Kitobni o'qish: «Атомная эпоха А. Завенягина»

© А.Ф. Агарев, 2019

© Издательский дом «Контраст» (ИП Аладышева Г.Е), оформление, 2019

© Издательство «Зёрна», 2025

От автора

Многие зарубежные, да и отечественные исследователи неоднократно обращали внимание на то, что американское правительство, чтобы придать вес своей внешней политике, подчёркивало, что США обладают атомной монополией. То обстоятельство, что последняя конференция «большой тройки» в Потсдаме началась лишь 17 июля 1945 г.¹, объясняется главным образом тем, что президент США хотел приурочить к этому событию испытание первой американской атомной бомбы на полигоне в Нью-Мехико. Это испытание прошло накануне (16 июля) Потсдамской конференции. 24 июля 1945 г. Г. Трумэн сообщил И.В. Сталину, что США обладают теперь «новым оружием огромной разрушительной силы». Некоторые авторы полагают, что этим сообщением Трумэн пытался запугать Сталина, склонить его к большей уступчивости в начавшемся конфликте между Востоком и Западом².

Новость, сообщённая Трумэном, не слишком удивила Сталина. Для советского руководства не были секретом работы по созданию ядерного оружия. Советская внешняя разведка ещё в 1941 году предоставила информацию о заседании Уранового комитета и рекомендации Комитета начальников штабов США о немедленном начале работ по созданию атомного оружия.

Надо сказать, что благодаря усилиям советской разведки, описание схемы конструкции первой атомной бомбы оказалось в Москве уже в январе 1945 г. В августе 1945 г. был образован специальный комитет под руководством Л.П. Берии, перед которым была поставлена задача сконструировать советскую атомную бомбу. Спустя четыре года задача была выполнена. 29 августа 1949 г. была испытана первая советская атомная бомба. Таким образом, США были единственными обладателями атомного оружия в течение четырёх лет.

Всё так. Но вот, на мой взгляд, нестандартные рассуждения Л. Люкс, автора книги «История России и Советского Союза: От Ленина до Ельцина». По крайней мере, как в советских, так и в российских учебниках мы не найдем таких выводов:

«Но это (имеется в виду создание атомного оружия А.А.) им мало помогло, потому что руководство СССР отдавало себе отчёт, что американская администрация никогда не станет применять атомное оружие против бывших союзников».

Позволю себе не согласиться с автором. А как расценить тот факт, что прежде, чем сбросить атомные бомбы на японские города, «союзники» тщательно скрывали этот план от Сталина, вместо того, чтобы совместно обсудить его?

Далее Л. Люкс, ссылается на интервью Сталина, опубликованное в английской газете «Санди Таймс» в сентябре 1946 г., т. е. через год после описываемых событий. В нём советский лидер утверждал: «Атомные бомбы предназначены только для устрашения слабонервных, но они не могут решать судьбы войны, так как для этого совершенно недостаточно атомных бомб».

Таким образом, – делает вывод автор, – западные державы не располагали действенными средствами, чтобы вынудить Советский Союз пойти на существенные уступки. В связи с этим американский историк Джон Геддис говорил о «бессилии всемогущества»³.

Мог ли Сталин ответить по-другому английскому журналисту? Руководство страны прекрасно осознавало последствия применения атомной бомбы, участь японских городов Хиросима и Нагасаки была уже известна. Не могли мы тогда говорить и о какой-либо стратегии применения ядерного оружия, которого у нас ещё не было.

Однако будем снисходительны к американскому и немецкому исследователям, им, видимо, не довелось прочитать басни И.А. Крылова и запомнить цитату: «У сильного всегда бессильный виноват». Иначе они вряд ли написали бы следующее: «Но и Советский Союз тоже не мог поколебать позиции экономически более развитых западных держав. Единственным оружием, оставшимся у обоих противников, были словесные атаки, постоянно набиравшие остроту, то есть психологическая война».

Но и это обострение тоже произошло, как мы помним, по инициативе западных стран. Автор пишет: «В марте 1946 года в Фултоне Черчилль выступил со своей знаменитой речью о «железном занавесе», распространявшемся от Щецина до Триеста».

И далее Л. Люкс продолжает: «Советское руководство, со своей стороны, начало пропагандистский поход против Запада, придавая ему всё более демонические черты».

На память приходит небезызвестный «крестовый поход» против СССР. «Пропагандистскому походу против Запада» предшествовали вполне реальные шаги западных союзников СССР во Второй Мировой войне, когда она ещё не была завершена.

Атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки (6 и 9 августа 1945 г.) со всей очевидностью продемонстрировали уровень нависшей над Советским Союзом угрозы. Срочно создается Специальный комитет⁴ во главе с Л.П. Берией, его заместителем А.П. Завенягиным, на который было возложено «руководство всеми работами по использованию внутриатомной энергии урана». Комитет получил чрезвычайные полномочия и неограниченное финансирование. Все отрасли, за которые отвечал Л.П. Берия, функционировали отныне с точностью швейцарского механизма. Только НКВД был в состоянии обеспечить ресурсами проект создания атомной бомбы на всех уровнях. Вялотекущая исследовательская работа сменилась энергичным инновационным рывком вперед.

Интересно, что жизнь А.П. Завенягина была определённым образом связана с Рязанской губернией. Здесь, в городе Скопин, он оканчивал трудовую школу. Затем, уже в Рязани, стал одним из инициаторов создания Рязанской губернской организации РКСМ, некоторое время работал в газете «Известия» Рязанского губисполкома, был начальником Агитационно-просветительского отдела Рязанского губернского военного комиссариата (реорганизованного впоследствии в политотдел) и начальником политотдела вновь сформированной 2-й стрелковой дивизии. Отсюда ушёл на Южный фронт Гражданской войны. Следует заметить, что этот период крайне слабо изучен и освещен в литературе.

А дальше судьба А.П. Завенягина круто изменилась и в конце Великой Отечественной войны привела его к Атомному проекту. Надо сказать, путь этот был нелёгким.

Рождение. Годы учебы

Думается, будет правильным начать наш рассказ об Авраамии Павловиче Завенягине с момента его рождения. В этом нам поможет хранящийся в Государственном архиве Рязанской области уникальный документ – подлинная рукопись его родного брата И.П. Слепцова (Завенягина), свидетельствующая о тех подробностях жизни и деятельности Авраамия, которые мог знать только родной человек⁵.

В Рязанский областной партийный архив тов. Николаевой

Глубокоуважаемый товарищ! По Вашей просьбе № 182 «203 от 23 апреля» 15 мая высыпаю биографический очерк об Авраамии Павловиче Завенягине. Очерк написан исходя из фактов в его жизни. Никаких додумываний и предположений в нем нет. Если написал что-то по Вашему мнению, лишнее, чем руководствовался, я указал на последней странице очерка, а Вам предоставляю право всё лишнее вычеркнуть (вырезать).

Прошу прощения за корявый почерк – на 77-м году жизни рука уже плохо держит перо. Одновременно высылаю Норильскую газету «Заполярная правда» Nq: 6, 7, 8, 9,10, И, 12,13 и 14 от января 1967 года с очерком А. Бондарева «Партией мобилизованный» о деятельности А.П. Завенягина в гор. Норильске и установке ему памятника. Последние два № 13 и 14 даю в вырезках.

С глубоким уважением – И.П. Слепцов (Завенягин).

Член КПСС с 1917 года. Май 1968 г.

Фрязино, Московская область.

Обращение И.П. Слепцова (Завенягина) в Рязанский областной партийный архив

Эти воспоминания я существенно дополнил новыми, ранее неизвестными материалами о жизни А. Завенягина, которые удалось обнаружить в архивах, фондах Скопинского краеведческого музея, а также из публикаций рязанских авторов, знавших А.П. Завенягина.

Павел Устинович Завенягин

Пелагея Владимировна Завенягина

Итак, Авраамий Павлович Завенягин родился 14 апреля 1901 г. в посёлке Узловая, Тульской области, в семье паровозного машиниста депо Узловая, Сызрано-Вяземской железной дороги Павла Устиновича Завенягина (род. 12 января 1863 г., умер 29 ноября 1941 г.) и Пелагеи Владимировны Завенягиной (род. 29 апреля 1866 г., ум. 13 сентября 1924 г.).

Узловая – небольшой город в Тульской области, расположенный в центральной части Среднерусской возвышенности, в 47 километрах к юго-востоку от Тулы.

В 1873 году на месте современного города была построена железнодорожная станция Хрущёвская. В 1877 году станция была переименована в Узловую. В 1924 году Узловая получила статус центра Узловского района. В 1926 году населённый пункт получил статус рабочего посёлка. В составе Тульской области находится с 1937 года. В 1938 году рабочий посёлок был преобразован в город с одноимённым названием.

Брат А.П. Завенягина И.П. Слепцов (Завенягин) вспоминал о рождении брата:

«Родители по каким-то своим приметам ожидали появления на свет девочки и имя будущему ребёнку уже подобрали женское. Но появление мальчика вызвало растерянность родителей.

Отец, войдя в комнату, где находились мы дети, попросил дать ему настольный календарь, в котором приводился большой перечень православных христианских имён.

Первым по алфавиту стоит имя «Авраамий». Накануне этих дней отец читал книгу о Смутном времени в России (1606–1618 гг.) где восхвалялась патриотическая деятельность келаря Троице-Сергиевой лавры Авраамия Палицына.

– Ну вот, – сказал отец, – в честь Авраамия Палицына назовём сына «Авраамий», – и убежал в комнату матери. Так будущий ленинец, безбожник, и воспринял монашеское имя «Авраамий».

В дальнейшем в быту его имя превратилось в еврейское «Абрам» (Авраам), поэтому ему часто приходилось указывать, что он не «Абрам» (Авраам), а «Авраамий», что не одно и то же».

Интересно, что в некоторых источниках приводится и другая версия того, как проходил выбор имени нашего героя. Так, Игорь Чернов в статье «Над кремлёвской стеной» сообщает:

«В прохладном полумраке местного храма было немноголюдно: только родители с юным сыном и самые близкие знакомые. Пожилой священник привычно перелистал святцы:

– Стало быть, и спорить тут не о чем, – изрёк батюшка, когда палец остановился на нужной дате. – Наречьем раба Божьего Авраамием, в честь мученика Авраамия Болгарского. Имя древнее, славное, вот и быть по сему!

Родители смущённо переглянулись, но перечить не решились, хотя сами рассчитывали назвать сына попроще, попривычнее: Иваном, к примеру, или как отца – Павлом, но авторитет станционного священника на Узловой был среди прихожан непререкаем».

Старший брат Авраамия И.П. Слепцов (Завенягин) объяснил наличие разных фамилий со своим братом:

«У нашего отца была двойная фамилия – Завенягин и он же Слепцов. При вступлении в партию, в 1917 году, я записался по фамилии «Слепцов», чтобы своим большевизмом не подводить под удар Завенягиных».

И вот что вспоминал Иван Павлович Слепцов об истории своей семьи:

«Всего нас детей у родителей было 9 человек, но один умер при родах, другой – в 2-х летнем возрасте, третий (большой умница) – в 16 лет (уже заканчивал гимназию). Все трое умерших – мальчики.

Отец из зажиточных крестьян Тульской губернии и уезда, имел образование в объёме 2-х классной сельской школы. Мать, из семьи крестьянского бобыля, была неграмотна, юность прожила в крайней бедности, а после замужества всю свою жизнь отдала семье, – нам малышам и взрослым, и умерла в 58 лет в 1924 году. Отец умер в 1941 году, 78-ми лет.

В возрасте 17 лет отец ушёл из деревни и поступил на станции Протопопова (ныне ст. Плеханово) чернорабочим на строившуюся в то время Сызрано-Вяземскую железную дорогу. В конце 80-х годов переехал на вновь открытую станцию Узловая, где и прожил почти до конца своей жизни.

Не употреблявший спиртных напитков, не куривший, упорный и смекалистый в работе, он постоянно повышал свою квалификацию и, пройдя должность кочегара и помощника машиниста, стал паровозным машинистом 1-го класса. Водил пассажирские поезда и имел приличный заработок. Во взаимоотношениях с другими он был скрупулёзно честным. Не терпел подлости…»

Десятилетия спустя уже дочь Авраамия Павловича Завенягина Евгения рассказывала о юношеских годах своего отца:

«В первое десятилетие XX века вся большая семья жила вместе. Дедушкиной зарплаты хватало на то, чтобы содержать семью. Бабушка, конечно, не работала, у неё и так хватало забот, на ней был весь дом. Отец учился сначала в Узловской общеобразовательной школе, где закончил четыре класса.

Затем дедушка повёз его за 120 километров в город Скопин, где было реальное училище. Туда он и определил 11-летнего мальчика, оставив сына одного в чужом городе, в чужой семье, которой платил за комнату и пропитание (таких жильцов называли «нахлебниками)».

Учёба в Скопине

В Скопинском реальном училище Авраамий Завенягин учился в 1912–1919 годах. Именно в этот период жизни активно формировались черты характера, жизненные ориентиры и идеалы будущего видного государственного деятеля и, тоже будущего, уникального государства – Союза Советских Социалистических Республик (СССР).

Каким же встретил уездный Скопин нового учащегося местного реального училища Авраамия Завенягина в начале века? Показательны в этом плане воспоминания о городе Скопине конца 19-го – начала 20-го столетия Анны Васильевны Фогельман (урождённой Надеждиной)⁶:

Реальное училище, г. Скопин, 1900–1917 гг.

«Скопин был маленьким уездным городком, – пишет А.В. Фогельман. – В период моего детства в городе было лишь одно трёхэтажное здание – Реальное училище, основанное тем же Рыковым, прекрасно оборудованное, с огромным панно – образом Александра Невского на срезанном углу здания. В моё время директором училища был Д.К. Гика, тип учёного, автор учебников по математике и исключительно гуманный и прогрессивный для того времени педагог-воспитатель».

Достаточно подробно Анна Васильевна описывает и быт города:

«…Что же ещё хорошего было в нашем старом Скопине? Ну, конечно, городской сад, где по праздникам играл военный оркестр, да в полутора вёрстах – небольшой Троицкий лес, в котором весной хватало ландышей на всех скопинских девчонок…

Проходя по нешироким улицам мимо приземистых трёх- и пятиоконных домиков, можно было иногда увидеть нечто оригинальное: у некоторых домов на вереях по обе стороны ворот красовались диковинные звери, жёлтые или зелёные, хвостатые и клыкастые, со страшными выпученными глазами. Эти звери, сидящие на воротах, – своеобразная вывеска: значит, в доме живёт и работает кустарь-гончар, по-скопински горшечник. Мастерская такого кустаря находится в задних комнатах дома. Обычно это полутёмная закопчённая комнатка, посреди которой стоит вращающийся гончарный круг с ножным приводом. Здесь и печка для обжига.

А у женщин – свой промысел. Летом из раскрытых окон домиков доносятся нежное переливчатое позвякивание деревянных коклюшек. Это наши скопинские кружевницы плетут разнообразные кружева, не уступающие порой знаменитым и за рубежом вологодским…».

В такой патриархальный, со своими традициями и бытовыми устоями рязанский городок и привез отец Павел Устинович Завенягин совсем юного (11 лет) Авраамия для учёбы в реальном училище.

* * *

По воспоминаниям одноклассников и родственников учился Авраамий хорошо, ровно. Но не обошлось и без «прорех». Так, в 5-ом классе он увлёкся ловлей чижей. Стал пропускать занятия, плохо готовить уроки. Появились двойки. Директор училища сообщил об этом родителям. Отец немедленно приехал в Скопин.

«Если бы, – рассказывал после Авраамий, – отец стал меня попрекать своей обычной строгостью, то, возможно, от ловли чижей я не отказался бы. Но он только сказал:

– Нехорошо, Авраня, так относиться к учёбе. Надеюсь, ты и сам поймёшь это и расстанешься с чижами. Доверяюсь твоему благоразумию…

Дал мне денег на мелкие расходы и уехал. А мне после такого призыва к благоразумию стало стыдно перед отцом, и я полностью прекратил своё увлечение чижами и занялся всерьёз учёбой»⁷.

Очевидно, что это происшествие оставило глубокий след в душе мальчика на всю оставшуюся жизнь. И во взрослые годы в личном дневнике Авраамий Павлович возвращается к произошедшему:

«…поступив в реальное училище в Скопине и поселившись в качестве «нахлебника» в маленькой комнатушке в семье разорявшегося булочника Еремеева, я блаженствовал в их порядочном саду, с восторгом любовался яблоками, китайками, ягодниками, цветами, ловил с сыновьями Еремеева (Ваней, Петей, Николаем) и другими «нахлебниками» щеглов, чижей и, в конце концов, в первой четверти первого класса «поймал» две двойки.

К чести могу сказать, что после молчаливого посещения расстроенного отца, не сказавшего мне ни слова упрёка, я прекратил свои увлечения птицелова и уже к святкам привёз домой хорошие оценки».

Приведём ещё несколько эпизодов из воспоминаний одноклассников о скопинском периоде жизни А. Завенягина.

Авраамий Завенягин, ученик V класса реального училища, г. Скопин, весна 1916 г.

Леонид Рассказов учился с Авраамом в одном классе. Они были дружны и хорошо относились друг к другу. Леонид Петрович описывает один характерный эпизод.

В перемену они резвились, играли в догонялки. Авраамию наскучило однообразие, и он, перестав преследовать товарища, вошёл в гардероб. Рассказов, увидев, что его никто не преследует, тоже последовал в помещение.

«Через несколько минут, – пишет Рассказов, – вошёл к нам инспектор и возвёл на меня напраслину, обвинив, будто я курил в гардеробе. Я объяснил ему: только что вошёл сюда. Завенягин, присутствующий при этом разговоре, вступился за меня. В это время звонок оповестил, что перемена окончена и начинается последний урок. Инспектор предложил мне остаться после занятий.

После уроков Авраамий добровольно остался, надеясь убедить инспектора в его заблуждениях относительно товарища. Разубедить инспектора, конечно, не удалось. Но строгий блюститель порядка наложил на Завенягина дисциплинарное взыскание…

Авраамий знал упрямство инспектора, но ради объективной истины, он сознательно шёл на то, чтобы оправдать невиновного товарища. Таким он был в свои юные годы, таким же принципиальным остался на всю жизнь».

В дальнейшем учился А. Завенягин прилежно. Особенно увлекался математикой, физикой и литературой. Его успехи отмечались руководством училища.

Юность и молодость – это годы становления личности, гражданской зрелости человека, годы становления характера, воспитания воли, формирования мировоззрения, годы приобретения практических навыков в жизни. Известно, что в эту пору у человека значительно повышена восприимчивость, активно пробуждаются и развиваются чувство собственного достоинства, элементы осознания собственной независимости, стремление к самодеятельности, поиску, творчеству, героизму, романтике.

Похвальный лист

Педагогический совет Скопинского Реального Училища, на основании Правила об испытаниях учеников реальных училищь, утверждённых Г. Министром Народного Просвещения 22 апреля 1895 года, наградили этим листом ученика второго класса Завенягина Авраамия за примерное поведение и хорошие успехи, показанные им в течение учебного года.

г. Скопин, Рязанская губерния, 16 августа 1914 г.

Подросткам обычно кажется, что они – главные люди, что они выше и чище этого мира. Разумеется, данной проблеме посвящено огромное количество научных и публицистических трудов, и, думается, нет необходимости подробно рассматривать особенности молодых людей в масштабах страны.

Моя цель другая, – найти примеры из жизни А. Завенягина, которые тем или иным образом отразились на формировании его личности, определили дальнейшую его жизнь и деятельность.

Мне, можно сказать, очень повезло. В моих в руках оказался рукописный журнал «Рассвет»⁸ (хранится в Скопинском краеведческом музее Рязанской области), который издавался в Скопинском реальном училище, где учился А. Завенягин.

Во-первых, следует отметить, что в дореволюционный период эти рукописные журналы носили кружковый характер. Они объединяли представителей провинциальной интеллигенции, либо по групповому признаку (классные гимназические журналы). Таким был и журнал «Рассвет».

Постараюсь не утомить уважаемого читателя некоторыми, на первый взгляд излишними, подробностями прочтения данного рукописного исторического источника, но от этого зависит достоверность приводимых примеров.

Во-вторых, изданию рукописного журнала способствовало то, что учебная подготовка гимназистов старших классов позволяла им претендовать на создание рукописных органов (в одной из публикаций журнал «Рассвет» назван нелегальным органом, это в корне неверно).

В-третьих, рукописные издательские проекты были направлены на самоутверждение их авторов. Тем не менее, многие рукописные издания (в т. ч. и «Рассвет») не сохранили сведений об авторах и членах редакционных коллегий. Большинство публикаций подписывались псевдонимами, что объясняется не только скромностью авторов, но и кружковым характером изданий (особенно провинциальных) и нежеланием давать повод для насмешек над первыми, не всегда отточенными, школьно-гимназическими литературными опытами.

Например, в журнале «Рассвет» помещены следующие публикации: «Стон», «Лебединая песня «Маяку», «Туманная характеристика математику», «Атака», «Неудача», «Долго ли так будет», «Реалисты», «Разговор двух гимназисток», «Картинки жизни», «Как прививать яблони», «Беспроволочный телеграф из двух эликтрических звонков», «Ответы на анкету», «Сильному полу – женщинам». Все они подписаны псевдонимами: Старичок, Крыса, Октава, Лютиков, Оптик, Узник, Дедушка Митрич и др.

Разумеется, меня в первую очередь интересовало, имел ли какое-то отношение к изданию журнала А. Завенягин, написал ли что-нибудь для него лично? Казалось бы, в данном случае установить это было невозможно. И все же мой поиск завершился удачей.

Вот какие факты приводит в своих воспоминаниях тот же Л.П. Рассказов:

Под руководством А. Завенягина учащиеся организовали литературный кружок (следовательно, литературно-общественная жизнь в училище проходила при активном участии юного Авраамия – А.А.).

Далее Л.П. Рассказов уточняет:

«И.И. Батраков учился классом старше Авраамия Павловича, они были неразлучными друзьями. Вместе с Завенягиным они пропагандировали большевистские идеи среди сверстников, начали издавать рукописные ученические журналы «Рассвет», «Пробуждение». Завенягин был одним из более активных авторов этих журналов».

Прослеживаются и некоторые, наиболее интересовавшие юного автора темы. Одна из них красной нитью проходит через всю жизнь А. Завенягина. В фондах МВК «Музей Норильска» бережно хранится рукописный дневник А.П. Завенягина, переданный несколько десятилетий назад его дочерью Евгенией. На страницах этого уникального свидетельства времени, в сделанных 18 марта 1954 г. собственной рукой записях, А.П. Завенягин признаётся, что в течение всей жизни он увлекался садоводством:

«Всю жизнь меня привлекали плодовые деревья, сад, его рост, созревание, плоды, выведение новых сортов – тайна жизни и рождения яблока, ягоды. Но почти никогда мне не удавалось заняться этим увлекательным и благодарным делом. В детстве в Узловой сад станового пристава или буфетчика Шишкина в моем сознании лежал по ту сторону отведённого мне круга жизни. Навсегда осталось у меня в памяти, как подученный более старшим товарищем К. Кожевниковым, в обмен за полученные от него улитки («ракушки») в расчёте, что из них выведутся раки, я вместе с моим сверстником Морозовым забрался к становому в сад за яблоками и был там пойман вместе с моим приятелем.

Мне удалось изловчиться и вырваться из рук работника. Тем временем сестрёнка, которая оставалась за забором и наблюдала за моим «предприятием», успела поднять тревогу, и в защиту к становому двинулся мой отец. Однако эта выручка не потребовалась, и я, успокоившись, вернулся домой. Отец, видимо, поволновался за меня и, увидев, даже не побранил меня».

Далее Авраамий Павлович отмечает:

«В Скопине затем я жил ещё на двух квартирах, где располагались небольшие сады. В Скопине вообще находилось много садов – почти в каждом доме. Росло в них немало прекрасных сортов яблок и китаек, которых я не нахожу в описаниях Мичурина и его учеников, ни в других книгах. В годы революции мне как-то не приходилось попадать в дома с садами. Хороший сад я видел перед своими окнами в 1918 году в Смоленске, где перед учёбой недели две гостил у брата Ивана Павловича.

Страница из дневника А.П. Завенягина «Сад. Деревья. Наблюдения. Заметки» от 18 марта 1954 г.

Только в 1919 году, когда в качестве уполномоченного губисполкома я собирал рожь и просо в Сапожковском уезде Рязанской губернии, мне пришлось побывать и даже ночевать в большом хорошем саду, где росло много плодовых деревьев и цветов. Это было в с. Борец, где жил мой школьный товарищ Н. Зеленин, в доме которого я остановился, приехав в Борец по делам сбора развёрстки.

Отец Зеленина, местный купец, видно, был порядочный шкуродёр, судя по нелестным отзывам в селе. Ребята (его дети), правда, были неплохие. Конечно, не следовало мне останавливаться у Зелениных в течение тех нескольких дней, которые я прожил в Борце. Однако саду них был хорош. И до сих пор стоит в моей памяти – яблони и стена флоксов у колодца.

Возвращаясь назад, вспоминаю 1914 год в деревне в Тульском уезде, где я провёл лето с матерью и сестрой у брата моего отца и их небольшой неважный сад с деревьями, среди которых и знаменитое бабушкино, яблоко с которого не показалось мне особенно вкусным. Больше в памяти у меня остались пчелы, которые здорово родились. 1914 год – объявление Первой мировой войны и год смерти моего 18-летнего брата Шуры.

Следующее воспоминание, связанное с садом, – это Дзержинка, крупнейший металлургический завод на Днепре, куда в 1933 году по инициативе незабвенного Серго меня назначили директором. Поселился в большом доме, ранее, до революции, принадлежавшем начальнику доменного цеха. При доме рос хороший сад, особенно отличавшийся мощными абрикосовыми деревьями, приносившими огромные плоды, величиною с порядочное яблоко. Эти плоды трескались, ещё оставаясь на дереве, – то ли от своей огромности, то ли от колошниковой пыли доменных печей, изрядно заносившей сад, то ли по какой другой причине. Не помню, чтобы в тот год прошло много дождей, так что излишняя влажность не могла быть причиной трещин.

1933 год. После страшного голода и людоедства на Украине (зима 1932 года и весна 1933-го) – год ликвидации развала на заводе, его быстрого подъёма. Мне удалось вывести этот крупнейший из всех заводов на первое место в чёрной металлургии. Об этом ежедневно писалось в газетах. В результате в августе, после поездки на Магнитку, находившуюся в очень тяжёлом положении, меня вызвал в Москву Серго. Я догадался, в чем дело, и когда у себя в кабинете после нескольких коротких вопросов он меня спросил, как я отнесусь к назначению на Магнитку, – я согласился.

«Вот бандит», – сказал он мне, посмеявшись, и тут же позвонил тов. Сталину и сказал, что я согласен. Тов. Сталин спросил, понимаю ли я, насколько Магнитка – серьёзное дело, на что Серго ответил:

«Да, Он хорошо отдаёт себе в этом отчёт».

Вскоре приехал на Магнитку, и уже зимой на XVIII съезде партии Серго мог заявить, что дела на Магнитке идут хорошо. Спустя года два, я построил для начальников всех основных цехов семикомнатные коттеджи и устроил при них сады. Хороший дом я построил и для начальника комбината и посадил около него большой фруктовый сад. В то время как раз получил прекрасное издание мичуринской книги «Итоги 50-летних работ» и с увлечением читал и перечитывал её. «Мой» сад на Магнитке был, если не первым и единственным, фруктовым садом на Урале, то во всяком случае одним из весьма небольшого количества садов. Я не слышал в те годы (1935), чтобы где-то на Урале росли фруктовые сады.

В 1937 году назначили на работу в наркомат тяжпрома, и мне не пришлось увидеть роста посаженного мною на Магнитке сада, как не увидел и роста посаженного мною огромного, в несколько гектаров, заводского фруктового сада на Дзержинке.

В 1952 году, через 15 лет после отъезда с Магнитки, я по пути в Красноярск в солнечный мирный воскресный день с Комаровским и Самодуровым присел на Магнитогорском аэродроме и целый день посвятил осмотру Магнитки. В сопровождении тт. Борисова (новый, после смерти т. Носова, директор) и Гуревича, начальника строительства, в мою бытность строившего вместе с Агеевым вторую плотину, осмотрел рудник, завод, правобережный город и посаженный мною 15 лет назад фруктовый сад на Берёзках у директорского коттеджа. Что за сад! Рослые, великолепные деревья, усыпанные обильным урожаем. Какой радостный и убедительный ответ на сомнения в возможности разведения плодовых деревьев на суровом морозном Урале (по существу в Зауралье, в Сибири).

Сейчас на Магнитке много фруктовых садов.

Закопёрщиком и вдохновителем садоводства на Магнитке выступает Мишка Букин, товарищ моего старшего брата Васи. Он в своё время учился вместе с Васей в Калужском техническом железнодорожном училище, а позднее окончил лесной институт в Александрии на Украине. Видимо, понимает дело, пишет статьи в «Саде и огороде».

М. Букина я пригласил для помощи индивидуальным застройщикам на Магнитку по просьбе его брата Александра Букина, товарища моего брата Ивана Павловича.

Сашка Букин, бывший слесарь в Узловском депо, а затем моряк-балтиец, заядлый большевик, в 1917 году, к моему приезду на Магнитку в 1933 году, оказался здесь в качестве электрика-механика на монтаже моторов в прокатных цехах и считался великолепным работником.

Таковы воспоминания о садах…»

Спустя десятилетия об особом отношении А.П. Завенягина к природе в своих воспоминаниях размышляла и дочь Авраамия Павловича, Евгения:

«Отец, вообще, всегда очень интересовался живой природой. В нашем доме до сих пор хранятся прекрасно иллюстрированные дореволюционные издания: «Жизнь животных» Брэма, «Жизнь растений», «Человек и земля» и ещё много книг по естествознанию, приобретённых отцом ещё в студенческие годы. И, я думаю, займись отец естественными науками, он мог бы с его способностями стать выдающимся учёным, и тогда, возможно, его жизнь не была бы столь драматичной. Впрочем, это неизвестно. Достаточно вспомнить судьбу академика Вавилова (и не его одного)».

А я приведу статью из журнала «Рассвет».

Статья любопытна ещё и потому, что написана реалистом Завенягиным в возрасте 14 лет!!! И можно с уверенностью говорить о том, что юношеское пристрастие осталось у него на всю жизнь.

Титульная страница статьи «Как прививать яблоки», журнал «Рассвет»

Как прививать яблони

Без сомнения у многих из Вас есть сад и весьма возможно, что в этом саду есть молодые дикие яблони. И, конечно, гораздо желательней, чтобы они со временем приносили не кислую леснику, а крупные хорошие плоды. Может быть из Вас найдутся люди, умеющие прививать яблони, но большинство, вероятно не знают. И для таких-то незнающих я и пишу мою статью. Вообще прививают яблони летом, в последней половине июня и начале июля, когда кора яблони отсочает. Прививают яблони двояким способом веточкой и глазком. Первая очень неудобна, ибо для каждой прививки приходится тратить целый побег тогда как для второй требуется только один глазок. Первый способ прививания состоит в том, что у прививаемой яблони срезают верхушку и оставляют только несколько рагулек наиболее толстых, или даже только один ствол. Затем сверху эти рагульки разщипляют затем срезают ветку с яблони, сорт которой хотят получить и заостряют нижний конец её, так чтобы он плотно входил в расщепленное место яблони. Чтобы древесина ветки плотнее прилегала к древесине корня перевязывают слегка мочалкой, замазывают серой глиной и обвязывают тряпками. Необходимо, чтобы была привита каждая из рагулек. Когда ветка приростёт к дереву, то глину можно снять. Чтобы привить глазком ищут молодую однолетнюю яблоню. Её можно узнать потому что её кора не успела почернеть, и почти совсем зелёная как лист. Такой побег срезают с яблони такого сорта, которым желаете привить молодую яблоню. После этого на наиболее толстых сучках делаете прививку. Если ниже этих сучков есть сучки, которые неудобно привить, или потому что они очень тонкие, или потому что они очень корявы, то их необходимо удалить. На том сучке который Вы хотите привить выбирают местечко поглаже и самым острым ножичком делают надрез, как показано на рисунке № 2 стараясь прорезать одну кору не повредив древесины. Отворачивают слегка края коры и вставляют между корой и древесиной глазок. Глазок вырезается из подготовленного побега. Вырезают из него глазок так чтобы в этот глазок непременно входил листочек, который для уменьшения испарения может быть обрезан но так чтобы палочка листка непременно осталась. Сам глазок имеет форму показанную на рисунке № 3. Место прививки перевязывают мочалкой крест накрест причём мочалку надо скручивать что бы не повредить коры дерева. Перевязать же надо сравнительно туго, чтобы глазок плотнее прилегал к древесине, но чтобы не попортить кору дерева. Затем сверху деревце слегка подстригается, чтобы не так быстро тянулось кверху в вышину и прививка готова. В августе или начале сентября уже можно заметить результаты прививки, если она принялась, то почка будет отложе и видно что она жива, если она не принялась, то глазок совсем замрёт, засохнет и кочки совсем не будет видно. Если вы оставили на глазке листок то не ощущается, если он начнёт сохнуть ибо он совсем отвалится. На другую весну, когда на том месте, где был глазок, появится росток, то следует обрезать яблони так чтобы непривитых ветвей совсем не было т. е. все ветки на которых должны быть яблоки выходи ли бы от того отростка, который вышел из глазка. Обрезать же следует принявшиеся яблони непременно на следующий год, ибо иногда случается так, что росток появившийся из глазка уже осенью при первых же морозах умирает. Если яблоня не принялась, то на другой год её можно вновь прививать. Привить можно не только яблони, но и дули, груши, сливы, вишни, но последние прививаются очень редко. Если вы хотите научиться прививать растения, то Вы можете научиться на любых растениях, лозине, дубу, осине, прививая их лозиною же, или дубом и осиной и если есть у вас почки будут к концу лета живыми то прививка Ваша следовательно совершена удачно.

Дедушка Митричь

Статья «Как прививать яблоки», журнал «Рассвет»

Читая потёртые страницы журнала «Рассвет», я невольно ощутил трепетное прикосновение к ним юных реалистов, и, как мне кажется, не столько из-за единственного экземпляра, т. е. как нынче модно говорят, «редкого экземпляра», сколько из потребности найти ответы, данные твоими сверстниками, на извечные вопросы: в чём суть человеческого бытия? Что такое любовь?

Они откровенно писали о том, какими интересами живёт Скопинское реальное училище:

Какими интересами живёт наша учащаяся молодёжь, вне душных стен училища? Ведь не так давно ученики средних учебных заведений стояли в рядах борцов за свободу и право, и своими, подчас и слабыми, силами стремились помочь великой идее равенства и свободы. Для того чтобы понять, усвоить идеалы новой жизни, они употребляли весь свой досуг на чтение серьёзной литературы, много думали, стремились жить по иному. А теперь, что мы делаем? Исправно выплясываем на балах вальсы и венгерки, волочимся со скуки за девицами, пьём водку от безделия, шатаемся без видимой цели по улицам, читаем бульварную литературу, замечательные и интересные похождения Никое, Нат Пинкертонов и прочую ерунду, и больше ничего. Вследствии отсутствия взаимных интересов наша товарищеская семья начинает распадаться, среди нас появляются люди, которым ничего не стоит донести начальству на товарища, вынести сор из нашей избы и пр. Затем у некоторых из нас есть стремление во чтобы то ни стало сделать себе карьеру, и такие господа не разбирают средств для достижения своих целей. Их орудия – пролазничество, грубая лесть, иногда подленькая угодливость перед начальством. Товарищи, да что же это такое! Пора опомниться, объединиться, сбросить с себя грязную накипь реакцию, пора читать, серьёзно относиться к жизни. Не давайте себя засасывать житейской тине! Верьте во всё светлое и хорошее, и деритесь за лучшее будущее!

Серёжа Алый

Обратим особое внимание на то, что журнал издавался в годы Первой Мировой войны, накануне Октябрьской революции. Это издание, на мой взгляд, является интереснейшим образцом умственной жизни провинции в переломные моменты российской истории. Оно также отражает глубинные процессы, происходившие в мировоззрении учащихся.

Половина материалов журнала связана с темой войны. Это обязывает рассмотреть эту тему более подробно, т. к. является краеугольным камнем в дальнейшем понимании не только логики поведения людей в годы войны, революции, да и во весь последующий период борьбы самого А.П. Завенягина за установление Советской власти, её защиты, борьбы за мир.

Обложка журнала «Рассвет»

Вашему вниманию хочу представить некоторый рукописный материал, и вы сами можете сделать соответствующие выводы, возможно, отличные от моих.

 
На земле ещё не было моря такого:
Моря ужасов, стона и горя,
Необъятного горя, несчастья людского
Необъятного красного моря.
Оно воет, клокочет и ширится в даль,
Оно яро бурлит и вперёд порывается.
И душу людскую огнём жжёт печаль,
Сердце стонет в груди, злобное море крови,
Ты на убыль пойдёшь и совсем пропадёшь
И навеки от нас когда скроешься?
 

Поразительной эмоциональной силы материал, который называется «Атака», разместил автор под псевдонимом «Октава». В статье рассказывается о встрече со старым знакомым – прапорщиком, участником боевых действий на фронте Первой мировой войны.

Элементы оформления журнала «Рассвет»

Атака

На днях я встретил своего старого знакомого, прапорщика N. Мы дружно поздоровались с ним. «Какими судьбами ты здесь?» спросил я его. Вместо того чтобы ответить N вытащил из кармана свою руку и показал мне – рука была забинтована. Я понял что произошло. Месяц тому назад N отправился на войну и теперь возвратился с раздробленной рукой. Я очень заинтересовался им. Я не мог себе представить, чтобы этот молодой человек с женственными чертами лица участвовал в бою. Естественно, что я стал расспрашивать его о войне, и как его ранили в руку. N этого очевидно не хотелось, но тем не менее он спросил «Что же вам рассказать?» – Вы ходили в атаку? – с любопытством спросил я, – если ходили то расскажите, что-нибудь относительно этого. Прапорщик N при слове «атака» тяжело вздохнул. Видимо не особенно благоприятные воспоминания оставила она в его памяти.

Мы свернули в другую улицу и он начал: «Это было в первых числах декабря. Мы уже 5 дней сидели в окопах, лениво перестреливаясь с неприятелем. Солдатам это начало надъедать. Некоторые вслух изъявляли своё неудовольствие: «Ваше бл-дие позвольте в атаку, очень у сидеть надоело». Но я старался сдерживать их. Я был полуротным и конечно же не имел права начинать атаку. Ротным был шт. – капт. К., очень добродушный человек, лет сорока. Вдруг я слышу: «Ваше благородие вас ротный требует». Я мигом бросился в блиндаж, где за горой бумаг сидел шт. – кап. К. Лицо его было тревожно. Я понял что предстоит что-то необычайное. «N, – сказал ротный, – я получил приказ от командира, – и он протянул мне лист бумаги, на котором я прочёл след, слова: «Во что бы то ни стало занять неприятельские позиции». Я даже побледнел, но мигом оправился и проговорил: «В.Б., что прикажите делать», вместо того чтобы отвечать он спросил: «Могу ли я на вас положиться?» – О, конечно, ответил я успокоительно и даже улыбнулся. К. с благодарностью пожал мне руку и сказал: «Оповестите роту». Повернувшись налево кругом я вышел и обратился к солдатам: «Ребята, приказ вышел атаковать неприятеля». В ответ на мои слова послышалось громкое «Ура!». Признаюсь, я очень удивился, что люди так спокойно бросаются в объятия смерти. Солдаты настолько всполошились, что я думал, что они без команды начнут атаку. Вдруг взвилась сигнальная ракета. Я обнажил шашку, перекрестился и с криком «Ура!» выбежал из окопов. Как горная лавина бросились за мной мои солдаты. Вдалеке загремела «музыка». Едва мы выбежали из окопов, как германцы дали залп и я видел, как вдруг попадала наша рота. Но размышлять было некогда. Я не переставал бежать и махать в воздухе шашкой. За мной бежала обезумевшая толпа солдат и шт. – кап. К. Вдруг он упал на колени и произнёс: «N, ведите роту! Я отвоевался, исполните приказ» и он зажал ладонью простреленную голову. Смерть любимого ротного произвела необычайное впечатление на солдат. Тем временем уже стали показываться саблевидные штыки германцев и началась рукопашная схватка. Мои солдаты вели себя превосходно, я видел как один за другим падали враги.

Песня была спета – враг разбит. Мы уже стали забирать трофеи, как едали показалась отступающая 7-я рота. Опять могучее «ура» и мы пошли на выручку товарищей. Первое, что мне бросилось в глаза – это трагичное положение моего товарища – офицера. Он отчаянно отбивался от 3 германцев. Но видимо силы его оставляли, в нескольких местах из руки текла кровь. «Крепись товарищ» крикнул я и моя шашка взвилась над головой германца… Вдруг что-то холодное кольнуло меня в руку – я не испугался: рука была левая, а правой я мог свободно работать. Но удар приклада в голову заставил меня потерять сознание… Когда я очнулся, то увидел спасённого товарища, который старался привести меня в чувство. Опять гремела музыка, но не вдали, а где-то над моим ухом, я понял, что все свершилось. Меня окружали радостные лица. Несмотря на страшную боль в голове и руке я чувствовал себя очень хорошо: я в точности исполнил приказ командира, повторенный покойным шт. – кап. К. Прапорщик вздохнул и сказал: «Я как сейчас слышу его слова: «N ведите роту, я отвоевался, исполните приказ командира». После этого мы расстались.

«Октава»

Поражает своей актуальностью и другой материал о войне, а ведь прошло 100 лет!!! Как же воспринимали юноши того времени, как иногда говорят, «забытую войну»?

Идёт война, сколько горя, зла и несчастья принесла она людям. Сколько погибло невинных, цветущих жизней, сколько затрачено капитала, и все это для чего? – Для того что бы оправдать мечты полусумасшедшего кайзера, Германия бросила дерзкий вызов своим миролюбивым соседям. Ненасытный хищник годами готовившийся к войне, наконец объявил её. Германский тяжёлый сапог попрал законы человеколюбия, гуманности и благородства. И это деятельность детей той страны, где были Шиллер, Кант и Гёте. Враг неимоверно силен, но «не в силе Бог, а в правде». Что такое 42 см. немецкие (пушки) мортиры по сравнению с всемогущей волей Творца, на которого мы надеемся! С надеждой на него мы рано или поздно победим Германию, которая дерзнула на спокойствие почти всего мира. Разбиты скрижали любви и мира. Забыто международное право, забыты военные правила и обычаи. Злой враг, вырвавшийся на свободу, как разъярённый зверь показал, показал себя какое он есть на самом деле. Но Провиденье пошлёт соответствующее возмездие за попранную человечность, за бесчисленные жертвы войны. Но довольно говорить о всех этих жестокостях: они уже давно всем известны.

Обратимся теперь к нашим братьям солдатам, которые своей кровью защищают каждый шаг родной земли. Голод, холод, лишения всякого рода и сверх того постоянное пребывание с глазу на глаз со своей смертью. Впрочем последнее меньше всего пугает наших доблестных солдат, которые когда угодно готовы умереть за Веру, Царя и дорогое Отечество!

Что же должны делать мы не ушедшие на войну? – этот вопрос очень часто слышится в современном обществе. Разрешение его весьма несложно. Оказывается, что мы, не ушедшие на войну, можем совершать такие же подвиги, какие совершают наши братья на войне. Тысячи способов предоставлены нам для того чтобы принять участие в великом деле защиты родины. Каждый из нас может без всяких для себя затруднений оказывать помощь «Мы все в одну сольёмся душу» вот слова которые были выбиты на медали в память 1812 года. Вот тот девиз, которым руководились русские люди в то время и следствиями которого были совершенный разгром врага. Не нужно и нам забывать мысль о том что в единении сила. Россия в самом начале этой войны очень чутко отозвалась и отзывается на все нужды, вызванные войной. Как приятно было нам слышать недавно сердечную благодарность Верховного Главнокомандующего за наши заботы о братьях солдатах. Как приятно было нам обеспечить солдатам безопасность за материальное положение их семейств. А при таком порядке вещей нам не страшны ни зверства германцев ни их гигантские мортиры и Россия главная защитница обидимых и угнетённых, защитница законов Любви и Правды, сокрушит все главы ужасного дракона и восстановит попранную человечность. Может быть уже недалеко то время, когда воссияет солнце Правды над израненной землёй. Будем верить и надеяться.

«Октава»

Зададим себе вопрос, а какие выводы могли сделать реалисты, в т. ч. и А. Завенягин? Очень важно, что ученики реального училища, по сути, из первых уст узнавали о поведении солдат и офицеров на поле боя. Вне всякого сомнения, у них формировалось собственное мнение о поведении солдат на войне, их нуждах и чаяниях. Представители юного поколения, открытого к активному участию в общественных и государственных процессах того времени, рвавшиеся во взрослую жизнь со своими представлениями об окружающей их действительности, воспитывались на личных примерах живущих рядом людей. И формировались эти представления, в том числе, из поступков, свидетельств, мнений участников событий, которых представители молодёжи или знали лично, или тесно общались с окружением этих людей. И об этом юные ученики реального училища пытались размышлять на страницах собственных рукописных изданий.

Важно отметить, что материалы рукописного журнала позволяют глубже понять содержание общественно-политической жизни провинции и процессы, происходившие в мировоззрении учащихся.

Можно сделать и ещё один, имеющий принципиальное значение вывод: в связи с призывом масс молодёжи в воюющие армии, её быстрым взрослением и резко активным включением в общественно-значимые процессы, роль юношества стала возрастать, начало формироваться молодёжное движение.

Об этом говорят материалы «Ответы на анкету»:

Ответы на анкету

Современная война – война за мир мира, за свободу славянства. Жертвы её – очистительные жертвы на мировом жертвеннике за попранную культуру и за попранную «человечность».

«Октава»

I. Всякая война является кровавой бойней. Бессмысленна она или нет покажет история, но во всяком случае следует по мере возможности избегать войны, потому что бессмысленная, а ещё хуже осмысленная война всегда была, есть и будет кровавым пятном в истории культурного развития человечества.

II. Об этом можно было бы сказать очень много, но я скажу только вот что: стоячее болото освежается грозой, из неподвижного состояния выводят встряской. Война будет хорошей грозой и встряской для школы.

А.Р.Ф.

1. Давно ещё за 1800 лет люди поняли, что война есть безумная кровавая бойня, и теперь не думаю чтобы культурные и не культурные не знали и не понимали о войне как о кровавой и безумной бойне. И люди знали и знают, что война-бойня, но одни говорят, что это так надо, потому что война закон всей органической жизни, но почему они так боятся ехать и бить друг друга и когда погибнет кто-нибудь из близких или родных на войне, то зачем они тогда плачут, тоскуют, если война закон органической жизни. Они ведь плачут не оттого, что война закончит жизнь, а оттого что им не хочется умирать и прозябать на земле в круговороте лжи страданий. И чтобы люди поняли всю ложь, то им нужно остановиться, перестать делать то, что они делают много ненужных, как говорит Л. Толстой и одуматься, пересмотрев своё жизнепонимание и перестать признавать все эти законы органической жизни, и другие законы составленные кем-то!

2. Спрашивают: «Как улучшить школьную жизнь?» Мне думается лучше спросить: «Как улучшить всю жизнь людей или когда она улучшится». Ищут улучшения главного, но не остального. И существует одна жизнь, а других в виде школьной нет. Есть только проявления жизни в виде школьной и т. д. И чтобы улучшить школьную жизнь, надо улучшить свою жизнь. А вся жизнь людей улучшится тогда, когда люди изменят своё жизнепонимание, а чтобы изменить жизнепонимание им нужно одуматься, и чтобы одуматься им нужно остановиться и перестать делать то, что они сейчас делают ненужное. Этот взгляд Л. Толстого и я думаю он совершенно прав.

«Лютик»

Современная война – средство для очищения мира… от дураков

«Мышь»

I. Война – бойня. Ужасная, кровавая! Сто лет тому назад сам Наполеон сказал: «Солдаты пушечное мясо!». Но ведь тогда не было такой техники, тогда не было такого массового истребления людей. При том война является не только физической бойней, но и нравственной. Например, человеку противно убивать, но он должен и вот от одной стороны отвращения к крови с другой – наоборот! Человек страдает! Потом большой процент больных??? на душевно больных. Война – парализует ум, коверкает душу. Наконец: война – бойня не только военных, но и мирных жителей! Поэтому нет в нравственном отношении оправдания войны!

2. Первая ступень к улучшению – это сплочённость, при чём дружная сплочённость учеников, хотя бы 2-х 3-х старших классов. Сплочённость даст шанс на успех и лишний козырь в руки. С этого и надо начать!

Фьть

В целом можно сделать вывод, что именно в реальном училище, в том числе и с помощью издаваемых там журналов, шло формирование личности молодёжи, в том числе А. Завенягина. Идея свободы слова там активно поддерживалась. Преподаватели выявляли среди гимназистов потенциальных интеллигентов, способных не только к литературной работе (Завенягин так и был выявлен), но и претендовавших на лидерские позиции.

Дочь А.П. Завенягина, Евгения Авраамовна, в своих воспоминаниях тоже говорит о первых жизненных уроках в судьбе своего отца, в том числе и первых уроках свободомыслия, полученных им в стенах Скопинского реального училища:

«Учёба давалась легко, он был первым учеником в классе. Надо сказать, что в реальном училище давали фундаментальное образование. Я уж не говорю о хорошей гуманитарной подготовке (знании русской и зарубежной литературы и абсолютной грамотности), но к этому надо добавить ещё и приличное владение немецким и французским языками, что сам отец впоследствии указывал в анкетах. Украинский язык он освоил позднее самостоятельно, когда работал на Украине.

Уже в 16 лет отец стал серьёзно интересоваться политическими событиями в стране. Молодёжь во все времена привлекали идеи социальной справедливости, идеи переустройства мира и общества. Сохранился журнал Скопинской единой трудовой школы, в которую было преобразовано в 1918 году реальное училище. Журнал назывался «К жизни», и в нём собраны сочинения учеников разных лет.

Есть там и сочинение моего отца, посвящённое поэме Блока «Двенадцать». Ну и досталось же Александру Александровичу за «политическую близорукость»! Хорошо хоть, что отец признает за Блоком талант, но при этом отмечает, что «характеристика революционного пролетариата ему совсем не удалась».

Блок, по мнению отца, оправдывает «банду двенадцати» и даже благословляет их на грабежи. Пафос всего сочинения заключается в словах: «Рабочие делают революцию, а мародёры, подобные «двенадцати», пользуются этим. Рабочие умирают на баррикадах, а эта банда грабежами и убийствами отвлекает революционные силы». По-видимому, такая трактовка поэмы Блока соответствовала духу времени и отражала мысли и чувства ученика 7 класса Авраамия Завенягина».

«Когда отцу было 16 лет, его закрутили революционные вихри. Время было такое -1917 год! Во все времена молодёжь привлекали идеи социальной справедливости, идеи переустройства мира и общества. У отца эти мысли возникли ещё в Скопинском реальном училище под влиянием одного из преподавателей, историка Михаила Александровича Фаворова. Можно сказать, что первые уроки политического образования отец получил у Фаворова. У них сложились дружеские отношения, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте»⁹.