаврентий, борешься, что ли? В рванье, как и все мы, ходишь.
Гурьян Аркадьевич: – Не провоцируй, Марина. Те, кто боролись, давно уже живут в подвалах, на чердаках домов, в канализационных колодцах, в лесах, на болотах, в горах… Это уже, по существу, снежные люди. Они более дикие, чем наш славный и трудолюбивый Полидор.
Ефросинья Петровна: – Ладно. Пошелестели – и в клетку! Побродим хоть по территории базы. Всё равно, есть нечего. А когда много ходишь, то не так часто думаешь о пище.
Лаврентий: – Всё равно, я не перевариваю, гнусную рожу Полидора. Мне опротивело на тебя смотреть, Полидор!
Полидор: – Если Лаврентий будет ругаться (стучит копьём о землю), то Полидор не станет для него убивать вот этим копьём ворон и крыс! Для всех будет, а для Лаврентия – нет!
Лаврентий (падает на колени): – Прости меня, Полидор! Я не подумал, я пошутил.
Марина: – Думать мозгами надо, если хочешь жить, Лаврентий!
Гурьян Аркадьевич: – Да, без Полидора нам не выжить.
Ефросинья Петровна: – Ты уж прости неразумного Лаврентия, Полидор. У него в башке ветер гуляет.
Полидор: – Полидор добрый, он простил.
Лаврентий (встаёт с колен): – Я пошутил, Полидор. Больше такого не повториться.
Полидор: – Наступает время вечерней охоты (стучит себя в грудь кулаком). Полидор идёт убивать крыс и ворон!
Держит копьё наперевес, гордо удаляется.
Марина (поднимает руки к небу): – Господи, помоги Полидору добыть для нас пищу!
Гурьян Аркадьевич: – Обожаю на машинном масле поджаренную крысу.
Ефросинья Петровна: – Лучше копчёная. Но мне нравится крылышко вороны или сороки в собственном соку.
Лаврентий: – А я помню, когда Полидор принёс для нас большого зайца.
Марина: – Не вспоминай, Лаврентий! Не мучай! У меня в животе грохочет от голода.
Гурьян Аркадьевич: – Да мы только что сожрали полбуханки хлеба на пятерых. Разве этого мало?
Ефросинья Петровна: – Маловато, Гурьян Аркадьевич.
Гурьян Аркадьевич: – Завтра утром я пойду ловить лягушек на пруд. Может быть, на удочку выловлю и пару карасей. Если их живьём вместе с тиной уже не сожрали местные бичи.
Лаврентий: – Я с тобой пойду, Аркадьевич.
Гурьян Аркадьевич: – Нет, со мной ты не пойдёшь, Лаврентий!
Лаврентий: – Почему?
Гурьян Аркадьевич: – Ты громко ругаешь наших благодетелей, магнатов, чиновников и бандитов. Так сильно кричишь. От твоего крика лягушки в панике расплываются в разные стороны. И наша ложбинка для песен от страха делается ещё меньше.
Лаврентий: – Тогда я пойду в городской палисадник. Буду добывать съедобные коренья.
Марина: – После твоих съедобных кореньев, Лаврик, на тот свет отправились два здоровых стропальщика Григорий и Захар. А я так одно время любила Захара, и он меня тоже. А Пантелея Семёновича после твоих кореньев так перекорёжило, что он по земле передвигается только на четвереньках.
Гурьян Аркадьевич: – Уже не передвигается. Сегодня Пантелей Семёнович Горностаев рано утром умер. Охранники бережно и с любовью опустили его труп в ближнее болото. Хоть похоронили по-человечески, с почётом и уважением. За это им большое спасибо. Они сами-то, охранники, от голода еле ноги носят. Но люди ответственные и добрые, но… фрагментами.
Марина: – Все там будем. Умер и умер, ничего тут нового нет. Он этим никого не удивил.
Ефросинья Петровна: – Завтра мы с Мариной пойдём собирать грибы, которые растут на шпалах железной дороги. Вы же помните. Они рельсовиками называются. Растут почти что на рельсах. Мы возьмём с собой и Лаврентия. На рельсах пусть ругается. Молодой, а ворчливый. Президент наш изо всех сил старается, за народ переживает, а Лаврентий всё ругается.
Лаврентий: – Ещё скажи, Петровна, что и премьер министр о народе думает. Да все они с бандитами в одной куче! Да и президент там же. Его компрадоры купили с потрохами.
Гурьян Аркадьевич: – Добрей надо быть, Лаврик, добрей, и тогда наша жизнь станет ещё прекрасней!
Марина: – Куда уж прекрасней! Спасибо, не надо! Пусть лучше всё остаётся так, как есть.
Гурьян Аркадьевич: – Однако пойдём, погуляем по территории, а потом ещё немного попоём да попляшем. Может быть, Полидор добудет для нас двух-трёх крыс.
Уходят.
Появляются Роман и Зоя, держат другу друга за руки. Роман в костюме и даже при галстуке, небольшим чёрным кейсом. Зоя в строгом синем костюме, с кожаной сумочкой, на шее богатое ожерелье
Садятся на скамейку
Роман: – Дорогая моя Зоя, мы никогда не расстанемся. К осени сыграем свадьбу, и мне останется отучиться в нашем гуманитарном университете всего один курс. Представляешь, ещё немного – и я молодой специалист.
Зоя: – А я только на третий курс перешла, мне ещё пилить и пилить. Романчик мой, мы с тобой уже почти два года… дружим, но я так и не поняла, кем ты станешь после окончания вуза.
Роман: – Как тебе сказать… попроще, Зоинька-Заинька. Короче. Это конкретная биология, по созданию новых родов и видов животных. Большей частью, млекопитающих. Говорят, что наши выпускники принесут большую пользу сельскому хозяйству и непобедимой армии нашей замечательной и бескрайней страны Всесилии.
Зоя: – А ты чем собираешься конкретно заниматься, Ромик?
Роман: – В принципе, это уже государственная тайна. Но тебе скажу (оглядывается по сторонам). Моя задача скрестить северного оленя с жирафом. Причём, любым способом. Такое животное сможет жить в самых разных климатических условиях.
Зоя: – А зачем такое животное? И получится ли у тебя их скрестить? Сможешь?
Роман: – Зачем оно, никто пока даже из самых видных биологов-генетиков и политиков не знает. Наверное, пригодится. А если ничего у меня в такой биологии не получится, то мой папа сделает меня директором какой-нибудь своей автобазы. Их у него три штуки или четыре. Наша семейная частная собственность. Да ещё есть и завод по производству автомобильных шин.
Зоя: – А мы на факультете экспериментальной практической орфоэпии речь изучаем. Но не только. Орфоэпия переводится с греческого языка, как «правильная речь». Определений несколько. Но здесь и так всё понятно. Но у нас она – экспериментальная, практическая…
Роман: – Почти понял.
Зоя: – Проще говоря, Ромочка, мы пытаемся научить говорить на английском языке кошек, собак, самых разных животных и птиц.
Роман: – Но тут у вашего факультета и у тебя, Зоя, всё получится. Я не сомневаюсь. На английском языке все говорят. Да и любую корову можно заставить произносить, к примеру «о кей» или, к примеру, «гуд бай».
Зоя: – Ты не прав. Не любую. Мы подбираем только таких животных, у которых наблюдаются к этому склонности и способности. Исследуем скрытые возможности их не совсем развитого речевого аппарата. Есть такой и у животных. Всё сложно, и пока ничего не получается.
Роман: – Чего тебе-то переживать, Зоя! У тебя папа нефтяной магнат. Без преувеличений. Он любого заставит заговорить даже на китайском языке. Да и у меня в этом плане всё нормально. Не так здорово, как у тебя, но пойдёт.
Зоя: – Вот именно, Рома. Поэтому я не понимаю, почему ты притащил меня в какую-то глухую рощу. Да ещё и пешком сюда с тобой пришли. Будто у нас нет с тобой автомобилей. Что мы делаем в этом овраге?
Роман: – это не совсем овраг, а живописная ложбинка, предназначенная для стропалиных песен.
Зоя: – Ничего не понимаю, Роман. Куда ты меня привёл? Что за странная прогулка?
Роман: – Здесь место сплошной романтики. Вечерняя прогулка полезна. Я тебе сейчас всё объясню, и ты будешь в восторге, Зоинька-Заинька (целует её). Всё, что ты услышишь и увидишь здесь, в этой замечательной ложбинке, тебя очень порадует.
Появляется Афродита. Шикарно одета, юбка блузка, туфли на высоком каблуке, элегантная сумочка. Бесцеремонно подсаживается к ним
Роман: – Извините, девушка. Почему вы решили присесть рядом с нами? Вон же ещё одна скамейка. Недалеко от нас.
Зоя: – А я думала, Ромик, что она – твоя новая знакомая.
Афродита: – Вот прямо сейчас и познакомимся. Зовите меня просто Афродитой. Я сотрудник, агент коммерческого банка «Цветочки и ягодки». Мы даём фантастические, ужасно выгодные кредиты на срок до пяти лет. Всего-то под двадцать восемь процентов годовых. Ха-ха-ха! Это же небывало выгодно для клиента. Как говорится, с телеэкранов наших телевизоров: «Всё для людей!». Но мы идём на это, мы любим наших клиентов. Мы их просто обожаем!
Роман: – Ещё бы! Как вам их ни обожать? Двадцать восемь процентов! Такие грабительские кредиты со стороны банков возможны только в нашей славной стране Всесилии. Через пять лет сумма возрастает в три раза.
Зоя: – Да не нужны нам никакие кредиты! Оставьте нас в покое, уважаемая Афродита! Мы не нуждаемся в деньгах и никогда не будем в них нуждаться.
Афродита: – Но это же выгодно, молодые и прекрасные люди! Например, деньги часто нужны к свадьбе! И совсем небольшие проценты придётся выплачивать! Сумма вашего долга возрастёт не в три раза, а поменьше. Наш кредит – ваше счастье, ваш великий шанс!
Роман: – Вы, в конце концов, оставите нас в покое или нет?
Афродита (встаёт): – Вы отказываетесь от своего счастья. Но сегодня я вас ещё найду. До встречи! Не унывайте!
Роман: – И вам не кашлять, Афродита!
Афродита уходит
Зоя: – Бывают же люди, которые стараются испортить настроение нормальным господам и дамам.
Роман: – Всё не так просто. Они, мерзкие агенты банков, всех по себя гребут. Но стараются поймать в свои сети даже обездоленных и неимущих.
Зоя: – А что с них взять-то? Нищие же не смогут расплатиться.
Роман: – Вот тогда, Зоя, должников на законных основаниях отправляют на специальные зоны, огороженные колючей проволокой. Там горемыки и неудачники пашут на банк и на государство, которые без барышей не остаются при любом раскладе. Молодых и здоровых людей превращают в немощных стариков, потом отпускают на свободу… умирать. У моего отца на автобазах люди получают, правда, не большие, но, всё-таки, деньги. У них бесплатная спецодежда и талоны на обед. Но почему-то, они, всё равно, живут в нищете.
Зоя: – Злые языки говорят, что предприниматели и бизнесмены платят рабочим и служащим, да и всякой мелкоте, только сотую часть от того, что они заработали. Но ведь врут же!
Роман: – Конечно, врут. Они вносят раскол между богатыми и бедными. А мы с ними – единое целое. Ну, ладно. Тут не наше дело. Известно, что каждому – своё.
Зоя: – Согласна. Если не будет бедных, то исчезнут и богатые. Но ведь это так мерзко и… несправедливо! Нам никак нельзя исчезать.
Роман: – Вот именно, Зоя! Поэтому бедные нам очень необходимы.
Зоя: – Но не молиться же нам на них, Рома!
Роман: – Ради хорошей прибыли можно и помолиться. Они наши… кормильцы. Но я привёл тебя сюда не для того, чтобы рассуждать о политике и экономике. Я привел тебя сюда, в эту замечательную липовую рощу, чтобы ты, любимая моя, послушала пение подкрановых вокалистов, если проще сказать, то стропалиные песни.
Зоя: – Что за птицы такие? Разновидность соловьёв?
Роман: – Каких там ещё соловьёв? Я же тебе всё чётко объясняю, по полочкам раскладываю.
Зоя: – Может быть, дрозды сейчас будут петь? Дрозды, Рома, да?
Роман: – Они не дрозды, Зоя, и совсем не соловьи, а люди. Они – стропальщики на этой огромной товарной базе. Мужики – подкрановые, то есть стропальщики, а женщины – крановщицы. Вон там, за высокими кустами их общежитие. По вечерам они собираются на улице, именно, здесь в большой беседке и поют свои замечательные и душевные песни.
Зоя: – Весь день вкалывают, работают, а вечером у них сил хватает что-то ещё и петь?
Роман: – Они уже почти год или даже больше сидят без работы и без зарплаты. В наш город, почему-то, не приходят никакие промышленные и продовольственные грузы. Что-то у них там… у больших хозяев и директоров с договорами не наладилось. А может, у государства такая вот… экономическая политика.
Зоя: – Почему же стропали не откладывали деньги про запас? Ведь банков много. Если не у нас, то в зарубежных цивилизованных странах. Ведь можно же жить очень красиво. Впрочем, я переутомилась, Ромик. Я прекрасно понимаю, что такие деньги никак нельзя отложить про запас. Что ж делать? Богатые богатеют, а бедные беднеют. Но я не против такой ситуации.
Роман: – Я тоже. Потому и получается, что очень и очень многим ничего не остаётся делать. Вот стропаля или стропали, то есть стропальщики по вечерам и поют, а днём некоторые из них ходят по нашему городу и стараются что-то и где-то заработать. Одним удаётся бельё постирать, другим ковры вычистить, собак ещё выгуливают. Правда, некоторых из них съедают. Но не всегда, а вовремя возрастающего аппетита. Ну, они добрые ребята и и с ними крановщицы-девчата. Они хорошие. Практически не побираются и никого не грабят.
Зоя: – Чего поделаешь, вся страна в напряжении. Ничего у правительства не получается для других, для народных масс. Так сложилось, что чиновники больше для себя стараются, своих родственников и друзей. Но лично бы я не доверила стропальщикам стирать даже собственное бикини.
Роман: – Всё правильно, моя дорогая. Их, в основном, везде и всюду посылают в то место, откуда мы все явились на свет.
Появляется Полидор. В правой руке – копьё, на шее висят две мёртвые крысы. Их хвосты привязаны к верёвке. Вид его торжественный, но ужасающий. Ведь на нём не только короткая юбка из трав, но и на голове – каска
От неожиданности Роман вскакивает с места. Зоя закрывает руками лицо. Но встаёт и она, подходит к Полидору. Кланяется ему
Зоя: – Уважаемый господин людоед, не ешьте нас, пожалуйста!
Полидор (прикладывает к груди руку, в которой держит копьё): – Полидор не людоед, он не ест людей. Он – стропальщик и ударник капиталистического труда!
Роман: – Интересно знать, кого же принимает в пищу Полидор.
Полидор: – Полидор ест ворон и крыс! Полидор принимает в пищу всё, кроме людей! Перед едой он тщательно моет руки. Он очень культурный.
Появляется Афродита, подходит к Полидору
Афродита: – Когда же наш славный Полидор возьмёт в нашем банке небольшую ссуду, тысяч на семьдесят? Ну, дорогой Полидорушка, решайся!
Полидор: – Да, это правда, Полидор немного одичал. Но для того, чтобы Полидору взять кредит в банке, ему надо окончательно потерять разум. Полидор пока ещё умеет думать. У него такое временами получается.
Зоя (Афродите): – Вас же просили, уважаемая Афродита, чтобы вы тут, среди нормальных людей и этих вот несчастных стропальщиков, не говорили всякие пошлости и гадости.
Роман: – Такие, как вы, абсолютно загадили телевизионный эфир. Там и без того смотреть нечего, да ещё и вы.
Афродита (ударяет каблуком о землю): – Хочу и буду говорить пошлости и гадости! До встречи!
Уходит
Полидор: – От этой девушки, которая называется Афродитой, разбегаются в разные стороны даже крысы, а вороны улетают в соседнюю рощу. Афродита портит Полидору всю охоту. Она – злой дух! И вы, оба, тоже злые духи! От вас совсем не пахнет крысами и воронами.
Роман: – Ты, Полидор, ошибаешься. Мы – студенты и, всего лишь, дети предпринимателей.
Зоя: – Дорогой Полидор, мы не охотимся на крыс и ворон. Мы их жалеем. Они ведь тоже хотят жить. Мы бережно относимся к фауне и флоре.
Полидор: – Я людей с такими именами не знаю. Стропальщики и крановщицы тоже хотят жить, потому они принимают в пищу то, что некоторым господам кажется не совсем съедобным. Мы – не дети предпринимателей, а порождения бед и несчастий.
Зоя: – Мне папа не разрешает есть, что попало! Мы же не французы и не японцы, и даже совсем не наши замечательные друзья американцы.
Роман: – Зоинька, ты не права. В цивилизованных странах процветает истинная демократия и толерантность, поэтому пусть они едят, что хотят. Вот и славные наши строполя тоже свободны в своём выборе. Пожелают съесть крысу – пожалуйста, а если захотят, то можно приготовить к обеду и жаркое из вороны.
Зоя (обнимает Романа): – Как прекрасно, Ромик, что и у нас, в замечательной стране Всесилии, каждый может жить так, как хочет.
Полидор: – Каждый, как может, так и живёт. Но Полидор хочет знать, что привело славных молодых людей в чистой одежде в места, где даже вооружённые полицейские не гуляют и не пбют шампанское.
Роман: – Нам очень хочется познакомиться с вокальным подкрановым творчеством, послушать стропалиные песни. Мы, конечно же, заплатим.
Зоя: – Мы заплатим хорошо. На эти деньги можно будет купить много ворон и крыс и даже засолить и закоптить их на зиму.
Полидор: – Полидору нравиться такая мысль (ударяет концом копья о землю и кричит): – Ого-го-го! Собирайся народ стропалиный! Песни петь пора! Угу-гу-а!
Начинает плясать и стучать древком копья о землю. Потом резко останавливается. Прикладывает ладонь ко лбу, смотрит вдаль.
Появляются Гурьян Аркадьевич и Ефросинья Петровна. Осматриваются по сторонам.
Ефросинья Петровна: – Ты чего, Полидор, орёшь? Двух крыс забил до смерти? Так мы их, видели.
Гурьян Аркадьевич: – Нуда, неси крыс, Полидор, на общественную кухню! Там из них Марина супчик приготовит с жучками и червячками. Она много их наловила. Наших товарищей угостим. Кто ложку ещё может в руке держать, то и поест.
Полидор: – Полидор совсем на другую тему кричит! На очень важную.
Гурьян Аркадьевич: – Значит, у тебя снова обострились боли прямой кишки.
Ефросинья Петровна: – По-научному, геморрой. Рекомендую регулярно смазывать крысиным жиром.
Полидор: – Ничего Полидор не собирается смазывать! Надо смотреть и видеть! Большие молодые господа пришли! Песни наши желают слушать!
Гурьян Аркадьевич и Ефросинья Петровна замечают Романа и Зою. Падают на колени. Подползают к ним на четвереньках
Гурьян Аркадьевич: – Не гневайтесь, батюшка и матушка! Сослепу сразу-то вас и не заметили!
Ефросинья Петровна: – Уж, простите нас, непутёвых!
Полидор: – Они простили! Вставайте на ноги!
Роман: – Да мы такие же, как и вы, обычные люди. Не обязательно перед нами на колени становиться.
Зоя: – Мы такие же. Почти. Поднимайтесь!
Гурьян Аркадьевич: – Вообще-то, мы в свободной стране живём. Мы вот хотим на коленях перед вами постоять, и никто нам не запретит.
Ефросинья Петровна: – У нас такое желание появилось, когда мы вас увидели. Нам перед вами на корочках приятно постоять. Демократия, как ни как.
Роман: – Я дам вам по одной монете, если вы примите стоячее… вертикальное положение. Даже по две.
Гурьян Аркадьевич и Ефросинья Петровна моментально вскакивают на ноги, протягивают руки. Роман даёт им монеты. Те внимательно разглядывают их, прячут в карманы.
Полидор: – Очень долго стоял и стоит на ногах Полидор, но почему-то его труд никто не оплатил. Никто даже не заметил, как он старается… стоять.
К Полидору подбегает Зоя, протягивает ему несколько монет. Он хватает её за руку. Прячет их в потайной карман под травяной юбкой. Пристально смотрит в её глаза
Зоя (вырывает руку): – Ну, что ещё за дела, Полидор?
Полидор: – У Полидора сильно забилось сердце и не только оно.
Зоя: – В общем-то, завтра вечером я свободна, и мы могли бы с тобой, Полидор, сходить поужинать в ресторан.
Роман: – Ну, мы так не договаривались, Зоя! Это же полная аномалия!
Зоя: – Это ты, Ромик, полная аномалия. А вот, Полидор, настоящий мужик! Я это почувствовала сразу. Как-то он меня этим… зацепил.
Роман: – Я понимаю, Зоя, с тобой такое случается. Время от времени. Любишь… увлекаться. Это пройдёт.
Зоя: – Это уже никогда не пройдёт.
Полидор (подходит к Роману, вручает ему монеты): – Полидор платит тебе, чтобы ты замолчал. А Полидор счастлив. Он завтра в ресторане примет в пищу очень много крыс и ворон.
Роман (не берёт монеты, отталкивает Полидора от себя): – Я обойдусь без твоих денег и советов! Поскорей начинайте концерт! Мы быстренько послушаем и уйдём отсюда с Зоей.
Гурьян Аркадьевич: – А я хочу, чтобы наш Полидор сходил в ресторан. Я знаю, что там можно поесть не только крыс и ворон. Я помню, во времена моей молодости там продавали даже спиртные напитки.
Ефросинья Петровна: – По такому случаю мы сделаем Полидору новую набедренную повязку из свежей и густой травы. А копьё у него почти новое.
Зоя: – Полидор пойдёт со мной на ужин в хорошем костюме и без копья.
Полидор: – Без копья Полидор никуда не пойдёт! Пусть у него разорвётся от страданий сердце, но он останется стоять на месте.
Роман: – Ну, пусть он – дикарь. Согласен я с этим, Зоя. Ещё куда ни шло. Можно стерпеть и на такой факт частично не обращать внимания. Но ведь этот… Полидор – всего лишь, стропальщик. Куда смотрят твои глаза?
Зоя: – Они смотрят только на Полидора. И всегда будут смотреть только на него! Я согласна! Иди, Полидор, с копьём!
Полидор: – Нет, это Полидор согласен! Он пойдёт в ресторан без… копья! Он не хочет огорчать свою…
Зоя: – Моё имя – Зоя, а моего бывшего жениха зовут Роман.
Роман: – Так быстро и резко поменяла меня на дикаря! Вот фокусы!
Гурьян Аркадьевич: – Пусть это никого не обижает, но Полидор совсем не дикарь. Он даже кандидат технических наук. А то что, он ходит в набедренной повязке или, можно сказать, в юбке из папоротника, так… просто у парня немного устал головной мозг.
Ефросинья Петровна: – Господин, Роман, вы должны понять, что между госпожой Зоей и нашим дикарём и стропалем Полидором возникла самая настоящая любовь.
Роман (садится на скамейку): – Я должен это понять? Я – Зоин жених! И я обязан такое понять? Да это чушь! Мы слушаем ваши, стропалиные песни, оплачиваем ваш концерт и уходим отсюда. Как только Зоя покинет вашу концертную площадку, то сразу же забудет о вашем существовании.
Зоя: – Никогда не забуду! Это на всю жизнь! Я не собираюсь расставаться с Помидором, то есть, я хотела сказать, с Полидором.
Роман: – Конечно. Самый настоящий сеньор Полидор. Это, Зоя, твои больные фантазии! Искажённое представление о действительности.
Полидор: – Полидор тоже никогда не забудет Зою! Он понял, что такое, когда жарко в груди. Полидор даже потом подарит ей самое дорогое – своё копьё! Так ему посоветовали поступить добрые духи.
Роман: – Допускаю, что Полидор осознал, что такое любовь, но он не понял, что кроме крысиного мяса существует и другое – свинина, баранина, говядина. Да, чёрт с ним, даже мясо кенгуру! Едят же его на зелёном континенте и даже нам сбагривают.
Полидор: – Когда-то Полидор слышал про такое мясо, но забыл, когда и где. Но он вспомнит.
Зоя: – Я помогу тебе всё вспомнить, Полидор. Ты не пожалеешь о том, что встретил меня.
Появляется Лаврентий. Сурово оглядывает всех и неторопливо становится на колени.
Лаврентий: – Я становлюсь перед вами на колени, уважаемые господа незнакомцы! Но я делаю это гордо, свободно и с достоинством!
Зоя: – Не надо становиться на колени! Вы такой же, как я. Почти.
Лаврентий (поднимается на ноги): – Я не согласен. Я совсем другой! Я стопроцентный мужик, а ты – баба! Прошу прощения, я хотел сказать, что вы – женщина.
Зоя: – Я с вами не спорю, и меня это устраивает.
Лаврентий: – Я погорячился. Я виноват. Пусть будет так, как вы решите, и со всем соглашусь. Но мне кажется, что живём мы все не совсем правильно. Зачем нам, в стране, к примеру, всякие министерства? Они не нужны. Они только собирают налоги – вся их работа, и повышают себе заработную плату.
Гурьян Аркадьевич: – Заткнись, Лаврентий! Я на этот счёт сказал бы гораздо больше, но промолчу (Роману и Зое). Не обращайте на него внимания. Лаврентий неплохой парень, но иногда начинает говорить правду. Это не хорошо. Совсем не здорово. А в целом, нам нахлебники не нужны. Их очень много. Лаврентий прав.
Ефросинья Петровна: – И ты туда же, Гурьян Аркадьевич! Сейчас начнёшь говорить о том, что нас обирают… Всё нормально. Надо верить в светлое будущее.
Зоя: – Я тоже не совсем понимаю. Но мне интересно… послушать. Но сначала ваши песни! Я ими уже так заинтересовалась.
Роман: – А может быть, Зоя пойдём домой? Тебе мало Полидора? Тут ещё и Лаврентий… Самый настоящий экстремист.
Зоя: – Нет! Я останусь здесь. Ты привёл меня на концерт, Роман, а теперь хочешь увести.
Лаврентий: – Ну, я же пошутил, господа. Пусть всё остаётся всё, как есть. Наш ведь президент говорил, что так и должно быть. Пусть богатые богатеют, а бедные беднеют. А я верю в нашего президента. У него такой рейтинг! Даже у меня, наверное, он… короче.
На сцену вползает Марина. Приподнимает голову, оглядывает всех
Марина: – А меня звать Марина. Я лежала за кустом и всё слышала. Разрешите мне встать на ноги, дорогие господа Роман и Зоя! Я очень хорошая.
Гурьян Аркадьевич: – Я не против. Можешь встать, Марина. Но вот не знаю, как другие господа этот вопрос решат.
Ефросинья Петровна: – Марина не к тебе обращается, Гурьян, а к уважаемым господам.
Зоя: – Да мы, всего лишь, студенты. Такие же, как вы. Почти.
Лаврентий: – А я не студент. Я – стропаль!
Роман (подходит к Марине, поднимает её на ноги): – Вставайте! Зачем же к нам подползать? Не надо.
Марина встаёт. Пристально смотрят друг на друга.
Роман (крайне удивлён): – Это ты, Марина! Но мой папа сказал, что ты уехала с каким-то арабом в Италию, и там тебя сожрали акулы.
Марина: – В какую Италию? Какой араб? Ты же знаешь, что мои мама и папа мне никогда не давали денег даже на приобретение трамвайного билета. Я всегда ходила по городу пешком, пока не встретила тебя… А ты, Роман, меня предал.
Роман: – Но я же не знал, Марина. Я был не в курсе. Мне такое про тебя сказал папа (пытается её обнять). Но теперь всё может быть по-другому.
Марина отталкивает его.
Марина: – Ничего уже не будет по-другому. Вот Лаврентий! Мой жених! А твой папа – проходимец и вор.
Роман: – Не знаю. Мне папа о себе мало рассказывает.
Зоя: – Ну, вот. Я лично рада, Ромик, что к тебе вернулась твоё личное счастье.
Марина: – Успокойтесь, госпожа, Зоя! Мне ваш Роман даже с царской короной на голове не нужен. Вон у меня есть Лаврентий. Он хоть и по жизни недоумок, но зато – родной.
Лаврентий: – Да, это так. Я существую на белом свете. Но я не глупый. Марина шутит.
Гурьян Аркадьевич: – Вот вы, молодые люди, всё здесь у нас перепутали. Жили мы себе спокойно, а тут такое и… всякое. Любовь какую-то придумали.
Ефросинья Петровна: – Мы ели себе крыс и ворон, мечтали, что когда-нибудь у нас будет работа и какие-нибудь даже и деньги, а тут вы, молодые люди, нарушили наш покой. Любовь – это хорошо. Но надо выбирать место и время.
Полидор (ударяет копьем о землю): – Все становятся в ряд. Всё слушают Полидора. Будем песни петь! Хэй-вэй!
Стропальщики и крановщицы так и поступают.
Роман и Зоя садятся на скамейку. Но между ними промежуток. Оба саркастично оглядывают друг друга с ног до головы
Звучит музыка
Поёт Марина:
– В мёртвой подкрановой зоне.
Куда не дотянется рым.
Жил с улыбкой бизоньей
Стропальщик юный Максим.
Был он весёлым, но честным,
Матов не знал он про «мать».
Чтоб стать богатым, известным,
Он научился летать.
Выбегает на середину сцену Афродита и начинает танцевать под музыку.
Стропальщики и крановщицы поют все вместе:
– Летайте крановые,
Летайте стропаля!
Не за чаевые.
Тра-ля-ля-ля-ля!
Пускай большие гроши
Платит вам толпа.
Пусть будет жизнь хорошей!
Трам-па-па-па-па!
Поёт Марина:
– Однажды в далёком полёте
На туче огромной он
Вдруг встретил родную тётю
И жутко был удивлён.
«Ведь вас проглотила могила,-
Максим прошептал, – не пойму…».
«Ты был и остался дебилом, -
Ответила тётя ему».
Афродита танцует, все вместе поют:
– Летайте крановые,
Летайте стропаля!
Не за чаевые.
Тра-ля-ля-ля-ля!
Пускай большие гроши
Платит вам толпа.
Пусть будет жизнь хорошей!
Трам-па-па-па-па!
Поёт Марина:
– Вскоре Максим стал богатым
И не боялся высот.
Мог он прожить без зарплаты
Прекрасно лет восемьсот.
Все неимущие люди
Летать научиться должны.
Максим и не думал о чуде.
Он спал на макушке сосны.
Афродита танцует, все вместе поют:
– Летайте крановые,
Летайте стропаля!
Не за чаевые.
Тра-ля-ля-ля-ля!
Пускай большие гроши
Платит вам толпа.
Пусть будет жизнь хорошей!
Трам-па-па-па-па!
Вместе с музыкой заканчивается и песня. Афродита завершает свой танец
Роман и Зоя встают со скамейки, аплодируют. К ним подходит с протянутой каской Полидор. Они бросают в специфический головной убор по горсти монет. Полидор прячет деньги в потайной карман, под травяной юбкой.
Конец первого действия
Действие второе
Та же обстановка.
Все участники действа стоят в ряд. Начинается игра в своеобразное «буриме».
Полидор (ударяет древком копья о землю, кричит): – Ого-го-го! Э-ге-ге! Ых-вах!
Лаврентий: – Маша ела кашу,
Петя – осетра.
Это дети наши,
Наша детвора.
Марина: – Маша в рвань одета,
Петя – в «Суперкласс».
Как зимой и летом
Хорошо у нас!
Гурьян Аркадьевич: – Жизнь не знает рамок.
Совести обвал:
Для кого-то – замок,
Для кого – подвал.
Ефросинья Петровна: – Мечется свобода
В клетке, словно зверь.
Палачам народа
Хорошо теперь.
Афродита: – Слёзы, униженья –
Это Машин путь.
Будет продолженье…
Сдюжим, как-нибудь.
Полидор: – Как это ни странно,
Но пора придёт:
Маша из нагана
Петеньку убьёт.
Роман: – Нет уже вопросов.
Речи горячи.
Куча кровососов –
Ушлые рвачи.
Зоя: – Довели до края
Люд наш мудрецы.
Мать, земля сырая,
Спрячет все концы.
Лаврентий: – Ложь царит на свете,
Нищих рабский труд.
Повзрослеют дети,
Всё они поймут.
Марина: – Пьём «свободы» чашу,
Коль пришла пора…
Маша ела кашу,
Петя – осетра.
Завершается игра в «буриме». Всё начинают бродить по сцене. У каждого свое, индивидуальное волнение
Гурьян Аркадьевич: – Вот и славно! Все выговорились – и у каждого на душе полегче стало.
Ефросинья Петровна: – А пока нам только и остаётся, что мечтать о прошлом. Хотя и оно… не очень-то и было добрым. Но по сравнению с тем, что твориться, то был настоящий рай.
Афродита: – А я категорически против того, что лично сама наговорила в вашем чёртовом буриме! Я категорически протестую против таких народных игр! Мой язык и разум не подчинялся мне! Стропалиное колдовство! Я выражаю протест и призываю всех брать кредиты в нашем банке «Цветочки и ягодки»! Под двадцать восемь процентов годовых! Но по поводу того, что я говорила и слышала, я выражаю протест!
Роман: – Я тоже душой и телом протестую!
Зоя: – Свободу представителям крупного бизнеса и частного капитала!
Лаврентий: – Кровопийцам, палачам и оккупантам!
Марина: – Свободу тем, кто лишил нас свободы и жизни!
Полидор (тычет себя в грудь пальцем): – Мудрый и справедливый Полидор предлагает всем прекратить ссору! Будем танцевать вальс… примирения!
Гурьян Аркадьевич: – Не понял. Как будем танцевать?
Ефросинья Петровна: – Очень просто, Гурьян. Под фонограмму, под её, родимую.
Афродита: – Мы все обязаны жить и действовать только под фонограмму!
Лаврентий: – Но только под нашу фонограмму, строполиную!
Роман: – Да чёрт с вами! Мы готовы сблизиться с народом!
Зоя: – Мы душой отдыхаем там, где даже крысам и воронам нет житья и покоя! Так будем же отрываться по полной программе!
Марина: – Танцуйте и пляшите, господа, под нашу дудочку, пока у вас есть такая возможность!
Роман: – А что дальше?
Гурьян Аркадьевич: – Как обычно, пропасть или безбедная жизнь на Йеллоустоунском вулкане. Но очень ненадолго.
Ефросинья Петровна: – Гурьян, скажи мне, где находится такой замечательный вулкан!
Гурьян Аркадьевич: – Всё там же, Фрося, В Соединённых Штатах Америки. Все беды и несчастья вытекают оттуда.
Лаврентий: – Да здравствует вулкан! Ура!
Роман: – Можно подумать, что и ты уцелеешь, Лаврентий! Губу раскатал!
Лаврентий: – Не обо мне речь, господин Роман. Я уже давно не уцелел. Я забочусь о вашей братии.
Зоя: – Я и не знала, что ты, Лаврентий такой заботливый.
Марина: – Я тоже очень заботливая.
Полидор: – Танцуют все! Полидор объявляет белый танец-вальс! Дамы приглашают кавалеров!
Звучит музыка вальса.
Все разбиваются по парам: Роман с Мариной, Афродита с Лаврентием, Гурьян Аркадьевич с Ефросиньей Петровной и Зоя с Полидором. Все начинают танцевать, вальсировать.
Поёт Ефросинья Петровна (на фонограмме):
– Казус такой приключился,
И не бывает смешней.
В Туфельку Лапоть влюбился,
В город поехал за ней.
Лапоть назойлив был малость,
Туфелька скромной была.
Туфелька Лаптя стеснялась,
Замуж за Лаптя не шла.
Поют все вместе (на фонограмме):
– Она не позволяла
Себя за груди лапать,
И Лаптя укоряла:
«Вы обнаглели, Лапоть.
Нет, я не буду вашей,
Вы – отголосок тьмы.
Вы, Лапоть – день вчерашний.
Совсем не пара мы».
Поёт Ефросинья Петровна (на фонограмме):
– Лапоть надеялся очень,
Верил в любовь, сколько мог.
К Туфле ходил, между прочим,
Хромовый старый Сапог.
Лапоть был Туфельке верен,
Мстить Сапогу поспешил.
Встретил соперника в сквере,
Тихо его задушил.
Поют все вместе (на фонограмме):
– Она не позволяла
Себя за груди лапать,
И Лаптя укоряла:
«Вы обнаглели, Лапоть.
Нет, я не буду вашей,
Вы – отголосок тьмы.
Вы, Лапоть – день вчерашний.
Совсем не пара мы».
Поёт Ефросинья Петровна (на фонограмме):
– Лапоть в злодейском разносе
Въехал в кровавый разгул:
Валенка в речку он сбросил,
Финкой Ботинка проткнул.
Лаптя замучили думы,
Кровь потасовок драк.
Лаптя прикончил угрюмый,
Злой деревянный Башмак.
Поют все вместе (на фонограмме):
– Она не позволяла
Себя за груди лапать,
И Лаптя укоряла:
«Вы обнаглели, Лапоть.
Нет, я не буду вашей,
Вы – отголосок тьмы.
Вы, Лапоть – день вчерашний.
Совсем не пара мы».
Танец, музыка и пение заканчиваются. Кавалеры кланяются дамам. Грациозно и величественно уходят со сцены.
Остаются лишь Лаврентий и Афродита. Он усаживает её на скамейку, устраивается рядом.
Лаврентий: – Афродита, я передумал!
Афродита: – Что передумал, Лаврентий? Брать в нашем банке кредит под двадцать восемь процентов годовых? «Цветочки и ягодки» – самый лучший и честный банк в мире! Ты отказываешься от своего счастья!
Лаврентий: – Я говорю совсем о другом, Афродита. Я передумал на тебе жениться.
Афродита: – На мне жениться? Ты обалдел, Лаврентий! Кто ты такой, чтобы на мне жениться? Нищий и почти безработный стропальщик, который питается крысами и воронами, и то не всегда. Что-то у тебя с головой (прикладывает ладонь к его лбу). Температура!
Лаврентий: – Значит, мне всё это померещилось? Ура! Я не буду никогда и ничего слышать о грабительских кредитах. Как же я счастлив, Афродита!
Афродита: – Слышать о кредитах ты будешь всегда. Я хожу по городу, я всем говорю, чтобы люди брали кредиты в нашем банке под двадцать восемь процентов. Но домой я никогда даже не приглашу такого дикаря, как ты. Да в моей четырёхкомнатной квартире в центре города есть даже джакузи.
Лаврентий: – Я очень рад, что у тебя имеется мужик с итальянской фамилией… Джакузи. Всё нормально? Он тебя не бьёт? Если что, то я…
Афродита: – Ты – дятел, Лаврентий! Ты полный идиот! Джакузи – своеобразная, огромная и комфортабельная ванна с гидромассажем и многим другим. У меня особенная. Даже с музыкой.
Лаврентий: – Ну, если джакузи – не иностранный мужик, а большая канава с водой, прямо в квартире, то нормально. Значит, рядом всегда можно развести и костёр и пожарить на ней какое-нибудь… мясо.
Афродита (встаёт со скамейки, кричит): – Дамы и господа! Берите денежные кредиты в банке «Цветочки и ягодки» под двадцать восемь процентов годовых! Не проходите мимо собственного счастья!
Уходит
Лаврентий: – Дикое и несчастное существо. Не так мы живём. Совсем не так. Страшно стать такой, как это несчастная девушка. Жутко! Бедная Афродита! Полное безобразие!
Встаёт и уходит. Появляются Гурьян Аркадьевич и Ефросинья Петровна.
Присаживаются на скамейку
Гурьян Аркадьевич: – Я вот подумал, Фрося. Мы с тобой одиноки. Твой мужик давно уже спился. У меня жена уехала с каким-то проходимцем во Францию и кушает сейчас лягушек, улиток и серых ворон. То, что мы вынуждены есть по нищете своей, по понятиям забугорных бусурманов – самый настоящий деликатес. Но я не о том. Бог с ней, с моей бывшей женой!
Ефросинья Петровна: – Я поняла, Гурьян. Я, на самом деле, одна. Ни детей, ни внуков. Ничего не успела. Но куда мы с тобой пойдём? В подвал, на чердак, в канализационный колодец?
Гурьян Аркадьевич: – Какие тоскливые мысли, Фрося! Ну, зачем же так. Мы пойдёт в глухую тайгу. Мы пойдём в те места, которые от имени государства и народа самые верхние чиновники ещё не продали и не подарили ворам и бандитам. Благо, у нормальных и несчастных людей в нашей стране возможности выжить гораздо больше, чем в Соединённых Штатах. Там человек – вообще, ничто. Там за каждое неверное движение или даже собственные мысли можно угодить за решетку.
Ефросинья Петровна: – Поэтому подонки всех мастей и скоростей устраивают в городах нашей славной страны Всесилии разные митинги. Им нужно разжечь большой пожар. Зачем?
Гурьян Аркадьевич: – Затем, чтобы часть народа собрать на баррикадах. Они прольют свою и чужую кровь, а плоды пожнёт какая-нибудь заокеанская секта или партия. Тогда частный капитал совсем озвереет и у нас, и к нам придёт их… демократия. Окончательно и бесповоротно.
Ефросинья Петровна: – Она уже пришла. Но не дай бог нам жить точно так, как они. Зависеть от лишнего чизбургера или пирожка и радоваться тому, как тебя зомбмируют и, в принципе, убивают. Нам не нужны их ценности и подобные зарубежным партии и банды.
Гурьян Аркадьевич: – Для нормального социального, даже социалистического общества, не нужны ни какие партии и кланы. Есть народное вече. Оно всегда было. Пусть оно на сходах выдвигает своих кандидатов в депутаты, губернаторы, в государственные служащие и так далее. Тогда все люди будут жить хорошо. Всё, что бандиты отняли у народа, вернётся к настоящему государству. К тому государству, которым станут руководить люди из народа.
Ефросинья Петровна: – А этих куда?
Гурьян Аркадьевич: – Известно, куда. Не под домашний же арест на пару суток, а за решётку, на пожизненный срок. Может быть, бог даст, и смертную казнь мудрые люди узаконят. Те, кто фактически убивает, не имеет права на существование. Но эти чудеса произойдут уже без нас, Фрося. Мы уже с тобой будем в ином мире. Но всё обязательно произойдёт так, как я сказал.
Ефросинья Петровна: – Да, Гурьян, новое поколение мудрее нас. Оно всё поставит на свои места. Всесилия – свободная страна. Это не какая-нибудь Америка, где уничтожали сначала индейцев, а потом – негров, а теперь живьём съедают обычных неимущих.
Гурьян Аркадьевич: – Так ты согласна уйти со мной туда, где нет гнусных рож на телеэкранах и всякого двуногого дерьма?
Ефросинья Петровна (сжимает его руки пальцами): – Согласна, Гурьян. Хоть свои в преклонные годы, как люди, поживём. Будем охотиться, собирать ягоду, грибы… Это свобода.
Гурьян Аркадьевич: – Фрося, не только внутренняя свобода, но и внешняя и реальная. Это свобода от воров и бандитов, от нищеты и бесправия. Мы уйдём далеко. Там сейчас скрываются от бед самые замечательные люди. Там нас не достанет никакое извержение даже самого страшного вулкана и никакая, даже самая… рыночная экономика.
Ефросинья Петровна: – Потому разные негодяи, продажные шкуры, и торопятся, зовут людей на баррикады. Им нужна смута, а их господам день и власть, и все богатства нашей страны Всесилии.
Один за другим появляются все участники действа.
Роман: – Так мы будем слушать песни или нет, господа стропальщики и крановщицы?
Зоя: – Мы желаем новых интересных песен. Они нужны нам для впечатлений и общего развития.
Афродита: – И нашего активного протеста против толпы, возомнившей себя народом!
Полидор: – Э-гу-гу-а! Начинаем… продолжение концерта! Выстраиваемся в ряд!
Стропальщики и крановщицы занимают свои привычные места.
Звучит музыка.
Начинают танцевать Афродита, Роман и Зоя.
Гурьян Аркадьевич поёт:
– Чёрт строит баррикады
Из наших смрадных тел.
А мы, глупцы, и рады.
Бушует беспредел.
На улицах и в душах
Стоит великий смрад.
Всё ветер чёрный рушит,
Всё, кроме баррикад.
Поют все вместе:
– Зыбок мир умалишённых,
Злые страсти под накалом.
В малом рушится большое.
Баррикады в цвете алом.
Как стезя у нас кровава,
Смерть отныне – королева.
Баррикады слева, справа.
Баррикады справа, слева.
Гурьян Аркадьевич поёт:
– На баррикадах вечных
Нам не познать добра.
Чертей бесчеловечных
Отправить в ад пора.
На улицах убитых
Пуль смертоносных град.
Всё будет позабыто,
Всё, кроме баррикад.
Поют все вместе:
– Зыбок мир умалишённых,
Злые страсти под накалом.
В малом рушится большое.
Баррикады в цвете алом.
Как стезя у нас кровава,
Смерть отныне – королева.
Баррикады слева, справа.
Баррикады справа, слева.
Гурьян Аркадьевич поёт:
– На баррикадах сеем
Мы – трупы… там и тут.
Мы верить в жизнь умеем,
Но жизни не взойдут.
Мы в грохоте и гуде,
Не посмотреть назад.
Всё Бог простит нам, люди,
Всё, кроме баррикад.
Поют все вместе:
– Зыбок мир умалишённых,
Злые страсти под накалом.
В малом рушится большое.
Баррикады в цвете алом.
Как стезя у нас кровава,
Смерть отныне – королева.
Баррикады слева, справа.
Баррикады справа, слева.
Перестаёт звучать музыка, завершается песня и танцы
Полидор подходит с каской к Зое и Роману. Те не очень охотно бросают в его каску по горсти монет. Он прячет деньги в карман под травяной юбкой
Роман: – Какие баррикады? О чём вы сейчас пели, господа стропаля и крановые? Я не понял! В нашем замечательной обществе, в нашей прекрасной стране Всесилии происходят неуправляемые процессы? Чушь! Какие могут быть баррикады?
Лаврентий: – Баррикады самые настоящие и процессы управляемые, господа Роман и Зоя! Из-за Океана стараются. На их совести десятки цветных революций и миллионы уничтоженных людей. Миллионы!
Зоя: – Я от имени народа протестую!
Марина: – От имени какого народа, госпожа Зоя? От имени воров, бандитов, жуликов, палачей, иностранных агентов? От их имени?
Гурьян Аркадьевич: – Не ссорьтесь, молодёжь! Всё ведь и так понятно. Люди разделены на два лагеря. На нормальных людей, которых большинство, и на магнатов с их рабами и лакеями.
Ефросинья Петровна: – Люди в стране Всесилии опомнятся, сообразят, что их не только грабят, но и уничтожают.
Афродита: – Господа и дамы! Наш самый лучший и честный банк «Цветочки и ягодки» предлагает всем желающим денежный кредит на несколько лет! Под двадцать восемь процентов» Мы делаем вас счастливыми!
Полидор: – Вы делаете и без того нищих и обездоленных несчастными! Так считает Полидор! Так считают десятки миллионов нормальных людей!
Афродита: – Ты сам дурак, Полидор!
Гурьян Аркадьевич: – Чего вас мир не берёт?
Ефросинья Петровна: – У нас ведь, в стране Всесилии, каждый имеет право на свое мнение! Или только избранные?
Полидор: – Они сами себя сделали особенными, избранными! Это мнение Полидора, и он не собирается думать по-другому!
Лаврентий, махнув рукой, уходит. Вслед за ним удаляются Полидор, Гурьян Аркадьевич и Ефросинья Петровна. Подумав немного, взявшись за руки, убегают Афродита и Зоя.
Остаются Роман и Марина. Садятся на скамейку
Роман: – Ну, надо же, вы, оказывается, тоже считаете себя людьми, Марина! У вас своё мнение имеется, получается. Да, какие же вы люди? Животные!
Марина: – Нет, Роман, животные – это вы. Да ещё и деградирующие – смердящая куча эксплуататоров. Мы не считаем вас людьми.
Роман: – А кто же мы?
Марина: – Вы – порождение самого Дьявола! Хищные звери! Вы пользуетесь богатствами и благами, которых не заработали.
Роман: – Да это полная ерунда! Мы даём десяткам миллионов недочеловеков работу.
Марина: – Вы отнимаете у нищих самое последнее, и при этом те господа, которые стоят у власти, считают, такую ситуацию нормой. По их мнению, так и должно быть. Если они так считают, то, получаются, являются самыми настоящими экстремистами, уничтожают народ страны. И с этим уже и не поспоришь! Но митинговать и протестовать за деньги забугорных бесов против собственного народа мы не будем.
Роман: – А как же вы собираетесь жить, народ, так сказать? Что собираетесь делать, толпа?
Марина: – Просто будем жить, Роман. Очень просто. Сначала нужно освободиться от внешней оккупации, потом уже и от внутренней. А потом будем строить настоящий социализм, без всяких партий и кланов. Мы – свободные люди! Мы должны быть такими.
Роман: – Люди, поедающие крыс? Странные люди, упавшие на социальное дно! Только так. А ведь раньше, когда мы были с тобой близки, ты была совсем другой. Не такой злой и вредной.
Марина: – Я всегда была такой, Роман. Просто раньше не всё понимала. Да и мне казалось, что я тебя люблю.
Роман: – А сейчас? Сейчас уже не любишь? Скажи честно, Марина.
Марина: – Сейчас ты для меня просто бандит. Многое от вас мы пока вынуждены терпеть. А женой твоей я, разумеется, стать не могу. Меня засмеют нормальные люди. Они будут считать меня точно такой, как ты, как твоя Зоя. А я – честный человек. Чужого мне надо, а своего я просто никогда не имела. Надеюсь, что ещё успею.
Роман: – Ты права, Марина. Мы не одного поля ягодка… Я подумал и пришёл к выводу, что… Одним словом, что было, то прошло.
Марина: – Было маленькое заблуждения на почве, надеюсь, взаимной страсти. А сама-то жизнь впереди. Если не у нас, то у наших детей. А я не проститутка и не продаюсь ни за какие бублики. Вот и всё, что я хотела сказать.
Роман: – Что ж, прощай, Марина! Ваши стропалиные песни с одной стороны мне понравились, с другой – обозлили меня.
Появляется Полидор, вслед за ним – Афродита и Зоя.
В гордом одиночестве выходит на сцену и Лаврентий, да и ставшие неразлучными
Гурьян Аркадьевич и Ефросинья Петровна
Стропальщики и крановщицы становятся в одну линию-шеренгу. Готовы танцевать Афродита, Роман и Зоя
Роман: – А мне нравится эта концертная игра и программа!
Зоя: – И я в некотором восторге! Но только в относительном.
Полидор (поднимает вверх копьё): – Угу-гу-га! Начинаем!
Музыка звучит, подтанцовка работает.
Лаврентий поёт:
– На душе от злости
Небывалый стресс.
На пороге с тростью
Появился Бес.
В зарубежьях ближних
Я встречал таких,
И в кошмарах книжных
Я читал про них.
Поют все вместе:
– Наша жизнь не так кудрява,
Может чокнуться любой.
Сообщил мне Бес лукаво:
«Я приехал за тобой».
Мы наполнили стаканы,
Сожжены мосты назад.
Собираю чемоданы,
Улетаю в Бесоград!
Лаврентий поёт:
– Полечу я с Бесом
В жаркий городок,
И шагать нам лесом
Прямо на Восток.
Он в деревне горной,
Где кизил цветёт,
Вместе с формой чёрной
Даст мне пулемёт.
Поют все вместе:
– Наша жизнь не так кудрява,
Может чокнуться любой.
Сообщил мне Бес лукаво:
«Я приехал за тобой».
Мы наполнили стаканы,
Сожжены мосты назад.
Собираю чемоданы,
Улетаю в Бесоград!
Лаврентий поёт:
– Факт стоит на факте,
Я нутром не слаб,
Распишусь в контракте.
Бес, тебе я – раб.
Я стакан достану.
Выпьем за мечты!
Скоро Бесом стану.
Буду, Бес, как ты.
Поют все вместе:
– Наша жизнь не так кудрява,
Может чокнуться любой.
Сообщил мне Бес лукаво:
«Я приехал за тобой».
Мы наполнили стаканы,
Сожжены мосты назад.
Собираю чемоданы,
Улетаю в Бесоград!
Музыка, песня и танцы завершается. Полидор получает очередную порцию монет от Романа и Зои. Прячет деньги, становится на место, ударяет древком копья о землю
Снова звучит музыка, и все занимают свои места
Марина поёт:
– У положительных родителей
Сынок опрятен, гладок, сыт.
Он избивал прочтенных жителей,
Он был пройдоха и бандит.
Не знал микрорайон баклана
Нахальнее, чем этот шкет,
И до звезды был уркагану
Микрорайон и белый свет.
Поют все вместе:
– Рожа шире торта
У городского чёрта,
Подлостью нагружен,
Мысли – тёмный лес.
Симпатичный, вроде,
И одет по моде.
Но зачем нам нужен
Этот чёрный бес?
Марина поёт:
– В ментовке было всё прихвачено,
Они там тоже есть хотят,
Всё было куплено, оплачено
Ещё пятнадцать лет назад.
Но появился ангел добрый,
Святое, чистое дитя,
Переломал он чёрту рёбра,
Слегка за беззащитных мстя.
Поют все вместе:
– Рожа шире торта
У городского чёрта,
Подлостью нагружен,
Мысли – тёмный лес.
Симпатичный, вроде,
И одет по моде.
Но зачем нам нужен
Этот чёрный бес?
Марина поёт:
– Надолго ангела задвинули
В одну из самых дальних зон,
Но годы пролетели, минули.
В наш город возвратился он.
Он встретил чёрта между скверами
И прошептал: «Закончен бал!».
Проткнул он беса финкой верною,
Перекрестился и слинял.
Поют все вместе:
– Рожа шире торта
У городского чёрта,
Подлостью нагружен,
Мысли – тёмный лес.
Симпатичный, вроде,
И одет по моде.
Но зачем нам нужен
Этот чёрный бес?
Завершается музыка, песня и танец. Полидор получает небольшую порцию мелких монет.
Роман: – Всё правильно. Бандитизм должен наказываться.
Зоя: – Мы, как говорят мудрые люди на центральном телевидении, золотая молодёжь, тоже против преступлений.
Лаврентий: – Вы против преступлений? Ну, конечно. Устраиваете автомобильные гонки, стрельбу в номерах гостиниц, избиение нормальных людей… Вам запросто списываются преступления, даже убийства.
Марина: – Страна, где за деньги можно купить власть и тех же судей, системную оппозицию, депутатов, премьер министра и даже президента, нуждается в лечении. В долгом и кропотливом.
Гурьян Аркадьевич: – Вы передохните, молодёжь, а мы с Ефросиньей Петровной чуть-чуть посидим в соседней беседке.
Ефросинья Петровна: – Да, посидим. А то просто голова идёт кругом.
Афродита: – Заодно и подумайте.
Гурьян Аркадьевич: – Мы уже всё обдумали, Афродита.
Ефросинья Петровна: – У нас всё решено.
Афродита: – Как я рада за вас! Получается, что вы, наконец-то, решились взять кредит в банке «Цветочки и ягодки»?
Лаврентий: – Тебе говорят, госпожа Афродита про Фому, а ты – про Ерёму.
Гурьян Аркадьевич и Ефросинья Петровна уходят.
Афродита: – Я людей с такими именами на вашем предприятии не знаю. Кто такие Фома и Ерёма? У них есть желание стать клиентами нашего банка?
Марина: – У вас в банке все такие тупые или только ты, Афродита, заметно выделяешься?
Афродита: – Если ты такая умная, то почему моя заработная плата в тридцать раз больше, чем у тебя? Да ещё премии получаю и проценты имею.
Лаврентий: – Главное, иметь мозги. А джакузи твоё, Афродита тебе ума не добавит. Тут же пню понятно, что Гурьян Аркадьевич и Ефросинья Петровна нашли друг друга, и решили, если сказать по-литературному, соединить свои судьбы.
Афродита: – Ты думаешь, что если я банковский работник, то не смогу тебе залепить кулаком по носу, говорящая обезьяна?
Афродита уходит.
Лаврентий: – Опять я виноват. За что же меня бить?
Роман: – Ты, Лаврентий, попытался назвать Афродиту пеньком, точнее, пнём. Ты оскорбил банковского работника. Она ведь при исполнении своих служебных обязанностей.
Лаврентий: – Тут пню понятно, господин Роман, что я не называл её пнём и даже дубом.
А я ведь совсем не говорящая обезьяна, а человек.
Роман: – Я лично сомневаюсь.
Марина: – Твои сомнения, господин Роман, не в счёт. Ты для нас – привидение, но не простое, а с деньгами. Правда, очень уж мелкими, как моя жизнь (Лаврентию). Пойдём, Лаврик, и успокоим Афродиту, объясним ей, что в том, что она тупая, мы не виноваты.
Лаврентий: – Все верно. Её такой родила мама.
Марина: – Может быть, даже и мама здесь не причём. В таких организациях, как банки, господа быстро набирают вес и стремительно глупеют.
Лаврентий и Марина уходят.
Полидор: – Всё там у них будет нормально. Полидор говорит, а вы слушаете!
Роман: – Не будет. Я уверен, что они подерутся. Точнее, искалечат надоедливую и старательную Афродиту. Я пойду за ними!
Зоя: – Ты – настоящий герой, Ромик! Ты хочешь предотвратить хулиганские и, возможно, преступные действия.
Роман: – Чего бы я свою голову подставлял? Я просто сниму эту драку на Айфон. Будет забойное видео.
Полидор: – А потом?
Роман: – А потом выложу всё это в интернет и поучу тысячи «лайков».
Роман уходит.
Полидор: – Про каких лаек, про каких собак он говорит, Зоя?
Зоя: – Тебе, Полидор, такого не понять.
Полидор и Зоя садятся на скамейку.
Полидор: – Конечно, Полидор очень не понятливый. Он – совсем другого поля ягодка.
Зоя: – Совсем другого. Так что… у нас с тобой, Полидор, ничего не получится. Мне, конечно, тяжело терять свою настоящую любовь. Но в интересах дела мы не должны быть вместе.
Полидор: – Ты права, Зоя. Мы не должны быть вместе. Мы не можем. Полидору от людей будет стыдно.
Зоя: – Ты стыдишься меня, дикий человек? Ты обалдел, одичавший стропальщик? Это мне стыдно, что я позволила своей душе расслабиться. Обрати внимание, только душе. Не больше.
Полидор: – Так и есть, Зоя. Полидор обратил на это внимание.
Зоя: – Так чего же ты стыдишься?
Полидор: – Вот выйдет утром Полидор на улицу в чёрном костюме, при галстуке и в фетровой шляпе и увидит там нищих и больных людей, бродяг, бомжей и бичей…
Зоя: – Увидишь и что? Что с этого?
Полидор: – Их глаза и души зададут Полидору вопрос. Почему Полидор богат и ни в чём не нуждается. А вот они – совсем другие. И Полидор не сможет дать им ответ на простой вопрос.
Зоя: – Пусть на такие вопросы отвечает президент или первый министр страны и вся их компания. Тебя чужие беды волновать не должны. Главное, что тебе лично хорошо, Полидор, а на остальное… плевать! Всех не согреешь и не приласкаешь!
Полидор: – Полидор не собирается их согревать, Он только будет думать, почему так происходит. Ведь такого не должно быть. Такого не может быть, Зоя!
Зоя: – Но оно, это такое, есть, Полидор. Реально и налицо. Каждый живёт, как может, как получается.
Полидор: – В свободной стране такого не может происходить! Полидор точно знает. А если происходит, то и Полидор в этом тоже виноват.
Зоя: – Я дам тебе много денег, Полидор. Очень много денег. Поверь, Полидор, я очень бережливая. Мне всегда тяжело расставаться с деньгами, то есть тратить их не на себя. Но я наступлю на горло собственной песне. Я дам тебе денег! Тебе при твоих скромных запросах хватит их на три жизни. Я подарю тебе их, просто так.
Полидор: – А Полидор не возьмёт их. Просто так. Он не лучше и не хуже других. Полидору достаточно тех мелких монет, которые вы даёте нам за наши строполиные песни. Господь ведь спросит, почему ты, Полидор, пожелал жить лучше, чем очень и очень многие другие люди. А Полидору будет так стыдно и больно, что он не сможет ничего ответить Всевышнему.
Зоя (вскакивает со скамейки): – Ну и прозябай в нищете, глупый Полидор. Я хотела, как лучше. Ешь своих крыс и ворон!
Полидор (встаёт с места): – Полидор будет есть крыс и ворон и оставаться человеком.
Появляется Роман. У него грустный вид.
Роман: – Как обидно, Зоинька! Они не подрались.
Зоя: – Не переживай, Ромик! Скоро будет такая большая драка, что, может быть, на Айфон добрые люди будут снимать нас с тобой.
Полидор: – Баррикад не будет.
Зоя: – Я не про баррикады, Полидор, а про некоторые серьёзные столкновения. Без жертв, всё равно, не обойдётся.
Роман: – Ты так думаешь, Зоя?
Полидор: – Зоя правильно думает.
Появляются Лаврентий вместе с Мариной и Афродитой. Они улыбаются, держат его под ручку. Подходят и Гурьян Аркадьевич с Ефросиньей Петровной.
Полидор: – Всё ясно Полидору. Сейчас будет звучать новая песня. Все по местам, господа! Трах-бах!
Стропальщики и крановщицы выстраиваются в линейку. Афродита, Роман и Зоя всегда готовы танцевать. Им это нравится.
Звучит музыка, начинается танец, потом и песня.
Полидор поёт:
– Живу я, как картошка,
Такая вот беда.
Мне жаль себя немножко,
Но весел я всегда.
Один в пустой квартире,
Размером два на пять
Картошку ем в мундире,
И мне на всё плевать!
Поют все вместе:
– Так миллионы живут,
Их по макушке не гладят,
Если зимой не сожрут,
Значит, весною посадят.
Время спешит, как всегда.
Не изменю я отчизне,
Пусть не уйти никуда
Мне от картофельной жизни.
Полидор поёт:
– Картошку посажу я
На клумбе по весне.
Живу назло буржуям,
Не страшен голод мне.
Под небом много места,
Кругом и даль, ширь.
Цвети, моя невеста,
Картошка «Богатырь»!
Поют все вместе:
– Так миллионы живут,
Их по макушке не гладят,
Если зимой не сожрут,
Значит, весною посадят.
Время спешит, как всегда.
Не изменю я отчизне,
Пусть не уйти никуда
Мне от картофельной жизни.
Полидор поёт:
Картошечка родная
На блюдечко легла.
Мундир с неё снимаю,
Теперь она гола.
Дрожу от нетерпенья,
На лбу обильный пот.
Блаженное мгновенье –
Набить тобой живот.
Поют все вместе:
– Так миллионы живут,
Их по макушке не гладят,
Если зимой не сожрут,
Значит, весною посадят.
Время спешит, как всегда.
Не изменю я отчизне,
Пусть не уйти никуда
Мне от картофельной жизни.
Завершается музыка пение и танец.
Со своей каской на вытянутой руке к Зое и Роману подходит Полидор. Получает свою порцию мелочи, прячет деньги в потайной карман
Зоя: – Я очень люблю картофельные чипсы. Я их обожаю!
Лаврентий: – Сейчас бы сожрать пару печёных картошин! Если бы я сделал это, то был очень счастливым человеком и не очень злым.
Марина: – У нас уже много мелочи. Монеты вон звенят между ног у нашего славного Полидора.
Афродита: – Вы меня прямо расстроили. Я ведь думала, что у Полидора там звенит что-то другое. Такой мелодичный звон. Прямо душа радовалось.
Полидор: – Что-то другое у Полидора никогда не звенело и звенеть не будет.
Роман: – Тут не до жиру, быть бы живу.
Зоя: – Не вали с больной головы на здоровую, Роман.
Гурьян Аркадьевич: – Всё деньги, заработанные нами за концерт, мы разделим со всеми. По-справедливости.
Ефросинья Петровна: – Чтобы каждый мог что-то съесть. Там, в общежитии, ещё около тридцати человек. Это наши товарищи. Некоторые от голода уже не могут двигаться. Они почти ничего не ели уже несколько дней. Наших крыс и ворон они в пищу принимать не могут. Да и на всех добычу Полидора не разделишь.
Афродита: – Плохо, когда у людей нет аппетита.
Полидор: – У них аппетит есть, нет еды, Афродита.
Афродита: – Дамы и господа! Не проходите мимо своей удачи! Берите выгодные кредиты в банке «Цветочки и ягодки»! Всего под двадцать восемь процентов годовых! Думайте о себе и своих близких!
