Kitobni o'qish: «Муза, живущая под кроватью»

Писатель Владислав Горьковатый закончил небольшую речь перед поклонниками у себя на кухне и одним махом допил коньяк из стакана. Это было уже лишним: пить он не умел и не любил. Однако выступать публично Владислав побаивался, так что в таких случаях привык немного подбадривать себя крепким алкоголем. Только короткий период энтузиазма и раскрепощения всегда у него заканчивался сонливостью, а потом и вырубал напрочь, поэтому после речи писателю неизменно требовалось найти место для длительного сна. Сейчас он был у себя дома, где устроил вечеринку для “своих”, и такая локация у него была – его спальня в трехкомнатной квартире, дверь в которую была заклеена липкой лентой с табличкой “не входить!” Все остальные помещения доставались гостям, которые могли закончить праздник в любой момент на свое усмотрение. Хотя их было не так чтоб слишком много. Горьковатый был писателем малоизвестным, зато самодостаточным. Публичность интересовала его только постольку-поскольку, а уже завтра он уходил в творческий запой для написания четвертого романа в серии фэнтези-детективов про мир идей, в который собирался погрузиться с головой. А желательно и с другими частями тела, что было, к большому его сожалению невозможно.

Выйдя в коридор, Владислав собирался добраться до спальни, чтобы там и исчезнуть, но на середине пути встретил женщину, которая с бокалом вина в руке преградила ему дорогу. У нее были совершенно замечательные волосы, кудрявые и обалденно рыжие, на которых красовался зеленый, в тон платью, берет с брошью в виде крылатой лошади. Эти кудрявые волосы уже примелькались Владиславу за время вечеринки, но в остальном он женщину совсем не знал.

– Спасибо, что пригласили меня, – тем не менее, тепло поблагодарила она.

– Кто вы? – спросил он захмелевшим голосом.

– Меня зовут Мнема! – радостно представилась женщина, глядя на него озорными изумрудными глазами.

– Как муза воспоминаний, – припомнил Владислав.

– Мне безумно нравится ваша серия книг о мире идей! – защебетала Мнема. – Особенно эта неугомонная парочка: Клио с факультета музотворчества и Фаррос с бизнес-энтузиазма! Да и остальные персонажи хороши! Интересно читать и как они учатся, и как разгадывают преступления!

Писатель еще раз внимательно посмотрел на нее. Вот почему на ней была брошь с Пегасом, как носили студенты Института Вдохновения из его романов – она фанатка серии его книг.

– Спасибо, я как раз собираюсь продолжить эту историю, – кивнул Владислав, – завтра уже начну писать. Извините, мне нужно идти.

Писатель с трудом прошел мимо женщины: разминуться в пьяном состоянии да в узком коридоре оказалось сложновато. В принципе он был не прочь немного поговорить с симпатичной поклонницей о своей книге, если б только не принятый на грудь коньяк. Он уже чувствовал, как размягчаются ноги под ним, и боялся, что задремлет прямо на полуслове или еще как-то некрасиво поведет себя, и женщина обидится, и на одного читателя будущей книги станет меньше еще до написания первой строки.

Открывая дверь, Горьковатый поднырнул под липкую ленту и зашел в свою комнату, заставленную стопками книг и всем тем, что он перенес сюда из других частей квартиры во время уборки перед вечеринкой. Но кровать оставалась свободной. Она терпеливо ждала своего хозяина, чтобы он мог спокойно упасть на нее и забыться сном на несколько часов, пока за дверью продолжала звучать музыка и разговоры.

Какое-то время писатель находился в полной отключке, потом просто дремал, пока не пришло его обычное время бодрствовать. Это был уже следующий день, время после пятнадцати часов и пора было садиться за работу.

Встал он немного помятый и мучимый жаждой, однако, прежде всего, он подхватил свой ноутбук и пошел с ним в гостиную, чтобы посмотреть в каком состоянии находится его рабочее место. В комнате еще витал дух посторонних людей, а в самых удивительных местах оставались стоять стаканы и тарелки с недоеденными закусками. Но это было не важно. Владислав подвинул свое любимое кресло к окну, из которого был виден бульвар, а к креслу небольшой столик, на который он положил ноутбук, и побежал по остальным делам. Он заглянул в ванную, сделал себе много кофе в большой сувенирной кружке из Суздаля, но все это время уже обдумывал вкусное начало нового тома. Про еду писатель вообще забыл: другой мир нетерпеливо звал его и тянул за несвежую рубашку.

По пути обратно в гостиную Владислав все же прихватил тарелку с недоеденным кем-то из гостей куском торта, к которому, вроде как, и не притронулись даже. Плюхнувшись в кресло, он съел его, пока загружался ноутбук. Отставив опустевшую тарелку на пол, писатель стал скорее печатать первый абзац своего нового романа.

В таком духе прошел вечер, ночь, а потом еще одна и еще. Скоро и неделя миновала, а за ней другая. Продукты Владислав заказывал на дом и практически не выходил на улицу. Всего пару раз мылся, да и то, походя, можно сказать, не приходя в сознание. И уборкой вроде не занимался, только куда-то сами исчезали немытые кружки и тарелки, которые складировались возле кресла. На остальное он и вовсе не обращал внимания, а зря. В квартире становилось все чище и чище, она сама проветривалась, пока он спал в дневное время, и на удивление самостоятельной оказалась стиральная машина в ванной. Однако легче легкого было списать все на свою невнимательность и забывчивость, решить, что сам все делал чисто машинально, и просто на все забить.

В семь утра, как обычно, женщина с рыжими волосами тихонечко раздвинула в стороны стопки книг и осторожно выбралась из-под кровати, на которой свободно раскинулся Владислав Горьковатый. Она ласково посмотрела на его небритую физиономию на мятой подушке и прикрыла ему ноги одеялом. Потом она на цыпочках вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Теперь можно было спокойно заниматься своими делами: хозяин квартиры проснется только часов в три-пять дня, а до этого не будет реагировать ни на что – ни на звуки, ни на запахи.

Женщина спокойно и основательно, словно у себя дома, неторопливо привела себя в порядок, потом пожарила яичницу и сварила ароматный кофе. После приятного завтрака у окна с видом на бульвар, она подошла к креслу писателя, убрала царивший возле него разгром и села рассматривать его заметки на вырванных из ежедневника листочках бумаги. Обдумав новые идеи, женщина взялась за ноутбук Владислава. Пароль был не нужен, хотя наверняка она бы смогла его вычислить, так много, как ей казалось, она знала о нем. Открыв файл книги, женщина принялась вычитывать написанное за ночь, исправляя явные опечатки.

В отдельном файле у Горьковатого хранился подробный план будущей книги. Туда же он добавлял свои сформировавшиеся идеи, описания персонажей и оставшиеся нераскрытыми детали сюжета. Этот файл женщина так же отредактировала, оставив в нем некоторые свои соображения и вопросы по тексту. Она поступала подобным образом уже не раз, но Владислав как будто не замечал ничего необычного.

Закончив работу, женщина взяла ключи, висящие на ключнице в коридоре, и сходила прогуляться по бульвару, чтобы насладиться чудесным весенним днем. Владислава не разбудила даже закрывающаяся металлическая дверь, так что, вернувшись назад, осмелевшая квартирантка решила принять освежающий душ.

Владислав проснулся намного раньше обычного, где-то около полудня. Поворочался и с неудовольствием посмотрел на свет, льющийся слева и справа от одинокой шторы на окне. Что-то ему не нравилось, что-то было не так. Он не сразу сообразил, что странным его мозг считал звук текущей воды. Вроде бы, какая ему разница? Ну, принимал душ кто-то из соседей, что тут такого? Звук, правда, шел из его собственной ванной. Удивительно, что сосед выбрал такое место для своих банных процедур.

Владислав приподнялся на локтях и прислушался, но шум в этот момент тут же прекратился. Тем не менее, писатель оказался уже достаточно заинтригован, чтобы подняться с кровати и выйти в коридор. Навстречу к нему из ванной вышла женщина в его халате и с его полотенцем на голове! Увидев Владислава, она испуганно замерла.

– Вы вообще кто?! И что делаете в моей квартире?! – поинтересовался Горьковатый чуточку более агрессивно, чем собирался. Кричать на человека в таком беззащитном положении, он счел нецелесообразным.

– Владислав, простите, я не хотела вас разбудить! – извинилась женщина, краснея от смущения.

– В смысле, не хотели разбудить? Как вы сюда вошли?

– Вы же меня сами пустили! Я ваша муза, Владислав!

– Кто-кто вы моя?! – переспросил писатель. Он потряс головой, силясь развеять морок. Он, что, слишком заработался, да?! Музы были у него в книге! Целый факультет будущих профессиональных муз в другом вымышленном им мире!

– Я муза, – еще раз повторила женщина медленно, – я попала сюда из своего мира – мира идей, который вы так славно описываете в своих романах! Я попала в это тело, – она прижала обе руки к груди. – Должно быть, его бывшая хозяйка умерла…

– То есть вы хотите сказать, что вы попаданка из мира идей, который я самолично придумал…

– Вы его не придумали, вы увидели его во сне, потому что я вам его показала, – поправила его женщина. – Это моя работа – вдохновлять людей из других миров на творчество!

Она проговорила это все с такой восторженностью, что ее волосы вывалились из скрученного полотенца. Они оказались темно-рыжими, и Владислав, наконец, вспомнил, кто перед ним.

– Вы та женщина, с которой я разговаривал на вечеринке пару недель назад! – воскликнул он. – Погодите-ка, – он подошел к вешалке рядом со входной дверью и схватил зеленую женскую сумку, которая лежала под ней. – Думаю, это ваша! Не возражаете?

Не дожидаясь ответа, Владислав расстегнул молнию на сумке и покопался в ней. Во внутреннем кармане он нашел немного наличных, пару банковских карт и паспорт.

– Что это? – заинтересованно спросила женщина.

– А это ваше удостоверение личности… Антонина, – Владислав протянул ей раскрытый паспорт. Она взяла его и стала рассматривать с каким-то ужасом в глазах.

– Это я… то есть это та женщина, в тело которой я попала. Антонина, бедняжка, – всхлипнула женщина.

– И что, вы взяли мои ключи и каждый день возвращались в мою квартиру пока я спал? – попытался уточнить Владислав.

– Да нет же, куда я могла уходить? Я же ваша муза, Владислав, я всегда рядом с вами!

– Как это? Рядом со мной? Где вы были ночью, когда я ходил тут, писал книгу?

– Я была под кроватью, – призналась Антонина, снова ярко краснея.

– Ошизеть можно, – схватился за голову Горьковатый. – Кто-то посторонний две недели находился со мной в одной квартире, а я ни сном ни духом!

– Но я ведь не посторонний! Я ваша родная муза, только в теле какого-то человека, – насупилась женщина.

– Слушайте, давайте я просто отвезу вас домой, вот, по прописке, – Владислав снова отобрал у нее паспорт и прочитал, что значится в штемпеле на соответствующей странице. – Передам вас родным, и все будет в порядке.

– Но ведь для них я совсем чужая, хоть и в теле родного человека, – возразила Антонина. – И как же вы без музы писать-то собрались?

– А вы будете меня навещать, – пообещал Владислав и пожалел, что не прикусил себе язык. Дамочка, конечно, ему попалась интересная, но, похоже, больная на всю свою рыжую головушку.

Не слушая больше возражений, Горьковатый сам отправился в ванную, где даже побрился, потом переоделся в свои приличные штаны и стал ждать, когда Антонина тоже будет готова к выходу. Тянуть время она не стала, подчинившись все-таки воле своего подопечного. Через полчаса они уже выходили из дома.

Погода на улице стояла чудесная. Владислав даже удивился, как быстро все зазеленело. Когда он выходил из дома последний раз, на деревьях еще только-только распускались почки. В его книге же была еще середина зимы. Он, конечно, не ожидал и в реальности увидеть сугробы, но все же контраст его поразил. Несколько секунд писатель постоял возле подъезда, просто наслаждаясь теплом и неповторимым весенним воздухом.

– Даже короткая прогулка благоприятствует творческому подъему! – ляпнула Антонина, пытаясь соблазнить автора изменить планы.

Но он сурово посмотрел на нее и отправился искать свою машину, которую уже не помнил, где оставил. Его синяя Нива нашлась в другом конце двора. Владислав посадил в нее сумасшедшую дамочку и завел двигатель. Ехать было не так уж далеко, возможно даже Антонина проделала этот путь пешком, чтобы прийти к нему на вечеринку.

Подъехать прямо к дому женщины писатель не смог. Въезд во двор был, елки палки, по пропускам. Хорошо, что в сумке Антонини нашелся весь набор ключей, в том числе от калитки, а то бы они и войти не смогли. Поднявшись на двенадцатый этаж, они нашли нужную квартиру и позвонили в дверь. Пару минут подождали, но им так никто и не открыл, так что пришлось подбирать ключи на связке и пускать себя самостоятельно.

– Вспоминаете что-нибудь? – спросил Владислав, пропустив женщину вперед. Они оказались в светлом коридоре со встроенным шкафом по левой стене. Напротив того висели картины с цветами в постельных тонах.

– Ничегошеньки, – Антонина глянула на чистый пол под своими ногами и разулась. Владислав последовал ее примеру и пошел вместе с ней осматривать квартиру.

– Нужно найти телефон, – пробурчал писатель, оглядываясь. Справа находились гостиная и кухня-столовая, а слева ответвление коридора с еще тремя комнатами: две спальни и кабинет, совмещенный с чем-то вроде фитнес-зоны.

– Телефон? – переспросила Антонина, заглядывая в кабинет через его плечо.

– В вашей сумке не было мобильного телефона. Должно быть, вы вышли из дома без него, – пояснил Владислав. – Он бы вам очень пригодился, чтобы вспомнить кто вы и что вы.

Он зашел в комнату и уселся за письменный стол, на котором стоял принтер, валялась всякая мелочевка вроде ручек и стикеров, но не было главного – ни стационарного компьютера, ни ноутбука.

– У меня такое впечатление, что вы жили здесь одна, – проговорил Владислав, открывая верхний ящик стола. – Проверьте, сколько зубных щеток стоит в ванной.

– Здесь две ванных, – сообщила Антонина после того, как вернулась в кабинет. – И всего одна электрическая зубная щетка.

– Интересно, – буркнул писатель. Нигде в ящиках он не нашел ни одного носителя информации: ни флешки, ни диска, ни даже завалявшейся с незапамятных времен дискеты. Ничего подобного, как будто кто-то все здесь конкретно подчистил. Владислав понял, что телефон они тоже не найдут. Тем не менее, он продолжил методично обыскивать квартиру, и только обнаружив себя увлеченно роющимся в ящиках комода с личными вещами хозяйки, уразумел, что даже не удосужился спросить ее разрешения.

Антонину он нашел на кухне, она приготовила им чай и, похоже, нисколько не волновалась, что кто-то роется в ее нижнем белье.

– Смотрите, что я нашла! – женщина радостно продемонстрировала писателю его собственный первый роман. Он был еще в мягкой обложке и практически зачитан до дыр. – У нее есть все ваши книги! – Антонина все еще говорила о себе в третьем лице.

Писатель глубоко вздохнул:

– А телефон? Телефон удалось найти?

– Нет, – проговорила Антонина расстроено, как будто серьезно его подвела.

Миссия действительно казалась проваленной. Женщина по-прежнему ничего не могла о себе вспомнить, и они не нашли практически ничего, что могло бы подстегнуть ее память. Все вещи вокруг, кроме разве что коллекции фэнтези в шкафах в гостиной, были безликими и сугубо практичными. Не было ни открыток, ни фотографий, ни каких-то записок и напоминалок самой себе.

Владиславу пришлось остаться в квартире Антонины на ночь. Ей было страшно, и он в данной ситуации вполне мог ее понять. В отсутствии воспоминаний это было совершенно чужое место для нее, да еще эта пропажа компьютера и телефона. Возможно, конечно, она сама оставила их где-то еще, но все равно имело смысл на следующий день вызвать слесаря и поменять замки. Что делать с ее памятью писатель не знал. Видимо, обратиться к врачам.

А вот что делать с ее одержимостью им самим? Муза она его, видите ли!

Когда эта самая муза отправилась спать, Владислав взял в кабинете ручку и несколько листов бумаги для принтера и устроился на диване в гостиной. Там он собирался продолжить работу над романом, но мысли текли вяло. Да нет, он мог думать вообще о чем угодно, только не о своих персонажах. Помучившись с полчаса, он на небольшой громкости включил телевизор. Только ни на одном канале не нашлось ничего интересного, так что Горьковатый одним глазом смотрел в экран телевизора, а вторым в экран телефона где-то до часу ночи.

От скуки его спас только внезапный тупой удар по голове сзади! К счастью, он был несильным, так что писатель свалился на пол больше по собственной инициативе, чтобы избежать повторного нападения. Схватившись руками за голову, он повернулся ко входу в комнату. Там стоял темный силуэт с занесенной битой. Биту писатель кое-как идентифицировал, он уже вроде бы видел ее в шкафу в коридоре, а вот силуэт показался совсем незнакомым.

– Ты кто еще такой?! – грозно спросил этот неизвестный человек и долбанул свободной рукой по выключателю. В комнате загорелся свет.

Перед писателем стоял среднего телосложения мужчина лет сорока в черных штанах и кофте с капюшоном. Из-под насупленных бровей требовательно смотрели на него черные же глаза. Он выглядел как грабитель, но явно им не был.

– Я друг Антонины, – представил себя Владислав, поднимаясь с пола. – Владислав Горьковатый, писатель. А вы кто?

– А я ее муж! – свирепо ответил мужчина.

– Э, у нее есть муж? – с искренним удивлением произнес писатель. Штамп о наличии брака он в паспорте не посмотрел почему-то, но практически был уверен, что женщина проживает одна.

– Еще как, приятель! – злобно ухмыльнулся муж. Он все еще держал биту поднятой.

В этот момент в комнату вошла Антонина в розовой пижаме и отчего-то опять в берете, который к такому наряду никак не шел. Увидев вооруженного незнакомца, она завизжала, но явно не от страха. В следующую секунду она ударила его под колено и еще одним ударом уложила на пол. Биту женщина вырвала из его руки.

– Ты что творишь, дура?! – воскликнул поверженный мужчина, шипя от боли.

– Это твой муж, – проинформировал Антонину Владислав, слегка обалдев от ее поведения. – По крайней мере, это он сам так утверждает. Только у меня есть пару вопросов. – Писатель тут же перешел в режим допроса. – Почему вы, муж, не искали свою жену, хотя она не появлялась дома уже две недели минимум?

– А я не знал, что она не появлялась дома, – сердито проговорил мужчина, поднимаясь и сверля Антонину глазами. – Потому что уже месяц в отъезде по делам!

– Если вы только приехали, где же ваш чемодан? – продолжил Владислав.

– На съемной квартире, – мужчина повернулся к нему, удивленный, что его вообще допрашивают. – Мы разводимся. Но это не значит, что какой-то посторонний кобель может… Да что тут происходит?!

– Мне жаль, но, кажется, что с вашей женой что-то случилось, – попыталась по-своему все объяснить ему Антонина. – Потому что я вселилась в ее тело.

– Что еще за “вселилась в тело”?! Тоня, ты спятила?! – рявкнул мужчина.

Несмотря на агрессивную реакцию мужа, Антонина все равно рассказала ему про мир идей, из которого она якобы родом, про свою работу музой у писателя Владислава Горьковатого и про то, что две недели провела у него в квартире.

– Мы можем сейчас же покинуть ваш дом! Правда, Владислав? – обратилась она к писателю.

– Подождите-ка, вы что, издеваетесь надо мной?! Ты нашла этого писаку, о котором все уши мне прожужжала, притащила его сюда… чтобы что? Антонина? Он твой любовник?!

– Нет, вы не правильно поняли, – попытался встрять Горьковатый. – Антонина действительно считает себя моей музой. С ней, очевидно, что-то нехорошее произошло, что привело… вот к такой вот ситуации. Может, она упала, ударилась…

– А что у тебя на голове, Тоня? – после паузы, в течение которой он переваривал все услышанное, спросил ее муж.

Антонина подняла руку и нащупала на себе свою беретку с брошью.

– Беретик, – расстроенным голосом произнесла она.

– И какого же черта ты в головном уборе в помещении? – обвиняющим тоном спросил муж. – Тем более, я так понимаю, ты только что из постели!

– Я не знаю, мне просто уютно в ней.

– Уютно?! А ну-ка снимай его! – потребовал муж. Он подошел к Антонине и стащил с нее берет. Она не стала ему препятствовать, позволив ему осмотреть свою голову, где он под волосами обнаружил странный шрам. – На след от падения и удара не похоже, – резюмировал тот.

– А на что похоже? – полюбопытствовал Владислав, потянувшись в их сторону.

– На то, что мы немедленно едем в больницу, – сокрушенно ответил муж.

– Нет, как это? Прямо сейчас, среди ночи?! – забуксовала Антонина.

– Дорогуша, больницы работают круглосуточно, – мужчина приобнял ее за плечи, пытаясь ненавязчиво подтолкнуть в нужном направлении.

– Ты уверен?!

– Еще бы! Есть же магазины, работающие по ночам, чтоб полуночники всякие могли себе картошечки пожарить, когда вздумается, а тут больница!

Владислав со знанием дела кивнул: он не раз делал себе картошечку, да с рыбкой, да в три утра. Сейчас бы, кстати, самое то.

– Так это для экстренных случаев! – возразила Антонина, топнув при этом ножкой. – А у меня не экстренный! Уже. Что бы ни было, это произошло две недели назад, так что до утра вполне может подождать! Вы представляете, что мне скажут, если я припрусь туда в… – она посмотрела на часы, – в два часа ночи?!

С этим всем пришлось согласиться. Так что женщина ушла пока досыпать обратно в спальню, разводящийся муж исчез в гостевой комнате, а Владислав снова остался наедине с телевизором на диване. В принципе, он мог бы уже поехать домой, раз его “муза” теперь была не одна, но писатель на это не решился. Все-таки, он был единственным, кого Антонина как-то помнила. Однако долго Горьковатый не выдержал. Пошел на кухню и покопался в ящике для овощей. Там после двух недель без хозяйки не нашлось ничего аппетитного, зато в самом холодильнике обнаружился вакуумный пакет с пастеризованными картофельными шариками. Их-то Горьковатый и пожарил.

Вывалив картошку на тарелку, он поставил ее перед собой на стол, положил рядом помятые, но все еще пустые листы бумаги. Творчество все еще шло туго, но горячая еда явно помогала. К утру писатель смог извести на свои каракули стопку из десятка листов. Оставалось только приехать домой и расшифровать написанное – почерк у него со времен института успел значительно испортиться.

– Доброе утро, – поприветствовала его Антонина, выползая на кухню. Вид у нее был гораздо менее бодрый, чем несколько часов назад, когда она выскочила избивать своего мужа. Видимо, адреналинчику не хватало.

– Как спалось? Сверху кровати? – поинтересовался Владислав.

– Эх, не особо хорошо, как будто это и не моя кровать вовсе, – пожаловалась муза.

– Наверное, нужно заново привыкнуть, – предположил писатель.

Муж музы появился позже, когда они уже пили кофе, зато уже полностью готовый к выходу.

– Ну, что, Тонь, собирайся, – окинул он взглядом ее розовую пижаму. – Я думал, ты уже уехал, – заметил мужчина сидящего рядом с женой писателя, – а ты, похоже, наоборот, хорошо здесь устроился, – кивнул он на пустую тарелку и стопку листов.

– Сейчас уеду, – пообещал Горьковатый, вставая. Он взял со стола тарелку, собираясь помыть ее напоследок, но Антонина ловко перехватила ее и поместила в посудомойку.

Собравшись, они втроем вышли из дома. Владислав отметил, что муж Антонины тоже поставил свой автомобиль вне охраняемой территории. Он проследил, как эта парочка садится в машину и уезжает, и только после этого сам сел в свою Ниву.

Вернувшись к себе домой, Владислав недолго радовался тому, что смог сдать поехавшую дамочку на руки ее мужу. Он пошел на кухню, чтобы сделать себе чашку кофе, открыл шкафчик и увидел заботливо вымытую Антониной посуду. Им сразу же овладело беспокойство о той, кто незаметно заботился о нем последние недели, а затем и любопытство. Что такого могло произойти с женщиной, что фанатка его творчества вдруг возомнила себя персонажем его книги?

Он сел в свое любимое кресло, включил ноутбук, но вместо продолжения начатого повествования, в голове, словно маленькие херувимы с крылышками, летали только вопросы: почему да как. Когда в дверь внезапно позвонили, он даже обрадовался, ожидая новостей.

На пороге действительно стояли Антонина с мужем.

– Извини, приятель, я не знал, куда еще ее отвезти, – объяснил мужчина. – Ко мне на съемную она ехать не захотела. Кстати, я так и не представился. Филипп, – он потянулся и пожал Владиславу руку.

– Все нормально, – писатель пропустил гостей в квартиру. – Так стало понятно, что произошло с ней? – нетерпеливо спросил он, провожая их в гостиную.

– Ну, нет, понятно – это не то слово, – произнес Филипп и, оглядев интерьер комнаты в стиле захламленный минимализм, опустился на диван. Антонина присела в кресло на другой стороне помещения, как бы подальше от мужа. – У нее в голове пуля! Можешь себе такое представить?

– Могу, я все что угодно могу представить, – Владислав повернул свое кресло от окна и устроился в нем. Пуля! Надо же, какой интересный поворот! Удивительно тут было вовсе не то, что с таким ранением, Антонина спокойно ходила, говорила и даже оставляла свои заметки по поводу книги. Удивительно то, как эта пуля в голове оказалась. Получается, кто-то стрелял в нее, и произошло это, видимо, у нее в квартире, раз также пропал не только ее телефон, но и компьютер. Должен же у нее был быть ноутбук? Владислав не представлял себе жизни без ноутбука. И вряд ли это было простое ограбление, ведь квартиру не перевернули в поисках ценностей, забрали исключительно то, что носило в себе информацию.

– А чем занималась ваша жена? – поинтересовался Владислав.

– Ну, так, бизнесом, – уклончиво ответил Филипп, а потом внимательно посмотрел на писателя. – Ты же не собрался влезать в это дело? Так? Напиши лучше об этом книгу. Триллер или детектив, только нормальный, без крылышек фей и прочей атрибутики. Завязка у тебя уже есть.

– Хм, в реалистичном сеттинге я еще ничего не писал, – признался Владислав.

– Не беспокойтесь, я вам помогу, – пообещала его “муза”.

– А я вот тебе еще идейку подброшу! – оживился Филипп, доставая свой телефон. – Сейчас, я тут недавно читал такое, что кровь стынет в жилах. Минуту. – Он стал быстро тыкать пальцем в экран. – Статейка тут была одна. Про серийного убийцу писали. Вот. – Мужчина с гордостью передал Владиславу телефон.

Писатель внимательно прочитал предлагаемую статью. Она была не про убийцу, а про его жертв, чье массовое захоронение недавно было найдено в лесах на юго-западе от столицы. Кроме места обнаружения этих людей объединяло то, что убили их несколькими ударами тупого орудия по голове, предположительно, молотка. И при жизни их пытали, дробя кости на руках и ногах, отрезая пальцы, забивая гвозди. Действительно, жуткие подробности, как и обещал Филипп.

Всего одиннадцать замученных, убитых людей, большую часть которых уже опознали. Это были одиноко проживающее граждане, по странному стечению обстоятельств незадолго перед смертью продавшие свои квартиры и исчезнувшие в неизвестности.

– Так вот, пусть твоя муза будет в книжке риелтором, через которую продали все квартиры, – предложил Филипп, когда Владислав вернул ему телефон. – А этот убийца какой-то связанный с ней человек. О! Пусть в книжке убийцей будет сам писатель! Вот это будет номер!

– А кто тогда стрелял в музу?

– Ну, убийца этот и стрелял, чтобы убрать свидетеля. Для полиции-то все ниточки будут тянуться к риелторше. А через нее уже можно будет выйти и на него самого. Вот он и обрубил концы.

– Ясно, может сработать, – кивнул Владислав, не слишком довольный тем, что ему навязывают сюжет.

– Представляешь, убийца думает, что убил бабу и все в ажуре, теперь до него не докопаться. А потом вдруг обнаруживает, что она не только жива, но еще и живет две недели у него под кроватью. Месяц, путь лучше будет месяц!

А еще лучше, чтобы убийцей оказался муж музы, – подумал Владислав, – и в конце книги его бы ждало справедливое возмездие. А муза потом осталась с писателем. И может быть даже оказалась настоящей музой. И это было бы снова фэнтези, как он привык.

– В общем, ладно, мне пора ехать. Не возражаешь, чтобы Антонина еще пожила у тебя какое-то время? – вставая, спросил Филипп. – Ей опасно сейчас возвращаться домой, ведь кто-то же в нее стрелял.

– И я назвала полиции ваш адрес, – призналась женщина, – надеюсь, вы не сердитесь?

– Нет, ладно, прожили же мы вместе эти недели, – покладисто согласился писатель.

– Круто, спасибо, Владислав, – Филипп направился к выходу. – Я буду время от времени вас навещать, скажите, если нужно чего. Я записал свой номер телефона для Антонины.

Горьковатый закрыл дверь за мужчиной и вернулся в гостиную. Антонина уже хозяйственно поливала цветы на окне. Владислав отметил их и без того бодрый вид, которого они отродясь не имели, пока жили только с ним, и предложил:

– Давайте перейдем на “ты”? Мы ведь практически в одной постели спали, хоть и по очереди. Ты, правда, под ней, а я поверх.

– Конечно, с радостью! – Антонина поставила бутылку с водой и повернулась к нему.

– Так что там с этой пулей? Что сказали врачи? – спросил Владислав.

– Я так поняла, они устроят какой-то консилиум, чтобы решить, что со мной делать, – пожала плечами женщина. – Еще мне пришлось встретиться по этому поводу с полицией, и тут я не знаю, правильно ли поступила, – замялась она.

– Если ты о том, что рассказала им обо мне, то, я же сказал, все нормально.

– Я беспокоюсь, что не рассказала им про Филиппа. Он высадил меня у больницы и сказал, вообще никому не упоминать о нем. Объяснил, что он в розыске из-за уличной драки, что он пытается договориться с пострадавшим о компенсации, а пока скрывается. Так что я полицейским ничего про мужа не стала рассказывать, но вдруг это на самом деле он пытался убить Антонину, как ты думаешь?

– Все может быть, – покачал головой Владислав. – Пожалуй, я мог бы попросить одного человека собрать о нем сведения. Он служит в полиции, я консультировался с ним для моей книги.

– Я уже знаю о Филиппе кое-что, дашь мне листок бумаги и ручку?

Получив искомое, Антонина нарисовала на листе прямоугольник и стала быстро его заполнять цифрами и буквами. Получилось, что она полностью запомнила, что было написано в водительских правах Филиппа. Разве что фотографию не перерисовала.

– Я нашла права в его куртке, он оставил ее на сиденье машины, когда пошел заправлять машину, – пояснила женщина. – Забирать я их побоялась, но постаралась все запомнить. Этой информации хватит для начала?

– Это будет очень полезно! – восхитился Владислав. – Оказывается, ты не только здорово дерешься, но и память у тебя фотографическая, несмотря даже на пулю в голове. Может, ты на самом деле суперагент?

– Владислав, я муза! – серьезным голосом напомнила ему женщина. – Нас всему этому обучают в Институте Вдохновения. Чтобы добывать нашим подшефным авторам свежие идеи, нам необходимо много знать, а значит и много запоминать. Поэтому мы серьезно относимся к тренировкам и развитию памяти. Чтобы быть хорошей музой автора детективов нужно также иметь навыки боевых искусств, стрельбы, экстремального вождения и так далее.

– О как! Я и запамятовал, – проговорил писатель, не помня вообще, чтобы писал такое в своих книгах. Значит, история в голове Антонини теперь уже развивалась сама собой. Он не знал хороший ли это признак или плохой, так что решил особо не комментировать. – У вас с мужем оказывается фамилии разные, – зато отметил писатель, рассматривая зарисованные женщиной права.

– Да, я тоже обратила внимание, – кивнула Антонина. – Но ведь в вашем мире так бывает, что жена не берет себе фамилию мужа, а остается с девичьей?

– Верно, – согласился Владислав.

– Как думаешь, твоя невеста бы взяла твою фамилию Горьковатый? – с полуулыбкой поинтересовалась женщина.

– Да это не моя настоящая фамилия, – признался Владислав, – а псевдоним, который я еще в детстве придумал. Я тогда хотел стать серьезным писателем прозаиком, представлять в своем творчестве суровую и горькую правду жизни. Но этот псевдоним уже занят, так что… Да и в итоге стал писать нечто совсем другое. Совсем без правды, конечно, не обходится, но все же у меня получается больше легкое развлекательное чтиво. Не горькое, а чуть горьковатое.

– Не правда, Владислав, – не согласилась Антонина. – В твоих произведениях есть свой глубокий смысл, просто он приправлен веселыми приключениями и интересными загадками! Так как тебя зовут по-настоящему?

– Так и зовут, Владислав, только не Горьковатый, а Иванов.

Антонина мягко улыбнулась.

– Прекрасная фамилия! – заявила она.

Со своим консультантом писателю удалось встретиться не сразу, все-таки у того были дела поважнее, чем доводить до ума описания вымышленных расследований. Однако следующим вечером им-таки довелось сходить вместе выпить пива и поговорить. Возвращался назад Владислав уже в потемках.

Все места во дворе его дома, которые технически могли вместить машину, были заняты, но он шел пешком, так что это его не волновало. Тем не менее, пока писатель неспешно брел к подъезду, он рассматривал припаркованные автомобили, и его внимание привлекла темного цвета Лада, в которой кто-то сидел. Видно этого человека было плохо, вполне можно было бы и не заметить. Может, это вообще и не человек был, но Владислав издалека уже начал придумать версии, отчего бы кому-то было там сидеть в темноте. Версии не абы какие, а имеющие отношение к его истории. То есть к истории с Антониной.

Самым очевидным был вариант, что Антонину караулит убийца, который не смог застрелить ее с первого раза. Второй – что за ней установила слежку полиция. Еще это мог быть Филипп. Или персонаж, еще не вышедший на сцену, но имеющий отношение к музе писателя.

Владислав не был пьян, и выпил он совсем немного чисто за компанию, но все же, видимо, то небольшое количество алкоголя, что оказалось в его крови, активно бурлило и требовало приключений. Уверенной походкой писатель подошел к машине и постучал в окно, чтобы прояснить ситуацию.

– Кого-то караулите? – спросил он молодого человека, которого увидел перед собой. Вид у того был не слишком опасный. Короткая аккуратная стрижка, вполне интеллигентное лицо.

– Что тебе надо?! Проваливай! – несмотря на свою внешнюю интеллигентность, пробасил парень.

– Я просто хотел спросить, чего вы ждете? Вдруг я бы чем смог помочь.

– Вали отсюда, пьянь подзаборная! Или я тебя щас…

Чем именно парень из машины ему угрожал, писатель недослушал, понимая, что конструктивного диалога не получилось. Он включил фонарик на телефоне и, пройдя несколько шагов в сторону подъезда, повернулся и осветил номер автомобиля. Повторяя его про себя, он побежал домой.

Стал ли парень вылезать из машины и пытаться его преследовать, Владислав так и не узнал. Он быстро набрал код на домофоне и, хлопнув металлической дверью, вбежал по лестнице к лифту. Уже у себя в квартире, он сбросил ботинки и помчался записывать номер. Ему показалось это важным, хотя был велик шанс, что у парня в машине была своя собственная история, никакого отношения к Владиславу не имевшая.

Покончив с номером, писатель запихнул бумажку с ним в одну из книг, чтобы не потерялась, бухнул ту на полку и обошел квартиру, собираясь рассказать все новости Антонине, однако ее нигде не было. По спине Владислава пробежал нехороший холодок. Что такое опять могло с ней произойти? Она бы вряд ли одна покинула квартиру при имеющихся обстоятельствах.

Писатель покружил по квартире еще, как будто каким-то образом мог не заметить свою музу на фоне обоев. Большая сумка с ее вещами, которую привез Филипп вместе с нею, все еще лежала в коридоре, а зеленая дамская сумочка висела на вешалке. В аккуратно прибранных комнатах все кричало о недавнем присутствии музы, даже пахло иначе, чем в его бытность одиночкой. Только самой женщины нигде не было. Наконец, Горьковатый вошел в спальню и, раздвинув стопки книг, заглянул под свою кровать. Антонина была там: она мирно спала, укутавшись в его гостевое одеяло.

Успокоившись, Владислав тихонечко вышел из комнаты и подошел к окну, глядящему во двор. Он внимательно всмотрелся в то темное место, где раньше стояла подозрительная машина с грубым парнем, но, кажется, теперь оно было пустым. Похоже, писатель ненароком спугнул наблюдателя, хотя, если подумать, тот мог и попросту перебраться на другое место. Однако же, если еще подумать, таких свободных других мест во дворе не оставалось, так что парню явно пришлось уехать.

Писатель сделал себе кофе и устроился в своем кресле. Он открыл ноутбук и, пробежавшись взглядом по последнему написанному абзацу, приступил к работе. Итак, что же будет дальше? А дальше…

Через час Владислав ошеломленно перечитал новый текст. В нем царил полный кавардак. Герои творили такой лютый беспредел, которого писатель от них никак не ожидал. Это все тлетворное влияние реальности, – решил Горьковатый. В голове действительно навязчиво вертелись мысли о действительности: о его музе, о ее муже, о пуле, очень аккуратно застрявшей в голове музы, и о наблюдателе в машине. Ему оставалось только стереть несколько страниц этого кошмара к чертям собачьим, однако засомневавшись, он вернул все, как было. Пусть муза перечитает и вынесет свой вердикт! Она, конечно, не редактор, но пусть хотя бы увидит, на что ее подопечный способен, когда она спит.

Чтобы не тратить время зря, Владислав открыл чистый файл и занялся планированием своего триллера по мотивам происходящих с ним событий. Вот с этим материалом дело пошло хорошо и кроме набросков плана произведения и характеров героев у него вышло даже неплохое вступление. Удовлетворившись этим, писатель выключил ноутбук и пошел спать.

Проснулся Владислав днем в свое обычное время. Точнее его разбудила Антонина тем, что встала рядом с его кроватью с чашкой свежесваренного кофе.

– Так что сказал твой друг, с которым ты вчера разговаривал? – нетерпеливо спросила она, как только он сделал первый глоток, все еще не встав с постели.

– А, он сказал, что твой муж, оказывается, не женат, – огорошил ее Владислав. – И это еще не все. Ни в каком розыске он не находится.

Антонина шокировано опустилась рядом с ним на кровать.

– Так, значит, Филипп на самом деле не женат на Антонине, и мне он соврал по поводу драки. Может, он вообще обо всем лгал нам!

– Видимо, так и есть, – согласился Владислав. – Но у него все же были ключи от квартиры Антонины, скорее всего он был с ней близко знаком. Однако полагаю, он не хотел, чтобы полиция могла как-то связать ее с ним. Поэтому он, отвезя тебя в больницу, с тобой туда не пошел и попросил не упоминать о нем в разговоре с полицией, которую вызвали, узнав, что у тебя пулевое ранение. Возможно, хм, Филипп с Антониной вместе проворачивали какие-то грязные дела, и Филипп решил избавиться от подельницы.

– Но он возил меня, оставался со мной наедине, – напомнила женщина. – Почему он не попытался убить меня снова?

– Думаю, у него уже есть другой план. Лучше, чем придушить тебя в собственной машине и выбросить труп на обочине, – жестко ответил ей Владислав.

– А то, что я ничего не помню, считаешь, его не остановит?

– Считаю, нет. Твое состояние вполне может быть временным. Я, конечно, не врач и не знаю точно, но ведь он тоже.

– Но что же теперь делать? – сокрушенно проговорила Антонина, наматывая прядь рыжих волос на палец.

– Для начала имеет смысл узнать, чем именно занималась Антонина. Попробуем найти тебя в какой-нибудь соцсети, а там, может, выйдем на кого-то, кто тебя хорошо знает.

Найти профиль Антонины им действительно удалось, причем в той же социальной сети, в которой был зарегистрирован Горьковатый. Однако просмотрев всю ее страничку до конца с мемами, цитатами и фотографиями, где не было видно ни одного лица, кроме ее собственного, они не продвинулись в понимании ее личности ни на йоту.

Владислав разослал от своего имени сообщения всем ее друзьям, объяснив в них, что их знакомая получила травму головы и потеряла память. Из более чем трехсот друзей Антонины отозвалось всего несколько, и почти все они написали, что лично ее никогда не видели и никаких подробностей о ней сообщить не могут. Только одна женщина согласилась встретиться с ними в свой обеденный перерыв, пояснив, что не хотела бы рассказывать что-либо по интернету из боязни нарваться на мошенников.

– Ну а пока тебе нужно отвлечься от этого дела и продолжить писать, – как хорошая муза напомнила ему Антонина, пока Владислав не оторвался от ноутбука.

– Может и нужно, но я не могу так быстро переключаться с одного предмета на другой, – пожаловался писатель, собиравшийся потратить свободное время на что-нибудь впустую.

– В этом я могу тебе помочь, – радостно сообщила Антонина, – давай я станцую тебе приносящий вдохновение танец музы.

Писатель скривился. Он действительно описывал в своих книгах танец музы и не прочь бы был увидеть его вживую, однако беспокоился, что, когда Антонина поймет, что никакого такого танца не знает, она расстроится, и в принципе вся ее легенда, в которую она верила, даст трещину с непредсказуемыми последствиями.

– Не забывай, что у тебя все же пуля в голове, – вместо этого сказал писатель. – Думаю, тебе вообще никаких физических нагрузок допускать нельзя, она же может сместиться. Не дай Бог начнется кровотечение.

– Я аккуратно и головой стрясти не буду, – пообещала Антонина, хватаясь за его ноутбук. На нем она поставила какую-то ритмичную музыку, отошла в центр комнаты и действительно начала танцевать. Это было явно что-то современное, сдержанно сексуальное, но стиль писатель определить не смог. Танцевала женщина прекрасно, явно долго этому училась, так что имело смысл проверить, какие танцевальные студии находились неподалеку от ее дома. Владислав отметил про себя эту идею и забыл, полностью сосредоточившись на наслаждении прекрасным зрелищем. Движения Антонины действительно вдохновляли и вызывали если не творческий подъем, то подъем настроения точно.

Закончился танец со звонком в дверь. Они на секунду оба насторожились, и Владислав тут же выключил музыку.

– Я схожу открою, – предложила Антонина, но Владислав схватил ее за руку.

– Еще чего?! Что если там наш стрелок? Пойду я, – писатель резко обошел ее и подкрался к двери.

Осторожно посмотрев в глазок, он увидел всего лишь свою соседку Оксану, которая прекрасно знала его расписание сна и бодрствования и время от времени забегала перехватить то соли, то сахара. Это была миловидная блондинка примерно его возраста, одинокая большую часть времени, и они были хорошо знакомы. Она даже, кажется, была на его последней вечеринке.

Владислав оглядел гостью, убеждаясь, что она точно стояла там одна, но она вроде как что-то держала. Однако дверь в тамбур за ее спиной была закрыта, так что опасности ничего не предвещало.

Писатель открыл свою дверь и поздоровался. В руках у женщины оказалась банка с фасолью.

– Добрый вечер, Владислав, – сказала Оксана, улыбаясь ему, – ты не мог бы мне с этим помочь?

Писатель с готовностью взял у нее банку и повернул на ней крышку до щелчка.

– Ой, спасибо огромное! А то я с ней все мучаюсь, да мучаюсь! Владислав, я тут ужин приготовила, но не рассчитала, и получилось многовато для меня одной, – пожаловалась соседка. – Может, зайдешь ко мне и поможешь?

Владислав вздохнул. Ужины Оксаны ему очень нравились, но как было бы сейчас неправильно с его стороны поддаться соблазну и уйти, оставив Антонину одну в квартире!

– Он не может, ему нужно писать! – подскочила сзади него его строгая муза.

– Ой, а кто вы?! – удивленно спросила Оксана, схватившись рукой за сердце.

– Я его…новый литературный агент! – солгала Антонина, протиснувшись в узкое место между писателем и дверным косяком. – Слежу, чтобы его ничто не отвлекало. У нас сроки, понимаете?

– Но ведь ужинать тоже надо, – решила настоять на своем Оксана.

– Верно, но я сама приготовлю ему ужин, – пообещала Антонина.

– Но ведь у меня уже все готово, – парировала Оксана. – Заходите ко мне! Я вполне могу разделить еду на троих.

– Это правда удобно? – с надеждой спросил Владислав.

– Конечно! Идите-идите! – Оксана кивнула в сторону своей двери. Писатель тут же подхватил ключи с крючка и вывел упирающуюся Антонину на площадку.

В соседской квартире как всегда, когда он сюда заглядывал, было тепло, уютно и вкусно пахло. Вслед за хозяйкой, они зашли на кухню, где стоял уже сервированный на двоих стол. Оксана быстро убрала с него свечи и поставила третью тарелку.

– Присаживайтесь, – подбодрила она своих гостей.

На ужин хозяйка приготовила индейку с рисом в сметанном соусе, которую сноровисто разложила по тарелкам. Пахло блюдо восхитительно! У Владислава тут же требовательно заурчало в животе.

– Ну и много ли у вас как литагента клиентов? – начала светскую беседу Оксана, когда они приступили к еде.

– Достаточно, не жалуюсь, – расслабленно проговорила Антонина.

– И у каждого вы вот так стоите над душой, чтобы поскорей дописывали свои детища?

– Только у важных, – спокойно ответила муза.

– Понятно, – досадливо кивнула Оксана. – О, кстати, вы читали, что где-то в подмосковном лесу нашли целое тайное кладбище? Кажется, одиннадцать человек были убиты неизвестными лицами каким-то зверским способом из-за своих квартир. Все были одинокими и их даже никто не искал!

– Да, да, мне кто-то показывал статью об этом, – скривился Владислав, собирая остатки соуса последним кусочком индейки. – Я уже набросал план произведения, в котором использовал эту идею.

– Уже месяц все об этом пишут, а я только сегодня прочитала, – взволнованным голосом произнесла Оксана. – А убийцы-то до сих пор не найдены! И мы с тобой, Владислав, находимся в группе риска! Мы же тоже одинокие и у нас в собственности неплохие квартиры!

– А, и правда! – согласился Горьковатый, вообще об этом не подумавший.

– Надо нам с тобой присматривать друг за другом! – заключила Оксана.

Договорившись с соседкой о тайном кодовом слове, означающем, что человек в беде, Владислав с Антониной вернулись к себе. Писатель повесил ключи обратно на крючок в коридоре и направился к своему ноутбуку.

– Для чего, ты думаешь, ей понадобилась фасоль? – спросила Антонина, проходя за ним.

– Какая фасоль? А! Фасоль! – он вспомнил-таки про банку, которую попросила его открыть Оксана, но на ужине никак не использовала. – Может, позже съест.

– А не кажется ли тебе, что она с тобой заигрывает?

– А ты что, ревнуешь? – с игривой улыбкой переспросил Владислав.

– Да нет, конечно, – замахала на него руками Антонина, – нам, музам, запрещено влюбляться в своих подопечных! Это же потом проблем не оберешься!

– Так ведь с чувствами всегда так, – посетовал писатель. – От любви проблема на проблеме, зато вдохновение ящиками таскать можно.

– Ну, вот так и пусть писатели влюбляются в своих муз, а не наоборот, – кокетливо заключила Антонина. – Кстати, не забудь лечь сегодня пораньше. Днем в половине первого у нас встреча! – напомнила она и исчезла в спальне.

– А ты не ложись на полу! – напутствовал ей вдогонку Владислав.

Сам он лег около шести утра. Его муза все еще спала в это время, свернувшись в уютный комочек в левой части кровати, так что ему нашлось достаточно места справа. Владислав уснул почти сразу же, да еще и в какой-то необычной приятной неге.

Ну а в полдень они оба уже были на ногах и ехали на встречу с Кариной, подругой Антонины, как она значилась в соцсети. До столовой, в которой та обычно обедала, они добрались как раз вовремя. Женщина написала Владиславу, что только что заняла угловой столик, так что, войдя в помещение, они сразу же подошли к ней.

Карина оказалась стройной спортивной брюнеткой с нарисованными бровями и подкачанными губами. Она мило поздоровалась с ними и стала с любопытством рассматривать обоих.

– Как я рада видеть тебя, Тонечка! – сказала она. – Теперь хоть точно знаю, с кем разговариваю, а то беспокоилась, что это какая-то новая разводка. Хоть и со страницы твоего любимого автора, но вдруг это его взломали. Ты совсем-совсем ничего не помнишь?

– Совсем, – кивнула Антонина, – так что любая информация от тебя будет полезной.

– К сожалению, я не так уж много могу рассказать, – виновато улыбнулась Карина. – Мы с тобой всего лишь ходили в один фитнес клуб, раз-два в неделю пересекались там и понемногу болтали о том, о сем. Я знаю, что ты общительная, жизнерадостная, у тебя много знакомых, но близко ты редко с кем-то сближаешься. Много работаешь и любишь путешествовать, коллекционируешь билеты с полетов, предпочитаешь тропические острова.

– А работает она где? – спросил Владислав, собираясь записывать.

– Не знаю ни где, ни кем. Тонечка только упоминала, что работа у нее находится в двух минутах ходьбы от нашего фитнес клуба. Сейчас я скину вам адрес клуба, – предложила женщина, – хотя бы будете знать район. Но это, к сожалению, все. Ах да, не знаю, поможет ли это, но у тебя была записная книжка в черном кожаном переплете. Ты туда все записывала.

– Интересно, мы ее пока не нашли, – с удивленным видом проговорил Владислав, но про себя подумал, что неизвестный, стрелявший в Антонину, наверняка и книжку эту забрал вместе с телефоном и ноутбуком, так что, действительно, это им не поможет.

– А муж у меня был? – спросила Антонина.

– Нет, ты не замужем, – уверено ответила Карина. – Но у тебя есть некто, кого ты называла своим партнером. Уж не знаю, партнер этот по жизни или по работе. Он тебе часто писал, и тебе приходилось сразу же отвечать, даже если ты была в этот момент на тренажере.

Поблагодарив подругу, Антонина с Владиславом вышли на улицу и сели в машину. Горьковатый тут же взялся за свой телефон и нашел на карте фитнес клуб.

– Как думаешь, какое расстояние можно пройти за две минуты? – спросил он, разглядывая экран.

– Метров 100-150, – прикинула Антонина. – Я думаю, что если бы имелось в виду какое-то соседнее здание, то она бы так и сказала. Так что смотри, что там чуть дальше.

– Сетевой продуктовый, цветочный магазин, ногтевой сервис, аптека, риелторское агентство, – начал перечислять Владислав. – Блин, вариантов масса. Так мы ничего не добьемся. Давай, что ли, съездим туда, может, ты вспомнишь что-нибудь на месте?

– Может, – согласилась Антонина и агрессивно почесала голову под беретом.

– Аккуратнее! – воскликнул Владислав, – у тебя ж там…

– Я помню! – не дала ему договорить женщина. – Я помню. Мне эта черная записная книжка покоя не дает. У меня такое чувство, что я ее где-то видела.

– В той жизни или в этой? В смысле, до ранения или после?

Антонина задумчиво постучала ногтями по приборной панели, а потом торжественно заключила:

– После!

– Уж, не у Филиппа ли в куртке? Или в бардачке? – предположил Владислав.

– По-моему, нет. Но какие еще могут быть варианты? Не у тебя ж в квартире?

– Это точно, – Владислав откинулся на сиденье, размышляя. – Погоди-ка! Я у тебя так и не спросил: а каким образом ты оказалась на моей вечеринке? Попытайся восстановить события того вечера. Вот ты у меня в квартире в зеленом платье. А что было до этого? Как ты туда пришла? Откуда узнала, что у меня вечеринка и по какому адресу?

– Поняла-поняла! – Антонина наморщила веснушчатый нос. – Так, ища твой дом, я спрашивала у прохожих… Откуда же я знала, какой адрес искать? – Она закрыла глаза и тоже откинулась на сидении, но в таком положении находилась недолго. – Так, я вспомнила, как вытираю кровь на полу! – подскочила женщина.

– Прекрасно, только не дергайся так, – с беспокойством попросил Владислав.

– Все было как в тумане! Я ходила по квартире туда-сюда, ничего не соображая, а потом взяла где-то черную книжку и увидела там запись про твою вечеринку на последней странице! Я поняла, что мне нужно туда пойти! Надела платье и беретку, а на ней была эта брошь, и в этот момент я все поняла, поняла кто я! Что я муза, твоя муза! – чуть ли не выкрикнула Антонина.

– Не горячись, – попытался успокоить ее Владислав, неловко поглаживая по плечу. – Только ведь мы не нашли черную книжку в твоей квартире.

– Значит, – Антонина улыбнулась на эти его попытки, – я взяла ее с собой к тебе. Я положила свою сумку у тебя в коридоре под вешалку.

– Но я осматривал твою сумку, – вздохнул Владислав. – Впрочем, надо вернуться домой и посмотреть везде. Может статься, она действительно где-то в моей квартире.

– Тогда поехали! – Антонина с энтузиазмом подпрыгнула на сидении и стала скорее пристегиваться. Горьковатый кивнул и завел двигатель.

Подъехав к своему дому, писатель припарковался и внимательно огляделся вокруг. На том месте, где он раньше видел машину наблюдателя, сейчас было пусто. Но это ничего не значило. Владислав прошел по ближней к его подъезду части двора, выглядывая запомненные номера.

– Ты чего?! – Антонина вместо того, чтобы сразу пойти к подъезду, повсюду семенила за ним.

– О, прости, – опомнился Владислав. – Не хотел тебя пугать, вот и не рассказал раньше, что видел здесь во дворе подозрительного парня. Он сидел в машине с заглушенным двигателем, старался быть незаметным. Но сейчас этого автомобиля здесь, похоже, нет.

– А почему ты считаешь, что он имеет к нам отношение? – поинтересовалась Антонина, нисколько не испуганным голосом.

Владислав только развел руками, дескать, писательская интуиция. Так что они пошли к подъезду, поднялись наверх в квартиру и сразу принялись искать черную записную книжку. В сумке Антонины, как они убедились прежде всего, ее не было, но и нигде не было. Тогда женщина, подумав, опустилась на колени и снова полезла под кровать.

– Нашла! – прокричала она оттуда. Для ускорения процесса Владислав ухватил ее за ноги и потянул на себя. – Вот она! – выбравшись, продемонстрировала Антонина небольшую книжку в кожаной обложке.

Они тут же сели на кровать и стали листать свою находку.

– Вот твой адрес и дата вечеринки, как я и говорила, – отметила Антонина.

– А еще тут куча других адресов и чьи-то персональные данные, – хмуро произнес Владислав.

– Кадастровые номера, метраж, собственники, стоимость квартир, – перечислила Антонина. – Я что, новую квартиру искала?

– Не думаю, скорее, это ты их продавала.

– Там, возле фитнес-клуба, было риелторское агентство, – припомнила Антонина расстроено. – Неужели я была риелтором?

– Раз, два…десять, – еще раз пролистал книжку Владислав. – Всего десять квартир в разных районах города. Все кроме последней имели одного собственника. Всего собственников одиннадцать.

– Надеюсь, ты не думаешь, что я имела отношение к той ужасной истории с трупами в лесу? – дрожащим от нервов голосом спросила Антонина.

– Не-ет, – протянул Владислав. – Просто твой Филипп специально подкинул нам статью месячной давности про эти трупы, и я пока не понимаю зачем.

– Это не мой Филипп, это Филипп Антонины, – поправила его женщина. – Мне он сразу не понравился, но представить его убийцей одиннадцати человек я все-таки не могу. И очень не хочу, чтобы Антонина была в этом всем замешана.

– Я тоже, – скорбно произнес Владислав. – Но я все-таки назначу новую встречу тому моему другу из полиции, о котором я уже говорил, и покажу ему эту книжку. Если он скажет, что перечисленные в ней люди никогда не являлись жертвами убийства, то мы сможем закрыть этот вопрос.

– Да, правильно, так и сделай, – неуверенно согласилась Антонина. Владислав обнял ее одной рукой за плечи и привлек к себе.

– Так или иначе, все кончится хорошо, – пообещал он.

– Ой, ты же так ничего и не поел! – спохватилась заботливая муза внутри Антонины. – Я сейчас тебе что-нибудь приготовлю! А то голова будет плохо работать!

– Да ладно, давай я сам что-нибудь разогрею, – предложил Владислав. Он и вправду почувствовал голод, внезапно схвативший его за голодный желудок, но лишний раз эксплуатировать раненого человека не хотел.

– Нет, приготовлю что-нибудь вкусненькое, чтоб не хуже, чем у Оксаны, – проворчала Антонина.

Однако в холодильнике у писателя нашлись только готовые обеды и полуфабрикаты, так что готовить особо оказалось нечего. Достав оттуда котлеты, женщина вздохнула. Фарш, как говорится, не провернуть назад, так что пришлось просто пожарить то, что есть, а на гарнир сделать картофельное пюре из пакета. Зато где-то в глубине нижней полки обнаружилась упаковка с еще живым салатом и помидорки-черри.

Перед тем, как ставить еду на кухонный стол, она накрыла его настоящей скатертью. Владислав удивился, ведь у него отродясь такой роскоши не было. Неужели Антонина в сумке с одеждой из своей квартиры прихватила эту нарядную фигню? Когда женщина поставила на скатерть еще и подсвечники со свечами, писатель взбунтовался:

– Антонина, откуда это все?! – воскликнул он

– Из большой коробки в чулане, а что? – поинтересовалась она.

И тут только Владислав вспомнил, что у него действительно в чулане хранились подарки от близких ему на новоселье в этой квартире, которое произошло три года тому назад. За это время он забыл, что ему надарили, так что, извините, не признал свои собственные вещи! Феноменально, что Антонине удалось раскопать их так вовремя и к месту.

Женщина торжественно поставила на стол салат, который пришлось заправить только солью, потому что ничего другого не было. На дверце холодильника стоял лишь одинокий и худенький кетчуп.

– Давай в следующий раз я сама составлю список продуктов для магазина, – предложила Антонина, присаживаясь за стол.

– Хорошо, – с энтузиазмом согласился Владислав, набрасываясь с вилкой на котлету. Во время еды он думал о том, что, в сущности, ему крайне повезло, ведь у него все было: квартира, машина и любимое дело, приносящее доход, друзья и родственники, даже муза. Не было только жены, семьи.

– А о чем ты мечтаешь? – внезапно спросил он Антонину.

– Хм, – она проглотила кусочек помидорки и ответила: – я мечтаю о том, чтобы вместе с тобой создать какой-нибудь удивительный новый мир! Мир идей прекрасен, но он уже существует, а я хочу сотворить что-то новое, понимаешь? А ты, о чем мечтаешь ты?

– Ну, например, чтобы какие-то смешные карапузы бегали тут по квартире и мешали мне творить, а ты бы отгоняла их и смеялась, – признался Владислав, краснея.

– То есть ты хочешь детей?! – воскликнула удивленно Антонина.

– Вообще, семью хочу, – буркнул Владислав, устремив взгляд в опустевшую тарелку.

– Э, ну вообще-то, ребенок сам по себе целая новая вселенная, – задумчиво произнесла женщина.

Но тут послышался жуткий грохот, и Антонина тут же кинулась под стол. Оттуда она настойчиво потянула Владислава за штанину.

– Что ты сидишь?! Прячься! По нам же стреляют! – возопила она.

– Нет. Кажется, звук из комнаты, – предположил писатель. – Секундочку, я проверю.

– Не надо! Это опасно! Давай позвоним в полицию!

Но Владислав, аккуратно освободив штанину из ее пальчиков, пошел в гостиную. Звук не повторялся, так что он не думал, что существует какая-то опасность, однако ради Антонины заглянул в комнату очень осторожно.

Сначала ему показалось, что в помещении все нормально, окна целы, никто по ним не стрелял. Только войдя, он обнаружил рухнувшую под тяжестью книг полку. Это на нее он пихнул книгу, в которую спрятал листок с номером подозрительной машины во дворе. Видимо, это книга стала последней каплей, переполнившей чашу терпения бедной полочки, не рассчитанной на несколько высоких стопок литературных произведений. Так что сегодня в самый неподходящий момент она взяла и рухнула, чуть не наградив своего непутевого владельца инфарктом.

Владислав просто сложил книги в стопки на полу и пошел утешать Антонину, тихонечко заглядывающую в комнату, боясь за сохранность своего подопечного. Разговор о мечтах, к сожалению, продолжить не удалось.

А вечером раздался звонок в дверь. Как и обещал, Филипп пришел навестить их и узнать, что нового.

– Ничего нового, – сказал Владислав, все-таки пустив его в квартиру. В руках у Филиппа была бутылка рома и пакет с остальными ингредиентами для коктейля. Если тот и собирался забить их до смерти молотком, то не сегодня.

Хотя, конечно, Филипп мог бы воспользоваться инструментами самого хозяина квартиры, но те лежали глубоко в чулане вместе с кучей хлама, на разбор которого нужно было бы потратить слишком много времени. То есть на этот счет Владислав был спокоен. В остальном, он решил, что смог бы справиться с безоружным мужчиной, просто не будет поворачиваться к нему спиной.

– А что на счет твоей новой книги? – поинтересовался Филипп. – Детектив про писателя-убийцу, размозжившего головы одиннадцати людям?

– Я набросал план, описание персонажей, основные сюжетные линии, – ответил Владислав, проходя за ним на кухню.

– И муза там тоже есть? Живущая под кроватью?

– Есть, – Владислав стал смотреть, как его гость смело хозяйничает на его кухне.

Филипп приготовил коктейли на них троих, а потом принес их в гостиную.

– Я не уверена, что мне можно, – Антонина посмотрела на свой бокал с мохито, а потом на Владислава.

– Да, – кивнул тот. – С ее ранением алкоголь, наверное, нельзя.

– Я сделал тебе безалкогольный, – улыбнулся Филипп. – Я все-таки пока еще твой муж и забочусь о тебе.

Антонина вернула ему ледяную улыбку. Они втроем чокнулись бокалами и выпили. Владислав только коснулся губами напитка, а дальше пить не стал. Он большую часть времени, что Филипп готовил на кухне, отирался там же, пытаясь проконтролировать процесс, но все же не мог утверждать, что тот ничего не подсыпал в бокалы.

Пока Филипп, заливаясь соловьем, рассказывал Антонине про их якобы общий бизнес, Владислав отошел к окну и вылил содержимое своего бокала в стоящий на подоконнике цветок. Конечно, тот был совсем не рад такому варварскому обращению со стороны хозяина, но подставлять его выливанием всей полученной жидкости на пол не стал. Писатель еще немного задумчиво постоял, делая вид, что пьет свой мохито, потом уселся в кресло и стал наблюдать за Филиппом. Пару раз он попытался встрять в разговор, чтобы отвлечь муженька от своей фиктивной женушки и дать Антонине возможность провернуть схожий маневр со своим бокалом, однако Филипп в этом плане оказался стоек и настойчив.

Однако через полчаса он сам засобирался уходить, перед этим вроде как глянув на пустой бокал писателя. Горьковатый проводил его до двери и запер ее за ним, гадая, какой же у того может быть дальнейший план. И вообще был ли какой-то план, а то вдруг он наводит напраслину на невиновного человека. Но повернувшись, Владислав бросил взгляд на ключницу и не увидел там своей связки ключей.

– Филипп собирается вернуться, он прихватил ключи от квартиры, – взволновано проговорил писатель, входя обратно в гостиную. – Сколько ты выпила?

– Я выпила половину, – сказала Антонина. – Мне пришлось, он смотрел прямо на меня.

– Думаю, не страшно. Скорей всего он подсыпал нам всего лишь снотворное, собираясь вернуться в квартиру позже, когда оно подействует.

– Я сварю кофе, – тут же поднялась с кресла женщина.

– Нет необходимости. Иди переночуй у Оксаны, наплети ей что-нибудь вроде того, что ехать домой поздно, а оставаться одной в квартире с мужчиной как-то неправильно.

– А ты?

– А я буду ждать его с…не знаю, с молотком, гантелей, цветочным горшком в руке. – Владислав огляделся, но никакого нормального оружия у него в квартире не было.

– Тогда я тоже останусь! – заявила Антонина.

– Зачем? Не считаешь меня способным выиграть в драке? – улыбнулся Владислав.

– Если ты нечаянно его убьешь, я буду свидетелем, что это он на тебя напал!

– Ты сейчас заснешь, – мягко напомнил ей писатель.

– Я, – попыталась подавить зевок Антонина, – сварю много-много кофе и буду в порядке! – пообещала она и поплелась на кухню.

Некоторое время Филипп ждал в машине, но, засидевшись, вышел на улицу. Свет в окнах писательской квартиры уже давно не горел, так что он собирался подождать еще совсем чуть-чуть и выдвигаться. От приятного предвкушения сердце билось чаще. Ему было не жалко Антонину, а жалкого писаку, в которого она заочно влюбилась, зачитываясь его книгами, и подавно. Он собирался избавиться от обоих, убраться куда подальше, а затем на какое-то время залечь на дно. Все деньги, что они заработали с Антониной, уже лежали на его счетах, так что можно было бы вообще зажить припеваючи, ни о чем не думая, но он подспудно понимал, что он просто так не остановится. Нужно было придумать новую схему и найти новую сообщницу. Жалко, конечно, что его маленьких схрон с телами нашли, и полиция начала копать под Антонину. Но жаль не саму женщину, а то, что какое-то время он будет не у дел.

Также жаль, что никаких ниточек не будет тянуться от этих преступлений к Владиславу Горьковатому, но Филипп буквально вложит ему в руки свои инструменты, а план новой книги будет служить предсмертным признанием. Писатель умрет быстро, во сне, якобы совершив над собой самосуд. Антонине же придется немного помучаться, прежде чем умереть. Она должна будет стать последней жертвой убийцы с молотком.

Филипп собирался уже вернуться к машине за необходимыми для задуманного инструментами, как увидел запоздалого прохожего. Тот каким-то образом заметил его в темноте и пошел прямой наводкой к нему через двор. Филипп решил пока не подходить к машине, чтобы этот человек не запомнил ее, и встал на месте, ожидая, пока тот подойдет.

– Доброй ночи, – пожелал прохожий, оказавшись молодым парнем в темной неприметной толстовке, прямо как сам Филипп. Они словно оба на одно дело вышли. – Закурить не найдется?

– Не курю, – буркнул Филипп, отворачиваясь, но тут увидел, как парень вытаскивает руку из кармана, а в руке этой какой-то предмет. Мужчина скорее догадался, чем рассмотрел, что это пистолет. Он не успел никак среагировать, в полной уверенности, что этой ночью охота была его, а не на него. Приглушенный звук выстрела стал последним, что он услышал.

Тело рухнуло на землю. Парень наклонился и быстро ощупал карманы убитого, вытащил ключи, их там было две связки, и подошел к стоящей неподалеку машине, точно зная, которая ему нужна. Он открыл ее багажник и посветил туда фонариком. Внутри находился большой чемодан, ящик с инструментами и спортивная сумка. Открыв сумку, парень обнаружил в ней ноутбук, выключенный смартфон, пару внешних жестких дисков и флэшек. Закрыв сумку, он перешел к ящику. Набор инструментов в нем был неполным, там находилось только то, что нужно убийце: молоток, нож, строительные гвозди, изолента…

Парень осторожно взял рукой в перчатке молоток, подержал его в руке, оглядываясь на чернеющее в темноте тело Филиппа. Однако передумал, вернул инструмент обратно и захлопнул крышку багажника.

Он натянул капюшон поглубже, закрыл баффом лицо вплоть до глаз и пошел к подъезду писателя.

Владислав ожидал вторжения с гантелей в руке, так как лучше орудия для себя не нашел. В полной боевой готовности писатель провел уже где-то с час, так что постепенно начал остывать.

– Чего ты ждешь? – ворчал он тихо на непонятно чем и где занимающегося Филиппа. – Мы же спим давно.

Свет повсюду был выключен, только в ванной оставался гореть, как будто о нем забыли, так что в коридоре было не слишком темно. Владислав сидел на полу возле двери, раздвинув в стороны стоящую там обувь. Спать не хотелось, он ведь всегда бодрствовал в это время, однако писателю было мучительно скучно. Отвлекаться даже на серфинг в интернете через лежащий в кармане телефон было чревато неприятными последствиями, так что он мужественно сидел и скучал. Когда Владислав услышал, наконец, звук вставляемого в замок ключа, он чуть ли не обрадовался, что его пришли убивать. Нет, само по себе это было чудовищно, но ждать, когда по его душу придут, было тоже несладко.

Писатель вскочил и приготовился нанести разящий удар гантелей. Но отворилась дверь и появившаяся из-за нее черная тень ловко ушла в сторону. Замахнуться для второй попытки Владислав не успел, сам получив удар в живот. Потом вошедший вывернул ему кисть, так что гантель свалилась в стоявшие рядом ботинки, вышло не так уж и громко.

Забравшимся в квартиру убийцей оказался не Филипп – это тоже явилось дезориентирующим фактором плюс к оглушающей боли. Но Владислав нашел-таки в себе силы наброситься на незнакомца. Они яростно боролись, пока не выпали в дверной проем гостиной. Писатель с силой приложился головой о тумбу и чуть не отключился, а незваный гость вскочил на ноги и выхватил из кармана пистолет.

Незнакомец углядел выключатель на стене и зажег в гостиной свет. Направив пистолет на Владислава, который пытался прийти в себя на полу, он огляделся и злобно прошипел:

– Где она?! Где эта сука?!

Владислав ничего не ответил. Он узнал в нем того парня, что сидел в машине перед его домом, словно караулил кого-то. Значит, он все-таки выслеживал Антонину, и писатель на его счет не ошибся. Если парень убьет их, то полиция сможет найти номер его машины в одной из книг на полу. Зря только Владислав не написал рядом с этими цифрами пояснительную записку.

Чертыхнувшись, парень бросил стоять над поверженным Владиславом и быстро прошелся по остальным комнатам. За это время писатель сумел подняться с пола, но сил драться в себе он больше не чувствовал. Голова кружилась, его тошнило.

– Это ты стрелял в Антонину? – с трудом спросил он, когда парень вернулся в гостиную и снова наставил на него оружие.

– Как, черт подери, она выжила?! – проговорил молодой человек нервно.

– Чудом. Но можешь считать, что она умерла, – сказал писатель, держась за тумбочку. – Из-за твоей пули она полностью потеряла память и стала совсем другим человеком.

– Ну да, как же! – не поверил парень. – Эта хитрая лиса любую роль разыграть может! И спокойно смотреть в глаза близким убитых ею людей! Ты бы видел ее! Когда она прочла мою фамилию и поняла, кто перед ней, она посмотрела на меня и улыбнулась! Понимаешь? Даже страха в ее глазах не промелькнуло!

– Извини, а кто ты в этой истории? – спросил Владислав, не понимая пока, о чем он.

– А что ты знаешь?! – прорычал парень.

– Практически ничего. У меня есть только предположение, что история связана с одиннадцатью телами, выкопанными в лесу. Но я думаю, что их всех убил Филипп, а не Антонина.

– Она была его сообщницей! – скривился юноша. – Может лично она никого и не убивала, но это она находила новых жертв, обхаживала их, входила в доверие, а потом продавала их собственность. Она хорошо понимала, что с ними будет дальше.

– Филипп собрался избавиться и от нее тоже, – сообщил Владислав. – Он приходил сюда раньше, поил нас коктейлями, в которые, похоже, подмешал снотворное. Когда он ушел, я не досчитался ключей от квартиры. Так что он может вернуться сюда в любой момент.

– Он уже никуда никогда не вернется, – парень вздохнул, но вряд ли из-за сожаления. – Твои ключи валяются в коридоре.

– Давай начнем с начала, – предложил Владислав, примирительно поднимая руки. Он понял, что перед ним все-таки стоит настоящий убийца, хоть и не тот, что забивал людей до смерти молотком. Однако что ему еще оставалось, как разговаривать с ним под прицелом пистолета? – Кто ты?

– Сначала скажи мне, где эта стерва, а задушевные разговоры потом! – выкрикнул парень.

– Ее здесь нет, – покачал головой Владислав, – я ждал, что придет Филипп, чтобы убить нас, к тому же она засыпала из-за снотворного, так что я отослал ее спать к соседям.

Парень смачно выругался. Это сильно усложняло ему дело. Оставалось разве что попробовать привлечь писателя на свою сторону.

– Ладно, – сказал он, подумав. – Меня зовут Андрей. Последними жертвами этой парочки, Антонины и Филиппа, были мои дед с бабкой. Они меня вырастили, своих родителей я не знал. – Стал быстро рассказывать парень. – Когда вырос, пошел в армию, затем остался на контракт. В какой-то момент с родными пропадает связь. Вернувшись в Москву, я обнаруживаю, что их квартира продана, а в скором времени находят и их тела вместе с другими жертвами неизвестных убийц. Но мне шепнули, что единственным связующим звеном между всеми ними была риелторша. Соседи опознали в ней тетку, что крутилась возле моих родных. Я пошел к этой Антонине в агентство, сделал вид, что хочу продать свою однушку, чтоб для начала взглянуть это стерве в глаза. Потом начал выслеживать ее. Вскоре вышел на Филиппа, который навещал ее по ночам. У меня лично вся картинка в голове сложилась, а вот в полиции улик, сказали, недостаточно.

– И ты пришел убить Антонину? – осторожно кивнул Владислав. Его снова стало дико подташнивать, и он побоялся, что его сейчас вывернет прямо этому Андрею на ботинки.

– У меня не было такого плана, – покачал головой парень. – Я пришел поговорить. Может быть, как-то убедить ее сдать своего подельника. Но я взял с собой пистолет. Я приобрел его нелегально, но только для того чтобы припугнуть. Она открыла мне дверь, потому что ждала курьера с едой. Вспомнила сразу, кто я такой! Ей было плевать на мои слова, она была такой надменной и отвратительной! Я выхватил пистолет, она испугалась и побежала вглубь квартиры, и я выстрелил! – Андрей перевел дыхание и продолжил: – Кто-то поднимался в лифте, как раз выходил на том самом этаже, так что я захлопнул дверь и побежал вниз по лестнице. Не проверил, жива ли она. Вернувшись в свою машину, я просто застыл. А потом увидел Филиппа, выходящего из ее дома, как ни в чем не бывало. Эта мразь была в квартире в тот момент, когда я убивал его подельницу! Я мог бы покончить с обоими, если б знал!

– Так вот Антонина из-за твоего выстрела не умерла, – продолжил для Андрея Владислав. – Но из-за ранения она потеряла память и немножечко у нее поехала крыша. Когда она очнулась на полу в собственной крови, то, прежде всего, зачем-то навела порядок, а потом поехала к своему любимому писателю, то есть ко мне, потому что решила, что она существо из другого мира – моя муза. Понимаешь, она считает себя персонажем моей книги! Если б она оставалась в своем уме, она не стала бы такое придумывать! Я провел с ней много времени! Она совершенно точно стала совсем другой. Никакой надменности и хитрости. Это абсолютно другая личность!

– Ты что, влюбился в нее?! – с отвращением воскликнул Андрей.

Владислав чуть не свалился от такого предположения, но вовремя снова ухватился за тумбочку. Потом он понял, что за шорох услышал в коридоре.

– Я тебя вспомнила! – бледная как приведение в дверях гостиной появилась Антонина.

– Ты?! – Андрей отступил вглубь комнаты, переведя теперь дуло пистолета на нее. – Ты где-то пряталась?! Ты мне соврал!

– Я тебя узнала! – продолжила Антонина, будто бы не замечая оружия у него в руках. – Ты приходил ко мне на работу, и я только тогда узнала, что у стариков есть живой родственник!

– Так ты все помнишь! – обвиняющим тоном проговорил Андрей.

– Филипп говорил мне, что когда-то давно он ухаживал за дочкой стариков, но те заставили ее расстаться с ним, буквально вытерли об него ноги. Он был очень зол на них! А потом она погибла в аварии, разбилась на мотоцикле вместе с новым своим ухажером. Если б не они, его единственная любовь была бы жива…

– Мама? Ты говоришь про мою мать?! – шокировано произнес Андрей.

– Боже мой, ты мог бы быть сыном Филиппа! – добила его Антонина.

Владислав не до конца вник в ее слова, он в это время больше беспокоился о том, что Андрей спустит курок. Однако он смог воспользоваться состоянием парня, который полностью перевел свое внимание на женщину. Писатель схватил пухлый том иллюстрированной энциклопедии и ударил им по руке Андрея, выбив из нее пистолет. Следом он набросился на него и, повалив на пол, заломил ему руки за спину. Андрей почти не сопротивлялся.

– Я?! Сын этого урода?! – прорычал он, с ужасом и злостью глядя не женщину снизу вверх.

– Ты что, действительно все вспомнила? – спросил Владислав.

Антонина с ошалевшими глазами покачала головой, а потом подошла и взяла с пола пистолет Андрея.

– Не все, – сказала она, – но достаточно. Владислав, я никакая не муза, я чудовище!

– Ты не чудовище, – попытался не согласиться писатель. – Ты просто доверилась не тому человеку, он наверняка давил на тебя! Угрожал!

– Может и давил, может я и боялась его, – дрожащей рукой Антонина подняла пистолет, – но все равно на мне лежит вина не меньшая, чем на Филиппе. Я помогала ему, не спрашивая, что происходит с теми людьми, которых я освобождаю от собственности. Но я и так знала, ведь так?

Владислав и Андрей удивленно следили за ней. А Антонина выключила предохранитель, отвела затвор и нажала на спусковой крючок, целясь при этом в диванные подушки. Несмотря на глушитель, звук показался довольно громким.

– Зачем ты… Зачем ты пристрелила мой диван? – запинаясь, спросил Владислав.

– Пусть продукты выстрела будут на моих руках, – сказала Антонина. – Филипп мертв, так? Я возьму его убийство на себя! Этот мальчик не должен садиться в тюрьму из-за него! Он застрелил монстра! Филиппу вовсе не нужно было пытать и убивать своих…наших жертв таким зверским образом, он делал это для своего удовольствия. Он чудовища и я тоже! Я должна хоть как-то искупить содеянное или как я дальше буду жить?

Андрей стряхнул с себя обалдевшего от ее высказываний Владислава и поднялся на ноги. Антонина протянула ему пистолет.

– Если все еще хочешь, можешь убить меня, но, по-моему, нужно сделать, как я сказала. Так будет лучше для всех.

– Нет, – произнес Андрей резко и забрал у нее оружие. – Я не могу позволить другому человеку взять на себя вину за мое преступление.

– Ну, видишь теперь, что она полностью изменилась?! – спросил Владислав нервно.

Андрей нехотя кивнул головой, а Владислав, наконец, смог спокойно отойти и опуститься в свое любимое кресло. Ему все еще было нехорошо.

– Так что теперь будет? – Антонина грустно посмотрела на него, потом снова на Андрея. – Мы честно признаемся во всем, и будь что будет?

– Да, – вздохнул Андрей, – все кончено. Пусть каждый признается в своих грехах.

– Да елки-палки, – вмешался Владислав недовольно, – давайте никто ни в чем не будет признаваться, а?! Андрей всего лишь избавил мир от монстра, замучившего одиннадцать человек! Собирающегося убить нас! И, очевидно, на этом Филипп бы не остановился!

– Так, а что ты предлагаешь? – вздохнул парень.

– Как-то пытаться избавляться от трупа опасно, – начала рассуждать писатель, – наследим, перемещая его, и попадемся. Мы не профи, так что оставим тело, как есть. Давайте, Андрей просто уйдет и избавится от пистолета, а мы скажем, что его никогда не видели. Мы уснули с Антониной. Спали потому, что Филипп отравил нас, собираясь позже вернуться и убить нас, так? Андрей, просто верни мои ключи к нему в карман. Кто-то убил это чудовище, но никто ничего не видел и никто не имел мотива его убивать! Антонина, а ты до сих пор ничего не помнишь, поняла?! Полиция найдет у Филиппа инструменты, которыми он убивал своих жертв, дела раскроются, и люди упокоятся с миром.

– Инструменты у него в багажнике, – подтвердил Андрей. – И еще какой-то ноутбук и телефон.

– Это скорей всего ноутбук Антонины, – предположил Владислав. – От него тоже нужно избавиться. Там могут быть свидетельства того, что ты приходил к ней в агентство. Это может навести полицию на твой след.

– Хорошо, тогда сидите дома, – согласился Андрей. – Я все сделаю.

Антонина еще пыталась что-то возражать, но у Владислава появилось такое траурное выражение на лице, что она замолчала.

Выйдя в коридор, Андрей подобрал валяющуюся там связку ключей и вышел из квартиры. Антонина с Владиславом убрались в коридоре, замаскировали след от выстрела на диване пледом и поскорее выключили везде свет.

Рано утром тело Филиппа было обнаружено. Сначала кто-то вызвал скорую, увидев лежащие не земле тело, потом приехала и полиция. Выждав какое-то время, Владислав с Антониной превентивно спустились вниз, не дожидаясь, пока к ним придут. Там женщина воспользовалась своим актерским талантом из прошлой жизни, чтобы разыграть перед появившимся следователем испуг и непонимание.

Это мой муж, – поведала она скорбно, – мы разводимся, поэтому я сейчас живу у своего друга. Он приходил навестить нас вчера вечером, и мы думали, что потом он уехал! В остальном я мало что помню, со мной произошла такая странная история…

Владиславу даже изображать из себя ничего не пришлось, ему оставалось только стоять рядом и беспокоится. Ну, и еще опознать ключи от своей квартиры на брелоке в виде собачьей головы, которые выудили из кармана убитого.

Никаких обвинений в итоге против Антонины так и не выдвинули. Да и убийцу Филиппа вроде как не нашли, зато в прессе было много статей о том, что монстра, забившего на смерть одиннадцать человек, застрелили. Соседка Оксана могла бы спасть спокойно, если б не поселившаяся в квартире Владислава женщина. Правда, жила она там недолго.

Антонину все-таки положили в больницу и прооперировали, достав из ее головы пулю. Все прошло хорошо, так что Владислав, окрыленный мечтой снова встретиться со своей “музой”, без которой ему и правда не так бойко приходил на ум новый текст, взлетел по лестнице на этаж к ее палате. В руках у него был букет цветов и смеющийся шарик.

Когда он вошел, лицо женщины, сидящей на кровати с перебинтованной головой, озарилась радостью и узнаванием.

– Владислав, вы? – отчего-то снова перешла на “вы” Антонина. – Как я рада вас видеть! Я большая поклонница вашего творчества! А что вы здесь делаете?

Владислав Горьковатый подошел к ее кровати с так и застывшей на лице улыбкой. Она его не помнила. То есть помнила, как писателя, но не помнила, как человека. Получается, хоть им и удалось уйти от осуждения людьми, их осудила сама судьба и приговорила вторую личность Антонины к смерти, а Владислава – к жизни без его музы.

Писатель вручил женщине цветы и пожелал скорого выздоровления. Подписал ей книгу, лежащую на тумбочке и, не зная, что еще предпринять, пригласил ее на следующую вечеринку в своей квартире. Мало ли, вдруг она придет на нее в своем зеленом платье и берете с крылатой лошадью, а он допьет коньяк из стакана и, осмелев, пригласит ее на свидание.