Kitobni o'qish: «Русский флот до Петра 1 (1496 – 1696)»

©АЛЕКСАНДР СМИРНОВ

Автор выражает благодарность донским казакам:

Тимофею Геннадьевичу Лозневу – родовому казаку Новочеркасска и полковнику Всевеликого Войска Донского – Феликсу Владимировичу Кармазинову за помощь в издании книги и за веру в мои способности и в значимость изучения подлинной истории флота России для соотечественников.

В 2006 году исполнилось: 510 лет со дня первого успешного похода русской флотилии против Швеции по морям Северного Ледовитого океана; 550 лет со дня установления морской торговли русских купцов с Англией; 350 лет победы русского флота над шведской эскадрой восточнее острова Котлин.

От автора

Уважаемый читатель, если Вашему сознанию комфортно в рамках официальной «исторической науки», если Вы бережете свой разум от колких и тревожных вопросов – закройте книгу и отложите ее, пожалуйста, в сторону. Она не для Вас, увы…

Не рекомендуется читать эту книгу лицам, награжденным медалью «300 лет Российскому флоту» и особенно дипломированным историкам, сочинявших свои диссертации и научную карьеру на темах: «300-летие Российского флота» и «Петр 1 – основатель регулярного русского флота». И вот почему.

Я, как автор данной книги, имею право на ошибку. У меня нет медали «300 лет русскому флоту» и я не защищал на подобную тему диссертации, давшую толчок на пути к диплому кандидата – доктора исторических или военно-морских наук. Мне терять нечего и я имею шанс признать свою ошибку. Иначе говоря, я свободен мыслью. Мои оппоненты, защитники «300-летия русского флота» этой свободы лишены в принципе. Для них признание моей правоты – означает не итог научной дискуссии, а отказ от медали, от диплома и статуса кандидата или доктора исторических наук. Более того, возможно, что и от должности на кафедре, то есть места работы и источника доходов. Тут уж не о возрасте русского флота дискуссия, не «300-летие» его они защищают, а свой личный статус, должность, доходы и награды.

Поэтому само название этой книги ими может быть воспринято как вызов. Официальной истории. Общепринятому мнению. Признанным традициям. Их административному благополучию.

Книга о до-петровском регулярном флоте Руси… Это все равно, что написать книгу под таким названием «История мира до его сотворения.»

Эта книга для тех, кто свободен мыслью, кто не оплевывает свою родину в угоду Европе и США, а главное тревожится о будущем русского народа. Но если конкретно, русский торговый и военный флот до царствования Петра 1 – не миф ли это? Отечественная историография по числу мифов, наверное, опережает истории многих стран и народов. Мифами грешат все. Но наши «историки», обслуживающие пропагандистские интересы «текущего» российского правительства, в этой области бесспорно мировые лидеры. Особенно по части, так называемой, эпохе новой и новейшей истории.

Один из них – самый густой, пахучий и до сих пор не развеянный, как смог – миф о прогрессивности петровских реформ для России и его «отцовство» в создании регулярного военного флота страны. Создание исторических трудов часто превращается в идеологическое обслуживание властей. Правдивую книгу может написать только такой автор, которого за нее неоткуда выгнать и нечего лишить. Тема «300-летия российского флота» – яркое и убедительное доказательство истинности этого вывода.

Вспомните, летом 1996 года в Российской Федерации гремело и сверкало небывалое военно-морское шоу. Нет, все было вполне прилично. Подновили обветшавшие памятники морякам и установили несколько новых. Вспомнили о ветеранах и наговорили комплиментов служащим морякам. Издали много хорошей и разной литературы по истории флота (понятное дело, что только по периоду, посвященному после 1696 года). В военно-морских городах провели тожественные парады кораблей и грохнули праздничным салютом в небо. Начеканили красивых юбилейных медалей на Андреевской ленте и наградили ими даже тех, кого абсолютно не за что награждать. И уж везде подняли традиционный тост – «За тех, кто в море!». Короче, хорошо посидели…

На пиар этой магической цифры – «300 лет флоту» была задействована вся мощь современной рекламы. С экранов телевизоров, из радиоэфира, со страниц газет и журналов, со щитов наружной рекламы, даже с коробок конфет и с бутылочных наклеек по зрению и слуху людей била, как по затылку подушкой, юбилейная цифра – российскому флоту 300 лет! Эта цифра не сползала со стенгазет и не исчезала из викторин даже в детских садах, не говоря уже о военно-морских и кораблестроительных учреждениях. А за ней, тенью следовал облик «Медного всадника». Перефразируя коммунистического поэта Маяковского: Мы говорили царь Петр 1 – подразумевали рождение русского флота, мы подразумевали русский флот – говоря о царе Петре 1. И все всем взахлеб рассказывали, как в 1696 году юный царь вернулся после азовского похода в Москву и убедил Боярскую Думу выделить деньги из казны на постройку боевых кораблей. «Морским судам быть…» согласились бояре, и флот России, якобы родился тогда в истории. Вот такая трогательная и краткая байка легла в основу президентского Указа в 1996 году.

Почти никто и не заметил, не осознал факт исторического жульничества. Ловкой подмены. Суть этой большой аферы состояла в том, что 300-летие флота, созданного по велению Петра 1, выдали за весь возраст всего русского флота. Мошеннически совместив «биографии» и «даты рождения» флотов многовековой России и «петровского». И почти все верили и верят до сих пор в то, что это одно и то же.

ФЛОТ РОССИИ – это не синоним «петровского» флота. Нас, славян, заставляют верить в то, что до Петра 1 в Московской Руси не было достойных великой православной державы торгового и военного флота, национальной судостроительной промышленности, победоносных флотоводцев и оборотистых купцов-мореходов. Нас, русских, в очередной раз наши ненавистники старались заставить забыть свою историю. Ряд «русских» журналистов, историков и писателей тогда стали хуже проституток. Ибо эти «девы» продают только физическое тело. На время. А они мысли и душу. Навсегда. А на думы и чувства презерватив натянешь?

С горечью признаешь – это им почти удалось… Вот за это краткое – «почти», русофобы ХХ1 века споткнулись, как некогда Наполеон и Гитлер о «порог» народной войны. Сегодня война за будущее России идет не посредством баллистических ракет, самолетов, танков, атомных подлодок, пушек и штыков. Оружием стали книги, СМИ, памятники культуры и истории. Оружием лжи. И оружием правды. Пуля и штык поражают тело. Ложь фальшивой истории – душу и разум. На тело можно одеть бронежилет. Что можно одеть на разум и душу?

С целью их поражения чеканятся медали и подписываются Указы, издаются книги, пишутся статьи, вещают с телеэкранов псевдооракулы, рисуются картины и ваяются скульптуры. Противостоять им трудно. А в одиночку – почти невозможно.

Сегодня против души и разума каждого русского человека, на экранах телевизоров, на страницах книг и газет идет война информационная.

И за их спасение война ведется тоже. Священная война. Вкладом в общую духовную битву русского народа с его врагами является моя книга.

Александр Смирнов

Подъесаул Донского казачьего Войска.

Действительный член Русского Географического Общества.

Глава 1
Московская Русь эпоху великих географических открытий

Справедливости ради надо признать, что о морских силах древней Руси упоминать всегда было можно. О вещем Олеге, что прибыл свой щит на вратах Царьграда, доплыв до него, понятно, что не держась за гриву лошади. О морских походах древних новгородцев…

Но о регулярном флоте Московской до-петровской Руси упоминать было нельзя. Нет, никто прямо не запрещал, просто все молча, но дружно «сговорились» о том, что р е г у л я р н о г о морского флота у Московских царей не было и быть не могло.

Иногда, не настойчиво, но соглашались с тем, что корабли царские и до Петра 1 по морям ходили. Но были моряки, купцы и кораблестроители у московитов не регулярные. Хаотичными так сказать, были эти корабли и моряки. Не как в Англии, в Испании или в Голландии. А значит, был флот, но не регулярный, «не правильный», не настоящий.

Спросите у любого слушателя военно-морской академии – каковы отличительные черты р е г у л я р н о г о морского флота? Или полистайте, в поиске ответа на этот вопрос, военную энциклопедию… Станет ясно, что признаками регулярного морского являются следующие факторы: 1. Издание Акта высшей государственной власти в стране – царского Указа, о начале строительства морских судов, 2. Финансирование кораблестроения из государственного бюджета – царской казны, 3. Система подготовки кадров для флота, 4. Наличие органа государственной власти в структуре правительства, отвечающего перед главой государства за развитие морских сил и осуществляющего контроль за их деятельностью.

Так вот, все четыре фактора у флота Московской Руси до 1696 года имелись. Не такие как в Европе, но были (о чем и будет написано в этой книге). И, тем не менее, все считают его не регулярным. Потому, как не такой, как на Западе.

Этот вывод – «ключик» к философской тайне «300-летия русского флота». Авторы этой тайны стремились, и надо признать много добились, к тому, что бы все мыслящие люди в России жили с комплексом не полноценности перед западной культурой (в самом широком смысле этого слова). Что все русское, национальное, но отличающее от Запада – все это плохое, не качественное, не правильное. Система ведения хозяйства, музыка и техника, флот и законодательство, религия и производственные технологии – словом все должно копироваться, покупаться у Запада. А если нет, значит, все, что было до Запада – «не регулярное». Партизанское. Что до воцарения Петра 1 у московитов все: государство, религия, вооруженные силы, культура, искусство, торговля, финансовая система были «партизанскими». И не приобщись московиты к «окну в Европу», не поднимись Русь на дыбе царя-палача – пришла бы погибель русской нации. Не иначе. А кто думает иначе, тот ретроград, консерватор и противник прогресса любимой державы.

На примере Петра 1 современные сторонники «прогресса» подводят современных «руссиян», что если мы, по примеру Запада, не сохраним институт президентства, не «отвяжем» отечественную экономику от денежной массы враждебного России государства, не вступим во Всемирную Торговую Организацию (внятно никто не объясняет – зачем, для какой выгоды?)… то все. Российской Федерации, как некогда Московской Руси наступит конец в истории. Так что миф о Петре 1 – живее ленинской мумии в мавзолее.

Однако, вернемся к флотской истории. Сторонники рождения флота Петром 1 справедливо указывают, что Московская Русь практически не участвовала в эпохе великих географических открытий в мировом океане. И технология и масштаб европейского кораблестроения превосходил русский. Стало быть, Московская Русь – дикая и отсталая страна и до воцарения Петра 1 своих ВМС не имела, равно, как и развитого торгового мореплавания.

Взглянем на эпоху географических открытий взглядом прагматиков?

Исторически образованные люди скажут, что с ХVI-го века за океан устремились сначала португальцы и испанцы, потом англичане и голландцы. Еще позже французы и немцы. Что объединяет жителей этих стран в те времена, помимо естественного выхода к морю? Дефицит сухопутной территории их королевств и республик! Численность населения увеличивалась и имеющиеся территории не могли прокормить его. Вот и отправлялись за океан в поисках свободных земель и лучшей доли европейские колонисты – безземельные крестьяне и беспоместные дворяне. Плыли на кораблях в Северную и Южную Америку, в Африку, в Австралию, в Азию… А на чем же еще можно было туда добраться? Конечно, европейцев интересовали новые торговые пути. Но это не причина, а следствие массовой морской миграции европейцев. Хотя во многих учебниках географии поиск новых торговых путей назван главной причиной «эпохи великих географических открытий».

На стапелях портов Европы закладывались тысячи судов, совершенствовались искусство мореплавания, технология кораблестроения, парусное вооружение. Стремились вывезти из Европы больше, быстрее, безопаснее! Пассажиров и припасов, товаров для обмена с туземцами. Но, образно говоря, прогресс европейцев в мореплавании был вызван «пинком в зад», который дала им матушка-природа с куцых коренных земель.

(На уровне подсознания у русского образованного человека Русь является, как бы, огромным «придатком» к странам европейской цивилизации. Нас приучили к тому, что мы смотрим на нашу необъятную Родину с запада на восток… С этой точки зрения и оцениваем и сравниваем Русь и Запад. А надо бы наоборот! С востока на запад. И тогда мы увидим, что к огромной континентальной Руси с Запада примыкает мозаика европейских стран – территориальных лилипутов, паразитов сосущих «соки» и ресурсы русского гиганта. – примеч. А.Смирнова).

А Московская Русь? Казаки – «православные конкистадоры» присоединили Сибирь к московскому царству. Зачем русским было искать новые земли где-то на экваторе, если за Волгой, за «горой-камнем» Уралом простирались богатейшие земли? Донской казак Ермак – это русский Кортес. Казаки, как и европейские колонизаторы огнем и мечом шли по новым землям, воюя с местными племенами, уничтожая сибирские княжества. Обращая покоренных в подданство русской короны и в христианство. Ермак коварен и жесток не меньше, чем испанский идальго. Сибирь для Московии это как территория американского континента для Англии, Испании и Португалии времен средневековья. Европейцы плыли за богатствами Нового Света под парусами океанских каравелл по Атлантическому океану. Казаки и московиты добирались до сибирской пушнины под парусами речных судов по сибирским рекам. В Московии, получившей огромные колонии на суше – на Востоке, не было необходимости в большом морском флоте, как для западных стран.

Можно сравнить территорию Московской Руси в канун завершения царствования Ивана Грозного с территорией Англии Испании, Голландии. Русь той поры, мало чем отличается от современной территории РФ, только что у московского царя не было Северного Кавказа, Кубани и низовьев Дона (Украины, Казахстана, Прибалтики тоже не было). С присоединением Сибири Московская Русь получила богатейшие сырьем края, универсальные для решения собственных территориальных и демографических проблем. Московитам для этого никуда не надо было плыть далеко под парусами. И «русскому Кортесу» – Ермаку, в заснеженной сибирской тайге океанские каравеллы были так же нужны, как его испанскому коллеге в экваториальных водах лыжи.

Англия, зажатая на куцых островах, просто обречена была стать «владычицей морей». Иначе, англичане просто бы не выжили. Московия, одаренная Богом столь необъятной территорией, была «владычицей суши» и без океанского флота жила не плохо. И до Петра 1 и после него (вплоть до начала ХХ века).

С точки зрения геополитики Московская Русь просто не нуждалась в морском флоте равному английскому или испанскому. Так же как житель города Сочи не нуждается в наборе зимнего гардероба, какой вынужден иметь житель Мурманска.

О морской торговле… Европейские и русские купцы и тут принципиально отличались друг от друга. Европейцы сырье и продовольствие для метрополий ввозили морем. В трюмах кораблей в Англию, Голландию, Испанию, Францию везли продовольствие (в Лондоне бананы и кофе не растут), строевой лес, драгоценные металлы, железную руду, невольников. Везли европейцы. Кто видел в порту Глазго, Амстердама, Марселя, Дублина торговые суда ацтеков, инков, майя прибывших со своими товарами (сырьем) из Америки? Торговые корабли бушменов Африки разгружающихся в Стокгольме? Торговые дома в Копенгагене принадлежащие аборигенам Австралии?

Местные вожди получали товары европейского производства из трюмов прибывших кораблей.

Русские купцы из Новгорода, Пскова, Астрахани везли свои товары сами на своих кораблях в Англию, Швецию, в Данию, в Персию, в Турцию. И ввозили домой, опять же на своих кораблях, все, что было нужно им. Из «Нового Света» Московии – Сибири, русские колонизаторы вывозили добычу во вьюках сухопутных караванов или в трюмах речных судов.

Московская Русь в целом была самодостаточна и по продовольствию и по размерам своих земель. Морская торговля играла в ней второстепенное значение (без нее, например, англичане бы голодали). Тем более, что она имела массу речных и сухопутных торговых путей. Следовательно, и рост русских ВМС не мог быть столь стремительным, как у англичан. Принцип – «формула»: объем морской торговли равен мощи военно-морского флота, не нарушался в мире вплоть до середины ХХ века. Стране, не имеющей большого тоннажа торгового флота большой военный флот тоже не нужен, хотя она и имеет выход к морю (например, средневековая Польша, или более поздние Дания и Норвегия).

Помимо территориально-экономических особенностей Руси, в условиях которых существовал русский флот, были еще и климатические. Сколько, например, в Англии – «владычицы морей» было (и есть) замерзающих портов, хотя бы на месяц? Правильно – ни одного. Все порты британских островов, все до единого, работали 365 суток в году. Причем, Великобритания находится в северных широтах, то, что говорить о теплых водах южной Атлантики омывающих порты Франции, Испании, Португалии? А сколько на Руси было незамерзающих портов? Тоже правильно – один единственный порт – в Астрахани (но и там из-за бушующих зимних штормов навигация прерывалась на три-четыре месяца). Лишь на короткие отрезки времени Московия завоевывала предместья Риги и Ревеля (Таллина) и отдавала обратно, на мгновения прорываясь в Азовское и Черное моря. Практически вся внешняя торговля русских купцов велась на юге через посредников – крымских татар и турок.

Против мороза и льда, сковывающих русский флот, бессильны были храбрость его моряков и бесполезна дешевизна русских товаров. Почти на полгода русские моряки, купцы и судостроители работали меньше, чем их коллеги-современники: англичане, испанцы, португальцы, французы.

Эти три важнейших обстоятельства, диктующих Руси условия ее морской доктрины в период ХV – ХVII-го веков (и позже) очевидны. Но они почему-то почти не находят отражения в трудах историков и русских адмиралов после 1696 года. И осмысления. Все, как попугаи с пиратского брига про «пиастры», твердят об отсталости России от Запада, по причине ее военно-морской немощи до Петра 1.

Итак, вывод первый – московской, до-петровской Руси активное участие в эпохе великих географических открытий в мировом океане было не нужно в силу континентального характера ее экономической географии. И было труднодоступно в силу холодного, континентального климата.

И второй. По той же причине, у нее не было надобности в океанском торговом и военном флоте.

Но это не значит, что военно-морских сил не было у царей Всея Руси. Были и весьма успешные! Все русские цари с конца ХV-го века по вторую половину ХVII-го, считали военный флот на реках и на морях – «судовые рати» – необходимым для войны родом войск. Самостоятельным и равноправным, как конница, пехота и артиллерия.

Глава 2
Судовая рать основателя Московской Руси – царя Ивана III-го

Поклонники Петра 1, как «основателя российского флота», обожают цитировать своего кумира, учившего что-то там про всякий потентант и про то, как хорошо обе руки иметь. Какой был умный и скромный бомбардир, до него никто на Руси, оказывается, не мог додуматься, что прибрежные крепости надо штурмовать соединенными силами сухопутных войск и вооруженных кораблей! Интересно не то, что до него это понимали и практиковали на Руси. А то, где, когда и как это делали…

Миф о Петре 1-м, как об основателе флота, пока забудем. Вспомним другой загадочный период в русской истории. О монголо-татарском иге. Еще из школьного курса истории помнится, что это иго окончательно завершилось после 1480 года, после так называемого «стояния на реке Угре». Московские и татарские войска якобы постояли – постояли, поругались и разошлись… А Казань, столицу волжского ханства, покорил в XVI веке царь Иван 1У-й Грозный после сухопутной осады. Примерно так написано в школьных учебниках по русской истории.

Военный флот русские князья активно использовали в своих междуфеодальных распрях еще до окончательного образования русского государства с центром в Москве. Так в 1434 году вятская судовая рать, защищавшая интересы московского князя Василия Васильевича, вступила с сражение с судовой ратью Галицкого князя Василия Косого (хотя можно предположить, что на их парусно-гребных судах были установлены мелкокалиберные пушки, но такое сражение больше напоминало морские сражения древних времен). Но бои под парусом, были знакомы русским так же, как и рубки конных лав, не только в эпизодах перманентной внутренней «гражданской войны» между князьями.

Мысленно представим себе кремлевские палаты московского царя. На дворе 1469 год, до освобождения от татарского ига Руси ждать еще 11 лет. У

трона царя Ивана 111-го ведет речь военный совет. О чем говорят с самодержцем князья да воеводы? Как точно дань для Орды сосчитать, да скоро отправить, а то как бы не осерчали татарские ханы? Как бы не так! В Кремле обсуждают план наступательной операции на Казань. Причем доклад держат не военачальники конницы или пехоты, а воеводы судовой рати. Адмиралы военно-речного флота.

Следует сделать пояснение. Судовой Ратью назывались не речные баржи, на которые посадили вооруженных ратников, для переправы с одного берега на другой. А парусно-гребные суда вооруженные легким огнестрельным оружием, с экипажами, обученными абордажному бою на воде и высадке десантов.

Так вот, весной 1469 года «изнемогая от 250-летнего татарского ига», московские воеводы разработали операцию по овладению Казанью судовой ратью. Планировалось, как только реки очистятся ото льда, начать наступление с двух направлений. Первая рать, под флагом воеводы Константина Андреевича Беззубцева, должна была идти вниз по Волге до Казани от Нижнего Новгорода. Хотя она была многочисленная и считалась великокняжеской, то есть шла под флагом московского царя, все же ее функция была демонстративно-отвлекающая. Личный состав речной флотилии был слабо подготовлен. Командирами кораблей шли купцы-судовладельцы, матросами – мобилизованные ополченцы с посадов. Эта рать должна была отвлечь на себя внимание татар и напугать их своей массой.

Вторая судовая рать формировалась тайно и тихо в Великом Устюге. Под командованием князя Даниила Васильевича Ярославского. Она была сравнительно малочисленна – всего 1000 воинов, но это были кадровые, профессиональные дружинники. При ставке князя было 9 молодых московских бояр, для приобретения боевого опыта. Флотилия князя должна была совершить глубокий обход в тыл казанским татарам. Пройти две тысячи километров по северным рекам в верховья реки Кама, затем спуститься вниз на веслах к ее устью. И опять на веслах подняться вверх по Волге к Казани для внезапного удара в тыл – с юга.

Замысел был хорош, но то ли в кремлевских палатах обитал «татарский Штирлиц», то ли полевая разведка татар не спала. Но о скрытном маневре второй рати татары узнали. И маршрут, и время движения уточнили…

Тем временем, 21 мая 1469 года русские корабли первой, великокняжеской рати, появились в предместьях Казани. Вместо того, что бы покорно сложить дань к ногам хана, московиты принялись жечь и грабить его владения. Но штурмовать стены казанского кремля не стали. А нахватав конины, кумыса и юных татарок, отступили на остров Коровничий. Но едва успели разбить лагерь и расположились на отдых, как были контратакованы татарами. И не конниками на низких мохнатых лошадках, а татарской речной флотилией. Русские татарскую флотилию отбили, но сами отошли на остров Ирыхов. Их адмирал – воевода Иван Дмитриевич Руно, сменивший Беззубцева, выполнял ранее поставленную задачу. Боями отвлекать татар и уводить их за собой подальше от столицы. Тем более выучка у его ополченческой рати была слабее, чем у речников казанского хана.

Сам же хан Ибрагим, отлично знал курс и скорость движения судовой рати князя Ярославского. И правильно рассчитал, что времени у него хватит, что бы разбить русских адмиралов поодиночке. Поэтому приказал преследовать отходящую эскадру Ивана Руно. 23 июля 1469 года (точная дата сражения установлена историком Н.С. Борисовым. – огромная ему благодарность за это) произошла вторая битва между московской и казанской речными флотилиями у Звеничева Бора. И опять московский воевода сумел избежать разгрома и оторваться от противника.

Тяжелые предчувствия беспокоили Ивана Дмитриевича. Пошел второй месяц, как его корабли достигли Казани, а о рати князя Ярославского ни слуху, ни духу. Его флотилия понесла большие потери, запасы на исходе, уцелевшие гребцы смертельно устали. И он решился отдать приказ – возвращаться в Нижний Новгород.

Интуиция не подвела воеводу. Случилось самое худшее. Судовую рать князя Ярославского в устье реки Кама подкараулила засада татарских речников. В абордажном бою был убит сам князь, боярин Тимофей Иванович Плещеев. Только убитыми русские потеряли 430 ратников. Раненые, пленные… Но полного разгрома судовой рати не произошло. Уцелевших собрал князь Василий Ухтомский. И он прорвался через боевые порядки татарской флотилии. Русские что называется «в наглую», открыто проплыли вверх по Волге мимо парализованного от такой дерзости казанского гарнизона (впрочем, успех прорыва мог быть обусловлен и тем, что казанцы издалека приняли корабли Ухтомского за свою флотилию). И доплыли до Нижнего Новгорода…

Когда в Москве узнали о поражении сразу двух ратей, там, видимо, объявили всеобщую мобилизацию. В стахановском темпе рубились свежие ладьи, формировались экипажи речной пехоты, выкатывались пушки и отливались ядра. Нижегородское речное Адмиралтейство распахнуло ворота своих складов и арсеналов. Татарам рвались отомстить быстро и жестоко, не дожидаясь освобождения от их ига. Разгромленные флотилии достигли Нижнего Новгорода в начале августа. А уже 1 сентября 1469 года целая речная армада кораблей московского царя, трепетала парусами у Казани. Флотилию вел родной брат царя – князь Юрий Васильевич Дмитровский. Напрасно хан Ибрагим пытался сосчитать паруса русских галер. Он и его придворные сбивались со счета. Удрученный своими арифметическими выкладками, он поспешил направить послов для переговоров.

Видимо князь Дмитровский тоже был склонен к компромиссу, так как в тот раз в Казань русские так и не вошли. Ограничились принятием огромной контрибуции. Татары так же освободили всех православных пленников захваченных за 40 лет, то есть с 1429 года. И обязывались впредь не чинить препятствий русским купцам на волжском торговом пути (опять та же формула: объем речной торговли русских купцов равна численности военно-речного флота Московского царства).

Впрочем, относительный мир длился недолго. Летом 1478 года русским пришлось опять направлять карательную эскадру к Казани. До татар дошли слухи, что московского царя разбили новгородцы на реке Шелонь. Хан не проверил информацию и на радостях разрешил своим речникам пограбить и потопить русские речные торговые суда. Наказать татарских каперов прибыла судовая рать князя С.И.Хрипуна-Ряполовского и воеводы В.Ф. Образца-Симского. Но покорения Казани опять не состоялось. Обошлось без этого. Новый казанский хан – Алигам (сын скончавшегося Ибрагима), во-первых, подтвердил условия договора 1469 года о свободе торговли русских на Волге. А во-вторых, во избежание рецидивов, русские воеводы забрали с собой в Москву, в качестве почетного заложника, младшего брата хана – 10-летнего Мухаммеда-Али. Дальновидный Иван 111-й мечтал воспитать будущего хана казанских татар при московском Кремле. Волжский торговый путь вновь стал свободен для русских купцов.

Только с 4 по 10 октября 1480 года произошло сражение на бродах рек Угра и Ока, между войсками Орды и московского царя. Получившее название «стояние на реке Угре» и в официальной истории «назначенного» датой освобождения от татаро-монгольского ига.

Волжские татары вынуждали русского царя часто направлять карательные военно-речные эскадры на Волгу. Так, в 1482 году по свидетельству летописца «судовая рать ходила по Волге мало не до Казани, и много повоевав, возвратилась.» В тот год речниками московского царя командовали князья Федор Семенович Курбский – дед знаменитого корреспондента Ивана Грозного, и воевода Ивана Салтыка – Травин. По великой реке – практически единственной в то время транспортной артерии, текли не только мощные воды, но и купеческие караваны с богатыми товарами. По Волге буквально струились огромные деньги, и алчность рвала все договорные обязательства и родственные чувства.

Поэтому хан Алигам не слишком дорожил жизнью своего младшего братишки, жившего в Москве на положении почетного заложника. Что именно натворили татары вновь, летописцы не сообщают. Но что-то очень серьезное, так как летом 1487 году русская судовая рать вновь появилась у их столицы. Ни на какие переговоры русские князья уже не шли.

9 июля 1487 года войска московского царя Ивана 111-го вошли в Казань (по общепринятой версии русские войска вошли в Казань после штурма 2 октября 1552 года, под началом царя Ивана 1У-го – внука царя Ивана 111-го.) За 65 лет до победы внука столицу казанского ханства покорил его дед. Расправа с царствующей династией казанских ханов, повелителей речных пиратов, была суровой. Но не жестокой. Самого хана-Алигама, его мать – царицу Фатиму, его братьев и сестер, его гарем в полном составе, под конвоем отправили в Москву. Самого хана позже, отдельно от семьи, сослали на вечное поселение в Вологду (летописцы умалчивают, одного или вместе с гаремом). Его семью и ближайших царедворцев – отправили в Белозерск. Казанским ханством стал править наместник Кремля – хан Маммед-Эмин. А что бы он имел хорошую память, в Казань ввели «ограниченный контингент» русских войск во главе с воеводой Дмитрием Васильевичем Шеиным. Волжский торговый путь вновь стал русским, почти до самого Каспия, до границ Астраханского ханства.

Однако, Иван 111-й не сделал того, что совершил его внук. Он не включил Казанское ханство в состав Московского царства, живыми и вооруженными остались казанские адмиралы речных флотилий. Их просто вынудили убрать сабли в ножны, но они остались у них под рукой. И выхватили татары клинки, едва узнали в Казани о смерти их врага Ивана 111-го. (Основатели новой хронографии истории Руси: Фоменко и Носовский приводят аргументы в пользу того, что Иван 111-й Грозный (дед) и Иван 1У-й Грозный (внук) – это один и тот же Государь, правление которого историки XVIII-го века «разделили» на две части. Что по злому умыслу фальсификаторов или в следствие ошибки, в истории Московской Руси произошел «сдвиг» на 90 лет. Это пока не более, чем версия, но нельзя не заметить явное сходство в деяниях и в описании этих «двух Иванов Грозных». – примеч. А. Смирнова).

В общем-то, описание речных походов и не должно было бы входить в эту книгу. Книга-то о морском флоте до Петра 1. Но если вспомнить, про потентант, то приходится признать, что воевать «обеими руками»: флотом и армией, русские прекрасно умели и до рождения бомбардира и мужа горничной немецкого пастора.

Скептик-читатель пожмет плечами. Конечно, речные сражения на Волге в ХV веке – это интересно! Но где же морской флот основателя Московского царства? Где?!

На северо-западных и северных границах его державы. Но и там все начиналось с пресных вод рек и озер. Царь Иван 111-й начал войну с Ливонским орденом. 20 августа 1480 года к Пскову, уже включенного в состав Московского царства, по реке Великой подошла эскадра из 13 шнеков (тип судов) под началом магистра ордена – фон Борка. Ливонцы начали высадку десанта в предместьях Пскова. Псковичи не растерялись, привычно спрыгнули в свои ладьи и дружно взмахнули веслами и мечами. Десант был разгромлен, одну шнеку потопили. Фон Борк подсчитав потери, не стал испытывать судьбу и приказал поднимать якоря…

1 сентября 1481 года между Московским царством и Ливонским орденом было заключено перемирие на 10 лет. По его условиям граница проходила по водам Чудского озера и реки Нарвы, с правом выхода в «солоно море». Московские купцы получили право торговли в городе Ругодиве (так тогда называлась Нарва). Первый шаг московитов к Балтийскому морю был сделан.

В 1492 году царь Иван 111-й повелел заложить свой «Санкт-Петербург» – на берегу реки Нарова – Ивангород (аналогия уместная, так как петровский Санкт-Петербург так же возведен на берегах пресной реки и по ней так же суда выходили в соленое море Балтики). Тут же решив, что и «морским судам быть», так же приказал строить в Ивангороде порт и судоверфи. Едва застучали топоры русских корабелов на берегах Наровы, как в Кремле обрадовали отечественный торговый капитал. На Руси отменили льготы для купцов Ганзы – давних конкурентов русских на северо-западе. Ивану 111-му флот был нужен не как цель, а как средство – экспорт своих товаров. Но молодой Ивангород, как и позже Петербург, было легко «отключить» от моря, перекрыв выход из реки. Нужна было именно морская база. И осенью 1495 года русские войска и флотилия подошли к Выборгу – Русь начала войну со Швецией. Однако осада была неудачна. После тщетного штурма, 30 ноября русская армия ушла от Выборга.

От Выборга ушла, но русские взяли Полоцк, после чего ими было построено несколько крепостей, для того, что бы удерживать за собой реку и судоходство и мешать плавать по ней неприятелю. Река – это Двина, которая впадает в Рижский залив Балтийского моря. Сложилась необычная, говоря «шахматным языком» патовая ситуация. Русские еще не могли выйти в Балтику. Но и их враги уже не могли войти из нее к богатствам континента, что делало владение морем для них бессмысленным.

А летом 1496 года произошло событие, которое, несомненно, можно считать началом регулярного русского военно-морского флота. Точнее, первой известной крупной победой ВМС Московской Руси.

Продолжалась война со Швецией за выход к Балтийскому морю. В московских палатах умели разрабатывать глубокие операции силами похода эскадры не по реке, а по морю.

Братья-князья Иван Федорович и Петр Федорович Ушатые предложили ударить по шведам с севера. План царю понравился, он тут же повелел (в очередной раз!), что «морским судам быть» и профинансировал строительство кораблей эскадры из царской казны. Экипажи подбирались из тех, кому плавания в северных морях были хорошо знакомы: устюжан, двинян, онежан. В августе 1496 года русская эскадра покинула берега Белого моря и вышла в море Баренцево. Обойдя Кольский полуостров в районе Мурманского носа – князья-адмиралы атаковали побережье Швеции с севера. Удар был внезапным, ошеломляющим и чувствительным для шведов. Русские моряки потопили в открытом морском бою три шведских корабля и обрушились десантом на берег. «Извоевали Пильну реку, Тернову, Снежну, поимели полону бесчисленно» – сообщает летописец. Видимо, русские суда вошли в реки и набрали много пленных. Эффект их появления в этих местах был столь велик, что финские племена жившие по реке Лемминге запросились в подданство московского царства. В октябре 1496 году русская эскадра с богатыми трофеями вернулась к дому. В те времена торговать

15 пленниками войны было обычным делом. Московиты так же не были чужды этому, в конце-концов, если волжские и крымские татары угоняли в рабство славян, то почему им было нельзя? Они вели корабли с трюмами набитыми шведскими рабами. Переизбыток «живого товара» вызвал даже упадок цен на него – «человека (т. е. мужчину) продавали за гривну, девку за пятиалтынный.» – сообщал летописец.

Интересно, что со Швецией позже воевали многие русские цари и императоры – последним – Александр 1. Но ничей флот подобной операции не предпринимал.

Поход князей-адмиралов братьев Ушатых в 1496 году стал дебютом русского ВМФ в Северном Ледовитом океане. И первым успешным морским походом регулярного военного флота Московской Руси в истории!

В том, что регулярного, государственного не может быть никаких сомнений, так как вряд ли братья-князья строили морские корабли за счет своих вотчин. А главное военно-морские силы Руси после этого события только крепли.

ЗАВОЕВАНИЕ СИБИРИ – СТРАТЕГИЧЕСКАЯ ПОБЕДА ВОЕННО-

РЕЧНОГО ФЛОТА МОСКОВСКОЙ РУСИ.

Западноевропейские конкистадоры добирались до далеких земель преодолевая тысячи морских миль по мировому океану. Заслуги европейского морского флота в захвате колониальных земель неоспоримы. У московитов же, на Востоке от Руси простирался столь же непроходимый и необозримый «зеленый океан тайги». Сибирь, по объему земельных площадей, больше, чем все острова мирового океана открытые европейцами, вместе взятые. Но завевать ее можно было так же только с помощью военного и транспортного флота. Только не океанского, а речного.

Сухопутных дорог в те времена в Сибири не было. Никаких. Конному нечего было и думать проехать сквозь буреломы и сплошную чащу. Недалеко уйти и пешему. Да еще и с ношей. Только двигаясь по рекам, парусно-гребные суда могли преодолеть громадные расстояния. И преодолевали.

Заслугу завоевания Сибири и присоединения ее к Московской Руси традиционно приписывают донскому казаку Ермаку Тимофеевичу, который преподнес плоды своего подвига царю Ивану 1У-му Грозному. Увы, как и в случае с флотом Петра 1 – это почти всеобщее заблуждение. Во-первых, поход Ермака был осуществлен в карательных целях – в острастку местным князьям вздумавших отказаться от выплаты дани московскому царю. Потому-то и встретил Ермак столь ожесточенное сопротивление. А во-вторых, уже дед Ивана Грозного носил титул «Великий князь Югорский, князь Кандинский и Обдорский.»

Уже на следующий год после того, как русские купцы получили право торговли на западе – в Ругодиве, в Кремле санкционировали «Сибирский поход» 1483 года: «пошла судовая рать с Устюга мая 9 день». Большие речные парусно-гребные корабли с палубными надстройками в сопровождении малых судов – ушкуев. Малые – это в сравнении, поскольку брали на борт до 30 человек с оружием и с припасами. Эскадра вышли из Устюга вниз по реке Сухоне и добралась до полноводной Камы.

Сначала она ликвидировала угрозу «Перми Великой» со стороны княжества Пелымского. На берегу реки Тавды 29 июля 1483 года произошел бой с войском князя вогулов и уртов, закончившийся победой русских. Затем, по реке Обь «речные конкистадоры» доплыли до реки Сосьвы, на берегу которой стояла столица Югорского князя Пыткея – город Сумгу-вош (переименованный русскими захватчиками в Березов, где в ссылке в XVIII веке скончался собутыльник основателя Российской Империи и Казнокрад № 1 этой Империи – Алексашка Меньшиков). Город, естественно, разгромили, княжество присоединили к Московии. Дальнейший маршрут эскадры «Сибирского Колумба» пролегал по рекам Печора – Имжа – Ухта – Вымь – Вычегда – Двина – Сухона. 1 октября 1483 года судовая рать отшвартовалась в родном Устюге. Уже весной 1484 года в Москву прибыло посольство сибирских князей с богатыми дарами мехов и просьбой принять их территории и племена в подданство московского царя. И Иван 111-й стал еще и князем Сибирским.

К слову сказать, князь-адмирал Петр Федорович Ушатый отличился не только в деле опережения царя Петра 1 в морской войне со Швецией. Опередил он и другого «первопроходца» – Ермака. За 80 лет до исторического похода, князь Петр Ушатый в 1499 году завоевал северную часть восточного Приуралья: взял штурмом 40 крепостей, полонив 58 местных князей, наложив дань на местное население в пользу московского царя. В 1502 году князь Ушатый вернулся из своего карательного похода. Так, что он не только «Петр 1-й Х1У-го века», но и «Ермак Х1У-го века». И это опять не эффектное сравнение.

Донской атаман сражался с ханом Кучумом. Сей мусульманский вождь в 1571 году прислал полагающийся ясак, но, воспользовавшись трудностями, которые испытывало Московское царство в Ливонской войне, более платить дань не стал. В его столице Искере все рассчитывали правильно. У московского царя – внука покорителя Сибири, не найдется войск и денег для карательного похода. У царя и не нашлось. Но купцам Строгановым в Кремле, фактически, дали права «вице-царей Сибири», а те, в свою очередь, наняли «сибирских речных каперов» – корабли казаков-разбойников. И поплыл под парусами, надуваемыми попутным таежным ветром, казак Ермак карать жадных князей и ханов и этот-то поход и называют началом покорения Сибири. Потомки и историки. А вот современники Ермака – послы сына Ивана Грозного – царя Федора Ивановича женатого на сестре Бориса Годунова, готовясь к встрече с польским послом М. Гарабурдой, должны были помнить наказ: «А нечто спросят про Сибирь, каким обычаем казаки Сибирское царство взяли и как ныне оно устроено?» – то ответить: «Сибирское царство искони вечная вотчина государей наших. А взял Сибирь Великий Государь Иван Васильевич Всея Руси, Царя и Государя и Великого князя Федора Ивановича прадед, тому ныне близко ста лет, и дань положил соболями и лисицами черными».

К диалогу царских приставов с польским послом готовили в 1586 году, следовательно, все на Руси знали, что Сибирь почти уж век как присоединена. Без Ермака. И до его рождения.

Но главное то, что без мощного речного флота и речного судостроения Руси никогда бы не смогла покорить свою «Америку» – бескрайнюю Сибирь.

Но вернемся к западным, морским делам Царя Ивана 111. Корабли эскадры князей Ушатых еще только плыли по Баренцеву морю, когда шведы повели наступление своим флотом. Из Ивангорода можно было не только доплыть до моря. Но и к нему прийти из Балтики. 19 августа 1496 года к Ивангороду подошли 70 шведских кораблей (бусов) под флагом адмирала Стена Суре. Город-порт, которому исполнилось едва четыре года, был слабо укреплен и малонаселен. Горстка защитников не смогла устоять против 6-тысячного шведского отряда. Послали за помощью и встали в оборону, все кто мог. Держались неделю. 26 августа, Ивангород был взят. Шведы, разъяренные стойкостью маленького гарнизона, сожгли город дотла, не пощадив в нем никого. Адмирал Стуре подсчитал потери и стал думать, что ему делать с пепелищем дальше. Есть данные, что пытался всучить его Ливонскому ордену. Но рыцари не желали себе осложнений с Иваном 111-м и от подарка вежливо отказались. А тем временем подходили русские рати, вызванные на подмогу. Стуре не стал более испытывать судьбу, посчитав поставленную ему задачу выполненной и приказал своим кораблям поднимать якоря… А Ивангород московиты скоро отстроили заново. Русский порт на северо-западе продолжал жить.

Царь Иван 111-й использовал морские корабли не только для боя и для торговли. Но и для дипломатических вояжей. Так на четырех, вооруженных пушками кораблях, по Балтике отправились в Данию – в Тронтгейм, московские послы: Григорий Истома и Василий Власов. От Тронтгейма, Власов на двух кораблях по Атлантическому океану отправился с дипломатическим визитом в Испанию, а посол Дмитрий Герасимов приплыл в Италию. Тогда же в Москве узнали об открытии «Нового Света» Колумбом. Об этом сообщал в своих «Записках о московитских делах» в 1496 году посол германского императора в Москве Сигизмунд Герберштейн.

Кстати, об иноземных новостях. Известно, что итальянские мастера: архитекторы, инженеры-строители возводили многие монументальные сооружения в Москве времен царя Ивана 111-го. В частности, сам Московский кремль. Логика подсказывает, что раз на Руси воспользовались знаниями и услугами инженеров-строителей из Италии, прибывших морем.

18 То не могли не оставить без внимания и итальянских кораблестроителей, во всяком случае, косой парус «не заметить» не могли.

В 1497 году в балтийских водах вновь показались русские паруса – прибыли к королю московские послы Дмитрий Зайцев и Дмитрий Грек. В том же году русский посол Михаил Андреевич Плещеев пересек Черное море и прибыл в Стамбул с посольством к турецкому султану. А Балтийское море все гуще насыщалось русскими купеческими судами. Это подтверждается тем, что датчане и шведы ввели ограничения для русских купцов-мореходов. Им было запрещено вести торг более 14 дней, заниматься розничной торговлей, приобретать на вывоз партии оружия. И швартоваться в балтийских портах разрешалось лишь купцам из Новгорода, Пскова, Полоцка, Смоленска и Витебска.

Старый враг Северо-Западной Руси – Ливонский орден, начиная войну, в 1501 году захватил на Балтике 200 русских купеческих судов со 150 купцами. Не важно частными и казенными, царскими были эти суда, главное, что они были русской постройки, вооружения и с русскими же командами – от штурмана и пушкаря, до матроса. Кстати, о пушкарях… К началу ХVI века рати Московского царя имели серьезную артиллерию и крепостную и полевую и надо полагать, что и корабельную. Сохранились упоминания об устройстве в Москве в 1475 году «пушечной избы», вероятно в переводе на современный военный язык – «Главное управление артиллерии». А в пользу существования корабельной артиллерии говорит тот факт, что в конце ХV-го века ни в одной морской державе мира еще на было произведено разделение кораблей на исключительно военные и не военные. Морские суда той эпохи, вне зависимости от того, что они везли: груз пшеницы или мехов, послов или рядовых пассажиров, все имели на борту пушки. Время было такое. А поскольку царь Иван 111 для выполнения дипломатических поручений отправлял своих послов на русских морских кораблях, то, следовательно, имелась и русская корабельная артиллерия на них. Но если мореплавание, военное ли, как против Швеции, дипломатическое, как в Данию или Испанию, торговое ли было «службой государевой», то, по-соседству с «пушечной избой» в Москве, не дымила ли трубой «изба морская»? Что-то вроде «Морского министерства (или Адмиралтейства) Московии» на рубеже ХV – ХVI веков? Если подобного учреждения при дворе московского царя быть не могло, то следует признать, что государственное, из царской казны финансирование постройки кораблей шло бесконтрольно и, что капитаны кораблей, увозивших послов царских в Турцию, в Данию, в Испанию, в Италию не имели ни малейшего представления о правилах мореплавания… В это просто не верится.

Но вернемся к разбою Ливонского ордена. Несмотря и на это русские торговые караваны регулярно, ежегодно ходили в Ревель (Таллин), ставший фактически базой русского торгового флота. Московская Русь получила реальный выход к Балтийскому морю. Практически без боя и разорительного строительства военного флота. Выход к морю-то зачем был нужен? Только для торговли. И Московия получила право морской торговли на Балтике.

ВМФ Руси Ивана 111-го стал позже создаваться на Балтике и на севере – в Белом море. Время и недруги истинной истории России не сохранили царские указы об образовании эскадр кораблей, жалованные грамоты князьям-адмиралам, повеления о строительстве порта и верфей… Правительственные документы, регулирующие морскую торговлю на

Балтике и в Белом море, морскую дипломатию с Данией, Турцией или с Испанией… Если исторические факты имели место быть, то существовали и документы регулировавшие и регистрировавшие их. Иначе просто не могло

быть.

* * *

Основателю Московской Руси и русского морского флота – Царю и Великому князю – Ивану 111-му Васильевичу – нет, и никогда не будет в России памятника. Ибо изучение итогов его царствования сразу подмывает веру в два мифа русской истории. Веру в реальную действительность татаро-монгольского ига (возникает вопрос, когда и как оно закончилось, если московиты судовыми ратями задолго до этого громили столицы ханств?). А едва-едва из него «выползли», как сразу установили торгово-дипломатические отношения с рядом стран…

И уж совсем разбивает миф о Петре 1, как о создателе русского регулярного флота. А мы себе отметим карандашиком, что:

1. Первая русская государственная морская база и морская судоверфь

появились на Руси в 1492 году.

2. Первый успешный морской поход регулярного русского ВМФ

состоялся летом – осенью 1496 года.

3. Первые известные в истории адмиралы военно-морского русского флота – это князья-братья Петр Федорович и Иван Федорович

Ушатые, одержавшие первую победу над шведскими кораблями летом

1496 года в водах Северного Ледовитого океана. (Они же в 1499 году

пошли завоевывать земли Сибири).

4. Торговое мореплавание в Московском царстве началось с конца ХV

века, как итог правительственной политики.

5. Для Европы с конца ХV-го века началась экспансия на Запад. Для

Московской Руси – на восток, началась она с завоевания Поволжья.

6. Дипломатия царя Ивана III-го, осуществлялась силами посольских кораблей, отечественной постройки и с русскими экипажами – в

Балтийском и в Черном морях, и в Атлантическом океане.

Это все, что относится к морскому флоту. То, что исключительно

русским военно-речным флотом этого самодержца покорена Волга и

Сибирь – это хотя и не отрицалось… Но было малоизвестным и не

осмысленным потомками событием.

Глава 3
Флот московского царя – Василия III

Царь Иван III-й Грозный (его так назвали задолго до рождения легендарного по своему характеру внука), скончался 27 октября 1505 года. Его сын – царь Василий III-й – отец основателя русского флота в Каспийском море, в сравнении с ним и своим сыном – выглядит бледно. Уже в самом начале царствования он потерял Казань и контроль над Волжским торговым путем. Причем так безнадежно, что эту проблему пришлось решать его юному сыну. Едва в столице казанского ханства узнали о кончине своего грозного врага, так сразу начали торговую войну против русских купцов на великой реке и вырезали русский оккупационный гарнизон. Новопомазанник Божий – царь Василий III-й попытался вернуть Казань. Уже в апреле 1506 года он направил судовую рать на Волгу судовую рать своего младшего брата – князя Дмитрия Ивановича Углицкого. На реке Кама он соединился с другой судовой ратью – князя Семена Федоровича Курбского. 22 мая 1506 года соединенные судовые рати вступили в бой с татарским флотом в Поганом озере. Для русских речников название водоема оказалось пророческим. Оба князя были разгромлены татарскими речными флотоводцами. Причем в числе пленных оказался воевода Шеин – тот самый, которого оставили надзирать над Казанью в 1487 году. Татары узнали своего давнего обидчика, очень обрадовались, привезли в Казань… Где торжественно и прилюдно казнили (кстати, озеро получило свое имя в результате этого сражения – его воды надолго были отравлены массой разлагающихся трупов погибших, за что его и прозвали «Поганым»).

К русским подошла подмога – судовая рать князя Ростовского. И в бою 25 июня 1506 года тоже была разгромлена татарским флотом. Остатки разбитых ратей брат царя – князь Дмитрий Углицкий с большим трудом довел до Нижнего Новгорода. За месяц потерять три судовые рати – для Москвы это был тяжелый удар. В Кремле призадумались. Оценили выучку татарских флотоводцев. 18 лет Москва копила силы для реванша на Волге, почти два десятилетия. Только 8 мая 1524 года на Казань двинулся Большой полк судовой рати. Его вели воеводы: Иван Федорович Бельский, Михаил Васильевич Горбатый и Михаил Юрьевич Захарьин. 3 июля судовая рать достигла Казани, высадила десант… и попала в окружение. Ей на выручку из Нижнего Новгорода вызвали судовую рать князя Ивана Федоровича Палецкого. Шло 90 судов по 30 воинов на каждом. На ночь пристали к берегу, расположились на отдых – развели костры, заварили кашу… Перед рассветом были почти все перебиты отрядом черемис, напавших внезапно из засады. Вождь из племени был союзников Казани против Москвы. Только десять стругов удалось князю Палецкому вывести на середину реки. Идти к рати воеводы Бельского было уже не с кем, и он повернул назад. Вскоре и

Бельский, не дождавшийся подкреплений, приказал отходить. Волга вновь осталась за татарами.

В 1530 году царь Василий III предпринял последнюю попытку реванша. Отправил на Казань могучую рать воеводы Бельского – ветерана казанских походов. Казалось, все предвещало успех. Татары, испуганные численностью русских молили Аллаха и пророка его Магомета о заступничестве. Видимо, муллы в мечетях молились искренне и горячо. Внезапная буря разметала и потопила корабли русских. Уцелевшие ратники погребли к дому, не солоно хлебавши буквально, поскольку вода в Волге пресная.

В Кремле царь был разгневан – узнав об итогах похода! Виновником неудачи он счел не погоду, а воеводу Бельского. Приказал заточить его в темницу (и «сел» флотоводец, как сидели советские флагманы при «красном царе» Сталине). И сидел три года, пока не умер царь. Только это дало ему свободу, но неизвестно был ли опальный воевода реабилитирован молодым царем? Больше Василий 111 судовых ратей не посылал, скончался в 1533 году. Волга осталась за татарами примерно на полвека. Больше их не беспокоили. Правда, при малолетнем царе Иване 1У-м, бояре пытались организовать весной 1538 года поход на Казань. Но не нашли общего языка и поход так и не начался.

Царь Василий 111 – потерял Волгу – приобретение своего отца. Эту неразрешенную проблему оставил в наследство новорожденному сыну.

Но если на востоке царь Василий Иванович потерпел поражение, то на северо-западе все было не так плохо. На Балтике морская торговля не увядала. Отстраивался и креп Ивангород. Число русских морских кораблей увеличивалось. Причем, бывало, не совсем царским, благородным и честным способом.

В Ивангород с Балтийского моря заходили иностранные корабли: торговые караваны, с дипломатическими визитами. В 1524 году бросила якорь эскадра датского адмирала Норбю – посланца короля Христиана Великому князю Московскому. Но сроки визита явно затягивались. 100 (!) раз адмирал испрашивал разрешения покинуть своей эскадре порт. В Кремле якобы думали. А в портовых кабачках к датским матросам подсаживались речистые агитаторы православия… и подливали, подливали, подливали… Убеждали перейти на русскую службу, принять православие. Квалифицированные моряки и готовые корабли были нужны русскому флоту, эта потребность проявилась в многовековой склонности русских к дармовщине. Историки «откопали» в архивах Копенгагена письмо адмирала, направленное своему королю с жалобами на жульничающих московитов.

«Люди Великого князя отняли у меня два корабля, с артиллерией, на 6000 гульденов, несколько мелких судов на 1000 гульденов. Команды, опоенные водкой, перешли на русскую службу и крестились» (в смысле –

приняли православие). Проще говоря, команды кораблей объявили адмиралу, что становятся невозвращенцами и остаются в Московии. Уговаривали стать адмиралом московского царя и самого Норбю, но тот остался верен присяге своему королю. Его самого, с последним кораблем, кстати, выпустили из России лишь после энергичного вмешательства принца Голштинского.

Московский двор пошел на дипломатический скандал не для того, что бы «трофейные» корабли пустить на дрова, а моряков отправить пахать землю. Корабли с артиллерией и с обученными командами были нужны царю Василию 111-му, надо полагать, в Балтийском море, а не на полях Подмосковья.

О каких-либо победах русского флота в период с 1505-го по 1533 год неизвестно. Хотя, то, что не сохранилось в архивах письменных свидетельств об этом – еще не значит, что их не могло быть. Известно только, что в первой четверти XVI-го века русские торговые кварталы с православными часовнями, пирсами, складами отстраивались в Риге и в Ревеле. Русские купеческие суда бросали якоря в портах Копенгагена, Тронтгейма, Лондона, добирались до Испании и Италии. А уж по Балтийскому морю, русские капитаны ходили уверенно и спокойно. Как подданные самодержца морской державы…

Глава 4
Флот московского царя Ивана IV-го Грозного

В 1952 году в Москве Военное издательство МО СССР выпустило книгу полковника И.А. Короткова «Иван Грозный (военная деятельность)». В ней автор утверждал, что московский царь – душегуб бояр, еще был и «первым строителем русского военно-морского флота…первым осознал значение военно-морского флота для Руси». Интересно, что эту роль еще в середине ХХ века не приписывали Петру 1-му, хотя и несправедливо отнимали заслуги первостроителя флота Московской Руси – у царя Ивана 111-го. Впрочем, эта ошибка исследователя Короткова отнюдь не умаляет величие морских деяний Ивана Грозного.

…Московский царь Василий III-й скончался 4 декабря 1533 года в самый неподходящий момент. Оставив наследником престола малыша, которого бояре московского Кремля не придушили только из-за боязни хлопот, искать потом кого-то на его место. Трон московского царства фактически пустовал. Но это не значит, что морская политика страны ожидала, пока маленький царевич подрастет. В самом начале его формального царствования – в 1537 году, в устье реки Наровы, чуть ниже Великого Новгорода, русские мореходы и купцы заложили новый порт. Это был уже второй порт на территории Руси, после Ивангорода, способный принимать морские суда с Балтики. Этот факт примечателен. Он опровергает тезис о том, что русские моряками становятся из-под палки суровых самодержцев. А само морское дело русским не по-нутру. И военно-морской флот для русского человека… так, досадная царева потеха, отвлекающая от лежания на печи. А тут оказывается, без царевой палки стали строить морской порт. Даже ненавистные царю бояре, считали торговлю по Балтийскому морю выгодным и нужным для страны делом.

Когда царевич наконец вырос, он закончил дело отца и деда – покорение казанского ханства и окончательное завоевание всей Волги – сверху до низу. Хотя на этот раз обошлось без сражений между речными флотами, судовая рать московского царя покрыла парусами всю Волгу у Казани. Речники-московиты обеспечили полную блокаду осажденной крепости-столицы по воде, без которой была невозможна победа в сухопутном штурме.

РУССКАЯ КАСПИЙСКАЯ ВОЕННО-МОРСКАЯ ФЛОТИЛИЯ

Включив территорию казанского ханства в состав московского царства, Иван 1У-й понял, что пока хоть один порт на Волге останется в руках мусульман – река не станет русской. Как пробка бутылку, выход в Каспийское (тогда – Хвалынское) море закрывало в низовье Волги еще одно ханство со столицей Хаджи-Тархан. Расположенной фактически на островах омываемых лиманом волжско-каспийской воды. Без флота ее не возьмешь! Потому-то царь и приказал сформировать судовую рать под началом князя Юрия Ивановича Шемякина. Она выступила в поход весной 1554 года.

Судьба Астрахани (так русские победители назвали захваченную столицу Хаджи-Тархан) зависела исключительно от итогов сражения между враждующими флотами.

29 июня 1554 года у Черного острова сомкнулись в кровавом абордажном бою эскадры князя Вяземского и воеводы Даниила Чулкова и татарского флотоводца Сакмака… Со стен Хаджи-Тархана видели гибель своего флота. Сам татарский адмирал Сакмак попал в плен.

Хан Емгурча с горсткой придворных тайно бежал из своей столицы в Азов, под защиту войск турецкого султана. Бежал, бросив все: казну, трон, даже свой гарем. Деморализованные дезертирством своего хана и потрясенные гибелью своей эскадры, горожане морально не могли выдержать осаду. 2 июля они открыли ворота русским войскам. Первая победа русского флота в волжском лимане Каспийского моря, одержанная 29 июня 1554 года, завершилась огромным стратегическим успехом Московской Руси на востоке. Волга стала полностью русской рекой от первой до последней мили. Без этого было бы невозможно ни завоевание Урала, ни покорение Сибири.

Иван 1У-й Грозный основал русскую Каспийскую морскую военную флотилию. В 1578 году, по его повелению, была сформирована флотилия правительственных стругов. Числом в 70 парусно-гребных судов с артиллерией при 500 моряках. Время не сохранило царский указ «морским судам быть…» в Каспийском море. Но известно, что с 1589 года в Астраханском «адмиралтействе», хотя называлось в то время сие учреждение иначе, русские начали постройку кораблей за казенный счет. Чуть позже была отстроена вторая флотилия: 60 стругов при 700 моряках. Вероятный противник этой флотилии был флот персидского шаха. Реальным же и каждодневным – чужие и родные пираты в низовьях Волги и в море. Обе флотилии являлись чем-то вроде морской полиции, охраняя рыбные промыслы, портовые города и купеческие караваны от джентльменов удачи.

Но от этого их мореходное мастерство не было XVже. Известна дата крупной «карательной экспедиции» царской флотилии есаульных стругов, против пиратов Каспийского моря – 1578 год.

Взяв под полный контроль Волгу и завоевав Астрахань, царь Иван Грозный «распахнул врата на Восток» для Руси. Обеспечив русским купцам сравнительно безопасный выход в Каспийское море. Воплотив в жизнь мечты отца и деда.

РУССКИЙ БАЛТИЙСКИЙ ФЛОТ ХVI1-го века

По их стопам молодой самодержец пошел и на северо-западе, на пути к Балтийскому морю. Как раз в год стратегической победы на Востоке, Русь в 1554 году начала войну со шведами. Поводом для ее начала, послужил арест в Выборге и в Стокгольме судов русских купцов, а главное – арест посланника новгородского князя и наместника в Швеции – Никиты Кузьмина. Он выполнял в Скандинавии, как сейчас бы сказали, функции торгового представителя. Кто был виноват – сейчас разобраться невозможно. Да и тогда не разбирались – царю Ивану был нужен повод для войны и он его получил. Война длилась четыре года. В 1558 году русские войска взяли Нарву. Чуть ниже Ивангорода посланцы царя: князь Дмитрий Шастунов, Петр Головнин и Иван Выродков, приступили к строительству порта с «корабельным пристанищем». Работа спорилась ладно. Уже весной 1559 года датский посол сообщил своему королю, что русские приступили к закладке больших кораблей для похода по морю (следовательно, уже к 1560 году суда были готовы). Датский посол упоминал только о тех кораблях, что строились с нуля. Этот порт давно принимал торговые суда с Балтики. Там швартовались торговые корабли из Англии, Голландии, Шотландии, Дании, портовых городов северной Германии. Поэтому в числе прочих трофеев, русские захватили в Нарве и готовые купеческие суда. Во второй половине ХVI века окончательное разделение кораблей по классам, на военные и торговые не завершилось. Все купеческие суда того времени имели артиллерийское вооружение. Поэтому, Иван Грозный просто решил проблему начала своего флота: на трофейные купеческие корабли устанавливали дополнительные пушки и поднимали на мачтах военно-морской флаг (Правда, приказано считать, что до 1696 года военно-морского флага у русских не было… Но как корабли царя Ивана издали отличали тогда от шведских или датских интересно?) Именно действия моряков московского царя составили часть доклада Альберта Мекленбургского съезду имперских депутатов Германии в 1560 году: «Московский тиран» принимается строить флот на Балтийском море: в Нарве он превращает торговые суда, принадлежащие городу Любеку, в военные корабли и передает управление ими испанским, английским и немецким командирам.» Так что, привлечение иностранных офицеров флота на службу в русский Балтийский флот широко практиковалось за полтора века до «петровской» кадровой политики ВМС. Альберту Макленбургскому вторил в 1565 году и злейший враг Москвы – король Август Саксонский: «Русские быстро заводят флот, набирают отовсюду шкиперов. Когда московиты усовершенствуются в морском деле, с ними уже не будет возможности справиться».

Нарву русские удерживали 23 года. Почти четверть века, до 1581 года, Московская Русь получила «дверь в Европу». А через нее и во весь мир. «Московский тиран» царь Иван Грозный в отношении жителей этого города-порта и купцов проводил прямо таки мягкотелую политику: город освободили от расквартирования войск, его жителям предоставили полную свободу вероисповедания, нарвские купцы получили право беспошлинной торговли на территории всего Московского царства (это неслыханная льгота!) и беспрепятственной торговли с немецкими торговыми городами Ганзы. То есть становиться купцом в русском порту Нарвы становилось прибыльнее и проще, чем в не русских Ревеле и Риге.

Германские князья утверждали, что цель московского царя – захват Балтийского моря, для чего он строит и вооружает морской флот. Встревоженный польский король Сигизмунд стращал английскую королеву Елизавету последствиями развития нарвского порта русских для Европы: «Москаль ежедневно увеличивает свое могущество приобретением предметов, которые ввозятся в Нарву… ибо сюда привозится и оружие… До сих пор мы могли побеждать его только потому, что он был чужд образованности, не знал искусств, но если плавания в Нарву будут продолжены, то таковые будут ему известны.»

«Пан король», конечно, мало был информирован о тайной переписке московского царя с английской королевой, но верно определил опасность исходящую от экспорта иностранных товаров и технологий в Московию. Всезнающие судовладельцы Ганзы открыто винили своих беспринципных английских коллег: «Если Ливония отпадет от Империи, то вина ляжет на одних англичан, они научили русских военному и морскому делу (а интересно, как можно этому научить без ознакомления с Морским уставом и тактикой морского боя? Следовательно, моряки Ивана Грозного имели свой Устав, только переведенный не с голландского, как во времена Петра 1, а с английского. – примеч. А. Смирнова), они поддерживали их оружием и припасами.» Кстати, не за успехи ли в этой области Иван Грозный 1У-й был награжден высшим орденом английского королевства – орденом Подвязки? Став, таким образом, первым в истории российского государства его главой, награжденным высшим иностранным орденом?

Ливонская война была первой крупной войной Руси с Западом, эхо ее залпов металось над Германией вплоть до 1945 года. Тогда геббельсовские пропагандисты пугали немцем кровожадностью русских, уверяя, что русские генералы на жаркое предпочитают мясо маленьких немецких детей… Авторы этой выдумки не агитаторы третьего рейха, а депутаты Шпейерского рейхстага 19 сентября 1565 года утвердившие текст «Донесения померенских посланников комиссарам Римского Императорского Величества». Помимо бреда о том, что русские воины чуть ли не живьем грызут немецких младенцев (как бы не были дикими нравы ХVI века, какой

смысл питаться человечиной в разграбленных землях Ливонии, полных съестных припасов?) германские парламентарии предупреждали и о практической опасности морской торговле западных стран, в случае успеха Балтийского флота московского царя Ивана 1У-го: «Впоследствии, если враг-московит подчинит своей власти гавани и все Восточное море, а затем совсем без труда Западное море (имелись в виду восточная и западная Балтика – примеч. А.С.) и сможет выйти из Ревеля, в течении 4–5 дней морским путем, как доказывает опыт и мореплавания… добраться с целой армадой, которую он всегда найдет, а если ему чего не хватит, без труда соорудит и заготовит требуемое – высадиться и захватит…» Дальше шло перечисление городов-портов северной Германии, которой может угрожать морская армада флота царя Ивана Грозного. Как бы не горячились депутаты рейхстага, можно выдумать московских стрельцов-людоедов, но не как возможности кораблестроения московитов. Позже, эти же парламентарии из Шпейерского рейхстага открытого 13 июля 1570 года Императором Максимиллианом —11-м агрессию Московии, осуждали так же пылко, как их потомки в ХХ веке осуждали агрессию нацисткой Германии. Депутаты приняли «Рассуждение» (то есть резолюцию) в которой вновь стращали мир военно-морской угрозой Руси: «Опасность для всего христианства в том, как скоро московит утвердится в Ливонии и в Балтийском море. (Эти факты стоит помнить тем, кто верит в то, что Запад хоть когда-нибудь смириться с Россией. Запад смирится лишь с мертвой Россией. А до этого западный мир ее будет бояться и ненавидеть любую: феодальную, буржуазную, социалистическую, демократическую… – примеч. А.С.). … Русские крепки, отважны и хорошие мореходы. Сильный порыв будет нанесен всем прибалтийским государствам (то есть всем кто имеет порты в Балтийском море) как скоро московский царь завяжет самостоятельные торговые отношения с Европой на своих кораблях».

Для начала европейцы предприняли экономические санкции. Датский король Фридрих 11-й и австрийский император Фердинанд 1-й издали указы о запрещении «нарвского плавания» для своих капитанов и купцов. Правда, на практике оно плохо выполнялось, уж слишком велик был соблазн прямой торговли с богатой Московией.

Кстати, в Кремле были в курсе событий происходивших в те годы в цивилизованном мире. В Москве в 1564 году напечатали переведенные на русский язык «Хроники» Мартина Бельского. Из которых москвичи знали о политике европейских монархов по колонизации «Нового Света» – Америки. А в 1584 году «Хронику» издали повторно.

Сибирь во второй половине ХVI века еще нельзя было считать освоенной московитами. Поэтому в Москве, так же как и в Европе, ощущали потребность в новых землях. В Москве в 1553–1557 годах гостил итальянский путешественник, допущенный до беседы с царем. Иван 1У-й поделился с заморским гостем планами – послать свой флот для поиска пути в сказочно богатую Индию, северо-восточным проходом по Северному Ледовитому океану. Скорее всего речь шла не о полуострове Индостан в Индийском океане, поскольку «Индией» в середине ХVI века европейцы считали территорию американского континента. Вернувшись в Рим, путешественник-разведчик обнародовал эту новость испугавшую Европу. К счастью, для европейцев русский флот в ХVI-м веке до «Индии» не доплыл. Но по Балтийскому морю он катился, грозно, как девятый вал.

В 1559 году под Ригой, русская эскадра сожгла торговые корабли северо-германских купцов – конкурентов отечественных коммерсантов. А в марте 1570 года царь Иван IV-й подписал Указ, который можно считать началом русского Балтийского флота! Речь шла о формировании отдельной каперской эскадры на Балтике, под началом датчанина перешедшего на русскую службу – Карстена Роде.