Kitobni o'qish: «Огонь её волос, изумруды её глаз»

Перед входом в бар «Фальшивый дублон» я остановился. Не вредно устроить небольшой перерыв между действиями, чтобы подумать и над пройденным путём, и над своими будущими шагами, особенно если приходится ставить на кон собственную жизнь, да ещё в таком месте. Однако паузу я позволил себе лишь на мгновение. Просто для того, чтобы набраться смелости, взять под контроль страх, который знаком всякому, кто хоть раз играл по-крупному, а затем войти в это питейное заведение и приступить к решению поставленных передо мной задач. Я вздохнул и шагнул к двери.

Район порта всегда был самым криминальным в городе. Однако в последние 30 лет он превратился в настоящий центр всех мыслимых и немыслимых пороков и преступлений, куда даже полиция избегала наведываться иначе как по самой крайней надобности. Причём только в сопровождении армейского спецназа. Впрочем, даже это не гарантировало блюстителям закона безопасность – несколько лет назад погибло 11 полицейских, а ещё больше было ранено во время рейда, предпринятого для захвата одной из местных лабораторий по производству наркотиков.

Однако бар «Фальшивый дублон» был относительно безопасной территорией – насколько вообще в таком месте кто-либо мог чувствовать себя в безопасности. Он располагался в здании бывшего портового управления. Длинное двухэтажное строение из потрескавшегося от старости красного кирпича под плоской металлической крышей неподалеку от ворот, через которые когда-то с рёвом выезжали огромные фуры, нагруженные товарами со всего света. Название было намалевано белой краской на одной из длинных стен. Чуть пониже буквами поменьше было приписано: «самые высокие в округе шансы не стать жертвой ограбления и убийства», а на одном из торцов: «при полицейском налёте эта сторона улицы наиболее опасна». Законники при рейдах действительно предпочитали высаживаться с этой стороны, а в порту они стреляли без предупреждения.

Именно в «Фальшивый дублон» чаще всего приходили «туристы». Люди из приличных районов города, жаждущие запретных удовольствий и незаконных приключений, были главным источников доходов для большинства обосновавшихся в порту «лишенцев». По этому поводу ходило немало слухов. Например, о том, что и полицейское управление, и городская администрация в курсе происходящего, однако получают свою долю от местных увеселительных заведений и потому никак не препятствуют здешним преступным авторитетам и их заработку на «туристах». И не только не препятствуют, но и всячески потворствуют. То, что я добрался на общественном транспорте до запрошенного порта, куда просто незачем ездить, кроме как ради криминальных наслаждений, уже говорило о многом. Но сейчас мне некогда было думать о таких вещах.

Войдя в бар, я огляделся. Поскольку время ещё не подошло к обеду, посетителей было немного – занятыми оказались всего три столика. За двумя из них сидели местные проститутки. Густой грим не мог скрыть следы уже прожитой жизни на их лицах. Несложно было заметить, что этих кобылок укатали практически до смерти, и именно поэтому они сейчас оказались здесь – в надежде подцепить самых ранних клиентов, которым не хватило терпения дождаться вечера. Девочки поприличнее в этом питейном заведении обычно появляются гораздо позже.

Третья компания состояла из четверых мужчин. Они занимали самый дальний угловой столик возле окна, откуда были видны и всё помещение бара, и все подъезды и подходы к зданию, так что никакой полицейский налёт, даже самый внезапный и стремительный, не застал бы их врасплох. Кто они, понятно сразу. По их лицам, кожаным курткам, золотым цепям и поведению можно безошибочно определить, что они, как и девицы, истинные дети этого района, «докеры», «портовые люди», причем не какие-то «лишенцы», а настоящие бандиты. Человека, который меня интересовал, в этой компании не было. Тем не менее, я направился к ним, понимая, что придется немало времени потратить на беседы с ними прежде, чем меня допустят к боссу. А именно он и был моей целью.

- Привет, ребята, - сказал я, подойдя к столу.

- Привет, малыш, - произнес в ответ мускулистый парень, через всю физиономию которого протянулся след от старого удара ножом, из-за которого его называли «Лицо со шрамом». Из сидящих за столом он единственный мне знаком.

- Я - приятель Мэнни Крюгера, - сообщил я.

Упомянутый Мэнни служил одновременно и наводчиком, и скупщиком краденного для местных воров. Обычно он давал наводки на подходящие квартиры портовым жуликам, после чего по дешевке приобретал их улов и продавал обратно законным владельцам, но уже по более высокой цене. Здесь его не любили, но другого способа выйти на контакт у меня не было.

- Раз от Крюгера, то садись, - ответил «Лицо со шрамом» и ногой подтолкнул ко мне стул.

- Мэнни сказал, что с вами можно провернуть реальное дело, - заявил я, опускаясь на твердое сидение.

– Выкладывай, с чем пришел.

- Есть отличное предложение, - сказал я. – Я типа кручу с одной тёлкой, которая шестерит в Казначействе. Она много болтает после… ну, вы сечёте, о чём я… Хлебом не корми, дай после траха языком почесать.

Все четверо моих слушателей ухмыльнулись.

- Короче, эта шалава раскололась, что мусора сдают в Казначейство на переплавку монеты, которые изымают при рейдах.

Я сделал небольшую паузу. Все молчали, ожидая продолжения моего рассказа, но выражение интереса на лицах лучше всяких слов говорило, что моя идея имеет неплохие шансы реализоваться. Монеты были самой ходовой валютой в порту. Да и в других районах города за эти кругляшки из золота и серебра легко получить всё незаконное и неприличное, что только можно найти на улицах, не опасаясь, что полиция и налоговая служба отследят ваши платежи. Старый, надежный, неконтролируемый и оттого крайне востребованный способ расчетов.

После того, как правительство полностью отменило хождение наличных и поставило под полный контроль электронные расчёты в надежде справиться с наркоторговлей, коррупцией, уклонением от уплаты налогов и всем остальным, что невозможно оплатить банковским переводом, преступники быстро нашли выход. Крупнейшие банды начали выпускать собственные наличные. Сначала в ход пошли маленькие слитки драгоценных металлов, запакованные в пластиковую оболочку для защиты от износа, а позже на смену им пришли настоящие монеты, отчеканенные на подпольных монетных дворах. Полицейские регулярно изымали эти кругляшки во всех районах города.

- Все прихваченное при налётах перевозят в один из филиалов Казначейства на броневике, - продолжал я.

- Представляю, какая там охрана, - заметил крупный, наголову бритый мужчина со множеством мелких белых шрамов на ушах и бровях. Его ярко-голубые глаза, не открываясь, следили за мной. Судя по дорогой кожаной куртке и толстой золотой цепи, а также отношению окружающих к нему, здесь он был авторитетом. – Три, а может и четыре тачилы с копами. Да с автоматами.

- Ну ясен пень, - ответил я. – Но это ещё не всё.

- Валяй дальше, - сказал «Бритый».

- Из филиала монеты перевозят на перерабатывающий завод, который принадлежит Казначейству. Они его ещё лет десять назад купили, чтобы уничтожать свои собственные отходы. Всякая секретная финансовая документация и прочие канцелярские скрепки суперважного назначения. Там есть металлоплавильная печь, на которой все монеты переплавляют в слитки. Потом их отправляют обратно в Казначейство, но уже в главное хранилище в их основном здании.

- И что с того? – подал голос еще один из моих слушателей – с короткими рыжими волосами и алмазным перстнем на мизинце правой руки. Тоже явно не рядовой «солдат».