Kitobni o'qish: «Практическое руководство на случай апокалипсиса. Как пережить конец света и подготовиться к следующему»

Иллюстрации Нила Смита

Перевод с английского Елены Габитбаевой

2024 by Athena Aktipis

© 2024 by Neil Smith, illustration

© Е. Габитбаева, перевод с английского, 2025

© ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Individuum®

Введение

Добро пожаловать в апокалипсис! Возможно, вы не осознаете этого, но пока вы живете своей размеренной жизнью, мир скатывается в апокалиптическое состояние. Начиная с пандемии коронавируса, заканчивая пожарами и изменением климата, – становится все очевидней, что все мы в западне. Животные на грани вымирания, крупномасштабное сотрудничество между людьми ослабевает, и большинство из нас чувствует, что не может планировать будущее, поскольку слишком много неопределенности в том, как все будет через шесть месяцев, шесть лет или шесть десятилетий.

Но не волнуйтесь. Я здесь для того, чтобы сказать вам: все хорошо. Мы переживали апокалипсисы с самого рассвета человеческой цивилизации, и у нас, на самом деле, уже есть все инструменты, чтобы разобраться с рисками и опасностями, с которыми мы сталкиваемся. Проблема в том, что многие чересчур напуганы перспективами будущих катастроф или слишком травмированы прошлыми бедами, чтобы раскинуть мозгами и разобраться с апокалиптическим временем, в котором мы сейчас живем. Тут как раз и пригодится «Практическое руководство на случай апокалипсиса».

В этой книге я расскажу о множестве преимуществ, которые вы получите, если спокойно встретите апокалипсис, начиная с душевного равновесия (именно так: допуская конец света, вы снижаете уровень тревожности!) и заканчивая выживанием вас и ваших близких и снижением вероятности того, что жизнь на Земле прекратит существование. По ходу мы узнаем, как превратить весь этот апокалипсис в веселое приключение – впустив его в свою жизнь так, чтобы она стала богаче, интересней и, в конечном счете, спокойней. Вместо того чтобы замирать от страха, мы можем научиться направлять энергию в другое русло: радоваться преодолению трудностей, связанных с концом света, и быть готовыми ко множеству возмездий, с которыми мы скорее всего столкнемся в ближайшие десятилетия.

Перед тем как запрыгнуть на борт, вы, возможно, поинтересуетесь: «А кто ты? И почему написала книгу об апокалипсисе?». Простой ответ может звучать так: я профессор, который подумал, что было бы прикольно написать книгу о конце света. Апокалипсис – очень серьезная тема, но это не значит, что нужно относиться к себе слишком серьезно, пока решаем, как быть. Если найти в этом что‑то веселое, будет проще справиться с дерьмовой ситуацией в мире, с которой мы имеем дело сейчас и наверняка столкнемся в будущем. Более того, я уверена, что повеселиться на тему апокалипсиса – единственный для нас способ эффективно поработать вместе и изменить мир к лучшему.

Больше десяти лет я изучала поведение человека в кризисные времена, разрабатывала компьютерные модели того, как развивается сотрудничество, а также собирала реальных людей на множестве конференций, мастер-классов и на других мероприятиях, посвященных решению проблем. Так я пришла к этому выводу. Однако на самом деле мой интерес к смягчению возможных последствий апокалипсиса берет начало в девяностых годах с их помешанностью на прогрессе, верой в капитализм и девизом «технологии решат все проблемы». Тогда я была еще подростком. (И да, мне нравилось покупать в торговом центре кассеты с синглами и юбки с множеством молний.) Но мне постоянно казалось: что‑то в этом мире не так, и то, как мы живем, не лучший выбор для нас и нашего общего будущего. И я начала читать – много читать. Ездила на велосипеде в местный книжный магазин и читала все подряд об окружающей среде, экологии, эволюционной биологии и психологии человека. Я пришла к выводу, что в мире происходит какая‑то неразбериха и ситуация становится только хуже, и если мы хотим что‑то с этим сделать, лучше всего начать с понимания человеческого поведения.

За последние десять лет я организовала две новые конференции (Конференция Международного сообщества по вопросам эволюции, экологии и рака и Медицинская конференция по зомби-апокалипсису), запустила два стрима (Channel Zed: The World’s Leading Zombie Apocalypse Channel и The Cooperation Science Network), спродюсировала и провела четыре сезона подкаста Zombified. Я также руководила или помогала руководить множеством проектов и начинаний, в том числе Human Generosity Project («Человеческое великодушие», который представляет собой попытку с помощью компьютерных моделей и в лаборатории междисциплинарно рассмотреть сотрудничество у малых этнических групп по всему миру.

В настоящее время я активно работаю междисциплинарным преподавателем, возможно, в самом междисциплинарном университете мира – Аризонском государственном университете. И каждый день я размышляю о междисциплинарных вещах, пытаясь решить как глубоко теоретические (Как развивается сотрудничество? Почему существует рак? Как возникла жизнь в неживой природе?), так и до безобразия сложные практические проблемы (Как побудить людей сотрудничать в крупном масштабе? Можем ли мы контролировать рак, используя эволюционную биологию? Как предотвратить конец света в том смысле, как мы его понимаем?). Добрую часть последнего десятилетия я потратила на изучение рака с точки зрения теории эволюции и сотрудничества, пытаясь разобраться в том, как он мошенничает на уровне клеточного сотрудничества, то есть основы многоклеточной жизни, и раздумывая над тем, как это поможет в профилактике и лечении рака. Результатом этой работы стала моя первая книга «Клетка-предатель: как эволюция помогает нам понимать и лечить рак» (The Cheating Cell: How Evolution Helps Us Understand and Treat Cancer; 2020). Оказалось, что рак – неотъемлемая составляющая многоклеточной жизни, и мы (как и все формы многоклеточной жизни) на самом деле чертовски хорошо умеем держаться от него подальше. Так что разговор о раке в принципе не должен быть таким удручающим, каким, возможно, представляется!

И об апокалипсисе я того же мнения. Как и рак, апокалипсис не должен вгонять в депрессию – он может стать призмой, через которую мы смотрим на нашу человеческую цивилизацию, инструментом, который поможет нам объединиться и прийти к общему осмыслению этого мира и пониманию, как сделать его лучше.

Так кто же я? Психолог? (В конце концов, я работаю на факультете психологии.) Эволюционный биолог? (В принципе, мои наиболее важные публикации посвящены именно эволюционной биологии.) Биолог-онколог? (К слову, моя последняя книга как раз о раке). Или эксперт по зомби-апокалипсису? (За последние пять лет я определенно потратила огромную кучу времени на зомби и апокалипсис.)

Мою работу и разнообразные подходы и методы, которые я применяю, объединяет следующее: все связано с сотрудничеством и конфликтом. Так что, если обязательно нужен ярлык, я бы назвалась специалистом по теории сотрудничества. В работе я использую данные психологии, эволюционной биологии, экологии, компьютерной науки, антропологии и многих других дисциплин. Так как у меня было время понять природу человека сквозь призму этих разных дисциплин, сейчас самое подходящее время, чтобы вернуться к проблемам и вопросам, которые мотивировали меня в подростковом возрасте на изучение эволюции и поведения.

А вопросы были такими: мы действительно в полной заднице? И если так, то как нам и всему миру из нее выбраться?

Вам нужно, чтобы над этой проблемой поработал такой человек как я: тот, кто использует множество разнообразных методик и подходов к пониманию мира, кто общается со многими людьми и кто не боится апокалипсиса – ни зомби-, ни какого-либо другого. А мне нужны вы: ваш пытливый ум, серьезный и несерьезный образ мыслей и ваша любовь к веселью и действиям в интересах общества в апокалиптическое время. Дело в том, что мы нужны друг другу. Не только чтобы поболтать об апокалипсисе, но и чтобы вместе потрудиться и сделать что‑то с безумно пугающим будущим, которое нас всех ждет. И, надеюсь, повеселиться по ходу дела.

Эта книга написана для того, чтобы сделать апокалипсис тем, чем захочется увлечься, о чем захочется подумать и рассказать. Это поможет нам не только справиться с психологическими трудностями, но и в результате лучше подготовиться к выживанию и благополучно пережить апокалипсис, каким бы он ни был.

Я расскажу, что нам всем нужно знать о природе человека, когда имеешь дело с людьми – и самим собой – во время разных апокалиптических сценариев. Начиная с отрицания и мошенничества, заканчивая управлением репутацией и работой с рисками, я разрешу щекотливые психологические вопросы, которые всплывают в период так называемого конца света. Мы заглянем в историю и посмотрим, как люди справлялись с апокалипсисами – и неопределенностью, которая их сопровождает, – с самого рассвета цивилизации. Охотники-собиратели и другие люди, живущие в малых этнических группах, до сих пор сталкиваются с ежедневными и ежегодными рисками, о которых мы, представители западного общества рыночной экономики, даже не задумываемся. В результате они могут преподать ценный урок тем из нас, кто живет в развитых западных странах, о том, как управлять серьезными рисками и как сделать управление ими значимой частью жизни. Мы получим эти знания, а затем выясним, как перевести возможности риск-менеджмента в сумасшедший, страшный, гигантский масштаб, который нам сейчас нужен.

В общем, эта книга о том, что все хорошо, даже если вы в полной заднице. Но не поймите меня неправильно, если мы в заднице, это не значит, что надо возносить руки к небу и кричать: «Черт с ним!». Мы должны без страха встретить реальность, а затем воспользоваться удивительными человеческими способностями общаться, сотрудничать и веселиться, чтобы вместе управлять рисками. Не «черт с ним, давайте веселиться», а «давайте веселиться и выбираться из задницы».

По сути, «Практическое руководство на случай апокалипсиса» – это вдохновляющая книга, которая поможет пройти путь от страха из-за неопределенного будущего к готовности изменить свою жизнь и создать более стабильное и устойчивое будущее для всего человечества. Звучит пафосно, знаю. Но в глубине души все мы хотим спасти мир. И если мы можем это сделать, отыскав в апокалипсисе положительные стороны, тем лучше. Приступим!

01
Апокалипсис наступает, и это нормально

Давайте начнем с конца. Вас немного беспокоит конец света? Думаете о том, как Солнце однажды превратится в сверхновую звезду и поглотит Землю? Боитесь, что вашей семье и дому угрожают разрушительные пожары или наводнения библейского масштаба? Вам кажется, что, возможно, мы легко отделались во время пандемии коронавируса и в будущем нас подстерегает что‑то намного хуже?

Поздравляю: вполне возможно, вы правы!

Вообще‑то, многие из потенциальных катастроф, с которыми мы столкнемся в будущем – астероиды, вулканы, вторжение инопланетян, пандемии, голод, наводнения, ядерная война – вряд ли произойдут в этом году. Это «черные лебеди» – события очень маловероятные, но часто оставляющие неизгладимое впечатление. Если взять все самые странные и маловероятные сценарии конца света, они соединятся во что‑то большое и страшное. А еще страшнее – угроза того, что я называю апокалипсисом полнейшего хаоса: когда друг за другом происходит куча относительно мелких или средних катастроф, что увеличивает вероятность еще большего числа бедствий, когда они развернутся в полную силу (см. с. <?>). Так что да, похоже, нас ждет апокалиптическое будущее.

Но в реальности нас не только ждет апокалиптическое будущее: мы и сейчас живем в апокалиптическом настоящем. В настоящее время мы сталкиваемся с рядом трудностей, начиная с пандемии и климатических изменений и заканчивая техноапокалипсисом (наш мозг поглощен смартфонами, алгоритмы социальных сетей определяют политическую программу, искусственный интеллект становится умнее нас). Каждый старается выжить по-своему: либо подстраивает жизнь и работу под условия пандемии и осознает небезопасность своего жилища и питания, либо разбирается с разорением и уничтожением окружающей среды из-за пожаров и других бедствий.

Мы находимся в апокалиптическом моменте, но худшее, конечно, впереди. Так что же делать? Паниковать, слетать с катушек и доводить себя до мощных панических атак? Или признать, что мы обречены, и объедаться суши, пока не опустели океаны? Или, быть может, посмотреть на этот апокалиптический момент как на возможность выявить и укрепить свои слабые места, чтобы выжить и даже преуспеть в это, все более апокалиптическое, время?

Если вы хотя бы допускаете третий вариант как способ справиться с ожидающим нас катастрофическим будущим, читайте дальше.

Все отлично!

Сейчас, несомненно, трудные времена. Но тем не менее все хорошо. Я не имею в виду, что это прекрасно, когда бушуют пожары, климат стремительно меняется и люди по всему миру умирают от инфекционных заболеваний. Я имею в виду, что мы должны спокойно воспринимать происходящее сейчас, чтобы принять реальность, увидеть свои слабые места и вместе попытаться снизить вероятность и интенсивность будущих катастроф. Если мы отвернемся и притворимся, что ничего не происходит, будет только хуже. Это не «сохраняем спокойствие и продолжаем в том же духе». Это «сохраняем спокойствие, принимаем к сведению факты и меняем подход». И первый шаг к этому – спокойно относиться к происходящему.

Тяжело жить при постоянной нависшей над нами экзистенциальной угрозой. Хочется ее игнорировать, абстрагироваться и притвориться, что все в порядке и мы не живем в разгар настоящего глобального кризиса. Но вот какое дело: не нужно притворяться, что все хорошо. Мы можем принять нашу апокалиптическую реальность и осознать, что, на самом деле, мы способны жить полной жизнью, даже сталкиваясь с реальными угрозами, существующими в мире. А также рада сообщить: есть множество простых способов снизить индивидуальный и коллективный риск смерти, болезни, увечья и других ужасных происшествий.

Думаю, вы уже заметили, как я разбрасываюсь словами «апокалипсис» и «апокалиптический», будто это что‑то привычное. Может быть, для кого‑то это слишком, хотя вы, возможно, уже поддакиваете, забравшись на борт. Эти несколько последних лет паники из-за пандемии, крупных природных пожаров и свирепствующих погодных условий сделали апокалипсис привычной темой за семейным ужином. Но когда мы говорим, что живем в эпоху апокалипсиса, что это на самом деле означает? Что такое этот самый апокалипсис?

В книге я называю апокалипсисом не только конец света, но и проявление рисков, сопровождающих нашу жизнь и присутствующих в мире. То есть ситуацию, которая позволяет нам увидеть свои слабые места и дает возможность перестроить жизни и образ мышления так, чтобы лучше подготовиться к неопределенному будущему.

«Апокалипсис» происходит от древнегреческого слова, означающего «раскрывать» или «проявлять», то есть показывать исходную реальность, которая до этого была от нас скрыта. И в этой реальности намного больше рисков, чем нам хотелось бы верить. В этой книге мы непосредственно рассмотрим, что представляют собой эти риски. Мы также рассмотрим барьеры – психологические, культурные, экономические и технологические, – мешающие как увидеть риски, так и что‑то предпринять против них.

Помимо проявления рисков, суть апокалипсиса заключается в катастрофах и разрушениях. Некоторые апокалипсисы – это настоящий конец света; некоторые создают проблемы, побуждая нас пересмотреть убеждения. Апокалипсис может также возвещать о начале новой эры, провозглашая, что «времена изменились» или что мы живем в «новое время». Говорят: то, что нас не убивает, делает нас сильней. Но вообще‑то было бы лучше сказать: то, что нас не убивает, дает нам возможность чему‑то научиться и в следующий раз справиться лучше.

Бесспорно, катастрофы – это плохо. Но в каком‑то смысле они лучше, чем безмятежное довольство, поскольку раскрывают существующие в этом мире риски. И лучше знать об этих рисках, чем прятать голову в песок. Так почему же мы все время убегаем и пытаемся скрыться от надвигающегося конца света? Если уж надо смириться с реальностью, в которой все катится к чертям, то давайте сделаем ее не такой скучной, пугающей и намного более веселой.

Мы созданы для этого

В общем, апокалипсис – что‑то вроде депрессанта. Если вы возьмете любую типичную книжку про конец света, то быстро или впадете в апатию от прогнозов на будущее для человечества, или увязнете в терминологии оценки экзистенциального риска, или все вместе взятое. Этот подход каким‑то чудесным образом и пугает, и наводит тоску одновременно. Но апокалипсис не должен быть таким. Он может быть удивительным, может быть веселым – черт возьми, он даже может быть интересным и супер-практичным взглядом на образ жизни.

Вот о чем эта книга – о душевном спокойствии после принятия апокалиптического образа мыслей и о последствиях позитивного образа жизни, когда ты готов к концу света в привычном для нас понимании. Вы расслабитесь и почувствуете себя по-настоящему в безопасности только тогда, когда допустите тот факт, что все будет катастрофически плохо, и подготовитесь к этому. Моральная и эмоциональная готовность к апокалипсису также требует определенного уровня практической подготовки и изменений в образе жизни – радикальных, имеющих смысл лично для вас и доставляющих удовлетворение. Мысленная борьба с апокалипсисом даст шанс осознать, что для нас действительно важно, и построить общество, которое подстрахует от рисков, апокалиптических или повседневных.

А вот и очень хорошие новости: мы приспособлены к апокалипсису. Мы, люди, сталкивались с апокалипсисами с самого начала нашего существования, а это значит, что мы созданы способными справляться с намного более серьезными трудностями, чем думаем. Наш мозг развивался в мире, где постоянно случались кризисы, угрожающие человечеству. В нашей голове полно стратегий управления рисками и навыков общения, которые помогают справляться с катастрофическими событиями, как на индивидуальном, так и на общем социальном уровне. Люди, которые не справлялись с катастрофами, не выживали, так что мы – звено длинной эволюционной цепочки устойчивых к апокалипсису людей, вместе переживавших самые трудные времена.

Другими словами, в каждом из нас есть последний герой апокалипсиса, внутренний выживальщик, который умеет хорошо оценивать риски и управлять ими. К сожалению, в нашей очень западной, ориентированной на рыночную экономику, жизни почти не остается места и времени на то, чтобы принять этого внутреннего выживальщика. Большинству из нас приходится перерабатывать и полагаться на хрупкие логистические цепочки, чтобы удовлетворять свои потребности. Мы слишком часто игнорируем то, что нас окружает: как опасности, с которыми сталкиваемся в своей среде обитания, так и имеющиеся возможности для укрепления связи с природой, которая поддерживает и защищает нас всех.

Если для вас подготовка к концу света – это что‑то новенькое, скорее всего вы подвержены стереотипам о выживальщиках. Возможно, вы думаете, что все они – бывшие военные, помешанные на оружии и пережившие какую‑нибудь трагедию. Однако они могут быть очень разными: есть выживальщики-мамы, «зеленые» выживальщики и социально-ориентированные выживальщики. Многие выживальщики сосредотачиваются на рациональном использовании природных ресурсов, готовы и хотят делиться ресурсами и знаниями, чтобы помочь каждому подготовиться лучше. Знаете вы об этом или нет, но ваш внутренний выживальщик только и ждет, чтобы начать оценивать риски и укреплять слабые места перед лицом апокалипсиса.

Однако наша природная способность справляться с апокалипсисом не связана с тем, чтобы залечь на дно и спрятаться от всего и всех. Смысл в том, чтобы воспринимать информацию и налаживать тесный контакт с окружающим миром и людьми. С самого рассвета человеческого существования мы оцениваем этот мир, взвешиваем риски и меняем свое и коллективное поведение ради более совершенной подготовки к концу света.

Продолжая читать, помните: апокалипсис – на пороге, но ничего страшного. Мы созданы для этого. Мы эволюционировали, чтобы иметь дело с полной неопределенностью, быстрыми изменениями и неожиданными катастрофами. Способность понимать риски и справляться с ними как раз и делает нас людьми.

АПОКАЛИПТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА

С точки зрения культуры апокалипсис был в центре внимания с начала письменной истории. Видимо, люди обсуждали минувшие апокалипсисы или подготовку к будущим, либо и то, и другое, как только научились говорить.

Древние греки считали историю цикличной, с периодами благоденствия, которые чередуются с катастрофами; коренные американцы, в том числе хопи, сенека и пайуты, рассказывали истории о конце света; пророчествами об апокалипсисе наполнена современная христианская Библия. Древние майя верили в циклический календарь, который был неверно истолкован как апокалиптический, что вызвало «феномен 2012 года» (21 декабря 2012 года знаменовал «конец» цикла длиной 5126 лет в мезоамериканском календаре длинного счета, известном как календарь майя), когда часть населения Земли всерьез готовилась к концу света.

Все эти верования и ожидания конца света подпадают под широкую категорию под названием эсхатология. Эсхатология присутствует как в массовых религиях, так и в культурных верованиях малочисленных народов. Мы, люди, тратили ужасно много времени, размышляя над концом света – достаточно обратиться к религиозным текстам авраамических (христианство, иудаизм) и дхармических (индуизм, буддизм) религий. Несомненно, конец света нас пугает, однако мы не перестаем о нем говорить.

Впрочем, разговаривать о конце света может быть не так просто. С одной стороны, нам важно прийти к общему осознанию опасностей, которые нам угрожают. С другой стороны, когда люди слишком концентрируются на конкретной истории о конце света и вовлекаются в нее, это может повлиять на общество неожиданным образом и привести к тому, что экономисты и специалисты по теории игр называют «эффектом конца игры». Если люди считают, что конец близок и что они ничего не могут с этим поделать, скорее всего они перестанут инвестировать в будущее и выполнять другие задачи, которые помогают обществу функционировать. Но разговоры об апокалипсисе не обязаны вызывать эффект конца игры. Этого не произойдет, если люди почувствуют, что могут как‑то повлиять на происходящее, особенно если увидят, как каждый что‑то предпринимает. На самом деле такое коллективное внимание, а также попытки управлять рисками и решать проблемы, могут стать для нас, супер-социальных существ, мощнейшей мотивацией.

Управление рисками – навык от природы

До появления сельского хозяйства и промышленности и до того, как технологии просочились в каждую трещинку нашей жизни, здесь, на Земле, все было совсем по-другому. Жизнь не всегда была жестокой и короткой, а вот чертовски опасной – это да. Если мы посмотрим на жизнь наших предков, когда они стремительно развивали уникальные человеческие качества (примерно от миллиона до десяти тысяч лет назад), мы увидим, что обстоятельства были весьма апокалиптическими. Из-за отклонения земной орбиты в те времена климат стремительно менялся. Могло быть так, что густо покрытый растительностью район, где выпадало много дождей, когда дедушки и бабушки вашего предка были молодыми, ко времени его взросления превращался в сухое бесплодное место. В итоге мы, люди, прошли эволюционный отбор, чтобы восстанавливаться после бедствий и быстро приспосабливаться к новым условиям (процесс под названием «вариативный отбор», см. с. <?>). И это действительно происходило с самого начала существования человечества, так как нам приходилось справляться с эпическими засухами, наводнениями, голодом, извержениями вулканов и многим другим.

Именно с такими рисками вариативности окружающей среды люди сталкивались чаще всего в масштабах поколений. Но если мы возьмем более короткие периоды и вычислим средний уровень риска для жизни нашего типичного предка, то поразимся, сколько смертей и разрушений было частью повседневной жизни охотников-собирателей. На протяжении большей части человеческой эволюции, в течение жизни индивидуума около 20–30 % представителей его социальной группы умирало из-за катастрофических событий. Часто это были смерти из-за природных катаклизмов, войн, голода или болезней. Некоторые человеческие сообщества к тому же подвергали себя куда более серьезному риску, продвигаясь на тысячи километров по неизведанной местности и таким образом заселяя планету.

Нас делает людьми способность понимать риски и управлять ими. Правда. По сравнению с любыми другими существами на Земле, мы несравненно лучше справляемся с обработкой информации, распознаванием угроз, а затем с установлением систем, разработкой планов и вычислением вероятности для подстраховки себя от рисков. Если мы посмотрим на то, как малочисленные народы функционируют сегодня (на их примере легче всего представить, как жили наши предки), мы увидим, что существенная часть их деятельности связана с управлением рисками, будь это вероятность не найти достаточно клубней, раскапывая землю, или угроза того, что из-за апокалиптической зимней бури погибнет скот.

Будучи соруководительницей Human Generosity Project, я сама наблюдала разнообразные стратегии, имеющиеся в арсенале у людей. Первая называется принятие рисков. Вы подстраховываетесь достаточным объемом ресурсов, чтобы пережить трудные времена (например, у вас столько скота, что вы не загнетесь, если какая‑то часть заболеет и умрет). Эта стратегия отлично работает, если у вас много ресурсов. Но если нет, то можно просто избегать рисков. Не делать то, что подвергает вас риску, – надежная, хоть и малопривлекательная стратегия. Но не у каждого есть такая возможность, поскольку большинство способов пропитания для нас как человеческих существ (древних и современных) подразумевает наличие некоторого риска.

Если вы не можете подстраховать самого себя или избежать риска, у вас есть два варианта: снижение риска или его распределение. Распределение – возможно, самая важная (и определенно самая социальная) форма управления рисками. Чтобы распределить риски, вам, конечно, нужны люди, которые хотят того же. В сообществах, которые мы изучали в рамках Human Generosity Project, процветает распределение рисков («трансфер рисков», или «объединение рисков»). В этих сообществах люди просят друг у друга помощи, когда она им нужна, и она оказывается без ожидания чего‑то взамен. Эти системы взаимопомощи называются у всех по-разному: «осотуа» у племен масаи, «керикери» у фиджийцев, «добрососедство» на американском Западе. Задача же одна и та же – подстраховать того или иного человека, старающегося выжить в условиях неопределенности.

По мере прочтения этой книги вы увидите, насколько огромное значение в управлении рисками имеет наша социальная жизнь и почему пребывание в надежном обществе – залог того, что мы справимся с бедствиями, маячащими на горизонте или уже настигшими нас. Вы узнаете, как способность оценивать риски и управлять ими позволяла людям бесстрастно и уверенно встречать опасности и неопределенности в ходе всей истории и как эти стратегии могут научить лучше справляться с трудностями и рисками современной жизни.

Способы управления рисками изменились после того, как около десяти тысяч лет назад появилось земледелие. В одних аспектах жизнь стала менее рискованной, в других – более. Благодаря фермерству люди стали выращивать еду, поэтому в том, чтобы иметь ее в достаточном количестве каждый день, больше не зависели от собирательства и охоты. Также ослабла зависимость от помощи других людей в неудачные в плане поиска еды дни. Земледелие позволило выращивать еду, хранить ее и подстраховывать самих себя, но также привело к тому, что людям пришлось чаще справляться с рисками самостоятельно вместо того чтобы полагаться на чужую помощь, если в этом была необходимость.

Население увеличивалось, пищевая ценность рациона снижалась, а вероятность наступления массового голода росла. Если урожай погибал из-за плохих погодных условий, нашествия насекомых или болезней, последствия могли быть катастрофическими. Меньше еды и больше голодных ртов на фоне роста населения также означало, что все могли оказаться в нужде одновременно.

Именно это произошло во время Ирландского картофельного голода в середине 1800‑х годов. Все выращивали картофель, причем большинство – один и тот же сорт. И когда паразит фитофтора (Phytophtora) вызвал заболевание картофеля в Ирландии, весь урожай, от которого зависела жизнь каждого, погиб. Это привело к голоду продолжительностью почти десять лет и гибели около миллиона человек – то есть, безусловно, к апокалипсису по тем стандартам, которые мы в этой книге используем.

Земледелие и промышленность помогли справляться с некоторыми рисками, но они же стали источниками новых и существенно изменили масштабы угроз. Вместо того чтобы решать более локальные проблемы, такие как, например, добыча достаточного количества еды путем охоты и собирательства вокруг поселения, люди начали сталкиваться с сильнейшими потрясениями, такими как голод во всей стране, пандемии и мировая экономическая депрессия.

Мы еще не научились справляться с рисками настолько больших масштабов, особенно с теми, которые могут привести не «всего лишь» к местной катастрофе, а к абсолютному концу света. Отчасти поэтому прямо сейчас мы в таком бедственном положении. Но вот какое дело: понимая наши эволюционные ограничения в управлении рисками, мы, на самом деле, окажемся в гораздо лучшем положении перед лицом крупных экзистенциальных рисков. Мы уже умеем справляться с рисками на локальном уровне, и теперь нам нужно поднять наши стратегии на нужный уровень.

Дело в том, что, с одной стороны, сейчас не какой‑то особенный момент. Но, с другой стороны, сейчас как раз особенный момент, поскольку мы в нешуточной беде. Из-за увеличения масштабов и усложнения хитросплетений рисков в современном мире нам нужны новые продуманные стратегии, чтобы управлять ими.

Хорошие новости: многие из нас готовы к переменам. Последние несколько лет мы задаем себе неудобные вопросы. Какого черта мы ходим каждый день на работу, отправляем детей в школу, покупаем столько бесполезных вещей на «Амазоне» и платим все больше за латте, которое с каждым разом все хуже? Может, надо что‑то изменить? А если да, то что?

Поразмышлять над этими вопросами и предложить решения – вот для чего нужна моя книга. Посмотрим, что мы можем изменить на индивидуальном или коллективном уровне сейчас, когда нам приходится каждый день преодолевать личный апокалипсис – не говоря уже о вероятных крайне ужасных катастрофических бедствиях, нависающих над нашими головами. Хорошие новости? Будет весело. Плохие новости? Придется пересмотреть многие убеждения, с которыми вы жили, возможно, всю жизнь, в том числе понимание того, что вам на самом деле нужно, что не нужно, зачем вам друзья и, что весьма важно, насколько вы (и все мы) уязвимы перед концом света.

02
Ваш мозг во время апокалипсиса

Чем бы вы хотели всегда располагать во время апокалипсиса, если бы могли выбрать только что‑то одно? Оружием? Скотчем? Спасательным одеялом? Колодой карт? Виски? Наличными?

Я бы выбрала мозг. И вам советую. Неважно, что у вас в тревожном рюкзаке – сумке с вещами, которые вы непременно возьмете с собой, спасаясь в чрезвычайной ситуации, – если у вас не работает голова, то, честно говоря, вам крышка. А учитывая, что многие из нас теряют голову, даже когда апокалипсис не бушует в непосредственной близости, сохранять рассудок, когда дела примут серьезный оборот, может быть очень непросто.

Нам нужен новый набор инструментов для выживания и процветания, так как нас ждет то самое неизвестное апокалиптическое будущее. Вы можете положить в тревожный рюкзак аптечку первой помощи, спасательное одеяло, портативный фильтр для воды «Стролайф» (или таблетки для обеззараживания), запас продовольствия и спички, но если вы в своей голове не готовы к катастрофе, все это вам не поможет. Эта глава – еще один инструмент для тревожного рюкзака: инструмент для разума.

Наш мозг – бесспорно самый ценный для апокалипсиса ресурс. В нем хранятся знания, умения и навыки. Он не только ключевой фактор выживания, но и надежная инвестиция, когда дело принимает серьезный оборот. В отличие от вещей в вашем тревожном рюкзаке, никто не сможет отобрать у вас мозг, и никого не обрадует, если вы умрете (может, за исключением какого‑нибудь голодного зомби).

Правильный образ мыслей – обязательное условие выживания во время апокалипсиса. Но не волнуйтесь, я не собираюсь говорить вам прекратить листать ленту новостей и начать медитировать (хотя это бы не помешало). Я здесь, чтобы сообщить: есть еще один способ пережить апокалипсис. И он такой – соберитесь и выше голову, черт возьми! Мы должны взглянуть на все холодно и беспристрастно, гордо приосаниться, подключить коллективный разум и принять наш скатывающийся в бездну мир с энтузиазмом команды уборщиков на «Вудстоке».

Для этого нужно, чтобы голова работала в правильном направлении. Только тогда мы сможем адаптироваться к этому новому дню и новой эпохе, а также начать взаимодействовать с новой информацией и новой проявляющейся реальностью вместо того, чтобы с ней бороться.

Говоря кому‑то, что пишу книгу о наступающем апокалипсисе и о том, что это в порядке вещей, в ответ я почти всегда слышу предположение, будто этот текст о надежде и оптимизме, о подходе «улыбайся, пока мир вокруг рушится». Да, на этих страницах определенно есть своего рода оптимизм, обязательное ощущение надежды, что мы сможем прорваться сквозь трудности апокалипсиса. Но моя книга не только о надежде или оптимизме, она о фактах. То, что, пока мир в общем‑то катится к черту, мы заказываем продукты на дом и пересылаем сообщения в Твиттере, значит одно: мы уже обладаем необходимыми навыками и способностями, чтобы справиться с происходящим.

Мозг, мозг, мозг!

В вашей голове примерно полтора килограмма нейронов, поддерживающих клеток и кровеносных сосудов, из которых состоит одна из самых сложных машин для обработки данных во Вселенной – мозг. Это всего около 2 % от общей массы вашего тела, однако они играют намного превышающую свои размеры роль в том, кто вы есть. Что, конечно же, логично: если бы вы (не дай Бог) лишились руки или ноги, вы бы сильно расстроились. Но если бы вы лишились мозга, вас просто не стало бы и переживать было бы уже не о чем. Мозг играет важную роль в поддержании вас живыми и функционирующими – что уже немало, – однако он также представляет собой хранилище всех уникальных черт, которые определяют вас как личность, как индивида. Без этого вы были бы бессмысленным комком клеток и органов, без надежды на выживание – во‑первых, потому что без мозга не было бы и надежды, а во‑вторых, без мозга никто не выживет.

Мозг играет невероятно большую роль в регуляции многих систем в организме, хотя разговором о мозге не ограничивается вопрос, как и почему мы реагируем на окружающий мир. Это скорее верхушка нейронного айсберга – того самого, который спускается по позвоночнику, через внутренние органы, проходит по всем конечностям и каждому сантиметру кожи. Мозг посылает и получает сообщения по нейронной скоростной магистрали – нервной системе. Мозг – это также часть безумно сложной сигнальной системы, включающей в себя десятки нейротрансмиттеров и гормонов (например, всем известные дофамин, окситоцин, кортизол и адреналин/эпинефрин), которые регулируют функции мозга и взаимодействуют с другими частями тела.

В анатомическом смысле мозг – всего лишь расхваленный комок нервов, сидящий на верхушке спинного мозга, а нервы – просто клетки, специализирующиеся на передаче сигналов. Но на самом деле в нашем теле все клетки обрабатывают информацию, как внутри себя, так и при взаимодействии с другими клетками. Клетки могут также обрабатывать и посылать информацию другим клеткам посредством электрических сигналов, меняя поляризацию.

Использование электричества для передачи информации внутри многоклеточных организмов стало супер-важной инновацией эволюции, потому что это намного быстрее, чем производить молекулы, а затем ждать, когда они отыщут рецептор в соседней клетке. Таким потрясающим мозг делает то, что он состоит из огромного количества клеток, которые заняты отправкой супербыстрых сигналов. И если сложить все эти единицы скоростной передачи сигналов, можно получить офигенный потенциал для обработки массива информации.

Мозг и весь организм находятся в невообразимо тесном и постоянном взаимодействии. Это происходит через супербыстрые нейронные пути (со скоростью около 320 км/ч), чуть более медленные нейротрансмиттерные пути и ужасно медленные гормональные пути (гормонам нужно несколько минут, чтобы попасть в кровоток). Если мы хотим понять, как и почему реагируем на апокалиптический стресс, необходимо разобраться, что происходит как с телом, так и с мозгом, когда мы сталкиваемся с вероятной угрозой.

Этот напыщенный букет триллиона очень особенных клеток, который мы называем мозгом, существует благодаря тому, что производительность и способность быстро обработать информацию – довольно хороший инструмент, способствующий выживанию, не говоря уже о передаче генов новым поколениям. На самом деле, мозг (и весь организм) постоянно и незаметно для нас самих обрабатывает огромные объемы информации.

АМИГДАЛА СТРАХА

Глубоко внутри мозга есть маленький комочек нейронов в форме миндаля под названием миндалевидное тело (амигдала). Он отвечает за черт знает сколько неприятных ощущений, которые были у вас в течение многих лет. Функция миндалевидного тела – набора нейронов, обрабатывающего информацию извне, – заключается в принятии «решения» (хотя вы это не осознаете), угрожает ли вам опасность. Если оно «решает», что вам грозит опасность, вы чувствуете страх; если оно «решает», что все в порядке, то вы спокойны.

Миндалевидное тело отвечает как за врожденные страхи (например, боязнь змей, пауков, высоты), так и за приобретенные в течение жизни. То, что ощущается нами как страх – это, говоря на языке обработки данных, нисходящий сигнал от миндалевидного тела. Он берет начало от комбинации нейтральных сигналов, гормонов и нейромедиаторов, которые заполняют наши системы, когда миндалевидное тело включает нейронный эквивалент пожарной сигнализации. Когда это происходит, тело по-настоящему реагирует будто на пожар, подставляя себя под оросители – гормоны и нейромедиаторы, которые в случае опасности помогают нам делать что‑то полезное.

ПЕРВОБЫТНЫЕ ОПАСНОСТИ

Миндалевидное тело есть не только у нас – оно есть у всех млекопитающих. У птиц и рептилий есть так называемые гомологи миндалевидного тела – схожие с ним структуры, выполняющие ту же функцию, то есть регулирующие поведение при страхе и помогающие защититься от опасности. Если копнуть глубже, даже у самых простых форм есть системы, которые защищают их от вреда – нейронные системы сигнализации, обрабатывающие информацию и помогающие им сохранить жизнь.

Иметь способность отличить опасность от неопасности – чрезвычайно важно. В эволюционной биологии мы говорим о проблеме адаптации. Такая способность представляет собой вопрос жизни и смерти. Поэтому организмы, которые легко справляются с подобными проблемами, скорее передадут гены, чем те, кто так делать не умеет.

«Более простые» организмы, у которых меньше нейронного материала, обрабатывающего информацию, обладают системами страха, оперирующими ограниченным объемом информации, полученной от активного мира и из собственного опыта. В отличие от них, люди обрабатывают намного больше информации, они также симулируют подробные сценарии будущего в том самом сером веществе, которое мы называем префронтальной корой (ПФК, отдел головного мозга, отвечающий за исполнительные функции, включая планирование, принятие решений и тому подобное). Когда мы получаем информацию, в которой сомневаемся – и наше миндалевидное тело не может распознать, опасно это или нет, – она проходит через префронтальную кору.

Один важный момент о знаменитой ПФК: ее роль в цикле страха ограничена. Если миндалевидное тело «решит», что мы в серьезной опасности, префронтальная кора не успеет отреагировать до того, как сигналы уже распространятся по всему организму, запуская стрессовую реакцию. В этом случае миндалевидное тело активирует симпатическую нервную систему (поднимает кровяное давление, ускоряет сердцебиение и готовит нас к действию «бей или беги»), угнетая тем самым префронтальную кору. Вот почему бывает трудно ясно мыслить, когда уровень стресса зашкаливает – миндалевидное тело самостоятельно приняло «решение», что важнее подготовиться к немедленным действиям, чем сидеть и размышлять, как лучше поступить. Дело даже не в том, что мозг выключается перед лицом опасности. Скорее отдел мозга, который занимается тщательной и сложной, зависимой от контекста обработкой данных (то есть ПФК), больше не в приоритете.

Приспособлены к апокалипсису

Правда в том, что мы готовились к концу света с самого его начала, или, по крайней мере, с тех пор, как мозг человека развился до того уровня, что мы стали осознавать риски. Мы переживали малые апокалипсисы с начала исторических времен. Часто эти события были относительно локальными и малого масштаба, по сравнению со многими апокалипсисами, с которыми мы имеем дело сегодня. Но в те времена, до глобализации, локальные катастрофы были настоящим концом света для тех, кого касались.

Вспомните, что за всю историю человечества (а наши предки в ходе эволюции появились несколько сотен тысяч лет назад) в течение жизни человека около 20–30 % всех людей погибало от какого‑нибудь апокалиптического события, как то: природные катаклизмы, войны, голод и болезни. Это не значит, что мы адаптировались до такой степени, что можем легко справляться с катастрофами, если они происходят – мы знаем, что такие бедствия и потери могут очень сильно травмировать, – но это значит, что мы звенья длинной цепочки людей, которые справлялись с апокалипсисами, так или иначе, на регулярной основе.

СОЗДАНЫ, ЧТОБЫ ВЫЖИТЬ

Люди часто говорят о сурвивализме как о странном и параноидальном занятии, которое привлекает ультра-эксцентричных, живущих в сельской местности вооруженных людей или любителей домашних заготовок, перебравшихся из города в деревню. Однако сурвивализм – это как раз то, что делает нас людьми. И так как нам постоянно приходилось выживать в ходе какого‑нибудь отвратительного бедствия, мы эволюционировали во вполне себе устойчивых к апокалипсису существ.

Первый принцип естественного отбора: организмы эволюционируют, чтобы уметь выживать в условиях, в которых оказываются в течение своей истории. Именно в этом смысле Герберт Спенсер и Чарльз Дарвин использовали выражение «выживание наиболее приспособленных», а именно наиболее приспособленных к окружающей среде. (Здесь не обязательно имеются в виду самые сильные, самые быстрые и самые умные; на деле, все эти качества могут слишком дорого обходиться с точки зрения метаболизма и учитываются в естественным отборе, только если без них абсолютно никак не обойтись).

Многое из того, что заставляет задуматься о природе человека, вдруг обретает смысл, когда смотришь на это сквозь призму эволюции. Поэтому мы обратимся к эволюционной биологии, чтобы понять, как и почему мы делаем то, что делаем, когда все выходит из-под контроля.

Учитывая наше эволюционное прошлое, сопровождающееся апокалипсисами, мы – также продукт того, что я называю выживанием выживальщиков. Другими словами, те, кто умел подготовиться к апокалипсису, с большей долей вероятности его переживали (а потом размножались!) – и помогали сородичам.

Еще одно замечание по поводу выживания выживальщиков: речь не только об эволюции организмов путем естественного отбора. Это также применимо к социальным группам и культурной эволюции. Человеческие сообщества, у которых есть нормы и правила, помогающие им выжить, с большей вероятностью выживут (и произведут потомство!), что повышает их шансы передать эти нормы и правила новому поколению, по сравнению с менее сообразительными несотрудничающими друг с другом сородичами.

СОЗДАНЫ ДЛЯ ПЕРЕМЕН

Как представителям человеческого рода нам приходилось быть свидетелями множества перемен в течение жизни индивида и поколений. Мы развивались во время геологических периодов, когда происходили глобальные экологические изменения. За последний миллион лет (или около того) климат нашей планеты все сильнее менялся, а длинные планетарные циклы все больше отклонялись от нормы, и все это тесно взаимосвязано. К примеру, прецессионные отклонения (подобно раскачиванию вращающейся юлы) орбиты Земли происходят с интервалами в 19 000, 23 000 и 100 000 лет, приводя к значительным изменениям характера осадков и растительной жизни.

Когда организмы живут в среде, которая сильно трансформируется, и когда жизнь сопровождается постоянными экологическими изменениями и катастрофами, эта среда отбирает организмы, умело справляющиеся с переменами и неопределенностью. В эволюционной биологии это называется вариативным отбором.

Люди обладают явными признаками вариативно отобранных существ. У нас очень гибкие пищевые привычки, и наша социальная организация и размеры групп могут быть необычайно разными. Эти качества позволяли нашим предкам приспособляться к изменениям экологических условий, когда люди пробовали новую еду, а также создавали и организовывали группы, подготовленные к изменению обстоятельств. Нашими когнитивными способностями, включая память, язык и социальное научение, возможно, мы обязаны тому, что они упрощали выживание (и процветание), когда изменялись экосистемы. Одним словом, мы – представители человеческого рода – обладаем целым комплектом способностей, выкованных в огне катастрофических условий на протяжении всей нашей истории как биологического вида.

Созданы, чтобы занять когнитивную нишу

Хотя это может показаться очевидным, все же стоит обратить внимание: мы, люди, хорошо приспособлены потому, что пользуемся мозгом, чтобы сообразить, как выжить в новых трудных изменяющихся условиях. С точки зрения эволюции и экологии мы заняли то, что выдающийся эволюционный антрополог Джон Туби назвал когнитивной нишей. Ниша – это, по сути, экологическая среда, обладающая определенными характеристиками, и в целом организмы, которые специализируются на жизни, скажем, на песчаном берегу или в кроне деревьев, растущих в горах. По словам Туби, у людей тоже есть ниша, только это не какое‑то экологическое место, а когнитивное. Наша ниша характеризуется способностью использовать мозг для выживания, часто независимо от условий.

Принимая и обрабатывая гигантские объемы информации, мы способны поселиться в новой среде и начать придумывать, где найти пропитание, оценивать риски и учиться по ходу дела. Мы можем усваивать очень много различной информации, выяснять закономерности и строить (или перестраивать) планы по мере того, как проясняются внешние условия (и связанные с ними риски).

Созданы, чтобы быстро заводить детей

Так как люди развивались в мире, где было много апокалиптических природных изменений, а также миграций в новые места в поисках ресурсов, мы эволюционировали, чтобы быстро размножаться, когда условия благоприятны. Способность человека заводить детей намного выше того уровня, который необходим, чтобы заменить себя; это служит своеобразной эволюционной страховкой на случай апокалипсиса. Когда ресурсы в изобилии, даже в малочисленных этнических группах женщины, которые кормят грудью несколько лет, способны рожать детей каждые три-четыре года. Если взять длительность репродуктивного периода как двадцать лет, это означает возможность иметь в среднем около шести детей – больше нормы замещения.

Но вот в чем фокус: чтобы действительно достичь быстрого темпа размножения – своего рода устойчивости к апокалипсису в среднесрочной перспективе – людям приходилось зависеть от помощи других или, по крайней мере, от тех, кто входил в их социальное окружение. По наиболее вероятным предположениям, основанным на наблюдении за современными охотниками-собирателями, примерно до 11 лет дети не способны прокормить себя путем поиска пищи. Это значит, что если детей у пары несколько, то их вынуждены были кормить не только родители, но и другие члены сообщества. Это значит, что наша способность противостоять апокалипсису отчасти изначально социальна. В современном западном обществе, живущем в условиях рыночной экономики, некоторые дети не способны стать экономически самостоятельными раньше, чем им будет далеко за двадцать, а то и тридцать лет. Так что, возможно, это хорошо, что у большинства из нас не больше шести детей.

Созданы, чтобы общаться

Люди не только жаждут сотрудничать, но и постоянно стремятся к общению. Мы активно обучаем навыкам, делимся знаниями и рассказываем истории, которые призваны помочь выжить и процветать, когда мы сталкиваемся с трудностями и катастрофами.

К примеру, у малочисленных народов пожилые люди – часто кладезь знаний, совершенно необходимых для выживания всего сообщества, если дела примут крутой оборот. Взрослые и пожилые люди учат молодых навыкам самостоятельного пропитания: как сделать лук и стрелы для охоты, где искать корнеплоды или как залезть на дерево, чтобы достать восхитительный высококалорийный мед, не свалившись и не став жертвой пчел. Эта способность передавать информацию от поколения к поколению, возможно, даже стала фактором увеличения продолжительности нашей жизни, так как старики после того, как их репродуктивные годы оставались позади, могли способствовать благополучию будущих поколений. Так как люди в малочисленных народах обычно жили группами генетических родственников или среди людей, которые были очень взаимозависимы в том, что касается выживания и размножения, делиться информацией было не просто хорошей идеей для поддержания социальных связей индивида, но и стратегией, которая имела эволюционный смысл.

Созданы, чтобы сотрудничать

Вокруг сотрудничества крутится вся жизнь человека в обществе. Оно также было ключевым фактором, благодаря которому люди на протяжении всей истории выживали в апокалипсисы, крупные и мелкие. Примером этого могут быть малочисленные народы, представители которых делятся едой с теми, кто голоден и не способен добыть достаточно пищи самостоятельно, будь то дети, старики, люди с инвалидностью или просто те, кому не повезло.

Желание помогать тем, кто в этом нуждается, часто идет от простого понимания: у нас есть возможность помочь и облегчить ситуацию, которую мы наблюдаем (см. 3 главу). Кроме того, когда мы чувствуем взаимозависимость с теми, кто нас окружает, помогать легче.

Теперь, когда вы уже знаете, как эволюция превратила вас в крепкий орешек апокалипсиса или, по меньшей мере, одарила потенциалом стать им, пора перевернуть эволюционную монетку: прямо по курсу – преграды, которые мешают нам встретить апокалипсис с высоко поднятой головой.

Мы не отрицаемЕсли мозг – наш самый ценный ресурс во время апокалипсиса, то отрицание – самое слабое место. Если нет четкого понимания своих возможностей или ограничений, можно зайти так далеко, что не сможешь выбраться. И если общество не понимает свои возможности и ограничения, то нет совершенно никакой надежды выбраться из этого хаоса.

Впрочем, к сожалению, у нас довольно хорошо получается обманывать самих себя: верить в то, какие мы классные, какие крутые у нас команды и, конечно, какое надежное нас всех ждет будущее, если мы ничего не будем менять. Самообман может также быть приспособительным, особенно если цель – постараться убедить других, что вы хороший партнер и командный игрок или что ваша компания, город, страна лучшие. У отрицания есть плюсы – оно помогает пережить трудные времена, когда действительно надо разрулить текущую апокалиптическую ситуацию и не превратиться в тянущего резину бедолагу. Но отрицание часто слишком дорого обходится, особенно если выбирается как способ избежать подготовки к реальным грозящим нам рискам.

Так как найти баланс, чтобы нас устраивало настоящее и будущее мира? Принять реальность – первый шаг к выживанию и процветанию во время апокалипсиса. Если мы не принимаем реальность, а боремся с ней путем отрицания и избегания, все может закончиться тем, что мы станем более уязвимыми перед будущими катастрофами, так как не хотим анализировать прошлое и учиться на ошибках. К счастью, существуют эффективные психологические стратегии, которые позволяют покончить с отрицанием.

ПЛЮСЫ И МИНУСЫ ЧРЕЗМЕРНОГО ОПТИМИЗМА

Оптимизм – забавная штука. Это источник как сплошного разочарования, так и вдохновения, мотивации и ощущения радости от окружающего мира. Если вы оптимистично настроены по поводу того, что ждет вас в жизни, вы с большей вероятностью будете инвестировать в долгосрочные цели и участвовать в создании светлого будущего. Однако у оптимизма есть и темная сторона: если вы относитесь ко всему слишком позитивно, то вам не захочется думать о возможных неудачах или предпринимать дорогостоящие, но необходимые действия, чтобы уменьшить вероятность негативных событий, которые могут произойти в будущем. Скажем, вы супер-оптимистично настроены в отношении жизнеспособности своего двенадцатилетнего автомобиля и не тратите деньги на проверку тормозов и отладку двигателя. Тем самым вы рискуете, поскольку не хотите принять реальность: ваш автомобиль нуждается в должном уходе, чтобы его использование оставалось безопасным.

Оптимизм становится полезным, если чем‑то обусловлен. Другими словами, мы можем надеяться на лучшее и радоваться будущему, если делаем А, Б и В, чтобы сообща предотвратить серьезное ухудшение ситуации. Апокалиптическое мышление – не обязательно что‑то плохое или то, из-за чего мы перестаем инвестировать в будущее. На самом деле, апокалиптическое мышление порой становится полезным, если мы подходим к этому с долей веселья и сообща. Тогда оно приводит к коллективным действиям, а не к сосредоточенному только на себе отчаянию.

Определенные типы апокалиптического мышления, как, например, воображение климатического апокалипсиса, побуждающее к оценке локальных рисков, или просмотр фильмов о зомби и воображение того, что вы будете делать, когда разразится следующий вирусный апокалипсис, могут помочь взять себя в руки и преодолеть индивидуальное и коллективное отрицание.

ЗАЧЕМ ОТРИЦАТЬ?

Прежде чем бросить отрицание в мусорную корзину бесполезных защитных механизмов, посмотрим, что оно может для нас сделать (и часто делает). Отрицания бы не существовало, если бы оно – по крайней мере, иногда – не выполняло важную функцию. Понимание этой функции и случаев, когда отрицание помогает нам, – отличный способ понять, когда оно вредит.

Вот несколько примеров полезного отрицания:

1. Отрицание иногда помогает сфокусироваться на выполнении каких‑то действий даже в самый разгар апокалипсиса, позволяя отложить сложные задачи до тех пор, пока не наступит время или необходимость с ними разобраться.

2. Отрицание иногда помогает чувствовать себя хорошо, даже когда все очень и очень плохо.

3. Отрицание иногда помогает нам поддерживать лучшую из возможных версий себя. Таким образом, мы можем убедить других, что мы классные и у нас супер-светлое будущее, чтобы люди захотели быть нашими друзьями, приятелями или компаньонами.

4. Отрицание спасает от затрат на решение проблем.

5. Другие люди могут решить за нас проблемы до того, как нам придется разбираться с ними самим.

6. Отрицание спасает от компромиссов, на которые нам пришлось бы идти, решая проблемы. Это значит, что если вы тратите время на то, чтобы решать проблемы, вы не можете делать что‑то другое, например проводить время со своими детьми, листать ленту новостей в социальной сети или игнорировать детей, листая ленту новостей в социальной сети.

Отрицание может сослужить хорошую службу как в эмоциональном плане в какой‑то конкретный момент, так и в более глубоком эволюционном смысле (помочь нам выживать и размножаться). Фанатичные исследователи эволюции и поведения, такие как я, называют эти разные типы объяснений «ближайшими и конечными объяснениями» поведения соответственно.

Непосредственная или первоочередная причина, почему мы часто уходим в отрицание, заключается в том, что оно позволяет избегать душевной боли. Отрицание может защищать нас как психологически, так и практически от огромных издержек. Признание того, насколько все плохо, требует серьезного изменения планов. Вспомните перепланирование из-за пандемии коронавируса. Нам пришлось отказаться от того, чего мы с нетерпением ждали, найти новый образ жизни, приспособленный к ситуации с вирусом, поменять цели и подходы к их достижению и оплакать множество потерь.

Отрицание помогает чувствовать себя хорошо, даже когда все плохо, что объясняет, на поверхностном уровне, почему мы к нему прибегаем. Но чтобы объяснить, почему оно существует, на более глубоком уровне, нужно выделить его эволюционную функцию. Оно приводило к тому, что другие люди решали проблемы за нас, помогало нам не тратить силы на перепланирование и поддерживать положительный образ самих себя. Однако отрицание тоже сопряжено с затратами и в какой‑то момент перестает помогать. И тогда мы должны признать факты и взорвать бомбу отрицания.

ВЗОРВАТЬ БОМБУ ОТРИЦАНИЯ

Жизнь безумна. Мы все бегаем из одного места в другое, работаем, изматываемся, стрессуем, кто‑то пытается вырастить детей в совершенно невменяемом мире. В этом смысле, бесспорно, отрицание полезно, так как помогает справляться с ежедневной суетой, не мучаясь от мыслей, что вокруг нас происходит апокалипсис. Некоторые рассматривают отрицание в основном как защитный механизм, оберегающий нас от ужасных чувств и потери самообладания. Это один из способов взглянуть на него (ближайшая функция отрицания – мы считаем, что все хорошо, даже когда все не хорошо). Но дело в том, что мы живем в апокалиптические времена. Это значит, что мы должны взорвать бомбу отрицания и признать катастрофические риски. И мы должны сделать это прямо сейчас, чтобы направить мысли в нужное русло и справиться с апокалипсисами настоящего и будущего.

Давайте для начала подумаем о негативных эмоциях, которые вы можете немедленно испытать, взорвав бомбу отрицания. Что это, дикая расплавляющая мозг паника? Или, скорее, теплая и ужасающая радиация, когда отрицание после взрыва растворяется в воздухе? Возможно, вы спросите себя:

Что обязательно надо сделать в случае апокалипсиса?

Что следует делать при постоянной (или, по меньшей мере, часто возникающей) опасности крупных катастроф, таких как пожары, наводнения и ядерная война?

Что должен делать я, чтобы обеспечить себя, друзей, сообщество и остальных людей жизненно необходимым?

Также полезным может быть признание того, что, возможно, отчасти ваша первопричинная подкрадывающаяся тревога возникает из-за того, что мы действительно сильно рискуем. Мы на крючке последствий, если все пойдет кувырком (как объясняется в главе 4), и знаем об этом. И на каком‑то уровне, видимо, мы понимаем, что не готовы к этим последствиям и как индивиды, и как общество.

Вместо того, чтобы абстрагироваться от апокалиптического стресса (как советуют многие в интернете), возможно, мы должны признать, что отчасти этот стресс и тревога указывают: пора обратить внимание на множество рисков. А это, возможно, укажет нам главное направление, где искать те риски, которые мы совсем не обязательно признаем или осознаем. И, может быть, отчасти общая устойчивая тревога появляется у нас от того, что мы хотим лучше понимать эти риски и управлять ими – не только индивидуально, но и коллективно.

И снова о том, чтобы не грустить во время апокалипсиса

Заставить мозг признать, что апокалипсис – это не только веселье и игры, не слишком веселая задача. Но знаете, что апокалиптически весело? Смягчать экзистенциальный ужас (и дикую панику, и апокалиптический стресс, помноженный на ощущение полной беспомощности), устраивая старую добрую апокалиптическую вечеринку (см. с. 71).

Веселье решает многие проблемы. Оно снижает уровень стресса, придает сил, сближает нас и даже открывает окно, через которое мы можем увидеть, как все ужасно в нашем мире, но не слететь при этом с катушек. Веселье помогает подавить желание отвернуться и притвориться, что конец света не громыхает за углом, пока мы потягиваем латте и зависаем в социальных сетях. Оно способствует избавлению от страха и отказу от избегания, вызванных мыслями об апокалипсисе. Веселье позволяет отнестись к апокалипсису с любопытством, юмором и мыслями о возможностях и приключениях.

К примеру, в 2011 году вместо традиционного скучного руководства по подготовке к катастрофам Центры по контролю и профилактике заболеваний опубликовали «Готовность 101: зомби-апокалипсис», и в результате резко возросло число людей, занимающихся активной универсальной подготовкой к чрезвычайным ситуациям. (Правда, к сожалению, потом руководство по зомби-апокалипсису было отозвано, отчасти потому, что люди искренне поверили, что он наступает.) Аналогичная ситуация произошла, когда армия США составила тренировочный план CONOP 8888 ¹ (загуглите!), который, по словам его создателей, «предлагал очень полезную и эффективную подготовку» для студентов, отчасти благодаря тому, что был «совершенно нелепым». Подробный план был полностью опубликован онлайн, так как создатели надеялись, что он «вдохновит других сотрудников, которые преподают очень скучные предметы».

Но чтобы весело провести время на вечеринке по подготовке к апокалипсису, не обязательно приглашать зомби. Опять же, существует много способов сделать размышления об апокалипсисе более веселыми, начиная со страстного увлечения апокалиптической художественной литературой (см. с. 65) и заканчивая использованием черного юмора в качестве метода пробуждения искреннего интереса к миру и реальности рисков, с которыми мы все сталкиваемся.

Рассказывание историй, юмор, любопытство и возможность устроить классную вечеринку – одни из важнейших инструментов для отказа от коллективного отрицания апокалипсиса. Превращение апокалипсиса в развлечение – это также отличный способ не допустить негативных последствий избегания. Пока мы не уверены в себе и напуганы, мы будем продолжать скрываться от неизбежного, а не готовиться к нему. Если же мы будем смеяться над тем, что мы живем в апокалиптическое время, наше психическое состояние будет лучше, и нам удастся выучиться на уроках прошлого, сконцентрироваться на настоящем и пережить неопределенное будущее. Так что давайте уже перейдем к веселой части этой главы и поговорим обо всех приятных аспектах, в которые можно углубиться в нашей апокалиптической реальности. И, как мы все знаем, бурное веселье начинается с классного акронима!

УЧИТЕСЬ ИГРАТЬ В ШАХМАТЫ

В детстве я ненавидела шахматы. Может, потому, что мой младший брат играл лучше меня. В последнее время я стала часто играть в шахматы (в основном с младшим ребенком, который тоже играет лучше меня) и оценила элегантность игры и ее неожиданную сложность, возникающую всего из нескольких простых правил. Шахматы связаны с балансом между «оставаться в безопасности» и «исследовать окружающий мир» (или, на языке шахмат, между защитой и развитием фигур). Шахматы – это еще и весело. Конечно, если осознавать все это фоновое напряжение – то, которое я не ценила, пока не начала воспринимать шахматы всерьез.

Поначалу предложение шутить на тему апокалипсиса, возможно, будет трудно принять. Из-за недавней пандемии мы все будто привыкли к ощущению беспомощности в течение долгого времени, даже если это не означает существование в самом пекле бушующего апокалипсиса. С детства мы также учились спокойно реагировать на неприятности и в результате вроде как смирились с тем, что жизнь часто ранит и бывает скучной. Я не говорю о том, что не надо усердно работать, но надо усердно работать над тем, что мы сами решаем делать, поскольку это важно и, в идеале, еще, по крайней мере хоть немного, весело. Стоит разбудить в себе ребенка, любопытного и любящего развлечения, а потом усердно работать над тем, что наполняет этого внутреннего ребенка восхитительно игривой апокалиптической энергией.

Поэтому давайте играть в шахматы. Или, точнее, давайте играть в ШАХМАТЫ – это мой акроним для пяти стратегий превращения апокалипсиса во что‑то, чем мы действительно захотим увлечься, и обнаружения баланса между безопасностью и исследованием окружающего мира. С помощью игры в ШАХМАТЫ мы превратим размышления и подготовку к апокалипсису в своего рода игру. Мы подойдем к этому с умом, продумаем различные возможности, как лучше продвигаться вперед (развивать наши общие фигуры) и внимательно учитывать и прикрывать слабости, которые проявляются во время ходов (защищать свои фигуры). Благодаря игре в ШАХМАТЫ, мы подойдем к сложным и страшным проблемам с гибкостью, открытостью и готовностью учиться и сотрудничать. Вот как это работает:

ШАнс узнать что‑то новое благодаря любопытству. Мы, люди, от природы любопытные существа. Наше любопытство может пойти на пользу – помочь изучить апокалиптическую картину, представшую перед нами, и разобраться, что с ней делать (в идеале перестать при этом заниматься думскроллингом).

Хорошее чувство юмора. Даже когда все плохо – особенно, когда все плохо, – юмор помогает найти радость, обрести связи и снизить стресс. Он даже позволяет взглянуть на проблемы под новым углом и сменить тактику на более эффективную.

Множество развлечений. Мы любим включать музыку, любоваться изобразительным искусством, слушать выступления уморительных комиков, смотреть веселые фильмы и читать увлекательные книги. Развлечения помогают нам увидеть мир в новом свете. Благодаря им мы легче обучаемся и запоминаем информацию.

Апокалиптические истории. Рассказывая истории, мы концентрируем на них общее внимание и воображение. Это дает всем нам возможность чем‑то увлечься, иначе было бы слишком страшно много думать и разговаривать об апокалипсисе.

ТЫсяча связей, или социализация. Веселиться, устраивать вечеринки, выступать и делиться информацией в трудные времена – это способы разобраться с общими угрозами. Кроме того, связи, которые устанавливаются на таких общественных мероприятиях, могут заложить основу для отношений, построенных на взаимопомощи. Такие отношения пригодятся в случае настоящей катастрофы.

Любопытство: рисковать жизнью, чтобы узнать что‑то новое

Во многих фильмах ужасов есть сцена, в которой главный герой открывает дверь, потому что любопытство берет верх. Обычно это заканчивается каком‑нибудь дикой дичью, угрожающей жизни или вселенной, и представляет собой впечатляющую кульминацию фильма, который без нее был бы еще терпимым.

Возможно, вы не фанат малобюджетных ужастиков, но вдруг вам нравятся тру-крайм подкасты, или вы часто замедляете шаг, сильно замедляете, проходя мимо места автомобильной аварии, или вам нравятся сафари-парки, где можно сделать шикарные кадры с большими кошками, которые способны откусить вам голову. (Или, может быть, вы тот человек, который возьмется читать книгу об апокалипсисе, потому что это наверняка жутко весело.) Если это так, то вы понимаете, что в мрачном, смертельном и опасном есть нечто привлекательное. Оказывается, мы от природы проявляем любопытство к тому, что нас пугает. Иногда мы даже готовы рисковать жизнью, чтобы узнать больше о том, что может нас убить; этот феномен называется нездоровым любопытством.

Чтобы понять, почему мы делаем что‑то дикое – например, приближаемся к источнику нашего потенциального уничтожения, – вернемся на шаг назад и проникнем в поисках разгадки в мир животных до появления человека. Многие организмы занимаются так называемым наблюдением за хищником; возможно, это самая распространенная в природе форма нездорового любопытства. Газель приближается ко льву, чтобы понять его поведение и уровень опасности, который он представляет. Если хищник лениво разлегся, вероятно, после хорошего сытного обеда, то он не представляет угрозы. Значит, газель может спокойно искать пищу неподалеку от льва, не беспокоясь, что пищей станет она сама.