Kitobni o'qish: «Психология политической власти»

© Санкт-Петербургский государственный университет, 2019

© А. Г. Конфисахор, 2019

* * *

Любящим и терпящим меня моим любимым

Делай что должно, и будь что будет.

Будь первым, а другие пусть попробуют догнать.

Монография «Психология политической власти» написана психологом, первым в России получившим диплом СПбГУ по специализации «политическая психология» в 1992 г. С тех пор кафедра политической психологии факультета психологии выпустила сотни специалистов.

Но первый всегда остается первым.

Предисловие

Предлагаемая заинтересованным читателям работа является переработанным и дополненным изданием монографии автора «Психология политической власти», вышедшей в издательстве СПбГУ в 2009 г. Продолжая традиции ленинградской (санкт-петербургской) школы политической психологии, мы не соотносим понимание власти с ее конкретными представителями – губернаторами, мэрами, депутатами и т. д., – а исследуем власть как особую категорию, имеющую свои закономерности функционирования, не зависящие от психологических характеристик и особенностей конкретных политических деятелей.

Структура книги соответствует традиционному построению научных монографий. Первая глава, включающая в себя четыре параграфа, посвящена рассмотрению основных теоретических концепций феномена власти. Во второй главе основное внимание уделено анализу психологических аспектов в исследованиях политической власти. В ней рассматриваются мотивация и средства политической власти, принципы ее эффективности. Третья глава посвящена обсуждению психологических закономерностей устойчивости власти, изучению системы отношений носителей политической власти, анализу политической власти в постиндустриальном мире и психологических особенностей президентской власти.

Приложение включает рассмотрение различных форм и признаков власти, словарь основных понятий и терминов власти, описание методологии эмпирического исследования психологии политической власти. Особое внимание уделено вкладу профессора А. М. Зимичева в становление и развитие политической психологии. В приложении № 4 приведены некоторые положения концепции выдающегося человека и ученого, оставившего свой неповторимый след в психологии и заслуженно получившего высшее признание научного сообщества, присвоившего ему звание «Патриарх психологии».

Введение

Жизнь – это игра, конечной целью которой является власть.

Э. Хемингуэй

Власть нельзя ни ликвидировать, ни национализировать. Она, как голова гидры, появляется во всё большем количестве и становится сильнее каждый раз, когда считают, что ее обезглавили.

М. Крозье

Отношения между властью и людьми в России всегда отличались особыми чертами. Эти отношения (да и сама власть) воспринимаются как диктат, подавление, насилие, принуждение и т. п., зачастую рассматриваются как состояние войны между властителями и населением. Порядок и основы государственности слишком часто поддерживались властями только с помощью жесточайшего государственного террора, провоцируемого как внешними, так и внутренними войнами, внешними и внутренними врагами. В России зачастую не было законов, а был бюрократический произвол, не было справедливых налогов, а были поборы, не было централизованной власти, а был диктат местных князьков (воевод, наместников, губернаторов). Нередко власть для поддержания своего авторитета и влияния не могла обойтись без силы оружия, жестких указов, морального и физического подавления и уничтожения оппонентов. Власть практически всегда была отгорожена от людей штыками и постановлениями, не чувствуя себя легитимной.

Однако нельзя не отметить, что в истории России были примеры того, когда власти приходили к выводу, что «так жить нельзя», и пытались провести либеральные реформы. Когда властители переставали держать народ в состоянии постоянного гнета и давления, ослабляя террор и насилие, немедленно вспыхивала война всех против всех. Инициаторы реформ уничтожались если не физически, то морально, а пришедшие на смену политики начинали с продолжения реформ, но в итоге подчинялись инстинкту самосохранения. По отношению к оппонентам и любым формам проявления несогласия власть принимала меры морального, идеологического, профессионального и даже физического подавления.

Чтобы устранить существующее противостояние, необходимо пересмотреть отношения Государства к Человеку и Человека к Государству, т. е. исследовать проблему власти, сформулировать и изучить ее психологические закономерности, определить необходимые и достаточные границы проникновения власти в различные сферы жизни общества, выявить механизмы и средства реализации властных отношений. Отсутствие этих научно обоснованных знаний может привести к диктатуре, при которой власть контролирует абсолютно все стороны жизни общества: экономические и социальные, личные и семейные отношения, а также мысли, чувства, представления и т. д. каждого конкретного человека. Подобная ситуация была гениально описана в романе Дж. Оруэлла «1984», и мы слишком часто могли наблюдать ее как в древней, так и в новейшей истории. При этом государство смотрит на народ как на своих рабов, а люди воспринимают государство как своего врага. Нарушается известный принцип: чем меньше государство вмешивается в дела народа, тем лучше и государству, и народу. Во многом причины сказанного кроются в однобоком и одиозном понимании и восприятии власти исключительно как орудия насилия, подавления, принуждения, диктата и террора.

При этом невыполнение властью своих обязанностей, ослабление с ее стороны контроля над социально-политическими процессами и отстранение от управления ими, дискредитация оппонентами ее ключевых функций приводят к дезорганизации всей политической системы, анархии, потере государственности и распаду, вплоть до уничтожения всей государственной системы. Примеров подобного рода предостаточно.

Исследование психологических закономерностей функционирования власти в настоящее время становится еще более актуальным и востребованным, так как их незнание, недостаточное понимание или неумение реализовать в практической политической деятельности могут привести к катастрофическим последствиям, которые затронут как каждого человека, так и всё общество в целом, поставив под угрозу существование Российского государства.

Политик, знающий законы функционирования власти, становится успешным политическим деятелем, достигая необходимых результатов, проводит адекватную политику, которая опирается на высшие психические функции человека, формирующие научную картину мира и поведение. Незнание законов психологии власти приводит к неадекватной политике, использующей низшие психические функции человека, формирующие соответствующую картину мира и поведение. Неадекватная политика становится политикой вседозволенности, преступлений и геноцида, будучи по своей сути одной из форм криминальной деятельности.

Предлагаемая работа ставит своей целью рассмотреть понятие власти, показав не только экстремальные, но и опосредованные, прямые и акцентуированные формы ее проявления. Будут рассмотрены основные психологические закономерности политической власти, средства и механизмы реализации власти в практической политической деятельности. Власть рассматривается нами как средство, позволяющее поддерживать равновесие и порядок в обществе, направленное на реализацию его потенциала, обеспечение прогресса и развития социума. Власть пронизывает и всё общество, и всю систему взаимоотношений, она может проявляться как явно, так и неявно, иметь опосредованные и непосредственные формы.

Изучение проблемы власти невозможно без применения системного метода описания. Для системного описания власти нами используется подход, предложенный В. А. Ганзеном (Ганзен, 1984). Он предложил для структурирования и организации больших массивов информации основываться на идее базисов. Базис – это знаковые объекты, которые характеризуются полнотой и упорядоченностью. Сущность метода базисов состоит в том, что множество элементов описания объекта соотносится с элементами базиса. Использование базисов делает описание более устойчивым, позволяет систематизировать разрозненные научные данные, получить крупные научные обобщения, представить информацию в форме, более удобной для восприятия и осмысления. Применение метода базисов играет эвристическую роль, обеспечивает помощь в обнаружении белых пятен, облегчает переход от изучения явления как такового к выявлению его закономерностей. Ганзен выдвинул гипотезу о том, что основными характеристиками любого объекта выступают пространственные, временные, энергетические и информационные. Этими характеристиками обладает субстрат объекта, который выполняет функцию их интегратора. В. А. Ганзен вводит в аппарат психологии понятийный общенаучный пентабазис СПВЭИ, состоящий из четырех рядоположных понятий, таких как время (В), пространство (П), энергия (Э) и информация (И), и одного объединяющего – субстрат (С). Этот общенаучный пентабазис Ганзен представил в виде вербально-графической и графосимволической формы (рис. 1).

Рис. 1. Графосимволическое представление общенаучного пентабазиса (Ганзен, 1984, с. 45)

Мы достаточно подробно остановились на методе базисов потому, что в качестве основного подхода к исследованию и анализу категории «власть» будет использована методология системных описаний.

Предлагаем следующие определения политической власти.

Политическая власть – средство целенаправленного сохранения или изменения всей системы общественных отношений.

Политическая власть – это такая форма власти, которая устанавливает и регулирует систему отношений в социуме, формирует стратегическое целеобразование общества, сохраняя старую или формируя новую картину мира, мировоззрение, жизненную позицию и образ жизни как субъектов, так и объектов политики.

Глава 1. Ключевые концепции в исследовании власти

Концепции власти в западной политической философии

Достаточно полный анализ учений о власти, разработанных в современной западной философии, психологии, политологии, социологии и культурологии, представлен в книге «Власть: Очерки современной политической философии Запада» (под ред. В. В. Мшвениерадзе) (Власть…, 1989), на которую ссылаются практически все исследователи власти. Это научное издание вышло в свет в 1989 г. и с тех пор не переиздавалось. Отметим некоторые подходы к проблеме власти.

В главе «Власть и познание (археологический поиск М. Фуко)» В. А. Подогора, рассматривая работы Мишеля Фуко, посвященные археологии власти, отмечает, что ученый попытался осмыслить власть во всей совокупности ее социально-исторических и политических функций. Власть, согласно подходу М. Фуко, определяется по двум позициям в отношении с государственными институтами: дополнительной, так как поддерживает их функционирование в эффективном режиме, и универсальной, так как задает собой возможный горизонт и их развития, и гибели, оставаясь между тем всегда себе не равной, совокупным действием множества микросоциальных сил (Власть…, 1989, с. 207).

М. Фуко отрицает субъектный подход и не персонифицирует власть через ее трансцендентный образ, выделяя следующие модальности власти.

1. Власть имманентна собственным проявлениям. М. Фуко пишет: «Анализ в терминах власти не должен постулировать в качестве изначальных данных суверенность государства, форму закона или глобальное единство господства; последние представляют собой переходные формы… Под властью с самого начала следует понимать множественность отношений силы, которые являются имманентными области, где они осуществляются» (цит. по: Власть…, 1989, с. 224).

2. Власть не локализуема и не описываема в терминах присвоения. М. Фуко отмечает, что власть нельзя обосновать в нормах права и ограничить законами, она не может быть присвоена, быть во владении или принадлежать доминирующему актору политических процессов: партии, группе или личности. Ее необходимо понимать и объяснять вне субъект-объектных отношений и противопоставлений в виде «государство – личность», «право – насилие» и т. д. И далее В. А. Подогора приводит цитату: «Власть не является ни данной, ни обмениваемой, ни восстанавливаемой, но скорее исполняемой, и она существует только в действии» (цит. по: Власть…, 1989, с. 225).

3. Власть реляционна, а не субстанциональна. Она, согласно пониманию М. Фуко, не описывается в субстанциональных характеристиках, а подчиняется принципу «отношения отношений». Даже если между двумя субъектами существуют отношения, которые можно определить как властные, власть не может быть персонифицирована ни в одном, ни в другом субъекте. Ученый отмечает, что основной предстает линия силы, на которой сами субъекты засекаются лишь в качестве временных сгущений власти. Возникновение любой из сил власти связано с событием пересечения множества силовых линий в одной точке, но не с тем, что существует некая точка, точка Субъекта, который и создает эти линии власти, управляет ими (Власть…, 1989, с. 227–228).

4. Власть действует трансверсально. Под трансверсальностью М. Фуко понимает такой тип причинности, который комбинирует действия власти двумя пространственными локализациями: смежностью и дистантностью. К смежности относится принцип метонимии – часть вместо целого, – при котором всякий феномен власти является смежным другому, но не выводится из него и не сводится к нему, отсутствует фактор первопричины. К дистантной локализации относится принцип метафоры – целое вместо целого. Эффект дистантности между двумя явлениями возникает тогда, когда одно замещает другое, но одновременно указывает на дистанцию, которая их отделяет, что и создает наибольший энергетический эффект. Трансверсальный тип причинности определяется М. Фуко как одновременное функционирование эффектов власти через смежность и дистанцию (Власть…, 1989, с. 229–230).

5. Власть позитивна, но иллегальна. М. Фуко пишет: «Следует прекратить постоянно описывать проявления власти в негативных терминах: она “исключает”, “принижает”, “подвергает цензуре”, “абстрагирует”, “маскирует”, “скрывает”. На деле власть производит реальное, производит области объектов и ритуалов истины» (цит. по: Власть…, 1989, с. 231). Власть необходимо понимать и осмысливать в присущей ей позитивности. М. Фуко отмечает, что принципы права уже не в состоянии регулировать и контролировать не только политические, но и экономические, и демографические процессы. Понимание власти как государственного суверенитета, права и насилия не соответствует, как пишет М. Фуко, «новым способам власти, функционирующим не по праву, но по технике, не по закону, но посредством нормализации, не через наказание, но путем контроля… Мы вступаем до настоящего времени в такой тип общества, где юридическое всё менее и менее способно кодировать власть и служить ей системой представления» (цит. по: Власть…, 1989, с. 231).

В главе «Власть и мера (точные методы в англо-американской политологии)» один из авторов книги Ю. М. Батурин сформулировал причины интереса к системному анализу власти. Автор пишет: «Попытки моделировать отношения власти имели вполне практическую цель – дать возможность разворачивать развитие политической ситуации в направлении, обратном течению времени, т. е. от следствия к причине. Это позволило бы выявить те факторы и действия, которые способствовали возникновению политических кризисов. После такой ретроспективной проверки, как предполагалось, полученные модели можно будет использовать для разворачивания ситуации в будущее время, т. е. обнаруживать кризисные факторы заранее. Системный подход действовал притягательно и в результате своих успехов в самых разных областях естествознания и техники» (Власть…, 1989, с. 128). И далее Батурин отмечает: «В современном мире, где значение точного знания, существенно опирающегося на формальную логику, сильно возросло, рационализм сформировал тип политических мыслителей… стремящихся буквально всё загнать в формулы. Им противостоит другой крайний тип политического мышления… мышления только на основании опыта, наития, интуиции» (Власть…, 1989, с. 129).

По мнению Батурина, именно системный подход позволяет выявить золотую середину, учитывающую особенности и достижения указанных крайностей политического мышления. Формальная концептуализация власти, как особо отмечает автор, является чрезвычайно сложной задачей, правильному решению которой мешают четыре «проклятия»:

1) субъективность;

2) размерность;

3) неопределенность;

4) размытость.

Субъективность обусловлена наличием людей в узлах сети власти. Такие сети власти обладают огромным количеством узлов, в результате чего подобная структура, имеющая большую размерность, становится практически не поддающейся анализу. Функционирование системы власти всегда протекает в ситуации неопределенности. Под размытостью понимается возможность колебаний между предельными случаями – четкостью и неопределенностью (Власть…, 1989, с. 131–132). Комментируя различия между понятиями «неопределенность» и «размытость», автор пишет: «Неопределенность и размытость имеют некоторую общность как показатель недостаточности знания, осведомленности, наблюдаемости объектов и явлений. Упрощенно можно представить… что неопределенность – это низшая ступень нашего знания, а размытость – это некоторые дополнительные знания внутри неопределенности» (Власть…, 1989, с. 132). Таким образом, ученый приходит к выводу о том, что «проблема власти оказывается зависящей от наблюдателя, многомерной, неопределенной и размытой» (Власть…, 1989, с. 132).

Ю. М. Батурин отмечает, что в современной западной политической философии анализ категорий власти ведется по следующим пяти направлениям: 1) власть как характеристика индивида; 2) власть как межперсональная конструкция; 3) власть как ресурс; 4) власть как причинная конструкция; 5) власть как философская категория (Власть…, 1989, с. 133–135).

В совокупности эти направления, каждое из которых иллюстрирует те или иные стороны и проявления власти, создают ее целостную картину.

1. Изучение власти как характеристики индивида сосредоточено на взаимодействии человека с окружением, причем ключевым моментом выступает мотивация власти. Согласно представителям этого направления сущность власти заложена в самой природе человека. Власть рассматривается как исключительно человеческий феномен, который не существует без своего носителя и определяется способностью вызывать в своем окружении изменения, позволяющие получить желаемый эффект. Мотив власти понимается как предрасположенность человека к достижению определенных целей.

2. Понимание власти как межперсональной конструкции делает власть атрибутом социальных отношений и определяет ее в первую очередь как межличностную ситуацию. При изучении власти в пределах социальной матрицы рассматриваются изменения, которые субъект власти может произвести в объекте власти вопреки сопротивлению последнего. Важную роль играет восприятие объектом субъекта власти.

3. Рассмотрение власти как ресурса опирается на понятие «стоимость». Исследователи, разрабатывающие это направление, отмечают, что важно не только обладание ресурсами, но и их ценность для носителя власти. Они проводят различие между ценой и силой власти. Под ценой власти подразумевается стоимость той части принадлежащих субъекту ресурсов, которые нужны ему для влияния на поведение объекта. Сила власти субъекта оценивается стоимостью того, что потребовалось бы объекту для недопущения воздействия, которое желает совершить субъект. Ресурсное направление изучения власти позволяет различать степени власти. Если некоторое воздействие стóит одному субъекту властных отношений меньше, чем другому, и совершается при этом с меньшим, нежели у второго, сопротивлением, то первый обладает большей властью по сравнению со вторым.

4. Взгляд на власть как на асимметричный причинный феномен стал основанием для изучения ее в виде причинной конструкции. Главное в определении власти – трактовка ее как типа причинности. В пользу данного направления свидетельствуют четыре основных аргумента:

• немалое сходство между причинностью и властью (и та и другая характеризуют отношения между индивидами и являются асимметричными);

• возможность избежать тавтологии в определениях, свойственной ресурсному подходу;

• возможность использования широкого диапазона эмпирических методов и статистических процедур;

• акцентирование потенциальности власти; например, «он может причинить» – потенциальная власть, «он причинит» – предсказуемая власть, «он причинил» – актуализированная (реальная) власть.

Сторонники этого направления отмечают, что власть проявляется в виде асимметричного отношения, включающего или актуальный, или потенциальный конфликт между субъектом и объектом власти. Власть возникает тогда, когда субъект обладает способностью воздействовать на объект, преодолевая сопротивление последнего. При этом возрастание власти одних приводит к уменьшению власти других участников властных отношений. Кроме этого, в рамках представлений об асимметрии власти различают интегральную власть, когда принятие решений сосредоточено в руках одного субъекта, и интеркурсивную власть, когда власть каждого из субъектов уравновешивается властью других субъектов.

5. Рассмотрение власти как философской категории наиболее дифференцированно: обсуждаются моральность и аморальность власти, ее ценность и ценность обладания властью, соотношение между властью и ответственностью, влияние социальных норм, границы и допустимые нормы применения власти, соответствие власти принятым в обществе социальным нормам, традициям, нравам. Одним из наиболее ярких представителей подобного подхода к рассмотрению власти является английский философ Б. Рассел.

Анализируя теории власти, необходимо отметить следующие характеристики и категории, служащие основой для выделения и обоснования вышеприведенных направлений.

Власть как характеристика индивида ставит человека в центр проявлений власти и тем самым обусловливает субъективность проявлений власти. Ориентация на взаимодействие с окружением позволяет расценивать проявление власти как асимметричное явление, потенциал, возможности, заряженность на достижение результата. Межперсональная конструкция власти предполагает рассмотрение связей между субъектом и объектом власти именно в качестве системы отношений, определяемой традициями, нравами, сложившимися в социуме в конкретный период времени.

Ресурсный подход к проблеме власти определяется наличием (или отсутствием) ресурсов, их ценностью. И в этом, по нашему мнению, заключен глубокий смысл. Само по себе понятие «ресурс» предполагает обладание чем-либо. Можно задать традиционный вопрос: сколько стоит стакан воды? Может ли он стоить дороже, например, компьютера? Ответ основывается не на статистике, не на полученной цифре, а на тех условиях, в которых всё это нам предлагают. В нормальных условиях ответ естествен. А если человек находится в пустыне, то он отдаст за стакан воды не только компьютер, но и всё, что имеет. Вспомним классическое выражение: «Коня! Полцарства за коня!» Ресурс имеет стоимость только тогда, когда становится информацией. И наиболее удачное определение власти, согласно этому подходу, звучит следующим образом: власть – это информация о ресурсах.

Философское рассмотрение власти является наиболее общим, оно не затрагивает частных проявлений и благодаря мощному семантическому полю позволяет исследовать ее на высоком уровне абстракции, избегая частных определений и понятий. Например, Б. Рассел понимал власть как производство намеченных целей.

Таким образом, в политической философии существуют пять основных направлений исследования феномена власти. Сторонники каждого из указанных направлений, опровергая друг друга, имеют достаточный набор как теоретических, так и эмпирических аргументов в пользу своей точки зрения и отвержению иного подхода (Власть…, 1989, с. 134–136).

Например, при рассмотрении власти как характеристики индивида указывается, что стремление к власти заложено в каждом человеке. На это обращали внимание А. Адлер, Ф. Ницше, К. Хорни, Р. Мэй, Б. Рассел и многие другие ученые. Одно из крайних проявлений указанного подхода представляет собой концепция, изложенная в книге Г. Климова «Князь мира сего».

В качестве примеров теорий власти, изучающих ее как характеристику индивида, присущую всем людям, приведем некоторые психоаналитические теории, объясняющие и исследующие понятие власти.

А. Адлер разработал концепцию власти, в которой в качестве центральной категории выступает воля к власти, определяемая как попытка преодоления чувства своей недостаточности, незащищенности и слабости (Адлер, 1997). Он отмечает, что ощущение удовольствия коренится в чувстве обладания властью, а неудовольствие – в ощущении бессилия. Ученый указывает, что человек считает недостаточность своих способностей причиной дефицита власти и, переживая это как комплекс неполноценности, стремится к их компенсации. Адлер выделил физиологические и социально-культурные источники формирования комплекса. Первые определяются неполноценностью отдельных органов человека, а вторые коренятся в системе человеческих отношений.

Ученый особо подчеркивал, что речь идет не о фактической неполноценности, так как ее критерии относительны и во многом зависят от культуры конкретного общества, а о том, как человек переживает свою неполноценность. Чувство неполноценности становится невыносимым, и человек начинает с ним бороться. Наряду с понятием «комплекс неполноценности» Адлер ввел и использовал понятия «компенсация» как механизм адаптации человека в обществе путем выработки особых технологий поведения и «социальное чувство», «социальный интерес» как переживание принадлежности к группе, проявление участия, сопереживание и сотрудничество.

Согласно А. Адлеру «реальная компенсация» проявляется в виде успешной адаптации человека к своей социальной роли, избрании эффективных технологий поведения. В этом случае энергия воли к власти как одно из условий реальной компенсации тратится с пользой, а чувство превосходства естественно и проблем не вызывает. Адлер рассматривал случаи «псевдокомпенсации», в которых стремление к превосходству не находит социально оправданного применения и вызывает конфликты с окружением. Социальное чувство проявляется и как инстинктивная, и как осознаваемая способность понимать других людей. По его мнению, стремление к личной власти представляет собой форму конкретизации стремления к совершенству, что позволяет выделить два вида власти: власть, основанную на силе (чувстве компетентности, состоятельности и т. п.), и власть, основанную на слабости (чувстве неполноценности, некомпетентности и т. п.).

К. Хорни считает, что в основе стремления человека к власти, престижу и обладанию чем-либо лежит тревожность (Хорни, 1993). Тревожность может порождаться затрудненностью в установлении отношений с другими людьми из-за чувства собственной незначительности и беспомощности, а избегание тревожности происходит через любовь и привязанность, т. е. через укрепление социальных контактов. В то же время обладание властью может снизить уровень тревожности, однако при этом происходит ослабление социальных контактов человека. С точки зрения Хорни, второй вариант избегания тревожности реализуется тогда, когда невозможно снять тревожность с помощью любви. Автор пишет, что ощущение власти и стремление к ней может возникать у человека в результате реализации его потенциала и силы, а также способно обусловливаться некоторыми причинами, связанными с семьей, политической или профессиональной группой либо с научной идеей. В основе невротического стремления к власти могут лежать чувства тревожности, ненависти и собственной неполноценности. Подводя итог, она отмечает, что нормальное стремление к власти рождается из силы, тогда как невротическое – из слабости. Хорни особо выделяет необходимость исследований влияния культуры на формы выражения стремления к власти.

Несмотря на то что Г. Лассуэлл определял власть как характеристику межличностных отношений, считая ее видом взаимовлияния, возникающего между двумя и более акторами, он также отмечал, что через власть люди стремятся избавиться от внутреннего психического напряжения, а тип личности политика зависит от способа реализации и стремления избавиться от подсознательных комплексов и аффектов (Лассуэлл, 2005). Способ самоутверждения в политике определяется историей детства, причем на него оказывает влияние социокультурная среда, что проявляется в особенностях властного поведения.

Э. Фромм полагал, что стремление подавлять других всегда рассматривалось как вполне естественное дело, а Т. Гоббс считал вечное и беспрестанное желание обладать всё большей и большей властью, длящееся до самой смерти, общей склонностью всего человеческого рода и воплощением стремления к наслаждению и безопасности (Гоббс, 1989–1991). В психологическом смысле жажда власти коренится не в силе, а в слабости, и в ней проявляется неспособность человека выстоять в одиночку. По Фромму, власть не обязательно воплощается в каком-то лице или институте, приказывающем что-либо делать или не делать (это определяется как внешняя власть). Власть может быть и внутренней, интериоризованной – долг, совесть или супер-эго, – причем совесть правит не менее сурово, чем внешняя власть, и может ее даже превзойти (Фромм, 1990).

Р. Мэй рассматривает стремление к власти как врожденное свойство, необходимое для здорового развития личности, поддержания самооценки и достижения им зрелости. Потребность в силе он называет борьбой за самоуважение. При этом сила и чувство значимости, с его точки зрения, взаимозависимы, так как сила есть объективная характеристика, а чувство значимости – субъективная форма одного переживания и при утрате чувства значимости человек стремится найти замену этому чувству (Мэй, 2001). Мэй анализирует власть в совокупности с понятием силы, интерпретируя волю к власти (по Ф. Ницше) как стремление человека к самореализации и самоактуализации.

Мэй отмечает, что люди пренебрегают фактором силы и это может привести к катастрофическим последствиям как для отдельной личности, так и для общества в целом. Власть имеет межличностный характер, а ее внутриличностный аспект называется силой. Сила есть способность эффективно влиять на других, обретать в отношениях с другими людьми чувство собственной значимости, притом что бессилие является беспомощностью, слабостью, неспособностью влиять на других, ощущением того, что человек загнан и его преследуют. Эти тенденции, по его мнению, находятся в постоянном конфликте друг с другом и отторгаются личностью. Первая – из-за негативной окраски, связанной с жаждой власти, вторая – из-за страха признать собственное бессилие. В результате у личности и общества может возникать состояние психоза, который проявляется, например, в чувстве собственной никчемности, неспособности противостоять любому насилию над собой или в невротической навязчивой обеспокоенности возможностью злоупотребления властью.

Остановимся на понимании власти Ф. Ницше, который также трактовал ее именно как характеристику индивида, соответствующую природе человека. С его точки зрения, воля к власти – это принцип жизни, роста и стремления к господству, воплощение воли к жизни. Он пишет, что сильнейшая и высшая воля к жизни находит свое выражение в воле к битве, власти и превосходству (Ницше, 1994). Ницше рассматривает состояния, обеспечивающие человеку полную гармонию его наиболее могущественных инстинктов, совести и идеалов, которые есть и в исполнителях чужой воли, и в первую очередь в лидере, вожде.

Философ отмечает, что везде, где находится живое, присутствует и воля к власти. Сильнейшему должны служить слабейшие, которым, в свою очередь, должны подчиняться еще более слабые и т. д., причем самое великое ради могущества отдает всего себя и готово жертвовать своей жизнью.

Ф. Ницше исследует волю к власти в природе, жизни и обществе, рассматривая ее как волю к истине и религии, искусству и морали. Мораль, по его определению, есть система оценок, соприкасающаяся с жизненными условиями.

Человек чувствует свое могущество, и этому состоянию предшествует воля – иначе могущество и связанное с ним счастье не могут быть достижимыми. Как считает Ницше, если систематически возникает воля к определенным поступкам, то чувство власти необходимо толковать как ее продукт, возникающий, согласно ученому, именно из воли к поступкам.

Будучи сторонником воли и силы, Ф. Ницше замечает, что во многих социокультурных образованиях (в частности, в христианстве) все сильные положительные эмоции и чувства (задор, сладострастие, триумф, гордость, смелость, радость познания, удовольствие, уверенность в себе и счастье) клеймятся как соблазн, как грех, как нечто подозрительное. При этом чувство слабости, проявление трусости, недостаток уверенности в себе признаются священными и желательными в высшем смысле. Отрицая религиозную мораль, философ утверждает, что в психологической структуре человека существуют аффекты, сильные желания, страсть к власти, к любви, мести и обладанию.

Согласно Ницше развитие человечества включает в себя стремление добиться власти над природой и над собой. При этом мораль нужна для того, чтобы обеспечить человеку победу в его борьбе с природой и «диким зверем». Когда человек обретает власть над природой, он использует ее для самого себя. Следовательно, воля к власти есть самоповышение человека, его возвышение, выделение и усиление (Ницше, 1994).

В понятие «сила» Ф. Ницше вносит внутреннюю волю, которую он называет «волей к власти», т. е. ненасытное стремление к проявлению и применению власти, использованию власти как творческого инстинкта и т. д., которое развивается до своих пределов. Количество власти характеризуется именно тем действием, которое оно производит, и тем действием, которому оно оказывает сопротивление. Воля к власти устанавливает границы, определяя степени и различия во власти.

Сам человек, по определению Ницше, существует как борьба составных частей (за пищу, место и т. д.), его развитие связано с прогрессом, победой, преобладанием отдельных частей или с регрессом, «превращением в органы» других частей. Чувство подъема, возрастания силы представляется прогрессом, и именно из него возникает воля к борьбе.

Воля к власти может проявиться только тогда, когда встречает противодействие, она должна искать то, что может оказать ей сопротивление. Активность определяется как тяга к власти, при которой удовольствие выступает чувством власти, притом всё, что делается с известной целью, может быть сведено к цели умножения власти, а мерой ценности существования служит количество организационной власти.

Перечислим ключевые положения концепции Ф. Ницше.

1. Воля к власти есть примитивная форма аффекта, а все иные аффекты – ее видоизменения.

2. Если на место понятия «счастье» (к которому стремится всё живое) поставить понятие «власть» (всё живущее стремится к власти, к увеличению собственной власти), то удовольствие – это симптом чувства достигнутой власти; удовольствие наступает вслед за достижением того, к чему мы стремимся.

3. Вся движущая сила человека есть воля к власти; кроме нее нет никакой другой физической, динамической или психической силы; жизнь в существе своем есть стремление ко всё большему чувству власти.

Сущность бытия Ницше определяет как волю к власти, причем удовольствие сопутствует росту власти, а неудовольствие – чувству невозможности сопротивления, невозможности одержать верх. По его мнению, существуют два вида удовольствия – от засыпания и от победы. Богатые и живые хотят победы, преодоленных противников, завоевания новых областей. Человек, ставший господином сил природы, господином собственной дикости и разнузданности, обладает в сравнении с дочеловеком колоссальным объемом власти. Бог определяется Ницше как кульминационный момент – как высшая точка власти.

Жизнь, по Ницше, есть выражение форм роста власти. Он отмечает, что необходимо построить научную систему ценностей на шкале степеней силы, выраженных в числе и мере. Движение вверх по этой шкале обозначает возрастание ценности, движение вниз – уменьшение.

Мы рассмотрели некоторые теории (в первую очередь психоаналитические), изучающие стремление к власти как компенсаторный механизм, возникающий из ощущения слабости и несостоятельности. При этом их создатели подчеркивали необходимость переживания собственной власти для нормального психологического развития как отдельного человека, так и общества в целом.

Однако стремление к власти нельзя трактовать только как компенсацию физической или психической неполноценности. На самом деле человек от рождения не приспособлен к жизни в условиях окружающей физической среды. Новорожденный ребенок не готов к самостоятельному выживанию и требует особых условий для жизни и развития. Физически слабый от природы человек не может защититься от нападения более сильных животных и добыть себе пищу. Стремление к власти заключается среди прочего (если даже не в первую очередь) в преодолении недостаточной приспособленности человека к жизни в окружающей среде. Примеров, доказывающих, что власть есть врожденная характеристика человека и заложена в самой природе человека, можно привести огромное количество. Нельзя не согласиться со сторонниками такого подхода к теории и основаниям власти. При этом власть имеет и социальный характер.

Подобные выводы можно сделать и на основании других теорий, направлений и концепций научных школ, исследующих власть. Встает законный вопрос: возможно ли, что, с одной стороны, все теории власти правильны, а с другой – они зачастую не приемлют иных и не согласованы между собой? По нашему мнению, приведенные теории власти рассматривают лишь отдельные аспекты и стороны власти.

Пять основных направлений изучения феномена власти можно разложить по элементам пентабазиса СПВЭИ В. А. Ганзена следующим образом.

1. Власть как характеристика индивида представляется данной от рождения, врожденной чертой человека; при этом отмечается, что стремлением к власти обладает каждый человек. Эту концепцию можно соотнести с понятием времени в общенаучном пентабазисе СПВЭИ. Подобное соотнесение согласуется с пониманием индивида в антропологическом базисе, определяющем врожденные характеристики человека.

2. Концепция власти как причинной конструкции выявляет, как было сказано выше, потенциал власти и может быть соотнесена с понятием энергии в пентабазисе СПВЭИ.

3. Власть как межперсональная категория соответствует понятию пространства (социального пространства, социума, общества).

Рис. 2. Системное описание теорий власти, представленных в западной политической философии (Конфисахор, 2009, с. 28)

4. Содержание власти как ресурса раскрывается только через соответствующую информацию, характеризующую эти ресурсы. Имеется в виду их (ресурсов) эффективность, актуальность, востребованность, доступность, действенность и т. д. Получая такие конкретные характеристики, мы имеем дело уже с информацией, поэтому соотносим теории, определяющие «власть как информацию о ресурсах», с понятием информации в пентабазисе.

5. Понимание власти как философской категории объединяет в себе все теории власти, что позволяет рассматривать ее на другом, более высоком уровне абстракции.

Таким образом, мы получаем системное описание теорий феномена власти (рис. 2).

Напомним, что предложенное соотнесение теорий власти с элементами пентабазиса касается теорий власти, принятых в западной политической философии. Для исследования психологических механизмов власти нами будет использован иной вариант их базисного распределения, соответствующий методологическим и теоретическим основаниям политической психологии.

Политологический подход в исследованиях власти

Как отмечается в политологии, категория «власть» чрезвычайно многозначна и открывает широкую возможность для толкований (Вятр, 1979; Власть…, 1989; Вебер, 1990; Крамник, 1991; Авторханов, 1992; Философия власти, 1993; Демидов, Федосеев, 1995; Гаджиев, 1994; Дилигенский, 1996; Халипов, 1997; Халипов, 1999; Шестопал, 2008; Луман, 2001; Желтов, 2008; Ракитянский, 2004; Ракитянский, 2008; Жувенель, 2011 и др.).

В политологии наиболее широко представлены биологический, антропологический, психологический, социологический и философский подходы.

В рамках биологического подхода (В. Ваккаро, М. Дюверже, A. М. Зимичев, А. Зуб, Ф. Шальмайер и др.) власть изучается как естественное общественное явление, предопределяемое самой природой. Власть не специфична исключительно для человека, а имеет предпосылки и корни в биологической структуре, общей у человека и животных. Основа власти заключена в природе человека как биологического существа.

Антропологический подход (М. Вебер, А. Саутхолл и др.) имеет некоторые общие черты с биологическим подходом. Если сторонники биологического подхода применяют понятие власти ко всем живым образованиям, то приверженцы антропологического подхода – ко всем социальным образованиям. Все действия, опирающиеся на власть и авторитет, признаются политическими, и на этом основании говорится о существовании политической власти во всяком обществе. При таком подходе носителями политической власти выступают вожди, советы старейшин, собрания общины и т. д.

Психологический подход (Е. Вятр, Е. В. Егорова, А. М. Зимичев, B. В. Крамник, Н. М. Ракитянский и др.) предполагает исследование власти под углом зрения восприятия ее человеком. Субъективное восприятие либо основывается на особых качествах непосредственного носителя власти, либо вытекает из особенностей психологической природы человека, которая у одних людей проявляется в чувстве слепого повиновения, а у других, наоборот, – в чувстве неповиновения и непокорности всяким атрибутам внешнего воздействия. Власть понимается и как общественное, и как психологическое явление. В качестве общественного явления она подчиняется объективным законам, не зависящим от человеческих представлений и стремлений, и исходит из процесса общественного развития. Как психологическое явление власть существует в сфере переживаний и восприятий личности. Восприятие власти зависит от сложных, формируемых как под воздействием общества, его экономики и культуры, так и под воздействием всего уклада жизни черт личности людей, над которыми власть осуществляется.

Социологический подход (П. Бурдье, Е. Вятр, Е. Б. Шестопал, Н. Луман и др.) состоит в сведении власти к политическому влиянию одной социальной группы на другую. В его пределах выделяются следующие направления исследований:

1) бихевиористское – трактует власть как особый тип поведения, основанный на возможности изменения поведения других людей;

2) телеологическое – толкует власть как достижение определенных целей, получение намеченных результатов;

3) инструменталистское – понимает власть как возможность использования определенных средств, в том числе насилия;

4) структуралистическое – характеризует власть как особого рода отношение между управляющим и управляемым;

5) функционалистское – рассматривает власть под углом зрения осуществляемых ею функций;

6) конфликтологическое – определяет власть с точки зрения форм и методов разрешения политических конфликтов.

Философский подход (К. С. Гаджиев, В. В. Ильин, А. С. Панарин, А. В. Рябов, Б. Рассел и др.) во многом объединяет в себе вышеуказанные подходы. С его позиций власть есть способность и возможность субъекта (личности, партии, класса, государства и т. д.) осуществлять свою волю, оказывать определенное воздействие на деятельность людей с помощью авторитета, права, насилия и других средств. В философском подходе наиболее полно раскрываются и основные методы осуществления власти: организация, убеждение, воспитание, контроль и принуждение. Философский подход включает в себя следующие положения:

• власть – общественная категория, представляющая собой волевое отношение между людьми;

• истоки власти лежат в условиях материальной жизни общества, в системе его экономических отношений;

• политическая власть – это разновидность власти, один из ее наиболее важных элементов;

• политическую власть образует господствующая воля того или иного класса или социальной группы;

• ядром политической власти служит власть государственная, определенным образом организованная и закрепленная в правовых и иных социальных нормах.

В философских концепциях, рассматривающих проблемы власти, используется определенный категориальный аппарат, содержащий такие понятия, как «этос власти», «диспозиции», «санкции», «условия действия» и «градиенты власти».

Этос власти определяет поле руководящих начал, правил, образцов и эталонов, регулирующих поведение для обеспечения совместной жизни на основе механизмов убеждения, подавления и волевых решений, которые вытекают из чьих-либо интересов, проводятся ради них, служат для отстаивания их и им отвечают.

Определенность ценностей и норм власти задается диспозициями, санкциями, условиями действия и градиентами власти.

Под диспозициями понимается множество предписаний, инструкций, указаний, запретов, определяющих способ деятельности через систему «что делать – чего не делать». Санкции выполняют репрессивную функцию и обеспечивают осуществимость диспозиций, защищают деятельность от нежелательных ответных реакций, способствуют режиму, непрерывности и сбалансированности властно-политических отношений. Условия действия определяют обстоятельства реализации правовых и морально-этических норм, гуманитарных ценностей. Градиенты власти сводят власть к системе преимуществ, предоставляющих дополнительные степени свободы, дающие право одним (субъектам власти) влиять на самоутверждение других (объектов власти).

Цель власти состоит в том, чтобы посредством прямого или косвенного воздействия на людей, объединяя или разделяя их: а) противодействовать деструкции, кризису, упадку, нейтрализовать напряжение и конфликты; б) стремиться к максимуму стабильности общественного целого, его совершенствованию и прогрессу.

Субъект власти заинтересован в наращивании и продлении господства, в то время как объект власти жаждет увеличения свободы, стремится к независимости, достоинству и достатку. В истории любого государства настает момент, когда население перестает санкционировать власть, в результате чего она утрачивает почву для своего существования. Понимание зависимости субъекта власти от поддержки народа определяет необходимость балансировки в условиях оппозиции субъекта и объекта власти: искусство власти – в умении быстро и гибко реагировать на запросы общества. В научной литературе это определяется понятием «баланс власти». Данное положение значимо, например, при проведении избирательной кампании. Только тот политик может рассчитывать на победу, кто первым поймет запросы людей, их потребности и ожидания, сумеет показать и доказать, что он и только он сможет их удовлетворить.

В философской, психологической, социологической и политологической литературе проводится структурный анализ категории «власть», выявляющий следующие ее аспекты.

1. Социальный аспект. Власть есть силовое отношение, выражающее реальное доминирование. Оно представляет собой способность проявлять свободу действий согласно своим целям и своей воле, что для объектов власти, на которых направлено это действие, создает определенную систему ущемлений.

2. Психологический аспект. Власть есть отношение лидерства. Оно устанавливается в межличностном взаимодействии, при котором обособляются ведущая и ведомая стороны, субъект и объект власти.

3. Гносеологический аспект. Власть есть целенаправленный способ проявления и реализации знаний. Основой власти служат знание и воля. Знание выступает фундаментом сознательного расчета действий и предвидения всех возможных последствий в заданных обстоятельствах. Воля оформляет жесткую подчиненность действий целям, целеустремленность и настойчивость. Знание и воля – непременные атрибуты власти. Знание наделяет власть осмотрительностью, провиденциальной способностью и обоснованностью, а воля обеспечивает необходимую для достижения поставленных целей активность.

4. Организационный аспект. Власть есть ресурс, воплощающийся в наращивании порядка, уровня организации, организованности и регламентации жизни по всем параметрам. Порядок сковывает творчество и инициативу людей. Инициатива, не утвержденная властью, ищет собственные обходные пути, не получая на это санкции власти.

5. Политический аспект. Власть есть способ осуществления влияния, подчинения, принуждения в соответствии с фактическим или предполагаемым балансом сил в обществе, обеспечивающим сохранение существующего положения вещей или его изменение.

Для власти необходимо рассмотрение проблемы морали, которая может определяться естественно-историческими причинами, пониманием морали на уровне человека и общества.

Рассмотрим концепцию власти, предложенную одним из наиболее выдающихся ее исследователей Б. Расселом. Ученый отмечает, что власть является характеристикой индивида и присуща каждому человеку.

Рассел утверждает, что понятие «власть» столь же фундаментально для общественных наук, сколь фундаментально понятие «энергия» для физики. Ученый не сводит понятие власти к частному проявлению, а объясняет ее как объективную закономерность отношений, придающую динамизм всему обществу. Он пишет, что законы социальной динамики и могут быть определены только в терминах власти. Власть, подобно энергии, следует рассматривать как постоянно переходящую из одной формы в другую, а задачей исследователей должен быть поиск законов этих преобразований.

Ученый исследует философские, политические, психологические, экономические, этические и юридические условия функционирования властных отношений, структуру власти и ее мотивы, характеристики ее индивидуальных и коллективных носителей, организацию и формы осуществления. Власть может рассматривается и с количественной точки зрения, поскольку субъект, обладая большей властью, чем объект, достигает множества намеренных результатов, а объект лишь немногих.

Выдающийся философ не дает какого-либо всеобъемлющего определения власти, особо подчеркивая, что одна-единственная дефиниция, какой бы полной она ни была, не даст исчерпывающего определения сущности такого сложного явления, как власть. Он отмечает лишь, что власть может быть определена как «производство намеренных результатов». Другого общего определения власти у Рассела нет.

Рассел, указывая на естественный характер власти, начинает рассмотрение ее с того, что каждый обладающий волей субъект сознательно стремится к достижению цели для получения желаемых им результатов. Без власти не может обойтись ни отдельно взятый человек, ни нормально функционирующее общество, всегда нуждающееся в устойчивом порядке отношений и субординации.

Согласно представлениям Рассела каждый человек изначально наделен двумя связанными, но не тождественными страстями – стремлением к власти и славе. Обе страсти ненасытны, бесконечны, и человеческий мотив должен быть включен в исследование законов развития общества, так как страстное желание – это главный мотив, производящий изменения, которые должна изучать общественная наука. Несмотря на то что любовь к власти – один из самых сильных мотивов, она неравномерно распределена между людьми и бывает пригашена страстями к науке, искусству, покою, созерцанию, к физическим удовольствиям и т. д.

Рассел предложил провести классификацию людей по их устремленности к власти и славе. К первой группе он отнес тех, которые во всех ситуациях стремятся командовать, не отдавая никому инициативы. Вторую группу составляют люди, которые всегда подчиняются, остаются ведомыми и зависимыми. Между этими двумя крайностями, отмечает ученый, располагается третья группа – основные массы людей, которым в одних ситуациях нравится командовать, а в других – подчиняться лидеру. К четвертой группе относятся люди, имеющие мужество отказаться от подчинения и притом не желающие кем-либо командовать.

Классификация субъектов власти и того набора средств, которые они используют для ее достижения, отмечает Рассел, зависит как от структурных и системных особенностей господствующих политических и властных отношений, так и от исторических условий. Психологическая природа субъектов власти играет существенную роль. Когда власть открыта для всех, может случиться так, что ее получит тот, кто более всего к ней стремится. Такие люди отличаются исключительным властолюбием, но ни один лидер не может рассчитывать на успех, если он не исполнен чувства радости от власти. Подлинный лидер, пишет Рассел, обладает исключительной самоуверенностью и уверенностью в своих силах, беспредельным мужеством в сочетании с убедительностью суждений, укорененных в подсознании.

Ученый исследовал особенности взаимодействия человека и общественной организации, особо отмечая, что каждый человек наделен неповторимой психикой, играющей немаловажную роль в его отношениях с организацией. Будучи носителем уникальных черт, он не просто интегрируется в организационную систему, но привносит в нее свои уникальные особенности. Поэтому и организация не остается неизменной. Чем больше степень власти человека, тем бóльшие изменения возможны в организации. В итоге такое сочетание выступает в виде диалектической закономерности единства и борьбы противоположностей: не только организация делает личность, но и личность – организацию.

Рассел рассматривал объективные и субъективные мотивы в функционировании политических систем. Он писал, что наличие даже демократически избранного правительства не продиктовано какими-либо психологическими требованиями, но такое правительство должно существовать, чтобы коллективное действие было успешным и целенаправленным. В то же время уже своим существованием оно вносит в общество иерархию, при которой некоторые люди отдают распоряжения, а другие им подчиняются.

Изучая проблемы демократии, ученый подметил, что она не способна обеспечить гуманистическое качество власти, устранить злоупотребления и гарантировать политическое равенство. Качества демократии негативны, так как она сама по себе не может сформировать хорошее правительство. Проблема состоит в противоречии между необходимостью в управлении обществом и его разделением на большинство и меньшинство. С точки зрения Рассела, интересы меньшинства и большинства непримиримы, на меньшинство нельзя полагаться, оно никогда не будет заботиться об интересах большинства. Кроме того, нельзя концентрировать экономическую и политическую власть в одних руках. Особое значение им придается психологическим условиям власти, которые должны включать анализ таких индивидуальных и социальных явлений, как страх, отчаяние и различные формы насилия.

Большой вклад в исследование власти и создание специальной науки о власти – кратологии – внес В. Ф. Халипов (Халипов, 1997; Халипов, 1999). Он справедливо отмечает, что власть относится к числу фундаментальных, наиболее масштабных, многоплановых, всеохватывающих явлений общественной жизни. Несмотря на это, власть в виде упорядоченного, систематизированного научного знания практически не рассмотрена. По мнению Халипова, нужен стратегический прорыв, последовательная разработка науки о власти и активное введение сообщаемых ею знаний в практический оборот.

На современном этапе развития России в связи с политическими процессами, происходящими в обществе, разработка теории власти приобретает особый смысл. Выделим основные моменты, определяющие необходимость создания единой теории власти.

Во-первых, нужна единая и целостная наука о власти, систематизация имеющихся знаний о ней, использование опыта общественной мысли дореволюционной России и сведений, имеющихся как у современных российских ученых, так и у зарубежных специалистов.

Во-вторых, необходимы поиск и разработка новых идей, соответствующих требованиям времени, новых форм, средств и способов эффективной реализации системы властных отношений в политике.

В-третьих, следует очень осторожно использовать опыт построения системы властных отношений в других государствах, учитывать специфику России, ее культуру, традиции, историю и менталитет людей, не допускать слепого подражания.

В-четвертых, лишь системная разработка теории власти позволит как политикам, так и гражданам страны понимать и объяснять происходящие в стране события, ощутить свою сопричастность к ним.

Формулируя критерии власти, Халипов выделяет четыре ее специфических признака:

1) способность, право и возможность распоряжаться кем-либо и/или чем-либо;

2) оказание решающего воздействия на судьбы, поведение и деятельность, нравы и традиции людей с помощью различного рода средств: закона, права, авторитета, воли, суда, принуждения;

3) политическое господство над людьми, их общностями, организациями, над странами и группировками; создание системы государственных органов;

4) наличие лиц, органов, облеченных соответствующими государственными и административными полномочиями или обладающих разного рода влиянием, полномочиями по обычаю и/или присвоивших их себе.

В литературе рассматриваются различные представления о власти, определяемые многозначностью соответствующего понятия.

Власть – это:

• удивительный феномен, многогранное общественное явление;

• источник необъятной информации, опыта и знаний;

• область активной деятельности человека, приложения сил, талантов, умений, мастерства, желанная и трудная жизненная профессия;

• область реализации наклонностей и тщеславия, воплощения милости и жестокости, страсть, всепоглощающее и неодолимое желание;

• источник честных и бесчестных доходов, прибыли, наживы, обеспеченного существования и привилегий;

• особый круг общения, взаимодействия, сотрудничества, соглашений, партнерства и совместных действий;

• сфера противостояния и соперничества, споров, притязаний и претензий, конфликтов, тайной и явной борьбы, вражды и войны;

• сфера побед, торжеств и достижений, неудач и поражений.

Осуществление власти может сопровождаться: а) властоманией, т. е. влечением, пристрастием к власти, болезненным психологическим состоянием; б) властолюбием, страстью к властному господству, безграничной любовью к распоряжению властью, обладанию широким кругом прав и полномочий.

Работы В. Ф. Халипова, по нашему мнению, наиболее полные и информационно насыщенные, подробно рассматривающие проблемы власти.

Психофизиологическая и социально-психологическая теории власти

В. А. Ганзен, предлагая системное описание уровней организации человека, выделил четыре основных уровня: генетический, физиологический, психологический и социальный – и три дополнительных: морфологический, психофизиологический и социально-психологический. Следуя его логике, мы считаем необходимым рассмотреть не только психологические, но и психофизиологические и социально-психологические основания политической власти.

В литературе представлено большое количество работ, рассматривающих как врожденные, так и социально обусловленные основания политических и властных отношений (Лассуэлл, 2005; Вятр, 1979; Кайтуков, 1991; Вассоевич, 1998 и др.).

А. Л. Вассоевич, давая собственное понимание категории «власть», использует древнеегипетский термин «баи» (b’. w), переводимый как «душа» или «проявление» и отображавшийся иероглифически в виде птицы с головой человека. Он отмечает, что в психофизиологическом аспекте власть непосредственно связана с «баи», так как сила гипнотического воздействия на человека, сила власти определяется именно потенциалом «баи». Исследуя транслитерацию этого термина, Вассоевич пишет, что многими «баи» (b’. w – форма существительного b’ во множественном числе), т. е. огромной силой и степенью гипнотического воздействия и, соответственно, власти, обладал только фараон.

Большой интерес представляет психофизиологическая теория власти В. М. Кайтукова, в которой базовой категорией выступает понятие диктата, а действия людей предопределяются как факторами внешнего, объективного, так и внутреннего, интроспективного плана.

Монография Кайтукова «Эволюция диктата (опыт психофизиологического исследования)», первое издание которой было опубликовано еще в 1991 г., не утратила своей актуальности и является, несомненно, одной из самых выдающихся работ, посвященных исследованию психологии власти. К сожалению, трагическая гибель ученого в феврале 2011 г. не дала возможности дальнейшей разработки этого подхода, и мы можем лишь использовать теоретические наработки, предложенные выдающимся мыслителем.

Анализируя систему властных отношений, ученый рассматривает инвариантные явления, характеризующиеся постоянством, неизменностью во времени и независимостью от места событий. К таким явлениям относятся:

• психофизиологические детерминанты поведения человека и социальных групп, определяемые особенностями психофизиологии, психофизиологическим генотипом людей и стереотипными чертами их психики;

• наличие в любых группах с внутренней организацией структуры подчинения, подавления, диктата; наличие как групп, так и людей с разным отношением к этим структурам и их носителям.

Во всех обществах всегда неизменно существуют структуры подчинения, подавления и диктата, выполняющие свои специфические функции принуждения как отдельного человека, так и целых этносов и наций к определенному образу жизни, жизненной позиции и мировоззрению, к ограничению личной, экономической, политической и интеллектуальной свободы.

Факторы внешнего плана вариативны, изменяемы и служат основаниями для понимания эволюции. К ним относятся уровень технологий, декларируемые цели развития общества и факторы, определяющие биологические особенности людей, населяющих определенный ареал. Изменение внешних факторов может инициировать события, трансформирующие всю историю.

Факторы внутреннего, интроспективного плана, в значительной степени инвариантные и неизменные, связаны:

• с физиологическими потребностями людей: голод, сексуальные желания, иные инстинкты;

• структурой психологического генотипа, совокупностью как врожденных, так и приобретенных мотивов и установок;

• имеющимися социально-этническими установками, определяемыми социально-политическими институтами;

• интроспективно отраженными в психике человека различными формами диктата: от разнообразных табу, зависящих от традиций, норм, установок и уровня культуры, до государственных органов легитимного подавления.

Интроспективные средства В. М. Кайтуков разделяет на две основные группы.

1. Запретительные (ограничительные), включающие методы интроспективного подавления, проявляющиеся в виде различных запретов и определяющие весь комплекс наказаний, вплоть до изоляции и физического уничтожения.

2. Поощрительные (позитивные) в форме интроспективных канонов, определяющих совокупность установок и мотиваций, обеспечивающих устойчивость конкретной формы диктата. Эти методы изменяют поведение людей с помощью позитивных методов воздействия.

В рамках психофизиологической концепции Кайтуков предложил собственную трактовку ряда традиционных терминов.

Социум – группа, конгломерат индивидов, объединенных на основе выполнения и решения задач, жизненно важных как для индивида, так и группы в целом.

Государство – социум с иерархией структуры, закрепленной этико-юридическими, политическими, моральными и любыми другими нормами, и структурой диктата, который базируется на формах физического принуждения (вплоть до уничтожения) и духовных репрессий.

Власть – частная реализация диктата, базирующаяся на сложившихся этико-юридических основах и использующая те или иные структуры подавления.

Диктат – всеобщая категория бытия индивида и социума, объединяющая все сущности, связанные с функциональной и гедонистской структурной иерархией любого человеческого сообщества, эволюционирующая по форме и базирующаяся на совокупности имманентных структур и мотиваций разума.

Рис 3. Системное описание компонентов диктата (Конфисахор, 2009, с. 98)

Диктат включает в себя регламентацию:

• ареала обитания, что выражается в прикреплении к определенному месту жительства (например, рабство, система прописки в СССР);

• мышления и образа жизни;

• морально-этических норм;

• общения, свободы мысли, литературы и различных видов творчества;

• длительности жизни, что используется исмаилитами и некоторыми сектами;

• уровня и характера потребления.

Применяя методологию системных описаний, объединим указанные компоненты регламентации жизни (рис. 3).

Кайтуков отмечает, что группа высших иерархов (терминология Кайтукова) не смогла бы существовать без слоев социума, реализующих подавление. Для этого она использует «естественные мотивации этих слоев с их базовой гедонистической окраской» (Кайтуков, 1991, с. 16), вовлекая их представителей в структуры подавления и формируя из них бюрократов, чиновников, армию, полицию, которые осуществляют функции подавления и диктата. Ученый, задавшись вопросом о том, какие черты психогенотипа, какие установки и мотивации самых простых людей используются для того, чтобы сделать из них истязателей и палачей, переводя их деяния в повседневную деятельность, предлагает собственный ответ. Он пишет, что «базовым для этих индивидов, средних по своим интеллектуальным и духовным качествам, являются эгоизм с тенденцией к эгоцентризму, яростное стремление к внешним жизненным благам… ограниченное принятие стереотипов мысли, идеалов, жизненных критериев, столь же сильное нежелание собственного осмысления сути происходящего и тяга к авторитарности, в крайней степени выражающаяся в сорастворении личности, в почитании иерарха вплоть до подавления жизненных инстинктов» (Кайтуков, 1991, с. 16–17). Автор отмечает, что одной из базовых черт психогенотипа подавляющих предстает скрытый культурными слоями садизм. Без этого допущения практически невозможно объяснить уровень бессмысленной жестокости, превышающий необходимый предел подавления всякого противостояния и противодействия людей.

Ученый формулирует и второй ключевой вопрос: «Как используют иерархи доминанты психики индивидов этой группы (исполнителей, реализующих подавление) для достижения своих целей?» (Кайтуков, 1991, с. 17). Исполнителей намного больше, чем иерархов, они более приспособлены для подавления, но почему-то они не берут на себя всю полноту власти. По мнению Кайтукова, у исполнителей отсутствует движущая сила – пассионарность, наличие которой делает человека тираном, вождем, творцом и революционером. При отсутствии пассионарности люди становятся исполнителями воли иерархов. И далее ученый пишет: «Поощрение их гедонистической базы, которое используют иерархи, является средством укрепления своей власти над исполнителями, власти мифической, основанной лишь на некоторых доминантах психики, но тем не менее прочной, как вечность» (Кайтуков, 1991, с. 17). Именно такое поощрение гедонистических потребностей при отсутствии пассионарности выступает средством управления исполнителями. В результате Кайтуков приходит к следующему выводу: «Отсутствие пассионарности, движущей, творческой в самом широком смысле энергии, объединенное с гипертрофированными атрибутами психогенотипа посредственности, могут сделать самого среднего, нормального, заурядного человека жестоким палачом, педантично и с удовольствием осуществляющим подавление и уничтожение» (Кайтуков, 1991, с. 17).

Кайтуков предлагает классификацию основных систем диктата, в основе которой лежат две ключевые шкалы – физического и интроспективного подавления, – а сами формы диктата различаются степенью их выраженности. Приведем эти формы:

• тривиально-силовая – опирается на личное подавление с превалированием примитивного физического подавления;

• интенсивно-силовая – базируется на физическом подавлении и использовании различных интроспективных методов (рабство во все времена, крепостное право в России, экстремистские секты-государства типа сект исмаилитов);

• внушенно-силовая – использует физическое подавление и этико-религиозные доктрины воздаяния, свойственные монотеизму, а также мистические компоненты, подавляющие естественную мотивацию (феодальные системы Европы, Японии и Китая);

• внушенно-интроспективная – основана на минимальном развитии интеллекта производителей (в ущерб технологическому прогрессу) в сочетании с интенсивным внушением определенных догм (Египет времен фараонов);

• тотальная (экстремистская) – строится на комбинации интенсивного физического подавления (вплоть до уничтожения целых социумов) с максимальным интроспективным подавлением, которому служат централизация информации, идеология воспитания, канонизация искусства и науки, превращение социума в аффективно управляемое образование (фашизм в Германии, Китай времен Мао Цзэдуна, СССР при Сталине);

• интроспективная – использует позитивное стимулирование гедонизма подсознания (современный капитализм) (Кайтуков 1991, с. 21).

В качестве примера приведем предложенный Кайтуковым анализ экстремистских государственных формаций. Экстремистские государственные формации характеризуются использованием экстремальных форм, средств и инструментов подавления, причем никто не может выйти из поля действия субъектов власти. Подобные формации опираются на бюрократический аппарат, полицию, армию, тайные органы подавления и т. д., а также на псевдогосударственные структуры, объединенные специально выработанной идеологической доктриной. Кайтуков особо отмечает, что эта доктрина достаточно примитивна, демагогична, но при этом доступна для большей части общества («производителей», по терминологии автора) и включает в себя компоненты, созвучные основным доминантам их психотипа. И далее ученый пишет: «Низкий интеллект и приверженность убогой доктрине, доходящая до фанатизма в самой извращенной форме, позволяет формировать исполнителей такой жестокости, что они готовы уничтожить всех диссидентов, не согласных с доктриной или хотя бы индифферентных к ней» (Там же, с. 57). В качестве примеров такой формации ученый приводит фашизм в Германии, Китай времен Мао Цзэдуна, Камбоджу Пол Пота и ряд других общественно-политических систем.

Проводя анализ экстремистских формаций, Кайтуков приходит к очень интересным выводам. Ученый пишет о том, что жесткое подавление негативной по отношению к действующей общественно-политической системе пассионарности социума физическими методами может обеспечить иерархам устойчивость реализуемой ими формы диктата. Но это в результате приводит к отрицательным для социума последствиям. Уничтожение пассионариев приводит к снижению не только пассионарности, негативной по отношению к диктату, но и позитивной по отношению к обществу, что снижает возможность развития социума вплоть до того, что оно становится попросту невозможным.

Еще одно негативное следствие тотального подавления – гипертрофия и перерождение структур, непосредственно обеспечивающих диктат. Эти структуры начинают работать сами на себя и из простых исполнителей воли и решений иерархов сами превращаются в иерархов, требуя и получая свое место в социально-политической системе. Ученый пишет: «Другими словами, средство и орудие исполнителей воли иерархов становится самодовлеющей причиной и принимает иногда характер разрастающегося подобно лавине процесса. Диаметральная разнонаправленность интересов (объективных, жизненных) социума, этноса и этого слоя приводит к еще большему ослаблению государственной формы и является предвестником разрушения» (Кайтуков, 1991, с. 58).

Особенностью экстремистских государственных формаций является также изоляция членов общества от контактов с представителями других социально-политических систем, от иных идей, представлений и мировоззрения, создание препятствий для свободного перемещения людей. Это приводит к невозможности обмена научными идеями и достижениями, что влечет за собой снижение научного и интеллектуального потенциала социума. Следствием жесткого ограничения доступа интеллектуалов к иным мыслям и идеям, ко всему не имеющему отношения к официальной идеологии, является, то, о чем пишет В. М. Кайтуков: «Подавление интеллекта, разума социума в одном из его аспектов всегда приводит к снижению уровня и качества мышления во всех остальных аспектах. Мышление в рамках жестких догм, выход за которые карается всеми структурами диктата, порождает лишь жалких интеллектуальных уродцев, в свою очередь снижая уровень и остальных наук. Этому явлению в не меньшей степени способствуют и воспитание, и обучение… индивидов социума, и представления в тех же жестких рамках, и система ограничения и искажения информации и т. д.» (Кайтуков, 1991, с. 59).

Приведем еще одну цитату из той же книги: «В формациях этого типа, но более поздних, с более высокой степенью развития экономики, политико-юридических аспектов социума, некоторое снижение жестокости компенсируется всесторонним, тотальным и всеобъемлющим интроспективным подавлением, включающим все аспекты духовной жизни общества: философию, гуманитарные науки, искусство, развлечения, информацию, характер образования и т. д. Не случайно не упомянуты точные и естественные науки, так как развитие глобального социума с имманентной конкуренцией этносов на поздних стадиях прогресса обусловливает необходимость для иерархов развивать эти отрасли знания и создавать определенный социальный статус их ведущим деятелям, иногда даже включая последних в структуру иерархов» (Кайтуков, 1991, с. 59). Ученый совершенно справедливо отмечает, что в эпоху технологического скачка экстремистские иерархи вынуждены культивировать носителей научно-технического интеллекта, поскольку помимо внутренней оппозиции существуют и внешние враги, стремящиеся не только к военному, но и к экономическому порабощению, основанному на новейших технологиях. Эту необходимость, пишет Кайтуков, они сглаживают целым комплексом мер, а именно:

1) уничтожением тех интеллектуальных пассионариев, труды которых прямо или косвенно затрагивают коренные интересы официальной идеологии;

2) использованием образования в комплексе с жесткой цензурой доступной информации для максимального сужения круга разрабатываемых идей, теорий, взглядов;

3) внешним, декларируемым поощрением технократии, включением ее представителей (по крайней мере, некоторой их части) в число иерархов со всеми прерогативами и благами;

4) созданием комплекса, состоящего из иллюзорной социальной иерархии по степени образования и реальной иерархии по степени имущественного обеспечения (Кайтуков, 1991, с. 61).

Отметим еще одну тему, рассмотренную выдающимся ученым. В первой главе монографии «Воинствующая религия – внегосударственная форма диктата» он пишет о том, что религиозные течения, имеющие длительную историю, обладают всеми чертами, структурой и функциями диктата. Целью религии в настоящее время, в отличие от эпохи ее раннего становления, является не проповедь и продвижение учения, а насильственное насаждение идеологии и духовное подавление людей, жесткое ограничение мышления людей в рамках господствующей религии. Это приводит к тому, что все проявления религиозных правил и норм становятся той идеологической основой, которая должна объединять социум. Происходит стереотипизация морали, действий и мышления в рамках религиозного конформизма.

Кайтуков пишет: «Структура диктата и структура соответствующей религиозной организации в данном случае идентичны, т. е. совпадают как по форме, так и по функциям, вне зависимости от того, что декларирует официальная форма воинствующей идеологии, является ли она монотеизмом, анимализмом, зороастризмом, культом умерших и т. д., вне зависимости от степени взаимосвязи с государственным аппаратом подавления. Следовательно, суть религии как формы диктата – та же, что и в государственных формациях» (Кайтуков, 1991, с. 71).

Анализируя сущность религиозного диктата в сравнении с диктатом государственным, ученый отмечает, что между ними не существует принципиальной разницы. «Если государственная формация возникает на основе совместного противостояния внешним возмущениям био- и геосферы и вследствие этого эволюционирует в направлении интроспективизации подавления, то религиозная форма диктата, консолидирующая индивидов на основе единой интроспективной этико-онтологической идеи, эволюционирует в направлении увеличения как глубины интроспекции (расширение способов воздействия на психику, величие храмов, служб и т. д.), так и усиления внешней стороны подавления, тем самым являя яркий пример целостной эволюции – от начальных форм (минуя примитивно-силовую по вышеуказанной причине) к тотально-интроспективным и далее» (Кайтуков, 1991, с. 71).

Фундаментом религиозного диктата выступает опора на интроспективизм с выделением наиболее значительных психологических детерминант людей, таких как страх перед смертью и жизнью, страх перед окружающими, фатализм и утешение, воздаяние, всеобщая гармония, достижимость совершенства и т. д. Эти черты, как отмечает ученый, менее других зависят от внешнего воздействия, смены поколений, других факторов и выступают причиной прочности религий.

Отметим, что в психофизиологической концепции власти, разработанной В. М. Кайтуковым, отразилось понимание власти как системы подавления, насилия и уничтожения. Напомним, что по одному из определений власть есть организованное насилие одного класса для подавления другого.

Социально-психологический аспект власти рассматривается многими исследователями (Е. Вятр, В. В. Желтов, В. В. Крамник, Н. Луман, А. Л. Свенцицкий, Е. Б. Шестопал и др.). Сторонники этого направления отмечают, что основная проблема политики – проблема государственной власти и борьба за ее завоевание, а политика определяется как исследование, проектирование, строительство и эксплуатация власти.

А. Л. Свенцицкий считает, что любое определение категории «влияние» тесно связывается с категориями «власть» и «авторитет». Он пишет, что авторитет – это право влиять (официально или неофициально) на других; власть – это способность влиять на других; влияние – реальное приложение сил по отношению к другим. Причем власть может осуществляться без авторитета, а авторитет, в свою очередь, – без власти. Проводя анализ социально-психологических подходов к исследованию власти, Свенцицкий отмечает, что они развивались по двум направлениям. Первое начиналось с теоретических концепций о социальной власти с последующим поиском эмпирических методик. Во втором исходными были поиск и классификация тактик влияния, начиная с получения эмпирических данных с последующим объяснением этих данных в теоретических терминах (Свенцицкий, 2005, с. 48–52).

Большой вклад в развитие социально-психологического направления в исследованиях власти внес Е. Вятр, чья монография «Социология политических отношений» (Вятр, 1979), стала одной из первых русскоязычных книг, рассматривающих категорию «власть». Согласно определению, используемому Е. Вятром, субъект имеет власть над объектом всякий раз и только тогда, когда, согласно нормам общества, к которому принадлежат субъект и объект, первый имеет право приказывать, а второй обязан подчиняться отданным приказам. Определение Вятра встраивает власть во всю систему общественных отношений, в которых субъекты, чьи действия санкционированы обществом, определяют необходимое для себя поведение объектов. Власть рассматривается как возможность приказывать в таких условиях, когда объект власти обязан повиноваться, и если в отношениях нет элемента приказа и подчинения, то нет и власти как таковой. Власть не существует без повиновения и проявляется только тогда, когда у субъекта есть обоснованное убеждение в том, что его приказ будет выполнен и не встретит неповиновения со стороны объекта.

В социально-психологическом подходе выделяются следующие необходимые условия:

1) наличие субъекта и объекта, причем это могут быть как отдельные люди, так и социальные группы;

2) сопровождение приказа субъекта власти угрозой потенциального применения различных санкций в случае неповиновения;

3) подчинение объекта приказам субъекта власти;

4) наличие, согласно общественным нормам, у субъекта власти – права отдавать приказ, а у объекта – обязанности ему подчиняться.

Только соблюдение этих условий позволяет, согласно социально-психологическому подходу, рассматривать власть и исследовать ее различные формы и проявления: отношения в семье и обществе, в армии и на производстве, в системе образования и воспитания и т. д., т. е. охватить все общественные отношения. Основу власти составляет использование правомочий власти при организации групповых действий для достижения общей цели.

Власть становится политической тогда, когда к указанным выше условиям добавляются еще два:

5) общественное и социальное разделение между осуществляющими власть и теми, в отношении кого власть осуществляется;

6) организованное, структурированное и легитимное принуждение и подавление. Политическая власть реализуется за счет законодательно оформленного и организованного аппарата подавления и насилия на конкретной территории, имеющей государственный суверенитет.

Власть как психологическое явление в рамках социально-психологического подхода рассматривается через призму общественно сформированных предпочтений субъектов и объектов политики.

При этом человек стремится к такому общественному положению, которое либо обеспечит ему достижение власти или максимальную автономию от других, либо приспособит его к тому месту в иерархии, которое он занимает, не стремясь к каким-либо изменениям.

Исследователи психологических проявлений власти в русле социально-психологического подхода отмечают, что классифицировать людей можно как по их отношению и интересу к политике, так и по информированности о происходящих общественно-политических процессах (табл. 1).

Таблица 1. Психологические типы людей по отношению к власти

Источник: Вятр, 1979, с. 280.

К активистам можно отнести людей, убежденных в том, что власть – чрезвычайно важная категория, интересующихся политикой и стремящихся быть во власти.

Компетентными наблюдателями выступают люди, интересующиеся политикой и понимающие ее значение. Они хорошо информированы, но не стремятся принимать участие в политической жизни, имея собственное мнение о политике, формируя общественное мнение. К ним относятся ученые, писатели, журналисты, комментаторы и т. д.

Компетентные критики – это люди, разбирающиеся в политике, но их отношение как к политике и власти, так и к политикам категорически отрицательное.

В качестве пассивных граждан рассматриваются люди, отрицательно или нейтрально относящиеся к политике; при этом они достаточно подробно о ней информированы, что может быть следствием высокого уровня образования.

Аполитичные и отчужденные – люди, резко отрицательно относящиеся к политике и мало о ней знающие. Для них политика – грязное дело.

Приведенные психологические типы не исчерпывают всех мыслимых комбинаций выбранных черт. Принципиальное значение имеет сама возможность выделения пяти типов личности, существенно различающихся своим отношением к политике.

Еще раз упомянем концепцию Б. Рассела, считавшего, что без власти не может обойтись ни отдельный человек, ни общество в целом, так как без устойчивой и предсказуемой системы политических, социальных, экономических и личных отношений социум скатывается к анархии, уничтожающей само общество. В каждом человеке заложено стремление к власти и к славе, и людей необходимо классифицировать также по типам отношения к власти.

Философско-психологический подход к пониманию власти

Одним из самых глубоких, оригинальных и интересных подходов в исследованиях власти предстает концепция, предложенная А. В. Кожевым в работе «Понятие власти». К сожалению, эта книга, написанная еще в 1943 г., только в последнее время, в 2007 г., стала известна специалистам.

Кожев отмечает, что власть имеется только там, где есть активное начало, изменение и действие над тем, что способно реагировать и меняться в зависимости от того, что она представляет собою. Власть принадлежит тому, кто изменяет, а не тому, кто изменяется, причем реальным носителем власти, как особо отмечает Кожев, выступает свободный и сознательный субъект. Властное действие отличается тем, что оно не должно встречать противостояния со стороны объекта. Именно когда объекты власти отказываются от сопротивления и противостояния, проявляется истинная природа власти: субъект меняет поведение объекта, не испытывая при этом обратного воздействия, т. е. не изменяя своего поведения, деятельности и отношения.

Исследуя природу власти, Кожев основывается на следующих положениях:

1) феномен власти изначально исключает силу;

2) власть всегда легитимна, а отрицание легитимности означает уничтожение власти;

3) всякая существующая власть должна иметь причину и основания для своего существования.

Кожев предлагает свое определение власти: «Власть – это возможность деятеля действовать по отношению к другому или другим без того, чтобы на него реагировали, хотя и имели такую способность (возможность)» (Кожев, 2007, с. 17).

Ученый следующим образом комментирует свое определение. Деятель (субъект власти) заставляет объект власти сделать что-либо, необходимое для субъекта. При этом он не должен изменять свое поведение, т. е. уговаривать, просить, убеждать и тем более использовать силу. Любое его распоряжение или пожелание должно выполняться незамедлительно, точно и в срок без каких-либо возражений и, естественно, сопротивления со стороны объекта. Основной же смысл определения содержится в его заключительной части: «… хотя и имели такую способность (возможность)». Кожев пишет, что объект может иметь в своем распоряжении все необходимые ресурсы, для того чтобы не исполнять полученные указания и, более того, может оказать сопротивление, но добровольно отказывается от их использования, беспрекословно выполняя все требования субъекта.

Поясняя свою мысль, ученый приводит следующий шутливый пример. Один человек (субъект власти) говорит другому (объекту власти): «Иди, прыгай в окно». И если тот пошел и без всяких возражений выпрыгнул в окошко, то в таком случае отдавший подобное распоряжение обладает властью. Если же тот, к кому поступило такое неадекватное предложение, начинает спорить, не соглашаться, возражать и сопротивляться, а субъекту власти приходится изменять свое поведение: просить, объяснять, уговаривать или в конце концов применять силу, – то в этом случае властью он не обладает.

При этом Кожев различает сознательный отказ объекта власти от реакции на действия субъекта от отказа добровольного. Комментируя такое различение, автор пишет: «Сильный почти всегда может навязать свою волю не применяя силу, ибо вполне достаточно угрозы, чтобы вызвать отказ от любой попытки реагировать; но такой отказ от “реакции” не имеет ничего общего с признанием Власти. Если чемпион по боксу говорит мне, чтобы я убирался из кафе, я сделаю это без “реакции”, но явно не по той причине, что у него есть авторитет в моих глазах» (Кожев, 2007, с. 62). Таким образом, сознательный отказ от реакции создает лишь иллюзию власти, тогда как добровольный отказ определяет наличие власти.

Кожев отмечает, что власть человека по своей сути является преходящей категорией, так как в любой момент добровольно подавляемая объектом реакция на действия субъекта может прекратиться, и объект предпримет ответные действия, что приведет к уничтожению власти. Следовательно, пишет далее ученый, всякая существующая человеческая власть должна иметь «причину», «основание» или «оправдание» своего существования, которые необходимо найти и исследовать, для того чтобы выявить несколько не сводимых друг к другу типов власти (Кожев, 2007, с. 24).

Проведя такой анализ, Кожев выделил четыре ключевые теории власти, имеющие различные основания.

1. Теория Аристотеля. Власть опирается на мудрость, знания, возможность предвидения и выхода за пределы непосредственно данного в ощущениях и восприятии.

Согласно Аристотелю господин имеет право на власть над рабом потому, что он способен предвидеть, а раб ведет себя только в соответствии со своими потребностями. Это власть разумного над животным, цивилизованного над варваром, зрячего над слепым, власть отдающего приказ над тем, кто его исполняет. Люди, признающие и отдающие себе отчет в том, что видят недостаточно далеко, уступают другим право вести себя и направлять свое поведение. Они сознательно отказываются от возможной реакции на приказы других, подчиняясь их действиям без протеста и обсуждения, следуя в указанном направлении. Теория Аристотеля применима к власти вождя над своим отрядом, вождя над группой.

Эта теория власти объясняет власть вышестоящего над нижестоящим. Комментируя данное положение, Кожев отмечает, что директор, руководитель или офицер видят дальше, чем служащий или солдат, так как они составляют планы и проекты на будущее, тогда как подчиненным даются лишь конкретные указания, причем они не могут видеть всей картины и всех проблем. Даже если руководители просто передают приказы, они знакомятся с ними раньше. То же самое можно сказать о власти учителя над учеником, ученого над техником. Например, ученый видит глубину вещей там, где техник наблюдает лишь внешние проявления, не зная закономерностей процессов, протекающих внутри. Первый видит и дальше, и шире, и глубже, вследствие чего способен предвидеть надвигающиеся события. К этому же типу власти можно отнести власть прорицателя, пророка, оракула, воплощающих в себе власть вождя (В).

2. Теория Гегеля. Власть – это отношение господина и раба (победителя и побежденного), причем первый готов рисковать всем (здоровьем, достатком, жизнью) ради достижения и признания, тогда как второй во имя спасения собственной жизни предпочел подчиниться, признав чужое превосходство.

Согласно философской концепции Гегеля, господство рождается в борьбе за признание, когда люди ставят перед собою понятную и ясную цель – быть признанным другими. Будущий господин выдерживает проверку в реальной борьбе, тогда как будущий раб не сумел перебороть свой животный страх смерти. Он уступает и признает себя побежденным, признает превосходство победителя и подчиняется ему. Так, по мнению Гегеля, рождается абсолютная власть господина (Г) над рабом, при которой раб сознательно и добровольно отрекается от возможности противостоять действиям господина. Он знает, что различные формы противостояния несут риск для жизни, и не хочет рисковать.

3. Теория Платона. Власть («правая», или «законная») должна основываться на справедливости. Всякая иная форма власти – псевдовласть (термин А. В. Кожева), которая держится только на более или менее грубой силе. Кожев проанализировал философию Платона и пришел к выводу, что, с точки зрения античного философа, всякая власть должна быть основана на справедливости, а все прочие формы власти незаконны и нестабильны, преходящи и выступают как псевдовласть. Всякая власть, не опирающаяся на справедливость, по Платону, не является властью в собственном смысле слова, так как опирается на силу и террор, которые не могут быть длительными и эффективными.

Власть, основанная на справедливости, не имеет ничего общего с властью господина или вождя. Власть отца также никоим образом не сводима к справедливости, о чем говорят многочисленные конфликты между детьми и отцами, в основе которых лежит осознание нарушения справедливости. При этом указания отца могут беспрекословно выполняться, даже если сын не считает их справедливыми. Справедливость может формировать власть, способную противостоять власти господина, вождя, отца, вплоть до их уничтожения.

Понятно, что политическая власть редко имеет в своей основе чистую справедливость и всегда сопровождается властью иных типов (властью вождя, господина или отца), которые зачастую преобладают. Тем не менее справедливость – одна из составляющих тотальной власти и представляет собой чистый и не сводимый к другим тип власти, названный Властью Судьи (С).

4. Теологическая, или богословская теория. В соответствии с ней изначальная и абсолютная власть принадлежит Богу, притом что все прочие типы власти из нее выводятся.

Согласно богословской теории истинная и законная власть исходит от Бога, а любая иная власть лишь передача божественной Власти; предполагается соблюдение принципа передачи власти наследственным путем. Эта теория принципиально отличается от других теорий, объясняющих происхождение власти. Кожев отмечает: «В случае божественного действия человеческая реакция абсолютно невозможна; в случае авторитарного (человеческого) действия реакция, напротив, возможна и отсутствует лишь в силу сознательного и добровольного отказа от этой возможности» (Кожев, 2007, с. 22–23).

Теологическая теория рассматривает чистый тип власти, который не фигурирует в других теориях, – Власть Отца (Бог есть Отче наш). Бог понимается как Творец мира и человека, причина всех вещей и явлений. При этом весь мир выступает следствием первопричины. Бог – Отец людей и, так как он их творец, люди, признавая божественную власть, сознательно и добровольно отказываются от негативной реакции на нее. Власть Отца (О) интерпретируется так же, как превосходство причины над следствием, а причина переносит свою сущность и потенциал на следствие. С этих позиций естественным выглядит признание принципа наследования в передаче Власти Отца, что обосновывает теорию наследственной монархии.

При этом существует множество различных вариантов Власти Отца, власти причины над следствием. К ним относится власть родителей над детьми, старца над молодыми, власть традиций, культуры и т. д. Сюда же необходимо отнести и власть автора (в самом широком смысле слова) над своим творением.

Особо отметим, что Бог есть воплощение Власти, и в теологической теории присутствуют все четыре типа власти. Бог выступает как господин, как Господь, как вождь, ведущий народ и заранее знающий его судьбу. Божественная справедливость является религиозной категорией ключевой важности: Бог всегда воспринимается как высший судия людей, как суверенное воплощение правды и справедливости. Таким образом, Божественная власть включает и власть господина, и власть вождя, и власть судьи.

Исходя из анализа философских концепций, можно выделить четыре чистых типа власти.

1. Власть отца (теологическая концепция) – власть родителей над ребенком. К этому типу А. В. Кожев относит власть, проистекающую из значительного различия в возрасте: власть старых над молодыми; традиций над теми, кто их придерживается; власть мертвых в форме завещания; власть Творца над его творением и т. п.

2. Власть судьи (философия Платона), к которой можно отнести власть арбитра, контролера, власть справедливого или честного человека и т. д.

3. Власть вождя над толпой (философия Аристотеля), которой охватывается власть вышестоящего (по должности, статусу) над нижестоящим (подчиненным); власть учителя над учеником; власть ученого над техником; власть прорицателя или пророка и т. д.

4. Власть господина над рабом (философия Гегеля), к которой относятся власть: дворянина над простолюдином; военного над штатским; сильного над слабым; мужчины над женщиной; победителя над побежденным и т. д.

Суммируя вышесказанное, отметим, что каждому чистому типу власти соответствует своя теория и свои основания:

• власти отца (причина) – схоластика;

• власти судьи (справедливость) – Платон;

• власти вождя (проект-предвидение) – Аристотель;

• власти господина (риск) – Гегель.

Как отмечает Кожев, указанные теории исключают друг друга, каждая признает только один тип власти, видя в прочих феноменах власти лишь проявление силы.

Подчеркнем формально-логическое и содержательно-семантическое соответствие теорий и оснований власти, выделенных ученым, средствам власти (источникам власти, по Х. Хекхаузену), которые будут рассмотрены нами ниже, и элементам общенаучного пентабазиса В. А. Ганзена.

Власть отца (причина) соответствует понятиям эталона и знатока (в нормальных семьях и традиционных семейных отношениях, при которых глава семьи выступает образцом, эталоном и примером для своих детей). Власть господина (риск) опирается на такие психологические характеристики субъекта, как воля, целеустремленность, настойчивость в достижении поставленной цели и умение мобилизовать других.

Власть судьи (справедливость) определяется культурой и традициями, особенностями и спецификой понимания этой категории в каждом этносе и проявляется в эффективности использования нормативно-правовых и юридических средств власти. Эти нормы должны опираться на понятия «справедливость» и «несправедливость» при оценке деятельности, поведения и отношений своих сограждан к государству, обществу, другим людям, так же как и при оценке отношения государства к человеку.

Власть вождя (проект-предвидение) обусловливается пониманием и осознанием того, что вождь больше всех знает, лучше понимает, дальше, чем все остальные, видит и представляет то, что необходимо делать всему обществу. Опираясь на предвидение вождя, общество подчиняется ему, несмотря на то что люди зачастую не в состоянии представить и предвидеть все последствия своих действий. Каждый человек знает, видит, понимает и оценивает любую ситуацию (политическую, экономическую, финансовую, социальную, демографическую, международную и т. д.) на своем (оперативном) уровне, здесь и сейчас. Вождь осознает всё на высшем, стратегическом уровне, необъяснимом и непонятном для простых людей.

Соотнесем выделенные А. В. Кожевым теории и основания власти с элементами общенаучного пентабазиса, предложенного В. А. Ганзеном (рис. 4).

Рис. 4. Соотнесение теорий и оснований власти (по А. В. Кожеву) с общенаучным пентабазисом В. А. Ганзена (Конфисахор, 2009, с. 15)

Сведем рассмотренные Кожевым концепции власти в единую систему (табл. 2).

Таблица 2. Ключевые теории власти

Составлено по: Кожев, 2007.

Всякая власть есть либо власть отца, вождя, господина, судьи, либо комбинация этих чистых типов власти. Чистые случаи власти практически не встречаются и представлены в комбинациях, которые можно различать по степени преобладания одного или нескольких типов власти; в результате они могут составить 64 типа власти, 4 из которых чистые и 60 – комбинированные. Власть, охватывающая все четыре чистых типа, Кожев определяет как тотальную, а власть, включающую два или три типа, – как избирательную. От того, на какую сферу общественной жизни распространяется конкретный тип власти, зависит ее эффективность, дееспособность и возможность с наименьшими затратами получить необходимый результат.

Кроме этого, А. В. Кожев предлагает рассматривать абсолютную и относительную власть. Абсолютная власть реализуется тогда, когда никакое действие субъекта не вызывает реакции объекта, тогда как относительная определяется соотношением всех действий субъекта с числом тех действий, которые не вызвали реакции даже в форме сомнений и дискуссий (Кожев, 2007, с. 50).

Ученый предлагает полный список типов власти, особо отмечая, что этот список исчерпывает все возможные ее варианты:

• четыре чистых типа (О, В, Г, С);

• шесть комбинаций двух чистых типов (ОВ, ОГ, ОС, ВГ и т. д.) с двумя вариантами каждого (например, ОВ и ВО), т. е. двенадцать типов;

• четыре комбинации трех типов с шестью вариантами каждого, т. е. двадцать четыре типа;

• одну комбинацию четырех типов с двадцатью четырьмя вариантами (ВОГС), (ОВГС), (СГОВ), (ГОСВ) и т. д.

В соответствии с предложенным подходом получается 64 типа власти (4 чистых и 60 комбинированных) или 15 (4 чистых и 11 комбинированных), если не рассматривать и не учитывать различные варианты (Кожев, 2007, с. 48).

Кожев проводит метафизический анализ власти, отмечая, что она представляет собой по сути человеческий и, соответственно, социальный и исторический феномен. Ученый пишет, что власть проявляется, т. е. становится феноменом, только в мире с временнóй структурой, поэтому ее метафизическим основанием должна выступать модификация времени. В результате проведенного анализа он приходит к выводу о том, что «…власть с необходимостью подразделяется на четыре типа: Власть Вечного и Власть Временного, представляемая Властью Настоящего, Прошлого и Будущего» (Кожев, 2007, с. 80).

Кожев утверждает, что выделенные чистые типы власти также естественным образом разделяются на две группы, в которых власть судьи противостоит властям отца, вождя и господина. Проделав дальнейший анализ, ученый приходит к выводу о том, что Вечность соответствует власти судьи, прошлое – власти отца, настоящее – власти господина, будущее – власти вождя.

Чрезвычайно интересным представляется проведенный Кожевым анализ классической теории разделения властей. Ученый отмечает, что в этой теории выделяются только три типа власти: законодательная (представительная), исполнительная и судебная. В то же время в соответствии с его концепцией в политической реальности должны сосуществовать четыре типа власти. Судебная власть соответствует власти и авторитету Судьи. Законодательная власть четко реализуется как власть Вождя, который предлагает проекты будущего, обладая необходимой для этого инициативой. Исполнительная власть представляет собой власть и авторитет Господина, так как осуществляется в настоящем, реализуется в действии и требует подчинения Государству.

А. В. Кожев приходит к неожиданному заключению о том, что «эта теория безапелляционно изгоняет из политической Власти четвертый составляющий элемент, а именно Власть Отца. Подобная ампутация имела в виду схоластическую и абсолютистскую теорию. Можно даже сказать, что политическая Власть тем самым распадается или раскалывается (“разделяется”) – именно по причине этой ампутации» (Кожев, 2007, с. 102).

Продолжим цитировать того же автора: «Здесь всё имеет значение: и то, что произошла ампутация, и то, что ампутированным членом была именно Власть Отца, и то, что эта ампутация произошла скрытно, т. е. бессознательно. Власть Отца означает “традицию”, определенность прошлым, “реальное присутствие” Прошлого в Настоящем. Подавление Власти Отца тем самым обладает откровенно “революционным” характером: “конституционная” теория рождается из духа бунта и революции; и она порождает революцию (“буржуазную”) по мере своей реализации» (Кожев, 2007, с. 102–103). И далее: «После ампутации “Отца” Политическая Власть по необходимости оказывается (чтобы вообще оставаться политической) прежде всего Властью Вождя типа В – (Г, С) или В – (С, Г). Так “конституционная” теория с ее “революционной” буржуазной реализацией неизбежно завершается “Диктатурой” какого-нибудь Наполеона или Гитлера. Но так как лишенное прошлого Настоящее с необходимостью предполагает Будущее (чтобы оставаться человеческим или политическим), то Вождь-Диктатор всегда должен представлять “революционный проект” в процессе его осуществления. Так логичным завершением “конституционной” теории какого-нибудь Монтескье оказывается теория “перманентной революции” какого-нибудь Троцкого» (Кожев, 2007, с. 103–104).

Кожев подробно анализирует то, что происходит с политической Властью, лишенной начала Отца. В этом случае, как отмечает ученый, существуют три возможности, каждая из которых имеет по два варианта:

• В – (Г, С) или (С, Г);

• Г – (В, С) или (С, В);

• С – (Г, В) или (В, Г).

Доминирование Власти Вождя «В – (…)» предопределяет революционный характер Власти, так как происходит реализация нового политического проекта, который противостоит как прошлому, так и настоящему, основанному на прошлом. Кожев, анализируя реальную политику, пишет, что вариант «В – (Г, С)» соответствует «большевистскому», ленинскому типу политической власти, а вариант «В – (С, Г)» предопределяет «меньшевистский», или «социал-демократический» тип. Вариант «В – (…)» предопределяет «перманентную революцию», нестабильность государственной системы, отсутствие длительности ее существования.

При доминировании Власти Господина «Г – (…)» происходит преобладание Настоящего, действия, риска, и это, как отмечает Кожев, в реальной политике приводит к военной Власти. Вариант «Г – (В, С)» соответствует гитлеровскому империализму, а комбинация «Г – (С, В)» – «англосаксонскому», или «буржуазному» империализму. Вариант «Г – (…)» так же, как и вариант «В – (…)», не может оставаться стабильной политической формой. При его практической реализации требуется мобилизации всех ресурсов (в первую очередь военных), которые всегда ограниченны.

Третья возможность осуществляется при доминировании Власти Судьи «С – (…)». Кожев пишет, что такая форма политической Власти, основанная на вечных принципах Справедливости, на первый взгляд представляется стабильной и устойчивой. На самом деле это не так. Если у политической Власти отсутствует Прошлое (Власть Отца), то оставшиеся два временных модуса утрачивают гармонию с вечным началом. Это приведет к тому, что Власть Господина (Настоящее) и Вождя (Будущее) будет противостоять Власти Судьи (Вечность).

В результате подобных умозаключений А. Кожев приходит к парадоксальному, но, если вдуматься, очевидному итогу. Как мы отмечали выше, в результате метафизического анализа ученым были сделаны выводы о том, что Вечность соответствует Власти Судьи, Прошлое – Власти Отца, Настоящее – Власти Господина и Будущее – Власти Вождя. Но ампутация и уничтожение Власти Отца и, соответственно, его метафизического основания, Прошлого, привели к тому, что остались только два модуса времени – Настоящее и Будущее, т. е. Власть Господина и Власть Вождя. Это, в свою очередь, привело к тому, что исчезло само понятие Вечности, которое должно включать в себя бесконечное Прошлое, переходящее через Настоящее в бесконечное Будущее. Отсутствие Вечности как основания Власти Судьи, утверждает Кожев, повлекло за собой исчезновение самой Власти Судьи. Процитируем автора: «Если Вечность, противостоящая Времени (точнее, отделенная от него), лишена реальности, то Справедливость, отделенная от Власти Вождя и Господина, также утрачивает всякую реальную Власть. Она получает реальность либо от Власти Вождя, либо от Власти Господина. Но тогда она им “подчиняется”, и мы возвращаемся к случаям В – и Г –» (Кожев, 2007, с. 109–110).

На этом мы завершим рассмотрение философско-психологического подхода к пониманию власти, осуществленного А. В. Кожевым, подчеркнув, насколько глубоко и всесторонне выдающийся ученый понимал проблему власти.

Если мы поинтересуемся вопросом о порядке назначения судей в Российской Федерации, то прочитаем следующее.

Конституция РФ устанавливает, что судьи Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ назначаются Советом Федерации по представлению Президента РФ. Судьи других федеральных судов общей юрисдикции и арбитражных судов назначаются Президентом РФ по представлению соответственно Председателя Верховного Суда РФ и Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ с учетом мнения законодательного (представительного) органа соответствующего субъекта РФ¹.

Таким образом, в соответствии с Конституцией РФ мы получаем следующую властную систему. Судебная власть (Власть Судьи) оказывается назначаемой Властью Господина (Президента РФ) и утверждаемой Советом Федерации (Власть Вождя) (или наоборот, что не меняет сути дела). Следовательно, Власть Судьи обретает реальность по решению Вождя и Господина и, естественно, зависит от них.