Kitobni o'qish: «Деньги, девки, криминал. Как компромат управляет Россией»

Пролог. Скандал как леденец

По свету ходит чудовищное количество лживых домыслов, а самое страшное, что половина из них – чистая правда.

Уинстон Черчилль

– Ненавижу компромат! – сказал мне однажды известный политтехнолог.

А мне тут же захотелось ответить ему анекдотом: «Как, вы не любите кошек? Да вы просто не умеете их готовить!»

Никто и никогда не признается в пристрастии к компромату.

В советском фильме «Берегись автомобиля» герой Андрея Миронова, выступая в суде, с чувством говорит: «Этот тип замахнулся на самое святое, что у нас есть. На Конституцию!» Эти слова можно отнести к каждому солдату информационных войн, в арсенале которого имеется такое оружие, как компромат. Статья 23 Конституции Российской Федерации гласит: «Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени». Именно эту статью и нарушают «мастера компромата», вторгающиеся в интимную жизнь известных и влиятельных людей. Они отнимают у людей их законное право на тайну.

«Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо», – писал Владимир Маяковский. Слово, которое пронзает, словно штык, – это пример удачного применения компромата. Давно известно, что слово и калечит, и убивает – как штык или пуля.

Компромат рассчитан в первую очередь на толпу, жадную до зрелищ. Для нее компромат – это сладкий и ароматный леденец, который можно долго и с наслаждением перекатывать во рту, такой забавный пустячок, который придает повседневности яркий вкус. Даже самое просвещенное, самое законопослушное общество, оказывается, подвержено страсти смаковать «леденец» компромата. Как мудро заметил Омар Хайям:

 
Прославься в городе – возбудишь озлобленье,
А домоседом стань – возбудишь подозренье.
 

В былые времена честь и доброе имя защищали с оружием в руках. Ценой неосторожного слова становились человеческие жизни…Неужели те времена прошли?.. Не только средневековая, но и новейшая история знают примеры, когда в борьбе за собственное доброе имя политики приводили к войне и кровопролитию целые народы и государства. Президент планетарной сверхдержавы Билл Клинтон, скорее всего, неоднократно позволял себе маленькие слабости. Но одна из его «слабостей» стала, без преувеличения, событием мировой значимости. Билл Клинтон увлекся двадцатипятилетней пухлогубой стажеркой Белого дома Моникой Левински. Их любовные свидания проходили во всемирно известном Овальном кабинете. Моника проболталась о своих близких отношениях с президентом, и в январе 1998 года компрометирующая связь стала достоянием гласности. Расследованием дела о сексуальных домогательствах занялся прокурор Кеннет Старр, который получил от Моники Левински не только обширные показания, но и вещественное доказательство – синее платье со следами спермы президента США. Разразился скандал, который грозил Клинтону импичментом. Президент вынужден был признать, что сексуальная связь с практиканткой действительно имела место… Скандал вокруг импичмента Клинтона по времени совпадает с началом агрессии НАТО против Югославии. Давайте задумаемся: случайно ли это совпадение? Блок НАТО развязал военную кампанию, использовав в качестве повода к войне нежелание сербских властей вывести войска из сербской автономной области Косово и Метохия, населенной главным образом албанцами. 24 марта 1999 года авиация НАТО начала бомбардировку Югославии и ее столицы – города Белграда. «Мировой жандарм» пытается огнем и мечом утверждать на планете идеалы демократии и толерантности, не задумываясь о той непомерной цене, которую платят народы мира за эту демократию по-американски… А сегодня многие говорят, что Билл Клинтон разбомбил Югославию из-за пятен на платье Моники Левински. Накануне импичмента президенту США нужен был отвлекающий маневр, была жизненно необходима «маленькая победоносная война», которая вернет ему авторитет. Клинтон понимал, что выставлен на посмешище. Что требовалось для прекращения насмешек? Нужно было одержать победу и стать национальным лидером, президентом-победоносцем. А тут, как по заказу – назревшая проблема Югославии, миф об этнических чистках в Косово. Чтобы отвлечь от внутренних проблем, необходимо было создать образ внешнего врага – им стал президент Югославии Слободан Милошевич, объявленный чуть ли не главным «военным преступником» современности. Как известно, история не знает сослагательного наклонения, но порой так хочется задуматься: «А что, если бы?..» И как знать, если бы не компромат, обнародованный Моникой Левински, развязал бы Клинтон беспощадную и бессмысленную бойню в Югославии? Возможно, компромат играет в политической жизни куда более серьезную роль, чем мы привыкли считать…

Известная всем россиянам телевизионная реклама гласит: «Имидж – ничто, жажда – все». Перефразируя эту расхожую фразу, журналист Елена Токарева говорит: «Репутация – это все, истина – ничто… Наступили столь торопливые времена, что люди довольствуются поверхностными представлениями о многих вещах. Мы живем в условном пространстве. Только у немногих достает сил и времени докопаться до истины. Абсолютное большинство наших сограждан и пальцем не пошевелят, чтобы выяснить истину, да вряд ли поверят, что это она, родимая, даже если преподнести ее на блюде. Поэтому такую важность имеет репутация, то есть легенда».¹ Реальные заслуги человека, реальные поступки и реальные же события – все это сегодня условности. А вот легенда о человеке – это подлинная реальность. Верят не в событие, но в легенду.

Современная политика – это торжество виртуального над реальным. Большинство «сенсаций», в которых фигурируют имена известных политиков и общественных деятелей, оказываются либо чистым вымыслом, либо преувеличением. На сей счет Илья Стогов пишет: «Журналисты мало зарабатывают и много пьют. Лишний раз вылезать из редакции им бывает лень. Куда проще выдумать факты, подтасовывать мнения и тут же пропить полученную копеечку. Доходило до того, что когда летом 1997-го в Петербурге снайпер почти на Невском всадил пулю в вице-губернатора Маневича, криминальные обозреватели писали об этом на основании не осмотра места, а сводки ГУВД. Это стало самым громким убийством 90-х. Почти как убийство Кеннеди в Далласе! Дырявая машина Маневича полдня простояла на расстоянии автобусной остановки от Лениздата, где сидят редакции большинства городских газет. И все равно было лень оторвать задницу!»² Журналисты, которым лень вникать в суть дела, ведут себя так же, как среднестатистический обыватель, то есть верят сенсациям. Когда политика превращается в цирк, интересно всем!

Главная героиня известного фильма Джеймса Фоули «Идеальный незнакомец» журналистка Ровена Прайс (актриса Хэлли Берри) добивается встречи с сенатором, на которого она нарыла внушительный компромат: оказалось, что политик, выступающий против сексуальных меньшинств, на самом деле – гомосексуалист. Казалось бы, сенатор побежден и раздавлен. Но журналистка слишком рано собралась праздновать свой профессиональный триумф – оказалось, что руководство ее газеты во многом зависит от разоблаченного сенатора. В итоге, к отчаянию Ровены, публикация сенсационного материала оказывается запрещена. Сценарист и режиссер фильма «Идеальный незнакомец», по всей видимости, рассчитывали на то, что симпатии зрителей будут на стороне журналистки Ровены – такой настойчивой и отчаянной. Ее смелостью действительно можно восхищаться: Ровена не боится бросить вызов сильным мира сего. Однако беспристрастный зритель невольно задумается: а чем, собственно, журналистка Ровена лучше тех людей, которых она разоблачает? Ее цель – не истина, а сенсация. Ей ведь неинтересна истина, которая всем очевидна. Ровена – хищник, выслеживающий жертву. Ради газетной сенсации Ровена идет на откровенный шантаж, на подлог и обман, она не испытывает угрызений совести, буквально играя чужими судьбами. Можно ли ради истины лгать? Подобные вопросы порой задаешь себе, читая разоблачительные материалы в газетах и смотря сенсационные репортажи по телевидению. Авторы этих разоблачений пытаются говорить от имени некой абсолютной истины, от имени непогрешимой нравственности, забывая о том, что «истина» добыта ими бесчестным способом и служит отнюдь не добру, а скорее приносит людям несчастье и страдание. «Господа обвинители, кто дал вам право судить?» – этот зрительский вопрос чаще всего остается без ответа. Можно ли хоть как-то сопоставить заслуги перед страной, которые имеют Евгений Примаков и Юрий Лужков, с теми жизненными и профессиональными победами, которые одержаны тележурналистом Сергеем Доренко?.. Тем не менее Доренко отчитывал этих крупнейших государственных деятелей России, как строгий учитель – провинившихся школьников. Доренко ни разу не усомнился в своем моральном праве высмеивать и поучать Примакова и Лужкова. И, как ни печально, в этом его праве не усомнились и многочисленные зрители. Телевизионный эфир меняет местами великана и пигмея. Есть множество других примеров, когда в погоне за сенсационной информацией журналисты не только нарушали этические нормы, но и совершали сомнительные с точки зрения закона поступки. Так, когда в 2006 году вице-спикер Государственной думы Любовь Слиска стала жертвой квартирных воров, журналист программы «Чрезвычайное происшествие» канала НТВ Павел Романов позвонил Слиске и, представившись следователем, стал задавать интересующие его вопросы.³ Поступок журналиста вполне сравним с преступлением квартирных воров – он, подобно взломщику, проник в интимное пространство, нарушил тайну личной жизни и тоже сделал это с корыстной целью. Но взывать к голосу совести, говорить об этических нормах в журналистском сообществе сегодня не принято. Если ты добыл сенсацию, значит, ты прав, ты – победитель. Побеждает не сильнейший, а наглейший.

Наивно думать, будто народная любовь защищает от компромата. Певец Иосиф Кобзон был не просто популярен, он пользовался настоящей любовью советских зрителей. Но стоило в прессе появиться материалам о связях Кобзона с криминальными авторитетами, как от него начали отворачиваться не только поклонники, но и недавние друзья. Общественное мнение так и не простило Иосифу Кобзону историю его весьма двусмысленных отношений с людьми, связанными с организованной преступностью. Мэр Москвы Юрий Лужков был по-настоящему популярен не только среди горожан, но и в других регионах страны: на него старались равняться, пожалуй, все российские градоначальники. Этот маленький коренастый человек в неизменной кепке казался эталоном, образцом. Мэров и губернаторов порой избирали по принципу сходства с Юрием Михайловичем. Но вот разгорелся нешуточный конфликт Лужкова с президентом Дмитрием Медведевым, и на Юрия Лужкова обрушился шквал компромата. Оказалось, что мэра никто не любит, никто не ценит, никто не уважает. Теперь оправдывать Лужкова – дурной тон. Все изменилось в течение нескольких дней.

Говорят, что любая информация о человеке – это реклама, если она не является некрологом… Справедливость этого тезиса виртуозно подтверждает Владимир Жириновский – ярчайший российский политик, который кажется совершенно неуязвимым перед любым компроматом. Действительно, мало кто из политиков может совершенно искренне говорить: «Ругайте меня, ругайте! Называйте меня Гитлером, Пиночетом. Если вы будете меня ругать, вы мне очень поможете. Только не хвалите, пожалуйста!»⁴

В России давно сформировался рынок компромата. Пресловутый сор из избы имеет свою цену, порой немалую. Премьер-министр Италии Сильвио Берлускони, который постоянно становится героем журналистских «расследований», связанных чаще всего с личной жизнью политика, называет распространяющийся в прессе компромат «медийным мусором». Всегда были и будут люди, которые готовы дорого платить за этот «мусор», какой бы дурной запах от него ни исходил. Кстати, известное выражение «поливать дерьмом» – это, оказывается, не только метафора. 2 сентября 2010 года в Астрахани на депутата Государственной думы России Олега Шеина было совершено «дурно пахнущее покушение» – прохожий швырнул в него пакет с фекалиями. Злоумышленник был тут же задержан сотрудниками милиции и доставлен в отделение. Теперь депутат Шеин может считаться самым невезучим среди знаменитостей, в которых недовольные граждане швыряли те или иные предметы. Так, во время пресс-конференции в Багдаде журналист Аз-Зейди запустил ботинок в президента США Джорджа Буша со словами: «Это тебе, собака, от вдов, сирот и всех убитых в Ираке». В России по подобным акциям специализируются члены Национал-большевистской партии (партии Эдуарда Лимонова), которым удалось закидать председателя Центральной избирательной комиссии Александра Вешнякова майонезом, министра образования Андрея Фурсенко и премьер-министра России Михаила Касьянова – яйцами, лидера КПРФ Геннадия Зюганова – яблоками, кинорежиссера Никиту Михалкова – тоже яйцами, а также огрызком груши. Быть облитым нечистотами – это, безусловно, сильнейший удар по репутации политика, имя которого в общественном восприятии еще долго будет связываться с этим неприятным инцидентом. С другой стороны, тухлое яйцо или пакет с фекалиями – это не бомба. Неприятно, но не смертельно. То же самое можно сказать и про «медийный мусор».

В этой книге мы попытаемся заглянуть в ту тайную «творческую лабораторию», где готовится компромат, проследить процесс его создания и пути распространения, оценить эффективность воздействия.

Итак, скоро мы узнаем, что это за «убойная сила» такая!

Гроссмейстеры чернухи

Никогда не изменяй правде! Изменяй правду!

Станислав Ежи Лец

Питерский Робин Гуд

Информационные войны девяностых годов неразрывно связаны с двумя именами, которые стали легендами отечественной журналистики. Это – очень непохожие друг на друга люди, занимавшие различные политические позиции, служившие трудносовместимым идеям и идеалам. Тем не менее и первого и второго стали называть «информационными киллерами».

Речь идет об Александре Невзорове и Сергее Доренко.

Говорят, что телевизор нужен не для того, чтобы его смотреть, а для того, чтобы по нему выступать… Как мы помним из истории, чтобы удержаться у власти, большевикам потребовалось прежде всего захватить мосты, почту и телеграф. А революционерам девяностых годов двадцатого века для захвата власти требовалось прежде всего телевидение – важнейший инструмент манипуляции обществом, «электронная пушка», которая сражала наповал. Петербургский журналист Даниил Коцюбинский вспоминает: «На всю страну прогремела история, связанная с попыткой депутатов Ленсовета захватить контроль над городским телевидением. После того, как глава ленинградского телеканала Борис Петров отказал в предоставлении эфира народному депутату Николаю Иванову, Ленсовет решил снять Петрова с должности. А группа особенно решительных депутатов, придя на Чапыгина, 6, даже попыталась непосредственно взять власть в свои руки. И хотя Борис Петров в должности уцелел, депутатам удалось добиться того, чтобы Николай Иванов на целых три часа появился в “Пятом колесе” у Бэллы Курковой».⁵ Следователь Генеральной прокуратуры СССР по особо важным делам Николай Вениаминович Иванов прославился в позднесоветские времена своими громкими заявлениями по поводу коррупции среди высокопоставленных руководителей страны. Вполне естественно, что эфирное время борцу с партийной номенклатурой предоставляла и самая популярная передача ленинградского телевидения – «600 секунд».

В конце восьмидесятых годов в Ленинграде, пожалуй, не было более известного человека, чем телеведущий Александр Глебович Невзоров. Первый выпуск программы, которая подарила Невзорову всесоюзную славу, появился в эфире ленинградского телевидения 23 декабря 1987 года. Эта десятиминутная программа сначала была просто информационной – в самом кратком режиме ведущий рассказывал основные городские новости, далее шли столь же лаконичные видеорепортажи. В углу экрана был расположен секундомер, который отсчитывал эфирное время. «Как гласит легенда, которая до сих пор гуляет по Санкт-Петербургскому телевидению, вначале на роль ведущего “Секунд” был приглашен один известный ленинградский актер. Согласно этой версии, актер пришел в студию, уже изрядно отметив свой грядущий телевизионный дебют. Причем был он настолько весел, что выпускать его в эфир было невозможно. В итоге актер заснул в кресле гримера. Срыв эфира сулил грандиозные неприятности. Ситуацию спасли режиссеры аппаратной. Кто-то из них сказал проходившему мимо молодому человеку: “Слушай, Саша, это же ты писал сценарий этой программы, вот давай ее и веди!” Очевидцы рассказывают, что за минуту до эфира без обычных костюмерных приготовлений, в обычной одежде и без грима режиссерами в кресло перед телекамерой был посажен никому тогда не известный молодой сценарист Ленинградского комитета по телевидению и радиовещанию Саша Невзоров», – пишет журналист Андрей Калитин.⁶ Вместе с Невзоровым передачу вели Светлана Сорокина и Вадим Медведев, но Александр Глебович вскоре затмил их своей харизматичностью. Медведев и Сорокина вынуждены были покинуть эфир из-за разногласий с Невзоровым. Неизменно производящий впечатление женственности журналист Руслан Линьков считает, что Невзорову «в суровой мужской компании… очень хотелось играть роль доминирующего над остальными самца».⁷ Кажется, Невзорову легко удавалось «доминировать» практически в любой компании. Телевизионная журналистика в Советском Союзе не знала того языка, которым заговорил Невзоров. Это был, с одной стороны, простой и доходчивый язык, лишенный всякого официоза, – понятный всем в стране, от рабочего до министра. С другой стороны, это был язык тонкой интеллектуальной провокации – Невзоров цитировал Священное Писание и русских классиков, при этом не гнушаясь языком преступного мира и даже ненормативной лексикой. В одной из посвященных Невзорову публикаций говорилось: «Язык Невзорова отточенный, гибкий, метафорически многокрасочный, настоящий классический русский язык, при этом современный. Такого, кажется, не может быть в наше скудословное время…»⁸

В марте 1991 года перед референдумом о будущем Советского Союза Александр Невзоров призвал зрителей голосовать за сохранение СССР. Накануне первых выборов президента России, выигранных Борисом Ельциным, Александр Невзоров поддерживал генерала Альберта Макашова, которого демократическая общественность заклеймила как русского националиста. В передаче «600 секунд» выступали «культовые» фигуры конца восьмидесятых – художник Илья Глазунов и историк Лев Гумилев, каждое слово которых с жадностью ловили миллионы телезрителей. Невзоров рассказал о борьбе вильнюсского ОМОНа с литовскими сепаратистами, давал в эфир репортажи из горячих точек, которые вспыхнули на территории распадающегося Союза. Отделения милиции, больницы и морги, православные храмы и политические митинги – такой была атмосфера невзоровской передачи, которая всегда вызывала только сильные эмоции – либо восхищение, либо ненависть. «У нас был рецепт – попик, трупик, филармония. Афоризм был такой у нашего режиссера – труп оживляет картинку. Это лишь художественное средство. Если мы выезжали на съемку, где человек повесился, то мы раскачивали труп», – впоследствии признавался Невзоров.⁹ Но изюминкой программы Невзорова были репортажи с компроматом на ленинградское партийное начальство. Компромат – это главное, чего зрители ждали от Невзорова. И он не обманывал их ожиданий. Впоследствии Невзоров скажет: «Я занимался информационным разбоем и грабежом, я не был созидателем, сейчас другие законы информационного и идеологического приличия. Если бы я попытался вести себя скромно и хорошо, это было бы никому не нужно».¹⁰ Когда в половине десятого вечера в эфир выходила программа «600 секунд», городские улицы пустели. В те времена в нашей стране никто еще не знал, что такое черный PR или информационная война. Поэтому большинство зрителей видело в Невзорове просто убежденного борца за Правду – с большой буквы. Юрий Шутов впоследствии вспоминал, как «Невзоров рискнул первым обвинить в покупке по дешевке подержанного “мерседеса” только что спроваженного в отставку главу Ленинградского OK КПСС Ю. Соловьева, с которым еще совсем недавно, будучи в Ленинграде, взасос целовался генсек Горбачев… После невзоровской телепередачи бывшего первого секретаря обкома тут же лихорадочно исключил из партии им же вскормленный преемник… Б. Гидаспов, который чуть позже вдруг обнаружил, что любая цена покупки машины никоим образом не вяжется с приверженностью идеалам партии и уж тем более не может противоречить требованиям Устава КПСС»¹¹. Пройдет совсем не много времени, и какой смешной мелочью покажется тот подержанный соловьевский «мерседес», ведь политики-демократы, пришедшие к власти на волне беспощадной критики командно-административной системы, начнут без зазрения совести обзаводиться самыми престижными автомобилями, и уже никому не придет в голову исключать их откуда бы то ни было за покупку дорогой иномарки. Гнев «демократов» вызывали черные «Волги», на которых ездили партийные чины в СССР. А сами они, придя к власти, вскоре пересели на бронированные джипы и «майбахи». Автомобиль бизнес-класса перестал быть компроматом.

В 1992 году в Москве вышла книга о Невзорове, подписанная явным псевдонимом – Иван Иванович Иванов. Трудно определить, что в этой книге правда, а что миф, и уж не самим ли Александром Глебовичем она написана… На наш взгляд, особого внимания в ней заслуживает описание тесного сотрудничества ленинградского репортера с высокопоставленными советскими чиновниками, а особенно – с председателем КГБ Владимиром Крючковым. «Известно, – замечает автор жизнеописания, – что связь Невзорова и тогдашнего спикера парламента Анатолия Лукьянова была более чем серьезной. Фундаментальные отношения связывали репортера и с Д. Язовым, министром обороны. Шеф КГБ Крючков регулярно высылал к Невзорову полковника с самыми суперсекретными информациями КГБ».¹² Невзоров здесь изображен человеком, который вел свои информационные войны от имени высшего руководства страны и спецслужб – тех самых людей, которые вскоре оказались причастны к августовскому путчу 1991 года. В 1992 году, когда книжка вышла в свет, тесные отношения с фигурантами «дела ГКЧП» были прямо-таки убийственным политическим компроматом, но Александр Невзоров мужественно позиционировал себя если уж не прямым участником государственного переворота, то, по крайней мере, человеком, сочувствующим ГКЧП. А когда его называли «коммунофашистом», «красно-коричневым», «реакционером» и так далее, Невзоров выглядел вполне удовлетворенным. Он сам избрал себе этот образ.

Когда Анатолий Собчак только начинал свою политическую карьеру и являлся депутатом Верховного Совета, Александр Невзоров неоднократно предоставлял ему эфир, чтобы обратиться к зрителям. В ту пору Невзоров и Собчак были тактическими союзниками – они оба боролись с партийной номенклатурой. Но когда Собчак занял пост мэра Ленинграда, их пути разошлись. В глазах Невзорова Собчак-Ланцелот превратился в того самого дракона, которого они вдвоем сокрушили. Доставалось от Невзорова не только Собчаку, но и его супруге – первой леди Санкт-Петербурга Людмиле Нарусовой, которую Александр Глебович презрительно именовал «дамой в тюрбане». Элегантная Нарусова стала с помощью Невзорова объектом ненависти озлобленных нищетой питерцев. Когда город на Неве переживал трудные и голодные времена, названные «новой блокадой», программа «600 секунд» показывала мэра города, который в сопровождении своей супруги проводит время на светской вечеринке или фуршете. Кадры с Собчаком, который жует бутерброд с икрой, неоднократно ставились в эфир «Секунд», разжигая народную ненависть к мэру. В том, что Собчак стремительно терял популярность в Петербурге, была личная заслуга Александра Невзорова.

Случившееся с Александром Невзоровым поздним вечером 12 декабря 1991 года до сих пор остается загадочной историей. В редакцию программы «600 секунд» позвонил человек, который представился бывшим врачом психоневрологического диспансера и сообщил, что у него есть компромат на председателя Ленгорисполкома Александра Щелканова. Вообще надо сказать, Александр Александрович Щелканов был весьма оригинальной фигурой городской политической элиты. Уволившись с флотской службы в звании капитана первого ранга, перед началом политической карьеры Щелканов успел поработать прессовщиком пластмасс и грузчиком. В 1989 году, как многие разочарованные в социализме советские люди, вышел из КПСС. В революционные времена карьеры делаются быстро, и сегодня в парадной галерее градоначальников, которая украшает второй этаж Смольного, красуется и портрет Александра Александровича Щелканова в форме каперанга. Большинство питерцев уже и не помнит, что был в Северной столице такой «мэр», правда, тогда его должность именовалась «председатель Исполкома Ленсовета». Но недолго Щелканов смог руководить городом – так как не сложились отношения с набирающим в Ленинграде силу и влияние председателем Ленсовета Анатолием Собчаком, которому уже казался недостаточным пост спикера городского совета. Собчак и сам примеривал на себя пост градоначальника.

На этого человека Невзорову и предложили компромат. Звонивший пообещал предоставить материалы, которые свидетельствовали, что Щелканов страдает психическим заболеванием. Невзоров не мог не заинтересоваться подобным разоблачением. Сначала встречу с неизвестным планировали на 12 декабря, но в этот день тот снова позвонил в редакцию и сказал, что заболел и документы Невзорову передаст его сын, который пойдет гулять с собакой. Встреча должна была произойти в 23 часа 30 минут на пустыре напротив Суздальского проспекта.

Поздним вечером 12 декабря Александр Невзоров в сопровождении режиссера Михаила Ермолова и оператора Дмитрия Логвиненко отправился на окраину города. К пустырю они прибыли примерно в 23 часа 20 минут. Ермолов и Логвиненко остались в машине, а Александр Глебович пошел на пустырь. Журналист закурил и стал ждать. Было темно и безлюдно, мальчик с собакой все не появлялся. Обернувшись, Невзоров внезапно увидел перед собой незнакомого человека, который молча протянул ему навстречу руку, обмотанную белой тряпкой. Невзоров, по его словам, услышал звук выстрела и почувствовал сильный удар в плечо, отбросивший его назад. Однако он успел выстрелить из своего газового пистолета вслед убегающему в сторону железнодорожного полотна мужчине. До ожидавшей его машины Александр Глебович сумел дойти самостоятельно.

Уголовное дело было возбуждено по факту покушения, следствие изначально отрабатывало ряд версий – месть на почве профессиональной деятельности журналиста, личная неприязнь, а также и предположение о «самостреле».

Рана, нанесенная Александру Глебовичу, оказалась нетяжелой. Выстрел, как установило следствие, был произведен в упор через кожаную куртку Невзорова. Стреляли в журналиста из короткоствольного нарезного оружия малого калибра. Оказалось, что при покушении использовалась так называемая «золотая пуля», изготовленная из свинца с медным напылением, которые, как правило, используются в стрелковом спорте.¹³ «Одна любопытная версия умерла, практически не родившись, – пишет руководитель Агентства журналистских расследований Андрей Константинов. – Невзоров в присутствии Бэллы Курковой рассказал в приватной беседе министру печати Михаилу Полторанину о том, что на пустыре он должен был встретиться с офицером КГБ. Полторанин эти слова моментально обнародовал. В Ленинградской прокуратуре все как-то сразу скисли, представив себе довольно тяжелую перспективу – устанавливать всех офицеров КГБ, с которыми мог встречаться Невзоров. Выручил сам пострадавший – по телевидению он сказал, что Полторанин все напутал. Но Полторанин вряд ли мог что-то напутать. Дело в том, что в начале декабря 1990 года Невзоров приезжал к тогдашнему начальнику управления КГБ по Ленинграду и области Анатолию Куркову. Разговор, в частности, шел о Щелканове. Невзоров просил Куркова предоставить документы о психическом заболевании председателя горисполкома. Курков отказал. Однако свидетели сообщили, что Невзоров, по его словам, якобы усмотрел в глазах Куркова страстное желание выдать телевизионный компромат на Щелканова. А через несколько дней прозвучал звонок с предложением предоставить эти самые документы. (Документы, кстати говоря, так и не нашли. Хотя искали их тщательно, в том числе и оперативным путем.) Поэтому Невзоров вполне мог сказать Полторанину, что шел встречаться с офицером КГБ. Другой вопрос – а был ли сам звонок?»¹⁴ В Питере многие судачили о том, что, возможно, Александр Невзоров сам организовал «покушение» для того, чтобы привлечь к себе внимание и укрепить репутацию борца за справедливость. Сегодня говорят, что правду о покушении на Невзорова знает только он сам.

4 октября 1993 года программа Невзорова «600 секунд» была закрыта по обвинению в призывах к свержению конституционного строя. В 1993 году началась эпоха «нового Невзорова» – человека, который разочаровал многих из своих поклонников. Потеряв «Секунды», Невзоров перестал быть властителем дум и фабрикантом компромата. Информационное оружие выпало из его рук. Конечно, Невзорова не забыли, он появлялся на телеэкране и даже был избран в Думу как независимый депутат. Но было очевидно, что былой славы у Александра Глебовича не будет уже никогда. К чести Невзорова надо сказать, что он никогда не пытался дважды войти в одну реку. В 1997 году Невзоров снял посвященный первой Чеченской войне художественный фильм «Чистилище», генеральным продюсером которого выступил олигарх Борис Березовский. В фильме имелись все атрибуты «фирменного стиля» Невзорова: кровь, грязь и матюги. За альянс с одиозным Березовским Невзорова предали анафеме его бывшие соратники по патриотическому движению. «Невзоров быстро уяснил одну простую вещь, – пишет журналист Михаил Панченко. – Дружить с олигархами в новой России куда выгодней, чем быть антисемитом. Александра Глебовича взял в оборот Борис Абрамович, и скоро “Железный Шурик” стал одним из самых верных “подберезовиков”. В 1998 году в питерском ночном клубе “Грибоедов” ОМОН обнаружил наркотики у одной из посетительниц. Скоро выяснилось, что неприметная девушка – это дочь Березовского Лиза. Из отделения ее вытаскивали друзья папы, при этом есть сведения, что среди них был и Невзоров. Играя в темные игры со столичными олигархами, Невзоров не забывал и о питерских делах. Журналист завязал дружеские связи с Вячеславом Шевченко и несколькими другими авторитетами. На питерском телевидении стала выходить программа “Политика. Петербургский стиль”, которую острословы немедленно окрестили “Политика. Бандитский стиль”. Невзоров считался идейным вдохновителем этой передачи, а Михаил Леонтьев выступал в качестве комментатора. Программа была совершенно дикой. Приведем только одну цитату из обращения академика Дмитрия Лихачева и других деятелей культуры к губернатору Яковлеву: “Зрителям постоянно внушается мысль о том, что «серьезный» политик обязан иметь связь с криминалом… Дошло до того, что при обсуждении проблемы, кому быть спикером Законодательного собрания Санкт-Петербурга, совершенно всерьез анализируется потенциальная поддержка кандидата различными силами – в том числе Смольным, промышленниками, бандитами”».¹⁵

Александр Невзоров – один из тех легендарных людей, которые развязали информационные войны в России. Ему довелось стать одним из первых телекиллеров нашей страны. Невзоровские «600 секунд» явились передачей, которая погубила не одну репутацию. В ней Александр Глебович легко ниспровергал авторитеты, разоблачал мифы и создавал новых героев.

А главное – Невзорову дарили такую искреннюю зрительскую любовь, о которой уже не могли мечтать его последователи.

Сам-то он не местный

Мне брать деньги от политиков всегда было немного противно. Хотя, разумеется, брал их и я.

Илья Стогов. Таблоид

Кажется, впервые в русском языке слово «телекиллер» было употреблено именно по отношению к Сергею Доренко. Эту высокую честь надо было заслужить участием в жестоких информационных баталиях. Телекиллер – то же самое, что и продажный журналист, но звучит куда благороднее.

Если бы Сергей Леонидович Доренко пришел в телевизионную журналистику на десятилетие раньше, то у него, возможно, были бы шансы снискать славу, сравнимую с невзоровской. Кстати, у Невзорова и Доренко есть как минимум одна общая страсть, кроме информационных войн, – конный спорт. Но если в последнее время Доренко переключился с лошадей на мотоциклы, то Александр Невзоров ярко проявился как создатель Школы воспитания лошади – Nevzorov Haute Ecole.

Но есть все-таки один очень важный фактор, который, скорее всего, помешал бы Сергею Доренко стать настоящим «информационным киллером», каким был Невзоров на пике славы. Доренко – дитя либеральной оппозиции (хотя и заключивший временный альянс с коммунистами), а такие люди, как правило побаиваются дворовой шпаны, потому что не могут дать ей сдачи. Они обладают врожденным чувством той грани, за которую опасно заходить, – той черты, за которой будут бить. Уроженец крымского города Керчь, Доренко вырос в семье военного летчика. Вместе с родителями ему пришлось скитаться по гарнизонам большой страны, и, как признавался сам Сергей Леонидович, с детских лет у него «выработалась психология “не местного”».¹⁶ Это важное признание – чувство чужака, белой вороны порождает стремление любой ценой утвердиться в незнакомом обществе, отстоять себя, но по большому счету так и остаться «не местным». В 2003 году, будучи одним из самых «раскрученных» либеральных журналистов России, Сергей Доренко объявил, что стал членом Коммунистической партии Российской Федерации и даже выступил с программой модернизации этой крупнейшей оппозиционной партии. Это был поступок человека, который среди либералов «ельцинской гвардии» так и остался «не местным». Но и в КПРФ Доренко не проявился, и многие даже подвергают сомнению тот факт, что «телевизионный киллер» когда-то был коммунистом.

Может быть, отнюдь не о президенте Дмитрии Медведеве, а о самом себе Сергей Леонидович так красочно говорил в интервью журналу «Собеседник»: «Самые жесткие люди – это очкарики-ботаники. Им все время приходится доказывать себе и другим, что у них нет комплексов, психологических проблем. Представьте ситуацию, что вам надо управлять бандой головорезов. Вы понимаете, что не можете материться и при каждом слове стрелять из маузера – просто не умеете. И тогда вы должны сказать, очень спокойно и тихо: товарищи головорезы, я даю вам такой-то приказ. Но прежде чем вы его выполните, я расстреляю каждого десятого».¹⁷

Это чувство грани между «можно» и «нельзя», которое свойственно Сергею Доренко, напрочь отсутствовало у Александра Невзорова. Сергей Доренко четко просчитывает свои ходы, он знает, что ведет информационную войну. Александр Невзоров во времена «600 секунд» просто воевал и махал шашкой, как на фронте Гражданской войны: сегодня его окружали «красные», а завтра внезапно появлялись «белые», и с теми и с другими было во имя чего и против чего воевать. Линии фронта не существовало, но сражения бушевали. Типичные смутные времена, которыми так богата отечественная история! Действия Невзорова чаще всего были непредсказуемыми: он совершал поступки в угаре битвы, и мало кто мог предугадать, в кабинете какого чиновника или в каком отделении милиции появится съемочная группа «Секунд». Ко временам Сергея Доренко информационные войны стали другими – на место живой импровизации пришел политический заказ, вместо личной ненависти появилось противостояние властных кланов, а быть воином-одиночкой в эфире стало попросту невозможно. Александр Невзоров, конечно, тоже был подвержен влиянию группировок, но его популярность позволяла ему ставить собственные условия и торговаться о соглашениях политического альянса. У Сергея Доренко такой свободы маневра уже не было – не потому, что он «хуже» Невзорова, а потому, что и страна стала другой, и телевидение из творческой лаборатории и дружеской курилки превратилось в глобальный конвейер, выпускающий продукцию в яркой упаковке. Откажись Доренко играть по правилам кремлевских заказчиков, телевизионный эфир мгновенно был бы «зачищен» от этого грозного «информационного киллера». Доренко бы попросту исчез, и о нем бы очень быстро забыли.

Доренко не был творцом этой информационной войны, он был ее солдатом. Ярким, интересным, талантливым, но солдатом, а не военачальником. Его война была заранее просчитана, и грубо ошибался тот, кто считал, что Сергей Доренко ввязался в бои без правил.

Отношения Доренко с Березовским начались с конфликта. Программу Доренко «Версии» на ОРТ в апреле 1995 года закрыли по воле Березовского, которого обиженный Доренко вскоре публично назвал «торговцем подержанными автомобилями».¹⁸ Но уже в 1996 году Доренко вернулся на ОРТ. По мнению журналистов, «у Бориса Березовского давно появилась идея найти этакого телевизионного киллера… Первым, на кого в этом смысле поставил Березовский, был Александр Невзоров с его программой “Дикое поле” на ОРТ. Но тот не оправдал надежд Бориса Абрамовича, потому что оказался самостоятельным человеком и старался протаскивать свои экзотические идеи. Например, идею силового решения всех конфликтов, национальную идею и так далее».¹⁹

Приход политического тяжеловеса Евгения Максимовича Примакова на пост председателя правительства России Борис Березовский воспринял как личное поражение. Он понял, что сильный и независимый Примаков никогда не позволит ему оставаться серым кардиналом и, подобно кукловоду, управлять подвешенными на ниточках чиновниками. Затруднялась и возможность оказывать давление непосредственно на президента. Атаки на Примакова Березовский предпринимал в течение всего того времени, что Примаков возглавлял правительство. Но и после ухода Евгения Максимовича в отставку он опасался усиления возглавляемого Примаковым блока «Отечество – вся Россия», и посему эта война не только не прекратилась, но и вспыхнула с новой силой. Против Евгения Примакова и его ближайшего соратника Юрия Лужкова Борис Березовский задействовал мощнейшее информационное оружие.

Когда генеральный прокурор России Юрий Скуратов начал раскручивать дело фирмы «Мабетекс», которая давала баснословные взятки российским чиновникам и приближенным к Борису Ельцину людям, мэр Москвы Юрий Лужков по сути дела встал на сторону прокурора, публично выразив сомнение в честности ельцинского окружения. Это выступление столичного градоначальника в Кремле было встречено крайне болезненно. Ответный удар был нанесен руками Сергея Доренко, который обнародовал информацию о личном состоянии Лужкова в триста-четыреста миллионов долларов. Далее поведал Доренко и о том, что Лужков якобы купил в Германии за сто пятьдесят тысяч марок (что-то около девяноста тысяч долларов) «супержеребца» для себя и еще двух пони для своих детей.

Конечно, либерал Доренко никогда не признается в том, что он действовал по тем же законам и методам пропаганды, которые были разработаны рейхсминистром народного просвещения и пропаганды Германии П.-Й. Геббельсом. «Мы добиваемся не правды, а эффекта» – этот принцип Геббельса берет на вооружение каждый мастер компромата, даже если он и не стремится заимствовать стратегию Третьего рейха. Так же и для Сергея Доренко, вне зависимости от его политических убеждений (если, конечно, таковые имеются), важен именно эффект, а не правда… Если Александр Глебович Невзоров маскировал «политический заказ» идеологическим камуфляжем, то Сергей Доренко уже не чувствовал в этом необходимости, не только не скрывая, но и даже всячески подчеркивая «заказной» характер своей информационной кампании.

В своей информационной войне с Примаковым Доренко использовал запрещенный прием – тему здоровья. Ухватился он за сделанную Примакову операцию на бедре. «Возраст и здоровье Примакова были главными мишенями в кампании по дискредитации экс-премьера. В программе Доренко вышли репортажи из швейцарской и московской клиник, в которых была показана аналогичная операция во всех подробностях. Пациенту вставляли искусственный металлический сустав. Невольно возникала ассоциация с Терминатором. Кровь, живое мясо, кости, медицинские инструменты – зрелище не для слабонервных. Впрочем, расчет был именно на это – вызвать у зрителей эмоциональный шок и чувство глубокого отвращения. После такой встряски сомневаться в “некондиционности” Примакова было сложно даже наиболее хладнокровным зрителям. Комментируя замену изношенного сустава новым, Доренко “логично” заключил, что скоро придется менять и второй. Затем, возведя свое предположение в неизбежный факт, он стал подбирать Примакову лучшее время для операции. Рассмотрев варианты, он заключил, что, только став президентом, Примаков сможет спокойно лечиться в течение четырех лет»²⁰, – пишет политолог Автандил Цуладзе. Посредством достаточно лобовых и грубых смысловых манипуляций Сергей Доренко превратил сделанную Евгением Примаковым операцию на бедре в компромат. Думающий человек, конечно, задал бы Доренко вопрос: а почему бы не вспомнить о том, что президент Борис Ельцин перенес гораздо более серьезную операцию, чем Примаков, – ему было сделано аортокоронарное шунтирование сердца, но Доренко почему-то не призывал президента уйти в отставку по состоянию здоровья. Почему? Не было такого заказа. Как справедливо отметил журналист Федор Раззаков, Доренко «своими оскорбительными комментариями вызвал неприязнь даже у людей, совершенно далеких от политики».²¹

Сергею Доренко невольно помог бывший директор Агентства национальной безопасности США генерал Уильям Одом, который в интервью заявил, что при поддержке премьер-министра Примакова российские спецслужбы вынашивают планы организации покушения на президента Грузии Эдуарда Шеварднадзе. Бредовость обвинений была очевидной, но Доренко умело воспользовался выступлением американского генерала, чтобы нарисовать для Евгения Примакова перспективу Пиночета, которого под конец жизни попытались осудить за старые грехи. И Евгений Примаков, раздраженный постоянными наскоками Доренко, в этот раз поддался на провокацию. Евгений Максимович после просмотра передачи канала ОРТ позвонил в прямой эфир сопернику Сергея Доренко – ведущему новостей на НТВ Евгению Киселеву. Эфир уже заканчивался, когда Киселев вынужден был дать слово Евгению Примакову. Зрители услышали такой разговор:

Киселев. Евгений Максимович, вы слышите меня?

Примаков. Я вас хорошо слышу. И очень удовлетворен тем, Евгений Алексеевич, что вы еще в эфире. Поэтому я имею возможность как-то отреагировать на программу, которую только что смотрел.

Киселев. Вы имеете в виду нашу программу?

Примаков. Я имею в виду программу широко известного своей «правдивостью, доброжелательностью и бескорыстием» Доренко.

Киселев. Угу…

Примаков. Он сказал, что я тяжело болен, и мне предстоит серьезная операция. Должен успокоить всех своих многочисленных друзей: это абсолютно не соответствует действительности. Одновременно всех своих недругов хочу, ну извините, разочаровать. Чувствую себя превосходно. Предлагаю Доренко проплыть со мной любую удобную ему дистанцию. Вообще, теперь я так уверен в его медицинских познаниях, что готов пригласить к себе медицинским консультантом… И еще эпизод с Шеварднадзе… Вы не смотрели?

Киселев. Нет, я, к сожалению, не могу комментировать, поскольку был в эфире и не видел программу…

Примаков. И не надо. Не хочу вас ни с кем сталкивать лбами…

Было очевидно, что Евгений Примаков допустил непростительный для опытного политика промах – он продемонстрировал, что компромат, вываленный Сергеем Доренко, очень сильно его волнует. Доренко мог торжествовать. На пресс-конференции, давая оценку развязанной против него кампании, Примаков заявил, что за Сергеем Доренко стоят заказчики из администрации президента. Это заявление опять-таки укрепило Сергея Доренко, который уже привык говорить с позиций силы.

Как ни странно, в 1999 году «политические тяжеловесы» Примаков и Лужков заняли заведомо проигрышную позицию. Почему так случилось? Очевидно, они никак не ожидали, что на охоту против них выйдет «информационный киллер», который будет использовать самые «чернушные» и циничные приемы, вроде «хирургического» сюжета о бедре Примакова. Лужков и Примаков начали возмущаться и жаловаться, забыв, что по законам информационной войны никто не спасет тебя от противника, кроме тебя самого…

19 ноября Большое жюри Союза журналистов сделало заявление, что программа Сергея Доренко на телеканале ОРТ «не соответствует нормам журналистской профессиональной этики». Секретарь Союза Михаил Федотов, комментируя позицию своей организации, подчеркнул, что в программе Доренко регулярно допускается «смешение информации и комментария, а также отождествление мнений и версий с установленными фактами, выпуск в эфир компрометирующей информации без принятия должных мер ее проверки с обращением к объекту критики, несоблюдение требования качественно равного изложения позиций обвинения и защиты, проведение информационной кампании по целенаправленной дискредитации граждан и организаций». Все эти обвинения как нельзя лучше раскрывают понятие информационного киллерства, на котором специализировался Сергей Доренко. Так что, думается, он ничуть не обиделся на заявление своих коллег из Союза журналистов.

«Так кто же вы, господин Доренко? – вопрошал на страницах “Независимой газеты” Юрий Любашевский. – Ясно кто – боец идеологического (или пропагандистского) фронта, притом боец умелый. На уровне киллера. Если киллер звучит очень обидно, то скажем по-нашему – снайпер. А его противники – тоже бойцы, но не снайперы. Многие – просто мазилы. Отсюда и зависть, и злость. Но признаюсь, я не ставлю целью разбирать Доренко: он для меня, в общем-то, ясен, и все сказанное выше просто вступление. Интересно и поразительно не то, как умело и артистично Доренко устраивает провокации, а то, как легко поддаются на них “зубры” (и “бизоны”) нашей политики».²²

Как ни странно, зуб на Доренко по сей день имеется не только у политиков-консерваторов. Либерал Борис Немцов также уверен, что Доренко терроризировал его и Анатолия Чубайса в эфире, выполняя заказ Березовского и Гусинского. «Война против нас заключалась в том, что телекиллер Сергей Доренко еженедельно в программе “Время” обливал нас грязью, рассказывая кошмарные небылицы. Например, ловил за 200 долларов проституток на Тверской, и они рассказывали в эфире общенационального канала, как развлекались в пансионате “Лужки” с Немцовым. Анонимные рассказы анонимных проституток с закрытыми лицами повторялись на ОРТ из недели в неделю».²³ По рассказам самого Бориса Ефимовича, спустя несколько лет в аэропорту он случайно встретился с Сергеем Доренко, который чистосердечно признался Немцову:

– Я же киллер. А тебя заказали.

Фокус Марычева

Пацак пацака не обманывает – это некрасиво, родной…

Фильм «Кин-дза-дза»

Для репутации политика могут быть губительны как серьезные преступления, так и сущие мелочи. Что простительно для рядового обывателя, подчас становится катастрофой для высокопоставленных чиновников. Например, телеэкраны всего мира облетели кадры, на которых запечатлен глава Всемирного банка Пол Вулфовиц, снявший обувь при входе в мечеть в турецком городе Эдирне. При этом обнаружилось, что на ногах у Вулфовица – дырявые носки! Эта досадная мелочь непоправимо испортила имидж известного банкира.

В политической борьбе оппоненты активно используют компромат, связанный с мелочами вроде дырявых носков Вулфовица. И мелочи перестают быть таковыми, разрастаясь до внушительных размеров.

Жертвой подобного разоблачения стал скандально известный петербургский политик, депутат Государственной думы от Либерально-демократической партии Вячеслав Антонович Марычев, который прославился своим экстравагантным поведением, затмившим даже поступки эпатажного Жириновского. Думский коллега Юлий Гусман, раздраженный скандальными выпадами Марычева, даже предложил «создать в парламенте “час Марычева” раз в месяц, чтобы он все, что накопилось, все, что у него наболело, – высказал и дал нам возможность спокойно работать».²⁴ Марычев, избрав амплуа «народного заступника», появлялся в здании на Охотном ряду то в телогрейке и ушанке, то в арестантской униформе, то в балахоне секты «Аум Синрике». Но чаще всего коллеги видели Марычева в красном пиджаке, который в те годы считался показателем высокого социального статуса. О тех раннедумских временах журналист и депутат Александр Невзоров вспоминает так: «Будем откровенны. Он был сер. Он и так был невыносимо сер, наш депутатский корпус, но сейчас так называемый парламентаризм в России входит в прекрасную стадию полного, абсолютного осерения. Поначалу было забавно. Было заметно, что есть одна лишь профессия, которая не требует ни особого призвания, ни даже простой к себе склонности. Будем откровенны (тут я и сам зарделся), это – профессия депутата. Какое-то время иллюзию жизни в парламенте создавали накладные груди Марычева, лысина Шандыбина и редкие, но все же драки».²⁵

Уже после смерти Марычева петербургский журналист Руслан Линьков рассказал об одном эпизоде, свидетелем которого он якобы стал в столовой Государственной думы. Свою байку или «политический анекдот» Линьков назвал «фокусом Марычева»: «Суть фокуса заключалась в следующем: Вячеслав Антонович занял очередь в буфет и стал лихорадочно загружать два подноса продуктами. Сметана, салат с семгой, винегрет, квашеная капуста, бутерброд с красной икрой (2 штуки), борщ, жареная говядина на ребрышке, лимонный компот, хлеб, плюшка в сахаре и чай с лимоном и сахаром – все это было посчитано кассиром, и депутат-жириновец взял чек для последующей расплаты. Примерно за двадцать минут Вячеслав Антонович расправился со всеми блюдами, опустошив посуду и наполнив желудок. Но вместо того, чтобы направиться на выход и рассчитаться там по чеку с контролером, товарищ Марычев вновь стал в хвост очереди у второй раздачи, взял поднос и поставил на него стакан чая без сахара. Дама-кассир пробила ему квитанцию за “обильный обед”, затем депутат побрел к выходу из столовой, где предъявил счет за чай без сахара, расплатился пятирублевой деньгой. Возмутившись такой беспардонной наглостью Вячеслава Антоновича, я отправился в администрацию думской столовой. Рассказал об увиденном заместителю директора, а она мне в ответ говорит: “Да мы все знаем про «марычевские обеды». Но он у нас один такой…”²⁶ Но нет, оказывается, «такой» Марычев был в Думе не один. Депутат от фракции ЛДПР Евгений Туинов утверждает, что будто тележурналист Александр Невзоров своими глазами видел, как депутат и священник-расстрига Глеб Якунин «утаскивал из буфета тарелки, ловко пряча их в складках своей сутаны».²⁷

Что и говорить, поведение для депутатов недостойное… Тем не менее хочется рассказанную Линьковым историю рассмотреть поподробнее. За Руслана Линькова можно искренне порадоваться. Он – обладатель поистине фотографической памяти. Спустя несколько лет он смог точно перечислить, какие именно блюда входили в меню Вячеслава Марычева. «Опись съестного» поражает своей подробностью и полнотой. Линьков также четко обозначает время – двадцать минут, – которое потребовалось депутату, чтобы завершить трапезу. Надо думать, питерский журналист поджидал Марычева в думской столовой с секундомером в руках.

Чем же характерен этот рассказ?

Во-первых, Линьков, стремясь заклеймить представителя несимпатичной ему политической партии, подчеркивает, что мелким мошенничеством занимается не просто депутат Государственной думы, а именно «депутат-жириновец». Уточнение, судя по всему, для автора принципиальное. Видимо, в представлении Линькова, если бы подобными неблаговидными делами в столовой занимался, например, депутат из фракции «Союз правых сил», то сей грех ему можно было бы и простить… Но что позволено члену СПС, то никак не позволено члену партии Жириновского!.. Значит, даже такое бытовое жульничество, как кража бутербродов в столовой, может быть политически окрашенным. Итак, приходится констатировать наличие двойных стандартов.

Во-вторых, рассказанную Линьковым компрометирующую историю нельзя проверить на истинность и, будь жириновец Вячеслав Марычев сегодня жив, он наверняка обвинил бы Линькова во лжи. Словом, все получается как в старом еврейском анекдоте:

«Избирали раввина. Все в один голос говорят: “Пусть будет Исаак!” И тут Абрам из толпы кричит: “Так у него же дочь – публичная женщина!” Кандидатура Исаака проваливается. И тогда подходит обиженный Исаак к Абраму и говорит:

– Как же мог ты сказать про меня такое? Ведь у меня даже нет дочери, только сын!

На что Абрам отвечает:

– Мое дело было сказать, а ваше дело – разобраться…»

В данном случае дело Линькова – сказать.

Характерно, что Линьков не замечает, как своим рассказом скомпрометировал не только покойного Марычева, но и самого себя, так как он признался в том, что занимался банальным доносительством или, проще говоря, стукачеством: донес администрации столовой, то есть «товарищу начальнику», что вот, дескать, гражданин Марычев вкусно покушал, а за обед не заплатил. Может быть, и Линькову хотелось так же обильно пообедать, да денег не было, или в тот момент он на диете сидел…

Факт кражи продуктов в думской столовой, свидетелем которой якобы стал Линьков, на глазах читателя превращается в забойный компромат – но уже не столько на самого Марычева, сколько на партию Владимира Вольфовича Жириновского.

Дескать, что можно хорошего сказать про партию, члены которой, подобно мелким шкодникам, стремятся стащить продукты из столовой…

Кому DeWitt, кому Seiko

 
…Он стоит в одних трусах,
держит часики в руках.
На балконе он стоит
и прохожим говорит:
«По утрам, надев трусы,
Не забудьте про часы!»
 

Андрей Вознесенский

В политике мелочей не бывает. Компроматом может стать даже деталь туалета, тот или иной аксессуар. Тем более, если речь идет о наручных часах, которые свидетельствуют и о вкусе, и о благосостоянии владельца.

В 2009 году журналисты газеты «Ведомости» выяснили, что среди российских политиков самые дорогие часы носит даже не президент и не премьер-министр, а первый заместитель мэра Москвы Владимир Ресин. Ему принадлежат часы DeWitt модели «La Pressy Grande Complication», стоимость которых превышает миллион долларов. Журналисты уверены, что на руке Ресина – не искусная подделка, а самые настоящие часы супердорогой модели. Если это действительно так, то часы Ресина стоят в сто раз дороже часов Владимира Путина и в десять раз дороже часов главы «Газпрома» Алексея Миллера. Обладателем же самых дешевых часов оказался председатель Счетной палаты Сергей Степашин.

Правда, некоторые считают, что мода на дорогие часы уже проходит. Например, бывший вице-премьер Борис Немцов признаетcя: «Да, я хожу в дорогих ботинках. Хорошие ботинки по-прежнему – признак хорошего вкуса и благосостояния. Зато часы уже перестали быть критерием материального положения. Например, Михаил Ходорковский ходил в тайваньских или китайских часах по цене девять долларов за штуку, хотя денег к этому времени он заработал миллиардов пятнадцать».²⁸ Член Совета Федерации от Санкт-Петербурга Виктор Евтухов, словно бы в пику нескромному вице-мэру Москвы, рассказал в интервью, что с удовольствием носит электронные часы Seiko, выпущенные лет пятнадцать назад. «В свое время у меня были такие часы – мне их подарили в девятом классе. Я давно хотел найти такие же, и недавно мне это удалось. До этого я носил часы “Ракета” и “Луч”, и они мне очень нравились», – отметил Виктор Евтухов.²⁹ Нормы служебной этики чиновников в России до сих пор не сформулированы. Конечно, Владимир Ресин имеет законное право носить часы любой стоимости – даже такие, купить которые он не в состоянии на свою зарплату, получаемую в Правительстве Москвы. Эти часы ему мог подарить, например, близкий друг или родственник. Подарить просто так – по доброте душевной, в знак дружбы или симпатии, на память и так далее. Генерал Куликов в мемуарах рассказывал, как он тщательно избегал получения подобных подарков, а вот Владимир Ресин так поступать отнюдь не собирается. Однако сегодня у нас нет ни малейшего основания упрекать Владимира Ресина в том, что он щеголяет с часами DeWitt на запястье. Но совершенно очевидно, что популярности среди москвичей история с часами Владимиру Ресину никак не прибавила. На примере Ресина хорошо видно, как чиновник может предоставить компромат на себя самого, что называется, на ровном месте. А ведь для более молодого и менее влиятельного политика скандал с часами мог бы стать роковым: за публикацией о дорогом аксессуаре могло последовать копание в грязном белье, проверка связей и знакомств и, возможно, обнародование нового компромата. Ведь предметы роскоши в собственности чиновника всегда будут невольно порождать размышления о незаконных доходах. Подобного компромата избежать легко. Как говорится, скромнее надо быть…

Внешний вид политика тоже может стать компроматом. Журналист Руслан Линьков вспоминает, как «поклонники Григория Алексеевича Явлинского в начале 90-х годов ХХ века вывесили его не самый удачный портрет в холле Ленсовета. С розовой бумаги на пробегающих мимо депутатов и журналистов смотрел лохматый мужчина с локонами трехдневной выдержки после душа. Надпись рядом с портретом гласила: “России нужны светлые головы”. Оппоненты “Яблока” зеленым фломастером зачеркнули слово “светлые” и написали “чистые”».³⁰

Компромат на колесах

 
Я пишу в своей анкете:
Я не член КПСС,
А в графе «образованье» —
Шестисотый «мерседес».
 

Михаил Танич

С тех времен, как в новой России появились состоятельные люди, одним из главных символов благосостояния стал автомобиль престижной марки. В советские времена, как мы помним, практически каждый автовладелец мог гордиться своей машиной – какой бы она ни была. Конечно, куда как престижно было иметь собственную «Волгу», но и владельцы «москвичей» и даже «запорожцев» редко чувствовали себя на дороге людьми второго сорта. В Советском Союзе каждый автомобиль был достоин уважения, ибо являлся прежде всего предметом роскоши. Ситуация в корне изменилась, когда в нашей стране стало возможным приобрести иномарку. В позднесоветские времена даже изрядно подержанная заграничная машина ценилась куда выше, чем новые «Волги» и «Жигули». Во времена молодой рыночной экономики самой крутой машиной стал американский внедорожник «хаммер», который приобрел широкую популярность во время операции «Буря в пустыне» в 1991 году. Самым известным владельцем этой машины был Арнольд Шварценеггер – образ Терминатора как нельзя лучше соответствовал облику этого сурового и угловатого автомобиля. Журналист Андрей Константинов свидетельствует: «В Санкт-Петербурге первый “хаммер” появился в 1994 году. Внедорожник… в наш город привез некий господин Ш. В отличие от Шварценеггера или Сталлоне, Ш. не был известным актером. В 1984 году он был осужден одним из районных судов Ленинграда по валютной статье… Также одним из первых обладателей “хаммера” в Петербурге был известный бизнесмен, ныне покойный Роман Цепов».³¹

Однако дорогая иномарка – это не только показатель высокого социального статуса. В некоторых случаях это – наглядное подтверждение доходов, добытых незаконным путем, то есть компромат на колесах.

В декабре 2009 года депутат Государственной думы от партии «Единая Россия» Михаил Гришанков предложил коллегам по парламенту выяснить происхождение супредорогого автомобиля «майбах», на котором возят лидера Либерально-демократической партии Владимира Жириновского. Владимир Вольфович действительно был неоднократно замечен выходящим из «майбаха», который порой называют любимой машиной шейхов. Некоторые парламентарии позволили себе усомниться в том, что заработки Жириновского сопоставимы с доходами шейха. В прессе однажды уже появились фотографии Жириновского, который именно на этой машине прибывает в Завидово на совещание лидеров думских фракций по вопросам борьбы с коррупцией. Однако в налоговых декларациях Жириновского не указано, что он является собственником автомобиля элитного класса. Депутат Гришанков призвал парламент заняться выяснением, кто и на каких условиях предоставил Жириновскому в пользование машину, если сам Владимир Вольфович не является ее хозяином. В ответ на возмущение коллег Владимир Жириновский заявил, что «майбах» ему не принадлежит, а брать имущество в аренду или у своих друзей он имеет законное право. «“Майбах” вообще не мой. Он отдан нам одной фирмой за долги. Тем более он бэушный!» – сказал Владимир Вольфович.

Не остался в долгу перед коллегами и руководитель фракции ЛДПР, сын Жириновского Игорь Лебедев, заявивший: «Если депутаты такие принципиальные, то я прошу добавить (к запросу в Генпрокуратуру. – А.Б.-К.), на какие средства представительство Красноярского края – а это партия “Единая Россия” – купило себе “майбах”, ездит на нем по Москве со спецномерами серии “АМР” и с маяком на крыше; на какие средства губернатор Самарской области купил бронированный “мерседес” стоимостью более один миллион долларов и ездит на нем!» Действительно, по сообщениям российской прессы, губернатор Самарской области Владимир Артяков ездит на бронированном эксклюзивном «мерседесе» S600 Guard, который обошелся бюджету области в двадцать два с половиной миллиона рублей.³²

Совершенно очевидно, что скандал с «бэушным», но все же очень дорогим автомобилем (если, конечно, можно назвать эту думскую межфракционную перебранку «скандалом») не принесет Жириновскому никаких репутационных потерь. Сам лидер ЛДПР не воспринимает информацию о «майбахе» как компрометирующую, иначе бы он не стал «светить» машину в Завидово на глазах у всей политической элиты страны. А если Жириновский эту информацию не скрывает, то, стало быть, и разоблачительной ее назвать невозможно. Попытка компрометирования Жириновского дорогим автомобилем – затея, изначально обреченная на провал.

Легко ли быть киндер-сюрпризом?

Если ты приобрел имя, то совершенно не важно, как тебя зовут…

Вернет Мич

Политическая дискредитация порой происходит на уровне терминологии. Например, в народный лексикон вошли такие новоизобретенные слова, как «дерьмократ», «либераст», «депусрат», «прихватизация». Всем известно, как в начале ХХ века кадет Павел Милюков назвал Россию не Евразией, но Азиопой, а вот Россию времен правления президента Дмитрия Медведева стали именовать «Медвепутией». Можно также вспомнить, как известного либерального тележурналиста Николая Сванидзе в оппозиционной прессе девяностых годов называли «Сатанидзе».

В середине девяностых в России в продаже появилась игрушка киндер-сюрприз – шоколадное яйцо, в котором находился какой-нибудь игрушечный подарок. Именно такое прозвище в народе дали Сергею Владиленовичу Кириенко, который в апреле 1998 года сменил на посту премьер-министра России политического тяжеловеса Виктора Черномырдина, о котором все чаще говорили как о вероятном преемнике Бориса Ельцина. К моменту назначения премьером Сергею Кириенко было тридцать пять лет – это возраст совсем уже не пионерский и вполне подходящий для серьезной должности. Кириенко трудно было назвать неопытным и незрелым руководителем, так как за плечами у него остались такие серьезные посты, как первый секретарь Горьковского обкома ВЛКСМ, президент нефтяной компании «НОРСИ-ойл» и, наконец, министр топлива и энергетики Российской Федерации. Иронию по отношению к Кириенко спровоцировал ряд субъективных факторов. Во-первых, сыграл роль резкий контраст с основательным Черномырдиным – руководителем советской закалки, который принадлежал к поколению «отцов» и мог смотреть на своего преемника свысока. Виктор Степанович вполне отвечал народному стереотипу о том, что такой высокий государственный пост должен занимать человек не просто зрелый, а скорее даже пожилой. Во-вторых, внешность и манера поведения Сергея Кириенко не имела ничего общего с харизмой жесткого и решительного политика, а именно такой руководитель был востребован в российском обществе – что стало очевидно с приходом Владимира Путина несколько позже.

«Кириенко будто специально втискивался в нишу “младенческого” архетипа. Его выступления и интервью напоминали многословие отличника, отвечающего скрупулезно выученный урок. На заседаниях Правительства и Госдумы “и. о.”, а впоследствии премьер России сидел, как школьник за партой – вытянув в струнку позвоночник и чинно сложив руки перед собой. Объективная необходимость носить очки довершила образ старательного школяра»³³, – пишет Елена Козина. «Младенческая» внешность, очки, делающие его немного похожим на незадачливого и добродушного Шурика из советской комедии, а также неожиданное для большинства россиян появление на политическом небосклоне и сделало прозвище «киндер-сюрприз» популярным. Именно с именем Кириенко навсегда оказалась связана экономическая катастрофа – дефолт августа 1998 года, когда рубль девальвировал в четыре раза. Как действующий премьер-министр, Сергей Кириенко конечно же, несет свою долю ответственности за дефолт, но делать из него главного виновника кризиса – в высшей степени нелепо. К дефолту ельцинская Россия шла несколько месяцев или даже лет. При крайне низкой собираемости налогов и на фоне стремительного падения цен на нефть премьер-министру Кириенко уже практически невозможно было вывести экономику страны из плоского штопора – будь он даже гением-экономистом. Для предотвращения катастрофы требовалось ломать саму систему власти, чего Кириенко не мог, да и не хотел делать. Сергею Владиленовичу можно скорее посочувствовать, что он встал у руля тонущего корабля. Кстати, впоследствии высказывались предположения, что Виктор Черномырдин был своевременно отправлен в отставку только лишь для того, чтобы сохранить его репутацию успешного руководителя: ведь если бы Черномырдин возглавлял правительство в момент дефолта, то именно он бы и стал объектом всенародной ненависти. А учитывая, что Черномырдин мог в скором будущем претендовать на президентский пост, его репутацию нужно было во что бы то ни стало сберечь от очернения.

Примечательно, что этим же прозвищем – киндер-сюрприз – был впоследствии награжден известный украинский политик Арсений Петрович Яценюк, за краткий срок сменивший ряд высоких постов, включая должность председателя Верховной рады.

Чемоданы Руцкого

Не все ври, что знаешь.

Денис Фонвизин

Чем занимался на своем высоком посту вице-президент Российской Федерации Александр Владимирович Руцкой, сегодня помнят уже не многие. Зато его «чемоданы компромата» явились притчей во языцех. Выражение «чемоданы Руцкого» стало обозначением бездоказательного компромата и дутых сенсаций.

В октябре 1992 года бывший военный летчик, а ныне вице-президент России Александр Руцкой по поручению Бориса Ельцина возглавил Межведомственную комиссию Совета безопасности по борьбе с преступностью и коррупцией. Руцкой энергично взялся за дело, много говорил о том, что коррупция во власти будет побеждена любой ценой… О злоупотреблениях и хищениях в правительстве России Ельцину докладывали не раз. Делал это, к примеру, Александр Коржаков: «Как-то я принес Черномырдину список из восьми фамилий. Это были люди из его ближайшего окружения. Пояснил, что все они коррумпированы, и желательно от нечестных чиновников избавиться. Виктор Степанович изобразил заинтересованность:

– Надо их проверить.

– Пожалуйста, проверяйте.

Из всех тех, кто значился в списке, убрал только Александра Шохина, да и то за обвальное падение курса рубля в памятный “черный вторник”».³⁴ Понятно, что каждый борец за законность, докладывавший президенту о фактах коррупции, рано или поздно попадал в немилость, ибо сливал компромат именно на тех людей, которые казались Ельцину незаменимыми.

Практически все время работы на посту вице-президента России Руцкой пытался противостоять команде экономистов-реформаторов и прежде всего Егору Гайдару, Геннадию Бурбулису и Александру Шохину, которых презрительно именовал «мальчиками в розовых штанишках». Руцкой утверждал, что в России возникла «анархия вместо демократии», выступал против либерализации цен, призывал покончить с неуправляемым и стихийным рынком, при котором подавляющее большинство населения оказалось за чертой бедности. Руцкой сделал много громких заявлений. Ельцин как мог защищал «младореформаторов» от наскоков боевого офицера, но когда Руцкой стал напрямую обвинять окружение президента в коррупции и уголовных преступлениях, терпению президента пришел конец.

19 февраля 1993 года Руцкой обнародовал свою развернутую (из двенадцати пунктов) программу по борьбе с преступностью и коррупцией, названную «Так дальше жить опасно». А 16 апреля всю Россию ждала сенсация – Александр Владимирович Руцкой обнародовал результаты работы возглавляемой им комиссии. Вице-президент заявил, что якобы накопил целых одиннадцать чемоданов компромата на высших должностных лиц страны, прежде всего – на исполняющего обязанности премьера Егора Гайдара, главу Госкомимущества Анатолия Чубайса, министра иностранных дел Андрея Козырева. Руководитель Администрации президента Сергей Филатов утверждал, что содержимое «чемоданов компромата» – это «оперативные данные МВД, полученные от министра Ерина, которые требовали продолжения кропотливой работы, но никак не публичного оглашения».³⁵

Олег Попцов, в 1990–1993 годах бывший председателем Всероссийской государственной телерадиокомпании, записывал в дневнике: «Руцкой и его одиннадцать чемоданов компромата стали главной темой для карикатуристов различных газет. Руцкой летит с чемоданами по воздуху, прячет чемоданы в тайник, загружает их в багажник машины. На какое-то время вице-президент монополизировал интерес карикатуристов… 17 сентября Руцкой выступает на сессии Верховного Совета. Тот же темперамент, то же многословие. Интерес к речам вице-президента угасает даже среди его сторонников. Немногочисленные слушатели в количестве восьмидесяти человек вяло аплодируют. Вице-президент обвиняет Ельцина в подготовке государственного переворота».³⁶

Владимир Шумейко, в 1993 году – первый заместитель председателя правительства Российской Федерации, впоследствии вспоминал: «Одним из главных героев “компромата”, вываленного Руцким из знаменитых “одиннадцати чемоданов”, стал я. Желающие разгребать этот “чемоданный скарб” нашлись. Очень “красиво”… поступил тогдашний заместитель генерального прокурора Н. Макаров. Наплевав на законность, презумпцию невиновности и прочую “конституционную чепуху”, он выступил перед депутатами Верховного Совета с обвинительной речью и обратился к Президенту с просьбой отстранить меня от должности. Незавидная роль досталась в этом деле и тогдашнему генеральному прокурору Валентину Степанкову… Когда я позвонил ему и напрямую спросил, что происходит, он ответил:

– А что я могу сделать, когда то Руцкой, то Хасбулатов по два раза на день спрашивают, когда, наконец, я посажу Шумейко. Между прочим, грозят мне всякими карами».³⁷

Один из депутатов Верховного Совета так прореагировал на выступление Руцкого: «Вот вы располагаете одиннадцатью чемоданами материалов по поводу особо опасных преступлений, совершенных государственными чиновниками. Но по законодательству, держа эти материалы у себя и не отдавая их… в органы, которые должны провести следствие, вы являетесь прямым соучастником этих преступлений. Оценку этих материалов должен дать только суд, и больше никто! Вы сказали, что передали в прокуратуру лишь одно дело. Одно! А располагаете одиннадцатью чемоданами. Так вот, у меня впечатление: вся ваша деятельность на посту вице-президента была подчинена сбору вот этих одиннадцати чемоданов компрометирующих материалов, а не реальной борьбе с преступлениями и коррупцией!»³⁸ Скандал с «одиннадцатью чемоданами компромата» так и остался политической сенсацией, которая не имела никаких правовых последствий.

Под мухой

 
Скрывали правду долго, но довольно!
Упала с глаз народа пелена.
Политика в России – алкогольна,
Не зря ее проводят с бодуна.
 

Игорь Иртеньев

Никто не накажет политика за управление страной в нетрезвом состоянии. Таких статей нет в уголовном кодексе. Однако проблема выпивки среди политической элиты всегда стояла не менее остро, чем, например, в профессиональном кругу сантехников или кочегаров…

Об алкоголизме президента Бориса Николаевича Ельцина на протяжении всех лет его правления не рассуждал только ленивый, а когда вышла книга отставного президентского телохранителя Александра Коржакова «Борис Ельцин: от рассвета до заката», то россияне смогли узнать и многие пикантные подробности «алкогольных инцидентов».

С одной стороны, россияне, конечно, осуждали склонность Бориса Ельцина к выпивке. Видеть хмельного Ельцина по телевидению было порой мучительно стыдно – стыдно не за него, а за страну. Президент ведь не себя, а прежде всего государство выставлял на посмешище, дирижируя оркестром по пьяной лавочке. С другой стороны, имидж сильно пьющего человека помогал Борису Ельцину выглядеть, что называется, ближе к народу, как-то человечнее. Ведь Ельцин пришел во власть эдаким рубахой-парнем, который живет одной жизнью со своим народом и на первый взгляд ничем не отличается от простого рабочего, прораба, колхозника… Советская бюрократия жила непроницаемой для страны жизнью, руководители государства выглядели бронзовыми изваяниями на трибуне мавзолея – у них не могло быть никаких человеческих слабостей. Ельцин невольно создал себе совершенно другой имидж – доступного политика, который умеет говорить с любым человеком на понятном ему языке. Умеет не только поговорить за жизнь, но и выпить с собеседником грамм по сто… Как это по-русски! Как душевно!

«Его противники на полную катушку использовали эту его слабость. Причем не особенно разбирались, когда Ельцин действительно “под мухой”, когда нет, – пишет журналист Олег Мороз. – Если не ошибаюсь, первым с этой стороны нанес главе государства удар депутат Владимир Исаков, один из активнейших тогда оппозиционеров… Посмотрев выпуск ночных новостей из “Останкина”, где показали выступление Ельцина на встрече лидеров СНГ в Ташкенте, Исаков решил, что он нетрезв. После чего выступил в Верховном Совете и обвинил президента в злоупотреблении алкоголем. Призвал депутатов дать оценку случившегося. В Кремле всполошились, затребовали у телевидения видеозапись этого эпизода… Верный Санчо Панса ельцинский пресс-секретарь Вячеслав Костиков приложил все силы, чтобы погасить скандал – обзвонил главных редакторов телевидения, ведущих газет… В дальнейшем такое “гашение” удавалось не всегда».³⁹ Надо сказать, что Борис Ельцин со своим неуравновешенным и взрывным характером, склонностью к самодурству и необдуманным действиям постоянно вооружал противников самым убойным компроматом на себя. Словно бы влекомый какой-то злой силой, Борис Николаевич постоянно оказывался в компрометирующих обстоятельствах. Причем оказывался по собственной воле. В политической борьбе ельцинская «слабость» становилась мощным оружием, которое использовалось всеми оппонентами и противниками президента. Например, в 1993 году, когда назрел конфликт между Ельциным и Верховным Советом, завершившийся расстрелом парламента из танков, «Хасбулатов постоянно намекал на эту ельцинскую слабость. Незадолго перед сентябрьско-октябрьскими событиями 1993 года, во время выступления на совещании представителей Советов всех уровней, спикер заявил, что многие свои указы президент подписывает “под этим делом” – тут оратор выразительно пощелкал себя пальцем по горлу».⁴⁰

1 сентября 1998 года на заседании Госдумы лидер коммунистов Геннадий Зюганов заявил: «У нас президента нет, есть спившийся, невменяемый человек». И трудно было бы обвинить Геннадия Андреевича во лжи!

Состояние Ельцина ухудшало смешение алкоголя с лекарственными препаратами, которые ему постоянно приходилось принимать. Во время визита в Вашингтон в 1995 году Борис Ельцин жил в резиденции Блэр-хаус напротив Белого дома. Говорят, что ночью сотрудники американских спецслужб обнаружили российского президента, который стоял на дороге в нижнем белье и ловил такси. Ельцин объяснил, что проснулся ночью и захотел поесть пиццы… Телеканалы всего мира обошли кадры, как во время официального визита в Германию, связанного с выводом российских войск с территории бывшей ГДР, нетрезвый Ельцин, по словам Александра Коржакова, «начал музицировать около мэрии вместе с оркестром полиции Берлина. Никакого дирижерского умения у Бориса Николаевича не было, но это не помешало ему выхватить у обалдевшего дирижера палочку и обосноваться за пультом. Ельцин размахивал руками так эмоционально и убедительно, что вполне мог сойти за автора исполняемого музыкального произведения… Намахавшись палочкой, Ельцин решил пропеть несколько куплетов из “Калинки-малинки”. Всех слов он не знал, зато отдельные фразы тянул с чувством, зычным громким голосом. Обычно исполнение “Калинки” сопровождалось игрой на ложках. Но их, к счастью, сегодня под рукой не оказалось. Позднее моя жена рассказывала, что в те дни НТВ бесконечно повторяло кадры “показательных” выступлений Ельцина. И она плакала от стыда за нашу страну, чувствовала, как мне мучительно в Германии управляться с “дирижером”».⁴¹

Любопытно, что говорила по поводу отцовского пристрастия к выпивке Татьяна Дьяченко. «У него была проблема с алкоголем, но, на мой взгляд, отец выпивал потому, что подвергался тяжелейшему стрессу, – отмечала Татьяна Борисовна. – Ни одна страна не переживала таких масштабных и радикальных перемен за столь короткое время, как Россия при Ельцине. У многих на Западе сложилось карикатурное представление об отце: его видят этаким разухабистым типом, для которого пить было все равно что дышать. Это абсолютно неверно. Смотреть на ельцинскую эпоху и ее многочисленные достижения исключительно через эту узкую призму – несправедливо, необъективно и неприемлемо… Мы все, особенно моя мать, очень переживали, когда происходили такие инциденты. Это были неприятные эпизоды, и, конечно, лучше бы они не случались, пусть по-человечески мы и могли его понять. Ведь он ощущал сильнейший стресс из-за огромной ответственности, что легла на его плечи, и крайне напряженной внутриполитической ситуации, с которой он столкнулся – реформы, которые проводил отец, встречали мощное сопротивление. Я часто думаю – как он вообще физически был в состоянии выдерживать такие нагрузки. Он стоял во главе громадной страны, обладающей ядерным оружием, которая оказалась на грани распада. Это было страшно. Временами алкоголь, наверно, был единственным способом снять напряжение – некоей отдушиной».⁴² Понятно желание дочери оправдать своего отца, скрыть его недостатки. Однако даже Татьяна Борисовна вынуждена признать, как тяжело было близким Ельцина в те минуты, когда он впадал в состояние пьяного разгула. Совладать с ним в эти минуты не мог никто, даже такой доверенный, сильный и волевой человек, как Александр Коржаков.

Скандалы на алкогольной почве нередко случаются и с зарубежными политиками.

По видимому, именно употребление спиртного стало причиной краха карьеры министра финансов Японии Сеити Накагава, который в феврале 2009 года в Риме пришел на пресс-конференцию по итогам встречи министров финансов и глав центральных банков стран – членов «семерки» в состоянии, крайне похожем на сильное алкогольное опьянение. Речь министра была невнятной, он отвечал невпопад и никак не мог в зале разглядеть журналистов, задававших ему вопросы. Когда разразился скандал, министр заявил в свое оправдание, что на пресс-конференции он был абсолютно трезв, а его неадекватное поведение объясняется употреблением противопростудных препаратов. Однако подобное объяснение мало кто счел убедительным. Японская оппозиция тут же возмущенно заявила, что министр финансов «на пресс-конференции был мертвецки пьян» и поэтому должен понести ответственность за то, что опозорил страну перед международным сообществом. Накагава принес свои извинения японскому народу, премьер-министру и парламенту, но с весьма двусмысленной формулировкой: «за беспокойство, доставленное неподобающим видом и невнимательным отношением к своему здоровью». О выпивке не было сказано ни слова… А тем временем в Японии министр стал героем компьютерной игры, которую многие пользователи могли скачать из Интернета. Суть игры состояла в том, чтобы не дать пьяному министру, выступающему перед журналистами, уснуть – чем дольше министр не заснет, тем больше очков наберет игрок. Через несколько дней после инцидента в Риме было объявлено об отставке оскандалившегося министра. А в октябре 2009 года экс-министр Накагава был найден мертвым в своем доме в Токио. По некоторым данным, он покончил с собой.

4 мая 2009 года рейс авиакомпании «Люфтганза» из Франкфурта в Сеул был задержан из-за присутствия на борту двух пассажиров в состоянии сильного алкогольного опьянения. Когда же экипаж отказался взлетать, один из пьяных пассажиров начал кричать и швырнул в летчиков мобильным телефоном. Дебошир заявил, что он – министр внутренних дел Украины Юрий Луценко, а сопровождающий молодой человек – его сын. Прибывший наряд полиции задержал скандалистов, причем сын министра оказал полиции сопротивление и его даже пришлось заковать в наручники. В участке высокопоставленные иностранцы провели семь часов, после чего были отпущены и беспрепятственно улетели в Сеул. На следующий день немецкая газета «Бильд» рассказала о похождениях пьяного украинского министра. А 7 мая Министерство внутренних дел Украины изложило свою версию франкфуртского инцидента. «В последние дни в отечественных средствах массовой информации активно обсуждается инцидент, который случился 4 мая в транзитной зоне аэропорта Франкфурта, где представители немецкой авиакомпании “Люфтганза” отказались взять на борт самолета, который направлялся в Республику Корея, украинскую делегацию во главе с Министром внутренних дел Юрием Луценко. При этом журналисты и политики безапелляционно обвиняют украинских граждан, в том числе Луценко, в неправомерных действиях, ссылаясь лишь на сообщения заграничных СМИ, в том числе размещенные ими комментарии представителей правоохранительных органов другой страны и иностранной авиакомпании, – говорилось в заявлении, – как следствие, полностью невинный инцидент, связанный с опозданием украинской делегации на рейсовый самолет, стал “обрастать” надуманными подробностями и бессмысленными обвинениями вроде “сильной степени опьянения” несовершеннолетнего и не вполне здорового сына министра, вымышленный “дебош” Юрия Луценко в транзитной зоне аэропорта, который вроде бы закончился “ранением четырех полицейских”, и тому подобное, что абсолютно не отвечает действительности». Для расследования международного скандала была создана комиссия Верховной рады Украины во главе с депутатом от «Партии Регионов» Нестором Шуфричем. Сам министр внутренних дел отказался содействовать работе комиссии, а для получения документов из прокуратуры Франкфурта-на-Майне требовалось личное согласие Луценко. «Понятно почему – у него рыльце в пушку!» – заявил журналистам член комиссии народный депутат Михаил Чечетов. В отчете комиссии было зафиксировано, что министр внутренних дел Украины Юрий Луценко во Франкфуртском аэропорту «совершил правонарушение, но был освобожден от ответственности как руководитель правительственной делегации, находившейся в транзитной стране».

В январе 2010 года министр пенсионного обеспечения Бельгии Мишель Дерден пришел выступать в парламент в нетрезвом состоянии. На трибуну он поднялся нетвердой походкой, долго разворачивал лист с речью и при этом шумно дышал в микрофон. Начав выступление, Дерден импульсивно жестикулировал, делал многозначительные паузы и постоянно улыбался, его речь стала для парламентариев настоящим шоу… Несколько сенаторов заявили, что видели, как перед своим выступлением Дерден заходил в бар. Возмущенная этой выходкой министра оппозиция потребовала его немедленной отставки. Однако это был уже не первый случай, когда министр появляется на публике, как сказали бы в России, под мухой – так, в 2006 году он давал телевизионное интервью в столь же «веселом» состоянии: говорил так же невнятно, широко улыбался и в конце концов откровенно признался, что «на Мишеля Дердена можно всегда положиться, если речь зашла о пирушке». Когда же министру был задан вопрос, сколько он выпил перед интервью, Дерден чистосердечно ответил, что «не больше, чем обычно». Показательно, что несмотря на репутацию сильно пьющего человека, Дерден пользуется популярностью бельгийских избирателей, а его пьяный и веселый вид не шокирует бельгийцев: ведь кто хорошо отдыхает, тот хорошо и работает!

Россия не белая и не красная, а «чернушная»

Когда на самом деле умер Ельцин?

Бюрократия есть мнимое государство наряду с реальным…

Карл Маркс

В 1996 году Россия пережила, пожалуй, последние в новейшей истории выборы, результат которых казался непредсказуемым. Страна, которая после расстрела парламента жила фактически по законам гражданской войны (точнее – в беззаконии гражданской войны), должна была избрать президента. Политического лидера, который пользовался бы поддержкой хотя бы половины населения страны, не существовало. Россияне быстро разочаровались в Ельцине, который в 1991 году олицетворял надежды на обновление всех сфер жизни, на построение истинно демократического государства с современной рыночной экономикой. Эти надежды рухнули. Самым страшным итогом первого срока правления Ельцина стала разгорающаяся на Северном Кавказе война. Президент Чечни генерал-майор советской авиации Джохар Дудаев провозгласил независимость республики, в которой осуществлялся уже неприкрытый геноцид русского населения. Русские были объявлены оккупантами, а основанный генералом Ермоловым город Грозный – крепость, которая изначально преграждала горцам выход на равнину через Ханкальское ущелье – стала именоваться ни много ни мало колыбелью чеченской государственности. Призывы Ельцина чеченским сепаратистам добровольно сложить оружие выглядели пустой бравадой, и в конце 1994 года на территорию Чеченской республики были введены федеральные войска. Страна оказалась втянута в затяжной внутренний конфликт. На фоне охваченного войной Северного Кавказа, царящей в российских городах тотальной нищеты и дышащей на ладан промышленности шансы Бориса Ельцина быть избранным на второй срок выглядели весьма иллюзорными. Все видели, что во главе страны стоит больной и усталый человек, которым умело манипулируют приближенные к Кремлю кланы и группировки, нередко связанные с криминальным миром.

В декабре 1995 года прошли выборы в Государственную думу, итоги которых оказались для многих россиян ошеломительными. Несмотря на то что либерализм в яркой антикоммунистической упаковке стал фактически государственной идеологией, внушительную победу на выборах одержала Коммунистическая партия Российской Федерации, получившая в парламенте сто пятьдесят семь мандатов. Думу возглавил коммунист, бывший главный редактор газеты «Правда» Геннадий Селезнев. Окружению Ельцина было от чего паниковать. Еще недавно в стране всерьез обсуждалась перспектива проведения «нюрнбергского процесса» над руководством КПСС, а теперь Коммунистическая партия во главе с бывшим заместителем заведующего идеологическим отделом ЦК КПСС Геннадием Зюгановым оказалась на коне. Оказывается, дело Ленина по-прежнему живет и побеждает. Успех оппозиции заставлял задуматься о том, что на предстоящих выборах лидер Компартии Геннадий Зюганов может составить серьезную конкуренцию нынешнему президенту. На всероссийской конференции КПРФ 15 февраля 1996 года была поддержана кандидатура Зюганова на пост президента.

В том, что выборы будут «грязными», не сомневался, кажется, никто. Команда Ельцина отчетливо сознавала, как трудно будет сохранить власть. Биограф Чубайса Андрей Колесников свидетельствует, что в феврале 1996 года Анатолий Борисович «начал оценивать текущую ситуацию на основе данных ВЦИОМа Юрия Левады. Получалось, что Ельцин, даже гипотетически дойдя до второго тура, проигрывал всем, кроме Жириновского. Поэтому первоначально главной целью было не провести Бориса Николаевича в президенты, а не допустить победы Зюганова или Жириновского».⁴³ Получалось так, что противникам Ельцина даже не нужно было особо усердствовать во имя победы – рейтинг президента был катастрофически низок. За Зюганова собирались голосовать даже те избиратели, которые никогда не питали любви к коммунистам, – лишь бы Ельцин ушел. Поэтому Чубайс просчитывал самые разные варианты, в том числе – выдвижение вместо Ельцина Виктора Черномырдина. Кто, собственно, был на «скамейке запасных»? Пожалуй, только один «тяжеловес» – казак по происхождению, советский министр газовой промышленности, крепкий хозяйственник и надежный русский мужик, который умел договариваться с людьми различной политической ориентации, – Виктор Черномырдин. На него Чубайс смотрел с надеждой, понимая, что если Ельцин окончательно сляжет или, не приведи Господь, умрет, никто не сможет спасти «команду реформаторов», кроме Виктора Степановича. Он – «свой», но его могут на определенных условиях поддержать даже коммунисты. Однако Виктор Черномырдин никогда не рвался на президентский пост, поэтому он не меньше других боялся возможного трагического финала, ведь в Конституции России прямо сказано, что «во всех случаях, когда Президент Российской Федерации не в состоянии выполнять свои обязанности, их временно исполняет Председатель Правительства».

Сам Ельцин неоднократно высказывался о том, что на второй срок ему пойти будет тяжело – здоровье не позволит. В качестве преемников Борис Николаевич рассматривал попеременно то Сергея Шахрая, то Владимира Шумейко, то Олега Сосковца, то Анатолия Чубайса, то Бориса Немцова.⁴⁴ Всерьез задумывался Ельцин и о том, что преемником может стать мэр Москвы Юрий Лужков, обладающий и огромным опытом, и политическим весом, и мудрой осторожностью. Но сделать такое предложение Юрию Михайловичу Ельцин временил, так как его очень тревожили близкие отношения Лужкова с главным организатором информационной войны против Кремля – медиа-олигархом Владимиром Гусинским. К тому же, пишет Евгений Стригин, «Ельцина пугало влияние Лены Лужковой (Батуриной. – А.Б.-К.) на супруга и его окружение. Еще никто не забыл кипучей деятельности Раисы Максимовны в Кремле, и никто не желал повторения печального опыта».⁴⁵ Президент тасовал колоду. Поскольку Борис Николаевич быстро очаровывался людьми, то и вариантов появлений нового кандидата в преемники было предостаточно.

Анатолий Борисович Чубайс со своим аналитическим умом, сильной волей и полным отсутствием моральных ограничений был в данной ситуации просто незаменим. «Победа любой ценой» – этот принцип, судя по всему, всегда был для Чубайса главным. Поэтому выборы 1996 года, с их «чернухой», политическим цинизмом, интригами и манипуляциями стали его звездным часом.

«Уникальным “подарком судьбы” для всех конкурентов (а не только Г. Зюганова) стал инфаркт Ельцина, – пишет публицист Анна Гранатова. – Между первым и вторым турами голосования он исчез. В период между 16 июня 1996 года и 3 июля 1996 года Ельцин не появлялся на телевидении. И тогда оппозиция имела шанс выйти к теле– и радиоканалам – причем не только российским, но и зарубежным… Она могла сказать: “Предъявите президента! Докажите, что президент жив и находится в здравом уме! Покажите в прямом эфире кандидата, за которого мы голосуем!” И команде Ельцина предъявить было бы нечего. Но никто из оппозиции не сделал этого шага, хотя никто уже не верил в сказки пресс-секретаря Ястржембского о том, что “президент работает с документами”. Никто не верил ельцинской команде, спасавшей репутацию шефа из последних сил».⁴⁶ Формулировка «президент работает с документами» звучала все более комично. В народе появился довольно циничный анекдот: «Сегодня Борис Николаевич Ельцин опять весь день проработал с документами. Он еще раз пересмотрел свой паспорт, военный билет и свидетельство о рождении».

Председатель комитета по безопасности Государственной думы коммунист Виктор Илюхин выступил с призывом создать «медицинскую комиссию по освидетельствованию высших должностных лиц», чтобы в конце концов понять, какую правду о состоянии здоровья Ельцина скрывают от народа. Накануне выборов окружение Ельцина узнало страшную новость о том, что Борису Николаевичу понадобится операция аортокоронарного шунтирования сердца. Это означало, что состояние здоровья не позволит Ельцину полноценно участвовать в избирательной гонке. Проводить кампанию в отсутствие кандидата – задача не из легких. А противники Ельцина упорно распространяли слухи о его смерти. «В последний день перед голосованием Зюганов и Говорухин приехали в “Останкино” требовать предоставления им оплаченного эфирного времени, чтобы поведать стране о том, что Ельцин мертв, – рассказывает политолог Вячеслав Никонов. – Но оплаченного эфира они не получили, потому что руководители ведущего федерального канала “не обнаружили платежек” КПРФ».⁴⁷ Опровергать слухи о смерти президента было не так просто, потому что с каждым днем все труднее было демонстрировать россиянам «живого и здорового» Ельцина. Известный российский публицист, главный редактор оппозиционной газеты «Дуэль» Юрий Мухин даже провел подробнейшее исследование, чтобы доказать, что после 1996 года Россией правил не Ельцин, а его двойник. А реальный Борис Николаевич будто бы умер. «Когда шли президентские выборы, в ряде статей в “Завтра” прямо говорилось, что вместо Ельцина по стране ездит двойник, – рассказывал Юрий Игнатьевич Мухин в интервью 1997 года. – И я разыскал в журнале “Огонек” весны того года фотографию, где администрация Сочи принимает не Ельцина, а двойника. Двойника этого я определил просто: у него было пять пальцев на левой руке (Как известно, в детстве Борис Ельцин потерял два пальца левой руки, пытаясь разобрать гранату. – А.Б.-К.). Почему я подхожу к этому серьезно? Всплеск активности Ельцина был именно в предвыборную кампанию, начиная с марта. К концу он выглядел так, что краше в гроб кладут. После выборов он опять пропал. Потом объявили подготовку к операции на сердце. Первым, с кем мы его увидели в больнице, был Коль. А с кем Коль целуется? Только с Ельциным. Значит, это Ельцин. Мы в редакции с начала выхода “Дуэли” вырезаем фотографии из журналов. Для экономии места не все фото целиком, а головы. И когда я стал просматривать фото с головой Ельцина прежнего и нынешнего времени, то стало ясно, что это разные люди. Кстати, американские спецслужбы двойников определяют по ушам. Уши состоят из хрящей, очень трудно на них сделать пластическую операцию. Так вот я сравнил ельцинские уши на разных фото, и выяснилось, что двойников даже двое. Сейчас второй двойник уже не показывается, а осенью того года они, вместе с Рыбкиным и Березовским, подписали Масхадову первые документы по отделению Чечни. У сегодняшнего двойника ухо тоже другой формы, хотя это менее заметно, но главное – оно у него расположено на черепе ниже, чем у настоящего Ельцина. Меньше у него и голова, плоский затылок. У Ельцина была бульдожья челюсть, у этого нет. У Ельцина был покатый лоб, а у этого выпуклый. И голоса у них разные. Жив он или нет? Нет. Потому что на мои публикации администрация президента дала в “Огоньке” подборку фотографий Ельцина в кругу семьи с текстом, в котором прямо говорится: он изменился, он другой, но это Ельцин. Но на этих фото двойник – у него не то ухо и не там, левая рука не такая, как у Ельцина. Если бы Ельцин был жив, он не мог бы допустить фотографию двойника в кругу семьи, в этом случае он сам становится двойником. Он умер. Операцию не делали никому. Американца Дебейки и немцев вызвали в Россию, но на операцию не позвали. Когда она началась – никто не знает. Стенограмма операции не велась, съемки не велись. Возможно, Ельцин умер накануне операции… Предсмертную фотографию Ельцина я видел в иностранных журналах. Это была страшная фотография. Фотография человека, которого одновременно несколько ос жалят в лоб. А после операции он “выздоровел”, снялся в кругу семьи, с Черномырдиным, с Колем, вот все его и “узнали” – болезнь была тяжелая, вот вид и поменялся. Это в сознание людей легко входит, и вошло».⁴⁸ Информация о предстоящей операции Ельцина была обнародована уже после его победы на выборах. В штабе понимали, что состояние здоровья кандидата в президенты – это один из самых веских аргументов в пользу основного ельцинского противника – Геннадия Зюганова, который демонстрировал и энергию, и подвижность, и волю к победе.

В Кремле понимали, что состояние здоровья президента России вызывает беспокойство не только в стране, но и за рубежом. Поэтому столь болезненной была реакция окружения Ельцина на растущий интерес зарубежной политической элиты к российским оппозиционным партиям. В начале 1994 года Москву посетил экс-президент США Ричард Никсон, который захотел встретиться с лидером Компартии Геннадием Зюгановым. Узнав об этом, Ельцин отказался принимать Никсона, что стало причиной настоящего международного скандала.⁴⁹

Панически боясь «реванша» коммунистов, команда Ельцина не только готова была пойти на мировую со своим главным противником по информационным войнам Владимиром Гусинским, но с самим чертом заключить сделку. Кстати, то обстоятельство, что администрация Ельцина (скорее всего, тайком от Бориса Николаевича) вела с Зюгановым переговоры – факт для любого здравомыслящего человека очевидный. Близкие к Ельцину люди не могли не думать о своем будущем и хотели как-то обезопасить себя, «подстелить соломку». А ну как действительно в Кремль въедет Зюганов в качестве всенародно избранного «гаранта Конституции»! Высказывались даже предположения, что окружение Ельцина готово было предложить Зюганову пост премьер-министра в том случае, если он откажется от дальнейшего участия в избирательной гонке или хотя бы «подыграет» Борису Николаевичу.⁵⁰ А в лагере сторонников Геннадия Зюганова ходили самые различные предположения относительно того, как накануне выборов «коварный режим» может расправиться с компартией: якобы «спецслужбы даже стали на всякий случай разрабатывать сценарий по прямой дискредитации Зюганова и срыву выборов. По первому сценарию, компартию могли обвинить в подготовке спецгруппы для захвата власти, второй сценарий заключался в попытке обвинить компартию в финансовых махинациях. Третий сценарий – намерение обвинить компартию в кулуарных переговорах с Д. Дудаевым».⁵¹ Похоже, обе стороны – и ельцинисты, и зюгановцы – одинаково побаивались силового варианта развития событий, поэтому стремились не доводить противостояние до точки кипения. Гражданская война не была нужна никому.

Как известно, для выборов всегда нужны деньги. А для того, чтобы протащить заведомо непопулярного кандидата (каким в 1996 году, безусловно, являлся Борис Николаевич Ельцин), нужны очень большие деньги. Живым или мертвым, но Ельцин должен был победить в этих выборах. Поэтому вопрос финансирования кампании стал для команды Ельцина первоочередным.

О спорт, ты – криминал!

 
Воруй, воруй, Россия,
А то ведь пропадешь!
Воруй, воруй, Россия,
Всего не украдешь!
 

Михаил Танич

Национальный фонд спорта был создан по инициативе советника президента России по физической культуре и спорту, знаменитого теннисиста Шамиля Тарпищева. Целью его создания был сбор средств на поддержку отечественного спорта в экономически сложных условиях. Ельцин в 1993 году подписал указ, который освобождал Национальный фонд спорта от таможенной пошлины, налога на добавленную стоимость и акциза импортируемых в Россию товаров. А позже фонд получил право беспошлинного ввоза в страну табака и алкоголя. Эти преференции позволили фонду стать одной из самых мощных коммерческих структур ельцинской России.

Во главе Национального фонда спорта поставили молодого бизнесмена Бориса Федорова, который в 1990 году основал первый в стране частный теннисный клуб «Петровский парк», где и сошелся с Шамилем Тарпищевым.

Начальник отдела «П» (по борьбе с коррупцией в российском правительстве) Службы безопасности президента Валерий Андреевич Стрелецкий свидетельствует, что Коржаков «много раз допытывался у Тарпищева:

– Что у тебя происходит с Федоровым? Ты вообще ситуацию контролируешь?

– Да нет, – отвечал Шамиль. – Я Федорову полностью доверяю. Он не может меня подставить».⁵²

Беспрецедентные льготы, предоставленные Национальному фонду спорта, позволили этой организации занять лидирующие позиции на табачном рынке. И все чаще Александр Коржаков обращал внимание, что финансовая деятельность фонда выходит из-под контроля. Очень скоро Борис Федоров нажил врагов не только в лице «силовиков», за него взялись и «либералы». В 1995 году вице-премьер Анатолий Чубайс заявил, что он уйдет в отставку, если от Национального фонда спорта не будут отобраны льготы. Почему Чубайс так озаботился льготами НФС? Ответ, скорее всего, следует искать в письме, которое Борис Федоров направил Александру Коржакову. Федоров писал, что Анатолий Чубайс и помощник президента по экономическим вопросам Александр Лившиц «находятся под влиянием крупных производителей табачных изделий за рубежом и пытаются лишить монополии организации, которые могли бы защитить российский рынок от контрабанды».⁵³

Закономерно, что команда Ельцина, зная об обилии в организации Бориса Федорова финансового «левака», рассматривала Национальный фонд спорта как один из источников финансирования избирательной кампании президента. Неучтенные деньги – именно это и было нужно! Весной 1996 года Борису Федорову велели принести в избирательный штаб десять миллионов долларов наличными. Федоров приехал в «Президент-отель» и передал кейс с деньгами Анатолию Чубайсу.

Тут же об этом «транше» стало известно Александру Коржакову и Валерию Стрелецкому. Они вызвали Федорова на разговор и потребовали вернуть деньги в фонд. «Это государственный рэкет!» – заявил им президент НФС.

Федоров, стремясь играть самостоятельную игру, испортил отношения со своим покровителем Шамилем Тарпищевым, который верил ему до последнего. Но ссориться из-за Федорова с Коржаковым осторожный и мудрый Тарпищев не собирался, а потому у президента НФС в критической ситуации и не нашлось защитника. Он пытался лавировать между Чубайсом и Березовским с одной стороны и Коржаковым и Стрелецким – с другой, но пройти между Сциллой и Харибдой бизнесмену так и не удалось.

В ночь на 20 мая 1996 года Борис Федоров был задержан сотрудниками РУОП УВД Московской области. В его машине оперативники нашли пакетик с кокаином, и Федорова поместили в следственный изолятор города Одинцово. 24 мая Федоров был выпущен под подписку о невыезде, а днем раньше совет попечителей Национального фонда спорта принял решение в связи с возбуждением уголовного дела и содержанием под стражей снять Федорова с поста президента Национального фонда спорта. Новым руководителем фонда был назначен полковник Валерий Стрелецкий.

Через три года Борис Федоров скончался при невыясненных обстоятельствах: труп был обнаружен в его квартире, на Новобудаковской улице Москвы. По официальной версии, смерть наступила в результате острой сердечной недостаточности. Но многие по сей день считают, что Федорова убрал кто-то из его влиятельных врагов.

Грузчики крупногабаритного компромата

Пиарщики Ельцина вспомнили лозунг, с которым в 1992 году шел на выборы Билл Клинтон – «Choose or lose», – и сделали российскую кальку – «Голосуй или проиграешь». В народе этот лозунг переиначили на иной лад: «Голосуй, а то, понимаешь…». В рамках предвыборной агитации организовывались гастрольные туры звезд эстрады по городам и весям. Организатором этих акций стал бизнесмен Сергей Лисовский, создатель одной из первых в стране продюсерских фирм «ЛИС’C».

Руководителя службы безопасности президента Александра Васильевича Коржакова сильно раздражал тот факт, что избирательная кампания Ельцина фактически отдана на откуп Чубайсу. С подачи Бориса Березовского и Анатолия Чубайса огромную власть в штабе обрела дочь президента Татьяна Дьяченко. Ее саму, очевидно, крайне радовало участие в принятии важнейших политических решений. Проницательный Анатолий Чубайс однажды сказал про президентскую дочь: «Эта девочка полюбила власть. Давайте попробуем сделать из нее вице-президента».⁵⁴ Чубайс понимал, что Таня – это возможность влиять на Ельцина, манипулировать им. Ведь Борис Николаевич никогда не откажет любимой дочери, если она его о чем-то очень сильно попросит. Сама «кремлевская принцесса» так описывала свое появление в избирательном штабе отца: «Когда началась предвыборная кампания, я, естественно, беспокоилась, высказывала свои замечания. И однажды утром папа предложил мне: давай, присоединяйся. Так я оказалась в штабе…»⁵⁵ Конечно, Татьяна Борисовна не могла признаться, что в штаб ее привел отнюдь не отец, а совершенно другие люди… Чубайсу и Березовскому, отмечает Коржаков, «давно требовался близкий к Ельцину человек, честолюбивый, малопрофессиональный, внушаемый, но которого шеф ни при каких обстоятельствах не отдалил бы от себя. Таня оказалась идеальной кандидаткой».⁵⁶

Александр Коржаков, как человек, ответственный за безопасность президента, не мог не встревожиться сложившейся ситуацией, ведь он прекрасно понимал, каким уязвимым становится Ельцин в то время, когда его дочь оказалась игрушкой в руках Березовского и Чубайса.

Утомленный избирательной гонкой, Борис Ельцин не хотел вникать в дела собственного штаба, целиком доверившись дочери, Татьяне Дьяченко. Чубайс понимал, что Таня – это глаза и уши Ельцина, поэтому на ход избирательной кампании Борис Николаевич будет смотреть так, как это подаст ему дочь. Ельцин, конечно же, догадывался, что в штабе не все благополучно. Но тяжелая болезнь сердца, усталость и постоянные стрессы делали Ельцина все менее работоспособным. Ему не хватало ни сил, ни времени вникать в выборные дела. Он не мог даже полноценно справляться с обязанностями президента.

Тем временем под штаб все сильнее «копал» Александр Коржаков. Александру Васильевичу было от чего прийти в негодование, видя небывалый даже для смутных девяностых годов размах коррупции. Скандал с Национальным фондом спорта был лишь видимой частью айсберга. Коржаков, очевидно, твердо решил покончить с «диктаторскими полномочиями» Чубайса. К 1996 году генерал Коржаков находился на пике своего могущества, его боялись и уважали. Генеральный прокурор Алексей Казанник после своей скандальной отставки рассказывал в интервью, что в «администрации президента мне говорили, что если надо подписать какой-то указ без соответствующей разработки, то это сделает не первый помощник президента. Надо обратиться к начальнику его личной охраны Коржакову – он решит все проблемы».⁵⁷ Репутация человека, который решит все проблемы, не случайно укрепилась за генералом Коржаковым. Вот как, к примеру, аттестовал Коржакова министр внутренних дел России Анатолий Куликов: «Аудиенций с ним добивались олигархи, политики, военачальники. Гуляли небезосновательные слухи, что Александр Васильевич казнит и милует своей волей, и пары его слов на обрывке бумаги достаточно, чтобы одного наделить генеральским званием, а у другого – отнять банк или, например, нефтяную компанию».⁵⁸ Поэтому никак нельзя сказать, что, вступая в борьбу с Анатолием Чубайсом, Александр Васильевич переоценил свои силы. Нет, у Коржакова были все шансы стереть в порошок этого самоуверенного молодого реформатора.

Личный оператор Ельцина Александр Кузнецов свидетельствует: «В эти тревожные предвыборные дни, когда Коржаков входил к президенту, у последнего портилось настроение. Александр Васильевич не догадывался, что, показывая компрометирующую информацию, он играл с огнем. Он запамятовал о том, что существовало сильнейшее жизненное правило, сильнее даже правила президентского – дочь всегда ближе. Никогда отец не откажется от дочери, даже если она не права…»⁵⁹

Рассказывая Ельцину о том, какие беспорядки царят в штабе, Коржаков был убедителен. Весьма убедителен. Перестарался, переоценил свои силы, излишне уверовал в собственную незаменимость. У президента после очередного доклада Коржакова уже не осталось сомнений, что Татьяна Дьяченко сама замарана в «грязных деньгах», прикрывает собой не просто избирательный штаб, а теневую экономическую структуру, которая делает капитал на выборах.

Только выводы из этой информации Ельцин сделал совсем не те, на какие рассчитывал Коржаков. Воистину – «дочь всегда ближе».

И драматическая развязка этого противостояния наступила 20 июня 1996 года.

Накануне, в 17 часов 20 минут на второй проходной Дома правительства старший лейтенант и майор милиции остановили членов избирательного штаба Бориса Ельцина – Евстафьева и Лисовского. Последний держал в руках большую коробку с надписью «ксерокс», перевязанную белой веревкой. Сотрудники милиции попросили предъявить разрешение на вынос находящихся в коробке предметов. Когда выяснилось, что подобных документов у Лисовского нет, милиционеры заставили открыть коробку, которая оказалась набита долларами.

Если Сергей Лисовский был человеком, известным не только в шоу-бизнесе, но и в политических кругах, то имя Аркадия Евстафьева мало кому было известно. Ранее он являлся пресс-секретарем Анатолия Чубайса в бытность его председателем Госкомимущества, затем работал заместителем председателя телекомпании ОРТ. Но широкой общественности его имя стало известно после скандала с коробкой из-под ксерокса. При попытке вынести деньги из Белого дома у Евстафьева, как свидетельствует Александр Коржаков, «отняли фальшивое удостоверение, выданное руководителем аппарата премьера. Евстафьев по этому документу имел право заходить в особо охраняемую правительственную зону, в которую не всегда имели доступ даже некоторые заместители Черномырдина. Именно поэтому активисты предвыборного штаба были уверены, что коробку с деньгами при таком удостоверении они вынесут беспрепятственно».⁶⁰

До сих пор нет внятного ответа на вопрос: а кто, собственно был хозяином коробки, набитой долларами? Почему никто не заявил о пропаже?.. И в чем конкретно состояла вина людей, которые якобы вынесли пресловутую коробку из Белого дома? Примечательно, что Лисовского и Евстафьева не называли ворами, ничего не говорилось о том, что коробка украдена. Объяснить этот факт очень просто: «Несоответствие между требованием Закона о выборах, задававшим верхнюю планку расходов на избирательную кампанию, и реальными расходами всегда приводило к тому, что расчеты за проведение кампании в существенной части проводились “черным налом”. Это практиковали все, именно поэтому противоборствующие стороны не обвиняли в этом друг друга».⁶¹ В коробке, которую нес Лисовский, был «черный нал» избирательной кампании. О том, что деньги будут вынесены из Белого дома, прекрасно знал Александр Коржаков. Александр Васильевич свидетельствует, что в рамках данного ему лично Борисом Ельциным поручения по проверке фактов расхищения средств избирательной кампании президента было проведено оперативное мероприятие в Доме правительства, а именно – в кабинете № 217, принадлежавшем заместителю министра финансов Герману Кузнецову. «В ночь с 18 на 19 июня, – рассказывает Коржаков, – сотрудники моей службы проникли в кабинет 217 и вскрыли сейф. Там они обнаружили полтора миллиона долларов. Никаких документов, объясняющих происхождение столь крупной суммы денег в личном сейфе заместителя министра, не было. Зато хранились “платежки”, показывающие, как денежки распылялись по иностранным банкам. Нужен был легальный повод для возбуждения уголовного дела. И повод этот представился на следующий же день. За деньгами в кабинет 217 пожаловали Евстафьев и Лисовский».⁶²

Адвокат Лисовского Анатолий Кучерена говорит, что, по словам его подзащитного, «никакой коробки с долларами он из Белого дома не выносил. Когда он вместе с Евстафьевым выходил из Белого дома, к нему подошел неизвестный ему человек и со словами “это для вас” попытался вручить ему какую-то коробку. Не успел Лисовский понять, что же произошло, как его задержали… Процессуально факт изъятия коробки у Лисовского и Евстафьева вообще никак не оформлен – не было даже приглашено, как того требует УПК РСФСР, двух понятых».⁶³ Таким образом, указывает Кучерена, в истории с задержанием Лисовского и Евстафьева нет ни события, ни состава преступления. Журналист Леонид Млечин считал, что Коржаков «решил сделать предупредительный выстрел. Он вовсе не собирался устраивать публичный скандал. Он хотел получить в руки крупный козырь против Чубайса. Это была схватка за влияние на президента».⁶⁴ Коржаков действительно не собирался играть на публику. У предпринятой им и Михаилом Барсуковым акции устрашения были конкретные адресаты – Березовский и Чубайс.

О задержании Лисовского и Евстафьева Анатолий Чубайс узнал практически мгновенно. Для него и других членов ельцинского штаба это была тяжелая ночь. Они готовились к худшему. Они решили собраться в доме приемов «ЛогоВАЗа» и ждать, как Барсуков и Коржаков распорядятся добытым компроматом. На чью сторону встанет Борис Ельцин, не знал никто. А Борис Николаевич тем временем спокойно спал, не зная, какая ожесточенная битва развернулась вокруг него. Позднее Александр Коржаков пошутит, что собравшиеся в доме приемов «ЛогоВАЗа» всю ночь занимались «мастурбацией» – возбуждали себя и друг друга… Впоследствии члены ельцинского штаба стали рассказывать о том, как Коржаков их обложил со всех сторон и даже выставил снайперов на крыше соседних зданий. Но даже Анатолий Чубайс вынужден был признать: «Я лично снайперов не видел. Хотя разговоры об этом были».⁶⁵

Поздним вечером до Михаила Барсукова дозвонилась Татьяна Дьяченко, которая прокричала в трубку:

– Немедленно отпустите Евстафьева и Лисовского! Это лучшие люди, их задержание означает провал выборов. Что вы делаете?

Позвонила Татьяна Борисовна и Коржакову. «Пока она кричала, я заметил, что голос из трубки доносится с некоторым опозданием. Словно эхо. Я спросил Таню:

– Кто находится с тобой рядом?

Она тут же притихла:

– Не скажу.

А я уже отчетливо слышу, как кто-то нашептывает ей в ухо, что она должна мне сказать. Раз восемь я спросил ее жестким голосом:

– Кто с тобой рядом? Если не ответишь, я тебе ничего не скажу.

Татьяна сдалась:

– Это Березовский».⁶⁶

В ночь с 19 на 20 июня в 1 час 20 минут в эфир вышел, прервав программу «Кафе “Обломов”», экстренный выпуск новостей канала НТВ, в котором Евгений Киселев сообщил, что «около 18 часов по московскому времени была предпринята акция, которая является первым шагом в осуществлении сценария по отмене второго тура президентских выборов. По распоряжению руководителя ФСБ генерала Михаила Барсукова и руководителя службы безопасности президента генерала Александра Коржакова были задержаны ключевые фигуры кампании по переизбранию Бориса Ельцина на второй срок – Сергей Лисовский и Аркадий Евстафьев». По сути, это заявление могло навести зрителя только на одну мысль – о государственном перевороте!