Kitobni o'qish: «Рождественская сказка»
«Амиз и тайна ледяного сердца»
Часть 1. «Пропавшие украшения»
В заснеженном русском краю, где вьюги пели зимние песни, стояло старинное поместье семейства Покровских. Величественный дом с колоннами, увитыми морозными узорами, казался сказочным замком. Вокруг — бескрайние поля, укутанные белым покрывалом, и дремучий лес. Дыхание зимы превращало каждый куст в хрустальную скульптуру, а реки — в зеркальные ленты, спрятанные под глыбой льда.
В этом доме жили восьмилетняя Серафима и её шестилетний брат Андрей. Они были детьми местного помещика — Николая Покровского. Старшая, Серафима, была весьма серьёзной и любознательной девочкой, мечтавшей в будущем стать учёной дамой. В её комнате почти всегда царил хаос из записных тетрадей, самодельных предметов для тех или иных исследований, а также книг — от «Научных работ» до сборников народных сказок. Девочка имела полезную привычку — вести дневник, куда записывала свои каждодневные наблюдения.
Одна из свежих записей выглядела так:
« 25 дикабря. Сёдня снег падает, прям больши-больши хлопья! Ветер тихии, дует откуда-то с югозапада (не очен знаю, где это, но так папа сказал). Темпиратура — 15 градусов, мне кажеться, это халодно, но не очен. На стекле такой красивы узор, прям как папоротнек! Наверна, потому что в комнате влажна-влажна, воздух весь мокрый. Я придумл: если в воду для стёкол кинуть немношка соли, то узоры станут ещё больши! Хочу завтро попробывать! »
Её верной спутницей была любимая кукла Инга: фарфоровая, с русыми локонами и изумрудными глазками.
Эту игрушку годом ранее подарил Серафиме её отец. Девочка увидела Ингу на зимней ярмарке в Петербурге. Но именно эту куклу хотела купить другая девочка, которая спешила с горкой накопленных монет, но опоздала. Николай Покровский, папа Серафимы, опередил незнакомую девочку, которая тогда очень огорчилась. С тех самых пор Инга стала любимицей дочери Покровских, «участвовала» во всех опытах: сидела на подоконнике во время наблюдений, «читала» книги, прислонившись к корешкам, и даже «помогала» хозяйке ставить «экспериментальные опыты».
Младший брат Серафимы, Андрюшка, казался вечным двигателем в вязаной шапке с помпоном. Он обожал зимние приключения: катался на самодельных санках, строил снежные крепости и ставил ловушки для «лесных шпионов» (белок и зайцев).
Опекала детей няня, Агафья Никитична — женщина с характером, острым умом и неиссякаемым запасом народных примет.
— Няня, а правда, что в лесу живёт Ледяной Чародей? — както спросил Андрей, уплетая малиновый пирог.
— Правда, милок, — кивнула Агафья. — Только он не злой, а строгий. Кто с добром к нему — одарит, а кто с худом — заморозит.
— Сказки всё это, — фыркнула Серафима, листая книгу. — Нет никаких чародеев. Есть законы природы: мороз, снег, ветер… А остальное — чепуха.
— Ох, деточка, — покачала головой няня. — В сказках — правда, только скрытая. Ты думаешь, почему мороз рисует узоры на стёклах? Это он письма пишет. А почему ветер поёт? Это он сказки рассказывает. Всё живое имеет душу.
— Но если он добрый, почему тогда так холодно? — нахмурился Андрей.
— Потому что зима — время испытаний. Но если сердце тёплое, мороз не сможет победить, — пояснила Агафья.
***
Накануне Нового года в поместье царила предпраздничная суета. Слуги украшали залы: развешивали гирлянды из сушёных ягод, зажигали свечи в старинных подсвечниках, расставляли пряничные домики. Кухарка пекла пироги с малиной и мёдом, а по дому витал приятный аромат хвои, корицы и гвоздики. Дети бурно ожидали грядущего праздника. По традиции в большой гостиной с камином ставили огромную ель, украшенную стеклянными разноцветными шарами, золочёными орехами, свечами из цветного воска и серебряными нитями.
— Это самая красивая ёлка во всём уезде! — гордо заявил отец Серафимы, поглаживая дочь по голове.
