Kitobni o'qish: «Дядя самых честных правил. Книга 9»
Глава 1 – Ловчая сеть
– Неделю назад из Москвы поступила паническая депеша о «неведомой болезни» от местного отделения Тайной экспедиции.
Дормез катился по дороге на Первопрестольную, а Орлов рассказывал подробности случившегося. Я согласился сначала выслушать его, а потом уже решать, насколько моя помощь будет уместна. В любом случае надо позаботиться о моём московском особняке и его обитателях. А Кижа я отправил в Злобино предупредить о неожиданном форс-мажоре.
– С какими-то жуткими подробностями, что от этой заразы уже умерло целое дворянское семейство и доктора не знают, как её лечить. А Катя к болезням очень нервно относится, – Орлов поморщился, – на её глазах Пётр чуть от оспы не умер. Так что она велела мне ехать и разобраться во всём на месте. И отправила вслед гвардию на случай, если началась эпидемия и потребуется закрыть город для выезда. Я даже на стройку твоей эфирной дороги заезжать не стал…
– Гриша, переходи к сути. Что там случилось?
Орлов фыркнул.
– А ты не перебивай, а то забуду что-нибудь важное. Так вот, я приехал и выяснил следующее. Уже несколько недель, как в Москве начала появляться неприятная болезнь: жар, язвы на теле, судороги. Причём исключительно среди дворян.
– Я так понимаю, родовые лекари об этом никуда не сообщали?
– Именно, Костя, именно. Эти бездари посчитали, что вылечат всё сами и помощь им не нужна. Что хуже всего, они были уверены, что это какая-то срамная болезнь, а такое выносить на публику ни в коем случае нельзя. До последнего молчали, сволочи!
Со злости Орлов стукнул себя кулаком по колену.
– Начальник Тайной экспедиции тревогу забил, когда в день сразу десяток похорон в знатных родах состоялся. Так пока он одного из лекарей на дыбу не подвесил, никто и слова не сказал. Ну тогда сразу и отправил телеграмму в Петербург.
И вытащив из кармана флягу, он приложился к горлышку. Предложил и мне, но я покачал головой.
– Кто решил, что это чума?
– Василий Петрович. Он же посоветовал найти тебя.
– Стоп! У меня два вопроса. Кто такой этот Василий Петрович и при чём здесь я? Не припомню, чтобы у меня был диплом врача.
– Сумароков. Сказал, что ты справился со вспышкой синей оспы в Касимове два года назад.
– Не справился, а ликвидировал магический источник заразы.
– Ну вот!
– То есть чума в Москве – порождение колдовства?
Под моим взглядом Орлов смутился.
– Мы не уверены. То есть Сумароков не знает точно.
– Выкладывай подробности. С чего вы взяли, что болезнь магическая?
– Болезнь обычная, – Орлов вздохнул, – самая что ни на есть. А вот как она появляется – вызывает подозрение. Возникает в разных частях города, совершенно не связанных.
– Заболевшие могли встречаться на каких-нибудь раутах или балах.
– Да нет же! Мы проверяли – нет никаких пересечений. Старая помещица Собакина уже лет пять из особняка не выезжала, и посетителей у неё не бывает, а заразилась точно так же. И подобных случаев множество.
– Вообще никаких связей?
– Только что болеют в основном младшие члены фамилий со слабыми Талантами.
Орлов вздохнул и снова приложился к фляге.
– И что хуже всего, мы не можем остановить расползание заразы. Когда я уезжал, начали умирать слуги, ну и среди мещан появились заболевшие.
– Меры какие-то приняты?
– Почти ничего не успели. Карантины новые приказал открыть, заставы вокруг Москвы выставил, ну и по мелочи всякое.
Я взял паузу, чтобы обдумать ситуацию. Ну какой из меня эпидемиолог? В Касимове тогда исключительно повезло, что я смог найти причину и её оказалось легко ликвидировать. Боюсь, Орлов зря на меня надеется, хватаясь за соломинку. Вот только чума может серьёзно помешать уже моим планам – пусть стройка эфирной дороги уже далеко ушла от города, но ведь там ещё вокзал возводится и продовольствие идёт через Москву. Так что в моих интересах хоть как-то помочь в этой ситуации.
– Ещё кое-что, Костя, не знаю, важно или нет. – Орлов наморщил лоб. – Что я, что Василий Петрович чувствуем над Москвой необычный эфирный фон. Будто дрожит что-то, но разглядеть невозможно.
– Фон, говоришь? А вот с этим я, может быть, смогу помочь. Нужно будет попасть в колокольню Ивана Великого. Сможешь провести меня туда ночью?
– Без вопросов, Костя! Хоть днём, хоть ночью. Я же там рядом, в Кремле, остановился. Ты, надеюсь, составишь мне компанию?
– Я лучше у себя в особняке, дома удобнее, знаешь ли.
Дрожь эфира, значит? Вот и повод сходить к Ключ-камню. Давно было пора перенастроить потоки в Алеутском княжестве, а заодно попробую рассмотреть, что или кто мутит эфир в городе.
* * *
Резерв сил всё ещё был пуст, и меня неуклонно тянуло в сон. Разговор с Орловым заглох, я откинулся на сиденье и закрыл глаза. Но едва стал проваливаться в дрёму, как сознание затопил шорох чёрного песка.
Считать сыплющееся в мои песочные часы время отдельными годами было бессмысленно. Десяток, другой, третий, сотня, вторая… Почти четыре века жизни ухнуло в копилку, не успел я и опомниться. Однако, щедро! Это за псов Гекаты или старая Еропкина оказалась ценным источником сведений? Да неважно, если честно.
Сколько у меня там всего набежало? Нет, не буду смотреть, а то почувствую себя бессмертным личем-некромантом. Да еще и непобедимым – при таком росте запаса песка Скудельница превращается в обычный инструмент.
Едва последние чёрные песчинки улеглись на своё место, я почувствовал присутствие Хозяйки.
– Очень хорошо, что ты согласился поехать в Москву, – шепнула она. – Я чувствую в смертях от этой «чумы» слабую утечку к Павшим.
– Какую утечку? – Сонная одурь слетела с меня, но я не открывал глаза, чтобы не терять концентрацию.
Голос Хозяйки язвительно хмыкнул с таким выражением, будто приходится объяснять непонятливому ученику одно и то же несколько раз.
– Смерть, в которой напрямую повинен Талант, подпитывает своего хозяина-Павшего. Они грабят души прямо на пороге смерти, если можно так сказать. Возникает утечка упорядоченной силы, корёжащая мироустройство. Отчего появляются заложные мертвецы, не имеющие сил перейти грань, нарушается гармония и мир теряет баланс.
Хозяйка вздохнула, обдав меня пронизывающим холодом.
– И срок моего договора продлевается и продлевается. А если изменения будут накапливаться слишком быстро, то вас ждёт приход четырёх Аудиторов. Они начнут подводить баланс, и живые позавидуют мёртвым, когда их кони будут топтать землю.
Догадавшись, как зовут этих Аудиторов, я вздрогнул.
– Теперь всё понятно? В смертях от чумы есть слабая, на грани моих чувств утечка. Но смертей всё больше, и маленькие ручейки сливаются в широкий поток. Ты должен разобраться, как Павшие причастны к этой болезни, и устранить причину.
– У меня есть вопрос, – окликнул я Хозяйку, почувствовав, что она собирается уйти.
– Задавай.
– Если там замешаны Павшие, мне опять может «посчастливиться» с ними встретиться. Как с ними бороться? Есть какие-нибудь средства или оружие против них?
Хозяйка ответила не сразу.
– Если я не смогу прийти на помощь, тебе ничто не поможет. Ты и любой из Павших – несопоставимые величины. Мотылёк и гора, муравей и великан, дождевая капля и река, песчинка и дюна.
– Даже песчинка может доставить много неприятностей, попав в сандалию бога. А я покрупнее буду, чем она.
Смех Хозяйки напоминал звук ломающегося льда.
– Хорошо, камушек, будут тебе зубы, чтобы кусаться. Запоминай.
Передо мной появилась сложная конструкция, свитая из эфира. Больше всего она напоминала вытянутый древесный лист с широким черешком.
– Это «Копьё Пелея», оружие полукровок, сгинувших в долгой войне за какой-то город. Только оно способно ранить Павшего. Но не рассчитывай, что сможешь противостоять великим сущностям на равных.
– Благодарю!
Хозяйка не стала слушать и ушла из моего сознания. А я остался зубрить увиденную конструкцию – уверен, Павшие меня в покое не оставят. Так что будет полезно иметь в арсенале хоть что-то против них.
* * *
Ехали мы без остановок, да ещё и Орлов приказал гнать как можно быстрее. Отряду вооружённых гвардейцев, сопровождавших нас, даже дворяне уступали дорогу, и задержек в пути практически не было. Так что уже к вечеру мы въехали в Москву, и я велел править в мой особняк на Покровке.
– Может, всё-таки со мной в Кремль? В царских покоях жить будешь, поужинаем вместе.
– Извини, Гриша, но нет. В прошлый раз, когда там жил, чуть с ума не сошёл от гула охранных Печатей.
– Да?! – Орлов искренне удивился. – Никогда не замечал. То есть я слышу, что там зудит тихонько что-то, но мне нисколько не мешало.
– Лучше ты ко мне переезжай. Повар у меня, кстати, готовит вкуснее.
– Посмотрим. Может, действительно, к тебе переберусь, если станет скучно. Ладно, ты отдыхай пока с дороги, а я завтра с Сумароковым приеду.
Орлов умчался со своими гвардейцами, а меня высыпала встречать дворня во главе с управляющим.
– Рады вас видеть, Ваша светлость! – вся толпа согнулась в поклоне. – Желаете баньку? Ужин? Всё готово, только вас ждали.
На мою удивлённо поднятую бровь управляющий пояснил:
– Его сиятельство Григорий Григорьевич предупредил о вашем возможном приезде.
Надо будет сказать Орлову спасибо – не придётся ждать, пока натопят баню. После бойни у Еропкиных и суток в пути мне страшно хотелось освежиться и смыть с себя усталость. Тем более что я запланировал сегодня одно небольшое мероприятие.
– Тогда баню, ужин, а после кофий в саду.
* * *
Через час чистый и сытый, я устроился в саду на кресле-качалке. Взял чашечку кофия, вдохнул горький аромат и сделал глоток. Нет, я не собирался слушать пение птиц или любоваться цветущей сиренью. Коли уж Хозяйка велела разобраться с этой дурацкой чумой, надо сразу же браться за дело. Вот я и сделаю сегодня краткую рекогносцировку и оценю обстановку.
Допив кофий, я накрыл ноги пледом, откинулся в кресле и закрыл глаза. Анубис, только и ждавший этого момента, поднялся из глубины и тихо загудел, выпуская из себя тонкую эфирную нить. Я подождал, пока он «спрядёт» достаточно длинный кусок, а затем принялся плести из неё невесомое кружево «ловчей сети».
Задача передо мной стояла не самая простая. Вместо обычного и уже отработанного до автоматизма заклятия полного контроля, требовалась облегчённая «сеть». Но гораздо большего размера, намного большего. Я собирался пощупать фон города, почувствовать потоки эфира и, если повезёт, поймать тот «тремор», о котором говорил Орлов.
Работа заняла больше двух часов. Сплести разреженную сеть оказалось даже не половина, а всего четверть дела. Гораздо сложнее было её расправить в пространстве, разгладить складки и натянуть «сторожевые» нити. Ох и намучился я с этой штукой! Но в конец концов сеть накрыла ближайшие кварталы, растянулась над Китай-городом и даже захватила самым краешком Кремль.
Закончив расправлять эфирное кружево, я замер, давая погаснуть лишним вибрациям «ловчей сети». Подождал, пока внешний фон пропитает моё творение, и только тогда взялся за «сторожевой» пучок. В этот момент я представил себя пауком, севшим в засаду, чтобы подстеречь беспечную муху. Ну-с, моя дорогая, где вы там летаете? Я уже заждался вашего визита!
Вечерние сумерки превратились в тёмную ночь, а я так и лежал в кресле, покачивался туда-сюда и слушал город. На западе в эфире пылал огненными красками Кремль, на юге несла чёрные холодные воды река, дома на земле дышали окнами, искорки спящих людей были рассыпаны в них золотым песком, потоки силы текли легко и свободно, скручиваясь лентами без начала и конца. И где-то здесь, почти рядом, работал непонятный магический механизм – бум, бум, бум, бум. Будто барабаны, бьющие в глубине. И от его ударов эфир дрожал мелкой рябью, как поверхность пруда, по которой хулиган-мальчишка лупит палкой. И я ощущал некромантским чутьём, что эти «бумы» напрямую связаны с эпидемией.
Глава 2 – Карты
Источник возмущения эфира не давался мне в руки. Не получалось определить ни направление, ни расстояние до него. К несчастью, чувствительность моей «ловчей сети» оказалась слишком низкой. Надо было или придумывать для неё новый рисунок, или искать другой способ пеленгации. Но идей, как это сделать, в голову не приходило, и я отправился спать.
Утром, едва я сел завтракать, приехали Орлов с Сумароковым. Орлов был свеж, бодр и горел желанием победить эпидемию. А вот старичок-археолог, подрабатывающий в Тайной экспедиции, выглядел замученным и вялым.
– Присоединяйтесь, судари, – пригласил я их за стол, – заодно расскажете последние известия.
Орлов явно не завтракал и на отсутствие аппетита не жаловался. Сумароков же только налил себе чаю и взял маленькую сдобную булочку. Да и ту больше крошил в пальцах, чем ел.
Новости не порадовали. Чума окончательно выплеснулась из дворянских усадеб и пошла гулять среди мещан, ремесленников, слуг и крестьян-подёнщиков. Заболевшие крайне неохотно шли в больницы, да и тех, по совести, на всех бы и не хватило. Смертей было не так много, но могильщики уже с трудом справлялись с вывозом тел и похоронами. С продовольствием, тьфу-тьфу, пока всё было нормально, но Орлов загодя приказал взять хлебные склады под охрану, на всякий случай. В общем, ситуация сложилась не критическая, но активно двигалась в этом направлении.
– Чем дальше, тем больше я уверен, – вздохнул Сумароков, – что зараза разносится искусственно. Я за свою долгую жизнь видел две вспышки чумы, и они разительно отличались картиной распространения. Готов поставить всё своё состояние, что здесь замешан злой умысел. Вот только я не представляю, как искать источник заразы.
– Найдём, не сомневайтесь, Василий Петрович, – Орлов мрачно нахмурился. – И даю слово: на суд этот сударь попадёт далеко не целиком. Костя, с чего предлагаешь начать? Я могу…
– Погоди, Гриша, не торопись. Лично ты поискам вряд ли сильно поможешь. Будет гораздо лучше, если займёшься ликвидацией последствий и не выпустишь чуму из Москвы. Гвардия уже прибыла?
Орлов кивнул.
– Тогда закрывай город, так чтобы даже мышь наружу не прошмыгнула. Только у тебя хватит власти это сделать.
– Да, – он поморщился, – кроме меня, действительно некому.
– И с больницами надо что-то делать, открывать новые. В конце концов, платить тем, кто добровольно туда пришёл на лечение. Я готов из личных средств выделить…
– Не надо, – Орлов покачал головой, – на это я деньги найду. И мысли есть, как всё организовать.
– Вот и договорились. А мы с Василием Петровичем бросим все силы на поиски злодея. Кстати, – я посмотрел на Сумарокова, – у вас есть карта Москвы?
– Конечно. Самая что ни на есть подробная.
– Нужно отметить на ней все первичные заражения, начиная с самых ранних.
– Зачем вам это, Константин Платонович?
– Хочу посмотреть картину целиком. Быть может, получится увидеть закономерности распространения заразы.
– Ну, – Сумароков наморщил лоб, – я могу собрать в Тайной экспедиции все записи по началу эпидемии. Возьму карту и привезу их вам сюда. Думаю, часам к трём управлюсь.
– Вот и чудненько, я как раз успею съездить по одному дельцу. Гриша, ты сейчас в Кремль? Захватишь меня?
– Без проблем. Сейчас доем и двинемся.
В Кремле у меня был лишь один интерес: колокольня Ивана Великого и Ключ-камень в подвалах под ней. Я хотел посмотреть на эфирное поле Москвы через таинственный артефакт и попробовать локализовать источник возбуждения.
Когда мы подъезжали к Кремлю, Орлов попросил:
– Найди эту сволочь, Костя, обязательно найди. Можешь убить на месте, слова тебе в укор не скажу, только останови чуму. Богом прошу!
– Сделаю всё, что смогу, Гриша. А когда найду – позову тебя, и мы вместе «побеседуем» с тем, кто это устроил. Обещаю!
* * *
Колокольня Ивана Великого встретила меня тревожным набатом. Тяжёлый колокол на самом верху мерно отбивал печальные удары, будто справлял тризну по жителям обречённого города. Я не стал вслушиваться в эти звуки и двинулся к входу в тайный подвал. Надавил на два кирпича, как показывал Бестужев, и нырнул в открывшуюся дверцу.
Путь к Ключ-Камню в этот раз оказался намного короче. И лестница не такая длинная, и коридоры лабиринта меня в этот раз не путали и практически сразу привели в комнату с чёрным валуном и невзрачным булыжником, которым притворялся могущественный артефакт.
Стоило положить ладонь на тёплый камень, как мир вокруг стал таять. Исчезло подземелье, кирпичные своды и серые стены. Перед глазами задрожало, и меня выбросило в реальность со странной метрикой пространства, где параллельные прямые пересекались, обратная перспектива заставляла голову кружиться, а я был одновременно и центром мироздания, и мельчайшей пылинкой, танцующей в луче света.
– «Идентификация носителя».
Меня окружили величественные тени – семеро стражей этого невозможного места. Не знаю, заточил их здесь неведомый архитектор Ключ-Камня, или их создали специально для службы здесь, но вид стражей вызывал оторопь. Крылатый сфинкс, лев с тяжёлой гривой, лошадь с рогами – этих я помнил ещё с прошлого раза. А сегодня сумел рассмотреть и остальных – многоглазые, многокрылые, чудовищные в своей невозможной красоте.
– «Требуется авторизация».
– «Подтвердите доступ универсальным паролем».
Я сглотнул, прочищая пересохшее горло.
– Како, червь, рцы, иже, мыслите, глаголь.
– «Доступ подтверждён».
– «Начинаю процедуру настройки оператора на объект».
Крылатый сфинкс двинулся ко мне, с каждым шагом делаясь всё меньше и меньше. На расстоянии вытянутой руки стал сравнимого со мной размера.
– «Смотри, оператор. Смотри и запоминай».
Сфинкс указал лапой, и в этом месте развернулась эфирная «карта» России. Я уже видел её в прошлый раз и даже сумел кое-что сделать. Но сейчас Ключ-камень решил выдать мне «инструкции» по собственной эксплуатации.
Пришлось выслушать длинную лекцию от крылатого сфинкса: что можно делать, что делать ни в коем случае нельзя, как соблюдать равновесие эфирных потоков и считать балансные значения. В принципе, ничего особо сложного, но с рядом хитрых нюансов. Скажем, от перекрещивания потоков вся система могла пойти вразнос, а обеднение какой-то территории эфиром негативно отражалось на общей управляемости.
Кстати, только сейчас я обратил внимание, что эфирные потоки России разбиты на три контура. Европейский круговой контур, Сибирский и самый слабенький на Дальнем Востоке. Между ними были устроенные перетоки, двигавшие массы эфира в самые густонаселённые области.
– «Начальный протокол выполнен, – заявил сфинкс, закончив читать инструкции. – Функционирование продолжено в рабочем режиме».
Он снова начал удаляться, возвращая себе прежний размер. А затем семеро стражей отступили, превратившись в смутные тени. Наблюдая за мной, но ни во что не вмешиваясь. Что же, пора заняться тем, зачем я сюда пришёл.
Первым делом я увеличил масштаб карты, приближая Москву. Ну-с, кто тут у нас возмущает эфир? К моему разочарованию, разглядеть подобную «мелочь» оказалось невозможно. Ключ-камень был рассчитан на работу в других масштабах и не опускался до «бытового» уровня. Даже основные эфирные потоки внутри города были на пределе его разрешающей способности. Увы, но с этой стороны проблема оказалась нерешаемой.
Скорбеть и посыпать голову пеплом из-за неудачи я не собирался – запасные варианты тоже имеются. Но раз уж я добрался до Ключ-Камня, то надо воспользоваться случаем и сделать кой-какие дела.
Я сместил «карту», чтобы передо мной появился Дальний Восток и Алеутское княжество. Да уж, не слишком щедра Российская Империя к своим новым территориям. Ни одного, даже самого крохотного, входящего потока! А в моих владениях лежали «сугробы» фонового эфира, никем не используемые. Плохо, очень плохо! Когда начнётся освоение земель, сила будет слабо перетекать между отдельными территориями. Местами возникнет дефицит, а где-нибудь рядом «сугробы» станут лежать мёртвым грузом.
Этот перекос я принялся исправлять в первую очередь. Для начала построил базовый контур, текущий по кругу на Алеутщине. Затем дополнил его ещё одним кольцом, охватывающим Орегонщину. Третьим звеном в цепи стал контур, протянувшийся до пределов Калифорнщины. Чужих потоков силы там не наблюдалось – ни Франция, ни Испания, ни Англия не баловали свои колонии и не тратили силы на устройство эфирообмена.
Оглядев проделанную работу, я сам себе пробурчал: хорошо, и хорошо весьма. Да, проложенным потокам потребуются десятки лет, чтобы прийти в движение. И наверное, целый век, чтобы выйти на расчётные мощности. Но даже простой «ветерок», перемешивающий эфир в моём княжестве, лучше, чем царивший там ранее застой.
Последним штрихом я протянул поток между Камчаткой и княжеством по Алеутским островам. Эдакая дополнительная подпитка, сбрасывающая излишки силы из Азии в Америку.
Довольный проделанной работой, я подтвердил изменения ещё раз, отпустил контроль и позволил Ключ-Камню выбросить меня обратно в реальный мир.
* * *
В особняк я вернулся в четвёртом часу дня. В гостиной, обложившись кучей бумаг, сидел Сумароков и делал выписки, перебирая документы.
– Боюсь, – вздохнул он, – потребуется время, чтобы собрать нужные сведения.
Выглядел Сумароков измождённым и бледным.
– Вы уже обедали, Василий Петрович? Нет? Даже не думайте отказываться – нам с вами сегодня понадобится много сил.
Чуть ли не насильно я его отвёл в столовую и принялся потчевать. А затем велел накрыть нам в саду чаепитие.
– Успеем, Василий Петрович, не переживайте вы так.
– Да как не переживать? – он возмущённо посмотрел на меня. – Люди же умирают, Константин Платонович! Вы видели, что там происходит?
– Вы ничем не поможете, если загоните себя, как лошадь. Садитесь в кресло, Василий Петрович, пейте чай.
Сумароков опустился в кресло-качалку и взял чашку чая. Я молча устроился напротив и просто подождал пять минут. Старичок-археолог начал клевать носом, а потом и вовсе задремал, уронив голову на грудь.
Я забрал у него из рук пустую чашку, укрыл колени пледом и пошёл в дом, оставив его отсыпаться. А выставить отметки на карте я смогу и сам, невелика сложность.
Среди бумаг, что привёз Сумароков, львиную долю составляли допросы врачей и слуг, записанные по горячим следам. Пришлось все их просмотреть, выписывая даты, когда заболевали люди и где это происходило. Чисто механическая работа, за которой время пролетело незаметно. За окном уже стояла ночь, когда послышался возмущённый голос:
– Что же вы меня не разбудили, Константин Платонович?
Я поднял взгляд от очередной бумаги и улыбнулся.
– Вот теперь вы, Василий Петрович, не выглядите поднятым покойником. Скажу честно – я специально вас не беспокоил.
Сумароков смутился.
– Признаю, последние дни поспать доводилось мало. Спасибо, Константин Платонович. Давайте мне часть бумаг, буду вам помогать.
Слуги приносили нам кофий, какие-то закуски, а мы сидели и искали в длинных пространных допросах даты и адреса. Далеко за полночь мы выписали их все.
– Не понимаю, чем это нам поможет.
– Сейчас увидите. Где ваша карта?
Я расстелил на столе свёрнутую в трубку карту города.
– Так, где они? Ага, держите. Вы же Москву хорошо знаете? Будете втыкать булавки по адресам. Самые ранние два дня – с красной головкой. Следующие три дня – жёлтые, остальные синие.
Сумароков поморщился, недовольный тем, что нужно протыкать дорогую карту, но промолчал. Под мою диктовку адресов он принялся расставлять булавки. Уже через полчаса мне стала видна картина заражения, но мы всё-таки довели работу до конца. И теперь даже Сумароков увидел то, что я подозревал с самого начала.
– Господи боже! – он перекрестился.
На карте были видны три кольца, вложенные друг в друга. Самое маленькое красное, чуть побольше жёлтое и большое синее, охватывающее всю Москву.
– Вот здесь наш злодей, – я постучал пальцем по карте там, где был центр всех трёх колец, – в Замоскворечье.
