Kitobni o'qish: «Знакомство мое с А. С. Грибоедовым»

Name: Знакомство мое с А. С. Грибоедовым
Author: Александр Бестужев-Марлинский

Shrift:

* * *

Я был предубежден против Александра Сергеевича. Рассказы об известной дуэли, в которой он был секундантом, мне переданы были его противниками в черном виде. Он уже несколько месяцев был в Петербурге, а я не думал с ним сойтись, хотя имел к тому немало предлогов и много случаев. Уважая Грибоедова как автора, я еще не уважал его как человека. «Это необыкновенное существо, это гений!» – говорили мне некоторые из его приятелей. Я не верил. Всякий энтузиазм в других порождал во мне холодность, по весьма естественному рассуждению: чем более человек находится вне себя, тем менее он способен ценить или измерять вещи глазами рассудка; следственно, те, которые внемлют ему, должны дополнять своим разумом пустоту и, не увлекаясь чувствами, более не доверять, чем верить. Впрочем, это правило применил я только к заглазным похвалам. Электрическая искра восторга потрясала нередко и меня, но не иначе, как от прикосновения. Притом частые восторги иных друзей моих нередко вспыхивали от таких предметов, которые вовсе того не стоили – как Макбет привидениями, я был пресыщен их чудесами и феноменами. Знаки восклицания в преувеличенных письмах о нем не убеждали меня более, чем двоеточия и многоточия, словом, я хотел иметь свое мнение и без достаточной причины не менять старого на новое. Между тем, однако ж, как я <ни> упирался с ним встретиться, случай свел нас невзначай. Я сидел у больного приятеля моего, гвардейского офицера Н. А. Муханова³, страстного любителя всего изящного. Это было утром, в августе месяце 1824 года⁴. Вдруг дверь распахнулась; вошел человек благородной наружности, среднего роста, в черном фраке, с очками на глазах.

– Я зашел навестить вас, – сказал незнакомец, обращаясь к моему приятелю. – Поправляетесь ли вы?

И в лице его видно было столько же искреннего участия, как в его приемах умения жить в хорошем обществе, но без всякого жеманства, без всякой формальности; можно сказать даже, что движения его были как-то странны и отрывисты и со всем тем приличны как нельзя более. Оригинальность кладет свою печать даже и на привычки подражания. – Это был Грибоедов.

Список условных сокращений

АКАК – Акты, собранные Кавказской археографической комиссией. Издание Архива Главного управления наместника кавказского, т. I—X. Тифлис, 1866—1886.

Алфавит – Восстание декабристов. Материалы, т. VIII, Алфавит декабристов. Л., 1925.

Арапов – П. Арапов. Летопись русского театра. СПб., 1861.

Беседы в ОЛРС – «Беседы в Обществе любителей российской словесности при Московском университете».

BE – «Вестник Европы».

ВЛ – «Вопросы литературы».

Воспоминания – «А. С. Грибоедов в воспоминаниях современников». М., 1929.

ГБЛ – Государственная библиотека им. В. И. Ленина (Москва). Рукописный отдел.

ГИМ – Государственный исторический музей (Москва). Отдел письменных источников.

ГПБ – Государственная Публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина (Ленинград). Рукописный отдел.

ГТБТ – «А. С. Грибоедов. Творчество. Биография. Традиции». Л., 1977.

ИВ – «Исторический вестник».

ИРЛИ – Институт русской литературы (Пушкинский дом) АН СССР. Рукописный отдел.

ЛП – «Литературное наследство».

МТ – «Московский телеграф».

Нечкина – М. В. Нечкина. Грибоедов и декабристы, изд. 3-е. М., 1977.

ОА – Остафьевскип архив князей Вяземских, т. 1—5. СПб., 1899—1913.

Пиксанов – Н. К. Пиксанов. Грибоедов. Исследования и характеристики. Л., 1934.

Попова – О. И. Попова. Грибоедов-дипломат. М., 1964.

ПССГ – Полное собрание сочинений Грибоедова, т. I—III. СПб. – Пг., 1911—1917.

РА – «Русский архив».

РВ – «Русский вестник».

Ревякин – А. И. Ревякин. Новое об А. С. Грибоедове. Ученые записки Московского педагогического института им. В. П. Потемкина, т. 43, вып. 4, 1954.

РЛ – «Русская литература».

РО – «Русское обозрение».

PC – «Русская старина».

СО – «Сын отечества».

Сочинения – А. С. Грибоедов. Сочинения. М. – Л., 1959.

СП – «Северная пчела».

Творческая история – Н. К. Пиксанов. Творческая история «Горя от ума». М., 1971.

ЦГАДА – Центральный государственный архив древних актов (Москва).

1.Александр Александрович Бестужев (Марлинский) (1797—1837) – писатель-декабрист, издававший вместе с Рылеевым альманах «Полярная звезда». Еще до знакомства с Грибоедовым, в статье «Взгляд на старую и новую словесность в России», которою открывался первый выпуск альманаха, Бестужев писал: «Грибоедов весьма удачно переделал с французского комедию «Молодые супруги» («Le secret dn menage»); стихи его живы; хороший их тон ручается за вкус его, и вообще в нем видно большое дарование для театра» («Полярная звезда на 1823 г.», с. 34). Период его личного знакомства с Грибоедовым был недолгим: с июня 1824 г. по апрель 1825 г., когда Бестужев по делам службы отбывает в Москву. Однако, этого времени оказалось достаточно, чтобы первоначальное предубеждение к Грибоедову, возникшее у Бестужева под влиянием рассказов Якубовича о дуэли Шереметева с Завадовским, сменилось тесными дружескими отношениями. Свидетельством их является воспоминание Бестужева о том, что в доме «почтенной матушки и сестры Александра Сергеевича» он «был как родной» (РВ, 1870, Ќ 5, с. 263), и единственное дошедшее до нас письмо Грибоедова к нему от 22 ноября 1825 г. из станицы Екатериноградской, в котором он просит обнять Рылеева «искренне, по-республикански» (см. с. 380 наст. изд.). В «Полярной звезде на 1825 г.» (с. 18) А. Бестужев высоко оценил комедию «Горе от ума»: «Человек с сердцем не прочтет ее, не смеявшись, ее тронувшись до слез. Люди, привычные даже забавляться по французской систематике или оскорбленные зеркальностью сцен, говорят, что в ней нет завязки, что автор не по правилам нравится, – но пусть они говорят, что им угодно; предрассудки рассеются, и будущее оценит достойно сию комедию и поставит ее в число первых творений народных». 15 января 1825 г. Бестужев писал В. И. Туманскому: «Здесь шумит, и по достоинству, Грибоедова комедия. Это – диво, и он сам пресвежая душа» (Никсонов, с. 168). Память о Грибоедове Бестужев пронес через всю свою жизнь. 4 февраля 1832 г. он писал Н. А. Полевому из Дербента: «Грибоедов взял слово с Паскевича мне благодетельствовать, даже выпросить меня из Сибири у государя. Я видел на сей счет сделанную покойником записку… Благороднейшая душа! Свет не стоил тебя… по крайней мере, я стоил его дружбы в горжусь этим» (РВ, 1861, Ќ 3, с. 321). В письме же к брату Павлу из Тифлиса от 23 февраля 1837 г., за три месяца до своей гибели, Бестужев писал: «Меня глубоко огорчила трагическая смерть Пушкина, дорогой Павел… Я не смыкал глаз всю ночь, а на заре я уж ехал по скверной дороге в монастырь св. Давида, который ты знаешь. Приехав туда, я зову священника и прошу его отслужить панихиду на могиле Грибоедова, могиле поэта, попираемой ногами толпы, без камня, без надписи. Я плакал тогда горькими слезами, как плачу теперь, над другом, над товарищем по оружию, над самим собой. И когда священник произнес слова: «за убиенных боляр Александра и Александра», я задыхался от рыданий – эта фраза показалась мне не только воспоминанием, но и предсказанием… Да, я чувствую это, моя смерть тоже будет насильственной, необычной и близкой» (Пиксанов, с. 188; подлинник по-французски).

2.По изд.: «Воспоминания Бестужевых». М. – Л., 1951, с. 523—530, с исправлениями по автографу (ИРЛИ, ф. 604, Ќ 7, лл. 7-14; Ќ 12, лл. 73—74).
Воспоминания Бестужева о Грибоедове написаны, по-видимому, в Сибири, под непосредственным впечатлением известия о гибели драматурга. Текст их несомненно беллетризован, что особенно заметно в воспроизводимых мемуаристом диалогах (характерно, что на полях черновой тетради, хранящейся в ИРЛИ, набросаны заготовки фраз: «оковы никогда не могут быть игрушки»; «но сердце, как холодный стакан, не выдержит этой жаркой страсти»; «гербы, как дурные грибы на стенах»).
Впервые очерк, по копии Е. Бестужевой, был напечатан в журнале «Отечественные записки» (1860, Ќ 10, с. 633—640). Ряд ошибок был исправлен по черновому автографу М. К. Азадовским в кн.: «Воспоминания Бестужевых». М. – Л., 1951.

3.Н. А. Муханов, корнет уланского полка, дальний родственник Грибоедова и двоюродный брат декабриста П. А. Муханова. После 1825 г. был адъютантом петербургского генерал-губернатора Голенищева-Кутузова (члена Следственного комитета) и во время пребывания Грибоедова под арестом виделся с ним и оказывал ему помощь, о чем свидетельствуют дошедшие до нас записки Грибоедова к Муханову (ПССГ, т. III, с. 152—153; относительно правильной их датировки см.: «Воспоминания Бестужевых», с. 804). И после освобождения Грибоедова летом 1820 г. он часто с ним встречается, это засвидетельствовано в письмах Н. А. Муханова к брату Александру: «Грибоедов не едет в Москву, потому что был в простуде, все это время страдал от флюса и потом не кончил еще совершенно дела здесь» (20 июня); «Сейчас выходит от меня Грибоедов, с которым я беспрестанно вижусь. Чудо что за человек: умен, нравственности необыкновенной в наш век, да что же я его описываю, ты сам его также знаетш» (без даты); «Пока буду часто встречаться с Грибоедовым да с Вяземским, а как они уедут, то хоть умирай с тоски» (6 июля) (ГИМ, ф. 117, Ќ 86—88; см. также Ќ 34, 107, 198).

4.Встреча Бестужева с Грибоедовым у Муханова произошла не в августе, а 5 июля 1824 г. (см.: Нечкина, с. 444). Этапы сближения с Грибоедовым отмечены в письмах Бестужева к Вяземскому: «Я познакомился с Грибоедовым, но еще не сошелся с ним, во-первых, потому, что то он, то я здесь не жил, а во-вторых, мне кажется, что он любит поклонение, и бог Аполлон ему судья за сведенье с ума Кюхельбекера: какую чуху, прости господи, напорол он в своей «Мнемозине»! Впрочем, в два или три свиданья наши я видел в нем и любезного европейца, и просвещенного человека – две редкие вещи в одной особе, особенно на Руси. Мы говорили о Вас, любезнейший князь, – и я помирился с человечеством и литературою» (20 сентября); «Грибоедов Вам кланяется, я сегодня его видел… С тех пор как лучше его узнаю, я более и более уважаю его характер и снисхожу к его странностям» (3 ноября); «Грибоедов со мною сошелся – он преблагородный человек…» (12 января) (ЛН, т. 60, кн. 1, с. 224, 226, 228).