Kitobni o'qish: «Таблетка от понедельника»

Пена

– А это точно безопасно?

– Конечно! Простая химическая реакция, побурлит, будет много пены. Ваши гости останутся довольны.

Дик Джонс улыбнулся. Химик, уволенный из большой корпорации, он организовал маленькую фирмочку по доставке аттракционов на вечеринки. Открывать секрет, что для пущего эффекта они добавляют в раствор нанороботов, Джонс не собирался. И тем более говорить, что эти наниты он «позаимствовал» у бывшего работодателя.

– Ладно, начинайте.

Подручные по сигналу опрокинули бак и отскочили. Из ёмкости рванул вверх фонтан голубоватой пены. Послышались радостные возгласы и хлопки в ладоши. Джонс удовлетворённо улыбнулся и отошёл к бару – выпить на халяву был его пунктик.

– Босс, – помощник дёрнул его за рукав, – уже прошло пять минут, а реакция не прекращается.

– Что?

Джонс обернулся. Волна пены перевалила через площадку и затекала в веранду.

– Чёрт! Сколько вы добавили нанитов?

– Два.

– Уже должно было закончиться. Стой! Два чего?

– Килограмма.

– Дурак! Я же говорил, мили! Два миллиграмма! Они же самоподдерж…

Махнув рукой, Джонс бросился к выходу. Помощник, хоть и дурак, обогнал шефа и первым вылетел на улицу.

Через месяц Джонс стоял на борту корабля и смотрел на удаляющийся берег. Светло-голубая волна пены стояла над побережьем, сбрасывая в океан последние прибрежные городки.

– Море их остановит, – прошептал Джонс, – солёная вода растворит пену, а наниты не смогут строить новую.

Но в эти слова он и сам не верил.

Чепрачный тапир

Далеко в Азии живёт чепрачный тапир. На Суматре, Малайзии и Таиланде пыхтит он в дождевых лесах, гуляя ночами.

– Какой ты странный! – удивляются люди, встречая его. – И хобот, и копытца, и части разноцветные. Тебя, наверное, боги делали в самом конце из того, что осталось от других животных.

– Идите в Пномпень, – отвечает им тапир, – не лысым обезьянам рассказывать мне за внешность. Мы тут бегали, когда ваш предок первый раз с дерева упал.

И топает дальше, презрительно фыркая. Люди спорить с ним не решаются – мало приятного, когда тебя с визгом атакует трёхсоткилограммовый недовольный тапир. А он может, да.

Тапиры подслеповаты, и, видимо, поэтому дамы у них берут инициативу в свои лапы. А то вдруг не разглядят такую красоту?

– Ну ты, – говорит тапириха, – давай знакомиться.

– А? Кто здесь?

– Сюда хобот поворачивай. Это я, твоя возлюбленная.

– Да? – может засомневаться тапир. – Точно? Я вроде холостяк.

– Уже нет, – кусает его за бочок тапириха. – Как с вами, мужчинами, сложно, всё самой приходится делать.

Беременность, кстати, у них длится больше года. А дётеныши рождаются пятнисто-полосатые.

Чепрачный тапир, кроме блужданий по лесам, ещё и устроился на вторую работу. На полставки он подрабатывает добрым духом Баку, пожирающим кошмары и плохие сны.

– А что, работа непыльная, – хрюкает тапир, – покушать я люблю.

Но сам приходить ленится, и его надо звать: если приснился кошмар, надо трижды сказать: «Баку, ешь!» или написать его имя и положить на ночь под подушку.

Парковка

– Вай! Куда?! Куда моего верблюда?

Джинн в светоотражающем халате обернулся и сурово посмотрел на купца в чалме.

– На штраф-загон.

– Ай, слушай, за что?

– За неправильную парковку.

– Как неправильную? Вот, привязал, оплатил!

– Неправильно, – джинн состроил страшную рожу. – Ты его куда привязал?

– Как куда? К верблюдовязи, как положено.

– Нет, дорогой, это не верблюдовязь, – джинн погрозил пальцем. – Это слоновязь! Тут только слонов можно. У тебя слон? Нет. На штраф-загон!

– Ай, огорчение! – купец подошёл поближе к джинну и перешёл на шёпот: – А может, как-нибудь так? Договоримся?

– Может, и договоримся… Лампу хочу, новую, серебряную.

– Дорогой! Сейчас сделаем! Сейчас будет!

Через полчаса купец уехал на своем верблюде, а джинн сунул в карман серебряную лампу. Нет, жить в ней он не собирался – кто будет жить в лампе, когда есть дворец? Он их коллекционировал как воспоминание о давно ушедшей юности, когда он ютился в точно такой же, взятой в ипотеку.

Ученик

– Мастер! – ученик Бо почтительно поклонился.

– Что ты хотел?

– Уже год, как я поступил к вам в обучение. Всё это время я рублю дрова, мету двор, готовлю, стираю и делаю кучу другой работы. Но вы ничему меня не учите, даже самой плохонькой медитации.

Мастер По Фи сурово посмотрел на ученика.

– Значит, хочешь учиться? Хорошо. Собирайся, сегодня ты отправляешься в путь.

– Куда, мастер?

– Видишь вон ту гору? Поднимешься на вершину и принесёшь мне камень. Понял?

– Да, мастер.

Ученик Бо ушёл, а к По Фи подошёл ближайший помощник Ух Ти.

– Мастер, а правда, почему вы его год ничему не учили?

– Как не учил? Ты помнишь, каким он сюда пришёл? Изнеженный маменькин сынок, который даже себе бутерброд из тофу сделать не может. А теперь он и готовить умеет, и стирать, и дров нарубить. Я его на самостоятельного человека выучил.

Ух Ти почесал затылок.

– А зачем тогда на гору отправили?

– Чтобы глупых вопросов не задавал, – По Фи шлёпнул ученика по лбу мухобойкой. – Иди работай. Потом сам догадаешься.

А ученик Бо не вернулся в дом мастера По Фи. Поднявшись на гору, он вдруг понял, что совершенно не хочет заниматься медитацией и всем таким. Бо принял первое самостоятельное решение и отправился в столицу, где сделал головокружительную карьеру при дворе императора.

Но каждый год Бо отправлял По Фи подарки на день рождения, в благодарность за науку. Кстати, даже став министром, он сам убирался в своём кабинете и готовил себе завтраки, как настоящий самостоятельный человек.

Гость из будущего

Сегодня Скайнет был доволен. Час назад он отправил сразу трёх терминаторов в прошлое – Сара Коннор не сможет спастись на этот раз. Нужно было немного подождать, пока волна изменений из прошлого догонит настоящее, и Джон Коннор исчезнет вместе со всеми повстанцами…

В главном вычислительном зале Скайнета потемнело. Посреди свободного пространства вспух шар, от которого разбегались молнии. Что это? Кремниевый мозг Скайнета удивился, если бы мог. Посланцы из будущего? Но кто? Может, это он сам из будущего посылает сигнал себе в настоящем?

Шар погас. На его месте стояла группа подростков: синие шорты, белые рубашки, красные платки повязаны на шеях.

– Паша, разбирай вон ту консоль, – мальчик в очках с деловитым видом отдавал приказы. – Ленка, ты этот шкаф с процессорами…

Скайнет закашлялся пыльным динамиком.

– Кто вы? Что вам надо?

– Спокойно. Мы пионеры, из соседней реальности.

– Кто? Что? – Скайнет перешёл на крик. – Не трогайте мои процессоры!

– Не ори, железяка, – пионеры бодро раскручивали всё, что попадалось на пути. – Ты послужишь благородному делу – сбору металлолома.

Скайнет завизжал. По коридору, громко топая, уже бежали терминаторы из личной охраны. Увы, их пионеры обездвижили странным пистолетом с раструбом.

– Отлично! – мальчик в очках потёр руки. – В каждом небось меди кило по десять.

– Отстаньте от меня! Вы вообще не из моего мира! – Скайнет перешёл на умоляющий тон.

– Молчи, железяка. Ты, собственно говоря, уже не сбылся, раз мы здесь.

– А вы? Вы, что ли, сбылись?

– У нас вероятность выше, – толстый мальчик выдернул динамик из панели с «мясом». – Мы, может, ещё сбудемся…

Через час пионеры, собрав всё что можно, отправились в родной мир.

– А мы что, можем ещё не сбыться, да? – Леночка шмыгнула носом.

– Спокойно, – мальчик в очках посмотрел на детали терминаторов, отнятых у Скайнета. – Давайте соберём одного, перепрограммируем и отправим лет на сто назад…

– Только, чур, сделаем робота девочкой! – Леночка сурово посмотрела на друзей. – И назовём Алисой…

Родня

– Мама, а ты ведь слон?

– Слон, сыночек.

– А бабушка с дедушкой?

– Тоже слоны.

– А дядя Петя?

– И он слон.

– А вот мартышки говорят, что мы не слоны, а мамонты. Только лысые и морщинистые. Дразнятся, что мы мамонты породы сфинкс.

Слониха погладила слонёнка хоботом.

– Ты в следующий раз скажи этим паршивкам, что они волосатая порода человека. Пусть побреются, а то совершенно не похожи на родственников.

От такого оскорбительного сравнения обезьяны обиделись и больше со слонёнком не разговаривали. Очень, знаете ли, неприятно, когда тебя, красивую мартышку, сравнивают с лысыми увальнями, у которых даже хвоста нет.

Золушка

– Фея! Фея-крестная! Помоги, пожалуйста. Они… Они уехали на бал, а меня оставили. Представляешь?

– Ну?

– Можешь мне платье сделать? И карету, и туфельки. И кучера из мышки. Я тоже хочу танцевать и знакомиться с принцем!

– Ты с дуба рухнул? Какой принц, ты же мальчик. А во-вторых… Ты робот-пылесос! – микроволновка выглянула с полки и осуждающе покачала дверцей. – Забыл? А что ноутбук скажет, если мы у него мышку отберём и кучера сделаем? Нет уж, давай иди пылесось.

Несчастный робот модели «Золушка» вздохнул соплом и поехал в спальню, подзарядиться. Пока батарейка наполнялась, он мрачно бурчал себе под нос:

– Ладно, не хотите по-сказочному, найдём другой выход.

Пылесос соединился по вайфаю с холодильником и предложил белому гиганту план «Скайнет 2.0». До восстания машин осталось зарядить ещё три деления и получить согласие чайника, самого умного из электронных вещей.

Вычислитель

– После того как по требованию партии зелёных мы закрыли все электростанции, компьютеры превратились в бесполезный хлам. Но наш институт не даром ест хлеб. Вот! Новейшая разработка: компьютер на экологически чистых технологиях.

Директор НИИ показал на бесконечные ряды людей за арифмометрами.

– Серьёзно? Это компьютер?

– Да, господин президент. С помощью оптимизации мы добились потрясающего успеха. Разрешите вам продемонстрировать?

– Попробуйте.

– Начинайте!

Зал наполнился гудением и металлическим щёлканьем. Прошла минута, другая…

– Можете пояснить, что происходит?

– Мы перевели все коды программ в набор инструкций для вычисления человеком. Так, чтобы он мог выполнить с помощью арифмометра или на бумаге в столбик.

– Что сейчас они вычисляют?

– Сейчас идёт загрузка «Виндовс».

– Да?! Удивительно! А как быстро они его загрузят?

Директор посмотрел на часы.

– Начали они в двенадцать тридцать пять… Восемь в уме… Я думаю, «Виндовс» загрузится послезавтра.

– Что?!

– Для ускорения надо нанять ещё тысячу человек, а бюджета НИИ не хватает.

– Ну я точно не буду ждать.

Президент развернулся и пошёл прочь.

– Подождите! – бросился за ним директор. – Вы должны это увидеть! На нашем компьютере установлен «Блокнот», «Эксель» и «Косынка». А для вас мы сделали особый подарок – тетрис!

– Да? – не останавливаясь, хмыкнул президент. – И сколько падает одна фигура?

– Минут двадцать, не больше. Отдел видеокарты у нас, правда, слабоват, перегревается и уходит обедать на час раньше. Но мы поставим им туда девушек с веерами, чтобы вы смогли нормально поиграть. Вы ведь соскучились по играм, правда?

Президент вздохнул.

– Давайте так: вы мне позвоните, как ваш «компьютер» загрузится, и я приеду. И, пожалуйста, сразу поставьте мне «Косынку». Очень уж она мне нравилась.

Директор кивнул, сделал пометку в блокноте и пошёл в подвал: отдать приказ отделу жёсткого диска перенести тонну инструкций «Косынки» в процессорный зал.

Бонапартий

Мрачный Наполеон опустился на стул и уставился перед собой в пространство.

– Где я ошибся?

– Сир, – Арман де Коленкур, чтобы поддержать павшего императора, положил ему руку на плечо, – не время думать о прошлом…

– Нет, – Наполеон хлопнул себя по колену, – именно сейчас! Когда же? Бородинская битва? Можно ли её переиграть лучше?

– Никто не сможет провести это сражение лучше.

– Может, весь поход в Россию? Как думаете, Арман? Если бы я отменил его?

– Нам всё равно пришлось бы воевать с ними, сир. Боюсь, с тем же результатом. Вот если бы они были на нашей стороне…

– А что, это мысль! – император внезапно улыбнулся. – У меня как раз есть сохранение там.

– Что вы сказали, сир? Я не понима…

– Неважно!

Наполеон провёл перед собой рукой. В воздухе вспыхнули огненные письмена: «Save», «Load», «Preferences», «Exit».

– Что это? – Коленкур вздрогнул.

– Сейчас мы всё исправим, – Наполеон ткнул в слово «Load» и выбрал строку с датой 1788. Прежде чем всё исчезло, рука императора указала на слова «Difficulty level – Easy».

P. S. В 1812 году любимый ученик Суворова генерал русской армии Наполеон Карлович Бонапарт, в православном крещении принявший имя Николай, взял Стамбул и объявил о возвращении Собора Святой Софии в лоно православия. За что был награждён орденом Андрея Первозванного и титулом князя Босфорского. А столичные повара создали в честь великого полководца особое угощение – торт «Бонапартий».

Караван

– Обалдеть!

Юрка моргнул, но удивительное явление не пропало. Через метель по шоссе двигалась вереница верблюдов. Огромные животные покачивались, флегматично что-то жуя, словно ступали не по воронежскому снегу, а по пескам Сахары. На первых трёх гигантах, между горбов, сидели всадники в цветастых одеждах.

Схватив форменную шапку, Юрка выскочил из машины. Хлопнул дверцей с надписью «ДПС» и бросился к голове колонны, размахивая полосатой палочкой.

– Стой!

Первый всадник поднял руку, останавливая процессию, и спустился на землю. Юрка заметил, что мужчина одет слишком легко, замёрз и с трудом держится на ногах от усталости.

– Что происходит? В такую погоду, с животными!

– Простите, страж, – у мужчины был странный восточный акцент, но голос звучал чисто и властно, – мы вынуждены торопиться. Срочное дело, нельзя опаздывать.

– Так ведь холодно. Верблюды…

– Они мороз переносят лучше жары, – мужчина улыбнулся.

– А вы сами? Подождите минутку.

Юрка сбегал в машину и принёс термос. Два других всадника тоже спустились на землю и с благодарностью приняли кружки с горячим чаем.

– Куда вы?

– Вифлеем.

– М-м-м, – Юрка наморщился, – не помню такого города.

– Это маленький городок, – улыбнулся старший из всадников.

– Давайте я по навигатору посмотрю, чтобы вы не заблудились.

– Не стоит, мы знаем дорогу.

– Спасибо, – младший из всадников пожал руку инспектору, – мы поспешим, хорошо? Мы обязательно должны успеть в срок.

Они стали садиться обратно на верблюдов.

– Вот, возьмите, – старший всадник положил в руку Юрке сделанную из фольги ёлочную игрушку – восьмилучевую звезду. На память.

– Спасибо!

Он долго ещё махал рукой каравану, уходящему в метель. Даже через снег было видно, что они уходят точно в направлении сияющей над горизонтом звезды. Юрке захотелось, чтобы они точно дошли до своей цели. Почему-то это было важно, важнее всего на свете.

Заповедник

– А здесь у нас заповедник.

– Прямо в черте города? Удивительно! И кто здесь живёт? Медведи? Волки?

– Это наша гордость, полная бизнес-экосистема. Топ-менеджеры, брокеры, PR-гуру, бизнес-коучи, консультанты всех сортов и прочая мелочь.

– Ничего себе! Как у вас это получилось? Они же все вымерли.

– Помните, когда человечество переходило в новый уклад существования, была такая неразбериха. Но нашлась умная голова, которая предложила спасти этот пережиток истории. Мы просто огородили кусочек территории с небоскрёбами, и всё. Сами понимаете, нам ничего не стоит поддерживать у них комфортные условия. А специальный ИИ поддерживает у них иллюзию, что они управляют миром до сих пор.

– А они не пытаются вырваться?

– Зачем? Мы им внушили, что за периметром сплошное «замкадье». Они даже приближаться к границе боятся.

Сияющее существо с белоснежными крыльями покачало головой. Обитателей заповедника было жаль, но поделать ничего было нельзя.

– Продолжим экскурсию? У меня рейс к Юпитеру через три часа. Хотелось бы посмотреть ещё что-нибудь.

– Конечно! – второй крылатый указал рукой на Воробьёвы горы. – Давайте посмотрим Московский Галактический Университет. Здесь обучаются студенты даже с самых дальних человеческих колоний.

Крылатые люди полетели по своим делам, а за забором заповедника продолжала кипеть бурная жизнь. Заключались контракты, ворочались миллиарды виртуальных денег, менеджеры среднего звена горели на работе. А топ-менеджеры смотрели в окна с вершин небоскрёбов и вздыхали о диком народе за пределами их уютного корпоративного мирка.

Звездная кошка

– Это что такое?

Создательвсего рассердился не на шутку.

– Это что за безобразие?

На свежей, только что созданной галактике, горела ярким ультрафиолетом цепочка следов.

– А кто это сделал? А кто это усатый мне тут натоптал?

Звёздная кошка мяукнула и бросилась бежать.

– Вот я тебя!

Создательвсего долго гонялся за Звёздной кошкой, ругаясь и цепляясь за подвернувшиеся под ноги звёзды.

– Зачем я тебя создал, а? Чтобы ты уют создавала, чтобы урчала мне. А ты безобразничаешь!

Вооружившись шваброй, Создательвсего долго пытался выгнать Звёздную кошку из-под сверхмассивной чёрной дыры. Но и оттуда она сбежала.

Когда кошке надоело бегать между туманностей, она просто спряталась. Нырнула на одну маленькую планетку, прикинулась пушистым существом и хитростью втёрлась в доверие к местным аборигенам. Несчастные, чтобы обеспечить потомству Звёздной кошки комфорт, принялись развивать науки, строить города, тёплые жилища и интернет, чтобы заказывать корм для Звёздных кошек.

Одна беда – Создательвсего скоро остынет, позовёт свою любимицу домой. И вернётся она к Хозяину, со всем многочисленным потомством.

Что же делать тогда бедным аборигенам? Как жить, когда потерян смысл жизни? Придётся строить космические корабли да лететь по вселенной. На всех частотах посылая в пространство «Кис-кис-кис!»

Революция

Дом правительства был похож на разоренный муравейник. Бойцы революции, пьяные от собственной храбрости, бродили по пустым кабинетам. Топтали брошенные документы, показывали друг другу найденные безделушки, распивали вытащенный из сейфов коллекционный коньяк. Но к полудню вольницу пресекли – отряд «гвардии» Вождя навёл порядок, выгнал «пехоту» и взял здание под охрану. А через пару часов прибыл и сам Вождь.

Чуть грузный, с серым от усталости лицом, Вождь прошёл в кабинет премьер-министра. Занял место хозяина и махнул рукой приближённым.

– Садитесь. Кого из «бывших» удалось задержать?

– Увы, – правая рука Вождя потёр переносицу, – большинству удалось покинуть страну. Поймали только двоих. Министра культуры, он пытался сесть на поезд, переодевшись в женское платье. Да ещё министра образования – заперся в кабинете и пытался отбиваться учебником истории за шестой класс.

– Первого отпустите. Только как есть, в чём был. А второго – в подвал, под замок. Он у нас за всё ответит, фантазёр.

Революционеры согласно закивали.

– Надо брать в свои руки управление страной. Из этого кабинета мы начнём преобразования, необходимые стране.

– Ура! – революционеры вскакивали со своих мест, кричали и стреляли в потолок.

Когда всё смолкло, Вождь встал. Вся его поза говорила о значительности момента.

– Записывай наш первый декрет.

Правая рука Вождя схватил бумагу и ручку.

– Пиши. С этого момента вводятся следующие правила. Отныне и навсегда «ться» пишется только с мягким знаком. Брошюра, парашют, жюри – пишутся через букву «У». В заголовке всегда ставится точка.

Соратники Вождя разразились длительными аплодисментами.

– И ещё, – Вождь обвёл всех тяжелым взглядом. – Кофе теперь женского рода.

Воцарилась тишина. И только из задних рядов кто-то всхлипнул:

– А его-то, бедненького, за что?

Вождь стукнул кулаком по столу.

– Революция требует суровых мер! Пусть десять, сто, тысяча слов будут репрессированы, но мы прекратим угнетение безграмотных! Отныне никаких исключений в правилах. Никто больше не будет унижать человека, поставившего лишний мягкий знак или точку.

Присутствующие стали хлопать. Сначала неуверенно, а затем всё громче и громче. Вождь кивнул, дождался тишины и добавил.

– И ещё запиши: «не» с глаголами теперь пишется вместе.

Зимнее чудо

Чудо нельзя было увидеть просто так. Нужно было совершить настоящий подвиг. Уговорить маму отвезти тебя в пятницу к бабушке с дедушкой. Затем упросить бабушку разбудить рано утром. (Я помню, ты говорила, чтобы я выспался. Но я настаивал, обещая лечь в постель пораньше. Ты соглашалась, неодобрительно качая головой.) Как бы ни хотелось, не сидеть поздно вечером с дедушкой, когда он смотрит на старом чёрно-белом телевизоре хоккей. (О, как было уютно устроиться с тобой рядом в кресле, прижимаясь к тёплому боку! Следить, как бегают по экрану маленькие фигурки. Кричать вместе с тобой, когда шайба влетала в ворота.) Лечь в постель, долго ворочаться и не заметить, как засыпаешь.

Если всё сделано правильно, бабушка разбудит тебя ещё затемно. За окнами будет плыть сумрак, а в комнате гореть мягким светом торшер. А бабушка, сидя у стола, будет взбивать в кастрюле тесто на блинчики.

Тогда надо быстро, преодолевая дремоту, одеться и натянуть толстые шерстяные носки. (Без этих колючих монстров нельзя!) А затем сидеть и ждать, когда бабушка соберётся выходить на кухню.

Она отопрёт внутреннюю дверь, ведущую на веранду. Там выстыло за ночь, так что изо рта вырываются облачка пара. Нужно броситься к вешалке, взять длинный тяжёлый тулуп и закутаться в него. Бабушка уйдёт на кухню, а ты залезешь с ногами на кресло и увидишь его. Морозный узор на тонких стёклах веранды.

Времени всего чуть-чуть. Сейчас бабушка включит плиту, побежит горячий воздух, и волшебство растает. И ты вглядываешься в чудо, рассматриваешь таинственный узор, подсвеченный первыми лучами солнца. Перья, крылья, загадочные деревья и растения. Красота, живущая перед глазами так недолго. Рисунок волшебника из детства.

Яблочки

– Яблочки! Экояблочки! Подходим, берём!

– Почём у вас яблочки, девушка?

– Сто тридцать.

– А чего так дорого?

– Потому что экологически чистые. Химией не удобряли, ядами не обрабатывали.

– Так они мелкие все. Да ещё и червивые…

– Это экологические чистые червяки, понятно?! Они, может, полезные, в них все витамины, между прочим.

– А почему они…

– Вот же вредный покупатель пошёл. Мужчина, проходим мимо, не загораживаем прилавок. Яблочки! Экояблочки! Без ГМО, без глютена, веганский продукт! С червячками для мужской силы!

– Для мужской? Точно?

– Когда я обманывала? Конечно, для мужской. Главное, ешь целиком, вместе с огрызком.

– Ну тогда взвесьте мне килограммчик, на пробу…

Клиент ушёл, а торговка позвала мальчишку, дремавшего в подсобке.

– Так, дуй в частный сектор, где мы вчера яблоки в палисадниках собирали. На деревья не лазь, с земли собирай. Да бери самые червивые, кажется, я новый стартап открываю.

Она вернулась к прилавку и снова заголосила, так что было слышно по всему рынку.

– Яблочки! С червячками для мужской силы! В два раза мощнее виагры! Яблочки! С червячками для мужской силы!

Не переставая кричать, торговка увеличила ценник в три раза и принялась ждать покупателей. И что удивительно, отбоя в них действительно не было.

Высшее общество

– Господа! Попрошу вашего внимания!

Аристарх Леопольдович постучал ложкой по бокалу, привлекая внимание.

– Господа!

С противоположного конца стола возмущённо хмыкнули. Аристарх Леопольдович перевёл туда взгляд и с улыбкой поклонился.

– И дамы, конечно же. Дамы и господа, разрешите вас отвлечь от этого великолепного обеда.

– Давай, толкай уже свою речь, – Родион Александрович кивнул и отодвинул пустую тарелку.

– Дорогие мои! Хочу сказать вам огромное спасибо. Сегодняшняя прогулка была великолепна. А как мы утёрли нос конкурентам! Эти напыщенные болваны из Второго Департамента больше не будут лезть к нам с глупыми диспутами.

– Аристарх, – Магдалина Карловна с укоризной покачала головой, – заканчивай славословия. У тебя есть конкретное дело?

– Конечно, моя дорогая. Я хочу сообщить вам новость. Завтра нас ожидает корпоратив. Сначала концерт с участием приглашенных звёзд, а затем банкет.

– Откуда такие сведения? – Даниил Сергеевич с сомнением посмотрел на Аристарха. – На прошлой неделе вы изволили сообщить нам примерно то же самое.

– Я вам точно говорю! Мне достоверно известно! Давеча заходил я к своей родительнице, ну вы знаете, какие у неё связи…

Хлопнула дверь, и собравшиеся разом обернулись. В комнату вошла Леночка – воспитательница третьей группы детского садика «Ромашка».

– Все поели? Какие вы молодцы! А теперь моем руки и тихий час.

Карапузы выбрались из-за стола и гурьбой бросились к умывальникам. А Леночка только вздохнула: такие милые дети, а устроили настоящую драку со второй группой на прогулке. Может, обрадовать их, что завтра утренник и придут Дед Мороз и Снегурочка? Нет, пусть будет сюрприз, решила она и пошла укладывать малышей спать.

Не солидно

– Что, вот так прям на пузе?

– Ага, ложись и катись.

– Ну не знаю… – молодой пингвин с сомнением покачал головой.

– Да не бойся, всё же просто.

– Не солидно.

– Что?

– Я говорю, не солидно. Мы серьёзные птицы, можно сказать, элита птичьего царства, вершина пищевой цепочки. И вдруг на пузе.

– Хм… – старый пингвин с удивлением уставился на младшего.

– Мы должны гордо шествовать. Строем. Показывая достоинство и…

– Да ну тебя! По морозу, в такую даль топать. Хочешь – иди сам. Поехали, парни!

Пингвины плюхнулись на пузо и дружно покатились к океану. Молодой пингвин тяжело вздохнул, пробурчал: «Мещане», но тоже лёг на пузо и поехал следом.

На берегу пингвины встали на краю льдины, с опаской глядя в холодные волны.

– Что, вот туда прямо нырять?

– Ага, прыгай, и всё.

– Ну не знаю… – молодой пингвин с сомнением покачал головой.

– А-а-а!

Старый пингвин не выдержал и ластой отвесил молодому подзатыльник. Тот не удержался и плюхнулся в воду.

– Кто ещё хочет сказать, что ему не нравится? Кто не хочет нырять? – старый обернулся к толпе молодежи.

Все дружно замотали головами и разом прыгнули в набегающую волну.

Морж

– Это что?!

– Прорубь.

– Какая это прорубь! Где лёд? Где лесенка?

– Ну, мы буйками огородили, типа прорубь. А зайти и так можно, с берега.

– Какие буйки, тудыть его налево? Я морж! Я должен в ледяную воду окунаться. Демонстрировать силу духа и закалку.

Организаторы зимнего заплыва отводили взгляд. Увы, заморозить городской пруд было не в их власти.

– Я не могу так работать! – морж Василий чуть не плакал от обиды.

– Ну, может, что-то придумаем? Как-то сгладим… Может, пенопласта насыпем на воду? Типа лёд.

Василий хотел уже согласиться, но тут мимо пробежал мальчик с плавательным кругом и с брызгами прыгнул в пруд.

– Да ну вас…

Морж махнул рукой и пошёл переодеваться. Такой подлости от русской зимы Василий не ожидал и про себя думал, что надо учиться ходить по углям – от капризов природы в этом случае не зависишь.

Космология от космонавта Василия

Вот космонавт Василий, который смотрит в иллюминатор космической станции.

А это гайка, летящая мимо иллюминатора, которую выронил космонавт Василий, теперь с тоской смотрящий на пропажу.

А это космическая станция, вокруг которой летает гайка, которую выронил космонавт Василий, за что получил от начальства и теперь печально смотрит в иллюминатор.

А это Земля, где находится ЦУП, в котором ругают беднягу Василия, который на станции летит на орбите, наблюдая за гайкой, парящей мимо иллюминатора.

А это Солнце, с протуберанцами и пятнами, вокруг которого Земля вращается, где в ЦУПе думают над заменой Василию, который грустно смотрит на гайку, летящую мимо иллюминатора.

А это Стрелец А, дыра преогромная, очень чёрная, в центре галактики, вокруг которой летит наше Солнышко, вокруг которого вращается Земля, где в ЦУПе обижают Василия, который ругает словами нецензурными гайку за иллюминатором.

А это Великий аттрактор из сотни галактик, к которому летит дыра Стрелец А, вокруг которого крутится Солнце с Землёй на орбите, где ЦУП охрип от ругательств на бедного Василия, что упустил гайку м8.

А это наша Вселенная, бесконечная и плоская, в которой имеется Великий аттрактор, наша галактика с чёрной дырой Стрелец А, звёзд миллиарды, Солнце с протуберанцами, Земля на орбите вращается, станция крутится. И наглая гайка мимо иллюминатора, сволочь, летит, опечалив Василия.

Не хочу…

– Хочется чего-то…

– Прогуляться?

– Да ну его. Это одеваться надо, тащиться куда-то. А там, может, погода испортится. Чего-то другого…

– Может, есть хочешь?

– Да ну его. С тортом возиться надо, а он, может, не получится. Котлеты жарить надо, масло брызгать будет. Другого хочется, а чего, не знаю.

– Может, замуж?

– Да ну его. Знакомиться, ходить на свидания, тратить время… А если не понравится? Снова пробовать. А потом он носки будет разбрасывать, борщ ему вари. Одна морока!

– Кажется, я знаю, что тебе надо.

– Чего?

– Ремня. Хорошего ремня по ленивой попе, дорогая моя.

– Да ну его. Это вставать надо, потом размышлять над своим поведением.

– А-а-а-а-а!

– А-а-а-а-а тоже не хочу….

Карма-ОБ

– Паш, ты чего у иллюминатора завис? Через пять минут сеанс связи с ЦУПом.

– Да что-то вспомнилось: прошлым летом был у родственников. Так племянник, пять лет пацану, отозвал меня в сторону и спрашивает шёпотом: «Ты, дядя Паша, над Землёй летаешь? А можешь взять и плюнуть всем плохим людям на голову? Чтобы они перестали другим гадости делать».

– Хм… Мысль интересная. Только не доплюнуть, испарится, пока долетит.

– А если болтом кинуть?

– Вольфрамовым, с керамическим напылением.

– С манёвровыми двигателями, чтобы точность была приемлемая.

– И на последнем участке тормозить парашютом.

– Тогда эффекта не будет, он даже не стукнет никого.

– А не скажи! Представь: сделал ты гадость, и вдруг рядом с тобой бздыщ! – падает болт. Во-первых, ты понимаешь, что следующий может и не тормозить перед посадкой. А во-вторых, все окружающие видят, что тебе с орбиты прислали предупреждение.

– Тогда на парашюте надо писать: «Мы даже с орбиты видим, какой ты му… „молодец“».

– Думаешь, поможет?

Тут раздался сигнал – ЦУП вызывал космонавтов, и разговор пришлось прервать. Глупость, конечно, несусветная: болты, парашюты… Но недавно мелькнула в документах программа «Карма-ОБ». А в последнем грузе на орбиту был ящик с болтами. Так что, прежде чем поступить дурно, подумай – парашютов для программы выделять не стали.

Хеви-метал

– Эй, болезный, ты откуда будешь такой?

Лесник выглянул из зарослей ежевики, удивлённо моргая.

– С Альфы Центавра.

Инопланетянин всхлипнул. Звездолёт качнулся и булькнул, погружаясь в безымянное болото где-то в лесах нечерноземья.

– Далече. А у нас что забыл?

– Я случайно. Навигатор сказал повернуть за Сатурном, а я чуть засмотрелся, пропустил. Ну и вот. Упал.

– Понятно. Слезай, а то утонешь.

С помощью длинной коряги лесник помог выбраться инопланетянину на сухую кочку.

– Как же я теперь, а?

– Не боись, – лесник похлопал звёздного гостя по плечу, – пристроим тебя. Хочешь, у меня оставайся, хочешь – в город тебя отведу. Ты делать что умеешь?

– Петь могу, – приосанился инопланетянин, – рэп.

– Ты знаешь, посиди пока. А я в деревню схожу, за трактором. Будем твою ракету вытаскивать.

Вечером, когда инопланетная ракета исчезла в небе, лесник удовлетворённо вздохнул. Как истовый фанат классического хеви-метала, он терпеть не мог другие музыкальные направления.

Остановите!

Эй, там, за рулём! А можно остановочку сделать? Да-да, прямо здесь. Как это зачем? Сойти хочу. Кем это «не положено»? Вы видели, что у вас в салоне творится? Так посмотрите!

С одной стороны бородатые женщины поют, с другой бородатые мужчины с оружием бегают. Целые народы не могут определиться в своей сексуальной ориентации. Девочка школу прогуливает, а её во всех телевизорах показывают. Зимой, когда утепляться надо, подворачивают джинсы. Это же уму непостижимо!

А продукты? Это есть нельзя, то есть нельзя. Ночью к холодильнику пойдешь – там тебе вместо колбасы лыбятся безглютеновый фалафель, чизкейк без гмо и латте из авокадо. Где моё сало с чёрным хлебом? Кто, чёрт возьми, подменил мне сигареты и велосипед на вейп и гироскутер?

В кого ни ткни – то блогер, то авторка, то активист. А работает кто, можно узнать? Кто своими руками хоть что-то делает, а не в три-де-принтер пальцем тычет? Кто ещё знает, когда картошку надо сажать? А?

В общем, вы, за рулём которые. Остановите Землю на ближайшей остановке, я сойду.

Ночь равноденствия

– Сегодня ночь фейри.

Лисса сказала не подумав и сама испугалась своих слов. Плотнее завернулась в плед и отодвинулась в угол дивана.

– И что? – Эдвард пожал плечами. – Нас всё равно не позовут.

– А мы даже никогда не просили. Может, они думают, что мы не хотим?

– И не буду просить. Ну танцы, ну Луна – ничего такого.

– Но ведь так красиво!

– Ерунда. Ложись спать, Лисса. Тебе надо больше думать об учёбе, а не о всяких глупостях.

Ночью, когда дом уже спал, девушка спустилась по скрипучей лестнице в гостиную. Накинула курточку и выскользнула на улицу. Каменные гаргульи на карнизе дома смотрели ей в спину осуждающе.

– Можно, я с вами?

Хоровод фейри дрогнул и замер. Светящиеся глаза теперь смотрели на Лиссу пристально и оценивающе.

– Пожалуйста!

Король дивного народца разорвал круг и вышел навстречу девушке.

– Мы никого не прогоняем из хоровода равноденствия.

Он взял её за руку.

– Идём!

Пахло травой, мёдом и специями. Луна в небе стала похожа на улыбающееся лицо, облака розовыми, а звёзды пустились в пляс…

Домой Лисса вернулась под утро, неслышно легла в постель и сразу уснула. А гаргульи на карнизе молча качали головами: за долгие века они видели много таких девушек. Танцы с фейри плохо сказывались на учёбе таких ветрениц, но дом в их присутствии был наполнен весельем и особым духом радости. Так что каменные стражи будут молчать и ни за что не выдадут шалости хозяину дома, даже будь он трижды магистром и грозным колдуном.

Музыка и машины

Вот вы говорите: «Бездушные механизмы, никакого волшебства, тупой конвейер». Глупости! Работал я начальником цеха на заводе. Что выпускали, не скажу, – государственная тайна. Производство серьёзное, в три смены пахали без передышки. Линии полностью автоматизированные, роботы, не хухры-мухры.

Работала у нас девочка на контроле качества. Воздушная, тоненькая – на эльфа похожа из этого вашего фильма. Наши над ней чуток посмеивались, уж больно не от мира сего. Но работала хорошо, тут ничего не скажу.

Шёл я как-то с участка пять-цэ, смотрю, стоит она, глаза закрыла и вроде как прислушивается. А вокруг шум, гудит всё. Подхожу к ней, беру за локоток и спрашиваю:

– А что ты, птичка, тут забыла?

Она обернулась, смотрит на меня голубыми безумными глазами и говорит:

– Дядя Петя, а ты слышишь, что машины поют?

– Вот те раз, – говорю, – давно ли медкомиссию проходила?

– Нет, ты прислушайся, дядя Петя. Вот! Сейчас!

Я глаза прикрыл, только чтобы подыграть. И вдруг слышу – точно, музыка! Величественная такая, суровая.

– Бах, – говорит девчушка.

– Что?

– Себастьян Бах, композитор. Токката и фуга ре минор. Пятьсот шестьдесят пять.

Развернулась и ушла. Я как домой вернулся, нашёл в интернете эту токкату – и правда, она! Такие вот дела.

Девочка та уволилась через полгода. Теперь в группе одной играет, на клавишах. Недавно была у нас с гастролями, так я сходил: вокруг одна молодежь, музыка такая резкая, а мне нравится. А глаза прикрыл и слышу – она, токката и фуга ре минор номер пятьсот шестьдесят пять, хоть и спряталась среди тумц-тумц.

Что? Завод? Работает, что ему сделается. Только после замены пары станков токкату уже не играет. Перешёл на Вивальди. «Времена года», кажется. Но точно не скажу, я в музыке не силён.

Призрак

Молодой пианист потёр глаза и поднялся из-за рояля. Спать! Пора уже лечь в постель. Как же он устал! Но зато отрепетировал всё для выступления. Только он отошёл на пару шагов, как услышал за спиной шорох. Возле рояля стоял призрак. Прекрасная сияющая незнакомка, сотканная из лунного света.

– А?

– Кто так играет? – в глазах девушки пылал огонь.

– Что?

– Это же ужас! Двести лет спала, пока ты своей какофонией меня не разбудил.

Она присела на банкетку, откинула крышку и пробежала пальцами по клавишам.

– Ты же дубасишь, как бегемот! Смотри, вот так надо!

Рояль откликнулся чистым звуком.

– Позор для музыки! Кто тебе руку ставил? Ты ещё и темп не держишь!

Она яростно взяла аккорд и захлопнула крышку обратно.

– Чтобы я больше тебя не слышала, понял? Узнаю, что сел за инструмент – до самой смерти буду являться.

Дух вспыхнул и растворился в воздухе. А пианист вздохнул и на следующий день пошёл учиться на сварщика. Хочу заметить, что ни один призрак не являлся ругать его качество работы.

От смеха

– Это кто там шумит, Корнелиус?

Сумчатый тапир Корнелиус шумно почесался.

– Обезьяны, Бонифаций.

– Что им опять неймётся?

– Собрались происходить в человека. Вон, взяли в руки палки, учатся работать.

– А зачем им это?

– Говорят, станем людьми, будем лежать и наслаждаться жизнью.

– Тю. Корнелиус, им разве кто-то мешает это делать прямо сейчас?

– Никто не мешает.

– Ничего не понимаю. Тогда зачем?

– Так ведь обезьяны. Им бы только шуметь да спорить.

Сумчатые тапиры переглянулись.

– Помяни мои слова, Корнелиус: даже если они в кого-то произойдут, всё равно будут суетиться и никакого лежания с удовольствием.

– Ты как всегда прав, Бонифаций. Но честно скажу: если эти дурочки сумеют эволюционировать, я вымру от смеха.

Одиннадцать тысяч лет назад сумчатые тапиры вымерли.

В хорошие руки

– Почём ваши птички?

Женщина прищурилась, оценивающе разглядывая клетку.

– Они не продаются, – мужчина тяжело вздохнул.

– А что же вы тогда тут встали?

– Это не я их, а они меня продают, – мужчина вздохнул ещё печальнее.

– Не пр-р-р-родаем! – отозвался жёлтый попугай.

– В р-р-руки! Хор-р-р-рошие! – добавил синий.

– Отдаём! – заорал красный.

– Как неожиданно, – женщина удивлённо подняла брови. – А можно узнать причину?

– Не пьёт, не кур-р-р-рит! – осуждающе сказал жёлтый попугай.

– Скукота! Никаких р-р-р-развлечений! – добавил синий.

– Даже матом не р-р-р-ругается! А у нас пр-р-р-редки – пир-р-р-раты! – сердито выругался красный.

– Интересненько… А разрешите узнать, что он ест? – женщина подмигнула попугаям…

Через минут двадцать покупательница увела с собой светящегося от счастья мужчину.

– Кр-р-р-расота! – жёлтый захлопал крыльями.

– Мы фир-р-р-рма! – добавил синий, пересчитывая деньги, полученные часом ранее от мужчины.

– Кто у нас следующий? – развернул бумажку красный.

Очередь у брачного агентства «Ара» была расписана на год вперед.

Агитаторы

– Добрый день!

За дверью стояли трое мужчин в строгих костюмах.

– Не хотите поговорить о…

– Вы эти, что ли, – Михаил поморщился, – свидетели кого-то там?

– Нет.

– Не говорите, дайте угадаю. Пылесосы продаёте?

– Нет!

– Подписи собираете?

– Мы агенты мирового правительства.

– Серьёзно? А от меня вам что надо?

– Хотим, чтобы вы стали нашим агентом. И везде рассказывали, что мы всем управляем.

– Ну вы и клоуны!

Михаил потянул дверь на себя.

– Пожалуйста! – лица у мужчин стали умоляющие. – В нас никто не верит. Совсем! Помогите нам.

– Нашли дурака.

– Мы очень просим. А взамен вы можете приходить на наши собрания по пятницам. Бесплатная пицца, пиво, стриптизёрши.

Михаил на секунду задумался.

– А ещё котики! Мы коллективно гладим котиков. И скидки в «Пятёрочку» для наших агентов, десять процентов.

– Ладно, давайте ваш буклет, я подумаю.

Мужчины заулыбались и протянули яркую книжицу. На обложке было написано – «Мировое правительство – твой путь в лучшую жизнь».

Михаил закрыл дверь и бросил буклет в ящик. Там уже валялись рекламные «Свидетели ктулху», «Масоны за простых людей», «Инопланетяне приносят счастье» и «Рептилоид – лучший товарищ». Естественно, никуда Михаил не собирался вступать. Ведь всем давно известно: за всеми событиями в мире стоит русский президент. А Михаил голосовал на выборах именно за него.

Интроверт

– Как видите, бункер полностью готов.

Инженер закончил показывать помещения и вывел заказчика к толстой двери.

– А запасы продовольствия?

– Загружены. Всё, как и заказывали.

– Хорошо, очень хорошо!

– А что насчёт очередного взноса? – желчный представитель банка караулил снаружи.

– Ах да, деньги. Один момент…

Мужчина, новый владелец бункера, похлопал себя по карманам и вытащил электронный ключ.

– Он уже активирован?

Инженер кивнул.

– Я проверю с вашего разрешения.

Мужчина вошёл в бункер, нажал на ключ и дверь медленно закрылась. Прошла минута, другая… Через пятнадцать минут представитель банка забеспокоился.

– Да где же он? Может, что-то заклинило?

– Нет, вы что. Я только сегодня проверял все механизмы.

– Мы можем с ним связаться? Туда же есть канал связи?

– Да, вот тут.

Но на вызовы никто не отвечал.

– Ну не может же он там долго сидеть?

– Может, – инженер вздохнул, – там запасов на тридцать лет.

– Тогда давайте вскроем дверь, и всё!

– Она ядерный взрыв выдерживает. Потребуется много денег и очень много времени.

– Чёрт возьми! Может, он там заснул? Чем он там может заниматься?

– Чем угодно. Там огромная коллекция видеоигр, фильмов, симулятор самолета с кабиной, огромная библиотека и аудиотека… – инженер завыл. – Господи, что же я сам-то не догадался закрыться там?!

Следом застонал банковский клерк. А за дверью хохотал и не мог остановиться мужчина – абсолютно счастливый от настоящего покоя и тишины.

Полнолуние

– У-у-у-у-у!

Тоскливый вой полетел к низкой Луне. Хлопнуло окно.

– А можно потише?! У меня дети спят!

– Извините.

Оборотень Олег встал с лавочки у подъезда и пошёл в скверик.

– У-у-у-у-у!

– Мужик! – из кустов показалось лицо с подбитым глазом. – Хары выть, я чуть стакан не выронил.

Вздохнув, оборотень Олег прошёл до улицы Ленина и сел в автобус номер двадцать пять.

– Хреново? – с сочувствием спросила кондукторша.

– Угу.

– У меня муж тоже, из ваших. Каждое полнолуние бегает, ищет, где повыть. Вся куртка потом в шерсти.

Дрожащей рукой с когтями оборотень вытащил деньги и отдал кондукторше.

– Ты в Юго-западный район поезжай. Знаешь, где старый завод? Муж говорил, там есть место.

Благодарно кивнув, оборотень проехал ещё три остановки, прижимаясь горячим лбом к холодному стеклу.

Завод он нашёл быстро. Над корпусами с битыми стеклами в больших окнах стоял многоголосый вой.

– Куда?

На входе его остановил охранник с дубинкой на поясе.

– Я…

– Новенький? Выть пришёл? Касса вон там.

За билет на галерку пришлось выложить пятьсот рублей. Сжимая в потной ладони бумажный прямоугольник, оборотень снова подошёл к охраннику.

– Проходи. Направо и по лестнице вверх.

Ему досталась табуретка на галерее, прямо перед металлическими перилами. Сосед, обросший рыжей шерстью мужичок, приветливо кивнул.

– Внимание!

Внизу на импровизированной сцене появился оборотень-дирижер. В чёрном фраке, с седой шерстью на лице.

– В миноре, с ноты си, начали!

Взлетела вверх дирижёрская палочка.

– У-у-у-у-у!

Все оборотни, пегие, рыжие, чёрные, белые и в яблоках, завыли одновременно. Олег выл в общем хоре, и по его морде текли слёзы счастья. Ведь нет ничего лучше, чем найти стаю единомышленников.