Kitobni o'qish: «Альбом синьора Джолитто»

Глава 1. Франческа

— Слушается дело Ричарда Мора, обвиняемого окружным прокурором штата Нью-Йорк в двойном убийстве первой степени, совершенном с особой жестокостью, — голос секретаря тонет в душном воздухе зала суда. Зал полон журналистов.

Судья Хочкинс поправляет очки и с силой стучит молотком по деревянной подставке:

— Заседание объявляю открытым!

Бам.

Этот резкий звук отдается в моей голове, но почему-то не затихает, а оборачивается звоном хрустальной пепельницы на дубовом столе.

Бам.

— Они перешли черту, Ричи! — голос Дона спокоен, но от него у меня, штатного киллера Семьи Моретти, всегда пробегают мурашки по телу.

Зала суда больше нет. Я посреди просторного кабинета, залитого мягким полумраком. Пахнет дорогим гаванским табаком, кожей и выдержанным бурбоном. Дон Моретти стоит у окна, сложив руки за спиной, глядя на дождливый Нью-Йорк 1953 года. За столом напротив сидит его верный консильери Фрэнк, обхватив голову руками. На столе лежит та самая хрустальная пепельница, которая только что звенела после удара кулаком. Рядом с пепельницей две черно-белые фотографии отморозков из клана Молинари.

— Ты знаешь дочку Фрэнка, Франческу?

Я пожимаю плечами:

— Простите, босс, но я не знаком с ней лично.

— Эти ублюдки выследили ее у театра, — продолжает Дон, не поворачиваясь ко мне. — Франческа сейчас в больнице. Врачи говорят, что она выкарабкается, но ее лицо... Они принесли в наш город слишком много грязи, Ричи. Я хочу, чтобы в Маленькой Италии снова стало чисто. Сделай так, чтобы этот мусор исчез навсегда. До единой щепки.

— Не сомневайтесь, Дон, они получат свое, — говорю я, убирая снимки во внутренний карман пиджака.

Дон поворачивается и кладет мне руку на плечо:

— Спасибо, сынок. Семья тебя не забудет.

Вспышка воспоминаний гаснет, возвращая меня на скамью подсудимых шепотом адвоката:

— Семья тебя не забыла. Дон Моретти просил передать, что вытащит тебя отсюда, если ты не будешь делать глупостей.

Я едва заметно киваю, вытягиваю ноги вперед, словно сижу в баре с бокалом виски и расслабляюсь. Я нисколько не сомневаюсь, что сделал все правильно. Эти двое получили свои девять грамм — чистая работа. Я санитар леса, черт возьми. И Дон помнит обо мне.

Конвоир толкает меня в плечо, заставляя встать. Я мельком окидываю взглядом зал и замечаю старика в потертом, но аккуратно отутюженном пиджаке. Это синьор Джолитто из Маленькой Италии — отец одного из тех отморозков, которых я оставил гнить в доках. Наши взгляды встречаются, но я не вижу в его глазах ни капли злобы или жажды мести. В них лишь бездонная тоска. Он смотрит на меня скорее с жалостью — так смотрят на обреченного умирающего человека.

— Властью, данной мне штатом Нью-Йорк, я приговариваю тебя, Ричард Мор, к смертной казни на электрическом стуле. Заседание закрыто, — зачитывает судья Хочкинс.

Удар молотка, как гвоздь в крышку гроба, ставит точку в моей жизни.

«Я справлюсь, ведь Дон обещал. Наверняка он организует побег. Из этой камеры точно можно выбраться, если среди охранников найдутся свои люди».