Kitobni o'qish: «Как бы протест Манекена»

Любому прохожему, идущему по своим делам, не трудно было обратить со стороны внимание на то, что президентский дворец довольно крупного территориального образования, Соединённых Республик Американского Мира (СРАМ) находится в осаде. Огромная толпа бунтующих людей окружила главную ставку страны. Громко кричали и что-то требовали. Но люди, считающие себя особенно осведомлёнными, в данном случае, свидетели происходящего предполагали, что на грани социального взрыва находится не только столица Башенгтон, названная так из-за большого количества небоскрёбов.

Вполне, вероятно, что люди бунтовали во многих городах и селениях СРАМа, требовали для себя, своих родных и близких более нормальных условий жизни, по сути, кардинальных социальных перемен.

Нищета, бесправия, чиновничий и полицейский произвол, рост коррупции, преступность… Можно было долго перечислять то, чем мог быть недоволен народ, летящий в пропасть полного бесправия и узаконенной деградации. По утверждению президента народ требовал того, чтобы он, Вуди Брукс, вышел на главный балкон дворца и в своёй речи обнадёжил, что-то разумное и полезное пообещал, заверил бунтующих, что добрые перемены не за горами и все возникшие трудности – явление временное.

Несмотря на хаос, в которую, как бы, погружалась страна СРАМ, большая часть недовольного народа, всё же, в тайне верила в то, что в ней существование людей придёт в норму. Надо только постараться сорокалетнему, энергичному Вуди Бруксу обратить внимание на зловещие текущие проблемы и устранить их, опираясь на свою команду и окружение. Ведь благо великое заключалось уже в том, что минули те времена, когда в президенты выбирались эгоистичные и глупые старцы и смешливые женщины.

Возможно, что-то после бунта, недовольства людей в такой ситуации многое изменится, придёт в норму. Ничего, что Брукс тоже, как и его друзья, олигархи. Он молод, энергичен, публично ратует за справедливость и свободу. Да и внешне обаятельный, симпатичный: высокорослый, тёмноволосый, кудрявый, кареглазый… Что касается народа, то он всегда будет готов поддержать президента в его конструктивных начинаниях о управлению СРАМом.

Но неведомо было народу, что, по сути, страной без малого триста лет руководят не президенты со своими соратниками, а кураторы из скрытого, но реального теневого правительства, в число которых входят ведущие магнаты этого территориального образования из самых богатых и влиятельных кланов и семей. Они в своих руках издавна держали всё. Умудрялись руководить и элитой многих стран мира, умело созданной ими с помощью разведывательных сообществ СРАМа. Что и как делать на посту президента Вуди Бруксу, не рекомендовал, а указывал один из его помощников старше первого лица страны на несколько лет, редкими светлыми волосами на голове, с глазами навыкат Дамиан Мур.

Он и придумал прозвище Бруксу, неприятное, оскорбительное – Манекен, которое убедительно говорило о том, что и этот президент самая обычная пешка в лапах олигархов и преступной мафии. Вуди Брукс говорил с высоких трибун только то, что ему было позволено, опирался только на заранее для него заготовленный текст речей и публичных выступлений. Конечно, народу всегда чего-нибудь обещал. Так принято даже в условно властных кругах многих стран мира, как говорится, прокукарекать, а там и утро пусть не наступает. Понятно, что СРАМом он руководил так, как ему приказывали через куратора Дамиана Мура.

Но в данной ситуации и теневое правительство страны могло впасть в некоторую растерянность. Действующий президент утверждал, что в воздухе запахло жареным, то есть кровопролитной гражданской войной. Поэтому он готов через своего смотрящего, куратора Мура к тому, чтобы главные олигархи и магнаты дали Бруксу немного больше полномочий. Если он в чём-нибудь «проколется», то его с помощью импичмента и очередных липовых выборов можно заменить другим и все ошибки списать на него.

Даже пристрелить «стрелочника» реально. В любой неадекватной толпе найдётся с десяток, а то и с сотню, неизлечимых идиотов, которые ради «идеи» ликвидируют кого угодно. По давно уже устоявшимся традициям правящие круги в руки исполнительных дураков суют не погремушки, а надёжное огнестрельное оружие, как правило, снайперские винтовки. В стране придуманных и нелепых Рэмбов иначе и не могло быть.

Уже даже само пространство организованных грёз и волшебных сказок практические не излечимо, не говоря о беснующихся толпах, требующих невероятных чудес на руинах разграбленных магазинов. Но тут буквально у каждого представителя «особой» нации свой интерес. Но назревшие требования подавляющего большинства справедливы. Против этого не попрёшь.

Понятно, что текст речи, которую должен был произнести президент с балкона дворца перед какой-либо бунтующей толпой и на всю страну и даже мир, с помощью прикормленного олигархами телевидения, Бруксу написали, сочинили заранее, несколько лет тому назад. Всякого рода подобные события были предусмотрены. Можно кое-что пообещать, но болтать лишнего не стоило. Любые реформы должны проводиться в пределах «возможного» и «разумного».

Почти не обращая внимания на крики за окнами возбуждённой толпы и грохот беспорядочных выстрелов, относительно спокойно в основном, в главном президентском кабинете сидели за небольшим журнальным столиком один из его первых помощников Дамиан Мур и две смуглых секретарши лет тридцати, относительно симпатичных, Аманда Кокс и Грета Холл. Всё трое были в чёрных костюмах, помощник первого лица страны – в мужском, как и положено. А молодые дамы – в женских. Впрочем, в СРАМе могло быть и наоборот. Ничего не скажешь, оригинальные ценности и своеобразная толерантность.

Пили фруктовый напиток и жевали шоколадные конфеты. Как бы, самые обычные будни, если бы только ни крики за окнами и под балконом.

В кабинет с красной папкой в руках вошёл президент, тоже в чёрном костюме в белой рубахе, при галстуке. Он положил её на край столика, подвинул к нему кресло, присел, налил в свободный хрустальный стакан напиток из графина, сделал пару глотков.

– Ну, что будем делать, Манекен? – Мур, как обычно вёл себя в присутствии президента развязано. – Вижу, что народ недоволен. Не понимаю, что ему ещё надо.

– А ты и не поймёшь, теневой руководитель, – серьёзно заметил Брукс. – Не поймёшь потому, что тупой с рождения.

– Да как ты смеешь грубо и невежественно обращаться со мной, Манекен! – возмутился Дамиан Мур. – Кто тебе дал право меня оскорблять?

Пристально посмотрев в глаза своему помощнику и. в принципе, куратору и руководителю, Вуди Брукс предупредил его, что если тот ещё раз назовёт его Манекеном, то он, на правах первого лица страны, разобьёт об его голову графин. Но можно поступить ещё проще. Можно сдать Мура службе охраны и попросить её немного вправить негодяю мозги, неважно, что миллиардеру. Он, Брукс, тоже не бедствует.

А поскольку сейчас в СРАМе создалась экстремальная ситуация, то на правах президента Брукс взял собственным распоряжением взял власть в свои руки. Он может запросто Дамиана в карцер на очень долгий срок или сделать так, что выскочка Мур, вообще, исчезнет.

Открыв от удивления свои широкие и губастые рты, Аманда и Грета многозначительно переглянулись. Невиданное дело: обычно, всегда покладистый и уступчивый Манекен протестовал.

– Не ссорьтесь, мальчики, – прошептала Кокс, – не надо.

– Нам надо сплотиться, – сказала Холл, – в такое непростое для нас время.

– Уважаемый президент Вуди Брукс, – продолжал качать права помощник президента, – проявляет неосторожность и неосмотрительность. Это с его стороны не просто протест, а бунт. Ни в какие рамки не лезет. Я сделаю один звонок – и всё встанет на свои места.

Он полез левой рукой в правый карман своего широко пиджака, извлёк оттуда айфон, нажал на нужную кнопку, но послышались короткие гудки. Потом доброжелательный и приветливый женский голос сообщил, что связи с абонентом нет. Президент пояснил, что по его распоряжению никто из дворца не сможет по сотовой связи никуда позвонить, да и сюда тоже никакие сигналы не поступят. А специальной, правительственной связью может воспользоваться только президент, тем более, сейчас, во время нарастающего хаоса.

После таких разъяснений Дамиан Мур сник. Он лишился возможности управлять государством под руководством теневого, но единственного правительства. Явно то, что на Манекена нашло помутнение.

– Но в любом случае, господин президент именно сейчас вы должны выйти на балкон, – предупредил Брукса его помощник, – и произнести речь, содержательную и оптимистическую. Нельзя терять времени.

– Я в курсе, что эта речь написана несколько лет тому назад, – поделился своими опасениями Брукс. – Там могут быть определённые… нестыковки.

– Всё в тексте нормально, – заверил президента Мур. – Я постоянно её перечитываю.

– Ты очень хочешь, мелкий пакостник, чтобы я сразу получил пулю в лоб? – поинтересовался у него Брукс. – Ты и твои хозяева только об этом мечтают.

– Ты не совсем прав, Вуди, – оптимистично заметила Аманда Кокс. – Может быть, в тебя никто и не будет стрелять или промахнётся.

– Тем более, Вуди, всё под контролем, – заверила президента Грета Холл. – Охрана дворца очень надёжна.

– В это стране не было, нет ничего надёжного, – возразил ей Брукс. – Всякая жирующая дрянь возомнила, что она бессмертна и, в случае чего, укроется от бед и опасностей в своих бункерах.

– Пусть вы президент, – Мур заёрзал в кресле, – но говорите непозволительные слова.

– Под твоим руководством, мелкий хлыщ, – выражение лица президента сделалось суровым, – вы состряпали для меня такую речь, с которой можно отправляться сразу же в гроб. Там пустые слова. Жалкая софистика и бред, ничего конкретного. У нас ведь не все люди такие тупые, как ты Мур.

– А что мы ещё можем сказать народу? – на какую-то секунду помощник президента Дамиан стал откровенным. – Никто и ничего из нашего окружения менять не собирается. Пусть готовятся к худшему.

– Вот по этой причине бред, с которым мне пришлось бы выступать перед людьми, – сказал Вуди Брукс, – я отправил в мусорную корзину. Ему место только там.

– Ты что, неуязвимый, что ли, Манекен? – взорвался Мур и тут же успокоился. – Прошу прощения, господин президент.

– Нет, общипанный, облезлый гоблин с выпученными глазами, – ответил ему президент, – я так не думаю. Но и ты ведь – не железный дровосек, как и все твои хозяева, кстати, и мои тоже.

Тут же Вуди Брукс сообщил, что не просто так отсутствовал в своём главном кабинете. Выбрал место, где чуть-чуть тише, и за пару часов написал короткую, но дельную речь. Уверен, что народ прислушается к тому, что он скажет. Всё уже перепечатано в нескольких экземплярах.

Это сообщение взволновало помощника президента и обескуражило. Что там понаписал Манекен с затемнённым разумом?

– Я обязан прочитать вашу речь, господин президент, – твёрдо заявил Мур. – А потом дать или не дать своё разрешение… Ну, вы меня поняли, уважаемый господин Вуди Брукс.

– Оказывается, в СРАМе не существует никакой свободы слова даже для первого лица государства, – возмутился президент. – Да плюс к этому ещё и навязчивая цензура со стороны какого-то облезлого, лупоглазого… балбеса.

– Вы можете сказать то, – Дамиан Мур проявлял настойчивость, – что нам совсем не хочется слышать.

– Кому это… «нам»? – запротестовал президент. – Я сообщу людям то, что пожелаю и посчитаю главным и необходимым.

– Но, Вуди, – очень широко улыбнулась Аманда Кокс, – ты же понимаешь, что мы должны, просто обязаны дать тебе добрый совет.

– Времени не так много, – заметила Грета Холл, – но оно ещё есть. Поэтому…

– Поэтому мы имеем полное право ознакомиться с тем, что вы сочинили, уважаемый Вуди Брукс, – проявил несгибаемый характер Мур, – в обязательном порядке.

– Ну, если вы желаете ознакомиться с текстом моей речи, господа, то пожалуйста, – сказал президент. – У меня с собой пять экземпляров этого короткого, но ёмкого и, в принципе, исторического выступления. Ни слова я в нём менять не намерен. Президент здесь я, а не какой-нибудь шароглазый… пень.

Он раскрыл папку и вручил каждому из присутствующих по экземпляру.

Толпа за окнами не утихала. По-прежнему слышались истошные крики и стрельба. Ясно, что за порядком следила многочисленная президентская служба безопасности. Отважные и славные парни пока держали надёжную оборону дворца, не давали возможность развиться опасному и непредсказуемому вооружённому конфликту.

Очень внимательно читали текст небольшой речи президента господа Мур, Кокс и Холл. С каждой минутой выражение их лиц менялось на глазах. Они испытывали не просто чувство недоумения, но и активного ужаса. У Мура дыбом поднялись его редкие волосинки на голове. Он стал чётко напоминать обшарпанного дикобраза с выпученными глазами. А дамы протяжно вздыхали и даже стонали.

Наконец-то, они завершили знакомство с речью президента и принялись хмуро его разглядывать, словно это уродливый марсианин, которого даже не с чем сравнить.

– У тебя, что, Манекен, в башне заклинило? – прямо и грубо спросил у президента Мур. – Ты что понаписал?

– Полегче на поворотах, гнусный уродец! – предупредил своего помощника Брукс. – Будешь тут критику наводить, да ещё в таком тоне, то прямо сейчас пойдёшь на комбикорм свиньям.

– Не обижайся, Вуди, – сказала Кокс. – Просто Дамиану показалось, что ты не совсем прав. Да и думаю, что твоя речь очень смахивает на манифест отъявленного утописта.

– Да, написанное тобой, Вуди, – поддержала её Холл, – похожа на дикую фантастику. В общем, тут есть, о чём поговорить.

– Я предлагаю моему народу программу и путь прогрессивных и конструктивных преобразований СРАМа. – Если желаете, то можно немного и поспорить. Мне без разницы. Я президент, и это моё представление о справедливости, свободе и демократии. Надеюсь, что за пару часов нашей беседы восставшие не успеют превратить мой дворец в кучу мусора.

Начали с того, что подвергли критике утверждение Вуди Брукса о том, что граждане СРАМа не являются особой нацией, самой главной в мире. Президент утверждал, что они – такие же люди, как всё остальные, правда, несчастные, обманутые, зомбированные пропагандой жестокой власти и продажными средствами массой информации страны, которые и понятия не имеют, что такое свобода слова.

– Людям вбили в головы, что они этакие властители мира, – заметил Брукс, – и они с гордостью даже в туалет по большой и малой нужде ходят с звёздно-полосатым флагом. Идиотизм и чушь! Здесь не патриотизмом пахнет, а дешёвым оболваниванием масс. Абсолютная диктатура самозваной элиты, воров и разбойников.

– Они должны считать себя особенными и счастливыми, – возразил Дамиан Мур. – Каждый человек обязан гордиться тем, что он гражданин СРАМа.

– Конечно, очень легко управлять стадом голодных баранов, – заметил президент, – каждый из которых считает себя благородным оленем. Я не намерен оскорблять граждан СРАМа. Просто протестую против того, чтобы они погибали и физически, и морально в полном дерьме.

Ради того, чтобы олигархи и чиновники СРАМа становились ещё более богатыми и успешными, постоянно развязывается и организуется элитой «особой» нации множество локальных войн. Это абсолютно не нужно подавляющему большинству срамовцев. Они ведь народ, живые люди, а не пешки в бесконечной игре толстосумов и барыг.

В стране с каждым часом становится всё больше людей, которые живут на тротуарах городов и сёл. Миллионы граждан СРАМа лишены абсолютно всего, но при этом считают себя властелинами земного мира, считают, что их государство с помощью ракет, бомб и снарядов несут свободу и демократию в те страны, которые оно пытается поработить или уничтожить. Элита СРАМа наводит на чужих территориях свои порядки, не обращая внимания на то, что их страна погрязла в массе проблем, которые никто не собирается решать.

Постоянно закрываются предприятия, рушатся железнодорожные и автомобильные мосты, многое находится в аварийном состоянии. По этой и многим другим причинам миллионы людей лишаются работы, а значит, и всего остального. У таких неудачников, которых уже многие десятки миллионы, магнаты и олигархи на странном «законном» основании отнимают жильё, за которое изначально чёрной и коварной судьбой выпало рассчитываться даже не внукам, а правнукам.

Законы в СРАМе нелепы и смешны. Для подавляющего большинства узаконено огромное количество сплошные запретов и ограничений. Короче говоря, регулярно постригайте газоны рядом с условно своими домами, но только так, как вам приказано, и не смейте выращивать рядом со своим жилищем даже укроп или редиску. Ну, дикость ли!

При этом буквально всё находится в глобальном запустении. Даже метро в столице СРАМа Башенгтоне похоже на огромный неухоженный подвал, на отхожее место. Канализационная система в таком плачевном состоянии, что зловещая вонь стоит повсюду. Но люди к этому привыкли, как и огромные полчища крыс.

Их, живущих в картонных коробках и в домах, которых они могут запросто лишиться, уже ничуть не раздражает бесчинство вооружённых бандитов, банды и полчища наркоманов и проституток, бездомные дети, красочные и наглые шествия безумных извращенцев и представителей самых разных представителей, по сути, в природе не существующих полов. Они не призывают, а требуют, чтобы все остальные становились такими же, как они, разнузданными, наглыми, психически больными. И ведь у них получается… В самых обычных школах, не для «элитарных» детей, конечно, проводятся уроки по половому воспитанию, но на новой дикий лад.

Да ещё и подростки, и взрослые дяди, регулярно стреляют в людей самых разных национальностей, возрастов и полов. Абсолютный декаданс в обособленной и жуткой обители тупиков и лабиринтов. Такова свобода полного краха государства, морали и нравственности. Но зато всякий желающий может приобрести огнестрельное оружие, чтобы защищать себя, свою семью, дом, жалкий мелкий бизнес, который в любую минуту может быть уничтожен. Что в таком положении остаётся делать униженному и оскорблённому человеку? Может быть, выйти с винтовкой или карабином на большую дорогу, чтобы грабить и убивать. К сожалению, многие так и поступают. Ведь им можно всё. Особенная нация.

Правда, тюрьмы СРАМа переполнены. Длительные сроки отбывают в невероятно тяжёлых условиях, в основном, те господа и дамы, за которыми не числиться никаких преступлений. Не просто отбывают, но практически бесплатно работают на олигархов. Ведь места заключения и специализированные зоны, как правило, находятся в частных руках. Многое в СРАМе подгребли под себя магнаты и олигархи и установили над страной свою власть.

– Я протестую против таких утверждений, господин президент! – завопил Дамиан Мур. – У нас не просто демократическая и толерантная страна, но и равных возможностей!

– Чего орёшь, как престарелый ворон, господин Мур? – осадил его Брукс. – О каких равных возможностях ты говоришь? Ты бредишь?

– Каждый человек может стать в стране СРАМ даже президентом, – не уверенно, но, всё же, заявил Дамиан Мур, – сенатором или депутатом.

– Наша демократическая избирательная система, – поддержала его Аманда Кокс, – может свободно куда угодно избирать того, кого пожелает.

– Для любого нашего гражданина, дорогой Вуди, все дороги открыты, – выразила свою точку зрения выразила и Грета Холл. – Если не лениться, то можно достичь очень и очень многого.

После таких утверждений лицо Брукса перекосилось. Он часто заморгал глазами и тут же впал в истерический смех. Его оппонентам пришлось несколько минут ожидать, когда президент таким образом выражать свои эмоции. Демократическая избирательная система? Вы в своём уме, господа? Да нет же никакой системы. Организованный хаос, в котором уже всё заранее определено. Смешной и дикий институт выборщиков, в котором сам чёрт голову сломит. Зачастую даже голоса давно усопших людей учитываются.

Представители двух привилегированных партий, как бы, между собой ведут борьбу по всем фронтам. Чего добиваются? Процветание нации и народа страны? Конечно, нет. Каждый из претендентов на высокую чиновничью должность тянет руки к большим деньгам. Им, оказывается мало того, миллиардерам и мультимиллионерам того, то они уже отобрали у собственного народа. Да и поруководить они желают, покочевряжиться перед теми, кто, как бы, их избирал.

При этом, все эти зажравшиеся двуногие свиньи, в основном, родственники и во всех отношениях процветающие господа и дамы… за счёт своей колониальной политики и страданий и организованного бесправия собственного народа. Если и можно говорить о равных возможностях, то о тех субъектах, которые держат в своих руках сумбурную политику и вредоносную экономику. Все остальные граждане СРАМа мелкие пешки, не обладающие никакими свободами и не имеющие понятия о справедливости. В данном случае, о равенстве и братстве и говорить не стоит.

Случается очень редко и так, что в элиту СРАМа попадают люди из… народа. Но это субъекту, стремящимся к таким «высотам», надо так уметь угождать, раболепствовать перед либеральным лобби, стать последней собакой, по сути, униженным рабом и подпевалой. Не каждому дано опускаться до такого скотского состояния. Но есть всякие. Даже такие, кто предав родину за горсточку центов, отправляются страстно целовать задницы отъявленных негодяев. В СРАМе таких субъектов немало. А где ж им ещё быть?

В этой заокеанской стране судьбы сотен миллионов людей зависят от капризов экспроприаторов-работодателей. Собственнику или даже его доверенному лицу может не понравиться походка или улыбка рабочего или служащего, и он запросто уволит того, кого посчитает нужным. Таким образом, ломаются не только надежды и мечты подавляющего большинства срамовцев, но судьбы их и жизни. Всё предельно просто.

Кровавая история СРАМа уже ярко продемонстрировала, что человек в этом государстве бесправен и является расходным материалом. Но ему вполне достаточно того, что он поклоняется звёздно-полосатому флагу, с уважением и трепетным почитанием относится к выродкам из преступных олигархических кланов и считает себя представителем особой, привилегированной нации. Только это ему и позволено. Правда, иногда может выйти на какой-нибудь плановый митинг или забастовку. Но всё продумано. Руководители липовых и бесправных профсоюзов проводят такие акции тогда, когда это выгодно и удобно главным политикам и магнатам. Они, как бы, идут навстречу тем, кто, например, требует повышение заработной платы.

Но все эти «послабления» заранее планируются… с учётом инфляции и других факторов. Получается, что паршивая овца позволяет народу, то есть истинному хозяину страны, взять с неё клок шерсти.

Оппонентам Вуди Бруса возразить было нечего, но они отстаивали свою точку зрения. По их мнению, как раз, олигархи являются главными работодателями, и без них, как говорится, даже и утро никогда не наступало. Такие вот… благодетели. Подобная точка зрения не нова и поражает своей наглостью. Дело даже не в том, что годовые доходы «простого» человека в сотни, а то и в тысячи раз меньше, чем у узаконенных воров, бандитов и эксплуататоров.

Суть заключается в том, что в стране даже слабой и весьма условной народной демократии властные структуры государства не должно обслуживать богатых тунеядцев и только собирать с них налоги, в основном, в собственные карманы. В принципе, не должно и существовать никаких миллиардеров и мультимиллионеров. Подобные явления неестественны и возможны только при явных социальных искажениях и перекосах… Всё можно отрегулировать и привести в норму.

Абсолютно все частные предприятия, производственные, транспортные и прочие объединения и тресты следует национализировать, сделать государственными. Пусть это робкий шаг, но он к социализму. Допустимо существование только малого бизнеса, средний и, тем более, крупный – нонсенс. При их существовании о справедливости говорить не приходится. Да и зарплаты необходимо привести в норму. Понятно, что, всё равно, одни будут получать меньше, другие больше. Но не в десять же раз, в конце концов.. В пять, не больше.

Если происходит иначе, то это несправедливо. В принципе, пока на планете Земля ни в прошлом, ни в нынешнем времени ни одну страну нельзя назвать социалистической. Правда, попытки были, но они с треском провалились. Справедливость и, как таковая, демократия потерпели фиаско. Причина проста. Просто кому-то хочется подгрести под себя всё, что возможно.

– Да у вас, господин президент в речи ярко выражена точка зрения ярого коммуниста, – выразил недовольство Дамиан Мур. – Сплошная утопия.

– Ничего подобного, господин надсмотрщик за действиями первого лица государства, – возразил Вуди Брукс. – Здесь просто мои представления о том, каким должен быть настоящий социализм, не карикатурный.

– Ты хочешь, Вуди, разрушить привычный уклад? – сказала Аманда Кокс. – Но это невозможно в СРАМе.

– Такая попытка чревата последствиями, – в очередной раз поддержала её Грета Холл. – Прольётся много крови.

– Сейчас её прольётся гораздо больше, – заметил президент. – Мы стоим на грани гражданской войны, которая может стать и третьей мировой. Результат наглой и неразумной международной политики СРАМа.

Собеседники и помощники Вуди Брукса не ожидали от него, президента, в сущности, жалкого Манекена такого протеста. Но им ничего не оставалось делать, приходилось слушать то, что он говорит.

Замахнувшись на кардинальные перемены в государственном устройстве страны, Брукс не просто задумал лишить представителей крупного бизнеса и теневой экономики доходов, но и ликвидировать жирующих бандитов и барыг физически или устранить до конца их ничтожной и жалкой жизни. Пусть не сразу, но всё получится. СРАМ должен стать по-настоящему справедливой и демократической страной, примером для всех остальных. Образование и медицина для всех станет бесплатной, благоустроенное жильё тоже. Все блага для доведённого до крайности, обманутого и зомбированного народа.

В конце концов, государства – это не мерзкая куча эксплуататоров и мироедов, а народ. У власти должны находиться его представители, а не чёрт знает. В стране истиной народной демократии не должно существовать никаких политических партий. Это явная клановость, которая по странным и непонятным причинам, процветает во всём мире. Конструктивными переменами должны заниматься профессиональные союзы, но настоящие, а не такие, которые состоят на службе «частной лавочки».

– Ты сумасшедший, господин Брукс! – закричал Мур. – Но тебя остановит пуля!

– Но, прежде всего, она остановит тебя, Мур, – уточнил президент. – Благодаря стараниям представителей крупного капитала, народ вооружён до зубов. Кроме того, каждый третий из бунтующих находится под действием наркотиков. Не только для народа вы вырыли глубокую яму, но и для себя, особенных и неповторимых.

По-прежнему слышались человеческие крики, вопли и стоны. Но пока ситуация находилась под контролем.

Но в такой ситуации президент, не имел возможности, выйти на балкон и произнести свою короткую, но эпохальную речь. В воздухе СРАМа, как утверждал Брукс, и на самом деле пахло гражданской войной.

Президент обязан был сообщить своему помощнику и секретарям, что происходит в настоящее время. По его словам, вооружённые до зубов бравые ребята из службы безопасности уже находились в президентском кабинете. Они, не принимая никаких возражений со стороны Вуди Брукса и его помощников, поспешно посадили в лифт и проводили под бдительной охраной в специальный, просторный и отлично оборудованный подземный бокс. Туда, по заверениям президента, в срочном порядке эвакуировали, переместили всех, кто находился во дворце. Здесь вполне можно надёжно укрыться.

Но, вряд ли, через два-три часа всё успокоится. Бунтующую толпу, наверное, уже окружает не только полиция, но и специально подготовленные для подавления народного волнения вооружённые подразделения. Правда, в справедливом гневе находится вся страна.

В полголоса отдав важные распоряжения начальнику президентской службы безопасности, продолжил беседу со своими помощниками. Брукс заверил их, что когда всё немного успокоится, то он непременно обратиться со своей речью к народу, но не с балкона. Для этого существует телевидение, радио, Интернет… А сейчас пока им беспокоиться не о чем. Под дверями уютного кабинета в бункере их спокойствие охраняют надёжные вооружённые люди. Но потом он не ручается за их жизнь…

В самом крайнем случае, по подземной автомобильной дороге можно будет почти всем выехать за пределы Башенктона. Президент не оставлял надежды, что народ, всё-таки, его поймёт и примет его короткую, но конструктивную речь по срочному переустройству государства.

– Всё-таки, Вуди, я не ожидал таких кошмарных событий, – признался Дамиан Мур. – Мы не ожидали… Что-то упустили.

– А что ты ещё хотел, господин куратор и смотрящий? – сказал Брукс. – Вы довели страну до такого состояния. Мало вам награбленного не только в своей стране, но и во всём мире? Так и пожинайте плоды своей ненасытности и наглости!

– Не корчи из себя святого, господин Манекен, – осадил президента. – Ты такой же миллиардер, как и мы. Узурпатор!

Но Вуди Брукс заверил своего помощника, что все свои сбережение отдаст в казну нового и справедливого государства. Ему, вполне, хватит самого необходимого, без чего нельзя обойтись, и также его семье, которая сейчас находится в другом, специальном отсеке надёжного подземного убежища.

Эти слова не порадовали Аманду и Гретту. Они, представители процветающих семей, не согласны стать частью массового быдла и довольствоваться только самым необходимым. Лучше уж и не жить на свете. Кому нужно такое жалкое существование?

– Не пытайтесь меня переубедить, господа, – сказал Брукс. – Моё решение окончательное и бесповоротное. Пусть я – Манекен, президент под присмотром мафии и прочей шпаны, но я, пока ещё президент. Не надейтесь на то, что я стану чьей-то марионеткой. Тем более, сейчас, когда Соединённым Республикам Американского Мира грозит полный распад и даже уничтожение.

Но надо отдать должное помощнику президента и его дамам-секретарям. Они стояли на своём. Никаких перемен и послаблений для народа не должно быть. А все эти толпу, сорвавшиеся «с катушек» должны ответить за свою смуту. Пусть до гроба мечтают о свободе и справедливости в тюремных камерах или перед казнью.

Собеседники Брукса не совсем верили, что в стране назревает нечто ужасное. «Да как посмела эта чернь своё мнение, требовать для себя каких-то прав!». Пусть радуется тот, кто пока ещё жив. Разве этого мало?

Но президент не сдавал своих позиций, продолжал пророчить большую беду зажравшимся политиканам и олигархам. Многим за свои злодеяния предстоит подыхать в придорожных канавах или болтаться на столбах и деревьях в петлях. От некоторых останутся только чёрные обугленные кости и медные пуговицы. Негодяям, чудом оставшимся в живых со своими капиталами и бежать-то будет некуда. Может по всей Земли пойти такая цепная реакция, что всем чертям тошно станет.

– Мне кажется, Вуди, ты позволяешь себе слишком уж много в своих суждениях, – сказала Аманда Кокс. – Я считаю СРАМ свободной страной и горжусь тем, что я – родственница самого первого президента.

– Все мы тут, если глубоко копнуть, родственники, – заметил Брукс. – Подобные кланы процветают. Они обогащаются, властвуют и убивают беззащитных и невинных людей. При этом считают, что ничего не происходит. Разве не так, Аманда?

– Не так, – от гнева Кокс сжала кулаки. – Мы – благодетели и цвет особой нации!

– Я состою в родстве с третьим президентом, – сообщила Грета Холл. – Мы родились свободными, богатыми и счастливыми и такими же умрём.

– Да и я ведь тоже, – пробормотал Мур. – Среди моих предков…

– Заткнись, лупоглазый господин! – осадил его Вуди Брукс. – В родословной пиратов-разбойников ничего хорошего нет.

Вуди Брукс позволил себе напомнить, как образовалось государство СРАМ. Приехали на чужую землю, в основном, англосаксы, большей частью, преступники и начали всеми способами уничтожать местное население. Оставшиеся в живых запёрли в резервациях и научили их пить виски. Потом начали заниматься убийством и грабежами в других странах. Колоссальное развитие получила и работорговля.

Так называемы, активный борец с рабством первый президент страны до конца своей жизни имел рабов, беглых преследовал и находил, подвергал экзекуции. Прославился он ещё и тем, что лично и с большим удовольствием истреблял коренное население. Такой вот «благодетель». С него и таких, как он, всё и пошло наперекосяк. Он даже и женился с выгодой, на богатой вдове. Жалкая история государства-паразита. Но, конечно, не народ СРАМа виноват в этих затянувшихся безобразиях. Жаль, что с самого начала он пошёл на поводу отъявленных мерзавцев и негодяев.

Но пружина терпения народных масс сжата до предела, и теперь она распрямляется, приходит в то положение, в котором должна находиться. За пределы человеческой морали и нравственности не только в СРАМе заходят лишь те, которые считают, что купили у самого Господа Бога индульгенции, освободились от совершённых ими грехов и преступлений. Жалкие подачки неимущим страждущим они считают подвигом. А ведь даже эти жалкие крохи или рваные тельняшки с господского плеча им никогда не принадлежали и, по определению, принадлежать не могут.

– Народ меня поймёт и поддержит, – выразил уверенность президент. – Я не считаю такую экономическую политику, кровавую практику по уничтожению народных масс, свободой для народа, толерантности, тем более, справедливостью.

– А напрасно, Вуди, – сжал зубы. – Спешить бы не стоило. Власть богатых и успешных людей, которая сейчас царит во всем, не зыблема. Её не уничтожить! Учти, что не ты, а я руковожу государством, от имени…

– Кончилось твоё время, бес! – сурово сказал президент. – Власть воров и подлых душ пришла к нулю. Они своими руками не заработали ни одного доллара или даже цента. Согласен с тем, что эти грифы-стервятники – птицы высокого полёта! Но теперь их крылья обрублены… по самые хребтины. Всё уже практически свершилось.

– Ты спешишь, Вуди, – Мур стоял на своём. – На нашей стороне все вооружённые силы СРАМа. Да и здесь обычное волнение толпы. Такое уже случалось.

– Подобные тебе и ты, господин Мур, не спасут своих шкур. Такой номер, господа жирующие свиньи, уже не пройдёт. Всё уже давно и резко изменилось в сознание народа. А теперь люди приступили к практическим действиям. Или ты ничего не понял?

– Я такой же, как все, – пробормотал помощник президента. – Полностью своих сбережений толпе не отдам, но в экстренном случае немного с ними поделюсь.

– Да кто тебя будет спрашивать, торговаться с тобой? – процедил сквозь зубы президент. – Ты полный идиот!

– Мне тоже кажется, что ничего страшного не происходит, Вуди, – настроение Аманды Кокс заметно испортилось. – Устанут бунтовать и разойдутся по домам.

– Или по своим картонным коробкам, землянкам, старым автомобилям, в которых обитают, – съязвил Вуди Брукс. – Неужели и до вас, дамы, ничего не дошло?

– Надеюсь на то, что бунтовщики будут справедливо наказаны, – окончательно не теряла бодрости духа Грета Холл. – У нас свободная демократическая страна, а не бардак. Правда, и мы зависимы от ситуации и от тех, кто сильнее нас.

– Я со своим народом, и он, в основном, мне верит, – не в первый раз подчеркнул президент. – Но вот вам придётся очень туго. Можете в этом не сомневаться.

Пока торопиться было некуда, и поэтому Брукс неторопливо и обстоятельно объяснил своим собеседникам, что крайне опасны для государства люди, которые держат в своих страусовых мозгах глупую и несбыточную мечту. Они надеются на то, что их, таких вот особенных, и в иных мирах будет баловать судьба, а встретят их там с духовыми оркестрами и цветами. Тот, кто не ответил за свои преступления здесь, ответит там.

Одержимые жаждой наживы, идеей фикс и заодно Бесом – противоестественные явления потому, что чересчур требовательны к окружающему миру. Неспособные обходится тем минимумом благ, которые устраивают адекватных и «обычных» людей, они погружаются, в сущности, в иллюзорный мир. Не понимают, что ушли от реальной действительности и стали жертвой собственных капризов. Со стороны такие субъекты смотрятся, как нечто особенное, но… придуманное.

Но назойливое присутствие в текущей жизни монстров и чудовищ, в конце концов, надоедает подавляющему большинству. И люди здравого смысла выходят на борьбу с тем, что не должно существовать, раздражать и… угнетать. Когда будет уничтожено такое вот… парадное зло, мир станет справедливым, но только в том случае, если пустующее место вновь не заполнится новым двуногим дерьмом. ничего не поделаешь, нечистая сила изобретательна.

– У меня сложилось впечатление, что ты, Вуди, совершенно не понимаешь, – почти спокойно и рассудительно заметил Мур, – что ты… Проще говоря, ты самый настоящий манекен. Ты только ставишь свои автографы, которые тебе приказано подписывать. Делаешь только то, что нужно мне.

– Не тебе это нужно, Дамиан, – возразил Брукс, – а твоим хозяевам. Ты – марионетка на верёвочках, жалкая шкура. Пусть ты и ваша свора считает меня манекеном, но я – законный президент. Так что, принимай протест человека по прозвищу Манекен.

– Ты заигрался в революцию, Вуди Брукс, – сказал Мур. – Ты ведь молодой мужик, а уже выжил из ума. Твоя сумасшедшая толпа и ты, вместе с ней, будете уничтожены. Не представляешь себе, Манекен, против какой силы вы пошли. Я уверен, что и без твоих указаний проблема решается.

– Конечно, решается господин Мур, – согласился с ним президент. – Я принял необходимые меры, чтобы избежать кровопролития. А потом страна будет жить по-новому.

– Я не собираюсь жить по-новому! – запротестовала Кокс. – Мой папа, да и мама, и дядя, и старшие братья разберутся с этой разнузданной толпой, Вуди. Кстати, тебе тоже достанется от них на орехи.

– У меня неплохая команда, – улыбнулся Брукс. – В такой ситуации никакие мощные олигархи, торговцы наркотиками и оружием не посмеют со мной ссориться. Да если бы я и пожелаю спасти от смерти и тюрьмы некоторых своих друзей, Аманда, то не смогу. Очень скоро многое в СРАМе будет решать народ.

– Какой ещё народ? – скривила лицо Холл. – Ты нехороший мальчик, Вуди. Не понимаешь, что последнее слово будет за такими людьми, как мой отец и дедушка. Как они скажут, так всё и произойдёт.

– Проходят времена магнатов и денежных мешков, – тихо произнёс президент, – груды долларов превращаются в кучи бумажек. Скоро их прочь унесёт свежий ветер перемен. Такие вот дела, Грета.

– Ты, Манекен, такой же, как мы, – напомнил президенту Мур. – Если запахнет жареным по-настоящему, то и тебе не поздоровится. Самая первая пуля, летящая в живую мишень, предназначена президенту. Он за всё отвечает, даже если слабоумный.

Вуди Брукс не считал убедительными доводы своего помощника и, по сути, смотрящего. Народ не так глуп и во время развивающихся революционных событий обопрётся на президента и его авторитет. Это надёжно. Кроме того, он не понимает, что делают здесь в качестве секретарей президент Аманда Кокс и Грета Холл. Разбалованные дочери богатейших в стране родителей… Сидели в своих дворцах или развлекались бы на полную катушку.

Но дамы возразили ему, сказали, что не желают сидеть без дела. А развлекаться им надоело. Разве можно чем-то удивить Аманду Кокс или Грету Холл? А тут Манекен под их постоянным присмотром. Глуповат, поэтому может натворить что угодно.

После некоторого молчания Вуди Брукс с некоторой обидой сказал, что лично его помощник и секретари относятся к нему неуважительно , придумали ему неприятное прозвище – Манекен. А ему это не нравится. Да и все в президентском дворце, включая службу безопасности и обслуживающий персонал, считают его идиотом. Не совсем хорошо получается.

Поэтому лично им, троим, Брукс решил выразить, как бы, протест и заодно пошутить. В общем, в самом экстремальном случае он и не обирается оказываться на стороне народа, то есть толпы. Ведь ему тоже есть, что терять – несколько миллиардов долларов, «честно заработанных».

– Тогда я абсолютно ничего не понимаю, – выразил недоумение Дамиан Мур. – Что происходит?

– Ничего страшного, – смутился президент. – Будешь так же руководить страной, как и раньше, от имени самых уважаемых господ и дам. Ты же мой старший брат, правда, двоюродный. Но это ничего.

Не сразу, но президент им объяснил, что просто организовал службе безопасности учения по охране президентского дворца и, главным образом, первого лица государства и всех остальных. А бунтующих за пару сотен долларов изображают из себя безработные и бродяги. Успешно используется пиротехника, и даже телохранители и охранники производят холостые выстрелы, в ходу и взрывпакеты.

– Получается, что никакого бунта нет? – уточнил Дамиан Мур. – Я правильно понял?

– Правильно, – сказал президент. – В стране всё спокойно. Я просто, как бы, протестовал и шутил.

– Шутка у тебя удалась, Манекен, – признался помощник президента. – Штаны у меня мокрые. Но тогда что мы делаем здесь, в подземном боксе и все остальные?

Президент застенчиво, но откровенно пояснил, что в подземном укрытии только они и ещё обслуживающий персонал. Специальная служба выполнила распоряжение Брукса, поэтому его со своим помощником и секретарями доставили сюда.

Обиженные дамы резко вскочили со своих мест и поочередно нанесли пощёчину уважаемому господину президенту. Брукс обиженно отвернул лицо в сторону, закусил губу. Какая несправедливость! Ему первому лицу государства нельзя, как бы, выразить протест и пошутить.

– Пройдёт лет пять, Вуди, – озлобленно заявила Аманда Кокс, – все в СРАМе успокоится – и я подам на тебя в суд за то, что ты меня изнасиловал.

– Я поступлю точно так же, – поддержала свою подругу и коллегу Грета Холл. – Все будут знать, что ты с применением грубых физических сил вступал со мной в извращённую сексуальную связь.

– Пользуясь своим служебным положением, мерзкий Манекен, – сказал Дамиан Мур, – ты и меня принуждал к сожительству. Но я был не приклонен.

– Позвольте, господа, – смутился Вуди Брукс, – но ведь этого ничего не происходило. Я верен своей жене.

– У нас свободная страна, – засмеялся Мур, – поэтому ты ничего и никому не докажешь. Мы тоже начнём с завтрашнего дня озорничать и гримасничать.

Шутки-то шутками, но в замечательной и особенной заокеанской стране СРАМ, на самом деле, назревала кровавая бойня – настоящая гражданская война. Правда, пока об этом не подозревали ни Вуди Брукс, ни его друзья, и даже ни те, кто над ними стоит, то есть самые основные кукловоды и творцы манекенов.