Kitobni o'qish: «Приключения приморской чайки»

Вступление (городок).

На самом деле, наш рассказ будет вовсе не об одном городке, расположенном на краю ойкумены. Но пару слов сказать о нём необходимо, так как события, описанные здесь, связаны с обитателями его окрестностей. Не самый крупный, не самый богатый, в меру зелёный душным летом и серый бесснежной зимой, он спокойно возлежит на берегу моря с азиатским названием.

Тихо так пребывает, не как дикий турист, раскидавший вокруг руки, ноги, тапки, полотенца и прочее имущество в попытке захватить кусок пляжа побольше, а как абориген, которому некуда отсюда спешить. И не зачем.

Компактность городку придают сопки и, собственно, само море. Омывающее, как выразился один из бывших жителей, «этот город со всех его трёх сторон». Название его происходит из непрозрачного намёка на владение одной из частей света. Не так давно он даже стал столицей региона, что совсем не помешало городку продолжить утопать в провинциальных дорожных ямах, являющихся старой и не совсем доброй традицией, которую нарушают не очень часто и очень точечно.

Население, в основном, состоит из моряков, делящихся на военных и торговых, рыбаков, которые тоже моряки, но с сетями и удочками, членов их семей и прочих граждан, не имеющих к морю прямого отношения. За исключением купального сезона, когда каждый землянин, находящийся возле воды, вдруг ощущает себя водоплавающим и считает своим долгом погрузить телеса в морскую пучину. Не отплывая далеко от берега, разумеется. В идеале, чтобы дно под ногами всегда находилось.

Параллельная задача некоторых пляжников – на берегу нагадить. Причём, в отличие от обычной фауны, представители двуногих оставляют после себя исключительно то, что не может раствориться в вечности. Целлофан, пластик, стеклянная и жестяная тара. И окурки, конечно. Но с этим ничего поделать нельзя, так как стремление оставить о себе память в веках характерно именно для человечества. Никакая другая тварь, живущая на Земле, этим не заморачивается.

В дополнение к морякам, в городке имеется порт. С причалами. Куда моряку без порта? Он отсюда уходит и сюда приходит. И ему с причала платочком машут – встречая или провожая. В порту стоят суда, работают краны, что-то разгружается, загружается, сыпется, наливается, идёт своим чередом. По городским дорогам, неся в себе живые организмы, что-то куда-то едет, гудит, смердит выхлопными газами, стоит в пробках, то есть проживает свою жизнь.

Те, кто не обременён необходимостью пользования личным или общественным транспортом, фланируют по тротуарам. И, за неимением конкретной цели, бросают, куда ни попадя, обёртки, пакеты, бутылки и прочие жизненные отходы. Такое происходит не только от наличия высокой культуры быта, но и от того, что урны в городе – редкость. Ещё одна старая и сомнительная традиция. А население – не Гуды с Теллями, особой меткостью не отличаются. Главное – бросить. Попасть – не обязательно.

Над городком, естественно, располагается небо. Оно там всегда. Хотя видно его не часто. Особенно, в летний период. Дождь иногда может лить неделю из низко висящих туч. Потом он кончается. А тучи – нет. Так и продолжают висеть серым балдахином над головами и домами. Создавая парниковый эффект. Такой, что дышать приходится почти водой.

Местные привыкли. Они не потеют, а покрываются тонким слоем слизи. Приезжие, наоборот, потеют сильно и очень интересуются, где можно купить жабры. Естественно, недорого. Аборигены отвечают на это презрительным взглядом, молча топают домой, где тут же начинают костерить «эту духоту» не хуже тех, кто «тут понаехал».

Ещё местные говорят большое спасибо ландшафтному дизайнеру. Расположившему город на сопках. Количество произнесённых «спасиб» резко возрастает в зимний период, когда даже небольшой снег очень быстро превращается в ледяной накат. И автолюбители, коих в городке не так уж и мало, поневоле становятся участниками захватывающего аттракциона. Под названием: попробуй, увернись.

И особо «удачливые» в результате превращаются во владельцев автонедвижимости. Пешеходы, кстати, играют в ещё более опасную игру, так как у них к моральным страданиям могут добавиться ещё и физические. Но делать нечего – это тоже одна из старых традиций: коммунальщики готовятся к снегу заранее, а он выпадает неожиданно. Всегда.

Так и живёт этот городок. Но… Неужели его населяют только прямоходящие? Это ж скукотища какая получается – ходят, друг другу на штиблеты наступают, локтями пихаются и ничего светлого. Отнюдь. Ощущение радости вокруг создают четвероногие: кошечки, собачки, лошадки. Последние, правда, имеют иногда вид несколько измождённый, но это связано с постоянным пребыванием у них на спинах представителей рода человеческого.

Есть ещё хорьки, шиншиллы, но этих хозяева из домов не выпускают, предпочитая любоваться питомцами единолично. Лисы тоже присутствуют, они живут на близлежащем острове, где питаются произведениями колбасной промышленности, что заботливо доставляют им сердобольные граждане.

Вот, только четвероногие целиком зависят от своих хозяев. А не имеющие таковых – просто от окружающих. Которые не все бывают добродушными. Могут и пнуть мимоходом. Ибо, желание обидеть слабого присутствует, к сожалению, у некоторых индивидов. И вот здесь мы начинаем смотреть в небо. Почему?

Птицы. Символы свободы и вольной жизни. Тоже, между прочим, двуногие. И независимые. Потому что – крылья. Потянулся, к примеру, какой-нибудь приматоподобный птичку обидеть, а она – раз и улетела. Да ещё и сверху отходом собственной жизнедеятельности припечатала. Кидай камнями потом вдогонку…

И пусть птицы, живя рядом с нами, питаются часто на наших помойках, много времени они проводят там, где нога человека не ступала. Опоры нет. А у птиц – есть. Сам воздух. От чего они и находятся наверху. И нам думается, видят оттуда очень многое. То, что нам не сильно заметно. Так как – рядом. А сверху и ракурс получше, и перспектива пошире.

Тем более, что в одной умной притче, написанной, между прочим, лётчиком, так и сказано: «чем выше летает чайка, тем дальше она видит». Поэтому жизнь, в том числе и городка, мы описываем со стороны не самых главных земных обитателей. Зато, самых глазастых.

Итак, начинаем…

Глава 1. Появление на свет.

Речь у нас пойдёт об одном птенце. Хотя, сразу он таковым не был. Изначально он был – Оно. Яйцо, потому что. Лежало себе в гнезде, высиживалось. Вместе с парочкой таких же метафизических объектов. При чём тут метафизика, спросите вы? А как без неё – самый главный вопрос: что было раньше, яйцо или птица, он оттуда.

Тысячи лет человечество бьётся над разгадкой этого вопроса. Но, естественно, не всё. Только его лучшие умы. Большинство же бьётся за место под Солнцем. Такая древняя общечеловеческая традиция: трогать друг друга за лица ради «светлого будущего». И каждый трогает, разумеется, чужое, но для своего.

Развлечения старыми способами оставим другим, а в нашем повествовании это – вопрос решённый. Раз история началась с яйца, то оно и было первым. Вот и вся метафизика. Пусть Аристотель с учениками продолжает свои мудрствования. А нам всё ясно. В общем, лежало оно, как положено яйцу, в гнезде. На солнце грелось. И под мамкой.

А по какой причине тот, кто из него вылупился, оказался слегка непохожим на соплеменников – нам не ведомо. Может, перегрелось с одного бока, может, наоборот, охладилось сильно, разницы особой нет. Явился на свет чудак. С большой буквы Ч.

Надо отметить, что персонаж возник в семье морских чаек, колонии которых располагаются вблизи всех портовых городов. Море рядом, чайки здесь. И наш городок не избежал такого соседства. Поскольку, птенец вылупился первым, то родители тут же озаботились поиском подходящего имени.

Чайки – не люди, они не отделяют себя от природы, а потому ничего не делают заранее. Кроме гнезда, конечно. Всему своё время. Так сказано для людей. Но касается всего, что нас окружает.

Как-то раз отец, промышляя на пляже, перед тем, как стащить бутерброд у зазевавшегося ботаника, увидел название книги, лежавшей на подстилке. Про чайку с зарубежным именем. Вкус того бутерброда уже давно стёрся из памяти, а вот название там почему-то осталось. И сейчас оно всплыло.

Джонатан. Чайки, как известно, в отличие от людей, очень падки на всё блестящее и иностранное. А отец и был самой настоящей чайкой. И ходить бы отпрыску по жизни с таким странным именем. И летать по небу. Но…

Ему повезло, что мама была не столь образована, как отец, читать не умела и, следовательно, была более вменяемой. По мнению чаек, разумеется. Это люди склонны заморачиваться условностями, считают, что человек должен быть культурным, воспитанным, образованным, придумывают для себя сложности в виде получения аттестатов, дипломов, сертификатов, учёных званий и степеней.

Некоторые человеческие индивиды додумались до более глобальных вещей. Кто-то, например, предлагал «сеять разумное, доброе, вечное», а кто-то пирамиду выдумал, где еду поставил на самое низшее место. Что для чаек является абсолютно неприемлемым и даже предосудительным.

Любят люди почудить, одним словом. И нам ещё повезло, что любят это далеко не все. Точнее, мало кто. Но и этих, буйных, хватает для весёлой жизни. Наводят лишнюю смуту в людских мозгах, сбивают с толку и радуются. Чайки же, наоборот, пребывая в полном психическом равновесии, начинают свой день не с досужих рассуждений, а с поиска пищи. Этим же день и заканчивают.

Размеренность и постоянство играют в бытии чаек решающую роль. Монотонность и однообразие препятствуют появлению в голове различных идей, требующих отвлечения от насущной задачи. Короче – чайка летает прямо и по делу, что кардинально отличает её от живущих по-разгильдяйски приматоподобных.

Так вот, не понравилось маме имя. Не то, чтобы слишком много в нём оказалось букв, просто было трудно их вместе составить. Поэтому, пернатый предок-полиглот получил заказ на другое имя, более удобное для произношения. И заказ исполнил. Не зря он много времени проводил на крыше библиотеки. Припомнился ему старорежимный роман.

В котором преступное сообщество, состоявшее из четырёх человек и одного автомобиля, пыталось изъять часть банковских билетов у честного, но подпольного деньговладельца. Суть романа отца не занимала, так как чайки падки на деньги только в виде блестящих кружочков, а бумажный эквивалент их абсолютно не интересует.

Был там персонаж, значительно отличавшийся от прочих. Причислявший себя к «достойнейшим представителям мыслящего человечества». По каковой причине ни разу не испачкавший своих рук работой и прочими человеческими глупостями. Добывавший пищу, тыря мясо из кастрюли с борщом. В общем – жил, как чайка. Этим и импонировал папе. И поэтому его имя было выбрано в качестве альтернативы заграничному.

Васисуалий. Что потом сократили, конечно, до Васи. Таким образом, птенец вошёл в этот мир, наречённый самым простым именем. Хотя, судьба его простой не оказалась. Перегрелся он в гнезде. Или переохладился. Но получился слегка не таким, как все.

В чём, с одной стороны, ему повезло. Здесь, чуть забегая вперёд, необходимо отметить, что жизненные невзгоды Василий преодолевал упорно и самостоятельно, а вот формулировать все философско-житейские законы ему немного помогали. Дело в том, что на свете незримо присутствуют существа (подробно о них написано в очень правдивой истории с философским оттенком – Братья-мыслители), имеющие своей задачей поддержание жизни у всех обитателей планеты.

А ещё они приглядываются к тем, кто выделяется из общей массы своими мыслительными способностями и пытаются, крайне осторожно и незаметно, помогать таким изгоям. С целью сохранения этих бедолаг среди своих популяций. Братьям хорошо известно, что умников не очень любят не только в людском сообществе.

Также, будущему философу было сказано, что при формировании своих жизненных законов, ему придётся принять тот факт, что на Земле не существует однополярных вещей. Всегда есть положительная и отрицательная стороны. И у получаемого опыта – в том числе. Хотя он, по сути, является вещью необходимой и помогает не совершать одних и тех же ошибок, но в своих проявлениях может быть очень даже нежелательным.

Что судьба в дальнейшем не раз продемонстрирует нашему естествоиспытателю. А для того, чтобы он на первой же кочке не бросил Путь, который ему суждено пройти, братья-мыслители шепнули, что стезя исследователя всегда бывает терниста, но именно этим она и интересна.

Итак, появился Василий на свет первым из кладки. Скучно ему в яйце было. И тесно. Что он будет отличаться от остальных, стало понятно в ту же минуту, так как вылупившийся птенец сразу требует пищи. А этот озадачил своих родителей тем, что начал исследовать окружающий мир. Постучав клювом по паре овальных объектов, лежавших рядом, и не добившись от них ответа, Вася решил выпасть из гнезда.

Точнее, он хотел полететь, даже махнул пару раз заготовками для крыльев, но полёта не получилось. Он просто упал и стукнулся головой о камни, на которых располагалось гнездо. Чайки – это вам не люди, придумавшие матрацы и диваны, чтобы жить было мягче, и не обычные птицы, вьющие гнёзда на деревьях. Чайки выбирают скалы.

Не для того, чтобы показать свою брутальность. Просто, море рядом. Где кормовая база. И хищник не рискнёт забраться. И у каждого гнезда – свой уступчик. По аналогии с древним лозунгом о том, что каждой семье нужна отдельная квартира. Чайки этот вопрос для себя уже давно решили. Так вот, тюкнулся Вася башкой о скалу и тут же получил от матери первый урок.

В виде затрещины. Смыслом которой было донести до него один из базовых принципов жизни чаек: не умеешь летать – отойди от края. Как мы увидим в дальнейшем, донести не очень получилось. Вообще, все уроки, что пытались дать Васе другие, проходили мимо. Существуют такие индивиды, предпочитающие получение исключительно личного жизненного опыта.

Общество считает их глупцами. И выскочками. Любое общество – человеческое, животное и даже пернатое. У фауны всё просто: маршрут от логова или гнезда до источника пищи и обратно отработан веками. Могут появляться новые вводные в виде, например, урбанистических помоек, которых лет сто назад тут ещё не было, но это детали – повернул чуть левее и вот ты не в море, а у мусорного бака.

А птичий дом – на прежнем месте. Ничего изобретать не надо. У людей тоже просто – Архимед воскликнул: «Эврика!», Пифагор доказал теорему, Эйнштейн заявил, что всё относительно. Википедию сбацали, таблица умножения у детей не в голове, а в телефоне, контурные карты ещё раскрашивают. Пока сами. Всё давно на своих местах.

И большинство не любит перемен. Они же ломают уютный и милый сердцу мещанский мирок. Для них те, кто желает что-то поменять или найти новое – смутьяны и бунтари. Им не понять, что кто-то должен быть первым. Разве обыватель увидел землю с мачты «Санта-Марии»? И смог бы Гагарин сказать: «Поехали!», если бы не было Можайского или братьев Райт?

А без братьев Люмьер, тырцнувших, кстати, как говорят злые языки, идейку у господина Эдисона, смогли бы мы насладиться зомбоящиком, именуемым в просторечье телевизором? Нет. Не получается развития без буйных и ищущих. Если бы не они, так мы у костра до сих пор и сидели бы. Мамонта жарили.

Так вот. Отхватив урок, Вася задумался. Ненадолго. Тут, совсем не кстати, появились ещё двое и в гнезде стало тесновато. Поскольку, эти получились обычными, они сразу стали пищать, толкаться и требовать еды. То есть, начали создавать условия, препятствующие мыслительной деятельности. А она не давала Васе покоя. Аккуратно обходя орущих братьев, он приступил к исследованию гнезда.

Точнее, его заинтересовала конструкция, державшаяся без единого гвоздя и капли клея. Внимательно осмотрев каркас, он нашёл-таки ту веточку, которая скрепляла все остальные. И потянул её клювом. А как иначе? Естествоиспытатель должен всё проверить сам. И быстро, пока окружающие не очухались.

Но не в этот раз. Мать сразу стала подозревать неладное и вполглаза приглядывала за шустрым потомком. Акт жесточайшего вандализма был пресечён незамедлительно. И уже знакомым Васе способом. Несостоявшийся разрушитель родового поместья вновь получил затрещину. А та, в свою очередь, сопроводила ещё один закон жизни: не расшатывай сук, который твой дом держит.

Оба младшеньких, вдохновлённые было активностью первенца, тоже решили попробовать гнездо на прочность, но скорая кара, постигшая приму, тут же начисто отбила у них стремление к испытаниям. Они проворно распахнули рты и хором затянули понятную для родителей арию птенцов, хотящих жрать. Очень-очень.

И не зря. На пороге, если так можно сказать, гнезда возник отец. Он принёс кусок засохшей пиццы. Надо отметить, что с точки зрения обычных чаек, глава этого семейства был эстетом. Он не только любил прогуливаться по крышам возле библиотеки, заглядывая в раскрытые книги, он ещё жаловал контейнеры возле ресторанов. Особенно, похожих на итальянские.

Привыкнув к иностранной еде, он часто удивлялся, видя валяющиеся вразнобой на других помойках помидоры, огурцы, оливки, остатки колбасы и сыра, ведь эти продукты представляли намного больший гастрономический интерес, когда были собраны в одно изделие, которое потом заботливо выброшено в мусор. И нести всё в едином куске гораздо удобнее.

В общем, притаранил папенька домой еду заморскую. Чайки всегда отдают приоритет первому, кто вылупился. За ним и пригляд получше, ему и еды побольше. И Вася был «осчастливлен». Попыткой затолкать в него кусочек пиццы. Но, как любому Мыслителю, ему были противны даже намёки о хлебе насущном. Его мысль рвалась вперёд и вверх. А тут – пицца.

Издав недовольный писк, Вася попытался увернуться от смеси засохших продуктов. И тут же получил третий урок. В виде, мы уже знаем, чего. Идея же звучала так: не важно, чего хочешь ты – есть и любить надо то, что дали. Этот, первый в его жизни, антизакон засел в голове у Васи так прочно, что он твёрдо решил никогда так не поступать. Заодно, возненавидел пиццу.

Ради сохранения мыслительных процессов и жизни, Васян всё-таки заставил себя проглотить кусок сухого конгломерата пищевых отходов. Остальное с удовольствием доели другие, быстро адаптировавшиеся к этой жизни, представители семейства чайковых. А Вася призадумался. И тут же напрягся, вспомнив, что всякий раз, когда он начинал думать, в голову «прилетало».

Такие «прилёты» – хорошая стимуляция, но очень неприятное сопровождение умственной деятельности. И Вася решил прикинуться дураком. То есть, стать абсолютно нормальным с точки зрения окружающих. Он тоже начал широко раскрывать клюв, громко пищать и топтаться по всем, кто находился рядом.

Родители, решившие было, что в семье – не без урода, очень обрадовались такой перемене. Резко «поумневший» первенец был тут же обласкан и накормлен свежей рыбой. Под завистливые взгляды своих, менее удачливых, братьев. Видя, что им довольны, Вася распахнул клюв ещё шире. И туда залетела муха. Насекомое, конечно, еда. Когда на него охотишься. Но когда мух, резкий и дерзкий, сам таранит тебя на полном ходу – любой стушеваться может.

Особенно, работник умственного труда. Почему-то, они всегда менее устойчивы к воздействию стрессовых факторов окружающего мира. Пугливость у них повышена. И страусиный рефлекс поэтому ярко выражен. Чуть что – голову в песок и не отсвечивают.

Но чайка – это вам не страус. Тем более, когда пол каменный. Чайка – боец. И остаётся им в любой ситуации. Даже, если муха попала в горло и мешает дышать. Беда в том, что наш птенец обычной чайкой не был. Он, повторимся, являлся Мыслителем. И, обалдев от наглости членистоногого, Вася, как истинный представитель мыслящих существ, решил отправиться в обморок.

Но этому помешала природа. Организм-то у него был нормальный. Обладавший всем набором необходимых рефлексов. И этот организм чихнул. Рефлекторный акт вытолкнул из Васи не только подлого агрессора, но и все вскусняшки, попавшие в него благодаря заботливым и любящим предкам.

Мерзкое насекомое, получившее ускорение при помощи чиха, вылетело со скоростью пули и растворилось в пространстве. Предположительно, с целью дальнейшего издевательства над бедными животными. А вот куски, недавно бывшие пищей, далеко полететь не смогли. Им помешали тела тех, кто в этот момент находился в гнезде. Вся семья, как назло, была в сборе.

Но, если мать и братья просто оказались обляпаны содержимым Васиного желудка, то с отцом жизнь обошлась по-иному. Старик стоял спиной к гнезду, устремив свой гордый взгляд в сторону моря и, по всей видимости, предавался каким-то светлым воспоминаниям. Он был абсолютно безмятежен и расслаблен.

Чих, созданный Васиным организмом, прозвучал, как гром среди ясного неба. Отец, пребывавший в нирване, от неожиданности испустил не только крик. Тугая струя того, что чайки используют, как оружие против своих врагов, ударила в мать, стоявшую позади. Последняя, естественно, тоже от неожиданности, а не со зла, долбанула клювом в голову отца семейства. В гнезде начался невообразимый гам, как будто одновременно заголосил весь птичий базар.

Птенцы, во время вспыхнувшей ссоры, оказались под ногами у двух матёрых, откормленных чаек. Когда на тебя наступают один раз, хочется громко крикнуть. А когда по тебе начинают бегать в суете, то вопли извергаются автоматически и на пределе громкости.

Представление собрало вокруг себя всех соседей. Чайки могут жить колониями, включающими в себя до нескольких тысяч особей. Местная тусовка была не очень большая, так что сильно привирать не будем, но сотни четыре чаек получили в тот день большое эстетическое наслаждение.

Говорят, что там были замечены несколько ворон и сорок, но тут ничего удивительного нет – это очень любопытные птицы, всегда готовые не только спереть что-нибудь блестящее и лежащее плохо, а ещё и любящие пострекотать, покаркать и подразнить какую-нибудь несчастную зверушку. А потом разнести по всему свету выдуманную на ходу небылицу. Сороки, они же совсем, как люди.

Происшествие в почтенном семействе не прошло бесследно. Теперь все соседи стали называть его главу – Серун. И не потому, что оперение у него было такого цвета. Совсем, как вы понимаете, по другому поводу. Но называли его так только «за глаза», когда он отходил подальше; напрямую никто ему такого не говорил.

Злые языки утверждают, что все боялись повторения случившегося, причём, направленного в их сторону, но мы думаем, что они так поступали от врождённого чувства такта, присущего чайкам, которое сильно отличает их от людей, спокойно могущих доскрипеть до седых волос, но так и не понять, что значит душевное отношение к живущим рядом. И к окружающему миру тоже.