Kitobni o'qish: «Отрывки из Сэсэсэрэ моногатари»

Сэсэсэрэ – ныне не употребляемое обозначение Японии со всеми островами, Сахалином и материковой частью. Смысл утерян. Скорее всего, сокращение, что-нибудь вроде Сарибаа Санаратосоропо Сегуна Рондзово – "Взором Сегуна Пространство Охваченное". Употреблялось приблизительно в 917–991 гг. Сборник составлен, скорее всего, около 998 г., когда смысл названия еще не забылся, и назван составителем, очевидно, в подражание Ямато-моногатари (ок. 951 г.).

Фрейлине Анабо-рё Дзимирё¹ её нижайший поклонник²

21.05.98³ и 4.06.98⁴

1

Расказывают, что кавалер Никисупу⁵ сложил эти бессмертные строки в честь императора. В них он изложил своё учение Яриоте Тисонориси.

 
Ядза тясате
Янивиса нэ тока
Вэмо мадзура
Дзарага юрокато
Випара типо бао
 

 
[Честь заявила:
Кто не со Мной, тот свинья!
Разум ответил:
Всем Я открою глаза!
Оба почти что правы]
 

 
Татиса равэ
Супаса я хасева
Тясадзорэдэ
Рэ бэнэ ва тедэбу
Випара типо бэо
 

 
[Вера считает:
Всех Я от ада спасу!
Дерзость мечтает:
Будете в небе летать!
Обе почти что правы]
 

 
Вэмо торадза
Ёмо рюпаку сёва
Тявэто темэ
Дзёво марода сёва
Випара типо бао
 

 
[Злато глаголет:
Все Я куплю. Все мое!
Меч отвечает:
Все Я и даром возьму!
Оба почти что правы]
 

Император, выслушав, заплакал… Позже некоторые могли растрогать императора, многие излагали учения в стихах, но никто больше никогда не смог достигнуть обеих целей одновременно.

3

Кавалер Никисупу⁶ – своему племяннику Рунбо-саса⁷, которого он не любил:

 
Минса дзядзя мон
Нэ дако вира нэнсе
Мон-нэ дзакусу
Винтадза дзанвау-он
Цэру мандзуви мон-нэ
 

 
[Мой дядя самых
Честных правил⁸, когда не
В шутку занемог,
Он уважать заставил,
Не мог выдумать лучше⁹] —
 

так сложил, и племянник долго рыдал, и так и не дал ответа, потому что это было невозможно.

7

В тот раз Император предложил сочинять танка на тему «как сочинять танка».

Недавно назначенная фрейлиной Тана Дзаниро-ва, впервые участвующая в этом традиционном развлечении:

 
Нидзии морю
Тидзиросо нэ нэмэ
Роторапэми
Типя кицэротосо
Киротосо иноди
 

 
[Молю извинить!
Мне никогда не сложить,
Мой император,
Не только строчек пяти,
Но и единой строки]
 

Император, приняв за чистую монету, поручил кавалеру Рунбо-саса немедленно научить Дзаниро-ва писать танка. Тот, не задумываясь, сразу сказал ей:

 
Тедзарадэ ну
Тянятисо когорэ
Дона нэ фири
Мэсе и тяпя гисо
Цанрипа на нодзамо
 

 
[Ну же, дерзайте!
Танка легко сочинять!
Рифмы не надо.
Слоги: пять-семь-пять-семь-семь
Можно на пальцах считать]
 

И вдруг фрейлина ответила, ничуть не менее быстро:

 
Сиюбо сёва
Дзивэ поренэ дэнви
Бинрю нэ тони
Конпинпо боро нан тон
Риншатепо радзема
 

 
[Все же боюсь я
Вдруг выйдет нелепо, ведь
Никто не любит
Чтоб над робкой попыткой
Мастера потешались]
 

Тут всем стало ясно, что она их разыграла, соблюдая заданную императором тему. Кавалер поклонился, признавая свое поражение, она же добавила, чтобы дать ему возможность реванша:

 
Рови рундави
Маса юдза нэ котон
Нимэ бэти кан
Гонросо мотоцэсе
Тинан нэвэнодонво
 

 
[Вдруг получилось!
Только не знаю сама,
Как справиться мне
С мгновенным счетом слогов
И вдохновенье найти?]
 

Тот немедленно ответил:

 
Гонвэн-но дзацэн
Ми мандюпо нодзамо
Вибин репо на
Гарава нэ микадо
Тямадюпо нодзамо.
 

 
[Зачем мгновенно?
Можно подумать, что мы
На поле битвы!
Император не враг Вам.
Простит – можно подумать]
 

Император прослезился от удовольствия и отпустил всех мановением руки¹⁰. А кавалер задумался, поняв, что фрейлина дала ему возможность блеснуть, чтобы не оставлять его в том неловком положении, в какое она же его так ловко поставила. Он только не знал, понял ли это Император…

9

Император назначил мужа фрейлины Таны Дзаниро-ва на важную должность в отдаленную провинцию Ворогогоран. Когда он там обустроился, вызвал жену к себе. Она объявила при дворе, что собирается в дальнее путешествие. Путешествие предстояло на самолете¹¹.

Кавалер Рунбо-саса тут же вспомнил и процитировал классическое своего дяди Никисупу:

 
Эндзаворопо
Кан тан нэ тиремоса
Дзе се дзаэпо
Ридиэн дзасе хонвэн
Ритарэ нэ цанпи на
 

 
[Мы провожаем
Самолеты не так, как
Поезда: все же
Верхом всегда ездили
На птицах не летали]
 

Император захлопал в ладоши: предложенная тема ему понравилась. Фрейлина приняла вызов:

 
Дзаепо кан нэ
Мивацун минэра со
Нэрэрэ хэран
Тюрэпо кавэроцэ
Ронвадзина сюрээ
 

 
[Не как поезда.
Со странными чувствами:
Раньше стремленье
Человека к полету
Ересью¹² называлось!]
 

Кавалер ответил:

 
Вацун тиэ а
Энирэворэндону
Миянисэвэн
Янисепао и но
Тинтоно дарори то
 

 
[А эти чувства:
Удовлетворение
Свершениями
Но и опасения
Что природа отомстит…]
 

Затем он завершил тему словами:

 
Нонтан бэн рэнпо
Митяцапэ мюсе дза
Сятано и да
Рондзинсапан дзя нонтан
Енсамэ нэ тоэ но
 

 
[Полет был тайной
За семью печатями
Да и остался
Тайной – для пассажиров…
Но это не мешает]
 

И предложил другую тему, связанную с этим событием:

 
Бонэ восира кан
Мицати еторипон
Рэнбэн нэ тоэ
(Вакиранкави нэн на
кигуря сяесию
 

 
[Как красиво небо
Покрытое птицами!
Это не берег
(На нем – выкарабкива —
ющиеся лягушки)]
 

После этого он извинился перед Императором¹³. Фрейлина в ответ:

 
Рун едапаро
нюрэдзе тэнрэпон не
рэнтедарао
микапон рэпэлапок
канрэнпэпу цэдзио
 

 
[Пропадает пруд,
не покрытый зеленью,
обладателей
с перепонками,
кожицы в пупырышках]
 

Император прослезился от умиления¹⁴. Рунбо-саса решил попытаться продолжить тему формы стиха – ведь в прошлый раз Император одобрил ее, и тогда кавалеру удалось выступить удачно, хотя и не без помощи фрейлины. Поэтому он произнес:

 
Варо миса а
Типу говорицан те
Вонрон сен дзето
Ван дэрау хоро ин
Катан киро, на вэу
 

 
[А сами слова
Те: "счастливого пути",
Тоже шесть слогов
Их плохо укладывать,
Увы, на строки танка]
 

Император неодобрительно покачал головой, и лица придворных сложились в презрительные гримасы. Кавалер, пока Император не запретил ему продолжать, попытался исправить неблагоприятное впечатление:

 
Цу тоэ цэро
Тарэпо говоричан
То ран кан тоэ
Сяэхэуцамэу
Еницаривон кэро
 

 
[Впрочем, это чушь!
Счастливого полета —
 

 
Это как раз то
Умещающееся
В строке восклицание!]
 

Фрейлина Тана Дзаниро-ва не захотела продолжать и отбыла в провинцию Ворогогоран. Кавалер Рунбо-саса впал в немилость и на время был отстранен от поэтически соревнований.

12

Рассказывают, что кавалер Рудзоко-ба¹⁵, бывший в то время в должности супэрэ хэкэта¹⁶, увлекся фрейлиной Мафу-одзи¹⁷ и долго не посещал даму, с которой ранее у него были сердечные отношения. Звали ее Сими Помопон-тики¹⁸. Как-то раз, направляясь в храм Рятесипаса-Тасари¹⁹, был он в Кое-кого, и на улице на него наехала повозка. Сам кавалер остался цел, но одежды так пострадали, что неприлично было бы в храме появляться²⁰. Он обратился к Сими Помопон-тики с просьбой о помощи, причем, опасаясь, что кто-нибудь видел его неподобающе одетым, при входе оглянулся. Дама подумала, что он не хочет, чтобы его видели входящим к ней, и, починяя одежды Рудзоко-ба, роняла слезы и не могла поддерживать беседу. Наконец, он сказал:

 
Ю-тау ронси
Ся-мадэпо руго я
Сен ри дзеру нэ
Еэ сю дзяно-пон у
Нукио дондзя ниндо
 

 
[Сильно устаю
Я в гору подымаясь
Не лучше ли сесть
У подножья? – Всю ее
Одним взглядом окину…²¹]
 

– так сложил. Она же в ответ:

 
Тевэ на ри те
Сеэнентин-ни родзе
Юкатиро я
Цувигопу кенкони
Кирю на явасири
 

 
[Есть ли на свете
Дело интимнейшее?
Я протыкаю
Иголкой пуговицу
Пришивая на брюки²²]
 

Потрясение от ее искусcтва²³ оказалось столь сильным, что Рудзоко-ба удалился в горы и принял постриг.

13

Как-то при дворе бывшего экс-императора развлекались складыванием стихов, и августейшая тема была дана: "желания и возможности". Фрейлина Анабо-рё Дзимирё²⁴ сложила хокку:

 
Е то-табора
Гафи ни нэ нимэрэ
Темаро то во
 

 
[Работа-то есть,
Времени нет ни фига.
Вот что ломает]
 

Никто не смог дополнить его [до танка]: стихотворение было настолько совершенным, что все, включая его величество, тихо плакали, предаваясь печали по быстротечности жизни. Стихи других придворных не сохранились в памяти людей.

17

Та же дама²⁵ возвращалась с совместной прогулки с кавалером Рунбо-саса²⁶, на которую взяли они с собой ее третьего ребенка и любимую собаку по кличке Тарэсенусе²⁷. Когда они вышли из последнего по дороге к дому горного селения, собаку горные духи унесли²⁸. Анабо-рё Дзимирё:

 
Дзинхоу бунтоа и
Рари нэ кабасо и
Донви цадзери
Нон юнурохо фуэ
Ванцэно дзес мен
 

 
[И автобус²⁹ уходит…
И собака не пришла.
Придется, видно,
Эту холодную ночь
Мне здесь ночевать] —
 

так сложила, и Рунбо-саса, таская на себе уставшего ребенка, долго искал Тарэсенусе, но так и не нашел. Позднее собака пришла сама. Утром кавалер:

 
Рон-васио нон
Дэ вацэривэ себа
Манда по ронбэ
Канрэу мэн нэ цэнро
Бюрун рин дзуо и хон
 

 
[Ночь ошивалось
Ваше величество где?
Верно, по дамам?..
Впрочем, не мне упрекать,
Хоть и одну лишь люблю³⁰]
 

За это дама его очень упрекала, не удержавшись, впрочем, от слез удовольствия.

19

Те же, вернувшись, наконец, домой, обнаружили отсутствие двух котов, из которых один, по имени Катосорака³¹ на карнизе дома свое присутствие громкими звуками обозначил. Рунбо-саса³² добыл его оттуда. Анабо-рё Дзимирё³³, считая, что он подвергает себя чрезмерному риску, заперла ребенка в гардеробной, и издавала звуки, более громкие, чем кот. Однако танка, которое кавалер сложил, стоя на карнизе:

 
Рен-о дзерикан на кон
Дзин мунобэ сяцэхо
Я ноон дзурэ
Рюро кинмян ронвоси
Дзяга нэ дзубэ
 

 
[Кот на карнизе орет…
Хочется бедному жить!
Лезу в окно я,
Шиворот мягкий ловлю,
В бездну не глядя]³⁴ —
 

ее успокоило.

23

Кавалеру Рунбо-саса³⁵ Анабо-рё Дзимирё³⁶ поручила продать кота³⁷. Он:

 
Я дзанба на сен
Тонко сон конмен сон сен
Нонцэ сон танкан
Сунэ хонмэ сон то-вэн
Дан-нэ конкин сон дзо тан
 

 
[Шел на базар я.
Шел со с мешком со с котом.
Как там со с ценой?
Вещь-то со с мехом несу,
Так что со с кидкой не дам³⁸!]
 

Ответные стихи кота неизвестны, не были сложены или не донеслись из мешка.

29

Кавалер Дзириново-сокин³⁹:

 
Сидза дзубу я
Эрима и син-на сян
Сэн на дэрона
Я ириторите
Сэсэсэрэ и тома
 

 
[Я буду защи —
щать наших и малые
народы на всей
Территории Я —
мато и Сэсэсэрэ⁴⁰!]
 

31

Рунбо-саса⁴¹, когда ему устанавливали новую газовую колонку⁴²:

 
Тюняме бэру
Рун тэн-нувэнто пэру
Кодзан дзябягон
Рате экирюн и тан
Дзан нэ нидзи рэпон хи
 

 
[Трубы меняют.
Трупы отвергнутых труб
Горбятся жалко…
Так и людские тела:
Их после жизни не жаль] —
 

так сложил. Но стихи его были нехороши и не сохранились они в памяти людей.

37

Дзириново-сокин⁴³, будучи еще в должности лесного смотрителя:

 
Юбадзира нон
Сонрэ дзире фурапа
Ватап
Бюдзора еэ вано
Фун хи винта готенэ
 

 
[Вновь разбиваю
Палатку среди лесов…⁴⁴
Снова поставят —
Снова ее разобью:
Нечего ставить их тут!]
 

41

Рунбо-саса⁴⁵, когда ему еще не установили новую газовую колонку⁴⁶:

 
Нинсен-о ронхо
А пянтодза дзе дакон
Рипитодза вон
Суно дзуво мирабе
Нако дзи тонпяки рю
 

 
[Холод осенний…
Когда же затопят, а?…⁴⁷
Вот, затопили:
Ведрами воду ношу,
Лью кипяток из окна.⁴⁸]
 

43

Кавалер Рудзоко-ба⁴⁹, будучи ещё лесным смотрителем⁵⁰, фрейлине Мафу-одзи⁵¹:

 
Я рюрун бидзи
Нан-осихэро киндзе
Тедзиу котон
Редзи синру мэ дзору
Дзанра на ва у себа
 

 
[Избы рублю я – ⁵²
Зверский профессионал!
Только уйдите:
Трудно мне рушить жилье
Ваше у вас на глазах…]
 

Ответ ее был очень нехорош и не сохранился.

47

Анабо-рё Дзимирё⁵³ коту Рэнгэнэ-цурабаса, пропавшему, когда ее не было дома⁵⁴:

 
Мон Канэцуба ти дзе
Нонко пон дзинре дзанбэ
Эрадзипо то
Тонко тин-нинпян рэнсэ
Мадо гонэна
 

 
[Где ты, Шварцунечка мой?..
Бездна лежит под окном,
Что пожирает
Серых пятнистых котов
Нашего дома…⁵⁵]
 

Ей в ответ – Рунбо-саса⁵⁶:

 
Тин-нинпян ринсе
Тонко бин тенхо
Минбирю миба
Тедзи коран гоэ пун
Ван у нянрэко на бин
 

 
[Серым, пятнистым
Я бы хотел быть котом,
Вами любимым,
Пусть его кратко житье —
Был на коленях у Вас⁵⁷]
 

Она же ему в ответ:

 
Пору бэ робэ
Рансэпо вэн тон на Ван
Горото санпа
Тонин сяненвэн нэ вэн
Дзан-на дзарикан Ви кан
 

 
[Было бы глупо
Вас на тот свет посылать,
Спасать второго:
Ведь не вернется никто,
Как Вы с карниза, назад⁵⁸] —
 

так сложила. Кавалер понял, что дама любит его больше, чем обоих котов, и заплакал от радости. А ведь она ничего не прибавила, только то, что было в танка.

53

Рунбо-саса⁵⁹, вновь увидев Катосорака⁶⁰, после того, как услышал обмен репликами без единого танка между кавалерами Рудзоко-ба⁶¹ и Дзириново-сокин⁶², решил:

 
Эмапон нэ нэн
Дакон-ни кон мон катан
Эмапон нэ но
Ремуса тако кэтан
Виконадзио нио
 

 
[Нет, не поймает
Танка мой кот никогда.
Но не поймает
В танке кота самурай.
Они одинаковы⁶³]
 

59

Анабо-рё Дзимирё⁶⁴ принесли послание из дома сестры⁶⁵, живущей в провинции Яригиниа, с просьбой прислать какие-нибудь возвышенные стихи. Вот что было в этом послании:

 
Дзен тандо нэ дзан
Рэтуратери конрун
Хэ бэ томая
Мэн пин ситя конка дзи
А нябэдза тонпина
 

 
[Жaль, не дoстaть здесь
Русскoй литерaтуры.
Ямaтo бы, эх!
Из кaкoй чaши пить мне
Нaпитoк зaбвения?]
 

и более ни слова там не было. Она попросила бывшего у нее в то время Рунбо-саса⁶⁶ написать ответ. Он сочинил:

 
Рэка эдзигон
Бяндо ихиси вонре
Дзэкан эдзигу
Хиси тютати вонре
Дзиря нянэсан сон о
 

 
[Грозные скалы
С ревом стихии дробят.
Грузные скальды
С ревом читают стихи.
О, сколь сравненья грязны!] —
 

но это ей показалось не вполне заслуживающем посылки сестре. Тогда, обиженный, но не смеющий отказать даме, он сочинил:

 
Мэнка нэ цэсен
Немго энрапэ кинря
Цэсен тородзо
Гоцэ синропон рисе
Тидзу ронтамэ ронго
 

 
[Сердце – не камень,
Ярким пылает огнем,
Золото – сердце!
Если попросишь чего,
Голос металлом звучит…]
 

и она решила отстать от него и послать предыдущее. Сестра поняла, что она больше не любит стихи и, горько рыдая, написала:

 
Гарэбэу нэ
Нунвэнпо нэ мярэ пян
Дзонцу дзеря на
Сицэ дэнбу нунсонпон
Дэсун рондау санра
 

 
[Не убереглa.
Вспять время не пoвернуть.
Нa грядке чужoй
Пoдсoлнух будет цвести.
Стрaшaсь удaрoв судьбы]
 

Но не послала этого.

61

Рунбо-саса⁶⁷ получил из дома сестры⁶⁸:

 
Когон нунрэн рен
Ряндзан нэ-какан кон-бан
Мисярюцэ ман
Ку-бан расису нэ но
Рапан на-какан дзи а
 

 
[Лев рыкнул громко:
Башкой в капкане застрял!
Мать – челюстями!..
Но не скусила башку,
А из капкана спасла.⁶⁹]
 

Думая, что ей жаль китайского веера, который потерялся, когда он был у нее в доме, тот послал ей в утешение:

 
Кану тинвонподово
Нонса нэндзенпонэ нан
Он ринго дэнбэ
Тинрю тонсадэнкон тан
Ратана дона
 

 
[Водопроводчик украл
Наш неподъемный станок…
Бедный. Сгорит он:
Там конденсатор включить
Надо сначала…⁷⁰]
 

Но она не была утешена, и ее рукава промокли.⁷¹

Водопроводчик отвечал:

 
Дзуво-по я бен
Нови пон рювого а
Коян нэ пэран
Рянго раканапон а
Рандза рапа котон и
 

 
[Вел я проводку⁷²,
А говорю про вину:
Лампы⁷³ не ярко,
А вполнакала горят,
И – только пара зараз!⁷⁴
 

67

Сестра Анабо-рё Дзимирё⁷⁵ сорвала подсолнух и послала Рунбо-саса⁷⁶ вместе с большим зеркалом и стихотворением:

 
И сари ронму
Нондиси рапасэо
Ранирохопо
Нэнкона цагун
Нэко нэдзерато те
 

 
[Мудрoсть пришлa и
Oсыпaлa сединoй.
Пoхoрoнилa
Глупцa нaкoнец.
Чье ж oтрaженье в oкне?]
 

Тот всем показывал его, и никто ему не сумел объяснить, что это может значить. Наконец, решив, что речь идет о чайнике, который сгорел у дамы, когда она не успела им ни разу попользоваться, он ответил:

 
Нянкан на сэца
Тан нэтабора ри то
Синбо то ри то
Конрицэ ринтабора
Тан вон дирю и тоцан
 

 
[Часы на камнях…⁷⁷
То ли сработаны так,
То ли кто бросил
(Сработались целиком)…
Часто и люди вот так…⁷⁸]
 

Уже отослав стихотворение, он придумал лучшее, и в ответ на подсолнух послал Накирара Кави подорожник и подосиновик и написал:

 
Ги-родо дзево
Тенран нин-родо-по нон
Носи-о пон и
Тан вин-носи-допо нон
Вирюн риги тиэ ха
 

 
[Возле дороги
Вновь подорожник расцвел.
И под осиной
Вновь подосиновик встал.
Ах, эти игры любви!⁷⁹]
 

Будучи представлена в смешном виде, дама промочила рукава. Через год в результате состоявшегося при дворе прошлого экс-императора-монаха стихотворного соревнования между Китирэоте Кидзифи и Цувисокирифу последний был побежден вызвавшим его ван-и и постригся.

71

Рунбо-саса⁸⁰ в отставке жил в домике с тонкими стенками и с печкой, вставленной позднейшими переписчиками. Беспокоясь за его здоровье, Ярима Рэтедзаи прислала ему дров. В ответ он:

 
Мондэ кипэн дзи
Гон-о ган-о нэн нодан
Тетю ригу но
Рюдэн се я и вон тан
Рюго то сан ямадзу
 

 
[Из печки дымок…
Давно в ней угас огонь,
Но угли тлеют…
Так вот и я: все дымлю,
Думая сам, что горю.⁸¹] —
 

этим он уменьшил ее беспокойство, и она, поняв, что печка служит исправно, заплакала.

73

Монах, одолеваемый суетными мыслями:

 
Тонфотака ти
Ранумэнро рида тан
Я бяте сэбон
Дзувиу нэ дакон-ни
Гэродо тон на нэ я
 

 
[Ты катафотом⁸²
Там, вдали, промелькнула.
Больше тебя я
Никогда не увижу.
Я не на той дороге] —
 

догадался монах.

79

Монах, одолеваемый мрачными предчувствиями, плохой печкой и унылой погодой:

 
Тенвэ энво кан
Бару ятяпён коди
Радарэро мэ
Янто мэ донон роко
Бару мудо мутоэ
 

 
[Как воет ветер!..
Дико печная труба
Мне прорыдала:
"Скоро одной мне стоять,
Этому дому – труба!"]
 

Бывший рунбо-саса был последним из дома Цувисокирифу.

83

Фрейлина Мафу-одзи, которую долго не посещал кавалер Рудзоко-ба⁸³:

 
Нодзовонэ фан
Сомя дзан-на рунвэнпо
Вин-нотавон нэ
 

 
[Фарш невозможно
Провернуть назад. Мясо
Не восстановишь⁸⁴]
 

Из уважения⁸⁵ никто не взялся окончить.

89

Стихотворение, доставленное фрейлине Анабо-рё Дзимирё⁸⁶ от какого-то монаха:

 
Ратэсо капэн
Вадзо хитупо цуно
Доцу о котон
Даво рантасо понте
Типэ нонронхо на тан
 

 
[Печка остыла.
Ночью потухли дрова.
Только – о, чудо! —
Теплой осталась вода
Там, на холодной печи.⁸⁷]
 

Больше стихов от него не приносили или они неизвестны. Однако болтали о них всякое.

91

Однажды, вдруг…⁸⁸