Kitobni o'qish: «Крайнее время»

© Кондрашов А.И., 2023

О книге и её названии

Здесь собраны рецензии, статьи и очерки о телевидении, радио и кинематографе, опубликованные в «Литературной газете». С ней я сотрудничаю с 1991-го года, как автор, а с 2007-го – в качестве редактора отдела «ТелевЕдение». Поскольку вместить всё написанное для «ЛГ», всю, если выражаться высокопарно, летопись нашей теле- и киножизни в одном томе невозможно, пришлось ограничить себя в выборе тем и времени.

В книгу вошли материалы о наиболее значимых событиях и процессах в мире ТВ и кино последнего времени. О премьерах: от российских «Левиафана», «Зулейхи» и «Движения вверх» до южно-корейских «Паразитов», американской «Власти» и французского «Титана». О кинофестивалях: от Оскара и Канн до «Белого слона» и «Золотого орла». О писателях, без которых нельзя представить отечественное кино: от Достоевского и Шукшина до Александра Володина и Алексея Иванова. О режиссёрах и актёрах: от Квентина Тарантино, Леонардо Ди Каприо и Пола Томаса Андерсона до Никиты Михалкова, Андрея Звягинцева и Михаила Ефремова.

Прилагательное «последний» заменять на «крайний» начали представители профессий, связанных с риском, а потом из суеверия подтянулись остальные… Мне такая замена не нравится, но в последнее время, действительно, человечество в прямом смысле дошло до самого края. Движение к бездне, конечно же, отражалось в лучших произведениях киноискусства, так что некоторое время до 24 февраля 2022 года и всё время после – можно с полным основанием называть крайним.

Что же в это «крайнее время» вместилось?

Невиданная «перестройка» в американском кино: подчинение большинства кинематографистов новым оскаровским стандартам с одной стороны и небывалая критика отчаянным меньшинством основ жизни в США, – с другой.

В России это – обострение противоречий между так называемым фестивальным кино, лидером которого был продюсер Роднянский, и поиском выхода из тупика и надеждами, связанными с «Легендой № 17» и «Домашним арестом». А на ТВ – между безудержной коммерциализацией, историческим беспамятством, перманентной клеветой на прошлое России и реальной жизнью страны с её настоящей историей.

Надеюсь, эта книга поможет приблизиться к пониманию того, что с нами происходило в это «крайнее время» и происходит сейчас.

Александр Кондрашов

ТелевЕдение и РадиоАктивность

Некому сказать «Цыц!»

Агенты и резиденты

Роясь в сегодняшнем окаменевшем дерьме…¹

Среди резидентов «Камеди Клаб» есть очень способные люди. Есть точно найденные современные типажи, драйв, наглость (этого счастья через край), бешеный темп, иногда шутки проскальзывают смешные и нематерные, да-да, всё это есть, но когда вспоминаешь Карцева и Ильченко… Впрочем, какие сравнения? Актёры этого родившегося в Америке шоу работают в «театре», в котором принципиально отсутствует литературная основа. Дело в том, что в США не было сатириков масштаба Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Козьмы Пруткова, Чехова. Именно в отсутствие культурных традиций юмора там мог родиться примитивный жанр «стенд-ап комеди», когда кабацкую публику развлекают любыми способами, в том числе и самыми «нижними». Но вот за последние 20 лет (не без участия ТВ) и у нас подросла аудитория, которая, так же как и американская позапрошлого века, не читала названных авторов, у которой нет ни русских культурных традиций, ни американского пуританского воспитания. Зато есть молодость, глупость, гроздья запретных плодов, клубки извивающихся полуголых тел, ажиотированная, специально подготовленная якобы элитарная публика, она смеётся так, как будто перед тем знатно «накосячилась» (впрочем, может быть, и не как будто). Среди зрителей – приглашённые звёзды шоу-бизнеса, успешные, красивые, узнаваемые… Женщины, до того считавшиеся приличными, замирают в предвкушении «шутки», то есть в данном случае заветного матерного слова, а дождавшись, смеются плотоядно, как будто казарма завалилась в женскую баню. Создана атмосфера абсолютного счастья, когда можно от пуза пожрать, поржать и на всех, прошу прощения за использование лексики ТНТ, нас. ать. И критиковать их нельзя: «Если мы вам не нравимся, значит, у вас нет чувства юмора».

Радует, что в КК нет «засилья титульной нации», здесь высоко поднято знамя интернационализма (застрельщиками КК в России были кавээнщики из ереванской команды «Новые армяне»). А единственный курносый резидент Гарик Бульдог Харламов в одном из интервью признался: «Мой папа живёт в Чикаго, бабушка – в Германии…» Видимо, эта «заграничность» звёзд ТНТ позволяет им издеваться над аборигенами и страной пребывания без всяких ограничений. Но вот вопрос: а пробовал ли Гарик Мартиросян глумиться у себя на родине над армянскими писателями так, как он глумился над великими русскими в похабных куплетах под названием «Юбилей Толстого»? Или как глумился Михаил Галустян из «Нашей Раши» над работягами Челябинска в сюжете (заодно марающем и хороший фильм) «Три пидора на Плющихе»? Думаю, что нет, не пробовали, им бы, извините, оторвали то, чем так часто любят потрясывать наши резиденты. (Кстати, интересно, как к подобным провокативным «шуткам» относятся старейшины армянской диаспоры в Москве?)

У нас ничего, слава богу, не отрывают, напротив: Константин Эрнст приглашает гариков на свой канал. А там Михаил Швыдкой публично обещает Мартиросяну помочь получить российское гражданство в обмен на то, что в шоу «Две звезды» он ему повысит оценку за пение. Надеюсь, это была шутка. Но, чёрт побери, когда один из отъявленных «гламурных подонков», сидя в жюри конкурса, выбирает, кого выкинуть из проекта: «дитя порока» Моисеева, коллегу «подонка» Харламова или главу Федерального агентства по культуре и кинематографии профессора Михаила Ефимовича Швыдкого, осознаёшь, в каком же вымороченно идиотском положении находится наша культура.

Барышни и хулиганы

Им только деньги.

Что?

Деньги и деньги б!

Вспомнил я Маяковского не только потому, что над ним издевались наши гарики, как издевались над русскими сказками и другими архетипическими явлениями отечественной культуры, а чтобы понять феномен успеха каналий с ТНТ. А вдруг у них есть какая-то сермяжная правда или продвинутая идеология?

Нет-нет, всё же КК или «Наша Раша» – не «Пощёчина общественному вкусу» Маяковского и Бурлюка, не хулиганские манифесты Есенина, Шершеневича и Мариенгофа, не борьба с чем-то замшелым и устаревшим, не политически рискованный юмор Булгакова или Эрдмана, а нечто совсем другое, гораздо более земное. Юные футуристы-имажинисты эпатировали публику и даже богохульствовали, но, ей-богу, не с целью наживы и, кстати, дорого заплатили за свои юношеские революционные хулиганства. Наши же гламурные «революционеры» (большей частью они уже совсем и не юные и приближаются к тому возрасту, когда погиб Есенин и даже Маяковский) ни к какому искусству никакого отношения не имеют. Это – долгоиграющий, крайне успешный коммерческий проект, который, вот беда, в молодёжном сознании благодаря ТВ занимает гораздо большее место, чем названные классики в сознании юношества начала ХХ века, не говоря уже о нашем времени. Почему?

Во-первых, потому, что глумливые гарики страстно востребованы нынешней компрадорской буржуазией, тянущимися за ними «менеджерами среднего звена», всевозможными туповатыми Саша+Машами и дебильными Букиными. Всё, что требует хоть какой-то душевной работы, им непонятно и ненавистно. Зачем рефлексия, стыд, сомнения, не говоря уж о муках совести? Самопожертвование? Любовь к родине? К ближнему? Целомудрие? Семейные ценности? Благотворительность? У них на всё это есть одно неприличное слово, которое я уже использовал. Их идеология – воинствующий пофигизм.

Они совершили революцию в сатире. Если до них сатира обличала зло, пороки, недостатки, то эти глумятся над добродетелью, оставляя порок в покое. Здесь нет места высокому, глубокому, остроумному, зато полный простор всему располагающемуся между анусом и плинтусом. Резиденты делают бабки на растлении молодого поколения чужой для многих из них страны. И врут, что обращаются к продвинутой молодёжи («ТНТ показывает только самые смешные и самые хулиганские комедии для продвинутой молодёжи». – Сайт ТНТ), продвинутые телевизор не смотрят, они сидят в Интернете; а вот непродвинутых, которых большинство, «продвигать» которых не успевают ни родители, ни школа, успешно «воспитывает» ТНТ. Да-да, воспитывает. Телемагнаты и резиденты в троллейбусах не ездят и не слышат, как 15-летние девчонки обсуждают их передачи, матерясь так, как будто не материться уже и неприлично. Ещё пять лет назад этого кошмара не было.

Кому сказать «спасибо»?

Работа адовая будет сделана и делается уже

Потрясающее откровение Гарика Бульдога Харламова в недавнем интервью «АиФ»: «Комеди Клаб» постоянно обвиняют в пошлости. Устав от этого, мы специально сделали четыре программы, где не было ни скабрёзных шуток, ни мата, ни слова «ж…а». Рейтинги упали так, что мы поняли: спрос рождает предложение. Друзья, если вы сами не любите «Комеди Клаб» без пошлости, то зачем нам его делать? Мы даём вам то, что вы хотите». Умри Бульдог, лучше не напишешь. Никто за язык не тянул, сам признался в том, что юмор в КК вполне осознанно делается через, простите, «ж. у», что без пошлости они – никто и звать их никак.

Впрочем, что я набросился на резидентов, они всего лишь исполнители – пёс с ними!

Когда в конце 80-х стал подниматься железный занавес, вместо настоящих достижений цивилизации с Запада к нам стала «подтекать навозная жижа» (выражение Александра Солженицына), состоящая из пороков общества потребления и худших образцов масскульта. Теперь то, что подтекало, прёт бурным потоком в виде многочисленных лицензионных шоу и поддерживается изнутри воплями о свободе слова. Вспомним «Культурную революцию» на самом культурном нашем канале. Там с виду интеллигентные люди обсуждали возможность ненормативной лексики в искусстве и жизни. Мат не осуждался, он обсуждался! В свободное же от телешоу время ведущий в качестве главы Агентства по культуре и кинематографии финансировал и от души поддерживал фильмы, в которых с экрана на зрителя лился мат-перемат («Эйфория», «Изображая жертву»). Он же горячо поддерживал Владимира Сорокина, сказавшего в русской литературе веское скверное слово о пользе калоедения. Вот такие идейные спонсоры у КК. Если бы только они!..

ТНТ, вещающий теперь почти на стомиллионную (!) аудиторию, – выдающийся коммерческий проект, абсолютный «лидер продаж». Руководители (генеральный директор Роман Петренко, на ТВ он десять лет, до того занимался бизнесом) успешно подсаживают публику от 15 до 20 лет на свой ТелеНаркоТик. Этот «успех» объясняется тем, что ТНТ позволяет себе то, чего другие каналы не позволяют. Но вот беда: если в какой-то части телевизионного поля организована телеканава с конгломератом сквернословия, желтухи и порнухи, то туда, как это ни печально, и будет «подтекать» зритель (слаб человек, запретный плод сладок, свинья грязь найдёт!). А особенность конкуренции на ТВ заключается в том, что борьба за рекламные деньги неминуемо ведёт к «игре на понижение». Один нагадил (и ничего ему за это не было) – гадить начинают другие. Всё зависит не от вкуса, образования, совести творческих работников, а от рейтинга и требований рекламодателя. Рейтинг ТНТ фактически вынуждает другие каналы всё ниже опускаться и опускать зрителей. Вот почему, например, Первый канал стал приглашать в свои проекты скандальных звёзд КК, что, в свою очередь, содействует раскрутке ТНТ. Замкнутый круг.

Противостоять моральному разоружению страны, конечно, должны общество и государство. Конечно, надо создавать наблюдательный совет по нравственности на ТВ, но «фенька» в том, что прибыли коммерческого ТВ позволят подмять под себя любой совет и замотать любые его рекомендации или запреты. Вспомним, что когда программу «Дом-2» справедливо обвинили в банальном сводничестве, то работникам ТНТ – телекомпания входит в могущественный холдинг «Газпром-медиа» (гендиректор Николай Сенкевич), в котором ещё НТВ, о котором мы тоже много писали, – удалось легко отбиться.

Держать и не пущать?

Я лучше в баре б….м буду подавать ананасную воду!

В стране всё так стремительно обвалилось в 90-е, так мощно навалилась на ТВ «свобода коммерческого слова», что у нашего общества не успел сформироваться иммунитет, не созданы и эффективные законодательные преграды растлению и глумлению, преграды, которыми с трудом, но удалось обзавестись западным странам с их более чем 60-летним опытом свободного телевидения. И то они недовольны – мы писали о том, что недавно вполне либеральный президент Франции выступил с инициативой запретить рекламу на государственных каналах и существенно повысить налоги на доходы коммерческих. Но мы не Франция, у нас другая история, другой менталитет, к тому же сильно подпортившийся в 90-е годы, и потому покуда, к сожалению, действеннее не финансовые рычаги, не суды или общественные советы, а… начальственный окрик. Вспомним, что после гневной филиппики Сергея Иванова (тогда министра обороны) по поводу «Аншлага» и дебилизации населения Регина Дубовицкая надолго исчезла из эфира. Но программы ТНТ вредны куда более, чем «Аншлаг» или «Кривое зеркало», потому что они эффективно и адресно воздействуют на ещё не сформировавшихся людей, воспитывая поколение прожигателей жизни, циников и пофигистов.

Однако, полагаю, решить многие проблемы ТВ всё-таки можно. Теперь, когда прошла эпоха «спора хозяйствующих субъектов», когда выстроена вертикаль власти, перевернуть сознание топ-менеджеров телеэфира может… просто недоумённо поднятая бровь первого лица. И всё. И какое-нибудь ТНТ можно будет смотреть только на тарелке НТВ+ или произойдёт внезапный ребрендинг гламурных подонков в самокритичных разоблачителей пороков шоу-бизнеса.

Но вот беда, бровь всё не поднимается, да и глаза, похоже, смотрят в другую сторону.

Видело ли руководство «Газпрома» ситком «Счастливы вместе» (где конкретно глумятся над семейными ценностями) или «Нашу Рашу», «Дом-2», «Секс с Анфисой Чеховой» и прочую ТНТ-парашу (где глумятся над всеми остальными)? Может ли совет директоров «Газпрома», дочерними структурами которого являются «Газпром-медиа» и соответственно телекомпании НТВ, ТНТ, повлиять на господина Сенкевича, а тот – на господ Кулистикова и Петренко, объяснить им, что с таким телевидением все усилия по национальным проектам становятся бессмысленными. Когда топ-менеджеры это поймут, то и они, в свою очередь, найдут какие-то проникновенные слова для продюсеров передач, те же отыщут ход к сердцу многочисленных «симпотных и прикольных» телезвёзд типа Мартиросяна, Реввы, Галустяна, Харламова, Родригеса, Воли, Анфисы Чеховой, Ксении Собчак, а также Глеба Пьяных и Шкета…

Власть должна сказать «цыц» похабному телевидению! Это выражение принадлежит не мне, а человеку с огромным диссидентским стажем и в симпатиях к тоталитаризму никак не замеченному. Речь идёт не о введении цензуры, а об элементарных правилах приличия. Они должны быть. А важнейшим национальным проектом мог бы стать поворот коммерческого и, конечно, государственного телевидения от интересов рекламодателей и телемагнатов к интересам народа, общества, граждан России. Без этого, полагаю, другие национальные проекты неосуществимы.

20.02.2008

Два парада

Предчувствие перемен

9 Мая 2013 года. Москва, Красная площадь. Парад. Необычный парад. Первый без Сердюкова. С нахимовцами и суворовцами, участие которых в параде тот отменил, но «отменили» его. С нашей лучшей военной техникой, с пролетевшей над Москвой небывало многочисленной авиагруппой. Телевизор во время парада сосредотачивал своё внимание на лицах его участников и героев: молодых военных на марше и стариков-ветеранов на трибунах.

Прошли колонны. Торжественно, гулко, мощно, слаженно. Как и было когда-то. Как и должно быть. Но ощущение какой-то важной перемены к лучшему не оставляло.

Что тоже необычно, в праздничном телепоказе на федеральных каналах не было фильмов вроде вызвавших в прошлом году скандал «Четырёх дней в мае». А среди многих показанных – фильм Алексея Сахарова «Случай с Полыниным» по Константину Симонову.

Там тоже были слова о параде. Воодушевившем всю страну параде 7 ноября 1941 года, когда до Победы было ещё далеко. Лётчик Полынин (одна из лучших киноработ Олега Ефремова) на встрече с британскими союзниками провозгласил тост: «Сегодня был парад на Красной площади. И не один фашист к Москве не прорвался. Я бы за такой парад умер и не пожалел. Сказали бы мне: «Живи, но парада не будет», – не хочу! Но сказали бы: «Умри, но парад будет», – и умер бы!»

Не всем британцам этот тост понравился, но они встали и стоя выпили за парад.

Наш парад тоже не всем понравился, кто-то на «Эхе Москвы» возмутился тем, что президент в своей речи не вспомнил с благодарностью союзников и завершил её «лозунгом националистов»: «Слава России!»

Им не нужна славная Россия, им важнее расположение бывших союзников. Которые, между прочим, сразу после войны планировали атомную бомбардировку СССР, а сейчас придвигают свои базы к нашим границам.

Театр коллаборационистов

Параду Победы предшествовал «парад» болотных активистов. Его демонстрировал в прямом эфире промозглый, закосневший в перманентном протесте канал «Дождь»². Митинг 6 мая был каким-то хмурым, злым и… очень смешным.

Кто во что… Кашин³ пел, Немцов кричал, Алексей права качал.

Навальный действительно выглядел несколько трагикомично, выйдя на трибуну с супругой, он сказал: «Вот и есть новый лозунг: «Протестуем вместе с женой!» Или: «Вместе с мужем!»… Я оказался в правильное время в правильном месте и с правильными людьми. С вами. И я вместе с вами ничего не боюсь! Так же, как и вы! Мне есть что терять. Я понимаю, за что я борюсь. Я борюсь за новое будущее для своей семьи, для своих детей…»

Его речь, бичующая находящийся неподалёку Кремль, напомнила страстное выступление Павла Гулячкина из бессмертной комедии Николая Эрдмана «Мандат»:

«Женщины и мужчины и даже дети!.. Я отказываюсь, я совершенно героически отказываюсь присягать этому строю! Нас никто не может заставить молчать об этом. Мы всегда, как один человек, только и будем, что говорить. Потому что в этом наша идея, наша святая идея фикс. Женщины и мужчины и даже дети, вам не удастся задушить революцию, пока существуем мы. Я и моя мамаша. Вы не думайте, что я только её не боюсь. Ничего подобного. Давайте поедемте в Англию, я и английской королевы не испугаюсь. Я расстоянием не стесняюсь… Я сейчас всем царям скажу. Цари, вы мерзавцы!»

А теперь опять слово Навальному:

«Год назад, когда я был здесь на митинге, у меня было ноль уголовных дел. 15 сентября на митинге у меня было одно уголовное дело. 15 декабря на митинге у меня было четыре уголовных дела. Сейчас у меня их то ли четыре, то ли шесть. Я уже сам сбился и запутался. И мне наплевать…»

Ой, не наплевать. Не наплевать ему на процесс, который идёт в Вятке по поводу «Кировлеса». Тем, кто видел, как Навальный высокомерно, с адвокатским иезуитством пытался посадить в лужу местного аудитора Загоскину, уличавшую его и стоявшую на своём, и как нервничал столичный гость, показалось, что лес срубил он всё-таки не совсем по-честному и щепки ещё полетят.

Но вернёмся на «болото». Его «ум, честь и совесть» Б. Акунин говорил тихо, но ещё более страстно и договорился до того, о чём потом очень пожалел. Сочинитель детективов и пьес в своём монологе вплотную приблизился уже не к Эрдману, а к Гоголю с его достопамятной унтер-офицерской вдовой.

«Я хочу обратиться к известным людям с добрым именем, потому что в ситуации политических репрессий от этих людей будет зависеть очень многое. Я хочу сказать им: вы могли в ситуации тоталитарного государства худо-бедно как-то говорить себе про теорию малых дел, про то, что всё-таки всё не так ужасно. Но если в стране в тюрьмах будут сидеть люди и это станет основным правилом игры, – ни один порядочный человек с таким государством сотрудничать не может и не должен. Это называется уже не сотрудничеством. Это называется позорным словом «коллаборационизм».

Б. Акунин, похоже, недопонимает смысл слова «коллаборационизм», оно означает «осознанное, добровольное и умышленное сотрудничество с врагом, в его интересах и в ущерб своему государству». То есть для приватизировавших протест либералов-западников государство Российское – враг. Союзники и спонсоры – понятно кто и понятно где, но враг общий – Россия. Мастер детективных построений, не ведая того, определил сущность болотного протеста (ничего общего не имеющего с социально-политическим протестом, который выводил людей на улицы) – «коллаборационизм». «Слово найдено» – как сказано у другого великого драматурга.

Но дальше ещё интереснее:

«Уважаемые мэтры! Пожалуйста, знайте, что каждый раз, когда вы оказываетесь на телеэкране в одном кадре с диктатором, это будет означать, что вы поддерживаете диктатуру. Каждый раз, когда вы будете получать из рук диктатора награду, даже заслуженную, это будет означать, что из-за вас люди в тюрьме будут сидеть дольше. Не может быть никакого сотрудничества с полицейским режимом для порядочного человека. Это совершенно исключено».

То есть простодушный «мэтр» признал, что власть (по крайней мере какая-то её часть) доселе награждала, поощряла и, как говорят, даже спонсировала тех, кто хочет её свергнуть! И вот певцы «болота» настолько зарвались, что грозятся не принимать больше подношений от «кровавого режима». Шантаж такой. Ну что ж, поддержим требование восставшего детективщика!

Радиоактивность

И напоследок в дополнение к болотному фарсу толики абсурда от Николая Сванидзе. Возмущённый установлением бюста Сталина в Якутске телеисторик заявил на «Эхе Москвы»: «Треть территории Якутии была занята лагерями. Треть! Это всё равно, что в Израиле поставить памятник Гитлеру, вот, в Якутии поставить памятник Сталину. Это пример абсолютного беспамятства, постыдного».

Ксения Ларина, просвещённая радиоведущая, сведущая во всех областях: и в географии, и в истории, и в политике, и в устном счёте, могла бы возразить: «Ты чего, Коля, с дуба рухнул? Где Якутия и где Израиль? Сталин якутам холокост устраивал? И потом территория Якутии равняется пяти Франциям! Неужели в Якутии лагеря занимали территорию почти двух Франций, да где ж столько зэков и вертухаев набрать?» – но не осмелилась.

15.05.2013

Три Беслана

Оппо-хайп

Ксения Собчак и Юрий Дудь⁴ в гостях у жертв террора

Гламурные оппозиционеры, ловцы хайпа, внешне они очень разные. Он какой-то вздёрнутый, с постоянно выпученными от удивления глазами, как будто персонаж из «Симпсонов», нанизанный на кий. Она же для фильма сильно преобразилась, чтобы не походить на себя обыкновенную, здесь – она скромная, непричёсанная простолюдинка, «чёрная моль», а не «фея из бара» и «дочь камергера», однако бэкграунд «Дома-2», переросший в свадебный катафалк, никуда не скроешь. Так же, как у него – череду матерных интервью с хамскими скабрёзными вопросами.

К годовщине бесланской трагедии появилось два фильма. Не на госканалах, а в Сети. Двух самых модных персонажей медиабизнеса – Юрия Дудя и Ксении Собчак. В обоих фильмах огромное впечатление производят пострадавшие женщины Беслана, потерявшие друзей, детей, здоровье. Они рассказывали, о том, что им пришлось пережить пятнадцать лет назад и преодолеть потом. Их драматические истории так печальны, так далеки от их гламурных интервьюеров, притворяющихся народолюбцами, что чувствуешь огромную разницу и сразу проникаешься их заботами, воспоминаниями – пережить им довелось невообразимо страшное. Размягчаешься сочувствием, и тут в тебя впрыскивают, всё увеличивая, дозу «правды», ведущие заводят речь о том, кто же во всех страданиях этих несчастных женщин и детей виноват. И речь идёт не об убийцах-террористах, захвативших 1128 заложников (в основном детей), а о государстве, о тех, кто против террористов воевал, кто вроде пошёл с ними на переговоры, а потом вдруг начал штурм. Может быть, бестолковый, но более 800 человек удалось спасти, а 333, включая спасателей, нет…

Очевидно, что властям не хотелось бередить эту страшную рану, потому никаких новых расследований журналисты провластных СМИ к дате не сделали. Всю правду вряд ли кто знает, да и стоит ли её рассказывать? Но оппы, разумеется, воспользовались случаем, чтобы ещё раз «поколебать скрепы» и потрепать нервы жертвам. Да и как быть матерям, которые не могут вытравить из сердца эту боль? Это Кавказ, им нужно понять, кто виноват, и отомстить. Повторяю, настоящие виновники (террористы) отсутствовали в рассмотрении, искали тех, кто нарушил «перемирие» с ними и случайно ли, по чьему-то приказу (чьему? Да, конечно, Путина)…

Оба проекта пропагандистские (Ксении, на удивление, в меньшей степени), обвиняющие российскую власть, силовиков, государство, президента в том, что они во всём виноваты. Что очень ложится на нынешнюю ситуацию с протестами. У Дудя с благодарностью вспоминали Черномырдина, который стал делать уступки Басаеву во время Будённовска, но умиротворения-то тогда не получилось, потом было ещё много терактов, похищений, нападение на Дагестан, Дубровка и Беслан. А вот после Беслана ничего подобного на территории России уже не повторилось. Но как объяснишь матерям, что их дети погибли не зря? Горько, когда, якобы добиваясь справедливости, их используют для оппо-хайпа. Перефразируя Пушкина, можно сказать: «Я, конечно, презираю отечество моё с головы до ног – но мне досадно, если Ксения Собчак разделяет со мною это чувство».

Тем не менее нужно сказать спасибо создателям фильмов, они вернули к теме, познакомили с замечательными женщинами Беслана, благодаря фильмам о них вспомнили, нуждающимся собрали деньги на реабилитацию и оказали другую помощь.

25.09.19

Вещественное доказательство

Телеканал «Россия 1» показал фильм-расследование Александра Рогаткина «Беслан»

В прошлом году мы писали о проектах Ксении Собчак и Юрия Дудя, снятых к пятнадцатилетию трагедии Беслана. В обоих ясно прослеживалась тенденция – чуть ли не более террористов виноваты власти: не так руководили, не так спасали. Главные спикеры – женщины из ассоциации «Матери Беслана» и журналистки, обвинявшие «кровавый режим» в гибели 333 человек (186 из них дети). Чувствовалась предвзятость. Хайп на крови. Мы сетовали, что много лет муссируются одни и те же версии и до сих пор государственным каналом не снят документальный фильм, который рассказал бы правду.

И, честно говоря, уже не верилось, что наше телевидение, которое часто и справедливо критикуют за коммерциализацию, пошлость и враньё, ещё может сделать что-то стоящее. Сериальный фон удручающий – недавно мы писали о фильме про Стрельцова, где не фальсифицировали историю, а издевались над ней. Но всё же появляется и совсем другое кино.

Документальная лента Александра Рогаткина произвела очень сильное впечатление. Как важно, чтобы о подобных событиях фильмы снимали не «дураки с мороза», напичканные догмами типа «Беслан – одно из самых страшных преступлений Кремля», а журналист с репутацией, военкор, знающий, что такое террор, что такое война.

С самого начала Рогаткину удалось создать верную атмосферу ответственного документального повествования. Вместить в себя всё горе маленького города, в котором в заложники было взято более 1100 человек (детей, родителей, учителей), пришедших в школу 1 сентября, из которых так много погибло, невозможно. В рассказе о тех трагических событиях Рогаткину помогал и такт человека, который не раз бывал под обстрелом, некоторая уважительная отстранённость, он говорил только то, что нужно сказать, в основном задавая вопросы. Не лез в кадр, как многие, а сосредотачивал внимание на деле, на людях, которые были в пекле и рассказывали о том, что видели своими глазами. И становилось понятно, что же произошло на самом деле: прояснялась логика действий террористов, поведения заложников и тех, кто был за пределами школы № 1, кто, рискуя, а часто и жертвуя жизнью, спасал женщин и детей.

Потрясли рассказы матерей. Одна пришла в школу и добровольно стала заложницей, чтобы быть со своими дочерьми. Когда она говорит об этом сейчас, слёзы на глазах не у неё, а у нас. Другой разрешили (благодаря генералу Аушеву) выйти из школы со своим грудным ребёнком, а дочка постарше осталась там, в аду, и погибла, и мать до сих пор казнит себя за то, что не смогла умолить террористов, чтобы позволили старшей дочери вместо неё вынести младшую. Поразил рассказ матери, которая потеряла двоих детей и была в отчаянии, но нашла в себе силы его преодолеть (многим помогала вера, Беслан – христианский город) – она родила двоих мальчиков, и теперь её жизнь вновь обрела смысл… Давно замечено, что наибольшее эмоциональное воздействие бывает не когда нагнетается кошмар, а когда видишь человека, который находит в себе силы противостоять. Слёзы подступали много раз.

Показаны страшные документальные кадры, сделанные в школе террористами, потряс рассказ о том, как они убивали всех взрослых мужчин, пришедших к детям на Первое сентября, как убивали своих, в том числе двух женщин, которые возмутились тем, что в заложники взяли малых детей. В фильме участвовал единственный выживший боевик Нурпаши Кулаев (он сейчас в колонии особого режима «Полярная сова» отбывает пожизненный срок). По его словам, многие боевики не знали, что их везут на захват школы, первоначально их готовили к нападению на дом правительства республики.

Удивительный факт, который многим неизвестен: через некоторое время после трагедии жертвы стали обвинять учителей – они якобы содействовали террористам в подготовке захвата школы (складирования оружия и т. д.). У страха глаза велики, а горе их застит, в поиске виноватых недобрый взгляд обращали и на ни в чём не повинных, и даже на своих спасителей. Маргарита Симоньян, которая тогда, в 2004-м, оказалась в Беслане первой из журналистов, говорила, что матерям, перенёсшим ужас тех дней, можно простить всё. Непростительны спекуляции на их горе. Отвратительно, что авторы «сенсационных расследований» получали премии от госдепа США – кадры награждения Рогаткин тоже показал.

Автору фильма удалось быть убедительным и доказательным; опровергая «особое мнение» профессора Юрия Савельева, Рогаткин дал слово этому единственному участнику парламентского расследования теракта в Беслане, отказавшемуся подписывать итоговый документ. Савельев и сейчас утверждает, что штурм начался не после взрыва в спортзале, а после выстрела из гранатомёта спецназовцев, а также то, что террористы не стреляли в спины детей, когда те во время штурма пытались покинуть школу. На стороне Рогаткина были не только кадры экспертизы гранатомётов в 2009 году, которую провело оборонное предприятие НПО «Базальт», не только логика и факты, но и само поведение создателя фильма. В кадре два человека: импозантный седовласый профессор и внешне отнюдь не супергерой журналист – почему-то верилось последнему.

Подробно обсуждалась тема возможных переговоров российских властей с лидером чеченских сепаратистов Масхадовым, тогда жертв было бы намного меньше. Но Масхадов так и не вышел на связь, и стало понятно почему. Андрей Бабицкий (в те годы корреспондент радио «Свобода», близко общавшийся с чеченскими боевиками) заявил в фильме: «Я фактически уверен, что даже если бы Масхадов проявил какое-то необыкновенное мужество и приехал в Беслан <…> его никто не стал бы слушать. Потому что это ваххабитское подполье абсолютно не мыслило других средств, кроме террора».

Замечательно, что такое кино наконец появилось. Главное, что в нём есть, это правда, а также личность автора, который вызывает доверие. Теперь есть что предъявить тем, кто хочет знать, что же произошло в Беслане в начале сентября 2004 года.

16.09.20

«Добрый очкастый мальчик»

К 25-летию гибели Влада Листьева сделано пять фильмов

Ко всем предыдущим годовщинам Влада столько не снимали. Фильмов всё больше, а тех, кто реально был в теме, меньше – при странных обстоятельствах умерли Борис Березовский, Бадри Патаркацишвили, Юрий Заполь, Андрей Разбаш, Артём Боровик, Михаил Лесин, а также предполагаемые киллеры и посредник. Заказчик не назван до сих пор, но многие из экспертов уверены, что он жив и где-то рядом.

Умные и успешные

Авторов недавних фильмов о Владе можно разделить на две группы: те, кто четверть века назад был юн и его толком не застал, и те, кто был в эпицентре драмы. Что касается первых, то Алексей Пивоваров сделал очень большой, подчёркнуто беспристрастный фильм-очерк нравов, Родион Чепель – двухсерийное детективное расследование с определением злодея путём тайного голосования, а также Ксения Собчак в своей манере допрашивала тех, кто согласился с ней разговаривать. Фильмы очень разные, но задача декларировалась одна: докопаться до истины. Один из главных подозреваемых, единственный из ныне здравствующих, имевший серьёзные позиции в рекламном бизнесе 90-х, – ныне крупный предприниматель и государственный деятель, впрочем, эксперты решительно и доказательно отвергали его причастность.

Из трёх документальных расследований следовало, что в начале 90-х из-за рекламных денег, бурным потоком хлынувших в «Останкино», ситуация была так накалена, что убить могли очень многие. Говорилось, что люди во «Взгляде», искренно и самоотверженно боровшиеся за всё хорошее, победив тоталитаризм, готовы были перестрелять друг друга. А тут ещё и родившиеся в перестройку криминальные группировки, проникавшие в «Останкино». Листьев был очень успешным и очень умным человеком, но всё учесть, видимо, было невозможно. Непредсказуемое, шальное время, когда стремительно росли состояния, а на кладбищах – аллеи «умных и успешных». Зря он согласился на должность генерального директора ОРТ, которую ему предложил Березовский, она оказалась расстрельной. Кстати, роль Бориса Абрамовича преувеличивают, окончательное решение о назначении главы ОРТ принимал Ельцин.

«ЛГ» много раз обращалась к теме Влада и «Взгляда», а молодые зрители, что смотрели названные видеорасследования, могли убедиться, что герой в полной мере воспользовался советскими карьерными лифтами. Родился в рабочей семье, в юности пробивался через спорт – чемпион Москвы по бегу, потом армия, благодаря льготе для отслуживших поступил в МГУ на факультет международной журналистики (тогда при определённом усердии это было доступно каждому), потом работа на иновещании, комсомольский секретарь, вступление в КПСС, приглашение во «Взгляд»… Кстати, рассказывая про эту легендарную передачу, опять забыли про Анатолия Малкина и Киру Прошутинскую, а именно они стояли у истоков «Взгляда» и выбирали тех ведущих, которых потом полюбила вся страна.

Поначалу не Влад, а красавец-плейбой Любимов с лукавым придумщиком Политковским были самыми популярными во «Взгляде», в политических же акциях программы более всех значим был Мукусев. Однако вскоре Влад перегнал всех. Когда выпуск «Взгляда» был приостановлен, он с коллегами создал телекомпанию «ВиД» и запустил волчок «Поля чудес» (аналог американского «Колеса фортуны»), потом повёл ток-шоу «Тема», «Час пик»… К нему пришла слава – огромная, единоличная. Как становится понятно из многих интервью, пошли и деньги. Тоже огромные. Россия подобных карьерных взлётов не знала с 1917 года, чтобы так много всего и сразу. «Куй железо, пока Горбачёв» – за пять лет рядовой сотрудник иновещания превратился в телемагната.

Влад не был лучшим, он был первым. И шоуменом, и продюсером, точно угадывающим, что нужно публике. Первые мыльные оперы («Рабыня Изаура») появились на советском экране благодаря в том числе и ему. Он первый перенёс иностранные форматы в наш эфир, что, между прочим, впоследствии закрыло дорогу отечественным новациям – легче скопировать, чем придумать что-то своё. Будучи убеждённым союзником власти, Листьев вместе с Березовским и другими осуществлял перевод советского телевещания на капиталистические рельсы. И то, что мы видим сейчас, это во многом его детище: и «Угадай мелодию», последнее шоу, которое он продюсировал, и появившиеся позже «Пусть говорят», «На самом деле», «Док-ток»… Да, не при нём на первой кнопке появилась Ксения Собчак, но он создавал канал, на котором такие персонажи желанны. ТВ не как просветительский, а как развлекательный проект, более бизнес, чем общественно важный, объединяющий нацию институт. Тогда это всё выглядело свежо, продвинуто, рыночно.

Родные и близкие

Сильное впечатление произвёл большой фильм Первого канала «Памяти Влада Листьева». Не мастерством создателей, а интонацией. Он другой, не перекрёстный допрос свидетелей, не копание в бизнес-схемах, которые привели к катастрофе, а баллада о друге, признание в любви, благодарное поминовение. В финале Эрнст вспомнил взглядовский сюжет Влада, и вправду замечательный, – про паренька, пожалевшего больную лошадь, которую хотели забить на мясо. Он её выкупил, вылечил и… поселил в своей московской квартире. В фильме говорилось, что этот сюжет Влад снял как будто о себе самом, «он внутри добрый маленький очкастый мальчик». Потом Эрнст сказал, что парень-лошадник позже погиб на войне и что Влад тоже – «ушёл на свою войну и погиб». Какую войну? Кого с кем? Во имя чего? Все говорили, что он погиб из-за денег.

Разумеется, «добрый очкастый мальчик» в Листьеве был, был, не сомневаюсь, и в Эрнсте, и в Березовском… Он был в каждом, но его победил какой-то злой и жадный дядька.

В фильме Первого канала грела искренность, от которой отвыкли, и ностальгия – закадровый текст читал, видимо, один из авторов фильма Леонид Ярмольник (титров найти не удалось). Грустно, жизнь прошла, многие уже последовали за Владом, а он в кадре по-прежнему молодой, прекрасный, как наша молодость, как самое хорошее в нас, когда ничего из того, о чём не хочется вспоминать, ещё не совершено.

Альбина Назимова (есть люди, которые и её подозревают) наиболее полно предстала в фильме-интервью «25 лет без Влада», снятом Катериной Гордеевой в Барселоне, где вдова теперь живёт. Альбина настаивала, что Влад был лёгким, счастливым человеком. Странно, жизнь-то была страшная: семья проблемная, мать пила, отец покончил жизнь самоубийством, когда Владу было 17, потом ранний первый брак, смерть первого ребёнка во младенчестве, есть дочь, с которой не общался, такой тяжёлый, видимо, был развод, новая любовь, смерть сына в шестилетнем возрасте, родился ещё сын (его показали в фильме Первого канала), и опять развод. Была ещё одна проблема, о которой зрители не догадывались, он был «загульным», сильно пьющим. Константин Эрнст утверждал, что Альбина Назимова «переформатировала» Влада, и он завязал, и телевизионный бизнес его стремительно пошёл в гору. Решил навести порядок с поступлением на ТВ рекламных денег, и его убили – говорилось на Первом.

Но почему его, а не Бадри или Березовского, которые на самом деле принимали решение о моратории на рекламу?

Альбина считает, что кто-то, свалив Влада, хотел эффекта домино, чтобы за Владом повалился Березовский, за ним другие, но Березовский не повалился… Гордеева расспрашивала обо всём очень аккуратно и лишь коснулась темы брака Альбины после смерти Влада с его партнёром Андреем Разбашем, а о внезапной кончине последнего не говорили совсем.

Что остаётся людям

Журналисты занимались своей работой, снимали расследования, и не так важно для чего – для хайпа или чтобы подтолкнуть следствие к разгадке гибели символа 90-х. Но это, мне кажется, менее важно, чем дело жизни Влада. А вот с ним сейчас проблема. Могучее средство коммуникации, способное просвещать, воспитывать и объединять нацию, погрязло в развлекалове и отвращает от себя. Зритель уходит к блогерам, в социальные сети.

Альбина вспоминала, что, когда она впервые посмотрела «Поле чудес» и стала критиковать это шоу, Влад улыбнулся и сказал, что оно делается не для неё. Беда нашего телевидения и началась тогда, когда оно стало делаться не для своих (родителей, жены, друзей и детей), чтобы им было интересно и не стыдно смотреть, а для рейтинга, который нужен только для распределения рекламных денег. Из-за них погиб Влад, из-за них погибает ТВ.

11.03.20

Какая эпоха, такой и Ефремов

О трагедии без истерик и спекуляций

Кадры страшной аварии на Садовом кольце – искорёженная машина с несчастным водителем (тогда ещё живым), взлохмаченный пьяный виновник, блуждающий по проезжей части, ещё ничего не понимающий, – отодвинули на второй план репортажи о коронавирусе и о небывалых волнениях, поставивших на колени Соединённые Штаты. В обсуждении случившегося публика разделилась на две неравные части, что тотчас отразилось в Сети, а потом в теле- и радиоэфире и на газетных страницах. Почему такой яростный резонанс?

Очень многие требовали самого сурового наказания, обзывали подонком, предателем, либерастом. Вспоминали, конечно, недавние скандалы с «пьяным в говно» актёром (его собственное выражение) на гастролях, а также снятое на видео, где в центре Москвы он отобрал у полицейских мегафон и потребовал, чтобы они разошлись. Всегдашняя безнаказанность, пьяная кичливость: «У меня денег до хера!» Патриоты и государственники не простили участие в «антироссийском, финансируемом олигархами» проекте «Гражданин поэт». Припомнили ему интервью, где он отказывался от своей национальности, вдруг открыв, что он по матери – чуваш (на основании того, что её прадед в ХIХ веке основал чувашскую письменность), а по отцу – мордвин (неизвестно, на каком основании). Сейчас не выгодно быть русским. В советское время многие меняли национальность в паспорте на «государствообразующую», а ныне в моде русофобия, и наши артисты, выезжая за рубеж, желая там понравиться, часто поносят свой народ и свою страну. И что удивительно, их после этого ещё больше снимают в российских кинофильмах и сериалах.

Меньшая часть – либеральное сообщество, художественная интеллигенция, коллеги – взывала к милосердию, которое выше справедливости, требовала «понять и простить». Возмущались многочисленными ток-шоу, где на несчастного артиста лились потоки брани и клеветы. Сравнивали его с Высоцким, с другими великими артистами, справедливо полагая, что для актёра, призванного репетировать, играть в театре и сниматься в кино, даже домашний арест убийственен. И представить страшно, какой ужас для него, уже весьма пожилого и нездорового человека, начнётся в тюрьме и на зоне. А какое покаянное видео он сделал! Видно же, как человек страдает, кается, очень хочет и не знает, как искупить свою вину перед семьёй погибшего Сергея Захарова. Больно было смотреть, как сам себя человек казнит: «Мне нет прощения! Нет больше никакого Ефремова». Обличители увидели и в этом видео подвох: «Кто автор текста? Хорошо написано, сыграно и снято! Даже слишком хорошо, хоть бы раз запнулся, оговорился бы где-нибудь, нет, действительно, хорошо сыграл покаяние!»

А я категорически не согласен с тем, что нет больше никакого Ефремова. Был, есть и будет. И Олег, и Михаил, и, надеюсь, Никита. Благодаря Олегу Николаевичу эта фамилия вросла в генокод нации, её оттуда так просто не выковырять, да и Мише не стоит себя вычёркивать.

Олег Ефремов снимался не так много, как сын, но все его роли запомнились: в «Живых и мёртвых» танкист Иванов, «на котором вся Россия держится», следователь Подберёзовиков («Берегись автомобиля»), рабочий из фильма «Мама вышла замуж», лётчик («Случай с Полыниным»), художник («Гори, гори, моя звезда»), шофёр («Три тополя на Плющихе»)…

Мы невольно отождествляем актёра с теми героями, которых он сыграл. Но очень часто герой в кино в жизни совсем не герой. А Ефремов в жизни был ещё круче, чем в кино. Он – один из символов России второй половины ХХ века. Никого так не любили, как Олега Николаевича. Любили не только как мужчину, а женщины обожали этого долговязого «водопроводчика», как называл его Борис Ливанов, который проиграл ему сражение за пост главрежа МХАТа. Ефремов был очень сложным, противоречивым, часто несправедливым, но его любили ученики, артисты, сподвижники – как друга, как отца. Часть любви по наследству передалась сыну.

Он поначалу только радовал.

Михаил Ефремов ещё подростком снимался в кино и играл в театре, всё – очень хорошо, быстро перерос амплуа молодого героя («Дубровский», «Королева Марго») и неожиданно стал замечательным характерным артистом. Творческие удачи его «преследовали» в фильмах «Граница. Таёжный роман», «12», «Оттепель», «Про любовь». И ещё множество небольших, но заметных ролей. Трагичен и автобиографичен его Актёр из фильма Владимира Котта «На дне». В пьесе Горького, переписанной, осовремененной, у Ефремова страстный монолог перед самоубийством героя о сегодняшнем театре, из которого исчезла «жизнь человеческого духа». В фильме «Какраки» он сыграл крупного чиновника, который хотел было завязать со взятками, но не смог и попался. Потом герой фильма пошёл по пути, который теперь предстоит пройти исполнителю роли.

Природа в его случае на детях не отдохнула, зато, как он сам шутил, дети хорошо отдыхали на природе. Как и многие, он фрондировал, делал политические заявления. Почему-то актёры искренно думают, что если ты отлично сыграл политика, то в политике отлично разбираешься. Такое бывает, но только в виде исключения. Ефремов стал поругивать Россию: «Крым не наш», в проекте «Гражданин поэт» исполнял стихотворные памфлеты, за что его особенно любит наша прозападная оппозиция. Звучащий в рекламном ролике проекта слоган «Юрий Гагарин с маленькой буквы» аукнулся ему по-большому. Он нужен этому проекту не столько как талантливый актёр, а как Ефремов, как сын своего отца. Судя по монологу Актёра в «На дне», ему все эти «политические памфлеты» не очень нравились, может, он понимал, что его используют, но… бизнес есть бизнес. Михаил Олегович – тоже символ времени, но уже нашего.

Какая эпоха – такой и Ефремов. Будем надеяться, что замечательно одарённый Никита, больше похожий на деда, чем на отца, будет под стать своему времени, и это время будет другое, и за него не будет стыдно.

Напоследок хочется напомнить, что виновниками аварий со смертельным исходом были очень известные люди: в позднесоветские годы поэт Александр Межиров и совсем недавно Эдуард Радзинский. В обоих случаях обошлось без тюремного срока. С Михаилом Ефремовым, боюсь, не обойдётся. С другой стороны, такая остановка – шанс для спасения, ведь в последние годы он упорно шёл к неминуемой и скорой гибели.

24.06.20

Один мальчик очень хотел стать историком

Люблю исторические передачи, с удовольствием слушал на «Эхе Москвы» Наталию Ивановну Басовскую, которая замечательно рассказывала о великих исторических деятелях прошлого. После её кончины переключился на передачу «Всё так+», которую по субботам ведут журналист Виталий Дымарский и петербургский, как нам его всегда представляют, историк Максим Кузахметов.

Он увлекательно рассказывал о царях династии Романовых. Действительно, интересно, и, что особенно нравилось, необыкновенно легко, без какого-либо пиетета к царственным и прочим особам – великие делатели русской истории ХVIII и ХIХ веков представали людьми со слабостями, но, что смущало, не бог весть какими великими. Все, и Екатерина, и Суворов, и Кутузов, и самый нелюбимый почему-то Кузахметовым царь Александр I. В цикле он оказался довольно пустым, лживым, трусливым человеком (как, впрочем, и Кутузов), который каким-то чудом, не выиграв ни одного сражения, победил великого Наполеона. А о последнем, принёсшем неисчислимые бедствия на нашу землю, историк говорил крайне уважительно, ему даже как-то неловко было за русскую армию, которая, как водится, забросала неприятеля трупами и вынудила Наполеона покинуть дикую Россию. А уж Николай I показан недалёким солдафоном, которого историк едко сравнивал с нынешним президентом.

И всё это было бы приемлемо как позиция либерального пропагандиста, но не историка. И вдруг в связи с Николаем I Кузахметов замахнулся на «наше всё», Гоголя и Пушкина, – да так, что стало понятно: историк их читал только в школе, и то невнимательно, что навело на некоторые подозрения. Итак, Чичиков, по Кузахметову, придумал авантюру «с продажей рабов, причём выдуманных», чтобы «поправить пошатнувшееся материальное положение». Но гоголевский герой ко времени действия не испытывал материальных затруднений: беря мзду на таможне, он сильно разбогател. Потом решил умножить свой капитал, для чего хотел не продать, а купить по дешёвке крепостных крестьян, которые на самом деле умерли, но по документам (ревизским сказкам) живы, и получить под них при залоге много денег.

Впрочем, Кузахметов же историк, а не литературовед, и, да, большой либерал, не нравятся ему «Выбранные места из переписки с друзьями» Гоголя и «Клеветникам России» Пушкина. Но дальше насторожило то, как, говоря о Пушкине, Кузахметов с Дымарским выгораживали Дантеса: Пушкин-де сам виноват, написав «такие злобные, гадкие послания» «усыновителю Дантеса» Геккерну, что Дантес был вынужден драться. Историк и журналист восхищались карьерой, которую сделал убийца поэта после отъезда из России, Дымарский даже похвастался, что сделал селфи на фоне могилы Дантеса в Сульсе.

Но самое удивительное в рассказе историка было связано с книгой Пушкина о пугачёвском бунте, в усмирении которого принимал участие другой великий русский поэт, Гавриил Державин, бывший в ту пору поручиком. Он, цитирую Кузахметова, «повесил двух мужиков и причём явно не из какой-то особенной надобности, а из поэтического любопытства! И Пушкин об этом пишет недрогнувшей рукой, как будто ему самому тоже было бы интересно посмотреть, как двоих мужиков повесят». Стоп, стоп! А это клевета, причём мерзкая – и на Гавриила Романов ича, и на Александра Сергеевича. На самом деле Пушкин в «Истории Пугачёвского бунта» написал: «Узнав однажды, что множество народу собралось в одной деревне с намерением идти служить у Пугачёва, он (Державин) приехал с двумя казаками прямо к сборному месту и потребовал от народа объяснения. Двое из зачинщиков выступили из толпы, объявили ему своё намерение и начали к нему приступать с укорами и угрозами. Народ уже готов был остервениться. Но Державин строго на них прикрикнул и велел своим казакам вешать обоих зачинщиков. Приказ его был тотчас исполнен, и сборище разбежалось».

И только в примечаниях Пушкин, ссылаясь на известного баснописца Дмитриева, пишет: «И.И. Дмитриев уверял, что Державин повесил сих двух мужиков более из поэтического любопытства, нежели из настоящей необходимости». То есть Александр Сергеевич привёл «уверения» не участвовавшего в подавлении пугачёвщины Дмитриева только в примечании, видимо, не особо доверяя им. Действительно, в той ситуации Державину, приехавшему в стан готовых примкнуть к Пугачёву крестьян в сопровождении всего двух казаков, было не до «поэтического любопытства». А то, что и Пушкину приписано, что ему «интересно посмотреть, как двоих мужиков повесят», отвратительная подтасовка.

Так историк «работал» со всеми документами или только с пушкинскими? Да и историк ли Кузахметов – закралась вдруг бредовая мысль. Я кинулся в поисковики, надеясь узнать, какая у него степень, докторская или кандидатская, какие научные труды он написал, профессор или доцент… и был ошеломлён.

Кузахметов, оказывается, вообще не историк. Он по образованию психолог, а по сфере деятельности издатель, журналист, главный редактор «Московского комсомольца» в Петербурге. Бывают, конечно, историки-любители, которые знают предмет лучше иных профессионалов, и они пишут такие книги, что закачаешься, как, например, Борис Акунин. Стал искать публикации Кузахметова. Нет никаких книг у Максима Рафиковича, удалось найти только одну, и то статью, опубликованную в журнале «Дилетант», который редактирует Дымарский, под названием «Роковая ошибка Сталина». Да ещё на сайте Проза. ру расположены сборники рассказов Кузахметова с однотипными чудными названиями: «Одна девочка очень хотела встретиться с инопланетянами» и «Один мальчик очень хотел стать собакой». Впрочем, может быть, это какой-то другой Максим Кузахметов?

И ведь что поразительно, если бы он не ляпнул глупость про Чичикова и гадость про Пушкина и Державина, я бы продолжал принимать этого Хлестакова за историка или в крайнем случае за популяризатора русской истории типа Загоскина и Акунина, а теперь ругаю себя последними словами, как городничий в «Ревизоре»: «Эх ты, толстоносый! Сосульку, тряпку принял за важного человека!.. У, щелкопёры, либералы проклятые! чёртово семя!»

08.07.2020

Фобии маркиза де Кюстина

Вопросы, возникшие после передачи о знаменитой книге французского путешественника

После публикации «ЛГ» о программе «Всё так+» («Один мальчик очень хотел стать историком») её ведущий Виталий Дымарский перестал называть «необыкновенно лёгкого в мыслях» Максима Кузахметова историком⁵. Похоже, наша критика, что называется, услышана и можно было бы забыть о передаче, но уж больно важны темы её последних выпусков, посвящённых писателям николаевской эпохи, и не только русским.

«Россия в 1839 году» маркиза Астольфа де Кюстина для очень многих (от Збигнева Бжезинского до Владимира Познера) – ключ к правильному пониманию нашей страны. И действительно, она интересна, хотя читать её трудно: уж очень автор велеречив, напыщен и многословен – мало кто её читал целиком. И что же в ней задевает сейчас? Многое. Однако не то, что дочь императора России Мария Николаевна двоих из своих семерых детей в браке с герцогом Лейхтенбергским родила не от него, а от графа Строганова, о чём с удовольствием довольно долго рассказывал Кузахметов. Если он так любит пикантные подробности, то правильнее было бы рассказать об авторе книги, о том, что явилось одной из причин его тяги к путешествиям. Маркизу было неуютно в Париже, его отторг свет после громкого сексуального скандала: де Кюстина избили и ограбили сослуживцы солдата, с которым он договорился об интимном свидании в «чреве Парижа» – тогда французский бомонд был далёк от нынешней толерантности.

Конечно, в книге маркиза нет ничего о шалостях русских принцесс, у него – сугубо серьёзные размышления о нашей великой (всё же он видел русские войска, взявшие Париж в 1814 году) стране и её талантливом и красивом народе (особенно маркиз восхищался русскими мужчинами). Однако претензии его фундаментальны, хоть и не столь радикальны, как у некоторых русских аристократов, подробно цитированных им в книге.

Исходный грех России, на взгляд маркиза и его последователей, в схизме, выборе русскими не истинной христианской веры, то есть католичества, а византийской, православия, что навсегда противопоставило её цивилизованному миру. Другая беда – рабство: это касается не только крепостных крестьян – рабской покорностью деспоту пронизано всё общество, и русским очень нравится быть рабами. Монгольское иго не только оставило огромный холопский след в народе, но и отбросило Россию на века от прогресса. И как бы ни старались русские тираны, от Петра до Николая I, Россия обречена плестись в хвосте, заимствуя и копируя европейские образцы в искусстве, науке – во всём.

В отличие от русских западников, например, Петра Чаадаева, де Кюстин не считал, что у нашей страны нет исторического будущего, он как раз этого будущего очень боялся и потому подспудно хотел остановить Россию, и в этом смысле он истинный русофоб. В отношении финнов, например, у него фобий не было, он писал о них, как шовинист, с великодержавным презрением: «Финны… по сей день остаются… полными дикарями… Нация эта безлика; физиономии плоские, черты бесформенные… уродливые и грязные люди…» Этот пассаж особенно возмутил русских критиков де Кюстина Ксению Мяло и Вадима Кожинова.

В передаче говорилось, что книга очень современна, потому что в России по существу ничего не изменилось. А может быть, хорошо, что основополагающие ценности в России остались неизменны? А какие перемены в цивилизованном мире? Что осталось от католицизма в той же Франции и как там обходятся с христианскими ценностями сейчас? Тема рабства звучит тоже гораздо актуальнее не в России, а в так называемом цивилизованном мире (и в той же Франции, когда-то колониальной державе), где целуют башмаки потомкам рабов и передают католические храмы мусульманским общинам.

Относительно вечного русского подражательства. Разумеется, хорошее заимствовать надо, но не с такой безоглядностью, над которой смеялся до де Кюстина Грибоедов. Да, многие у нас по-прежнему заискивают и копируют (в шоу «Голос» дети перепевают западные шлягеры, притом что прекрасны и разнообразны песни народов России), страстно хотят понравиться западному миру (многие фильмы как будто специально снимают для зарубежных фестивалей), хотя с середины ХIХ века, не говоря о советском времени, Россия создала настолько оригинальные, великие произведения искусства и совершила такие открытия в науке, что подражали уже нашим первооткрывателям. Пушкина, кстати, де Кюстин высокомерно отнёс к подражателям, а во время четырёхмесячного пребывания в России ему наверняка собеседники говорили о Гоголе, Глинке, может быть, даже о Лобачевском и других гениях, но он о них не рассказал в своей книге.

Единственное, что, несомненно, уникально и поразительно актуально! И тогда, и сейчас в России довольно много «аристократов», люто ненавидящих собственную страну. Такого нет нигде.

А закончим пушкинским: «Я, конечно, презираю отечество моё с головы до ног – но мне досадно, если иностранец разделяет со мною это чувство».

29.07.20

Стена предательства

«Россия 1» показала новый фильм Андрея Кондрашова «Стена»

Фильм посвящён тридцатилетию «воссоединения Германии», а на самом деле поглощения Германской Демократической Республики (одной из самых успешных стран социалистического лагеря) её капиталистической «сестрой» – Федеративной Республикой Германии. Показано, что предшествовало разрушению берлинской стены и какие были последствия. Для миллионов людей – драматические, для сотен тысяч в Германии и России – трагические, для ГДР и СССР – гибельные. Но «Стена» шире, чем просто фильм к дате, есть в ней что-то, что выходит за рамки исторической публицистики.

Фильмам Андрея Кондрашова – а «ЛГ» писала почти обо всех проектах известного журналиста и телеведущего – свойственны фундаментальность и глубина. А также эпичность, так как темы глобальные – в данном случае речь идёт не столько о стене, которую быстро построили в августе 1961-го и ещё быстрее разрушили в ноябре 1989-го, а о крушении красной империи на территории Европы, о том, как это произошло и чего это народу нашей страны стоило.

В «Стене» есть и известные кадры хроники, которые иллюстрируют политические процессы по обе стороны стены после её строительства. Разделённые семьи, побеги из ГДР в «свободный мир», часто кончавшиеся трагедиями, также звучали сегодняшние рассказы людей, так сказать, задавленных обломками стены. Её можно было разрушить, но зачем было выводить наши войска? Говорилось об удивительной, необъяснимой уступчивости Горбачёва, Яковлева, Шеварднадзе и Ельцина, в результате которой более чем трёхсоттысячная Советская армия покинула территорию Германии, между тем американские оккупационные войска стоят там до сих пор. То есть были перечёркнуты итоги Великой Отечественной войны, как было сказано в фильме, преданы отцы и деды, ценой огромных жертв победившие немецкий фашизм. Горбачёв, отвергая все возражения советников из МИДа, пренебрегая мнением военных специалистов, принял «судьбоносное» решение о выводе, а при Ельцине он завершился, таким образом был нанесён страшный удар по нашей обороноспособности. А холодная война не прекратилась – автор фильма привёл слова Путина о том, что берлинская стена была не разрушена, а передвинута вплотную к границам России.

В фильме участвовали отставные политики ФРГ и ГДР, российские военные из западной группы войск. И в полный рост встала тема предательства. Кажется, впервые на главном российском канале было громко сказано, что Горбачёв предал не только союзников (в ГДР было очень много искренних друзей СССР), но и нашу страну, за пять лет доведя её до развала. Причины – некомпетентность, тщеславие, желание понравиться западным лидерам или сотрудничество с иностранными спецслужбами – не так важны, главное, что оно произошло, предательство.

Показательна судьба обманутого Горбачёвым лидера ГДР, преданного друга нашей страны Эриха Хонеккера, которого уже при Ельцине выдали властям ФРГ. Посадили в ту же тюрьму, в ту же камеру, где антифашист Хонеккер сидел при Гитлере, – какие отвратительные символы! У него был рак в последней стадии, и потому бывшего лидера ГДР отпустили, и он, бессребреник, умирал в доме пастора, согласившегося приютить нищего старика. Также были преданы все государственные служащие ГДР, которых после «аншлюса» подвергли люстрации и выгнали с работы. Это было не объединение, а захват.

В фильме участвовал и Эгон Кренц, сменивший Хонеккера на посту руководителя ГДР (правил он всего несколько месяцев, а после «объединения», которое, кстати, произошло без каких-либо референдумов, власти ФРГ приговорили его к шести с половиной годам тюрьмы). На обсуждении фильма в программе Владимира Соловьёва Андрей Кондрашов рассказал о характерной детали: Кренц, чтобы приехать в Берлин для интервью, потратил на дорогу последние деньги, а когда во время съёмок образовался перерыв, выяснилось, что ему не на что было пообедать… В фильме показан также замок Горбачёва в Германии, его баварские соседи сообщили, что Михаил Сергеевич любит здесь бывать, а на родине ему неуютно… Какие разные судьбы.

Неожиданно светлым в этом крайне печальном фильме был финал. О контактах и дружбе жителей ГДР с русскими говорил немецкий режиссёр, создатель самого крупного культурного проекта Германии «Дрезденский бал» Ханс Иохим Фрай, ставший не так давно художественным руководителем образовательного центра «Сириус» в Сочи. Многим немцам он открыл глаза на Россию, они приезжали и видели совсем не то, что слышали о нашей стране в своих СМИ. Фрай сказал, что важно «научиться любить Россию». В финале под изумительные кадры русской природы прозвучало его любимое музыкальное произведение «Вариации на тему Паганини» Сергея Рахманинова.

Чтобы уверенно двигаться в будущее, надо знать, что и почему с нами произошло в прошлом, и не бояться называть вещи своими именами.

14.10.20

Птенцы гнезда Роднянского

Семя Гольфстрима

Ах, прекрасная «Елена»! Новая удача, теперь в Каннах! Радоваться бы: русский режиссёр получил ещё один престижнейший международный приз. Все и радуются, фильмом занимаются лучшие зарубежные дистрибьюторы, да и у нас какой-никакой прокат уже есть. Браво, продюсеры и режиссёр! Очередная «победа советского спорта». Радовались, когда Горбачёв получал Нобелевскую премию, гордились, когда лучшим в мире министром финансов называли Чубайса, восхищены тем, что Аршавина купил «Арсенал», светимся от счастья, когда престижные международные премии вручают нашим писателям и журналистам. Завидуем сотням тысяч наиболее предприимчивых россиян, перебравшихся на ПМЖ в Европу… А говорят, у нас нет национальной идеи – есть. Гольфстрим. Плыть по течению, не нашему, но тёплому, мягкому…

И как иначе, если нет национальной стратегии в области культуры. Отечественный прокат давно оккупирован Голливудом, соответствующим образом воспитывается российская публика, и кинематограф наш как будто перекодируется в главной своей творческой сердцевине, его лучшим представителям ласково навязывается то, что «русскому смерть».

Как иностранный

За представление на Оскара боролись три российские картины. Впрочем, российских ли?

«Фауст». Этого венецианского триумфатора российским назвать можно с большой натяжкой: первоисточник, место действия, актёры и даже язык – не русские. Фильм и сделан-то не для России. ТВ радостно рассказало, как перед началом премьерного показа «Фауста» в Ульяновске публика десять минут аплодировала Александру Сокурову, но умолчало о том, сколько зрителей ушло во время сеанса и что говорили досмотревшие фильм до титров.

Надеюсь, когда маэстро решится показать «Фауста» в Москве, мы рассмотрим всех его диковинных гомункулов и попробуем перевести сокуровский киноязык с «неизвестного на русский». А главное, постичь феномен перманентного фестивального успеха уникального русского режиссёра, которому отечественный зритель уже не нужен.

На Оскара была также представлена (и победила в российском отборе) «Цитадель» и, смею думать, имеет хорошие шансы в Лос-Анджелесе. Кроме высокого международного авторитета прославленного мастера крайне важна «правильная» идеологическая подоплёка. Она, правда, отнюдь не российская. Недавно её с детским простодушием вскрыла Валерия Новодворская. Вот наиболее яркие перлы из её сногсшибательной рецензии на сайте Грани. ру:

«Я потрясена: такой антисоветчины я не видела более 20 лет <…> этот фильм – билет в бессмертие…

В «Цитадели» повержен Дьявол, ибо там перечёркнута вся наша история…

Понял ли Никита Михалков, что он поставил? Неважно. Великому художнику дано сотворить правду, даже если он не в силах осмыслить её…

Всеми осмеянные комары, крысы и пауки из фильма – это ряд исторических казусов и случайностей, обеспечивших СССР незаслуженную и ненужную ему Победу…

Немцы проиграли, потому что были европейцами и дорожили жизнью. Мы выиграли за счёт массового помешательства…

Фильм Михалкова надо показывать в школах, перед ним умолкнут все майские салюты и сотрутся лживые слова «Идёт война народная, священная война»…

Когда этому фильму будут вручать Оскара по 5–6 номинациям <…> шляпу перед ним снять придётся…»

Ну как с такими (просто нет слов!) рекомендациями бывалой правозащитницы не претендовать «перечеркнувшей нашу историю» «Цитадели» на главную мировую статуэтку?

Мальчик не прыгнул

И наконец премудрая «Елена», которая тоже была среди кандидатов на представление к высшей «правительственной награде» киношников.

Но по порядку. «Возвращение» талантливейшего Андрея Звягинцева явилось для многих потрясением (замечательный сценарий Владимира Моисеенко и Александра Новотоцкого-Власова). Всё в нём было: и любовь, и борьба, и свет, и тьма, и культура, и мастерство, и наконец редкий по нашим временам очистительный катарсис в финале. Начало напомнило о великих предшественниках: Тарковском (в прологе «Зеркала» мальчик-заика пытался заговорить и… заговорил, у Звягинцева мальчик пытается прыгнуть с вышки и… не прыгает), потом – о Бергмане, Антониони… Несколько удивили нездешние интерьеры, вдруг в постсоветском захолустье – очень большой дом, где живёт небольшая семья, в огромной пустынной спальне – вполне европейское ложе с изысканнейшим покрывалом, мама (Наталья Вдовина) в каком-то умопомрачительном белье, на чердаке раритетный фолиант с библейскими иллюстрациями, казалось, ну вот опять арт-хаус, намёки, кунштюки, экивоки…

Фильм спасли дети, которые играли гениально. Исполнитель роли Вани заставил вспомнить о Ванях из «Судьбы человека» и «Иванова детства». Русские мальчики, отважно искренние, беспощадные к себе и ко всем, «сделали картину» – хвала режиссёру за великолепную работу с юными актёрами (Иван Добронравов и Владимир Гарин). История о трагическом обретении отца (первое явление Константина Лавроненко на экране) прожигала экран, оставив от арт-хаусной шелухи только терпкую дымку. Картина выросла-таки в притчу и вполне могла бы обойтись без указующих перстов с преломлением хлеба, библейским фолиантом и т. п.

«Возвращение» имело феноменальный успех (два венецианских «Льва» и многие другие). Появилась возможность не юному, но талантливому дебютанту развернуться во всю мощь. Он снял фильм-исповедь «Изгнание» – огромное, многими так и непонятое полотно. Кажется, названные киноклассики с небес посылали своему верному ученику наилучшие пожелания, но… Не было в «Изгнании» главного: «Вани», то есть того, что обезоружило бы любого злобного критика своей безоглядной отчаянной искренностью. К тому же восприятию мешал пустяк, необъяснимая странность, раздражающая искусственностью: герои – вроде наши, а место действия – какое-то чужое, почему? Отрыв героев от родной земли – зачем? Как будто режиссёр её стыдится. Высокоумные критики это много раз объясняли, и мы бы им поверили… Если бы в фильме была звенящая близкая тема. Не шведам, или не только шведам, но и нам.

После длиннющей интродукции Вера (Мария Бонневи), уже родившая мужу (его зовут Алекс – заметьте, не Саша, не Александр или Алексей) двоих детей, признаётся вдруг, что третьего ждёт не от него. И понеслось. То есть очень долго, мучительно красиво и медленно раскручивается клубок обиды, ревности, мести, завершившийся абортом, на который героиня непонятно почему согласилась, а потом её самоубийством. В финале выясняется, что ребёнка она всё-таки ждала от мужа… Не веришь. Ничему. Инфантилизм со взломом. Искусная, искусственная вариация по мотивам Уильяма Сарояна расстроила, разочаровала. Как будто вам подарили очень большую, дорогую, но абсолютно ненужную вещь. И ставить негде и выбросить жалко. Но выбрасываешь, потому что, глядя на неё, портится настроение.

Однако и здесь радуемся успеху – приз за лучшую мужскую роль в Каннах, обширная благожелательная пресса за рубежом, и у нас обслуживающий фестивали персонал расстарался…

Схема Хелен

И вот наконец «Елена».

Здесь Ваниным духом и не пахнет. В отличие от первых двух в третьем фильме нашего фестивального любимчика уже никто из персонажей не вызывает сочувствия.

Вначале – роскошно снятый унылый осенний пейзаж, вылизанный интерьер евроапартаментов (замечательная работа оператора Михаила Кричмана). Но ничто не говорит о биографии героев, как будто прошлой жизни у них не было. Владимир (Андрей Смирнов) – богатый, но непонятно какой человек, Елена – тоже. Чем заполнен их внутренний мир? Ничем, кроме телевизора. Помнится, на ТВ был цикл передач о борцах с чиновным беспределом «Мы – не овощи!». Здесь «овощи» все. Сын героини – бледная копия Светлакова из телескетча «Нашей раши», но там хоть был смешной сатирический стёб. Внук – такой же, как персонаж того же юного Игоря Огурцова из сериала «Школа», но уже без какой-либо рефлексии – лишь обозначение современного тинейджера, бессмысленного и беспощадного…

Начинал проект британский продюсер Оливер Данги, который предложил Звягинцеву снять фильм на тему Апокалипсиса (не возрождения или воскресения – в европах о них давно не помышляют). И Звягинцев согласился. Олег Негин написал сценарий, который, как рассказывает в одном из интервью сам режиссёр, не удовлетворил британца: «Он прислал 20 страниц вопросов и комментариев <…> Был дотошен, как налоговая инспекция: происхождение денег Владимира? Кто такая Елена? Кем работает жена Серёжи? (В первом варианте героев звали английскими именами. – А.К.) Требовал бесконечных психоаналитических пояснений и упорно называл законченный сценарий синопсисом».

Оливер Данги абсолютно прав. Да, синопсис, схема. Множество вопросов к сценарию. Поначалу я думал, что Елена – просто служанка-сиделка, которая за деньги подвизалась жить с клиентом в прямом и переносном смысле. Потом удивило, что вот уже два года, как она его жена. Зачем он вступил в законный брак с безропотной, вполне довольной тем содержанием, которое есть, пожилой женщиной? Сугубый авторский произвол. Если бы Владимир (все герои на западный манер без отчеств) не совершил этой необъяснённой глупости, то она не могла бы претендовать на наследство, и трагедия бы не произошла. И фильма бы не было. Зачем он рассказывает жене о намерении написать завещание в пользу дочери? А если уж решил лишить жену наследства, то почему не дал ей в качестве отступного хотя бы то малое, о чём она просила, – денег на поступление внука в институт. Нет, пережив инфаркт, надо полагать, о многом передумав, он тупо повторяет нравоучительные банальности (надо работать, работать), а денег не даёт. Как можно после этого рассчитывать на её усердие хотя бы в качестве сиделки? Ханжа, скупердяй и, мягко говоря, дурак.

Откуда он взялся такой? Бывший генерал КГБ, вовремя продавший родину, или, может быть, один из тех, кто перепрофилировал наукоёмкие производства в мебельные склады? Или он инициировал приезд в Россию сотен тысяч мигрантов, которым можно платить втрое меньше, чем нашим рабочим? И заключил духовную жизнь народа в «ящик», в котором Малахов, футбол, пиво, жрачка и ржачка. Благодаря таким, как он, образование стало недоступным для большинства? Или он русский Стив Джобс? Кто он? Ну скажите! Никто. Никого и не жаль.

Сочувствуешь в фильме только дочери Владимира. Актриса Елена Лядова выбивается из ансамбля, рушит возведённую Звягинцевым полумёртвую конструкцию с намеренно бесцветной манерой игры всех исполнителей – она красит предложенный рисунок своей болью. Да, её героиня гедонистка-эгоистка, да, всех, начиная с себя, презирает, да, «гнилое семя». Но Лядова включает нас в драму осознания бессмысленности существования своей героини, она здесь единственная не мёртвая душа. И когда Елена грубо отодвигает её от наследства, не верится, что дочь всё так оставит, она должна «что-то выкинуть», и было бы другое развитие истории, но режиссёру достаточно той схемы, которая есть. Ему важно, чтобы прозвучали её слова «гнилое семя», отнесённые не только к их семье, но и ко всему народу. Стране. За что режиссёру, конечно, сугубое русское мерси.

Большая разница

Чуть вернёмся назад. Звягинцев отказался от сотрудничества с британским продюсером, и тогда появился Александр Роднянский⁶, который предложил вернуть сценарий на язык родных осин. И вернули: «Текст диалогов Хелен, Ричарда и Дэна, как их звали изначально, и текст диалогов Елены, Владимира и Серёжи практически не изменился при переводе на русский. Какие-то незначительные обороты ушли, добавился сленг». Это поразительно: британскую историю перенесли в Россию, ничего по существу в ней не изменив, хотя народы, их менталитет, нравы, быт абсолютно разные. Их элита вырождается, наша – переселяется, к ним же. А вырождается у нас народ.

Но продюсеры не прогадали, навязав апокалипсические европейские проблемы нам. Но что хорошо для западного зрителя, для русского что? Разберёмся с разницей восприятия.

Семья сына Елены для европейцев во многом типичная – многодетные семьи (особенно из бывших колоний) паразитируют на государственной помощи, которая оказывается из тех налогов, что платят исконные Владимиры-Ричарды. Там действительно многие живут на пособия, не работают, не хотят социализироваться, пьют пиво и смотрят в ящик… Для нас же семья Сергея-Дэна – что-то уникальное. Рабочая окраина, мужик лет двадцать уже не работает, а только пьёт и ещё не спился?! И ещё способен к деторождению?! Издеваться над тем, что его жена ждёт третьего ребёнка странно – молодец, борется с демографическим кризисом. Вообще крайне огорчает бездушный глумливо-поверхностный взгляд режиссёра на «бедных людей» в стране, где миллионы после закрытия градообразующих предприятий на самом деле не могут найти достойную работу, люмпенизируются и гибнут.

Родина, мать…

Звягинцев во многих интервью, говоря об образе Елены, упоминает словосочетание: Родина-мать. Настаивает на нём.

Родина-мать…

Сразу вспоминаешь монумент на Мамаевом кургане, в кино – роли Валентины Телегиной, Нины Сазоновой, Любови Соколовой и замечательных мам из фильмов Тарковского и Михалкова… Внешне Надежда Маркина идеально соответствует каноническому образу русской матери – женщины героической, простой и мудрой, самоотверженной и терпеливой, готовой отдать жизнь за своих детей.

Зачем Звягинцев искал именно такую? Чтобы краеугольный для России архетип развенчать? Предал наш фестивальный любимчик и родину, и мать. Предал опошлению. Стал бы в английском варианте режиссёр искать актрису – визуальный символ нации, внешне похожую, скажем, на английскую королеву? Или в итальянском – на Анну Маньяни, а в грузинском – Верико Анджапаридзе? Убили бы.

Елена у Звягинцева отвратно примитивна. Сворачивает скулы от сценарной фальши с её приходом в храм. Она, надо думать, имевшая за большую жизнь немало поводов прийти в храм, хоронившая родных и близких, имеющая детей и внуков, которые ей куда дороже заболевшего мужа, не знает, куда свечки ставить о здравии? А потом вдруг говорит мужу библейское «последние станут первыми». И скармливает сердечному, на ночь глядя, виагру. («Ноги» этой сценарной насмешки растут, видимо, из акунинской «Смерти Ахиллеса», в которой герою Плевны в борделе подсыпали отравы, несовместимой с половой жизнью. Кстати, врачи, смотревшие «Елену», удивлены: на сон грядущий сердечнику виагра не опасна.)

Муки совести Елены не прописаны сценарием и не сыграны актрисой никак, лишь режиссёрски «залатаны» сбитой лошадью и внезапным «концом света» в доме сына. Катарсиса нет, и правильно, на Западе его давно отменили. А в катарсисе (с древнегреческого – очищении, выздоровлении, возвышении) единственное оправдание художественного произведения, его христианский смысл. Раскаяния тоже нет. Вместо него – скрытая угроза в финале: толпа азиатов-гастарбайтеров, играющих в футбол, под прицелом взгляда внука Елены, надо полагать, нацика, скинхеда… Таким режиссёр, у которого всё продуманно-символично, видит молодое поколение России, её будущее. Кстати, если бы этот несчастный внук был бы примерным, прилежным мальчиком, смог бы он поступить на бюджетные места в институт? При тех-то махинациях с ЕГЭ, о которых с каждым годом всё больше говорят?

Чужими глазами

Дорожа эфемерными европейскими ценностями, Звягинцев уничтожает сакральную, русскую. На поверхности аллюзия: Родину-мать «имеют» олигархи, на подачки которых она содержит народ-паразит. Прогнивший, преступный, лишний. Это вполне в русле давнишних европейских веяний: миру от России нужна только нефть, посему достаточно сорока миллионов россиян, обслуживающих трубу. А чтобы народ «этой страны» примирился с такой своей незавидной участью, необходимы соответствующее искусство и правильно «инфицированные» творцы.

Андрей Звягинцев – прирождённый свой, сибиряк, из простых, знает жизнь: и дворником работал, и официантом, и актёром, эпизоды играл в «Ширли-Мырли» и «Каменской», выучился на режиссёра во ВГИКе… А всего-то за три фестиваля превратился в нечто противоположное самому себе. Помните его, ошеломлённого, светящегося, застенчивого, на вручении первого «Золотого льва» в Венеции? Прошло всего-то восемь лет, и он – самодовольный, всё знающий мэтр… К сожалению, многие наши номинанты заражены болезнью «европейниченья», как ещё в ХIХ веке её диагностировал великий русский философ Данилевский – доходящей до прямого предательства национальных интересов, быстро протекающей, часто с летальным для таланта исходом.

Желание угодить убивает божий дар. И кому угождают? Европа уже не та ядрёная красавица, которой пленился Пётр, сейчас там – глубочайший цивилизационный кризис, старушка тяжело больна, бредит Апокалипсисом, молит об эвтаназии. А мы, задрав штаны, ухлёстываем за ней…

19.10.2011

Сталинградская пицца, или Как Бондарчук-сын сдал «Дом сержанта Павлова»

Мы не делаем идеологическую, дидактическую картину, а просто делаем кино, которое заставит переживать и плакать.

Александр Роднянский

Фильм Фёдора Бондарчука «Сталинград» вполне заслуживает разговора в политической колонке.

Дмитрий Быков⁷

Продюсер Роднянский и режиссёр Бондарчук

Фильм Александра Роднянского – а именно его фамилия после заставки Columbia pictures первой появляется на экране – собрал рекордную кассу и вызвал рекордную, в основном отрицательную прессу. Одним из первых (и, кажется, последних) похвалил фильм Дмитрий Быков, и то концептуально: за создание нового мифа о войне, в котором «уже не важна наша историческая либо идеологическая правота», то есть к фашистам и тем, кто их победил, надо относиться, как к троянцам и ахейцам: «Ахилл и старик Приам вместе рыдают, оплакивая Гектора, Патрокла». При этом писатель уготовил нам роль побеждённых троянцев. О троянских конях и языческих вирусах и будет идти речь.

Итак, ругали фильм все: от Юрия Богомолова до Эдуарда Лимонова, наиболее подробно и едко – Дмитрий Пучков (Гоблин). За художественную несостоятельность в первую очередь. Но не только.

В Рунете начался сбор подписей под письмом министру культуры с требованием: «привлечь к ответственности лиц, принимавших решение о финансировании картины «Сталинград», и рассмотреть вопрос об их пожизненном исключении из комиссий и советов, решающих вопрос о выделении государственных средств на фильмы; запретить прокат фильма в РФ и за рубежом; отменить заявку фильма на кинопремию «Оскар». Не исключено, что это хитро продуманный пиар-ход продюсеров картины, дабы «канализировать протест» и выставить критиков фильма кондовыми ретроградами – текст письма даёт к этому поводы. Требование отменить заявку на «Оскара» странное – никто её не заберёт, а международный скандал только повысит шансы «Сталинграда» на попадание в число номинантов. Тем не менее битва, развернувшаяся вокруг фильма, может стать действительно сталинградской, поворотной в войне за войну, которая уже четверть века ведётся на идеологических фронтах России.

Как изображали и изображают участников войны в Голливуде? В фильмах от «Спасти рядового Райана» до «Бесславных ублюдков» американцы – самоотверженные, отчаянные герои-победители, немцы – звери и садисты, русских нет. В «Списке Шиндлера» есть – освободившие концлагерь воины Красной армии предстают угрюмыми варварами, эдакими конниками Чингисхана, на которых с ужасом взирают спасённые евреи.

А как в Германии? В знаковом сериале «Наши матери и отцы» русские добивают раненых и насилуют медсестёр. Немцы – трагические герои, обманутые нацистской пропагандой и достойные сострадания, а американцы? На них вся надежда, они – спасители.

К перекодировке сознания нашего народа, затеянной на Западе, с энтузиазмом подключились и отечественные кинематографисты. В фильме «4 дня в мае» немцы тоже хотят, чтобы их пленили-спасли американцы, а русские – насильники и убийцы, стреляющие по тем из своих, кто мешает насиловать и убивать. В «Цитадели» ещё круче: с добавлением главнокомандующего-вурдалака, его кровавых сатрапов-генералов, спьяну гонящих красноармейцев на верную смерть, и немцев-служак, которые «солдаты, а не палачи». В пивоваровском «Ржеве» благообразные, подтянутые (не в пример нашим) ветераны вермахта заявляют в праведном недоумении: «С нами неправильно воевали, нас забросали трупами»…

И вот докатились до Волги.

Александр Роднянский – выдающийся продюсер, за его плечами множество успешных проектов и на Украине, и в России, и в кино, и на телевидении. Он хочет выйти на европейские рынки проката и прорваться в Голливуд. Но искусство требует жертв, а Голливуд – жертвоприношений.

Продюсер выбрал Фёдора Бондарчука на роль режиссёра «Сталинграда», думаю, по той же причине, по которой Ельцин когда-то выбрал Гайдара. За амбициозность и фамилию. Оскароносца Сергея Фёдоровича помнят в Голливуде и любят у нас. Красная армия, в которой служил отец-фронтовик, Сталинград не сдала, сдал сын. В прямом смысле – в его фильме правый берег Волги, на котором расположен город, захвачен немцами. Но сдал и в «кривом» смысле.

Русские в «Сталинграде» – неумные, дикие, жестокие. Убивают своих. Бессмысленно и беспощадно. Отвратительный пример – совершенно немотивированный расстрел морячка. Исторической правды, прав Быков, в фильме нет. Есть мифы.

В них русские к тому же до обидного инфантильны. Да, отважны, но что они делают в «доме Громова»? Для чего собрались? Чтобы устроить вечеринку на день рождения Кати? Для этого пылающие бойцы форсировали Волгу и врывались в город в формате IMAX 3D?

Вспоминается снятая без всяких 3D действительно потрясающая сцена рукопашного боя из сериала «Жизнь и судьба» (аналогичная из «Сталинграда» не выдерживает сравнения), в ней удалось передать последнюю степень самоотвержения и остервенения, объясняющую, почему наши всё-таки остановили немцев в Сталинграде и победили. И понятно стало, почему фронтовики не любят рассказывать о войне, военном озверении и почему в храм долгое время после войны им нельзя было войти. Но они сражались за Родину. За свою землю, жён, детей, матерей, а не за одну только субтильную Катю, в которую почему-то втюрились все разведчики. Да так, что с риском для жизни тащат для неё чугунную ванну, чтобы она наконец помылась, угощают «тортом» со сгущёнкой, а немой головорез-разведчик, переодевшись во фрак, вдруг поёт для неё тенором. Не хватило только пленного итальянца, который приготовил бы новорождённой лазанью. Потом Катя с Тютей (его играет сын режиссёра) целомудренно наслаждаются видом горящего Сталинграда. O, diese Russen!

Гламурная мелодрама на крови. Продюсер хотел нас заставить плакать?

Талантливейший Пётр Фёдоров в роли капитана Громова героически оправдывает обстоятельства, предложенные сценаристами Ильёй Тилькиным и Сергеем Снежкиным. В схватке двух капитанов наш постоянно проигрывает немцу – в первом раунде на кулаках – и не выполняет приказ, не предотвращает подрыва складов горючего, сорвавшего наступление наших! И не испытывает по этому поводу никаких угрызений совести! Во втором – на пистолетах (вестерн, ети его!), и «в финале – на радость Дмитрию Быкову – палящие друг в друга немец и русский застывают в смертельном объятии».

Умирая, наш приказывает вызвать огонь на себя. Попутно всплывает обидный второй план: русские могут победить врага, только уничтожив вместе с ним и себя. Напомним, реальный «Дом Павлова» выстоял и сержант Павлов со своими бойцами уцелел.

Гауптман Кан (Томас Кретчман) вызывает большее сочувствие, чем наш капитан. Немец – настоящий мачо (наш мельче). Фашистская сволочь, убивавшая наших «матерей и отцов», насилующая «сестёр», показана сложной личностью. Его и режиссёр, и актёр оправдывают, он – любящий, страдающий (правда, не рефлексирующий на тему «Что я здесь, в Сталинграде, подонок, убийца, делаю?»). Он тоже обходится без мук совести. Усталый вояка-профи, к тому же вдовец, мы сочувствуем ему, понимаем: как не прикипеть сердцем к похожей на жену красавице Маше. Янина Студилина так хороша, что даже жалко, что она не досталась нашим: так всегда, всё лучшее – иностранцам. И она полюбила немца, ведь он даёт ей тушёнку, следит, чтобы соседи по подвалу её не обирали и не обижали. Заботится о ней, несмотря на строжайший запрет оберста, настоящего в отличие от него нациста. Впрочем, нациста ли? Оберст служит древним германским культам, сожжение еврейки с ребёнком для него – языческое жертвоприношение перед битвой. Ведь сказал же Дмитрий Быков: «Фильм не про фашизм и не про сталинизм – он про то, как из людей выплавляются титаны, для которых нет невозможного». И про вспыхнувшее чувство. Немец, рискуя жизнью, спасает Машу. Ведёт её в единственное безопасное место, но тут случается величайшая несправедливость: наш снайпер всаживает пулю в её прекрасный лоб! Маша умирает на руках гауптмана. За что девушку убили? За то, что она немецкая подстилка? Но она ж не добровольно, и не только из-за тушёнки. И подтверждаются слова немцев про русских варваров, одержимых местью.

Ну как после этого не расстрелять из танков русский парламент, то есть «дом Громова»? Зиг хайль, за Машу!

И гомерическая развязка: Патрокл сливается с Гектором в сладостной, смертной истоме, как будто предчувствуя подписание в светлом будущем российско-немецких газовых контрактов.

Катя рожает неизвестно от кого (скорее всего, от барчука Тюти) будущего эмчеэсовца, который в финале вытаскивает из-под руин Фукусимы невесть как оказавшихся там немцев.

То ли катарсис, то ли консенсус.

Спасибо Дмитрию Быкову, он раскусил «древнегреческий» месседж создателей фильма, которые отправляют нас в те времена и страны, где ещё не было (или уже нет) понятий о добре и зле. Совести и грехе. Где не ведают стыда. Там поклоняются языческим богам, которые принимают облик то «Оскара», то ТЭФИ, то золотого тельца, то ЭММИ.

И приносят им в жертву историю Родины, предают отцов и уродуют души наших детей.

А петицию в Рунете я подписал.

23.10.2013

Кино, несовместимое с жизнью

Жертвы Левиафана и судьба режиссёра Звягинцева

Премьере в России предшествовали загадочные, почти криминальные обстоятельства слива фильма в социальные сети в канун вручения зарубежных фестивальных наград. Режиссёр «Левиафана» Андрей Звягинцев этим был возмущён, а хитроумный продюсер Александр Роднянский проявил к акту пиратства неожиданный либерализм: дескать, пусть люди смотрят, прокату в России шум в Сети не помешает. И получению заветного «Оскара», к которому Звягинцев никогда так не приближался, скандал только на руку.

Тятя, тятя, наши сети…

Действительно, «Левиафана» многие тотчас посмотрели. Со времён панк-молебна в храме Христа Спасителя публика наша так яростно не разделялась – «левиамайдан» в Сети разразился нешуточный.

Критики, ориентирующиеся на зарубежные и подражающие им наши фестивали (а они с конца 80-х определяют, что в нашем кино хорошо, что плохо), разумеется, фильм дружно поддержали. Вот монтаж из наиболее характерных цитат: «Это – притча, она – про нас, про Россию, которая погрязла в коррупции, пьянстве, а православная церковь – в сервильности. Государство наше – чудовище, пожирающее бизнес, свободу и жизнь граждан. С ним надо бороться. Бездарные крымнашисты, вы просто завидуете Звягинцеву, которого признал весь цивилизованный мир, он – герой, осмелившийся сказать долгожданную правду о путинской России, Звягинцевым гордиться надо. И Серебряковым, который правильно сделал, что уехал из этой страны. Потому что так жить нельзя. Россия обречена, даже Бог от неё отвернулся, даёшь новые санкции! Мы победим. Оскарбудетнаш!»

Противостояли им те, кто считал, что демонстрировать этот русофобский фильм нельзя: «Конечно, в каждой стране есть коррупция, разного рода негодяи: и в госорганах, и в бизнесе, и даже среди клира, но в «Левиафане» дан образ нашей страны. Мэр – вор и бандит, архиерей его духовно крышует, главный герой – тряпка, алкоголик, дикарь, который развлекается на пикнике с другими дикарями идиотской стрельбой по бутылкам. Пьют все беспрерывно, даже не закусывая. Жена героя изменяет с его самым близким другом. Сельский батюшка утешить его не может, зато заботливо кормит белым хлебом жирных свиней – они единственные по фильму, кому хорошо живётся на Руси. По логике создателей, никому из них нет места на земле, они позорят великую природу и не имеют права владеть её богатствами, с чем солидарны некоторые из наших оголтелых «партнёров». Возмутительно, что этот антирусский фильм сделан в том числе и на русские деньги! И выходит в прокат в разгар информационной войны, развязанной Западом против России!»

Были также и такие, кто увидел в фильме антикапиталистический пафос, беспощадную сатиру на наш социальный строй, в степени беспощадности отдавая, впрочем, предпочтение драме Юрия Быкова «Дурак». В ней тоже полный мрак, но в отличие от «Левиафана» всё же есть борьба. И герой, маленький человек, который, рискуя жизнью, противостоит коррумпированным мэрским чиновникам и местному олигархату. В финале он наперекор всему в одиночку спасает сотни жильцов аварийного дома, и… гибнет от их же рук. Быдло-народ не достоин своих героев, ни ему, ни быдло-властям перемены не нужны. Катарсиса, как и в «Левиафане», нет, в финале – триумф зла. Абсолютно беспросветно, но не так уныло.

…притащили мертвеца

Главное в фильме не то, что он антироссийский (хотя все требования, так сказать, приглашающей стороны в этом смысле выполнены) или антикапиталистический (чего нет и в помине), а в том, что он беспредельно унылый. Но это не единственный его порок.

С самого начала величественные пейзажи, море, скалы, замечательно снятые Михаилом Кричманом, все ветхозаветные аллюзии вступают в противоречие с абсолютно необязательной матерной лексикой героев, особенно при женщине и детях – ранее режиссёр вроде как-то без мата обходился, теперь, видимо, понял, что без него никуда. Чувство неловкости по ходу действия неудержимо росло, и возникали вопросы, вопросы.

Начнём с конца. К какому храму привели нас сценаристы Олег Негин и Андрей Звягинцев (напомню, в Каннах фильм получил приз за лучший сценарий!)?

Во-первых, непонятно, выстроен он на месте дома героя, разрушенного по воле мэрских злодеев, или был восстановлен старый, полуразрушенный, где вместе с другими детьми пьёт пиво его сын? Правильно было бы второе, но, судя по всему, это не так. А это важно, потому что: если бы герою объяснили, что его дом и земля нужны под строительство храма, стал бы он так рьяно сутяжничать? Да и мэру, готовящемуся к выборам, а тем более архиерею, который всё-таки зависит от паствы, нужны ли скандалы в святом деле возведения храма? Почему они миром не поладили с домовладельцем? Не изверги же они? Или Сергеев (Алексей Серебряков) – идейный атеист, ненавидящий православие? Правда, он говорил про резиденцию мэра, но в финале-то мы видим величественный прекрасный собор.

И в нём идёт торжественный молебен, видимо, по случаю открытия. И в проповеди архиерей-лицемер вдруг осуждает панк-молебны! Причём здесь оторвы из «Pussy Riot»? Известно, что режиссёр симпатизирует этим «удивительным девушкам», но где Москва, а где Приморск, кто здесь покушается на святотатство в храме?

Эта сцена – полный эстетический провал Звягинцева, который ранее держал единый стиль, никогда не опускаясь до примитивной агитки. Неловко было слушать и смотреть на актёра, игравшего архиерея, – так прямолинейно сочинён и разыгран этот «политически заострённый» финал.

Теперь придерёмся к тому, что некоторые поклонники сравнивали «Левиафан» аж с «Мёртвыми душами», защищая его от упрёков в том, что там нет ни одного положительного героя. Но у Гоголя главный герой – смех, которого в фильме категорически нет, здесь же главный герой – смерть. И никакой птицы-тройки. Только скелет кита. Вогнать в тоску может каждый, а чтобы рассмешить, поднять настроение нужен талант.

Персонажам фильма розданы все смертные грехи: гордыня, алчность, зависть, гнев, похоть, чревоугодие, уныние. Больше всего их досталось главному злодею в исполнении Романа Мадянова. Великолепный актёр создаёт образ предельно мерзкого мэра, не наделив его никакой сложностью. Ведь учили: играешь плохого, ищи, где он хороший, и тогда получится полнокровная сволочь. Здесь же одномерный хряк, что, безусловно, клевета на русских чиновных прохиндеев! Они талантливее, умнее, хитрее, обаятельнее и так обделывают свои дела, что обманутый и ограбленный чувствует себя ещё и виноватым. На крупного мафиози «руки по локоть» мэр тоже не тянет, а что же такое в папочке, с которой приехал адвокат? А зачем мэру было приезжать домой к несчастному автослесарю и пьяно собачиться с ним, а в конце фильма «закрывать» его аж на 15 лет? «Насекомое» уже давно раздавлено и не опасно. Ах да, это же притча, все русские чиновники бессмысленны и беспощадны, им мало забрать дом несчастного, надо ещё и сгноить его в тюрьме.

Врите, врите, бесенята…

Для меня фильм бесславно кончился, когда Лиля (Елена Лядова) внезапно оказалась в постели адвоката (Владимир Вдовиченков). Это абсолютно неожиданное предательство для героя страшнее действий злодея-мэра. Что это было, почему? Зачем это режиссёру, я понимаю, но почему это происходит с героями? Просто дама, как комментировали в Фейсбуке, слаба на передок? Далее на пикнике случается ещё одна сцена адюльтера, на которую натыкаются дети, а потом сцена примирительного коитуса в погребе между мужем и женой, которую видит его сын? Ах, это такая у русских любовь? Что за притча!

Совершенно непонятно, какова история взаимоотношений главных героев, не верится, что интеллигентная с виду Лиля работает не в офисе каком-нибудь, а на конвейере рыбзавода – особенно на фоне очень органичной Анны Уколовой, сыгравшей её простецкую подругу.

Сценарий не дал шанса ни одному из исполнителей главных ролей создать полнокровный образ. Всё на уровне обозначений. Владимир Вдовиченков очень интригует в начале, но исчезает из фильма в момент возникновения к нему наибольшего интереса. Мы так и не узнали, что он за человек. Что за человек Лиля? Из какой семьи? Почему вышла замуж за Сергеева? Если такие вопросы возникают, то что-то не так в стержне «Левиафана».

Профессионалы, в том числе из либерального лагеря, находили много других «нестыковок в дырявом сценарии». В нём всё сконструировано так, чтобы ситуации, в которые попадают герои, были всё тяжелей и безысходней. Сопротивления не предусмотрено – все обречены. Лиля кончает жизнь самоубийством. Почему? Потому что терзается из-за измены или потому что любимый уехал? Или потому что в этой стране жить нельзя? Притча, ага.

Почему никто в городе за Сергеева не вступился? Да, Серебряков как-то растерял своё актёрское обаяние, герой его выглядит не очень умным, вздорным, мелким, жалким и не очень-то достойным сочувствия. Но говорится же, что он местный Кулибин, значит, многим помог – не только же гаишникам чинил он машины. Но никто не пришёл ему на помощь, не пожалел. Ни одна живая душа. Таким образом Звягинцев лишает души, той самой загадочной, русской, весь наш народ. Бездушные рабы под властью вурдалаков? Нет, скорее я поверю в то, что души нет у Звягинцева.

Всё с точки зрения человеческих отношений в его сценарной конструкции безнадёжно и необъяснимо, но… глубокомысленно. Говорят, читайте Гоббса, книгу Иова, «это многое объяснит». Почитали, пришли к выводу, что извивающееся всепожирающее библейское чудовище Левиафан как метафора подходит отнюдь не России, а совсем другим странам. И именно тем, где Звягинцев всегда черпает своё вдохновение.

Во время съёмок одной из новелл киноальманаха «Нью-Йорк, я люблю тебя» он услышал историю про гибель сварщика, который изобретательно и отважно боролся за свои попранные права в штате Колорадо. Звягинцев взялся за сценарий, однако, перенося историю в русские реалии, всё героическое из неё убрал, а взамен напихал отечественных свинцовых мерзостей в концентрации, несовместимой с жизнью.

В интервью Би-би-си режиссёр настаивал: «На самом деле в фильме так, как оно есть на самом деле. Здесь нет никаких преувеличений и никакого злонамеренного сгущения. Есть, наоборот, жажда, желание показать мир таким, какой он есть…»

Вообще-то в искусстве без преувеличений и сгущений не бывает. «На самом деле» Россия «как есть» режиссёра вряд ли интересует, иначе бы он вдохновлялся русскими историями. Он рисует её, именно злонамеренно сгущая краски так и там, как и где надо его кураторам, продюсерам, дистрибьюторам. Пусть даже концы не сходятся с концами. А как иначе, если любишь Нью-Йорк и хочешь «Оскара»?

За что он так с нами? За наши же деньги.

Ох уж эти мне робята!

Вспомним о громадном опыте советского кинематографа, генеральным продюсером которого было государство, оно всегда ставило перед творцами какие-то важные задачи. И в этом не отличалось от многих других стран. В 20-е годы у нас первостепенными были задачи революционного переустройства, в 30–40-е – индустриализации и мобилизации, в голодное послевоенное время людям дали отдохнуть, показывали комедии, потом первоочередной стала тема подъёма села, науки… И создавались шедевры, пронизанные любовью к Родине. От «Войны и мира» до «Живёт такой парень». Они собирали полные залы, их вынуждены были признавать и награждать за рубежом – Шукшину, кстати, первый международный приз, как и Звягинцеву, был присуждён на Венецианском фестивале.

Вот уже четверть века нет той киноиндустрии, нет и Госкино с его мощным редакторским корпусом, где очень серьёзно думали, какие сценарии запускать в производство, какие нет. Да, было много несправедливости, зависти, интриг, конфликтов с властью, и коррупция была, но было и кино. А теперь что? На что ориентированы кинематографисты, ведь фильмы они снимают в основном тоже на государственные деньги? Какие задачи перед ними ставят? Да и ставят ли? А кинематографисты – какие ставят перед собой? Самовыражение? Понравиться в Каннах, Берлине и Лос-Анджелесе? Или заставить плакать и смеяться Россию?

Где современные «Простые истории», «Председатели», «9 дней одного года» и «Пять вечеров»?

В статье «Семя Гольфстрима» я писал о фестивальном вирусе, которым инфицировано всё наше кино. С тех пор к лучшему не изменилось ничего. На фестивалях награждают не патриотическую, духоподъёмную «Легенду № 17», имевшую феноменальный и заслуженный успех в России, а совсем другие фильмы.

Часто говорят, что «Голливуд сделал Америку», теперь руками наших же режиссёров пытаются «сделать Россию». То есть создать такой её образ, какой нужен всепожирающему Левиафану. Да, да, тому самому, что развязывает войны по всему миру, душит нас санкциями и успешно заселяет русские мозги мерзостью, повергая в уныние и парализуя волю.

Думаю, в прокате «Левиафан» так же провалится, как и другие фестивальные фильмы. Несмотря на все золотые глобусы, львы, орлы и куропатки. Режиссёров, которых этими наградами воспитали, жалко – Левиафан мира сего их прикормил, подчинил своей воле, научил презирать собственный народ и… убил в них художников. А заодно избавился от них, как от конкурентов, в русском прокате, где Голливуд захваченных позиций сдавать не хочет.

P.S. Вместо катарсиса

До Андрея Звягинцева «Золотой глобус» и «Оскар» получал только один русский режиссёр – Сергей Фёдорович Бондарчук. Пересматривал недавно его «Судьбу человека». А ведь есть что-то общее с «Левиафаном». Там тоже – всепожирающее государство-чудовище и простой шофёр, на голову которого оно обрушивает страшные несчастия, тоже уничтожен дом, погибла любимая жена, тоже есть полуразрушенный храм, и предатели тоже есть, герой тоже оказывается за колючей проволокой, тоже пьёт водку, даже «после третьей не закусывая», и у него тоже сын…

Но какая чудовищная разница!

04.02.2015

«Нелюбовь» как жизненный принцип

«Нелюбовь» сбивает с ног. И не оставляет никаких вопросов о том, почему Андрей Звягинцев – единственный русский режиссёр, чьи работы вошли в составленный Би-би-си список 100 лучших фильмов XXI века», – восклицает кинообозреватель «Вестей-ФМ» Антон Долин⁸ и ему вторят многие критики либерального толка. «Это холодная, унылая, антипатриотичная лента, снятая на французские деньги, создана для того, чтобы угодить западным фестивалям» – возражают из консервативного лагеря. «Нелюбовь» – замечательный фильм, это – приговор либеральному меньшинству с его противопоставлением интересов личности интересам большинства, общества, семьи…» – говорят совсем уже третьи.

Несемья

Попробуем разобраться беспристрастно, доброжелательно и сочувственно воспринимая то, что нам предлагают авторы фильма.

Женя и Борис, родители двенадцатилетнего школьника находятся в процессе развода – они не то что не любят, а люто ненавидят друг друга. Продают квартиру и решают, с кем из них останется сын. Никто не хочет его брать с собой, мать заводит речь об интернате, сын всё это слышит… Вопрос по ходу: а почему Борис и Женя так раздражены, в любой момент готовы взорваться и обложить друг друга матом, когда их судьбы отлично складываются? Они своё отругались и уже заканчивают совместную «нелюбовь».

У Жени наконец такой роман, о каком она всю жизнь мечтала. Ей встретился настоящий мужчина! Любит, обеспеченный, с хорошей квартирой, в отличной форме (в подтверждение видим подробную эротическую сцену, мастерски снятую замечательным оператором Михаилом Кричманом), не женат, есть дочь, но она в Америке, где ей так хорошо, что она и не думает возвращаться в Россию. То есть у Жени прекрасно всё, как мало у какой женщины её круга, она переполнена счастьем, но… злится и срывается на сына-школьника так, как будто он не ночует дома, курит чёрт-те что и проматывает последние деньги.

Борис тоже в порядке, любит молодую, Маша уже беременна на последнем месяце, живёт с матерью в малогабаритной квартире – отмечу артисток: Марина Васильева и Анна Гуляренко (мать) отлично справились со своими ролями – очень узнаваемые, трогательные русские тётки. И даже секс с беременной Машей здесь не вызывает отторжения, в отличие от упомянутого, Жениного. Одна у Бори проблема и связана она с работой. Огромный офис похож на швейную фабрику прошлого века, где вместо «зингеров» ноутбуки, так вот хозяин – «борода лопатой» – очень строгих православных правил, может уволить за развод. Малахольный Боря по этому поводу очень нервничает. Где сценарист углядел у нас «православнутых» олигархов, увольняющих клерков за развод? Щупальца «Левиафана» дотянулись?

Алексей Розин играет тёмного, безвольного, недалёкого человека, примерно такого же «овоща», как его персонаж в «Елене». Помните сына героини, сидящего с пивом у телевизора? Режиссёр очень не любит своих главных героев и не хочет, чтобы мы их полюбили. Симпатичные актёры здесь вызывают отвращение. Женя ненавидит не только мужа, но и несчастного, забитого сына, который «стал вонять как папа».

«Если «Елена» – это притча, а «Левиафан» – обличительный социальный трактат, то «Нелюбовь» – просто зеркало, поднесённое к глазам каждого зрителя» – пишет блогер Антон Носик, восторженно поддерживая «Нелюбовь». Каждого зрителя? По-моему, тут уникальное совпадение редких патологий. Ненавидит Алёшу не только мать, но и бабушка, мать Жени. «Сталин в юбке», она категорически не хочет забирать внука к себе. Даже на время. Ненавидит и дочь, и, конечно, зятя. Который тоже оказался каким-то нравственным уродом – абсолютно равнодушным к судьбе сына. Зеркало? Родителей Бори (было бы интересно узнать, что за люди воспитали такого сына?) сценарист Олег Негин предусмотрительно отправил в мир иной, чтобы Алёше абсолютно не к кому было пойти. Ребёнку в фильме заботливо создана обстановка, не совместимая с жизнью. Не вызванная ни войной, ни социальными потрясениями, никакими объективными причинами, а токмо волею авторов. Искусно, как всегда у Звягинцева, она формируется и нагнетается. Всегда под рукой отвратительная погода – как надоел этот штамп артхаузного кино – вечная промозглая осень в России!

Нежизнь

И вот мальчик куда-то пропадает. Звягинцев любит «удары судьбы», в рукаве у фокусника всегда в запасе смерть. В «Возвращении» – нелепая гибель отца, в «Изгнании» – самоубийство жены, в «Елене» – убийство мужа, в «Левиафане» – опять самоубийство жены, в «Нелюбви» – исчезновение (убийство, самоубийство?) сына.

Все критики (и либералы, и патриоты) хвалят волонтёров, которые ищут Алёшу. Многие и не знали, что у нас в стране такие люди есть, они придут на помощь, потратят свои время и деньги, чтобы найти пропавшего (пропащего). Жаль, что характеры этих добровольцев, как будто пришельцев из других миров, не раскрыты. Кто они, откуда? Последователи доктора Лизы, «братья» Навального, какие-то новые комсомольцы, «чёрные копатели»? Жаль, что режиссёр не даёт возможности внимательней приглядеться к ним. Зеркало поставлено перед другими.

В фильме непонятно, Алёшу или какого-то другого погибшего мальчика нашли волонтёры. «Будет трудно», – говорит родителям главный спасатель (Алексей Фатеев) перед опознанием тела. Эту сцену сняли с одного дубля: показали актёрам муляж окровавленного тела, и они отреагировали… Сильная сцена, было трудно. Исполнительница роли Жени Марьяна Спивак (кстати, внучка замечательной Жанны Прохоренко и дочь прекрасного актёра Тимофея Спивака) сыграла так эмоционально, точно и страшно, что я многое простил её героине. Простил и сценариста с режиссёром, два часа мучивших меня. Мина тягуче замедленного действия разорвалась. Катарсис, очищение, раскаяние? Ах, если бы здесь была бы поставлена точка…

Нет, Звягинцев не таков. Катарсиса нет, есть эпилог, где, как в своём отклике телеведущая Юлия Меньшова огорчённо констатировала, появился «внезапный указующий перст автора».

Прошло года три. В России по-прежнему дождь со снегом. Квартира всё ещё не продана – ремонтируется. Боря живёт у новой жены – жизнью, очень похожей на предыдущую, сидит со своим новым сыночком, да и вдруг раздражённо сажает (почти швыряет) его в манеж. Как злобным овощем был, так и остался.

А что у Жени? Непонятно. Она тоже не больно счастлива, но в отличной спортивной форме, в роскошных апартаментах нового мужа. Бежит по беговой дорожке в олимпийке Воscо c надписью Russia. Быстро бежит. На месте. То есть с героями ничего не произошло. Они не изменились. И лобовая метафора в финале: раша – злая узколобая баба, которая что бы ни произошло, тупо топчется на месте.

Э, постойте! А мальчик?

Мы так и не узнали, погиб Алёша или нет. И если погиб, то как, от чего? Мы же так ему сопереживали, вместе с волонтёрами его искали! А режиссёру это не важно. Сконструирована ещё одна притча о стране, которая враждебна своим детям.

Писатель Алексей Слаповский цитирует страстный панегирик Антона Долина, полемизируя с ним: «Он дал чеканное определение: «Звягинцев ввёл вполне экспериментальную форму: совмещение умозрительной притчи с социальным психологическим реализмом». Но в этом-то как раз и дело: что у нас впереди, лошадь или телега, человек или умозрение?»

Одни любят Звягинцева за умозрительные притчи и указующие персты, другие как раз за них и не любят, потому что любят жизнь, но кино, как говорят артисты, работавшие со Звягинцевым, он любит больше жизни.

Некино

В статье, посвящённой Андрею Звягинцеву («Семя Гольфстрима»), я сравнивал его с великим предшественником Андреем Тарковским: «В прологе «Зеркала» мальчик-заика пытался заговорить и… заговорил, у Звягинцева мальчик пытается прыгнуть с вышки и… не прыгает». Тут вроде прыгнул, но….

По-прежнему актуально написанное в статье, посвящённой «Левиафану»: «Главное в фильме не то, что он антироссийский (хотя все требования, так сказать, приглашающей стороны в этом смысле выполнены) или антикапиталистический (чего нет и в помине), а в том, что он беспредельно унылый».

Звягинцев, конечно, уникальный режиссёр, но, что меня более всего удивляет, в его фильмах нет юмора, а также тепла и… любви. Однако интерес к ним велик. Загадка.

14.06.17

Фестивальный тупик

«Дылда» продюсера Александра Роднянского и режиссёра Кантемира Балагова – характерный, примерный, даже, я бы сказал, образцово-показательный фильм.

Все почти критики его причислили к разряду фестивальных. На удивление, не приняли его многие из тех, кто вроде бы должен был и принять, отмечая искусственность построения и то, что герои неживые… И это несмотря на то, что «Дылда» уже награждена в Каннах «Пальмовой ветвью». Наградой, к которой многие идут всю свою жизнь, в неглавной, правда, номинации – «Особый взгляд».

Да, фестивальный кинематограф особый, он отличается от обычного, наивно нацеленного на то, чтобы фильм посмотрело как можно больше зрителей, а вложенные деньги принесли прибыль. «Фестивальным» же режиссёрам достаточно, чтобы кино понравилось критикам и жюри. Имена, репутации создают именно они. Огромные силы и деньги тратятся на то, чтобы продукт самого массового вида искусства понравился горстке ценителей – на полные кинотеатры здесь не рассчитывают, чтобы не нервировать себя толпами недовольных, выходящих из зала во время действия. Рыночный морок. Это как авиазавод, производящий огромные пассажирские лайнеры, которые катаются по аэропорту, а взлететь не могут.

В «Дылде» есть всё для успеха на зарубежных фестивалях: убогая «Рашка» с её дикостью и бесчеловечностью, глубокомысленная скука и страдающие героини, которые в финале понимают, что друг без друга не могут (фильм в Каннах получил ещё и специальный приз за освещение темы ЛГБТ в кинематографе).

Главная героиня Ия, демобилизовавшись после войны, работает санитаркой в госпитале… Первый робкий вопрос к сценарию (его писали Балагов, Александр Терехов, и, говорят, принимала участие сама Светлана Алексиевич): как Ию с тяжёлыми последствиями после контузии (она может внезапно на несколько минут застыть в столбняке) взяли на работу в госпиталь? К тому же опыта работы в медсанбате у неё нет, на фронте она была зенитчицей. У Ии ни родных, ни однополчан, живёт в коммуналке с двухлетним сынишкой. Когда соседка отказывается с ним сидеть, приходится его брать на работу, Ие тяжело возить мальчика туда-сюда в переполненном трамвае, и неожиданно она сына… душит. Убивает.

Собственно, фильм с правдивыми (под раннего Германа) кадрами госпиталя, коммуналки, лицами ленинградцев 1947 года, с документально воссозданной атмосферой для меня тут кончился. Самое страшное событие, какое может быть, убийство младенца, никак не мотивировано. И не отыграно. Не было ни расследования, ни похорон, ничего. Дают понять иностранному зрителю, что в России это обычное дело, детей здесь душат повсеместно.

Далее парад аттракционов в декорациях послевоенного Питера продолжился тем, что в комнату Ии входит в военной форме некая Маша, которая нежно обнимает Ию, целует и спрашивает, где её сын. Так мы узнаём, что Ия убила не своего ребёнка, а сына ближайшей подруги. Маша, родив, осталась на фронте, чтобы якобы мстить за погибшего отца ребёнка, а демобилизовавшаяся по контузии подруга взяла младенца с собой в Ленинград. Тоже невозможная ситуация – Машу обязаны были демобилизовать ввиду беременности и отправить в тыл, и никакой Ие ребёнка бы никто не отдал. Но зачем это знать зарубежному жюри?

Подруги, как будто не было убитого младенца, идут на улицу… снимать мужиков! Маше захотелось, чтобы «в ней появилось что-то живое». Они легко находят двух балбесов, один из которых, Саша, внешне – карикатура на комика Грачёва, который на ТНТ пародирует президента. Маша тут же отдаётся этому убогому Саше в авто. Да, у него есть своя машина, но женщин ещё не было, Маша ему так понравилась, что он хочет жениться на ней. Ия же очень злится, она своему кавалеру не далась, чуть не сломала руку.

Кроме того, как вскоре выясняется, Ия умертвила не только младенца: по просьбе заведующего отделением госпиталя она много раз делала смертельные уколы солдатам, которые парализованы или по другим причинам не хотят жить. О, страшная страна! Впрочем, почему страшная? Затронута актуальная для Европы тема эвтаназии, наши военврачи, оказывается, тут были первопроходцами.

Маша хочет забеременеть, но не может (после ранения и бесчисленных абортов в её организме ничего для зарождения жизни нет) и потому требует, чтобы ребёнка ей родила Ия. И почему-то именно от этого военврача. Его играет Андрей Быков, который внешне очень достоверен, веришь, что он из той эпохи, – кстати, а те, кто рядом с ним, из какой эпохи, например Ия? Можно поверить, что она фронтовичка? Что контуженая – да, что зенитчица – нет.

Военврач отказывается переспать с Ией, Маша шантажирует его тем, что сообщит куда надо, что он врач-убийца. В стиле позднего Германа снята нелепая сцена соития, Ия просит, чтобы на кровать прилегла и Маша. Она соглашается, чтобы морально поддержать подругу. Теснятся втроём, все страдают, никому такой секс не нужен. Жюри понимающе кивает: через что только не приходится пройти женщине, чтобы осознать свою настоящую ориентацию.

Сценарий продолжает восхищать выдумкой. Убогий Саша привозит Машу к себе домой знакомить с родителями. Боже, у них не дом, а настоящий дворец, почти Зимний. Обратите внимание, господа члены жюри, а прочие зрители, верьте честным художникам из России: в холодном 1947 году, когда народ недоедал, некоторые, видимо, партийные бонзы жировали в царских покоях. Мать Саши играет великолепная Ксения Кутепова, но что за человек её персонаж – понять не удалось. Сперва подумалось, что это какая-то советская звезда вроде Любови Орловой, которая даёт концерты в госпиталях и награждает каждого больного кульком подарков из своих средств. Но в таком дворце ни одна семья СССР не жила. Ни одна. Жюри же благодарно отметило жуткое расслоение в этой ужасной Советской стране. Миллионы теснятся в коммуналках, по трое спят на узких кроватях, а у властителей огромный дворец на трёх членов семьи, обедают практически в тронном зале.

Во время обеда Маша сообщает о себе невозмутимым родителям жениха жуткие подробности, хотя её особенно никто не спрашивал. Она признаётся, что служила в каких-то вспомогательных частях, занимаясь, говоря современным языком, сексуальным обслуживанием командного состава, ППЖ (походно-полевая жена). «Мужей» у неё было очень много, а она мечтала о начпроде (это начальник, занимавшийся снабжением части), чтобы не умереть с голоду. Жюри рыдает, проклиная сластолюбивых советских сатрапов. Юные патриотки шли добровольно на фронт, чтобы помогать солдатам бороться с фашизмом, а их использовали как проституток – и всего лишь за еду. Но тут добила загадочная героиня Кутеповой, которая сказала, что все (и она тоже!) через это прошли. «Ужос», как пишут в интернете, жюри, разумеется, потрясено…

Сил нет восхищаться далее. Эта штука посильнее «Фауста» Гёте, поставленного Александром Сокуровым и получившего «Золотого льва» в Венеции, о котором мы писали, восторгаясь таким же образом.

Поразительно, какой путь прошёл кинематограф (и фестивали) всего за полвека: когда-то в Каннах награждали «Летят журавли», в Венеции – «Иваново детство», в Лос-Анджелесе – «Войну и мир», а теперь…

17.07.19

Предать отца

В прокате – Лауреат каннского «Особого взгляда» «Разжимая кулаки»

Когда с гордостью сообщают, что российская лента отмечена на каком-нибудь зарубежном кинофестивале, то, видимо, предполагают, что это будет восприниматься как большая победа «советского спорта». Когда же увидишь «предмет гордости», то понимаешь, что есть особая отрасль в нашей кинематографии – делание фильмов для фестивалей. Создателей приглашают в легендарные Канны, где показывают твой фильм двумстам, максимум тысяче зрителей, награждают престижной статуэткой, а то и дают денег на следующий проект.

Разве не стимул творить кино? Но какое?

«Разжимая кулаки» сделала Кира Коваленко, ученица Александра Сокурова, который много знает о пользе фестивалей. Фильм мог бы быть назван «Теснота», но название уже «занято» другим учеником Сокурова, Кантемиром Балаговым, получившим подобный приз в Каннах в 2017-м за фильм с таким названием.

Всё удивительно похоже. Действие происходит тоже в депрессивно представленном регионе Северного Кавказа. На этот раз в Северной Осетии, где изумительной красоты горы, но мы красот не видим – только пыль, грязь и равнодушные камни. В центре сюжета здесь тоже несчастная кавказская девушка (Ада), которая хочет вырваться из-под гнёта отцовской любви. Тоже жаждет свободы и любви, но с местными парнями у неё отношения не складываются, отчасти потому, что она нездорова после тяжёлого ранения во время теракта, когда, видимо, погибла её мать. Тоже мотив войны. Аде очень плохо, тесно, скучно. Она не наводит в своём доме порядок, не создаёт в нём уют, а мечтает о Ростове, куда давно уехал старший брат.

Она тоже пыталась уехать, но отец её вернул и теперь спрятал паспорт Ады. В конце фильма Ада как будто одержима идеей побега в Ростов, отец удерживает её уже физически, и тут с ним случается приступ, мышечные судороги, и его объятия нельзя разомкнуть без медицинской помощи. Наконец освободившись и оставив еле живого отца в больнице, счастливая Ада уезжает с братом в город своей мечты.

Весь фильм говорят исключительно по-осетински (лента с субтитрами), что очень непривычно. И потому создаётся ощущение иностранного фильма, как будто действие разворачивается не в России, а в каком-нибудь заброшенном городке Ирана или Курдистана, где, судя по фестивальному кинематографу, женщины Востока только и делают, что неустанно борются за свои права и демократические ценности.

В фильме только два профессиональных актёра. Главная героиня в исполнении Миланы Агузаровой вызывает симпатию, героиню жалко, но брошенного отца, которого играет народный артист Северной Осетии Алик Караев, – всё-таки гораздо больше. Остальных играют непрофессионалы. От фильма ощущение, что это очень добросовестная, но всё-таки ученическая работа, однако она в тренде Каннского фестиваля, где важны не художественные качества фильма, а идеологические. В данном случае всемерное внедрение феминистских тем в страны и народы патриархальной культуры.

А что этот фильм будет значить для Осетии, где, право, не всё так плохо, как показано в фильме? Не уверен, что его там будут активно смотреть – уж больно скучный, понурый. И участники фильма сомневаются, что на родине его примут хорошо. С точки зрения элементарного гуманизма, а не только патриархальных семейных ценностей, он крайне сомнителен. Как дочь может бросить тяжелобольного отца? И для чего? Кстати, судя по сценам купания в термальных источниках, в родном городе полно хороших спортивных парней, а что Аду ждёт в Ростове? Или просто свобода превыше всего? А ответственность за самого близкого человека?

13.10.21

Адское фэнтези

«Капитан Волконогов бежал» получил главные призы фестиваля «Белый слон»

Юрий Борисов

Фильм, снятый отечественными кинематографистами при участии Франции и Эстонии, сделан не для широкой российской аудитории, а для неширокой зарубежной и для нашей – «фестивальной». Его с восторгом встретил российский критический пул, а фестиваль «Белый слон» примерно наградил. В нём есть всё, что нужно в рамках пропагандистского тренда: Россия – убогая дикая страна, в которой красноштанные палачи пытают невиновных, а если кто-то из них решил покаяться, то его находят и убивают.

Режиссёры Наташа Меркулова и Алексей Чупов на территории Санкт-Петербурга создали свою особенно дикую Россию, эдакое адское фэнтези, на историзм и документальную правду не претендующее. Дмитрий Волкогонов (вспомним этого генерала-историка – видимо, неспроста похожую на его фамилию дали в фильме главному герою), который исследовал период репрессий, был бы очень недоволен. Придумана странная униформа НКВД:

малиновые галифе, рубашки, галстуки, чёрные кожанки с кровавым подбоем. На контрасте – убогие чёрно-белые ленинградцы, как будто позаимствованные из фильмов Алексея Германа, но телефонные будки – из послевоенного светлого будущего. Всюду то ли футуристические, то ли конструктивистские плакаты, над городом громоздится дирижабль со зловещей надписью: 1938.

Как писал генерал Волкогонов, это тот самый год, в конце которого Ежова в руководстве НКВД сменил Берия, и в СССР впервые начался процесс массовой реабилитации. На свободу вышли такие люди, как Рокоссовский, Туполев, Королёв, и сотни тысяч арестованных в 1937-м и в 1938-м, а Ежов, его приближённые, развернувшие массовые репрессии, были осуждены и расстреляны. Кстати, в нашем кинематографе главным злодеем сталинской поры выставлен Берия, но был ли хоть один фильм о «кровавом карлике» Ежове, на котором главная кровь 30-х? Нет. Почему?

Фильм начинается с того, что из окна своего кабинета выбрасывается начальник ленинградского НКВД (Александр Яценко), а один из его подручных капитан Волконогов (Юрий Борисов), в отличие от остальных «коллег», смекает, какая судьба их ждёт, и бежит из здания НКВД, его преследуют те, кто пришёл ему и его сослуживцам на смену.

Но куда бежать? Дома наверняка засада, а возлюбленная хоть и обещает помочь спрятаться, хоть и отдаётся ему (почему-то в антисанитарных условиях), но о его приходе сообщает «куда надо». Капитан Волконогов успевает бежать. Следующий поворот сюжета связан с видением капитана: его расстрелянный друг Веретенников (Никита Кукушкин), выбравшийся из могилы, сообщает, что он в аду, его там очень мучают, а чтобы Волконогову попасть в рай, а не в ад, надо добиться прощения у родственников замученных ими ленинградцев.

Разыскиваемый Волконогов возвращается в здание НКВД, чтобы забрать папку с адресами своих жертв, и чудесным образом опять уходит от погони. Потом действительно находит родственников жертв, чтобы сказать им, что их отец (муж, жена или сын) не посажен на 10 лет, как им сообщили, а расстрелян, но он ни в чём не виноват, мы его пытали и выбили признательные показания – простите меня, пожалуйста! Затея абсурдно идиотская, никто ему, разумеется, не верит и не прощает. Сцены с живущей в больничном морге дочкой вирусолога (Наталья Кудряшова) и сумасшедшей вдовой немца (Виктория Толстоганова), зачем-то раздевшейся догола после того, как Волконогов попросил у неё прощения, – тоже абсурдистские. После посещения мужа одной из расстрелянных тот (Максим Стоянов) повесился. То есть этот гад-капитан, желая получить прощение, приносит людям боль и смерть.

Сильной неожиданной получилась сцена с учёным (его замечательно сыграл Юрий Кузнецов), который отказался от сына – врага народа. Жаль, эпизод не имел продолжения, захотелось разобраться, что там в их взаимоотношениях на самом деле? Уж больно убедительно отец настаивает на виновности своего расстрелянного сына. Что породило вопрос: а все ли до единого из арестованных были невиновны?

Не все, как отметил бы историк Волкогонов. Например, писатели Солженицын, Шаламов и Жигулин попали в тюрьму как ярые враги Сталина, они ими и были, но тогда это равнялось врагам народа. Кстати, и признание не из всех можно было выбить. Тухачевский, например, очень быстро сознался в заговоре и деятельно сотрудничал со следствием, а Рокоссовский, как его ни били, ни мучили, ни шантажировали семьёй, за два года ничего не подписал и был освобождён.

В конце фильма Волконогов кричит в окна многоэтажного жилого дома: «Есть здесь родственники врагов народа?» Находится смельчак, который ему подсказывает, и капитан находит полуживую жену репрессированного, лежащую в тряпье на чердаке. И омывает её…

И надо же – как ему с завистью сообщает посланник ада Веретенников! – таким образом заслуживает рай. Авторы фильма милосерднее Христа, они прощают садиста и даруют ему царствие небесное – мы видим ангелов на питерских соборах, и двери изолятора НКВД открываются, и оттуда идёт нескончаемая вереница освобождённых.

Говорят, что фильм о покаянии. Не знаю, важнее то, что Меркулова с Чуповым при участии эстонского кинооператора Марта Таниэля придумали и показали небывало жуткую Россию. Страну, где к палачу-расстрельщику приводят, как студентов-практикантов, молодых следователей НКВД, и палач им на абсолютно безропотных приговорённых к смерти показывает, как их надо правильно одним выстрелом убивать – экономно, не попортив амуниции. На одном показал – заключённый упал, врач зафиксировал смерть, его оттащили; на второй… на третьем… как будто они не люди, а насекомые: «Может, кто-то хочет попробовать?» И начали пробовать…

Ни у Волкогонова, ни у Суворова-Резуна и ни у кого из историков, люто ненавидящих Россию, ничего про подобные «практики» нет. Видимо, у авторов «Волконогова» свои связи с тем местом, куда попал их герой Веретенников.

16.02.22

Цвай бир!

Фильм про подвиг или про снисхождение к предателю?

Ларин (Павел Чинарёв), Девятаев (Павел Прилучный)

Государство щедро даёт деньги на патриотизм, на фильмы про войну, подвиг, удивительную храбрость, отчаянную самоотверженность. И снимают: про Сталинградскую битву («Сталинград» Фёдора Бондарчука), про снайпера-героя Людмилу Павличенко и оборону города-героя («Битва за Севастополь» Сергея Мокрицкого), про легендарный побег на танке из плена («Т-34» Алексея Сидорова), теперь вот про другой побег, уже не легендарный, а имеющий реальную основу, задокументированный в рассказах (показаниях) многих свидетелей. Однако во всех перечисленных фильмах (и многих неперечисленных) на первый план выходит не подвиг, не правда героических и трагических лет, а что-то другое, подспудное, что представить в обстоятельствах военного времени было невозможно, но, видимо, отвечает чаяниям кинематографистов (в первую очередь продюсеров) нашего времени.

В Сталинграде ожесточение наших бойцов и ненависть к врагу были такими, что немцы (венгры, итальянцы…), сметённые в рукопашном бое, сдавались или бежали, жалуясь потом, что русские воюют не по правилам, а в одноимённом фильме главный отрицательный герой, нацист, насильник и убийца, вдруг предстаёт фигурой мощной, «сложной» и не такой уж отрицательной. Не врагом, а «старшим партнёром» в противостоянии, в котором он не проигрывает.

В «Т-34» наш герой в исполнении Александра Петрова выглядит тоже несколько мелкотравчато в сравнении с выдающимся немецким асом танкового боя. В конце, когда «Петров» всё-таки побеждает, нацист протягивает ему руку, и наш… её пожимает и даже, кажется, готов спасти гада, но гордый немец разжимает руку и падает в реку. Кинематографисты как будто извиняются за то, что наши деды так нехорошо поступили с их гросфатерами во время войны. Есть во всём этом что-то подобострастное. Так же и в «Битве за Севастополь», где главное – не подвиг женщины на войне и даже не трагедия Севастополя, а удивительная дружба нашей хорошенькой снайперши с великой американкой Элеонорой Рузвельт.

«Девятаев» (его сценарий писали сценарист «Битвы за Севастополь» Максим Бударин, а также Георгий Се-легей, Константин Галдаев и Ильгиз Зайниев) превзошёл названные фильмы. Он непохож на экшен-фэнтези, как упомянутое понравившееся молодёжи танковое шоу. Он более приземлён, приближен к фронтовой и лагерной правде. И действительно, никуда не деться от реальной истории, которая была известна давно. Об удивительном побеге из лагеря на острове Узедом, где фашисты испытывали ракету «Фау-2», 23 марта 1957 года рассказала «Литературная газета» в очерке Яна Винецкого «Мужество».

Реальная история гениально драматургична. Что там «Побег из Шоушенка», девятаевский «улёт» на немецком бомбардировщике с девятью товарищами круче!

Была ведь и первая попытка побега (удивительно, что её нет в фильме), когда в лагере военнопленных Девятаев возглавил группу для побега и захвата немецкого самолёта. К аэродрому из барака тайно делался подкоп. Копали ложками, лезли под землю голыми, чтобы не испачкать одежду и никто ничего не заподозрил. Но незадолго до окончания подкопа его обнаружили (кто-то стукнул из своих), и участников отправили в лагерь смерти Заксенхаузен. Однако там Девятаеву, первому кандидату на ликвидацию, с помощью опытного сидельца удалось выдать себя за другого, уже умершего пленного, и это в фильме соответствует исторической правде, но…

Выдуман невозможный персонаж: земляк, однокашник и однополчанин Девятаева лётчик Ларин, попавший в плен и перешедший на сторону врага, его играет умеющий быть убедительным талантливый Павел Чинарёв. И совершенно неожиданно этот бравый предатель становится главным героем фильма наравне с Девятаевым (Павел Прилучный). Заставила нахмуриться в поисках чего-то тяжёлого сцена их встречи. Ларин в концлагере предстал немецким офицером – на родине все думают, что он погиб смертью храбрых, а он уже офицер вермахта. В скобках замечу, что никаким офицером Ларин не мог стать – немцы перебежчикам не доверяли и так их не возвышали.

Ларин агитирует военнопленных перейти на сторону врага и вдруг замечает среди них Девятаева. После чего происходит. сердечное объятие двух друзей. Как будто на съёмках встретились давно не видевшиеся коллеги, долго работавшие в одном театре, но потом один из них ушёл, потому что его пригласили сниматься в Голливуде… То есть как будто ничего не произошло, как будто не было трёх лет войны и это не два заклятых врага (ведь предатель хуже врага). Друзья беззаботно пьют баварское пиво, закусывая немецкими сосисками! Не только Станиславский, но и все лагерники вместе с Девятаевым встали бы из гроба: «Не верю, всё вы врёте, гады!»

Далее параллельно с основным, реальным сюжетом подготовки побега разыгрывается воображаемый, переходящий в реальный диалог Девятаева с Лариным, который якобы помогает Девятаеву разобраться с панелью управления «Хейнкеля». А в финале Ларин всё делает, чтобы уничтожить друга. Девятаев же в фильме настолько прекраснодушен и глуп, что всё делает, дабы не предать память о дружбе. Несмотря ни на что. Ни встретившемуся потом в трамвае отцу Ларина, ни контрразведчику в госпитале он не открывает правду о друге. Попробовал бы он в действительности что-то утаить! Да и зачем? Кстати, офицер советской контрразведки, в соответствии с либеральными штампами в изображении войны, самый отвратительный персонаж фильма, омерзительнее всех самых омерзительных нацистских прихвостней.

И зачем в финале появляется надпись, что благодаря доставленным Девятаевым секретным документам удалось запустить первый советский спутник? В угнанном «Хейнкеле» были карты аэродрома и расположения установок «Фау-2» (их наши потом и разбомбили). Да, Королёв встречался с Девятаевым, тот ему рассказывал, как ему запомнились испытания «Фау-2» на Узедоме, но чертежи ракеты? Враньё!

Очень горько. Кинематографистам досталась грандиозная реальная история, на съёмки выделены огромные деньги, а её взяли и изгадили, попутно дискредитируя Героя Советского Союза, придумав ему дружбу с предателем-нацистом (и говорится, что Девятаев героем стал в том числе потому, что не предал друга, и правильно, надо научиться прощать, кто ж не ошибается).

И это то, что заставляет не рекомендовать эту фильму к просмотру, впрочем, она художественно так слаба, что провалится в прокате и без нашей помощи.

12.05.21

Иванов и другие

Фестивальный синдром

Константин Хабенский и Александр Робак

В одном из интервью режиссёр фильма «Географ глобус пропил» Александр Велединский, сказал, что картина про «вечное, русское».

Однако ни вечного, ни русского я не увидел, были мотивы «Полётов во сне и наяву», но здесь они доведены до абсурда и убийственно опошлены – стало даже казаться, что гниловаты и первоисточник, и источник подражания. И сама история пародийно фальшивая, однако со всеми обязательными фестивальными прибамбасами про Россию – грязную, убогую страну, где прекрасную природу изгаживают алкаши, идиоты и подонки, в том числе малолетние. Главный герой (Константин Хабенский), который вроде должен вызывать сочувствие (лишний человек, рефлексирующий интеллигент, похожий на постаревшего Зилова из «Утиной охоты»), страдает так сильно, что беспробудно пьёт и плюёт не только на свою жизнь и жизнь близких, но и подвергает смертельной опасности жизни детей. Не верю, что пожилого алкоголика, не имеющего никакого опыта преподавания, пришедшего устраиваться учителем в школу, могли взять на работу – завуч (отличная работа Агриппины Стекловой) жестами показывает директору, что от него за версту разит, – но его берут! И поверить в то, что родители и школа могли отпустить детей с таким «географом» в пятидневный сплав по смертельно опасной порожистой реке, тоже очень трудно! И в то, что дети настолько тупые или безбашенные, что доверили свои жизни открыто ненавидящему их и профессию учителя алкашу, который в походе постоянно напивается и вытворяет чёрт-те что… Поверить в это могут только кинокритики и фестивальные жюри, которым нужны всё новые доказательства того, что Россия – «империя зла» и живут в ней «ваще одни козлы», которые только и делают, что «бухают и трахаются».

И таки да – иностранных призов у «Географа» уже много (в отличие от «Легенды № 17», у которой ни одного). Поразила формулировка Гран-при, присуждённого фильму в Варшаве (известно, как там любят нашу страну): «За баланс между острым социальным диагнозом современной России, любовью к персонажам и мудрым, полным понимания и юмора подходом к их проблемам».

Они нам диагнозы ставят!

Повесть Алексея Иванова, опубликованную в 95-м и экранизированную почти через 17 лет, читать после просмотра фильма не было никакого желания – страстный патриот Пермского края, выдающийся краевед, каким представал Иванов в сериале Парфёнова «Хребет Урала», после фильма, снятого по её мотивам, для меня сравнялся с Маратом Гельманом, который долго и упорно выделывал из Перми «культурную столицу Урала» – но всё-таки книгу я прочитал.

И понял, что автор виноват лишь в том, что отдал своё произведение на растерзание киношникам во главе с продюсером Валерием Тодоровским (он вместе с режиссёром и Рауфом Кубаевым автор сценария). Впрочем, вспомнив о том, что Иванов писал сценарий для лунгинского «Царя», можно поверить в то, что он с радостью принимал участие в уродовании собственной книги.

В ней главному герою не за 40, а 27. Это очень важное обстоятельство – загулы, романы, безрассудные поступки естественны или простительны в, так сказать, комсомольском возрасте, но на пятом десятке смотрятся, как дурь или патология, особенно увлечение 14-летней девочкой. Географ – не спившийся ходок и не Гумберт Гумберт, а молодой человек на сломе эпох. Талантливый, весёлый, влюблённый. Не только в школьницу Машу (Анфиса Черных), но и в свой родной край (его замечательно снял оператор Владимир Башта). Да, неопытный педагог, но стремящийся завоевать доверие своих учеников и в повести завоёвывающий. Более того, там почти все проходят свои испытания с честью, благодарные учителю юные герои мужают, а взрослые мудреют – и все они побеждают, преодолевают себя и время, несмотря на общий хаос 90-х… Но разве такой хэппи-энд может понравиться в Берлине или Риме?

В повести, в отличие от того, что снято «по мотивам», обходятся без сквернословия, в фильме всё, что можно испачкать, пачкается. И женщины какие-то нечистые, как будто артисткам дано задание играть проституток. И дорогих, и не очень. В первоисточнике все поступки героев были как-то замотивированы, в сценарии же многие мотивировки убраны, а те, что оставлены, обострены до неприличия. Ну зачем учитель обязательство повести детей в поход проигрывает в карты, зачем пьёт в тех сценах, в которых можно без этого обойтись, зачем засыпает на катамаране и уплывает, бросив детей?..

В фильме школьники делают издевательский видеоотчёт о походе, который попадает к директору, после чего географа, конечно, увольняют. И правильно делают, хорошо, что не посадили.

Он возвращается к разбитому корыту, курит чай на балконе, вернувшаяся от любовника (Александр Робак в фильме вызывает больше сочувствия, чем главный герой) жена (Елена Лядова) думает, что муж спрыгнул с …дцатого этажа.

Тоска и безысходность. И всегда в «этой стране», где все безуспешно борются с похмельем, так. Такие русские полякам нравятся.

Режиссёры и продюсеры театра и кино постоянно жалуются на то, что нет хороших пьес, сценариев, книг, которые можно было бы экранизировать. Не там и не то ищут. А если и находят, из чего, казалось, можно было бы сделать хороший фильм, то получается чаще всего «автомат Калашникова» про то, как страшно жить в России. Наш кинематограф тяжело болен. Диагноз – астенический фестивальный синдром.

04.12.2013

Взбесившаяся овца и лось

Александр Горбатов, Татьяна Лялина и Александр Яценко

Великолепные

Можно согласиться со всеми похвалами, обращёнными к сериалу Сергея Урсуляка «Ненастье». Созданы полнокровные образы – не просто органичные, а живые и подлинные. Сильно и страшно сыграл Басунова Сергей Голубев – мороз по коже от взгляда этого хладнокровного мерзавца, сочно сыграла оторву Марину Моторкину юная Серафима Красникова, очень точен Павел Ворожцов в роли «белёсой жабы» Щебетовского, также точен и поразительно соответствует книжному описанию Антон Филипенко (следователь Дибич). Документально подлинный в роли начальника милиции Сергей Зубенко, обаятелен, убедителен и основателен Ацамаз Байкулов (он сыграл Гайдаржи, которого убили с изощрённым коварством, как и всех первых командиров «Коминтерна»). Члены «афганского братства» поначалу очень даже хорошие люди, но борьба за власть-деньги портит, и каждый погибший заслуживает своего конца.

Запоминается трогательный в начале сериала, а потом узнаваемо мерзкий субъект Танцоров (отличная работа молодого Валерия Карпова), а настоящим открытием для меня стал Тарас Епифанцев. Поначалу казалось, что он неправильно, с большим перехлёстом, играет отмороженного вожака «коминтерновцев» Быченко: его герой вызывал отвращение. Но когда за ним начинают охотиться киллеры и особенно, когда в трамвае к нему подбирается бандит, которого он когда-то отпустил, Быченко становится жалко. Видишь, так сказать, в прямом эфире, как к человеку приближается его смерть. И внезапное бессилие, и эта смертная тоска сыграна артистом замечательно.

В маленьких ролях, в групповых сценах всё было, не побоюсь этого слова, по-мхатовски. Какая потрясающе нежная долгая пастораль с жёнами «афганцев», едущими в автобусе на новоселье. Режиссёр с оператором Михаилом Сусловым любуются этими русскими мадоннами. И как же они меняются, какими хабалками становятся потом, когда приходят годы сытости (сцена свадьбы Германа и Марины).

Но почему фильм замечательного режиссёра, действительно пронзительный, а по душевному размаху эпический, не имел такого же всенародного успеха, как близкие по теме балабановский «Брат» или «Бригада» Алексея Сидорова, а также «Ликвидация» того же Урсуляка? «Ненастье» по рейтингу уступило даже «Мажору-3», шедшему параллельно на Первом. Понятно, почему сериал не приняли те, для кого 90-е и Ельцин – это святое. Но почему его должным образом не поддержал массовый зритель?

Что помешало?

Действие сериала, в отличие от книги, последние сцены которой приходятся на 2008 год, уложено в 90-е годы с афганскими флешбэками из 80-х. Криминальная история «Коминтерна» начинается с телетрансляции прощания Горбачёва в 1991-м (которой, конечно, в книге нет, как и мечтаний о чемпионате мира в Саранске), а завершается гибелью героя и Ельциным, просящим прощения в конце 1999 года.

В романе Алексея Иванова потрясающий, неожиданный финал, отличающийся от сериального. У Урсуляка над бездыханным телом Германа склонилась безутешная, как будто сошедшая с ума жена (самоотверженная работа Татьяны Лялиной)… У Иванова же Герман ранен, но не погибает, Таня его спасает. Эта «взбесившаяся овца», как тигрица, прыгает на Басунова и зубами вгрызается в его руку, в которой пистолет. И только потом капитан Дибич стреляет в Басунова. А Герман остаётся жить, что-то шепчет Тане – и слёзы просятся на глаза, и ты понимаешь, что эта «овца», и этот подстреленный «лось» любят друг друга до смерти.

В книге герой внешне совсем другой, высокий, носатый, костлявый, нелепый. И то, что они с Татьяной прилепились друг к другу, очень понятно. Герасим и Муму. Оба добрые, доверчивые, не рвачи, не умеют врать, не рвутся к власти – «не вписывались в рынок». Она – жалкая, беззащитная, он – её оберегает. Герман «грабанул олигарха», чтобы устроить ей, страдалице, рай в Индии (в сериале и особенно в книге индийская линия самая неубедительная), где её вылечат от бесплодия. Мечтатель.

В сценарии этих «овец» немного «приподняли»: Таня работает не парикмахершей, как в романе, а в садике, разучивает с детками песенки; у Германа появилось хобби, он меломан, а также не расстаётся с видеокамерой. Для чего это придумано? Заряженное в начале видео в конце «не стреляет». И герой в сериале совсем не герой. Они с Таней – всегда кем-то ведомые, малахольные, обиженные терпилы, жертвы. Герман лишь однажды решился на поступок, и то неудачный.

Мне кажется, что неудачен был и выбор актёра на главную роль. Александр Яценко – замечательный мастер, но его Герман выглядел каким-то провинившимся, затравленным и… однообразным. Здесь должна бы быть другая индивидуальность. Парадоксальная. Лось, а не побитая собака. В сериале есть фигуры масштаба Данилы Багрова или Гоцмана: они двигают сюжет, но мы не успеваем к ним привыкнуть, а тем более полюбить, как их убивают.

Что главное? Про что, про кого фильм? Про маленького человека и его большую любовь? Про народ-терпилу? Это приговор лихим 90-м и ностальгия по СССР? Про подлость русского капитализма? О том, как кануло в Лету «афганское братство»?