Kitobni o'qish: «Хирон»

Shrift:

Когда пришел твой час безумия


Глава 1
I–III(V4), II, IV–VI–V-II

*****
В последний бой, и я с тобой

– Теперь ты выполнил свое предназначение, – говорил голос слева, обращаясь ко мне. Он звучал, как и всегда злобно, холодно и без капли сожаления.

Я ничего не ответил, потому что уже и сам не понимал, в чем мое предназначение, и неужели та кровь, которая текла по моим рукам – выход из сложившейся ситуации. Я сам не знаю, зачем держу нож, им все равно я не воспользовался. Мне его просто передали в знак того, что все закончилось. Моя месть осуществилась, вот только мне не стало легче и даже на самую малость.

Как так получилось, что я ввязался в это скверное дело и дошел до конца, толком не отстояв свою точку зрения? В конце концов, вернуть что-либо не под силу мне. Пустота не смогла заполниться, она лишь стала больше и начала потихоньку затягивать меня в неизвестность.

– Чего молчишь? – Все тот же голос взывал ко мне. Я не видел его лица, но знал, он смотрит на меня своими кроваво налитыми глазами.

«Да и что ответить мне ему?»

«Спасибо?»

«Я рад твоей помощи?»

Бред. Он меня и охватил с ног до головы. Я хотел было взяться за голову, но увидев собственные ладошки, полностью покрытые кровью, не стал этого делать. Не хватало перепачкать и остальные части тела. А это смыть, так просто не получится. С этим мне жить дальше, пока мой конец не настанет.

– Ты свободен, – пытался взывать ко мне голос, будто убеждая в чем-то. – Теперь все закончилось, можешь жить спокойно.

– Какой смысл в такой жизни? – Нарушил я тишину и почувствовал, как в горле пересохло. Я пытался сглотнуть застрявший ком, он буквально жег меня изнутри.

– А до этого, ты считаешь, у тебя был смысл? – Удивленно он говорил. – Ты тряпка.

Голос слева тяжело вздохнул, наблюдая за мной боковым зрением, но я не хотел с ним встретиться. Что-то подсказывало мне этого не стоит делать. Я боюсь, вместо другой личности, увижу свое отражение. Вторую сторону, более ужасную, страшную, чем я мог себе представить.

– Тобой воспользовались, забрали твою прекрасную жизнь, забрали все, что так важно для тебя. А ты до сих пор не можешь принять главную истину, только ударом на удар, только месть может восстановить справедливость. Хотя, какой толк тебе объяснять? – Он махнул рукой. – Ты всегда был мягкотелым, может, поэтому не смог защитить никого, кто дорог тебе. Лучше бы поблагодарил меня за решительные действия, на которые ты сам никогда не решился бы.

Я не знал, каким образом ответить. Я не могу понять, правильно ли мы поступили? Да и вообще, почему так получилось, что пришел я к этому? Стоило мне сконцентрироваться над реальностью комнаты, меня начало трусить от ужаса.

«Неужели мы все это сделали?»

Темная гостиная не знакома мне. Я здесь оказался впервые, впрочем, в последнее время меня заносило в места, которые мне ни о чем не говорили. Сразу видно, обитатель этого уютного места не бедняк. Комната обставлена по-богатому. Кожаный светлый диван с позолоченными каемками, точно такие же два кресла. Стеклянный столик на низких ножках, где стоял раскрытый ноутбук, рядом чашка кофе и сигара тлела в пепельнице. Все это разместилось четко посредине гостиной на круглом ковре, явно произведенном где-то за границей. Быть может еще и ручной работы. Во всяком случае, сомнений в этом не оставалось, достаточно посмотреть по сторонам и увидеть шикарные картины, вазы, золотые статуэтки и много разных коллекционных вещей. Напротив дивана у стены находился камин. Над ним висел огромный экран телевизора. С потолка по центру комнаты свисала хрустальная люстра.

Момент приятного уюта для меня закончился в тот самый момент, когда я увидел лежащее тело возле столика, истыканное ножом почти везде. Полумрак не дал мне увидеть изначально, как кровь разлетелась по комнате, окропив каплями светлый диван, стеклянный столик, дорогой ковер и каким-то чудом до люстры долетело. Я мог лишь представить, насколько жестоко убивали этого неизвестного, но самое удивительное не могу вспомнить, участвовал ли я в этом? Вроде бы нож мне передали недавно или я обманываюсь?

«Тогда, что на меня нашло?»

«Зачем я убил этого человека, я даже его не знаю?»

Мне стало плохо. Перед глазами потемнело, тошнота доводила до безумия, а я не мог поверить, что я убийца. Жестокий безжалостный убийца. Но ужас охватывал меня еще больше, стоило предположить, это не первая жертва. В этом я почему-то не сомневался. Пусть обрывки памяти не позволяли понять всю истину, в последнее время провалы для меня стали нормой жизни. Все же осознать где-то в глубинах себя я мог – я соучастник жестоких действий.

Вопрос только: «Насколько далеко я зашел?»

Хотя какая уже разница.

– Я думаю, наши пути сейчас расходятся, – нарушил тишину все тот же голос и вернул меня из мрачных мыслей.

– А что делать мне? – Я не представлял, куда теперь двигаться.

– Это уже твои проблемы, – также холодно ответил он и развел руки в стороны. – Я пришел к тебе на помощь, когда ты этого просил. Задача моя выполнена.

– Я не помню, чтобы просил об этом, – пытался вспомнить я ту встречу, жаль она сохранилась в моей голове частично.

– Я не удивлен. Лучше загляни в свою медицинскую карту и все поймешь, – он ответил.

Я буквально на секунду ушел в себя и попытался вспомнить, где может быть моя карта, решился впервые повернуть голову в сторону голоса, дабы спросить, но там никого не оказалось. Мой напарник исчез непонятным для меня способом. Будто его вовсе не было, это всего лишь моя фантазия. От этого мне стало еще страшнее, потому что до меня начало доходить.

Правда, громкий хлопок позади не дал зациклиться надолго.

– Руки вверх!

Я не сразу понял, кто это мог быть и вообще, ко мне ли обращаются? Звучало словно из телевизора, где шел какой-то боевик. Я быстро направил взор на стену и убедился, что «вещатель» выключен. Стало ясно, снова мои образы меня путают.

– Кому говорят, руки вверх!

Я не спеша разомкнул ладонь и выпустил тяжелый кухонный нож, а потом послушно сделал то, что от меня просили. Я почувствовал, как на запястьях застегнулись наручники, и двое скрытые под масками, в полном обмундировании повели меня прочь из квартиры, которая мне не знакома, и появился я здесь тоже не ясно каким образом.

*****

Утренние новости канала «Верфурд».

«А сейчас мы расскажем о криминальных событиях за 26 сентября. Несмотря на то, что день для наших горожан можно сказать только начался, ночь прошла неспокойно, но продуктивно. Наконец-то поймали особо опасного серийного маньяка-убийцу, который причастен, как минимум к четырем преступлениям. Им оказался бывший инженер конструктор 27-ми летний житель нашего города Лин Гонер. Его поймали на месте последнего преступления. Убийство произошло около 2 часов ночи.

Теперь жители города могут спокойно вздохнуть, зная, что опасный и безжалостный преступник находится за решеткой. Осталось выяснить, причастен ли он еще к каким-нибудь убийствам. Полиция пока не дала никаких комментариев по этому делу. Будем надеяться, в скором времени наши корреспонденты узнают подробности, и мы обязательно сообщим вам.

Кроме этого вчера произошло еще одно неприятное и очень странное событие. Хорошо хоть без жертв. На улице Дария неизвестный проник в аптеку и украл немалое количество психотропных препаратов. Назначение таких таблеток, я думаю, всем понятны, отсюда мысль у полицейских только одна – это был наркоман. Но странность оказалась в том, что эти препараты очень редкие и найти их можно не во всех аптеках. Для этого необходима совершенно другая лицензия, кстати, сотрудникам полиции придется проверить, есть ли она в данном заведении на самом деле. И все же главный вопрос, откуда об этом узнал злоумышленник? Теперь полицейским необходимо узнать, кто мог об этом сказать, и нет ли случайно связи преступника и работников аптеки?

Также злоумышленник взломал кассовый аппарат и украл приличную сумму. Ее не успели сдать инкассаторам перед закрытием аптеки. Полицейские изучают место преступления, опрашивают возможных свидетелей и ищут улики. Если у кого-то есть хоть какая-то информация, пожалуйста, позвоните по номеру, который указан на экране.

А сейчас перейдем к более приятным новостям и начнем с прогноза погоды».

Мрачную пустую комнату то и дело, что разбавлял громкий звук со стороны телевизора. Одно единственное окно гостиной по совместительству со спальней было зашторено тяжелыми занавесками, которые не пропускали никакого свечения. Казалось, еще ночь продолжала преобладать в небе, и лишь утренние новости говорили об обратном.

Одинокий диван, словно приблуда стоял, уткнувшись в экран телевизора, буквально в метре, был закидан женскими вещами, начиная от мягкой спинки, деревянных подлокотников и места для сидения. Сама по себе комната выглядела скудно, бедно и угнетающе. Здесь не было ничего лишнего. Пару картин развешанные по сторонам, шкаф купе на две двери, тот самый сиротливый диван, тумба с телевизором и ковер. Вот и все убранство.

Более того в одном из углов стояло три больших коробки с вещами. Их явно никто не спешил разбирать и можно предположить по слою пыли, стоят они здесь уже давно. Такая себе берлога для холостяка, вот только его здесь не оказалось. Жила здесь одинокая молодая девушка, и в данный момент она находилась за дверью в ванной комнате. Принимала душ, приводила себя в порядок и готовилась к новому такому же серому и безликому дню, который оставила она позади вчера, и будет ждать завтра.

В это время среди мрачной комнаты и пустоты появилось тихое движение. Пушистый кот с царскими манерами не спеша прошелся по гостиной и запрыгнул на диван. Он улегся на вещи хозяйки и скрыл под собой светлую блузу и мятую юбку. Причем мятой она была и до этого момента. Уставившись в мерцающий экран, он пару минут посмотрел на него, прислушиваясь к громкому возгласу с динамиков, а потом, заметив блестящие стразы на нижнем белье, охотно принялся грызть ткань. Как выяснилось, это куда интереснее, чем утренние громкие новости.

Так продолжалось минут пять, пока дверь с характерным скрипом не отворилась и с ванной комнаты появилась девушка не старше тридцати, укутанная толстым махровым полотенцем. Босыми ногами она тихо прошла по комнате, всматриваясь во мрак гостиной, и лишь свечение от телевизора было своего рода путеводителем для нее.

Погрузившись в свои мысли, она подошла к зеркалу во весь рост дверцы шкафа купе, расчесывала волосы. Мешки под глазами, чуть-чуть расширенные зрачки, невыспанный вид. Для нее это привычное состояние. Бледное лицо, казалось, никогда не видело солнца. Но даже такой вид не мог скрыть ее природной красоты. Большие карие глаза, настолько чистые и искренние, в них можно попросту утонуть. Жгучие черные волосы не опускались ниже плеч, выглядели стильно, ухоженно и самое главное аккуратно. Для ее работы это очень кстати.

Высокая, стройная, немного худощавая. Тоненькие ручки с нежными почти детскими пальчиками. Аккуратные еле заметные ногти не красовались ярким лаком или блестками, как это модно сейчас. Наоборот, все просто и без излишеств. Длинные стройные ноги на удивление не выглядели, словно две тростинки, в отличие от худых рук.

Девушка долго блуждала в глубинах своего сознания, пока ее взгляд не зацепился за наглого кота, который раскинулся будто барин на ее одежде. Причем заметила она его в отражении зеркала.

– Лейла, зачем ты жуешь мое белье? – Спросила девушка, обращаясь к кошке.

Наглое животное не отреагировало на слова хозяйки и также азартно грызло тоненькую ниточку, еще чуть-чуть и перегрызет.

– Я кому говорю! – Громче сказала девушка и повернулась лицом в сторону дивана.

Кошка неохотно подняла голову на слова хозяйки и прекратила свое интересное занятие.

– Пошла прочь с дивана, – начала хлопать в ладоши девушка, сгоняя кошку на пол. – Обнаглела до безобразия.

Пушистое животное спрыгнуло вниз и деловито двинулось в сторону кухни. Очевидно намекая хозяйке, пора есть.

– В кого она такая наглая? – Задала сама себе вопрос девушка, зная жесты Лейлы наперед. Все-таки не один год они живут вместе. – Ох уж эта породистая наглость. Проще было взять кота с улицы, больше благодарности увидела бы.

Девушка подошла к дивану и принялась искать подходящую одежду. Среди беспорядка оказалось не просто найти то, что нужно. Впрочем, она и сама еще не знала, каким образом сегодня одеться. С одной стороны хотелось нарядиться и выглядеть красиво, жаль на работе такого не оценят. Юбку выше колена девушка могла себе позволить только дома, и может быть сходить в магазин. Никаких откровенных нарядов, игривых цветов, все должно быть максимально скромно и не вызывающе, иначе с работой она могла попрощаться раз и навсегда.

Не сказать, что она дорожила этим, просто девушка не знала, сможет ли она заняться чем-то другим. В конце концов, это ее специальность и следовало придерживаться этого. Тем более девушка не видела собственных перспектив в чем-то другом. Наверное, она просто за столько лет привыкла к определенной стабильности, привыкла к этой жизни, хотя в глубине себя осознавала, так жить нельзя. Не такого будущего она видела для себя.

Отбросив негативные размышления, девушка взяла в руки то белье, которое она больше явно не оденет и злобно посмотрела на дверь кухни.

– Зараза, Лейла, – выругалась девушка. – Порвала мое белье.

Но злиться дальше не стала, все равно уже ничего не изменить. Да и сама прекрасно понимала, в первую очередь она виновата в том, что раскидывает вещи по всей гостиной, вместо того, чтобы все разложить по полкам шкафа. В этом плане она была неопрятной, и можно сказать не хозяйственной. С другой стороны, зачем ей это нужно? В ее небольшой квартирке обитают два одиночества.

Девушка скинула полотенце и принялась одеваться.

«…А теперь хочется напомнить жителям нашего города о предстоящей ярмарке. Она будет проходить в центре города на этой неделе в субботу и воскресенье…»

– Лейла, пойдем на ярмарку? – Нежным голосом обратилась девушка и ярко заулыбалась от того, что единственная с кем она могла поговорить среди этих стен так это с кошкой.

Пушистое создание подозрительно выглянуло из кухни и уставилось своими небесными глазами на хозяйку, явно не понимая, чего от него хотят.

– Чего смотришь? Думаешь, хозяйка твоя ту-ту, – покрутила у виска девушка, улыбаясь.

Она в этот момент надела юбку и застегивала замок. Темно-серого цвета неброская ткань, классический покрой, длина чуть ниже колен, скромный поясок. Пиджак из точно такого же материала и точно такого же цвета пока лежал на диване и ждал своей очереди.

«… Передаю слово нашей коллеге Ираде, она сейчас находится в мэрии и хочет рассказать…»

– Обойдемся без мэрии, – сказала девушка и выключила «вещатель».

В гостиной сразу стало тихо и по-настоящему мрачно. Больше не было ни звуков, ни мерцания экрана. Даже кошка быстро спряталась на кухне, где свет проходил сквозь прозрачную занавеску и играл пусть и не яркими, но все же дневными серыми красками. Тяжелые тучи нависли над городом. Осень с каждым днем все сильнее напоминала, лето закончилось, пора перестраиваться на прохладу и унылость.

Девушка надела пиджак, и полностью готовая на сегодня, пошла на кухню, дабы приготовить завтрак, покормить кошку, а потом отправиться на работу.

*****

В полицейском участке сегодня было словно в улике. Шум, гам, радостные возгласы. Еще бы, почти месяц полицейские потратили на то, чтобы задержать самого опасного преступника за последние годы, а может и десятки лет. Во всяком случае, такие слухи ходили среди жителей города после того, как СМИ поставили в известность каждого. Именно журналисты добавили остроты и важности этому делу. А так ли это на самом деле, придется теперь узнать полицейским.

Убийства происходят каждый день, и многое остается за пределами знания горожан, но этот случай отчего-то не прошел мимо ушей и продолжал держать в напряжении до сегодня. Теперь каждый вздохнул с легкостью, а блюстители порядка – вдвойне. На небольшой отрезок времени горожане прекратят винить полицейских в бездействии. Но это не значит, будто работа на поимке преступника закончилась, начинается другая задача. Как говорится, довести дело до суда, убедиться в полном наличии улик и доказательств, чтобы воздалось по заслугам.

– Мартин, молодец! – Радостно хвалил шеф подчиненного, сидя в своем кабинете. – Благодаря твоей смекалке удалось найти этого подонка.

– Шеф, здесь не только моя заслуга, – отвечал мужчина чуть за тридцать, хотя по глазам было видно, ему льстила хвала начальника.

– Не прибедняйся, тебе единственному удалось понять ход действий этого недоинженера, – скривился начальник полицейского участка, не представляя, каким образом инженер мог пойти на серийное убийство. – Никогда бы не поверил, что человек такого ранга смог пойти на убийство четверых ни в чем не повинных людей. Это ужас.

– Вы же сами знаете, убийцами становятся кто угодно.

– Это точно. Просто мне все равно тяжело признать… – начальник решил не продолжать, потому что его внутреннее негодование в любом случае ничего не изменит.

Повисла недолгая пауза. Мартин не знал, о чем говорить и просто ждал, когда шеф обратится к нему. А тот, блуждая у себя в голове, пытался найти ответы.

Начальник полицейского участка поджал нижнюю губу, отчего его морщины стали еще заметнее. Немолодое лицо, пролысина на голове, впалые щеки, легкая щетина на щеках создавали образ человека, который досиживает свои последние дни в ожидании долгожданной пенсии. Он явно устал от работы, от постоянных проблем и хотел уйти от этого раз и навсегда. Впрочем, и в самом деле начальнику осталось не так много времени, всего две недели и он покинет свой пост заслуженно. А дальше будь что будет, но без него.

– Ты с ребятами расколол его? – Спросил шеф.

– Нет, – закачал Мартин головой, и его лицо немного нахмурилось.

– Упертый засранец, – злобно фыркнул начальник.

– Я сам удивляюсь, откуда в нем такая сила воли? Я думал, он расплачется, словно девочка и выложит все в подробностях, что натворил. А он упорно молчит, и ни одному из нас не удалось найти с ним точки соприкосновения. – Говорил Мартин, обдумывая, как поделикатнее сказать то, о чем он думает. – Шеф, а может, стоит чуть-чуть применить силу?

– Мартин, ты в своем уме? – Начальник поменял лицо до неузнаваемости. Светло-серые глаза расширились до предела, и казалось, зрачки слились полностью с белком.

– Я не говорю избивать до потери сознания, – Мартин пытался уточнить, что он имел в виду. – Просто надавить на него и вывести из зоны молчания.

– Вот из-за таких слов, Мартин, я и не хочу уходить на пенсию. Боюсь представить, что здесь будет происходить. – С укором смотрел шеф. – В моем участке, никогда и ни при каких обстоятельствах никого не избивают. Даже самого отъявленного и жестокого преступника. А знаешь почему?

Мартин лишь закачал головой.

– Потому что избиение со стороны полицейского говорит о его слабости и бессилии.

Мартин не совсем понял, о чем хотел сказать своими словами шеф, но не стал переспрашивать. Хотя от старого мудрого человека не скрыть во взгляде непонимание, поэтому начальник решил объяснить более понятным языком.

– Понимаешь, Мартин, каждый полицейский должен быть еще и психологом. Я бы сказал очень толковым психологом. Нужно знать слабые места преступника и давить на них с помощью слова. И когда убийца раскрывается перед тобой, он понимает, что проиграл. Ему не удалось вывести из равновесия тебя, меня или любого другого нашего коллегу. А самое главное он говорит правду. Но стоит применить силу, в первую очередь любой полицейский еще раз доказывает преступнику, мы, в действительности, против закона. Мы зло, каким нас любят величать. Но хуже даже история не про оборотней в погонах. А то, что мы можем правды вовсе не узнать. В конце концов, преступник сознается против своей воли и подписывает бумаги, хотя на самом деле все может быть не так.

– Я понял, шеф, о чем вы, – виновато ответил Мартин, еще раз убедившись, его начальник достойный человек и достойный полицейский.

Как правило, столько лет работая в полиции, очень часто охрана порядка забывает видеть и разделять положительное и отрицательное. Все смешивается в общую кашу, где хорошего попросту не видно, так как сама работа ничего доброго не несет. Тем более в таком отделе, где кроме маньяков, убийц, извращенцев, больше никого нет. Изо дня в день наблюдать за скрытой правдой тошно и это в какой-то степени уничтожает внутренние чувства. Все становится рутиной, на которую стоит реагировать сквозь особую пелену, пытаясь толком и не осознавать этого, и выполнять свой долг будто робот. Иначе психика может не выдержать. Особенно, когда вдаешься в подробности пути того или иного преступника, а самое страшное узнаешь мотивы.

– Шеф, тогда что нам делать? Ждать пока он решится заговорить? У нас времени не так-то много, вы же знаете приказ мэра.

– Ждать не надо. Надо пойти другим путем. – Размышлял шеф. – Если у ребят не получается, значит нужно подключить к работе другую личность.

– О ком вы говорите? – Не понял Мартин.

– Думаю Миранда – лучший кандидат.

– Вы думаете, у нее получится? – С сомнением в голосе спросил полицейский.

– Думаю да. У нее есть те данные, которыми, к сожалению, мы не обладаем.

– Психолог, – то ли спросил, то ли уточнил Мартин.

– Психолог это дополнение. В первую очередь, она молодая девушка. А, как правило, маньякам комфортнее находиться в присутствии симпатичной дамы, чем со злыми мужиками, готовыми зажать пальцы между дверей.

Мартин воспринял последние слова начальника напоминанием о его желании произвести насилие, и снова почувствовал укол в глубине себя.

– Более того, убийцы любят восхваляться перед теми, кто их слабее, чтобы показать свое величие, – закончил мысль шеф.

– Может вы и правы. Но что если у нее не получится?

– Давай решать проблемы по мере их поступления. Вся наша работа построена на случае и на предположении, поэтому доверимся возможностям Миранды.

– Шеф, я переживаю, что если вклинится какой-нибудь адвокат со стороны преступника и замнет это дело. В конце концов, его могут признать безумцем, и он просто осядет в городской психиатрической больнице, вместо справедливого приговора.

– Все может быть. Но наша работа в первую очередь сделать все, что требуется с нашей стороны, а остальное пусть решает суд.

– Вот этого я и боюсь. Столько трудов могут пойти впустую, – Мартин сделал на лице гримасу.

– Главное доказательная база. А дальше наши полномочия заканчиваются. Да и, Мартин, ты же сам читал дело по этому парню, у него есть все шансы и без адвоката пойти по другому пути. Ведь еще будет проводиться дополнительная судмедэкспертиза, психиатры поработают и на фоне их заключения может все измениться.

– Несправедливо все это. Он заслуживает высшей меры.

– Не нам решать и уж тем более судить кого-то. Наша задача остановить преступника. Мы это сделали. Теперь готовь документы, успокойся и двигайся дальше. Ты молодец, свою службу ведешь честно.

Мартин вышел из кабинета начальника и побрел к своему месту обитания. Общий офис был заставлен десятками столов, где находились простые полицейские и были поглощены работой. Вскоре все разойдутся по своим участкам и приступят к несению службы за пределами родных стен. Там, где они нужны больше всего, пускай об этом люди и не думают, пока горе не коснется их.

Для Мартина тоже работы в офисе не осталось. Ему не удалось разговорить преступника, а значит, находиться здесь нет смысла. Все равно разговор между Мирандой и убийцей должны записать на видео, и можно будет посмотреть позже. Во всяком случае, он рассчитывал на это. Поэтому отсиживаться в офисе без толку не хотелось. Лучше пойти с ребятами патрулировать улицы. Пусть погода не так хороша, как хотелось бы, все же лучше на свежем воздухе среди людей, чем сидеть в четырех стенах и грузиться по поводу дела, толком не зная, чем оно закончится в итоге.

Вскоре в офисе стало тихо. Полицейские разошлись, и в общей комнате осталась одна секретарь. Она с озабоченным видом что-то печатала на компьютере, вовлеченная в этот процесс полностью. Оторвать от дела ее смог телефонный звонок. На линии был шеф.

– Дженни, зайди ко мне, – послышался хриплый голос в трубке.

– Да, мистер Войт, иду, – ответила девушка и незамедлительно пошла в кабинет начальника.

– Дженни, можешь узнать, Миранда появилась на работе? – Спросил шеф, стоило только открыться двери.

– Хорошо, мистер Войт. Еще что-то? – Не поняла секретарша, почему этого он не сказал по телефону? Зачем было ее звать в кабинет? Вид у начальника показался ей странным. Будто сам не свой.

– Нет, это все, – шеф сначала хотел о чем-то еще сказать, а потом в последний момент не решился. Опустил взгляд на собственный стол.

– Хорошо, – кивнула Дженни и закрыла за собой дверь.

Через десять минут Миранда оказалась в кабинете начальника полицейского участка и странно поглядывала на него.

– Заходи, Миранда, спасибо что пришла, – возбужденно говорил Войт.

– Слушаю вас.

– У меня к тебе будет просьба. Я думаю ты уже слышала о том, что поймали того маньяка-убийцу?

– Какого? – Не поняла девушка.

– Ты утром телевизор не смотришь? – Удивился Войт.

– Я, наверное, в этот момент принимала душ, – пыталась Миранда вспомнить, что она слышала по телевизору, но зная себя с утра, все равно информация могла пройти мимо ее ушей.

– Правильно, – одобрительно кивнул шеф. – Лучше принять душ, чем слушать про всяких маньяков.

Девушка ничего не ответила, не понимая странного взгляда начальника полицейского участка.

– И все же придется тебе испортить нынешний день. Уж прости, просто обратиться мне больше не к кому.

– Что случилось? – Аккуратно спросила Миранда, дабы не показаться грубой. Но ей хотелось услышать суть.

– Мы поймали маньяка сегодня ночью, но вот проблемка. Он отказывается говорить с кем-либо из наших ребят. Я знаю у тебя большой опыт с такими неприятными личностями, – пытался сказать более культурно, хотя на языке крутилось несколько другое слово. – И мне нужно, чтобы ты попыталась войти с ним в контакт и узнать всю правду, а лучше всего выбить признание.

– Мистер Войт, вы меня простите, но я психолог, я не умею выбивать признание. Я могу с ним поговорить, но если он отказывается вести с кем-либо беседу, боюсь, я тут бессильна.

– Мирандочка, ты главное попробуй, хорошо? – Нежным голосом говорил начальник полицейского участка.

– Конечно, я попробую, но не обещаю.

– Спасибо, Миранда. Я ребят предупрежу, пусть тебя обезопасят максимально, на случай непредвиденного.

– Нет, мистер Войт, не нужно преступника заковывать в наручники, – возразила девушка. – Это лишнее.

– Почему? – Не понял шеф.

– Поверьте, так разговор у нас точно не состоится. Мы должны быть на равных.

– А если он кинется на тебя?

– Пусть лучше ваши ребята стоят за дверью, а если вдруг что-то произойдет, я крикну.

– Как скажешь, – не стал спорить шеф.

– Когда мне с ним поговорить?

– С кем? – Не сразу сообразил начальник полицейского участка, блуждая в своих мыслях.

– С преступником, – не понимала девушка, что могло повлиять на шефа, из-за чего он настолько растерян.

– А-а-а, – хлопнул ладошкой по столу Войт, – давай через часок в переговорной. Пока попей кофе, наберись сил перед разговором, а я попрошу привести того маньяка пакостного.

– Тогда я пойду.

– Конечно, иди.

Шеф дождался, когда снова оказался в комнате один и, схватив трубку телефона начал набирать.

– Дино, попроси привести через час в переговорную недоинженера, – в приказном тоне сказал начальник.

– Какого еще недоинженера? – Не понял мужчина на том конце провода.

– Какого, какого, – рявкнул Войт, – которого вчера поймали. Дино, проснись!

– Я вас понял, шеф. Будет сделано.

– Так бы сразу.

Начальник положил трубку, а сам откинулся в сидении и не знал, чем себя занять. Тревога внутри лишь нарастала. Но самое печальное для Войта, связано это вовсе не с работой. Свои проблемы он старался держать за пределами рабочего кабинета, и все же сейчас у него это не получалось. Поймать опасного преступника это хорошее дело. Еще чуть-чуть бы и пошло давление со стороны мэрии. Этого удалось избежать, вот только как быть с угнетающим и беспощадным бытом.

Войт нахмурился, достал сигару и закурил ее. Вместе с клубами дыма он находился где-то далеко от рабочего кабинета в поисках ответов. Никогда бы он не мог подумать, что пойдет на пенсию в тот самый момент, когда в этом толка больше нет.

Глава 2
II–VIII, I, VI–VII

Миранда прислушалась к словам начальника и перед тем, как пойти на беседу с очередным опасным преступником, решила попить кофе и ознакомиться с делом. Конечно, за такой короткий период ей не удастся прочитать все, но небольшие ключевые отрывки помогут вести беседу в правильном направлении.

В любом случае, девушка не надеялась, будто у нее получится сделать то, чего не получилось полицейским. В конце концов, она готова вести диалог в том случае, когда он состоится, а выманивать информацию и давить, такому ее не учили. Да и не в ее это стиле. Каким бы жестоким мир не казался Миранде, в глубине себя она осталась все той же маленькой напуганной девчонкой.

Беглым взглядом доктору удалось понять несколько важных моментов, чтобы строить внутри себя порядок действий. Но самое сложное начало. И к этому подготовиться практически невозможно. Здесь либо получится войти в доверие, либо нет. И если результат будет отрицательным, все остальное станет бессмысленным, потому что диалога, как такового не состоялось. Не этого хотел мистер Войт, да и Миранде хотелось не упасть в грязь лицом и доказать в первую очередь себе, она знает свое дело отлично. Не зря ей платят зарплату и довольно-таки не плохую для психолога. Дело только в том, что деньги для доктора не стали важными. Более того, деньги всего лишь средство обогащения личного быта, но не залог успеха и счастья. А это Миранда знала из первоисточника. Личный опыт все рассказал.

Девушка сильно увлеклась новым делом и почерпнула оттуда немало интересного и можно сказать спорного. Во всяком случае, ей так показалось. Более того, доктору уже хотелось увидеть того самого преступника и попытаться заговорить с ним.

«Почему он пошел на такие действия?»

«Что им двигало?»

Миранда не заметила, вчитываясь внимательно в строчки, вдруг возле нее кто-то присел. И только громкий звук отодвинутого стула заставил девушку осмотреться вокруг себя.

– Привет, Миранда.

– О, Стелла, я и не заметила тебя.

– Ясное дело. Вся в делах, – улыбнулась зеленоглазая девушка по возрасту не старше собеседницы. Лучезарная, с ярким макияжем на лице, подведенными глазами фиолетовым карандашом и эффектными красными губами. Точно так же и одета не в строгом костюме, как Миранда, а в нарядном платье поверх которого надета блузка с единственной пуговкой.

– Да какие там дела, – отмахнулась девушка. – Мистер Войт попросил поговорить с очередным преступником. Вот читаю дело, готовлюсь.

– Мистер Войт слишком пользуется твоей безотказностью, – посмотрела пронзительным взглядом с раскосыми глазами Стелла.

– Почему?

– Потому что ты занимаешь должность психолога для решения внутренних проблем коллектива, а не общаться с опасными преступниками.

– Может и так, – не стала спорить Миранда. – Но если я могу помочь своему коллективу, почему бы и нет.

– Дело не в помощи, дело в том, что ты слишком впечатлительная и с каждой новой просьбой нашего уважаемого шефа лишь больше грузишься над всем этим ужасом, который тебя не касается. Миранда, скажи, тебя не пугают все эти отбросы общества?

– Стелла, ты преувеличиваешь. Меня не так часто просят, как ты выразилась. А если я, в самом деле, могу помочь, почему бы и нет? Моя задача найти точки соприкосновения, а дальше ребята действуют сами без моего участия. Тем более сидеть в кабинете и ничего не делать, мне тоже не особо интересно.

– Главное, чтобы платили, – добавила девушка от себя и принялась пить йогурт.

– Мистер Войт, в этом плане человек совестный. Всегда премии выписывает, хотя я и не понимаю зачем?

– За клоунов, с которыми ты ведешь бессмысленные беседы.

– Они не клоуны, они убийцы, – поправила Миранда, хотя и сама не понимала зачем.

Стелла очень специфическая особа. Властная, самовлюбленная, добивается своего любыми способами. Умеет правильно подойти почти к кому угодно и как угодно. Обаятельный вид, правильные манеры, немного игривая походка, вызывающий внешний вид действует, будто дурман на полицейских. Даже на тех, кто уже давно остепенился и вроде бы ведет спокойную семейную жизнь. Естественно не учитывая основную работу, где как раз таки все наоборот.

Но за всей этой откровенностью и, можно сказать, вульгарностью скрывается не настолько плохая особа. Во всяком случае, для Миранды. Они пусть и не близкие подруги и между ними общего почти ничего нет, общались девушки на работе всегда хорошо. А самое главное Стелла ни разу не подставила Миранду и не сказала ни одного плохого слова в ее сторону. Хотя и могла, такой уж у нее характер. Да и власть в данном участке позволяла ей делать некоторые глупые выходки. Все-таки папа помощник мэра устроил дочь на хорошую и в то же время не пыльную работу. Работать в архиве оказалось ее призванием. Еще бы, там она властительница и без нее никто не выдаст ни одной улики по любому делу.

– Ох, Миранда, я бы ни за что в жизни не согласилась вести беседу с потными, вонючими, страшными личностями. Слушать их рассказы собственных убийств, это жуть!

– Поначалу я думала точно так же, как и ты. А теперь просто привыкла.

– И ты хочешь сказать, это никак на тебя не действует?

– Конечно, действует. Отстраниться от этого невозможно. Может только, если быть настоящим роботом. Но, иногда, интересно понять для самой себя, что движет убийцами. Почему они убили, зачем ограбили или еще чего натворили?

– Миранда, что тут может быть интересного? Бесчеловечность, алчность и низменность, вот что движет такими людьми, – эмоционально выражалась Стелла.

– А еще бывает месть, безвыходность или психические отклонения, – добавила Миранда, но не так эмоционально, как собеседница. Все-таки Миранда была куда сдержанней и не любила напирать, да и не умела.

– Лично в моем понимании, психические отклонения придумали специально для того, чтобы уйти от страшного приговора.

– Эх, Стелла. Я бы тоже хотела так рассуждать, но практика показывает совершенно другую реальность. Стоит тебе столкнуться с настоящим человеком, у которого расстройства психики, ты прекрасно понимаешь, настолько правдиво играть не умеет никто. Даже самый талантливый актер. Хотя, еще и неизвестно, есть ли смысл существования для такого человека, когда им движет нечто невообразимое. Он сделал плохо сам того не зная. Но из-за законов, решить его судьбу суд не может.

– Правильно, надо законы менять и сажать таких на электрический стул.

– Жестокая ты, Стелла, – аккуратно сказала Миранда, скрыв свой взгляд от собеседницы.

– Я справедливая. Какой толк миру от этих людей?

– Толка может и никакого, но убивать тех, кто не отдает отчета за свои действия, тоже не выход. Их нужно реабилитировать, пытаться привести в чувства, дабы понять, почему это случилось с ними.

– И что толку, его реабилитируют, типа вылечат, он выйдет на свободу до следующего приступа убийства, а людей, которых он уничтожил уже не вернуть.

– Ладно, Стелла, давай этот разговор оставим на потом, мне пора идти в переговорную, – Миранда решила прекратить бесперспективный спор, так как правым или неправым не дано быть никому.

– Удачи тебе, с очередным маньячилой, – кивнула Стелла, пытаясь подбодрить девушку.

– Спасибо, Стелла.

Девушка закрыла дело и поднялась со стула. Миранда отнесла чашку к мойке и не спеша побрела по просторной комнате туда, где не так все радужно и спокойно. Там начинается другая реальность: суровая и пугающая. А ведь между этими мирами всего лишь каких-то пару сотен метров, но атмосфера слишком разная.

*****
Вот он я, и новый мир вокруг меня.

Открывая глаза, я готов был увидеть что угодно, но не это. Более того, мне пришлось долго вспоминать, почему я оказался здесь. Все те же провалы в памяти, постоянные галлюцинации перед глазами смешали реальность и внутренние миражи. Конечно, я свыкся с этим. Больше во мне не возникало и самого маленького удивления. Просто в один миг звон колокола возвращал меня из бездны, где я нахожусь в момент отсутствия реальности.

Если я все правильно понимаю и не ошибаюсь, в данный момент наступила реальная реальность. Во всяком случае, перед глазами не появляются ужасные образы, странные места. В это я не могу поверить, какими бы убедительными ни являлись миражи, особенно, когда знаю, какова жизнь вокруг, благодаря прошлому.

Как так получилось, что мне удалось открыть в себе то, чего нет, не представляю. Конечно, догадки есть, но мне казалось, это больше связано с внутренним расстройством, которое должно было пройти и оставить меня. А оно почему-то не оставило. Возможно, я все-таки и не смог отпустить. Хотя какая уже разница. Я нахожусь там, где должен был оказаться намного раньше и отчего-то меня это не пугало, наоборот меня это успокаивало. Финал уже близок.

Я посмотрел на свои руки и в очередной раз ужаснулся. Запекшаяся кровь убеждала меня еще сильнее, прошлый мой мираж не совсем являлся и миражом. Я так пытался отделить истину от вымысла, что потерялся. Отсюда и плачевный результат. Образам удалось меня обмануть и заставить сделать серьезные глупости в реальности. Значит, я не блуждал по мирам в поисках спасения своей души, я ходил все по тому же одному единственному миру, откуда я не мог никуда уйти, хотя и хотелось.

Пока у меня есть шанс держаться этой реальности, я должен постараться все понять в первую очередь для самого себя, а дальше, будь что будет. Но проблема в том, что я не помню многих ключевых моментов. Они продолжают обходить меня стороной, не раскрывая истины. Сколько бы я не пытался напрягать свое серое вещество, такое чувство, словно там осталась выжженная среда. Ну и ладно. Пока освоюсь на новом месте.

Печаль в том, осваиваться здесь оказалось особо негде. Комната два на два, деревянная кровать без матраса, прикованная зачем-то к стене на цепь. Неужели ее можно как-то украсть? Странно. Нет ни подушки, ни одеяла. В общем, я для себя понял, спал я на толстой фанере, если конечно лежал в кровати. Этого я точно не знаю. У противоположной стены, куда я могу дотянуться рукой, дырка в полу, я так понимаю для нужд организма. Вот и все убранство, даже окна нет.

А впереди только решетка из прутка в палец с интервалом расстановки семь сантиметров. Кроме ладошки ничего не просунешь. Причем горизонтальные перегородки были с куда большим интервалом, сантиметров пятнадцать не меньше. Все-таки прошлая профессия позволяла мне на глаз определить размеры, не используя рулетки. Не сразу мне удалось разглядеть и саму дверь. Из-за ядовитого зеленого цвета перед глазами пробегала постоянно рябь. Хотя я до конца и не уверен, быть может, это всего лишь мой взгляд так воспринимает.

Не удивляясь нынешнему местоположению, я все же не могу вспомнить, когда меня сюда привели и сколько времени я здесь провел. Этот момент прошел мимо меня, и поэтому заставлял еще раз призадуматься: «Я в тюрьме или пока еще в следственном изоляторе?»

С одной стороны вряд ли суд прошел. Зная законы нашего государства у меня два пути после собственных дел. И явно сейчас я нахожусь не в одном из них. Во-первых, я еще живой, а во-вторых, на мне нет смирительной рубашки. Кроме только наручников на запястье и это мне казалось еще одной странностью.

«Зачем они в камере?»

«Что я могу сделать со свободными руками?»

Ладно, как есть, так есть. Осталось дождаться чего-то, чего и сам не знаю. В таких местах я раньше не бывал. Но самое смешное, скажи мне кто-то еще год назад, что я стану преступником, я бы не поверил. А это еще раз доказывает лично мне, не надо зарекаться, не надо думать, будто у тебя все будет иначе. Жизнь удивительная штука, неизвестно когда схватит тебя и к чему склонит.

Доносящиеся стоны, странные крики со стороны, давали лишь волю для воображения. Я так понимаю, моя камера находилась в самом углу, поэтому увидеть что-либо оказалось невозможно. Скорее всего, люди, хотя не совсем правильно я сказал. Преступники находились в похожих камерах, как и я, в ожидании дальнейшей судьбы. Хотя предугадать не сложно, исход будет печальным. С другой стороны, справедливым. Я не думаю, что сюда попадают ни за что. Скорее всего, это шанс один на миллион. Все-таки я верю в наше государство и справедливость действий с его стороны.

Но дело даже не в этом, мне хочется просто понять собственные мотивы, причины. Зачем я пошел на все это, и кто был со мною рядом? Пожалуй, это все, чего я хочу. А остальное уже не важно. Все важное уже ушло и ждет теперь меня. Вот тут то и загвоздка. Встречусь я когда-нибудь с ними?

Впрочем, что толку об этом думать. Я попытался заглянуть за угол, упираясь головой в железные прутья, и мне удалось краем глаза увидеть похожие камеры с точно такими же противно зелеными прутьями. Вот только в некоторых прутья были обшиты поролоном. Мысль сама наводила на один вывод. Да и те душераздирающие крики не могли исходить от простых убийц. Здесь явно содержались под стражей психически нездоровые личности. Возможно, и меня частично относят к ним. Странно.

Хотя, я и сам не уверен, нормален ли я? Во всяком случае, последние собственные действия не похожи на меня. Думая об этом, мне хочется себя растерзать, зная, сколько ужасов, пришлось натворить мне, при этом я продолжаю не понимать зачем? Зачем я продал душу дьяволу и позволил его впустить в свои безумные просторы? Звучит это конечно не здраво, особенно из уст человека, который верил в науку и продолжает в нее верить. Именно благодаря науке я смог открыть в себе таланты, жаль сейчас от этих знаний никакого толку. Разве что взглянуть на кривые сварные швы на прутках клетки и сделать вывод, сварил их бездарь.

Самое смешное, мистикой я интересовался в детстве, будучи еще школьником, но этот этап давно прошел и дальше я жил с верой лишь в науку. Конечно, хороший крепкий фильмец с мистическими нотками меня увлекал, но чтобы поверить, будто это может стать моей реальностью? Ущипните меня. Но повторюсь сам для себя, никогда не нужно недооценивать жизнь и думать, что ужасы внутреннего безумия обойдут меня стороною.

Я оказался обманутым. Верование в науку привело меня к бессилию перед тайной, хранящейся внутри меня. Вот и двадцать первый век со своими огромными возможностями, гаджетами, супер компьютерами и современным транспортом. А в итоге никому и не удалось познать в первую очередь саму суть человека. Отчего берется безумие? В какой момент пути каждого из нас, мозг перерождается во что-то ужасное, готовое идти наперекор той личности, с которой они одно целое?

Психологи и психиатры постоянно пытаются найти методику лечения разных психических расстройств, а в итоге их труд на протяжении веков ничего толкового и не принес. Как были люди недружны с серым веществом, так и продолжают быть. Их лечат, их изучают, проводят опыты, а результат постоянно одинаковый.

Мне всегда было интересно понять природу появления людских отклонений, и вдвойне, когда это коснулось и меня. Но точно утверждать не могу, насколько я псих, да и вообще, какая у меня болезнь? Может, я просто пытаюсь с помощью этого найти оправдание своим действиям. Может, я пытаюсь уйти от ответственности. Хотя нет. Тут я не согласен. Возможно, подсознание и пытается, а вот я – нет. И причина одна и та же. Какой смысл теперь в моей жизни? Все осталось в прошлом, и жить просто ради того, чтобы увидеть новый безликий собственный день, я не хочу.

Я всегда считал себя сильной личностью, я не ломался ни перед чем. Доводил дело до конца. Боролся с собой, с работой, с жизнью, упустив одну единственную вещь. Я очень быстро поднимался по карьерной лестнице, улучшал свое существование, обогащался материально, а духовно, морально не закрепил свой новый статус. И когда жизнь жестоким образом отобрала самое важное, можно сказать то, что мне казалось особо дорогим в моей судьбе, я рухнул на самое дно, а выбраться оттуда не сумел. Вот и еще раз для меня это доказательство того, что деньги, красивая жизнь, ничто, если внутри тебя сломан стержень. Я слаб и сейчас понимаю, насколько я ошибался. Причем во всем и сразу. Ну ладно, хватит ныть. Жалеть себя не собираюсь, осталось только дождаться следующего этапа.

Послышался скрип металла. Наверное, кто-то заходил в блок. Жаль, увидеть из своего закутка мне ничего не удавалось. Приходилось снова обращаться к воображению. Оно у меня слишком бурное, главное чтобы вновь не рисовало ужасы бездны и не затянуло туда. Шаги по бетонному полу эхом расходились по стенам, и я не мог уловить, кто и куда движется. Может, очередного преступника привели?

Но буквально через полминуты я убедился, что ошибся. Перед моей камерой остановилось двое, одетые по форме, в боевой готовности. При этом настолько разные, насколько могут быть. Один высокий, худощавый, где-то на голову выше меня. Другой наоборот, низкий и упитанный мужчина. Не знаю почему, но у меня появилась на лице улыбка. Выглядели они смешно, несмотря на грозные лица, запомнить облики которых я не смог. Может из-за головного убора для меня они все выглядели на одно лицо. Хотя если присмотреться тот, что пониже явный стереотип о полицейском и пончиках. Даже щеки провисали, словно у бульдога.

– Чего зубы скалишь? – Злобно обратился высокий.

Я не стал ничего отвечать. Они явно не разделят моего юмора. Наверное, еще больше убеждались в данную минуту, перед ними стоял псих.

– Итак, мы сейчас тебя отведем на допрос, и хочу напомнить о правилах, при нарушении которых тебя ждет самый страшный кошмар, снившийся когда-либо. Ты меня слышишь, убийца? – Говорил все тот же высокий мужчина.

– Да, – ответил я коротко. Явно лучше не нарываться. По взгляду вижу, он ждет повода.

– Первое правило, вести себя культурно. Ни огрызаться, ни кидаться, не сквернословить и никаких лишних телодвижений, иначе я лично добьюсь того, чтобы сгноить тебя в самой худшей тюрьме, где нет одиночных камер, и спрятаться невозможно.

Я снова кивнул, не решаясь открыть рта. Угрозы, конечно, мне не приятны. Со мной никогда и никто не позволял так общаться. Но это происходило до, а теперь придется играть по правилам тех, у кого власть надо мной.

– Второе правило, отвечать на вопросы, адресованные в твою сторону. Если ты будешь паинькой и расскажешь правду, это упростит твою участь. Но не рекомендую надеяться на снисхождение от судьи. Все равно после всего того, что ты натворил, поблажек не будет. Разве что обещаю от себя лично, тебя не будут тревожить. А таких, поверь мне, предостаточно, кто готов из интеллигентного инженера выбить немного дури.

– Хорошо, – ответил я.

– И еще один момент, если выберешь адвоката и отвалишь ему кучу своих кровавых денег, наши отношения ухудшатся. Я понимаю про твои права и все такое, но если справедливость не восторжествует, я думаю, этим ты не спасешь себя от часа расплаты. Видели мы разных хитробоких, но конец для всех был одинаковым.

– Мои деньги не кровавые, – сказал я. Меня это сильно задело. Заработал я их честно и слова длинного мне не понравились, хотя вступать с ним в спор я не собирался.

– Не кровавые говоришь? – Удивленно посмотрел толстяк. – Что-то мне не верится. Я работаю столько лет, а себе так и не позволил ничего, кроме однокомнатной квартиры, спасибо любимому государству, которое обо мне заботится, и старой ржавой машине, похожей на мою ворчливую и труднохарактерную жену.

– Я не хочу вас обидеть, но ваша работа может и важна, но быть охранником это не достижение в жизни, – пытался я выразиться не в грубой форме и все же сказать по существу.

– Ишь ты, какой делок, – хмыкнул кругленький мужчина.

– Нет, вовсе нет. Я бывший инженер конструктор, создавший немало технологических процессов, которыми пользуется производство нашего города для оптимизации и удешевления конечного продукта, а также повышения качества. Это и принесло мне денег, но не кровавых, а заработанных моим умом.

– А теперь сделай вывод, делок. Я может и простой охранник, но нахожусь в данной ситуации в более выгодном положении, чем ты.

– Здесь я спорить не буду.

– Еще бы!

– Яков, давай без этих бессмысленных разговоров, – проговорил тот, что повыше.

– А насчет адвоката, сразу скажу, мне он не нужен, – ответил я искренне.

– И почему это? Обычно такие личности, как ты, пытаются сделать все, чтобы сохранить свою жизнь, даже готовы прикинуться душевным.

– Во-первых, вы не знаете, кто есть я. И поэтому никто вам права не давал меня приравнивать к кому-то. У каждого из нас свой путь. А во-вторых, я смирился с собственной судьбой.

– Все так говорят, почему я должен поверить тебе на слово? – С недоверием спрашивал высокий охранник.

– А я не жду с вашей стороны доверия. Да и отчитываться перед вами, по сути, не должен. Ведите меня, куда надо и закончим эту бессмысленную беседу.

– Я же говорю, делок.

Больше говорить я не видел смысла. Охранники видели во мне только зло, и вовсе не пытались понять, о чем я хочу им сказать, и самое главное, говорю я правду. Впрочем, а чего мне еще ожидать? Есть факты, улики и целое дело на меня, где черным по белому написано, кто есть я и что сделал. Бумаги куда важнее слов, потому что в слова уже никто не верит, особенно это касалось тех, кто работал в правоохранительных органах.

Блок сменился длинным коридором, потом лестницей, ведущей на третий этаж. Сколько было открыто и закрыто за мной металлических дверей, сосчитать невозможно. Унылое все-таки место. Но самое удивительное, меня это вовсе не раздражало и нисколечко не пугало. Мне даже как-то легче среди серых стен, тусклого свечения. Эмоции равны нулю и это хорошо. Осталось зайти по ту сторону двери, где висела криво прибитая табличка «Переговорная № 3» и рассказать все то, что я знал. Хотя я и не уверен, поверят ли в мою историю.

*****

Мартин со своим напарником Биллом блуждали по улицам города, наблюдая за пустотой вокруг. Понедельник сам по себе считался днем безлюдья. После выходных взрослые отправлялись на работу, дети в школу, студенты в университет. А те, кому не нужно куда-либо идти, желали отсиживаться дома. Впрочем, это правильно. В такую погоду, когда вокруг серость сливалась с точно такого же цвета высотками, лучше сидеть в родном очаге, укутавшись одеялом, и смотреть любимую передачу, сериал или просто поспать. Да еще и мелкий дождь начал скатываться с небес. Прохладный сентябрьский ветерок пронизывал одежду полностью, отчего заставлял опускать голову вниз, погрузив нос под курткой, и сгибать тело, чтобы хоть как-то сопротивляться холоду.

Так двое полицейских и двигались в расслабленном темпе, зная, сейчас то замечательное время, когда не требуется от них по сути ничего. И серая погода им не казалась настолько унылой, потому что в такие моменты очень мало шансов повстречать преступников. Разве что мелких воришек, но для них время начинается, как правило, в ночное время суток. Поэтому они двигались можно сказать впустую, без цели и смысла.

Двоих объединяла не только работа, а давнишняя дружба. Вместе росли, вместе учились, вместе служили и шли по жизни, опираясь на плечо, друг друга. И Билл, и Мартин внешне во многом были похожи. Немного острые черты лица, заметно выделенные носы, впалые щеки и русые волосы короткой стрижки, как обязывала служба в полиции. Разнились они лишь по глазам. Разной формы и разного цвета. У Билла холодный оттенок светло-голубого, а у Мартина карие. Не зря их часто путали на работе сотрудники, считая братьями близнецами. Еще сложности добавляла одинаковая форма одежды, похожие подтянутые телосложения и почти равный рост чуть выше метра восьмидесяти.

А вот характеры у двоих друзей оказались противоположными. Мартин спокойный, рассудительный, старается не лезть на рожон, умеет найти общий язык со многими и войти в доверие добрым способом. А вот Билл, совершенно другой. Взрывной, напористый, не нужно долго убеждать, чтобы использовать кулаки. Малейший повод и словарный запас переходил в силовую показуху. Не терпеливый, иногда агрессивен и любит все делать по-своему, а не так как прописано в уставе. Тем не менее, службу несет хорошо, и возможно благодаря другу умел во время остановиться и зайти за рамки лишь чуть-чуть.

– Мартин, ну как там обстоят дела с этим маньяком? – Поинтересовался Билл.

– Да никак, – развел руками собеседник. – Мы пытались его разговорить, когда поймали, но не получилось. Он упорно молчал. Такое чувство, будто он вообще не понимал и не слышал, к нему ли обращаются?

– А кто его взял?

– Джим и Остин из группы захвата. Прям на горячем, – улыбнулся Мартин, вспоминая, каким образом происходило ночное задержание. Он пусть и не участвовал в захвате, но все же присутствовал на месте преступления, правда, в стороне. Полицейскому до сих пор было приятно после хваленых слов шефа и немножко обидно за Билла. Ведь именно друг помог ему сделать последний шаг и понять, где произойдет следующее преступление. Но Билл сразу отстранился от своего имени в рапорте, пожелав отдать всю славу Мартину. Он это заслужил, да и дело о маньяке-убийце закреплено за ним.

– Мартин, ты конечно красавчик. Я тобой горжусь! – Одобрительно говорил Билл.

– Ты знаешь, мне это дело голову поморочило, но если бы не ты, возможно у меня ничего не получилось бы. – Мартин задумался, а потом решил задать вопрос напарнику. – Я не могу понять, почему ты не захотел, чтобы я рассказал о твоей помощи?

– Забей, – отмахнулся напарник. – Ты заслужил быть единственным и неповторимым.

Оба громко засмеялись, а Мартин немного покраснел.

– Добрая ты душа.

– Обидно другое, – радость тут же покинула лицо Билла. – Получается ты смог выйти на его след, а теперь в дело вклинятся следаки и все сливки перетянут на себя.

– Такова наша работа. Мы всего лишь охрана порядка, а не группа захвата и, как ты выразился, не следаки.

– Ну, Мартин, ты же сам прекрасно понимаешь, кто на что учился. Надо было переквалифицироваться, закончить юридическое.

– Уже поздно, – с досадой ответил Мартин.

– Да, ладно, ты не так стар.

– Забудем, это все ерунда. Главное, преступник пойман.

– И все же тебя это задевает, – видел Билл во взгляде напарника досаду.

– Просто обидно, у нас не получилось расколоть этого маньячилу, сейчас понабегут другие и получат, куда больший результат, чем мы. Улики по-тихому перетянут на себя и дело в шляпе. А о нашем участке никто и не вспомнит.

– Ты же сам прекрасно знаешь, проблема кроется в мягкотелом. – Не видел ничего удивительного в этом Билл. – Кстати, что он тебе сказал? Уже кого-то попросил со стороны провести переговоры.

– Пока всего лишь Миранду.

– Вечно он эту Миранду отправляет. Какой вообще от нее толк? Она что умеет понимать преступника и выводить его на чистую воду?

– Без понятия, – развел руками полицейский. – Может он хочет получить психологический портрет преступника.

– И какой от него толк? – Билл негодовал. – По-моему разговор в данном случае не особо важен. Есть улики, поймали на горячем, что еще надо?

– Это все понятно, но ты же сам прекрасно знаешь, очень часто в суде все происходит иначе. Сначала вроде все нормально, а потом то улика косвенная, то у преступника амнезия, то адвокат палки в колеса ставит. Тут шеф прав, надо подойти к этому делу со всех сторон, и чем больше у нас будет информации, тем лучше.

– Нет, ты не подумай, я ничего не имею против Миранды, наоборот, так даже лучше. Она все-таки своя, хотя и странная. Отдавать настолько важное дело засранцам, которые и палец о палец ни сделали не вариант.

– Билл, все равно придется, как ни крути.

– Я понимаю, но чем быстрее они заберут его, тем меньше у нас будет шанса присутствовать и влиять на ход дела. Пока этот маньячила в нашем участке, всем придется играть по нашим правилам. Стоит его перевести, забудь славу, премию и повышения. Тем более мягкотелый на пенсию быстро откатится и все. Поставят какого-нибудь нового своего начальничка, и метла начнет мести по-новому.

– Перемены, насколько они некстати сейчас. Конечно шеф, как ты выражаешься, мягкотелый. Но все же мы знаем чего от него ожидать, и как с ним быть. Тем более он всегда отстаивал своих людей и перед прокуратурой и перед следаками.

– А я и не говорю, что он плохой человек. Просто у него есть такая одна неприятная особенность, если кто его знает, умеет им манипулировать. Сейчас какой-нибудь появится молодчик из министерства, переманит дело на своего родственника и отдаст ему все лавры, а ты останешься не удел.

– И такой вариант возможен, – тяжело вздохнул Мартин.

– Надо быстро раскалывать этого черта и переходить на следующую стадию.

– Я бы с радостью, но я потерпел фиаско.

– Ладно, давай закончим бессмысленный патрулинг и пойдем обратно. Пусть Миранда заодно поговорит с маньяком, а мы потом возьмем его на себя. Может немного дури выбьем для разговорчивости, – Билл ждал этого момента с нетерпением.

– Шеф мне говорил, чтобы не трогали.

– Ой, Мартин, ты словно маленький ребенок, которому сказал папка нельзя. Что в первой что ли?

– Да оно-то не в первой, просто он прав. Своими действиями мы лишь портим отношение к себе.

– Мартин, хватит этих заумноватых разделений на добро и зло. Этот пацан убил четыре человека без мотива и причин.

– Об этом мы не знаем, – решил уточнить собеседник.

– Пусть даже так, но это не отменяет того факта, что загублено четыре жизни, а мы, видите ли, из-за законов не можем поступить с ним по совести. Не убивать же я предлагаю. Все равно он заслуживает намного большего. Смотри, дабы его еще не списали на психически нездорового и через пару лет он не покинул какую-нить психбольницу закрытого типа. Только не говори, что такого в нашей практике не было.

– Было, – не стал отрицать Мартин. – И даже больше чем один раз.

– Более того, чем это оборачивалось, Мартин, ты помнишь?

– Новые убийства, разрушенные судьбы и слезы.

– Поэтому не говори мне о законе и правильности его выполнения. Сами законы прописаны с ошибками и лазейками, которыми постоянно пользуются хитропопые адвокаты.

– Эх, ладно, – не стал встревать в спор Мартин, решил остаться при своем мнении.

– Друг, я думаю, у нас получится сделать так, чтобы ты получил все лавры, а остальных не подпустим к маньячиле. Ты заслужил это больше, чем кто-либо другой, – говорил искренне Билл.

– Спасибо, мне приятно это слышать.

– А то, – улыбнулся Билл и похлопал по плечу напарника. – Еще немного патрульнем эту пустоту и пойдем там, где сейчас должны быть.

Глава 3
IV–V, I–II, IV–V-IX

Начальник докурил сигару и тут же потянулся за следующей. Ему так было спокойнее. Пока руки заняты, он умел скрыть дрожь, охватившую все тело. Но мысли убрать из головы не получалось. Они настолько крепко засели и не желали уйти. О чем бы Войт, не пытался задуматься, какими бы идеями не пытался разбавить внутренние переживания, все впустую.

Недолгая радость о поимке преступника не смогла перечеркнуть ничего. Возможно, если бы он сейчас сидел не один, все могло быть иначе. Он мог бы отвлечься, поговорить, посмеяться. Но среди стен родного кабинета и в результате личного статуса ему не дано найти собеседника, с кем мог бы произойти разговор не о работе, а на личные темы. Именно этого начальнику полиции хотелось. Махнуть по рюмашке и выговориться, наконец. Так сказать излить душу и услышать чье-то подбадривающее слово. Но этому не быть.

Работа обязала знать грань между посиделками и разговорами ни о чем и возложенным на его плечи грузом ответственности из-за должности. Если смешать эти два понятия, порядка в участке не будет, и соответственно коллеги сядут на голову, зная, что шеф свой. Хотя он и есть свой, но все же начальник. Войт занял четкую позицию и придерживался ее все то время, пока занимал свою должность. Но именно в данный момент мужчина ощущал, он слишком далеко находится от тех людей, с которыми проработал больше двадцати лет. Войт скоро уйдет, и о нем забудут. В этом он не сомневался.

– Дженни, – сказал шеф, держа руку на кнопке громкоговорителя телефона.

– Да, мистер Войт? – Спросила секретарь растеряно.

– Я тебе не отвлекаю? – Поинтересовался шеф.

– Нет, – ответила девушка, хотя это было и не так. В отличие от начальника у нее работы всегда предостаточно. Столько дел требовалось перенести на персональный компьютер, что ей придется сидеть до конца рабочего дня, чтобы выполнить поставленную задачу. Хотя кого это волновало?

– Можешь приготовить мне очень крепкий кофе?

– Насколько крепкий? – Дженни хотела более ясного ответа со стороны начальника.

– Три ложечки, я думаю сгодится, – задумчиво говорил Войт.

– Сейчас сделаю.

Начальник убрал палец с кнопки и в очередной раз, откинувшись в мягком кресле, пускал клубы дыма изо рта. Минутный разговор помог ему уйти от внутренних тревог, но только на ту самую минуту. И снова стискивающая боль разошлась по всему телу.

«Как же мне быть?» – Спрашивал он про себя, лишь губы немного шевелились.

В этот момент раздался звонок. Войт неспешно протянул руку к трубке и, выдержав паузу в два гудка, поднес к уху.

– Алло, – сказал начальник.

– Когда ты приедешь за вещами? – Женский голос звучал через динамик.

– Я думал, мы с тобой вечером все обсудим.

– Нечего нам с тобой обсуждать. Я все уже решила.

– Эн, откуда в тебе такая жажда оставить все в прошлом после стольких лет?

– В том то и дело, между нами остались только года, а ты хоть раз спрашивал себя, был ли в них смысл?

– Я не могу поверить, что ты готова перечеркнуть все.

– Хватит давить на жалость. Ты же мужчина, вот и веди себя достойно, – говорил женский голос твердо и уверенно. Она явно не стремилась к примирению.

– Я не давлю на жалость, я хочу разобраться. Не может в один день взять все и угаснуть. Должна быть причина, – голос Войта дрожал, хотя он пытался это скрыть.

– Причина, мотивы, улики, полицейская твоя сущность не меняется.

– Эн, давай не по телефону. Нам нужно встретиться и все обсудить.

– Нет, Войт, нам не нужно встретиться и все обсудить. Ты должен вечером приехать, забрать свои вещи и исчезнуть из моей жизни раз и навсегда. Только такой вариант для меня приемлемый. Надеюсь, ты прислушаешься к нему.

Шеф не успел ничего ответить, лишь услышал прерванные гудки. Она бросила трубку, не дожидаясь ответа с его стороны. Мужчина пытался сдерживать себя. Он буквально закипал от негодования. Казалось еще чуть-чуть, и он сорвется и начнет ломать все в комнате, но в этот момент послышался стук двери, и он смог сдержать порывы.

– Войдите, – не хватало воздуху начальнику полиции.

– Мистер Войт, ваш кофе, – проговорила секретарь.

– Дженни, а у нас там есть коньяк?

– Да, мистер Войт, осталось немного, – странно поглядывала девушка на шефа.

– Добавь, пожалуйста.

– Хорошо, – кивнула Дженни и быстро вышла из кабинета вместе с чашкой ароматного кофе. Она не уточнила, сколько добавить, но по общему виду начальника сделала вывод чайной ложечкой здесь не обойтись.

*****
В ее глазах я вижу грусть

Дверь распахнулась и меня легким толчком в спину заставили пересечь невидимый порог. Первое что мне бросилось в глаза, это спокойствие и полумрак комнаты. Темно-серые безликие стены, бетонный пол с похожим оттенком и только потолок окрашенный белой краской не вызывал внутри меня ничего положительного и ничего отрицательного. Одинокая небольшая люстра с тусклым свечением не раздражала глаза. Жалюзи закрывали одно единственное окно, не допуская естественного света внутрь комнаты.

Хотелось бы взглянуть, что там происходило, но мой взгляд зацепился за прямоугольный деревянный стол и за прекрасную особу, которая стояла возле него, чуть-чуть опираясь о левую грань по ходу моего обзора. Я ожидал увидеть кого угодно, но явно не молодую симпатичную девушку.

Сразу возникал вопрос: «Зачем она здесь?»

Я готовился к встрече с суровыми ребятами, желающими из меня выбить всю дурь, лишь бы получить признание. Обманулся, скажу я сильно и удивился при этом не меньше.

Девушка на вид не старше тридцати поглядывала на меня таким взглядом, отчего мне показалось, она находилась просто в ступоре. Сложно понять, с чем это связано, но строя внутренние предположения, я чувствовал, она явно ожидала увидеть нечто ужасное и отталкивающее.

Конечно, вид у меня не первой свежести и все же сам я не так страшен, как меня, скорее всего, описали в деле. С виду обычный парень, не красавец, но и не уродец. Среднего роста, нормальной комплекции, черные волосы, когда-то была модельная прическа. Да и одет я в недешевую одежду, правда перепачканную кровью, и частично покрытой грязными пятнами.

Девушка продолжала смотреть на меня и недоумевать, а я в этот момент любовался ее красотой. Даже строгая темно-серая одежда не портила ее особый образ, наоборот, она выглядела, будто бизнес леди. Я на секундочку представил, как в былые времена проходили переговоры с участием посторонних фирм и представителей в моем немаленьком кабинете. Казалось с тех пор прошло много времени, и жаль теперь этому не быть.

Деловой стиль для меня являлся неотъемлемой частью жизни, с ним я просто сросся и всегда предпочитал джинсам или спортивным штанам, как раз таки брюки и пиджак. Потому что в этом хранилась моя суть и должностная обязанность. К этому я стремился и добился этого. Я чувствую, на моем лице появилась улыбка. Она связана сразу с несколькими событиями, но в данный момент адресована для девушки. Ей удалось на секундочку вернуть меня в прошлое, и я благодарен этой неизвестной бизнес леди.

Приталенный пиджак на две пуговицы, юбка опускалась чуть ниже колен и была сшита словно по ее фигуре. Скромный черный поясок и кожаные закрытые туфли на невысоком каблучке в тон пояса. Как по мне она сильно худая, особенно руки. Еле заметные плечи, и то, скорее всего благодаря пиджаку. А вот ноги наоборот выглядели эффектно. Длинные, не худые, но и не сказать, что толстые. На мой взгляд, в самый раз.

Но стоило мне встретиться за недолгую паузу с ней взглядом, моя улыбка тут же прошла. И вовсе не потому, что она некрасива или посмотрела на меня с неприязнью, наоборот, неизвестная особа тоже улыбнулась, изучая меня. Ее глаза отчего-то дали мне понять, в них скрыта грусть и печаль. И улыбка не могла этого исправить. Меня это сильно удивило, почему в настолько прекрасном образе хранится нечто ужасное, казалось бы, она так молода и красива.

Можно предположить, это связано с тем, что у нее очередная встреча с убийцей, и в этом явно ничего положительного и приятного нет. Но я понимал, дело не во мне. Пусть я не тонкий психолог, все же в людях немного разбирался. Опять же, работа обязывала. Красивые выразительные глаза отражали внутреннюю боль, и явно с этим она борется уже не первый год.

– Доктор Миранда, вы готовы? – Спросил толстенький охранник.

– Да, – кивнула девушка, – пожалуйста, проходите.

Она указала на стул, продолжая смотреть только на меня. Будто охранников в данный момент и не было. Лишь мы вдвоем. Но вот я не мог отделаться от этой мысли, потому что на обоих моих плечах лежала крепко стиснутая рука. Охранники повели меня к тому самому стулу, не давая мне самостоятельно сделать ни одного движения, а потом усадили.

Толстенький опустился на колени и принялся приковывать мои ноги к стулу.

– Зачем вы это делаете?

– Простите, доктор, – мужчина округлил и так круглое лицо и тупо уставился на девушку, – но таков порядок.

– Я же просила мистера Войта. Он вам ничего не говорил? – Сверлила острым взглядом доктор.

– Э-э-э, нет, – не понимал охранник, о чем ему должны были сказать.

– Как и всегда, начальник в своем стиле.

– Я не совсем понимаю вас, доктор, – тупо уставился мужчина, продолжая сидеть на корточках.

– Не обращайте внимания, хоть руки не пристегивайте ни к чему, – попросила Миранда.

– Не будем, но наручники не снимем, не положено.

– Пусть будет по-вашему.

Я видел во взгляде девушки небольшой оскал. Она явно рассчитывала на то, что будет сделано по ее требованиям, но ее обманули. Хотя я сам не испытываю огромного дискомфорта, сидя закованный в наручники и с пристегнутыми ногами. Я уже привык. Тем более длинная цепь позволяла мне шевелить ногами и менять позу. Этого достаточно.

В глубине себя мне стало приятно от заботы девушки. Хотя я прекрасно знал, зачем она так себя ведет. Хотя мы еще не познакомились, обращение со стороны охранников – доктор, мне уже все объяснило, кто передо мной сидит, и какую беседу теперь будут вести.

Вопрос только: «Зачем ей это нужно?»

Я, конечно, не особо понимаю всех нюансов, когда человек попадает сюда. Но мне казалось должны вести со мной беседу другие личности, а не молодая хрупкая девушка. Ну да ладно, чего выделываться, мне такая компания куда приятнее. Поэтому не буду накликать на себя беду.

В это время толстенький охранник поднялся и вместе с напарником пошли прочь из комнаты.

– Доктор, если нужна будет помощь, сразу же позовите, мы будем стоять за дверью.

– Хорошо, спасибо, – девушка даже не посмотрела в сторону двух мужчин, и тоже приняла сидячее положение, оказавшись напротив меня. Она подвинула к себе объемную папку, но при этом не стала ее раскрывать, просто глянула на меня.

Чего этим она хотела добиться, я так и не понял, но решил не нарушать тишину, пусть начинает сама. Во всяком случае, сейчас все в ее власти. Но она отчего-то не спешила, затягивала паузу, посматривая то на меня, то на папку. Тишина в комнате лично для меня была приемлемой. Больше не звучали душераздирающие крики, доносившиеся из других камер, и противная вонь осталась там же. Лишь легкий аромат женских духов разбавлял серую безликую комнату.

– Мистер Лин, меня зовут Миранда, я психолог, – девушка нарушила тишину внезапно, что я не сразу среагировал на это. В тишине я всегда уходил в себя, поглощаясь разными мыслями. А выйти из них мгновенно не умел.

– Очень приятно, – ответил я, немного кивнув. Мне хотелось произвести хорошее впечатление, чтобы она не убеждалась еще сильнее, все убийцы одинаково грубы, некультурны и отвратительны. Хотя о чем это я. Во мне этого никогда не было, так что мне даже не приходилось играть роль.

– Мистер Лин, скажите, пожалуйста, а почему вы не захотели говорить с полицейскими?

– Когда? – Не совсем понял я сути вопроса.

– Этой ночью, когда вас привезли на допрос, – Миранда больше не бегала взглядом по сторонам, она смотрела только на меня и следила за моей реакцией.

– Простите, доктор, но я не помню этого, – пытался отвечать честно, без увиливания.

– У вас провалы в памяти?

– Да.

– И давно это?

– Не готов ответить, – пожал плечами я, пытаясь вспомнить тот момент. – Я не помню.

– Я так понимаю, вы не против сотрудничать с полицейскими?

– Нет, – не могу понять, к чему эти расспросы.

Миранда сделала очередную паузу. По взгляду видно, она обдумывала мои слова и, казалось, хочет понять, говорю я правду или нет.

– Доктор, можете не тратить на меня время. Я готов все рассказать полицейским, но только то, что знаю и помню.

– Дело не в этом, – девушка увела взгляд в сторону, продолжая блуждать внутри себя, – я думаю, вам нужна моя помощь. Я чувствую, вы сами толком не разобрались, что с вами произошло.

– Доктор, поверьте, мне уже все равно. Вам не стоит углубляться в мое дело, хорошего оно вам не принесет.

– Можно узнать почему? – Настаивала девушка.

– Потому что я не хочу, чтобы из-за меня у вас появились ненужные сомнения.

– С чего вы это взяли?

– Я конечно не психолог, и у меня нет диплома по данной специальности, все же кое-что я вижу в людях. Моя работа научила меня этому. Но прежде, чем говорить, хочу убедиться, что вы не обидитесь на мои слова.

– Поверьте, не обижусь. Вы бы знали, какие грубости и глупости мне говорили в этой комнате. По-моему, такого диалога у меня не было никогда среди этих стен. Но опустим ненужную информацию.

– Доктор, заглядывая вам в глаза, я вижу мало приятного. Я, конечно, не знаю с чем это связано. Но в глубине вас хранится что-то ужасное, оно вам и не дает покоя. Наверное, из-за прошлых сложностей вы и выбрали профессию психолога, пытаясь понять, почему люди приходят к тому, к чему приходят. А самое главное попытаться помочь им. Но в результате постоянных внутренних сомнений, вы не знаете, правильно ли поступили и это вас еще больше поглощает в бездну бессмыслия, которая затягивает с каждым разом все сильнее.

Сказать, что доктор была поражена, значит, ничего не сказать. Она явно не ожидала таких слов от маньяка-убийцы.

– Мистер Лин, ознакомившись с вашим делом, я не сомневалась в вашем интеллекте, но скажу вам, сейчас вы меня поразили и в то же время еще сильнее обескуражили.

– Почему?

– Я не могу понять, как такой человек мог попасть сюда? – Спросила Миранда, сдерживая внутренние эмоции.

– Я и сам до сих пор не могу понять этого. Но прошлого не изменить, а будущее у меня бесперспективное, я бы даже добавил никакое. Впрочем, меня оно не волнует. Заглядывая вам в глаза, я теперь еще больше убедился, я не хочу, чтобы вы углублялись в мой ужасный путь. Результат для вас будет плачевным и та бездна еще сильнее начнет затягивать вас. Найти справедливости не получится.

– С чего вы это решили? А вдруг нам вдвоем удастся?

– С того, что моя память скрывает от меня ключевые фрагменты. Без них нет шанса. Тем более все улики против меня. Да и поверить в мою историю, я не думаю, что вы сможете. Никто не сможет. Она настолько фантастична и безумна, впрочем, я и сам не верю. Вам это не нужно, поверьте мне. Лучше отдайте мое дело дальше и идите спокойно пить кофе, зная, моя судьба не в ваших руках.

– Понимаете, Лин, в этом и есть проблема. Мне дали дело, и я не могу его просто бросить. Я уже взяла на себя ответственность за вас. А в фантастику пусть я и не верю, все же готова послушать, потому что, как правило, за ней кроется скрытая истина. С этим я уже сталкивалась и не раз.

– Ненавижу свое безумие. Если бы не оно, я бы еще ночью рассказал все полицейским и наша встреча, вовсе не состоялась бы.

– Но почему вы боитесь за меня? Это моя работа и я должна с этим жить в независимости от результата.

– Доктор, вы слишком совестная.

– И каким образом вам удалось это понять?

– Повторюсь, ваши глаза, – в этот момент нам удалось контактировать взглядами намного дольше, чем несколько секунд. Это невербальное общение давало куда больше ответов, чем слова. Но сидеть в тишине не хотелось.

– А вдруг вы ошибаетесь? Вы об этом не думали? – Спросила Миранда.

– Я не думаю, иначе вы бы уже противоречили моим словам.

И снова я видел, доктор не знала, что ответить, но решила быстро уйти от этой темы и перейти к другой.

– Мистер Лин.

– Доктор, просто Лин. Согласитесь, обращаясь только по имени, будет комфортнее нам обоим.

– Хорошо, Лин. Я, просто Миранда, – доктор и сама не поняла, зачем она это сказала. Ее уже и так представили. – Вы говорили о безумии. Вы себя считаете психически нездоровым?

– Доктор, мне тяжело судить. С одной стороны то, что я натворил явно мне не под силу. Что-то со мной случилось, и я готов признать свое безумие. С другой, вдруг я просто пытаюсь найти оправдание себе, дабы не признавать – я жестокий убийца.

– Поэтому я и хочу разобраться, попытаться помочь вам. Намного легче говорить в простом непринужденном диалоге, чем под прессом, который всегда происходит на допросе.

– Доктор, но ведь еще будет судмедэкспертиза, сопоставление всех данных, они и сделают заключение. – Рассуждал я, а сам сомневался, то ли говорю? Как устроена работа полицейских, криминалистов, экспертов и всего остального, что связано с расследованием преступлений мне неведомо.

На секундочку собственных мыслей я забыл, о чем хотел сказать в конце. Пауза затягивалась, а я напрягался изо всех сил, чтобы вспомнить и вдруг меня осенило.

– Зачем вам это нужно?

– Лин, я буду откровенна перед вами, точно так же, как и вы передо мной. Не стану пытаться завуалировать свои мотивы, – смотрела она мне в глаза, и я видел, она не лжет. – Поймите, мне как психологу ваш случай интересен. До этого момента я видела, в большинстве случаев лжецов, истинных безумцев и скользких типов. Они говорили разную чушь, лишь бы уйти от наказания. А вы почему-то даже не стремитесь к этому. Но не это главное. Мне хочется понять, почему такой образованный и уважаемый человек пришел к данному результату.

– Доктор, вы ознакомились с моим делом? – Хотелось мне знать, о чем ей известно.

– Честно скажу, самую малость. У меня не было много времени.

– И что вы знаете обо мне? – Настаивал я.

– Вы, законопослушный гражданин. Родились в благополучной семье. Учились в технологическом университете на специальности судостроения. Окончили с отличием, работали инженером конструктором, потом открыли свое дело, причем успешное, женились.

Я видел, как глаза Миранды наполнялись дальнейшими ужасами, именно это следовало в деле сразу после исключительных характеристик. Такой резкий контраст любого сбил бы с толку.

– А дальше…

– Нет, доктор, дальше это всего лишь результат. Начало было совершенно другим.

– Я и хочу узнать, это самое начало. В принципе, частично мотивы мне ясны, хотя не понятно, почему они были выплеснуты на простых людей.

– Доктор, эта история не слишком короткая, дабы понять все то, что испытывал я.

– Лин, мы никуда не спешим. Время позволяет.

– Вы все-таки упертая, – выразился я немного грубо, хотя планировал сказать несколько иначе.

– С этим спорить, я даже не буду, – улыбнулась девушка.

– Пусть будет по-вашему, – сдался я.

– Поймите, Лин, я не пытаюсь выманить у вас информацию, я хочу просто помочь разобраться.

– Я верю вам, доктор, поэтому расскажу, но при одном условии.

– Каком?

– Вы мне расскажете свою историю.

– Поверьте, она не интересна, и никакого отношения к нашему делу не имеет.

– Доктор, вы же сами говорили это диалог, давайте участвовать в нем вместе.

– Но зачем это вам? – Не понимала Миранда.

– Затем, что вам нужно выговориться. А насколько это легко и просто, когда вы находитесь рядом с незнакомцем или здесь есть видеонаблюдение? – Посмотрел я по углам комнаты и увидел камеры.

– Они отключены, – уверенно сказала доктор.

– Странно, обычно допрос всегда записывается.

– У нас с вами не допрос, а так как я являюсь психологом, весь наш разговор является полной конфиденциальностью. Имею на это полное право.

– Тогда, стесняться вам нечего, можете поведать историю.

– Лин, сейчас важнее всего вы. Ведь ваша судьба решается.

– Доктор, она уже решена, – попытался развести руками в стороны, но наручники не позволили этого сделать.

– Почему вы так думаете?

– Я конечно не силен во всех тонкостях уголовных дел, но знаю наши законы. У меня два пути. Причем одного из них мне хотелось бы избежать.

– И я так понимаю, электрический стул вас не пугает.

Я не переставал удивляться. Она видела ответы без моих пояснений, хотя я и выразился двусмысленно. Обычно электрического стула и пытались избежать все преступники, желая отсидеться либо в камере пару десятков лет, а потом выйти досрочно или в психбольнице, откуда выбраться более чем реально. Но мне не дано осесть в камере, четыре трупа, это цифра заходит за пределы тюремного срока.

– Нет, не пугает.

– Откуда такое рвение уйти из этого мира?

– Потому что больше ничего не осталось важного.

– Эх, Лин, вы настолько еще молоды.

– Дело не в молодости, умирают люди разных возрастов каждый день. Я всего лишь маленькая частичка целого мира, и моя смерть ровным счетом не нарушит ничего. Наоборот станет легче тем, кто считает меня маньяком, загубившим жизни людей. Да, что толку греха таить, и мне так будет легче.

– А вдруг вы не убивали?

– Откуда у вас такая мысль?

– Я просто предполагаю.

– Возможно, я бы и готов с вами согласиться только в том случае, если бы сейчас смотрел на свои руки и не видел запекшейся крови.

– Лин, опустим пока это, давайте начнем сначала. Будем идти постепенно. Я думаю, так будет правильнее и для вас, и для меня. Иначе я запутаюсь, и между нами возникнет недопонимание, и мы не сможем безошибочно разобраться до конца.

– Вы правы, начнем с самого начала.

*****

– Мистер Войт, к вам из следственного комитета, – передавала секретарь информацию по телефону начальнику полицейского участка.

– Пусть заходит, – сказал шеф, продолжая пребывать где-то далеко от рабочего кабинета.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел высокий молодой мужчина, одет в черный костюм, поверх которого накинуто пальто, в руках дипломат. Шеф попытался скрыть внутреннюю неприязнь, но он явно не хотел этой встречи, хотя и знал, она произойдет.

– Доброе утро, мистер Войт, меня зовут Дикс, я из следственного комитета.

– Присаживайтесь, мистер Дикс, – шеф указал рукою на стул.

– Я думаю, вы понимаете, зачем я здесь.

– Не первый год это кресло занимаю, знаю.

– Лин Гонер у вас?

– Да.

– В этот момент готовятся документы для его перевода.

– Зачем? – Не понял шеф.

– Такое пришло распоряжение от вышестоящего руководства, – говорил холодно мужчина, даже не скрывая личного высокомерия, хотя перед ним сидел человек, куда старших лет.

– Все, как всегда, мы ловим преступников, а вы все лавры забираете себе, – Войт раньше вел себя куда сдержаннее, прекрасно осознавая, таков порядок, но сейчас ему уже было все равно.

– Не понял вас, мистер Войт. Вы что-то имеете против?

– Да, – отрезал начальник полиции. – Вы можете готовить свои документы сколько угодно, но это наше дело и пока мои ребята не узнают всей правды, вы этого недоинженера не получите. Поэтому придется подождать.

– Вы понимаете, о чем говорите? Ваша задача уже выполнена, теперь дело за следователями.

– По-моему, просиживать штаны в кабинете и перекладывать бумажки это не работа.

– Уж кто бы говорил, – выпалил молодчик необдуманно.

– Мальчик, я понимаю, вы там немного оборзели у себя в комитете, но не забывай, с кем разговариваешь. Прежде чем просиживать штаны в кабинете, я побегал за преступниками по подворотням. Ловил пару раз шальные пули и получал постоянно по морде, а ты, засранец, в выглаженном костюме, хоть раз рисковал жизнью? – Войт еще чуть-чуть и взорвался бы полностью, но в последний момент сдержал гневные порывы.

– Простите, мистер Войт, но ваши эмоции излишни. Все равно вашего мнения никто не будет спрашивать.

– Я напишу самому мэру, – поднял палец вверх начальник полиции.

– Пишите, и что это даст? Выиграете сутки, может двое. В любом случае дело перейдет к нам, или вы решили перед пенсией в суд пойти? Пусть вы и начальник в этих стенах, но я думаю с вашими знаниями юридического дела, вы еще и на свободу этого маньяка выпустите, – высмеивал Дикс начальника, но не позволил себе улыбаться. Лицо оставалось серьезным.

– Не дерзи, я не собираюсь идти в суд. По-моему, это ваша работа, облизывать судью. Я вам сказал, пока мои ребята не выяснят все, о чем нам необходимо знать, преступник останется под стражей здесь.

– Я так понимаю, и переговоры наши люди не смогут вести на территории вашего участка?

– Вы все правильно понимаете, мистер Дикс, – кивнул шеф головой. – Юридическое образование вам помогает улавливать ход моих мыслей.

– Я передам вашу позицию, но не думаю, что к ней кто-то прислушается. – Встал с места молодой мужчина. – До свидания, мистер Войт.

– До свидания, мистер Дикс.

Стоило дверям захлопнуться.

– Говнюк малолетний, – выругался шеф и закатил глаза. – Что ж за день такой?

– Мистер Войт, – постучала в двери секретарь. – Можно войти?

– Да, Дженни, входи.

– Может вам принести еще кофе? – Заботливо обратилась девушка. Шеф выглядел еще печальнее, чем раньше.

– Да, Дженни. И плесни, пожалуйста, туда коньячка.

– Хорошо.

– Еще чего-нибудь?

– Нет, этого достаточно, – Войт положил руку на грудь, понимая, еще одна чашка кофе ему явно в пользу не пойдет. Сердце колотилось настолько быстро, а шефа бросало то в пот, то холодило тело до трясучки. Сегодня явно не его день. Оставалось дождаться вечера, жаль только в нем начальника полицейского участка не ждет ничего хорошего. Очередное разочарование человека в возрасте как раз перед выходом на пенсию.

Глава 4
I–II (H 1)

*****
В отражении собственного достоинства

– Наверное, начало моей истории, можно отнести к студенческой поре. Детство и школьные годы особо не были выдающимися, а точнее говоря, я их даже толком и не помню. Единственное, что всегда присутствовало со мной так это неизменная удача. Я порой думал, сама рука Бога находилась у меня на плече, потому что я получал то, чего желал. У меня все получалось и никогда не появлялось повода для расстройств.

Вспоминал я тот период времени, понимая, насколько было все беззаботным и беспроблемным. Золотая эпоха.

– Родители говорили, что я родился под правильным знаком, который сопутствует в моей судьбе. Если честно я особо в это не верю, и поэтому всегда пытался найти нормальное реалистичное понятие этому. Но в моей семье было принято верить в Бога, и я тоже унаследовал это от них. С верой родился и с верой жил. Я не говорю, что моя вера доходила до фанатизма. Нет, скорее всего, вера служила помощью в те моменты, когда реализм просто доводил меня до истерики. Особенно, когда жизнь поступала очень жестоко, и с этим я столкнулся, но об этом чуть позже.

Забегая наперед, я лишь испортил впечатление воспоминаний о личном прошлом. Ну да ладно, без этого не обойтись, ведь это все хранится в одном сосуде.

– Одним словом, я жил почти в нормальной семье, где присутствовал отец, мать. Причем эти два человека были любящими родителями, и они жили ради своих детей. Они оберегали, помогали и пытались найти для меня и моего брата свое место под солнцем.

– Лин, а почему почти в нормальной семье? – Спросила Миранда, а я не сразу понял, о чем она. Видимо мое подсознание быстрее добавило слово, о котором я даже не задумался.

– Понимаете, доктор, мой старший брат, словно родился не от моих родителей. Он являлся полной противоположностью всем нам троим. Я всегда думал, старший брат должен быть наставником для младшего, но на самом деле это оказалось не про него. Брать пример мне там попросту было не с кого. Разве что курить, пить и буянить, чего я не позволял себе никогда.

Миранда наблюдала за мной, а я виновато глядел в сторону, зная, сколько кровушки у родителей подпил братец мой милосердный. И все же я не мог скрыть от доктора, что творилось в нашем семействе. Да и мои родители, как бы я их не любил, допустили тоже много грубых и непростительных поступков.

– Мама и папа хоть и говорили о том, что любят его не меньше, чем меня. Но не нужно быть высокоинтеллектуальным гением, чтобы увидеть, они все равно больше внимания и помощи отдавали мне. Я, конечно, не очень это понимал, особенно когда стал старше. Почему родители ценили меня выше, чем Дэвида? Хотя по идее все должно было быть наравне.

Сам не понимал, почему так все произошло. А самое досадное, я не решился ни разу спросить об этом у родителей.

– Да, я не был проблемным ребенком, никогда не перечил, старался вести себя достойно, но это не повод отдать мне больше любви. Возможно, из-за этого Дэвид испытывал себя второсортным в нашей семье, отчего и чудил постоянно. Только в детстве это были всего лишь шалости, а с возрастом переходило во что-то ужасное и аморальное. Я думаю, если бы родители поступили по-другому, возможно путь брата стал иным. Но утверждать не могу. Обычное предположение.

– Лин, вы думаете, проблема кроется только в этом? – Поинтересовалась доктор.

– Не знаю, – пожал плечами я. – Да и какая уже разница. Что есть, то есть.

– Я согласна, родители в первую очередь виновны в распущенности детей. Во всяком случае, опыт психолога мне об этом говорит. Но есть и другие причины, жаль, не всегда они понятны. Может это связано с генетическими отклонениями, либо передается через поколения от бабушек и дедушек.

– Нам об этом уже не узнать, – сделал я вывод, понимая, эта тема бесперспективна. Решил продолжить более приземистые знания. – Когда я окончил школу, я рвался в университет, и это очень одобрили родители. В то время мой брат Дэвид не хотел учиться, не хотел идти в университет, хотя он был и не без головы. Просто лень его второе я, которое и подводило его.

Заулыбался я, вспоминая его выходки. Некоторые, в самом деле, оказались смешными.

– Может, Дэвид видел, как родители жили в достатке и ему этого хватало. Ведь ему не нужно было зарабатывать деньги, чтобы пойти выпить с друзьями, не нужно было платить за коммунальные услуги и искать ночлег. Все это присутствовало, и его вполне устраивало, а искать что-то другое он просто не хотел. Словно большой ребенок, знающий, что за ним будут приглядывать, помогать и давать то, чего он хочет.

Миранда внимательно наблюдала за мной и старалась уловить каждое слово.

– А я так не хотел. Сразу после школы попытался подать документы в университеты моего города. В итоге прошел по баллам в технологический университет. Я в принципе не задумывался, какую специальность выбрать, и поэтому решил связать свою жизнь с конструированием судов. Конечно, это оказалась тяжелая профессия и очень ответственная, но для меня ответственность это не ново. Поэтому я с удовольствием взялся за учебу.

Миранда смотрела на меня и чудно улыбалась. Такое чувство, как будто у меня глаза искрились разными огоньками от приятных воспоминаний.

– Родители были счастливы за меня. Они давали мне хорошую сумму каждый месяц на все возможные потребности, поэтому для меня этот период жизни казался безмятежным и самым приятным. Единственное, что от меня требовалось – учиться, а это было не таким уж и сложным делом. Будучи первокурсником и не имея никаких познаний в данной специальности, я все же неплохо соображал. В то же время был дисциплинированным и культурным. Это мне перешло по наследству от родителей. Сквернословия, рукоприкладства у нас в семье не происходило, ни в какой форме.

Отец и мать, в самом деле, никогда не ругались матом, даже когда Дэвид доводил их до истинного безумия. Все-таки интеллигенция. Оба врача, с высшим образованием и неплохим складом ума. Во всяком случае, на работе их очень ценили. Спасли они жизней не мало, и благодарностей в их стороны оставалось предостаточно.

– Мне иногда не верилось, что я из хорошей семьи, особенно когда видел жизнь других ребят моего возраста. Сначала в школе, потом в университете. Родители старались делать все для своих детей, при этом их работа требовала к себе очень много сил и времени. Я удивлялся, да и сейчас продолжаю, когда мама и папа успевали воспитывать нас, вести порядок в доме, готовить, стирать и решать проблемы с Дэвидом? Экономки у нас не было, все делали только мы.

– А почему родители не наняли служанку? – Поинтересовалась Миранда.

– Отец считал это уже сверх наглостью. Мы все-таки не богачи и жили не в крутой вилле. Да, частный дом, построенный с нуля, с шикарным ремонтом и просторами для каждого члена семьи, но это не повод использовать людей там, где без этого можно обойтись. В общем, не знаю, – улыбнулся я, вспоминая коронные фразы отца по поводу жизни.

– Ваш отец, Лин, интересная личность.

– Не то слово. Конечно, у него были свои небольшие тараканчики, но в целом я с ним согласен во многом. Он жил по справедливости и честно зарабатывал деньги, поэтому знал им цену и научил меня тому же. Конечно, нанять экономку это не значит выпендриваться перед остальными, как он считал. Я бы даже сказал наоборот, платить человеку, который нуждается в работе и деньгах это своего рода помощь. Особенно зная, какая безработица у нас в городе. Ну да ладно, это не так важно. Перейдем к сути.

Миранда лишь кивнула.

– Так вот, еще до университета, в школе, мои одноклассники жили куда проще, чем мы. – Решил повториться я, пока не потерял мысль, ведущую меня вперед. – Можно сказать достаточно бедно. Может это одна из причин, почему я всегда выглядел белой вороной и, окончив все десять классов, друзей себе так и не нашел. Благополучных семей у моих одноклассников можно на пальцах сосчитать. Хотя тут сложно рассуждать. Понять насколько наша семья являлась благополучной сложно.

Призадумался я, прекрасно осознавая, достаток это одно, а вот благополучие совершенно другое.

– Потому что существовало одно ключевое но – мой брат. Как я уже говорил, он не очень был похож на меня, ни внешне, ни внутри. Если для меня выпивка никогда не существовала, то для моего брата это был способ жизни. Я не использовал ругательств, он без них и предложение не мог связать. Я знаю, моего брата брала досада, что я такой весь правильный, как и родители. Но он не понимал главной истины, я не хотел свою жизнь пустить под откос, и тем более жить с родителями до тридцати, рассчитывая на их вечную материальную помощь. В то время он даже не думал об этом, он существовал без цели, без смысла, что для меня выглядело всегда странным.

Миранда старалась придерживаться нейтралитета. Никаких эмоций, жестов, только холодное непроницаемое лицо. Если бы не глаза, я бы и не понял, что моя история для нее в каком-то плане сказочная. Я чувствовал большую разницу между нами, вот только пока не понимал, с чем это связано. Но прыгать с темы на тему не стал. Пока мое время говорить, чуть позже я надеюсь, она расскажет, что хранится ужасного в ее прошлой жизни.

– В общем, жизнь лично для меня выглядела беззаботной и прекрасной. Но, как и у любого человека из-за полного достатка с одной стороны, всегда не хватало чего-то другого не менее важного. Я долгое время оставался одиночкой. Как я и говорил, особо друзей за школьную пору я не нашел. Хотя, если честно, мне они особо и не нужны были в тот период времени. Но когда становишься старше, начинаешь замечать, что твои дни проходят впустую. Твоя комната, твой компьютер и мысли, а больше ничего. Даже мобильный телефон подаренный родителями в старших классах, я использовал только для звонков маме и папе. Телефонная книга на три номера и пару игр, дабы разбавить тоску, пока сидишь на переменке сам. Настоящий социопат. – Засмеялся я, а доктор поддержала меня в этот момент своей приятной улыбкой.

– Что касательно университетской жизни, здесь я увидел огромный плюс. Пусть еще не взрослые, но все же и не дети, каждый из нас становился старше, а соответственно взгляды и мировоззрение менялись. Тем более сам по себе университет, отличная школа, которая меняет личность в лучшую сторону. Проблемных ребят почти не было, так как из-за скверного характера и плохой успеваемости шансов попасть в технологический университет, почти нет. Разве что благодаря родителям. Но, опять же, дети богачей предпочитали экономические специальности, получать специальность инженера по судостроению или ж/д, для них не перспективно и скажем не престижно.

Я углубился с пояснениями. Они ни к чему. Но так часто бывает со мной, достаточно начать говорить.

– Будучи первокурсником, я наконец-то начал общаться со сверстниками, и хотя особо друзей вначале не появилось, появлялись хотя бы люди, с которыми мог просто подискутировать на тему того или иного предмета. На нашем факультете было две группы по тридцать пять человек. Специальность считалась мужской, но среди нас училось три девочки. С ними я особо не контактировал, такой уж мой стеснительный характер. Впрочем, меня опять понесло не в ту степь.

– Ничего, мне интересно вас слушать, – сказала Миранда, в самом деле, проявляя интерес к моей истории. Жаль только, скоро все перейдет совершенно в другое русло. И я лишь могу представить реакцию доктора на бессвязный бред, которым я жил последние полгода, но самым ужасным оказался последний месяц.

– Деньги я продолжал копить, сам не зная на что. Впрочем, тратить их было мне попросту некуда. А родители, несмотря на мою просьбу, прекратить давать столько много, все равно каждый месяц выделяли одну и ту же сумму. Мои сбережения постоянно скапливались, а я из них мог потратить десятую часть, не больше, а все остальное просто лежало у меня в тумбочке, запертой на замок. В то время мой брат умудрялся спустить все, да еще и влезть в долги. Мои родители, конечно, пытались помочь ему, но в скором времени им это надоело, и они просто попытались оставить его сам на сам. Я их понимал. Какой смысл вкладывать в то, что не принесет ничего? Правда, так проблему они не решили.

Перед глазами появился один из ярких, но не особо приятных случаев прошлого.

– Я помню этот момент достаточно хорошо. Еще бы, сколько тогда было выплеснуто эмоций, негатива и злобы, но лишь со стороны Дэвида. Родители, как и всегда, вели себя сдержано. Особенно отец. Возможно, брат и мог бы в тот момент перейти на рукопашную, но против родителей идти всегда боялся. Папа наш не просто интеллигентный врач, он еще и крепкого телосложения под два метра ростом, с кулаком, размером с мою голову. В то время Дэвид пусть и высокий, но худощавый и хлипкий. Отцу даже бить его не надо, достаточно скрутить и все. Правда, до этого не дошло.

Я не решился сказать настоящую причину, почему родители распорядились судьбой Дэвида таким образом. Мне стыдно признаться Миранде, мой брат давно пошел по стороне небольшого и все же криминала. Возможно, скрывать с моей стороны глупо, в деле все равно данная информация всплывет. Но пусть лучше так, чем из моих уст.

– Запрет, конечно, штука действенная с маленьким ребенком, но не с взрослым двадцати летним парнем, который словно поросенок, грязь всегда найдет. Поэтому в скором времени они его отправили служить на благо своей страны на целых два года. Конечно, это сопровождалось морем криков, душераздирающего визга и битой посуды, но, в конце концов, брату пришлось уйти. Чисто по-человечески мне было жаль его. Но отец надеялся, что хотя бы там, у Дэвида появится в голове что-нибудь, кроме опилок. Судить родителей я не стал ни тогда, ни сейчас. Я сам не знаю, каким бы образом поступил, если бы у меня произошло такое с собственными будущими детьми. В то время я как раз окончил первый курс, когда брата отправили в армию.

– И что это дало? – Спросила Миранда, нарушив тишину, затянутую мной.

– Если переместиться во времени чуть-чуть вперед, то станет ясно для каждого из нас, это самая большая глупость, которую совершала моя семья. Но об этом позже. Возвращаясь к тому моменту, когда Дэвида отправили в армию, родители, в самом деле, переживали за него, ведь он все равно их сын, причем первенец. А, как правило, первенцы, это основа будущей семьи, это запоминается больше всего остального, потому что так природа создала людей. Первый поцелуй, первая любовь, первая машина, первая зарплата, в конце концов. Все остальное это сопутствующее. И оно, к сожалению, проходит мимо нас.

Я понял, что углубился в рассуждения и завершил немного небрежно. Начал за одно, а закончил совершенно иначе. Звучит это как-то не правильно, поэтому решил исправиться.

– Нет, конечно, я не имею в виду, будто второй ребенок или третий не важен.

– Я поняла, о чем вы, Лин. Можете не пояснять. – Спокойным голосом проговорила доктор, широко улыбаясь. – А каким образом складывались ваши отношения с братом, вы были друзьями?

– Хм, – улыбнулся в очередной раз я, – мой брат это противоположность мне в прямом смысле этого слова. Если у меня минимум гуляний, на то время не было ни одной девушки, то у него было все даже в излишестве. Шумные компании, красивые подружки, проблемы с законом и пристрастие к травке. Родители терпели это и многого не знали о нем, то, что знал я. Но это нас не сроднило никаким образом. Даже общая кровь, текущая по венам не могла объединить нас. Мы словно соседи, жили в одном здании, и не особо любили друг друга. Редко общались, и то из-за вынужденной необходимости. В доме за завтраком в кругу семьи вообще не здоровались, да и, как правило, завтраки проходили в тишине. В общем, выглядело так, будто он не существовал в моем времени, а я в его.

– Тяжело, наверное, внутри себя осознавать, что у тебя есть брат, которому все равно? – Спросила Миранда, не представляя этого. У нее самой нет ни братьев, ни сестер, насколько я понял по мимике лица.

– Даже не знаю, – задумчиво отвечал я. – Я привык так жить с самого детства, поэтому привязанности к брату у меня особо не было.

– Удивительно, – сказала доктор мысли вслух.

– Понимаете, мы даже в детстве не играли вместе. У него были свои игрушки, у меня свои. Он запирался в своей комнате и творил что-то свое, пока я учился или помогал родителям. В школе мы никогда не говорили друг с другом, Дэвид не заступался за меня, как обычно, это делали старшие братья. И пусть меня обижали не так часто, все же поддержка старшего брата мне была нужна. А ее не было. В общем, мы чужие, хотя и родные, – пожал плечами я, чувствуя, мои ноги начали затекать, сидя в одном положении. Под лязг цепи, я попытался сместить их в сторону.

– Это страшно, – с сожалением проговорила Миранда.

– Нет, поверьте, это не страшно, страшное еще впереди, – посмотрел в глаза собеседнице, не представляя, каким образом я буду ей все это рассказывать. Из нормального адекватного человека я превращусь сразу же в настоящего психопата.

– А как же родители, неужели они мирились с тем, что вы с братом не могли найти общего языка?

– Мои родители были самыми уникальными, и в то же время отрешенными он многих семейных вещей. Поясню. Уникальными они оказались в том, что относились к детям по-взрослому. Нет, не правильно выразился. Звучит, словно они не участвовали в нашем воспитании и вообще не обращали на нас внимания, – слышал я из своих уст глупость. – Как бы выразиться более правильно.

– Лин, говорите так, как считаете нужным, я судить и уж тем более делать какие-либо выводы по этому поводу не стану. Наша встреча связана только с вами, а предыстория нам поможет понять, почему все произошло именно таким образом.

– Хорошо, доктор, – кивнул я. – Наверное, я уже говорил, и не раз. Родители никогда нас не били, не повышали голоса и принимали нашу позицию с взрослой точки зрения. Конечно, помогали, если мы в этом нуждались, учили нас, но только в том случае, если мы сами этого хотели. При этом никогда и ни к чему не принуждали. Вот что я имел в виду под уникальностью. Но, как и у любой медали, есть обратная сторона. Из-за работы, постоянных разъездов, правда, по очереди. Нас они не оставляли без надзора даже на близких родственников. Здесь и появляется та самая родительская отрешенность. Нами не двигали, мы сами должны были тянуться. Я в целом это и делал, а вот Дэвид…

Не стал продолжать и так очевидные слова, продолжил дальше, по сути.

– Хорошо это или плохо не мне судить. Но воспитывали нас родители на мой взгляд по современным трендам того времени. Отчего и произошел раскол между двумя братьями. Для Дэвида такой подход воспитания не подошел. Возможно ремень и угол, смог бы исправить хоть как-то ситуацию. Но опять же, я не уверен. – Пожал я плечами. – Отсюда я вижу только один вывод. Мама и папа явно не стремились нас объединить из-за страха, что я могу пойти по стопам старшего брата. И чем больше мы находились по разным сторонам, тем больше шансов, что мы не пересечемся на жизненном пути. А в этом явно ничего хорошего могло и не быть. Во всяком случае, я так думаю, возможно, родители видели совершенно иную картинку.

Сделал небольшую паузу, чувствуя как в горле пересохло.

– Но это все семейное, я немножко забылся. Мы говорим не о Дэвиде, и не о моих родителях, а обо мне. Так вот, второй курс я прошел точно так же, как и первый. Ничего особенного, учеба дом, дом учеба. Не получилось мне найти друзей и тем более девушку. Сейчас, вспоминая себя в то время, я понимаю, насколько был отсталым. Когда мальчики давно проявляли особую активность к противоположному полу, я почему-то не стремился к этому. Но как говорится, природу не обманешь. Да и наблюдая по сторонам в родных стенах университета, постоянно видишь пары, идущие за ручку, внутри себя начинаешь испытывать какие-то странные метаморфозы. Одним словом, и сам также хочешь ходить и радоваться жизни. Тем более время быстро пролетит, и студенческая беззаботность превратится в рутину жизни. Не хотелось упускать этого, но моя стеснительность и неопытность рушили любые надежды на знакомство. Я слишком замкнутый, слишком труслив.

Думал не говорить последние слова, но все же решил сказать. Не хочу скрывать правду, тем более, какая уже разница.

– Пусть я больше начал понимать в своей специальности, жизненного опыта мне это, к сожалению не добавляло. Я начал скучать без брата, сам не зная, почему. Возможно, раньше в доме всегда происходили живые беседы, конфликты, которые меня поглощали, а сейчас, брат находился где-то в другой части страны, а дома стало, словно на кладбище. Тихо, спокойно. Я сидел изо дня в день в своей комнате, учился, играл на компьютере. В общем, весело проводил время. В кавычках.

Миранда немного улыбнулась, заглядывая мне в глаза своим пронзительным взором.

– Родителям было спокойней и комфортнее без Дэвида. Они об этом не говорили, но я видел это по их глазам. Тем более я не доставлял им никаких хлопот. И мама, и папа особо не пытались лезть в мою собственную невыразительную жизнь. Они доверяли мне всецело и знали, я не буду таким, каким продолжал оставаться мой брат. Я другой – это все, что было в их головах. И поэтому они меня не пытались контролировать, как часто это делали с братом. Но отсюда напрашивается вывод. Что человеку запрещают, то его увлекает. Что человеку дозволено, он начинает обходить стороной. Конечно, это не всегда бывает именно так, но в случае моей семьи, это самая настоящая истина.

Миранда встала с места.

– Лин, вы не против, я чуть-чуть похожу.

– Нет, – закачал я, – мне приятно на вас лицезреть.

– Вы уже не такой стеснительный, как были раньше, – улыбнулась доктор.

Я ничего не ответил, улыбка на моем лице сказала намного больше. Никогда бы не мог подумать, что в конце пути мне удастся провести кое-какое время с приятным человеком. Это многого стоит. Но не стал затягивать паузу, продолжил.

– Я ценил доверие родителей, и поэтому мне было бы стыдно сделать какую-либо глупость, чтобы упасть в глазах мамы и папы. Я стремился стать лучшим, и это правило заставляло меня двигаться дальше, и не останавливаться на достигнутом. И так время пробегало, пока не наступил третий курс. Этот период стал для меня самым лучшим, а точнее говоря, тогда я себя почувствовал человеком, который не просто проживает, а живет. И благодарен я за все это одному парню. Он смог увидеть во мне потенциал и сделать меня еще лучшим. Не замкнутым трусливым студентом, а веселым и компанейским парнишей. Им и оказался мой студенческий друг с самым смешным именем на всей планете. Родители его явно были с чувством юмора, точно так же, как и он сам. Звали его Зяби.

– Серьезно? – Улыбнулась доктор.

– Да, его звали Зяби.

– И как вы познакомились?

– Это была смешная история, так что расскажу полностью, – я настолько ярко улыбнулся, отчего Миранда поразилась моему счастью.

Я и сам понимал, что воспоминание о прошлом было для меня, словно жить в прекрасном настоящем. Жаль только, у меня его уже не осталось. Но меня это не волновало, так как моя история была живой и разнообразной. И благодаря ей, я осознаю, прожил свою жизнь не зря. Ведь когда-то в ней происходило много прекрасных моментов, и за них можно спокойно умереть.

*****
27

Послышалась приятная мелодия. На циферблате электронного помощника высветилось время семь часов. Звуки моря и еле различимый крик чаек не смогли его вызволить из сказочного сна. Он буквально сросся с внутренней фантазией, которая казалось реальностью. Но стоило прозвучать мощному гудку корабля, парень открыл глаза, пытаясь сообразить, что к чему. Взор еще не видел ничего перед собой, а мозг продолжал перестраиваться. Приятный сон в одну секунду растворился, и Лин наконец-то понял, он находится в своей комнате.

Несколько минут для того, чтобы привести себя в чувства, а потом начнется стандартный распорядок буднего дня. Теплый душ, завтрак, автобусная остановка и родные стены университета. Ожидать чего-то необыкновенного не стоило. Хотя откуда может взяться что-то особенное, когда сам парень не готов к этому?

Первым делом Лин пошел в ванную комнату. Пока он чистил зубы, вспоминал расписание предметов на сегодня: высшая математика целых две пары (лекция и практика), технология судостроения лекция, следом начертательная геометрия, а на закуску социология. Пожалуй, самая скучная лекция на сегодня, а в остальном порядок. Хотя день и в самом деле перегружен, обычно три, четыре пары, не больше, но Лин так не считал. Технические предметы ему нравились.

Как обычно, пары начинались ровно в девять часов утра и длились почти до пяти вечера. Так как за окном был декабрь месяц, темнело в этот период времени раньше, и поэтому парень возвращался домой под звездным небом, иногда затянутым тяжелыми тучами, а сам день проходил будто миг.

Несмотря на такой напряженный график, Лин не испытывал перенапряжение или усталость в конце учебного дня. Может из-за внутреннего настроя, а может из-за того, что не распылялся ни на что, кроме учебы. В принципе это и не важно. Главное ему нравилось посещать пары, и он очень любил свою специальность, несмотря на то, что она была тяжелой и требовала много времени, которое любой молодой парень хотел бы потратить по-другому.

Лин пытался сообразить, какие вещи он должен положить в сумку, при этом постараться ничего не упустить. Университет находился на окраине города, поэтому добираться до него занимало немало времени. Соответственно забывать дома ничего нельзя, так как времени на разъезды попросту не оставалось. Еще раз, тщательно подумав о том, что ему нужно, после душа парень все сложил и перепроверил. Теперь решил одеться.

Через десять минут Лин спустился вниз, одетый в классические брюки черного цвета, светлую рубашку, поверх которой надет теплый вязаный серый свитер. Парень уже был почти готов отправиться на учебу, осталось только подкрепиться.

На завтрак с родителями Лин не позволял себе прийти в непристойном виде. Чего нельзя сказать о родном брате. Тот мог зайти на кухню в одном нижнем белье с помятым видом и бардаком на голове. Длинные волосы носить он любил, а вот ухаживать не особо. Но Дэвид сейчас служил на благо страны, и поэтому завтрак проходил в гармонии, тишине и покое. Что сказать – интеллигентная семья.

Лин переступил порог кухни, зная наверняка, его родители уже находятся здесь. Так происходило каждое утро. Своего рода семейная традиция. Отец в привычной для него манере с задумчивым видом читал газету, отвлекаясь лишь на чашечку кофе. А мать в это время стояла в теплом махровом халате возле микроволновой печи и ждала, когда бутерброды будут готовы.

Лин улыбнулся при виде родных людей, буквально на секундочку застыл на месте, наблюдая за мамой и папой. Даже, когда они молчали и были заняты своими делами, все равно в воздухе витала теплая атмосфера. Хотя парня всегда удивляло, каким образом им удалось создать общий очаг. И дело не в том, что они не подходят друг другу. Наоборот они оба врачи и общего у них больше, чем у большинства остальных семейных пар. Просто наблюдая за родителями, Лин удивлялся самому образу пары.

Папа под два метра ростом, мощного телосложения, с возрастом, конечно, обзавелся животом, но это его не портило. А ведь когда-то он занимался тяжелой атлетикой, и форма тела хранила это в себе. С аккуратной модельной прической, выбритым лицом всегда выглядел свежо. Легкий аромат мужского одеколона, опрятный вид, что тут сказать – врач. На работе он или нет, не важно, это уже настоящая идеология жизни.

Если посмотреть на мать парня, она выглядела на фоне мужа маленьким гномиком. Рост примерно метр шестьдесят пять, худенькая, но фигуристая. Да и выглядит в свои сорок три года на тридцать. Кудрявые белые волосы умело скрадывали истинный возраст. Мягкие черты лица, ни одной морщины и добрые глаза. Впрочем, это семейное, правда, Дэвид немного выбивался из общей колеи.

Но все эти сравнения всего лишь видимая сторона. Достаточно заглянуть в глаза мамы и папы, кстати, они идентичного небесного цвета и похожей формы, в них хранится нечто общее. Конечно, это можно списать на годы, прожитые вместе. Ведь именно с годами накапливается не только житейский опыт, а и познание друг друга, но вместе с этим, как правило, все превращается в обыденность. Но это не про них. Чувства друг к другу, взаимопонимание, любовь и счастье с годами не рассеялись, а лишь еще больше подтверждали главную суть, они созданы друг для друга. Наблюдая за этим, Лин не мог не перестать восхищаться и верить в искреннюю любовь и счастье целого мира.

– Привет, мам. Привет, пап, – обратился парень к родителям.

– Привет, сынок, – ответил отец и оторвал взгляд от газеты. На его лице появилась приятная улыбка.

– Привет, Ли, – сказала мама. В этот момент прозвучал звон. Микроволновка выключилась. – Как раз сэндвич готов.

Женщина поставила возле сына тарелку с горячей булочкой и чашку кофе. Второй сэндвич передала мужу.

– Спасибо, мам.

– Спасибо, дорогая.

Женщина села рядом возле мужа и пристально наблюдала за ним. Лин в это время принялся завтракать. Времени у него не так много, чтобы сидеть за столом и расслабляться. Скоро автобус подъедет к остановке.

– Дорогой, может, хватит за столом сидеть с газетой?

– Сейчас, любимая, – послушно проговорил отец, – просто в стране творится такой дурдом, будто конец света близится все быстрее и быстрее.

– Ты меньше читай, тогда жить будет легче, – улыбнулась женщина, отпивая со своей чашки кофе.

Отец в это время отложил газету в сторону и слегка улыбнулся.

– Маргарет, нужно знать, что происходит в мире, иначе будешь, словно первобытный человек, – мигнул правым глазом мужчина, кусая хрустящую булочку.

– Спасибо тебе на этом, обезьянка моя, – нежно проговорила мать и посмотрела милым взглядом на мужа.

– И что там происходит? – Спросил Лин.

– А ты как думаешь, сынок? Ужас.

– Интересно, – задумчиво ответил Лин. – Вроде бы среди нас ничего такого страшного не происходит, а любую газету, какую не возьми, там везде ужас, убийства.

– Сын, пойми, если ужасы не происходят рядом возле нас, это не значит, что газеты лгут. Просто, это еще один повод для всех нас задуматься, мы находимся, куда в большей безопасности. И это радует. – Рассуждал отец.

– Ты прав, папа, – кивнул Лин.

– Кстати, сынок, мы тебе забыли сказать, – вклинилась в разговор мать.

– Ой, точно, что-то мы вообще забылись, – добавил отец.

– Что именно? – Заинтриговано спросил Лин.

– Мы с твоим отцом взяли отпуск на неделю и собираемся перед праздниками съездить к бабушке с дедушкой.

Глава 5
I–II, IV–V-VI–VII

*****
В ее глазах я вижу страх

Миранда молча смотрела на меня и будто питалась моими положительными эмоциями, нахлынувшими после воспоминаний. Мне приятно, что за разговором, доктор слышит в первую очередь не исповедь маньяка-убийцы о его кровавых похождениях, а человека, у которого было хорошее нормальное прошлое. Правда, это лишь начало. С другой стороны, у всего есть начало, возможно, оно и определяет дальнейшую судьбу каждого из нас.

Повисла недолгая пауза. Мой монолог немного утомил меня. Говорить постоянно одному не просто, хотя куда лучше так, чем камера и постоянные крики вокруг душевнобольных и просто отбитых на голову личностей. Пока я рассказывал, мне не давало покоя только одно – ее взгляд. Причем понимание, выраженное каждой клеточкой лица доктора, было приятным и в то же время меня это пугало. Она слишком вдавалась в подробности. Миранда буквально проникалась рассказом, и я боюсь, что моя история подействует на нее.

Не знаю, откуда во мне такие подозрения. В конце концов, она психолог и видела сотни преступников разных мастей. И все же я не ошибся в самом начале. Ее глаза хранят тяжелое прошлое, и почему-то от этого она стала не злым волчонком, закаленным от жестокости, а наоборот слишком душевной, я бы даже добавил ранимой. Совесть мучает Миранду изо дня в день, и не хотелось бы, чтобы я стал еще одной причиной для ее будущих сожалений.

Доктор задумчиво смотрела куда-то сквозь меня, и я решил нарушить тишину. Не хочу, чтобы она прочитала мои мысли, пока я думаю об этом.

– В тот день, я впервые подумал о том, что пора менять свое отношение к жизни и вообще смысл жизни, – Миранда, услышав мой голос, сразу принялась внимательно слушать.

– Скажите, Лин, а почему вы так начали думать? Неужели парень по имени Зяби смог изменить что-то в вас после пяти минутного диалога?

– Доктор, понимаете, смотря на своего первого будущего друга Зяби, я видел в нем…, не знаю, как это правильно сказать. То ли искорку, то ли какую-то особую силу. В его глазах была видна независимость, решимость, чего мне никогда не хватало. За словом он в карман не полезет, скажет все как на духу. И, несмотря на прямоту, которая порой звучала жестоко для многих, я всегда знал, что он не скрывает внутри себя ничего. Скажем, ждать от него подвоха нет смысла. Зяби часто повторял одну и ту же фразу «Лучше жестокая правда, чем красивая ложь», и здесь с ним я полностью согласен. Если ему кто-то не нравился, об этом узнавал собеседник без намеков. Может поэтому его многие не любили и считали злодеем, хотя я знал он хороший и добрый человек, пусть слегка и шут. Я не знаю, чем он смог зацепить меня при первом знакомстве. Но ему удалось меня изменить в лучшую сторону и открыть мои скрытые таланты.

Странно… – задумчиво проговорила Миранда.

– Почему странно? Неужели у вас никогда такого не было? Вроде ничем не приметный человек, а войдя в твою жизнь, что-то меняет, причем в хорошую сторону, и ты просто благодарен ему.

Доктор ничего не ответила на это. Скорее всего, она не могла понять, потому что не сталкивалась с таким. Я начал замечать в себе, что испытываю к ней жалость. Да и помощь Миранде не помешает самой, так как тащит она за собой тяжелый груз. Правда я об этом пока, ничего еще не знал, я лишь чувствовал и догадывался, насколько ей тяжело от своей жизни.

– Доктор, – обратился я. – Теперь ваш черед. Расскажите, почему вы стали психологом?

– Лин, но ведь вы еще не рассказали свою историю? – Возразила девушка.

– Моя история подождет. Мне хотелось бы услышать ваш голос.

– Надоело говорить? – Улыбнулась доктор.

– И это тоже, – мигнул я глазом.

– Я не знаю, зачем это вам, но обещание выполню. Пусть будет по-вашему. Я расскажу свою историю, но без подробностей.

– Почему?

– Поверьте, Лин, они не так важны и интересны. И я думаю, вы дальше все поймете.

Я не стал спорить. Во-первых, в этом нет толка, во-вторых, у доктора есть право выбора, что рассказывать, а о чем не стоит. Ведь сама она меня не заставляет выложить все, как на ладони. Миранда просто хочет понять мои мотивы, и есть шанс, что я не буду откровенен на все сто процентов. Пусть это даже не так, вот только откуда доктор может знать. Читать мысли она явно не умеет, лишь мои глаза, где, наверное, кроме пустоты и остаточных искорок счастья прошлого, больше ничего не осталось.

Я молча ждал, понимая, Миранде нужна минутка, дабы настроиться. Рассказывать свою внутреннюю боль не просто, но порой это единственный путь, чтобы облегчить измученную душу. Особенно, когда перед тобой сидит незнакомый человек, и шансов на встречу с ним в будущем, почти нет. Разве что чудо случится необыкновенное. Но в это верить я не хочу. Чудес не бывает, я это знаю.

– Я родилась и выросла в мегаполисе, вдалеке от этого места. Моя семья, если ее так можно назвать, жила в бедном квартале, где уровень преступности и порочности зашкаливал за все возможные пределы общества. Дети с малых лет видели жесткость, ненависть и убийства. Шансов дожить до восемнадцати лет без нарушенной психики, почти не было. Подростковый возраст, словно губка впитывает в себя окружение, и можно сказать в этот период формируется личность, а переделать ее потом почти невозможно. Об этом я узнала, когда начала учиться в университете на психолога.

Миранда опустила глаза, и мне стало не по себе. Я все-таки ошибся. Грусть в ее глазах это лишь самая малая часть ужасов, с которыми столкнулась она, будучи еще ребенком.

– Вот так и получилось, все мои сверстники, соседские ребята росли малолетними уголовниками с пристрастием к наркотикам и алкоголю. Родителям на них было плевать, а само установленные правила служили для каждого лучше, чем закон. Его кстати никто не знал и особо не воспринимал за норму жизни.

Я видел, каждое новое слово заставляло окунуться Миранду в жестокое прошлое. Голос ее дрожал, а губы немного тряслись. Мне стало стыдно. Я влез в душу к человеку, а там открылось нечто ужасное. И пусть она только начала, я уже усомнился в своем рассказе. Мои проблемы того времени вовсе не проблемы. Я на фоне жизни Миранды казался просто избалованным богатеньким сынком, у которого проблемы заключались в отсутствии друзей и девушки.

– Ну да ладно, опустим это, история ведь обо мне.

Доктор нарушила тишину и мои мысли улетучились. В этот момент я был благодарен Миранде, иначе я бы довел себя до безумия, раздумывая над каждым ее словом.

– Я жила с родной мамой и отчимом. Настоящего отца я не знаю. Он бросил семью, когда я только появилась на свет. Поэтому кем он был и где он сейчас может быть, если конечно еще жив, я не знаю. Даже мать никогда не называла его имени, рода деятельности. Впрочем, за все время прожитых мною дней, я особо и не стремилась найти его.

– Почему? – Не сдержался я и спросил.

– Понимаете, Лин, если он поступил так тогда, значит, ему явно не нужна дочь. Поэтому, какой смысл пытаться найти того, кому на тебя плевать? Если он желал мне добра, он забрал бы меня с собой. А не оставил на попечение матери алкоголички, у которой мужчин побывало больше, чем у меня волос на голове.

Я испытывал подавленность. Отчего-то мне казалось, хотя бы один из родителей должен был любить свое дитя. Если не отец, то хотя бы мать. Но стоило услышать о матери Миранды, меня будто ударило током. Мне сложно это понять и представить. Все-таки мои родители любили меня и дали все, что помогло встать на ноги и жить, ни в чем себе не отказывая. Я просто не могу понять, почему одни поступают так, а другие иначе?

«Это же родное дитя! Твоя кровиночка!»

«Что может быть важнее, чем продолжение собственного рода?»

Как не пытаюсь зайти с нескольких сторон, мое восприятие все равно не может вразумить. Я чувствую пульсацию у виска, и просто гневаюсь на то, что так в жизни происходит. Но изменить, к сожалению этого не получится. Пауза затягивалась, я решил спросить, хотя сам не знаю, зачем это ляпнул.

– Простите, доктор, она была проституткой?

Доктор посмотрела на меня, а я покраснел. Я ждал со стороны Миранды гнев или обиду, но она лишь улыбнулась, а потом продолжила.

– Сложно ответить. Во всяком случае, за удовольствие денег ей не платили. Потому что у нас в холодильнике никогда ничего не было кроме разве что алкоголя.

– А отчим? – Спросил быстрее, чем подумал. Да и сам вопрос звучал слишком обширно и непонятно к чему относился.

– Для него я никто, поэтому он меня даже не замечал. Единственное, в чем я благодарна ему. Он никогда меня не бил, ни к чему не принуждал. В общем, это уже многого стоит, особенно, когда в других семьях на моей улице происходили самые настоящие ужасы.

– А то, что мама водила других мужчин?

– Лин, простите, давайте это опустим.

Посмотрела на меня доктор, и это сказало куда больше, чем слова. Мне стало ясно, юная Миранда видела много такого, чего не видели и не знали большинство взрослых людей. Я просто не представляю, что творится после этого в душе, да и как с этим можно жить дальше? Но дело не только в жизни, каким образом можно вообще понять в подростковом возрасте, что это не хорошо, и не пойти по такому же пути?

Не представляю, кем бы я стал, если бы моя жизнь началась по-другому. Впрочем, какой смысл гадать, жизнь расставила все иначе и сейчас идет история о Миранде.

– Простите, доктор. Если хотите, можете больше ничего не говорить. Зря я решил затронуть эту тему.

– Ничего страшного. У нас был уговор, поэтому продолжу.

– Да бросьте. Какой уговор? – Попытался махнуть рукой, забыв, что на запястье наручники. Две руки дрогнули над столом. – Я преступник, и не мне диктовать правила.

– Эх, Лин. Вы удивительный человек, – улыбнулась доктор.

– Я бы не сказал, – закачал головой я.

– Странно, что вы очутились здесь.

– А я думаю, нет. Все закономерно.

– Ладно, не будем спешить. Мой черед.

Не стал противоречить ей, хотя продолжал думать, что влез в душу, не имея на это никакого права.

– Так вот. Жила я себе жила, росла. На удивление в школе хорошо училась. Хотя для нашего района это не показатель. Все остальные просто не ходили в школу, а если и ходили, то только довести учителя до предынфарктного состояния, либо побить кого-то. В общем, уровень успеваемости не на ноле, а гораздо ниже. Будущие уголовники, путаны, маньяки, и отбросы общества выходили в свет. Но виновны в этом, лично я считаю, в первую очередь родители, а потом неблагополучный бедный район.

– Простите, доктор, – не мог не задать вопрос я. Любопытство терзало меня.

– Слушаю.

– А как вам удалось не стать такими же, как ваши одноклассники?

– Лин, я сама не знаю, – закачала головой Миранда. – Я старалась не выделяться среди остальных, чтобы меня считали своей. И не буду скрывать, грехов за мной тянется не мало. Но какая-то внутренняя моя сторона говорила, что так жить нельзя, и перспектив в этом месте нет. Я словно двойной агент, старалась угождать всем. Тем более защиты в родном доме у меня не было. Если я приду с побитым лицом, ни отчим, ни мать не станут искать того, кто это сделал. Наоборот, мать еще посмеется и добавит в пьяном угаре несколько ударов, прекрасно понимая, ей за это ничего не будет, даже если я пожалуюсь в полицию.

«Ужас!» – Все, что я смог проговорить внутри себя, но не стал перебивать доктора.

– В общем, время оказалось самым тяжелым, и иногда происходили такие моменты, что получить по лицу это не самое страшное. Если нарушишь правила района много кого убили, забивая ногами, стальными прутками и кромсали ножами. Причем как девочек, так и мальчиков.

– А взрослые?

– А что взрослые могут сделать против двадцати, а то и тридцати малолетних преступников вооруженных всякими металлическими предметами?

– Простите, Миранда, за мои вопросы, но почему полиция ничего не делала?

– Лин, полиция бессильна в таких местах. Пересажать всех не получится, тем более малолетним преступникам дадут максимум условный срок. Но дело не в сроке, доказать чью-то вину не просто. А сдавать друг друга никто из ребят не станет. Учитывая, что ждет его в результате. Вот и получается замкнутый круг.

– Это ужасно, – в этот раз я не смог скрыть свои мысли.

– Я знаю.

– И все равно, я не могу этого представить. Все это звучит, будто фильм боевик.

– Я бы тоже хотела, чтобы все это был фильм боевик, но такова реальность моего детства.

– Нет, Миранда, вы не подумайте, я верю вам. Просто мне всегда казалось, у нас в стране такого нет.

– Вы правы, Лин, уже нет. Но двадцать лет тому назад, все было немного иначе и это уже история.

– В своем детстве я с таким не сталкивался.

– Мало кто с этим сталкивался, потому что этот бум произошел из-за следственно причинных событий.

– Каких? – Хотелось знать мне, хотя я и понимал, к основной истории это не имело никакого отношения. Разве что косвенно.

– Понимаете, в западной части моего родного города находилось крупное предприятие. Там трудилось свыше пяти тысяч людей. Для лучшего комфорта был отстроен целый район, дабы рабочим не приходилось после тяжелого рабочего дня долго добираться домой. Бесплатные квартиры подкупали людей перебираться в эту часть города и работать на заводе. Более того, простые трудяги зарабатывали хорошие деньги, и тем самым район преобразился еще лучше. Скажем, отличное место, о котором мечтали многие. Но так было до тех пор, пока завод не закрыли. Это все произошло до моего рождения, поэтому красивой и богатой жизни я не застала. Те, кто вовремя опомнился, сумели продать квартиры, дома и покинуть западную часть города. А все остальные в ожидании чуда, думали, что рано или поздно завод начнет работу. Вот только этого не произошло.

Доктор сделала небольшую паузу. Глубоко вдохнув, она продолжила.

– Местные власти не видели в этом смысла, так как вкладывать огромные деньги не хотелось, ведь никто не знал, в результате даст это хоть какой-то толчок. Да и в целом кризис по стране заставил всех горожан затянуть пояса. Работу найти оказалось не просто. Коренные работяги держались из последних сил за свое место, лишь бы не сократили, а те, у кого работы вообще не было, остались полностью не у дел. В итоге жители района превратились в никому не нужных брошенных отшельников. Бесперспективность, потеря статуса очень быстро опустила людей на самое дно. А реальность показывает – это людей ломает. Пусть не всех, но большинство. Отсюда и появляются все те проблемы, с которыми я столкнулась не понаслышке.

Все-таки мало чего я видел и знал плохого в жизни. Можно сказать, я существовал в сказочном мире, в то время другие люди испытывали на себе не просто трудности, а самые настоящие издевательства судьбы.

– Спустя несколько лет родилась я. В этот период районом заправляли дворовые банды малолетних преступников, воры разных мастей и девочки по вызову. Постоянные разборки, крики и даже стрельба особо никого и никогда не удивляла. Все это выглядело настолько привычным. Точно так же, как и нищета вокруг. На наш район старались не заезжать дорогие автомобили и статусные люди, потому что прекрасно понимали, выехать им уже не получится. В лучшем случае выйдут полуживыми раздетые до самых трусов.

– Вот она истина жизни. Казалось бы всего лишь какой-то завод, а сколько в результате последствий.

– В том то и дело. Никто и никогда не задумывается, но порой даже самая маленькая ошибка может привести к непоправимым последствиям.

– Эх, доктор, мне жаль, что вам пришлось все это видеть и испытать на себе.

– Все нормально. Раз я здесь сижу, значит, мне удалось исправить собственную судьбу.

– Теперь мне понятно, почему вы выбрали эту специальность.

– Нет, Лин, не из-за этого, – улыбнулась Миранда, смотря мне в глаза.

– Тогда с нетерпением жду продолжения истории.

– Я опущу свое существование на районе, так как это слишком долго и неинтересно. Каждый день новое испытание, рано или поздно приводит к тому, что ты этого уже не замечаешь. Но когда мне исполнилось семнадцать, я встряла в самую ужасную ситуацию, и честно скажу, чудом из нее выбралась.

Мои глаза округлились, я еще не слышал, о чем хотела сказать доктор, но уже напрягся всем телом. Я понимал, хорошего там ничего не было.

*****

– Шеф, ну что там с этим маньяком? – Спросил Мартин, зайдя в кабинет без стука.

– Мартин, ты вообще страх потерял? – Мистер Войт был на пределе. Он никак не мог отойти от личных проблем, да и следственный комитет добавил масла в огонь. – Какого черта ты без стука ломишься ко мне в кабинет? А?

– Простите, шеф, – опустил голову мужчина, косо поглядывая на напарника.

– Чего вам надо? – Сотрясал воздух рукой мистер Войт.

– Хотел уточнить, Миранда поработала с маньяком?

– Работает. Что еще?

– Ничего, – тупо уставился Мартин, не понимая, что нашло на мистера Войта. С утра он был готов его на руках носить, а сейчас при возможности, бросил бы чем-нибудь тяжелым.

Двое полицейских вышли из кабинета начальника, переглядываясь странными взглядами.

– Мартин, я тебя предупреждала, – сказала секретарь толком, не отрываясь от экрана компьютера.

– Дженни, давай без этого, – гневно посмотрел в сторону девушки Мартин, чувствуя себя не комфортно. Он рассчитывал на более радужный прием, да и перед коллегой хотелось покрасоваться. Не вышло.

– Что будем делать? – Билл развел руками, не представляя, куда им дальше направиться.

– Не знаю.

– Может, пошли, поучаствуем в дискуссии? – Предложил Билл.

– Я бы не делала этого на вашем месте, – секретарь снова вклинилась в разговор двоих, при этом, не отрываясь от личных дел.

– Дженни, чего ты лезешь не в свой разговор? – Злобно фыркнул Билл.

– Билл, не надо грубить мне. Я просто предупреждаю о последствиях, которые будут потом, – секретарь, наконец, оторвалась от экрана и посмотрела на двух мужчин.

– Дженни, а что с шефом? Чего он такой разгневанный? С утра вроде все нормально было. – Поинтересовался Мартин.

– Приходил человек из следственного комитета.

– А вон оно чего? – Теперь все стало ясно двоим полицейским.

– И о чем они говорили? – Спросил Билл, продолжая злиться на секретаршу.

– Откуда я могу знать, – развела руками девушка.

– Блин, получается, скоро дело уйдет от нас, – судорожно запаниковал Мартин.

– А я тебе, о чем говорил, друг. Наверное, шеф уже готовит бумаги на передачу. Как и всегда, мы в пролете.

– Мужчины, вы бы могли говорить где-нибудь в другом месте. Вы меня отвлекаете.

– Простите, сударыня, – с язвинкой сказал Билл и вместе пошли прочь.

*****

– Я училась в выпускном классе, и мне осталось совсем чуть-чуть, дабы получить диплом, а дальше уехать, куда глаза глядят. Здесь меня ничего не держало. Семья, дом, родное место все это ничто, поэтому с чистой совестью я была готова отправиться куда угодно.

– Доктор, а как ваша мама к этому отнеслась? – Мне хотелось знать, неужели у женщины даже самую малость нет совести, чтобы удержать родную дочь.

– Во-первых, она не знала, во-вторых, она настолько заигралась с алкоголем, отчего реальность вокруг явно покинула ее.

– А отчим? – Не мог угомониться я.

– Отчим, – затянула Миранда, и снова я видел в ее глазах не столько отвращение, сколько стыд, и его она тщательно пыталась скрыть.

– Если не хотите, можете не говорить, – понял я, что снова пытаюсь узнать то, чего не хотела знать и сама доктор.

– Какая уже разница, – виновато улыбнулась Миранда, – это мой позор, и он всегда будет храниться во мне.

– Нет, доктор, вы не правы, это не ваш позор. Если посмотреть на наши ситуации с одной позиции, как раз таки у меня мой личный позор. Потому что я непосредственно участвовал во всех ужасах, из-за которых очутился здесь. А вы сторонились этого, и более того, доказали самой себе: даже проживая в ужасном районе можно остаться человеком и добиться в жизни большего, чем бить людей и воровать из-подворотня.

Я сам не ожидал, да и не предал изначально этому значения, но мои слова не просто произвели впечатление на Миранду, она будто проснулось от собственных угрызений совести, и посмотрела на свою ситуацию с другой стороны. Ее глаза заискрились, приятная улыбка охватила нежные черты лица, и от этого в комнате казалось, стало теплее.

– Спасибо, вам, Лин, – глаза доктора увлажнились. – Мне не хватало этих слов всю свою жизнь. Жаль, что их сказали настолько поздно.

– Не благодарите меня. Я это говорю не для того, чтобы вас утешить, а говорю, потому что так оно и есть. Я понимаю, совесть мучает, но ваши руки не в крови, и ваша душа чиста.

– Не в крови, это правда, но плохие поступки за мною числятся.

– Миранда, мы живем не в идеальном мире, в окружении не идеальных людей и сами мы не идеальны. Почему все наши действия должны быть только правильными, а поступки добрыми?

Вопрос явно завел ее в ступор. Хотя я и не этого добивался. Но спустя минуту доктор что-то переосмыслила внутри себя и на лице снова появилась улыбка. Она согласилась, но не стала это дублировать словами, просто продолжила свою историю.

– Так вот, наступило время экзаменов и, поглотившись этой важной задачей, я пыталась выполнить ее наилучшим образом. Все-таки от оценок зависело будущее поступление в университет. Правда, я еще не думала, кем хочу стать. Но это не важно, как я говорила, главное выбраться из этого места.

Миранда опустила глаза вниз и скрестила пальцы между собой. Я видел, она сжималась всем телом. Ей было неприятно окунаться в прошлое.

– Все шло по моему плану. Я умудрилась сдать экзамены с наивысшим баллом, остался только один. В этот момент начался самый большой ужас, связанный со мной. Причем я ничего не сделала плохого и противоправного, но правила района решали все по-своему и опирались на другие нюансы. – Говорила Миранда загадочно. Я, если честно, ничего не понимал в правилах, нюансах, но перебивать не стал. Вдруг собью с мысли. – Кроме личных проблем на улице, дома тоже ничего хорошего меня не ждало. Мой отчим и мать организовали в квартире что-то наподобие притона. Я привыкла приходить со школы домой и видеть то, чего явно не должна видеть девочка юных лет. Спасением от всех этих непристойностей для меня оставалась ванная комната. Именно там я готовилась к экзаменам и можно сказать жила. Так получилось, душевую комнату мало кто посещал. Воды там все равно не было, ее отключили за неуплату. Да и место не позволяло разместиться всем желающим.

– Доктор, простите за вопрос, но где вы принимали душ? – Может этот вопрос и не важен в этом разговоре, но мне хотелось просто узнать для себя. Я даже не представляю, как можно жить без удобств. С этим я никогда не сталкивался.

– Во дворе стояла колонка, туда и ходило большинство помыться.

– При посторонних? – Я был в шоке. Мог лишь представить, насколько широко раскрылись мои глаза.

– Да, – кивнула девушка. – А других вариантов не оставалось. Если прийти среди ночи, и попытаться уединиться, это куда опаснее. Днем хотя бы стоит толпа и взрослых, и детей, и преступники не решатся ринуться, так как могут получить отпор. А вот ночью, шансов спастись, просто нет.

– Доктор, я не могу понять. Пусть район и не маленький, неужели никто не знает, кто, чем занимается? У кого в семье растет ребенок преступник, и в какой он банде участвует?

– Знают, но это ничего не меняет.

– Почему? – Не мог понять я.

– Потому что, даже если кто-то решится преподать урок одному из малолетних преступников, на месть придет целая свора, справиться с которой не так просто.

– А родители? – Все равно не мог я вразумить, каким образом люди могут прийти к такому.

– Лин, о каких вы родителях говорите? Вы думаете, только мне не повезло с родными? Таких семей было намного больше. И они поощряли многое. Главное, чтобы чадо им не мешало заниматься своими делами. И если моя мать являлась алкоголичкой с пристрастием к сексу, у многих было куда похлеще. Наркомания с производством и дегустацией. В общем, лучше не вдаваться в подробности. Я и так вижу небывалый шок в ваших глазах.

– Простите, доктор, но шок, это мягко сказано. Я никогда не думал, что такое бывает. Господи, я просто видел прекрасную жизнь, а вы… вы…, – я не смог сдержать своих чувств, по лицу скатилась одинокая слеза.

– Конечно, были хорошие родители, и они воспитывали детей иначе. Пытались где-то подработать, а не воровать в подворотне, как большинство. Одеть ребенка, научить уму разуму, но в итоге допускали самую большую ошибку. Таких у нас на районе не то что не любили, их просто убивали. Стоило выделиться из основной массы, сразу же объявлялась охота, и на родителей, в том числе.

– А вот вы, доктор, говорите, что хорошо учились. Вас за это не трогали? – Посмотрел в глаза девушки, пытаясь скрыть весь внутренний ужас, который творился во мне.

– Конечно, избивали, обзывали, но учеба и материальная выгода, несколько разные вещи. Мой ум никто не мог забрать, а вот какую-нибудь безделушку в кармане запросто. Хорошо, что мои родители все пропивали и не дарили мне ничего. Можно сказать, это меня и спасало от часа суда. Но возвращаясь к моменту выпускных экзаменов, меня ждал жестокий подвох. Я не знаю, кто и каким образом узнал, что я сразу после экзаменов уеду с района, и тут началось веселье.

– Вы кому-то говорили?

– Нет, – закачала головой Миранда.

– Хотя, кому какая разница, собрались, и что здесь такого?

– Я тоже так думала. Но зависть людская, штука опасная.

– И поэтому на вас начали охоту малолетки? – Даже немного смешно звучало, хотя ситуация выглядела иначе.

– Да, но чуть позже я узнаю, что им не было дела до меня. Простыми словами, их навели на меня.

– И кто это мог быть? – Не понимал я.

– Моя одноклассница. Она завидовала моим учебным достижениям. Сама она училась, мягко говоря, не очень, и будущего с такими оценками у нее не было. Потом я поняла, она мечтала окончить школу и исчезнуть, но ситуация складывалась несколько другим путем.

– Доктор, мне снова не понятно. В чем проблема? Она же могла просто уехать из района и жить где захотеть. Необязательно учиться в университете, есть еще кучу других заведений, где можно получить специальность и работать.

– Я согласна. Проблема в том, за что жить?

Этого я и не учел, но тут же назревал другой вопрос.

– Хорошо, а как вы планировали жить?

– Лин, вам тоже было когда-то семнадцать, и вы тоже верили в чудеса, мечтали?

Я лишь кивнул.

– Так и я. У меня хранились кое-какие деньги. Их мне хватило бы ориентировочно на один месяц существования за пределами района. Я не пыталась строить фантазии и относилась к своему шагу более приземисто. Но если бы у меня получилось поступить на бесплатное, хорошо учиться, я бы могла за счет стипендии оплачивать какое-нибудь общежитие и питание. А до начала учебы попыталась бы устроиться на работу и постаралась хоть как-то тянуть саму себя. В общем, главное выбраться, а дальше жизнь расставит все точки над «и». Но в тот момент я не знала, насколько этот шаг возможен. Ведь все упиралось, как и всегда в деньги. Без них нет шансов почти ни на что.

– У вашей одноклассницы их не было?

– Я не знаю. Но даже если и была небольшая часть, ее самая большая проблема, ее ум. Возможно, на платное обучение она и поступила бы, но вот каким образом жить дальше, когда стоимость учебы неподъемная для многих.

– Работать, – предположил я. Именно об этом говорила Миранда ранее.

– Это конечно, правильное дело. Но тут тоже есть много условностей. Опять же, тогда время было другое, и найти работу для человека без опыта и в возрасте семнадцать лет, непросто. Люди с высшим образование варили кофе в ресторанах и убирали помещения. Так что я и сама просто пыталась себя убедить на серьезный шаг, хотя и не верила до конца, будто у меня получится найти работу. Но все это возможно, при условии, если я буду учиться бесплатно. Иначе все мечты рухнут очень скоро.

У меня еще оставалось несколько возражений и хотелось докопаться до сути, но я не стал об этом говорить Миранде. Во-первых, мои расспросы ни к чему, а во-вторых, что это изменит? Учитывая, что мое детство прошло иначе, и проблем у меня вообще не было. Поэтому я попросту не имею права возражать или вставлять свои поправки. Тем более не хотелось, чтобы доктор усомнилась в моей вере. А я верил каждому ее слову.

И все же, из рассказа мне казалось, словно между районом, где жила Миранда и нормальной частью города, целая пропасть. Все-таки это не другая страна, это куда ближе. Но дабы сделать на первый взгляд простой шаг, в результате оказывается он очень длинный и опасный. Опять же, судить я не решаюсь. Быть может, если бы я сам почувствовал на своей шкуре, я бы думал в данный момент иначе. Но смешанные чувства внутри себя, не могу убрать.

– Лин, я вижу в ваших глазах недоверие, – нарушила тишину Миранда, и я почувствовал себя виновато.

– Нет, доктор, это не так, – стало стыдно мне. Не сумел я сдержать рассуждения, не выражая их на собственном отражении хрусталиков.

– Но я же вижу, вы сомневаетесь.

– Нет, доктор, я не сомневаюсь. Я просто не могу все это вообразить правильно, не потому что не верю, просто я жил другой жизнью. И слушая вашу историю, я вообще на вашем фоне избалованный богатенький паренек, у которого проблемы сущие мелочи.

– Может, тогда было и так, но сейчас, я бы не сказала, – напомнила она мне цель этой встречи.

– К этому мы еще вернемся, – не стал торопить события. Я хотел услышать ее историю полностью, и заодно объясниться перед ней. Я хочу, чтобы она поняла меня полностью. – Доктор, я не могу понять, почему в пределах одного города, пусть и большого настолько сложно выбраться и жить в другом месте. Я понимаю, нужны деньги, я понимаю, что невозможно жить на улице, но пробовать выбраться постепенно, можно ведь?

– Вы правы, Лин, можно. Но если об этом узнают дворовые, будет худо.

– Какое их дело? – Не укладывалось у меня в голове.

– Может, зависть от того, что у кого-то жизнь лучше, чем у них, а может еще есть причины. Не знаю, – развела руками доктор. – Хочу лишь напомнить, в целом в стране ситуация была не радужная, и такие банды находились много где. Просто полномочия в нашем районе у них оказались самые масштабные. Опять же, кто виноват в этом, сложно ответить. Либо местные власти, либо полиция, или все вместе. Какая уже разница.

– Вы правы, – кивнул я, а в голове продолжали крутиться очередные не состыковки. Моя вечная щепетильность требует – общая картинка должна сложиться полностью. – Хочу сразу извиниться за свои очередные возражения, и все же, не могу понять. Если вы говорите, вам денег хватило бы на месяц, а учебный год начинается почти через три, да и работы могло не оказаться. Как вы планировали все это время жить?

– Лин, вы меня продолжаете удивлять. Вы сейчас воспринимаете мой рассказ, будучи взрослым человеком. А я хочу напомнить, мне тогда было семнадцать. Скажите, все ли ваши планы в таком возрасте были продуманы и логичны?

Bepul matn qismi tugad.

22 626,35 s`om
Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
26 sentyabr 2017
Hajm:
441 Sahifa 2 illyustratsiayalar
Yuklab olish formati: