Kitobni o'qish: «Стеклянные слёзы»

– Как же я соскучилась по своему домику! – Шурочка так заразительно потянулась, что я тут же последовал её примеру.

– Честно говоря, твоя идея уехать из Парижа и провести медовый месяц в родных пенатах, мне не зашла. Ты не задумывалась о том, чтобы домишко толкануть? – осторожно осведомился я.

– Не смей даже заговаривать об этом, Дубровский, или я тебя прибью! – Жена прошила меня испепеляющим взглядом. – К тому же, я пообещала, что никогда его не продам. Виктор слёзно просил оставить за собой кабинет из двух смежных комнат, а взамен пообещал купить мне квартиру.

– То есть, он будет наведываться снова и снова, пока смерть не разлучит вас?

– Сплюнь! Зато дом не пустует. Телефон включи, кстати.

С самого вечера наш домашний телефон буквально взбесился: один звонок следовал за другим, но каждый раз на другом конце провода вешали трубку. Аппарат пришлось выключить.

Шурочка впорхнула в ванную комнату, а это значит, у меня есть ещё минимум полчасика, чтобы понежиться в кровати. Только-только я включил аппарат, поудобнее улёгся на правый бок и закрыл глаза, как телефон зазвонил снова.

– Алло, – недовольно буркнул я в телефонную трубку, в ответ тут же раздались короткие гудки.

Вот ведь зараза, весь сон, как рукой сняло! Я со злостью бросил трубку на рычаг и вновь выдернул телефонную вилку из розетки.

Солнечная погода в конце октября – для Питера настоящая редкость. Я подошёл к окну и раздвинул шторы: погодка замечательная, на небе ни единой тучки – красота!

– Ванна свободна, можешь приступать к водным процедурам. – Шурочка вышла из ванной, на ходу запахнув халат. – Опять звонили?

– Опять!

Закрыв дверь душевой кабинки, я отдался во власть упругих струй воды, приятно массирующих тело. Уже через десять минут, бодрый и посвежевший я предстал перед женой.

– Андрей, у нас гости, – огорошила меня Шурочка.

– Мужик какой-то у ворот тёрся.

– Нет, женщина из полиции. Я её провела в гостиную.

– Что ей надо? – удивился я.

– Вот сам и спроси.

Прихватив с собой паспорт, я примерил на лицо гневно-непоколебимую маску и распахнул дверь в гостиную. Визитёрша восседала в облюбованном мной кресле, черты её лица всколыхнули в памяти ворох неприятных событий из прошлого.

– Майор Взварова, – представилась женщина, – Могу я узнать, кто вы такой, и кем приходитесь Александре Вяземцевой?

– Прихожусь мужем. Ишь ты, уже целый майор, – сыронизировал я. – Неужто не узнаёте?

– А-а, кажется, вспомнила, – приглядевшись, злорадно усмехнулась Взварова. – Андрей Дубровский, один из фигурантов дела Гемке.

– Германа Гемке? – испуганно переспросила Шурочка.

– Не фигурант, а свидетель, показания которого помогли бы посадить этого гада, – пояснил я жене, демонстративно отвернувшись от Взваровой. – Но одна девица с погонами старшего лейтенанта обставила дело так, что суд не учёл предоставленные видеоматериалы по причине того, что они ненадлежащего качества и получены с нарушением действующего законодательства.

– Не учите меня работать! – разозлилась женщина. – Вам, Дубровский, удалось отмазаться от обвинения в покушении на убийство должностного лица…

– На минутку: и по совместительству вашего любовника, – вставил я свои пять копеек.

– Но сейчас я доведу дело до конца, уж будьте уверены.

– Кого же я хотел укокошить на этот раз, если не секрет?

– Не секрет. Виктора Вяземцева, бывшего мужа Александры Вяземцевой. Елизавета Елецкая подала заявление о пропаже своего гражданского мужа и незаконном проникновении в жилище.

– Виктора убили? – ужаснулась Шурочка.

– А какая мне-то в том корысть? – осведомился я.

– Сейф взломан, пистолет на месте, но есть одна странность: наличность украдена частично. А я и не удивлена. Так как раздел совместно нажитого имущества произведён не был, а прямых наследников Вяземцев не оставил, то всё и так достанется бывшей жене, – с торжественной одержимостью продекламировала Взварова. – Если она, конечно, заявит свои права на имущество, в чём я нисколько не сомневаюсь, если в деле замешаны вы, Дубровский.

– А если не заявлю, вы оставите нас в покое? – вмешалась встревоженная Шурочка.

– Нет уж, заявишь как миленькая, – не согласился я с женой. – Не могу допустить, чтобы имущество, принадлежащее тебе по закону, растворилось в чреве ненасытного госбюджета.

– Как-то вы нелестно о своей Родине, гражданин Дубровский, – скривилась Взварова.

– Своя рубашка ближе к телу, знаете ли. Разумному индивиду стоит показать зубы, когда не Родина, но государство под благим предлогом сдирает с него последние портки. Вы, Взварова, скорее всего, не различаете эти два понятия.

– Удивительно, что с такой гнилой философией вы ещё разгуливаете на свободе. Самое время это исправить. Итак: Александра Вяземцева и вы, гражданин Дубровский, задержаны для выяснения обстоятельств исчезновения Виктора Вяземцева. Следуйте за мной и не вздумайте оказывать сопротивление. – Взварова распахнула полу стёганой куртки, чтобы продемонстрировать пистолет Макарова в подмышечной кобуре.

– Ага, значит, речь идёт не об убийстве! Надеюсь, у вас имеется очень веский мотив для содержания под стражей граждан Французской республики? – Я раскрыл паспорт на первой странице и ткнул пальцем в свою фотографию.

– Покажите, – Взварова потянулась к документу.

– Фигушки! – Я тут же отдёрнул руку. – Научен горьким опытом общения с вами. Вызывайте повесткой, если приспичило.

– Обязательно, – сквозь зубы процедила Взварова. – Но для начала возьму с вас подписку о невыезде.

– Время идёт, но методы не меняются. Вам ли не знать, что если дело даже не заведено, то грош цена этой подписке. Убирайтесь-ка лучше подобру-поздорову, пока я не накатал жалобу в прокуратуру через Генеральное консульство.

Прошлое не отпускает. Даже в мелочах: в суматохе лет, череде событий, в памяти нет-нет, да всплывает вкус детства с приторной сладостью фруктового мороженого на губах, а почти забытая песня из девяностых ассоциируется с выбитым зубом в драке на танцплощадке. Настоящее, да и грядущее тоже, неразрывно связаны с прошлым, как расходящиеся круги от брошенного в воду камня.

Мой двоюродный брат Игорь арендовал заброшенный ангар и оборудовал там небольшую автомастерскую. Грамотный персонал, приемлемый ценник: народ потянулся! Но в первые же месяцы работы заявилась банда рэкетиров под предводительством Германа Гемке. Гемке на тот момент занимал какую-то значимую должность в администрации района – идеальное прикрытие. Он предложил брату заняться более прибыльным бизнесом – разборкой угнанных автомобилей, но получил отказ. Игорь был уверен, что это сотрудничество не сулит ничего хорошего.

На следующий день из подкатившего к ангару джипа высыпались четверо отморозков во главе с Гемке. Уверенные в собственной безнаказанности подонки принялись крушить в ангаре всё, что попадалось под руку, но не тут то было.

Мы дали отпор незваным гостям и обратили их в бегство. В конце девяностых брат совершенно легально приобрёл парочку сигнальных пистолетов СП-81 и полсотни патронов к ним, а нынче они ох как пригодились!

То-то, вам доложу, был фейерверк! Братки отступили и в панике ретировались, бросив на поле боя своего предводителя. Сам Гемке получил сильные ожоги: одна из звёздок сигнального патрона, срикошетив от стены, запуталась в складках одежды. Мы тут же вызвали скорую помощь и позвонили в милицию, а прибывший наряд надел на нас наручники.

В обезьяннике меня и Игоря, отобрав паспорта, продержали трое суток и с пристрастием выбили признание в покушении на убийство. Взварова принимала в этом непосредственное участие, а развалить дело удалось уже позже. Я предусмотрительно установил в ангаре две камеры, которые и зафиксировали всё действо, но в итоге Гемке отделался лишь двумя месяцами содержания в следственном изоляторе и потерей хлебного местечка. Бывшие подельники тут же открестились от своего главаря: кому нужен чемодан без ручки? Тем не менее, я всё же принял решение о смене места жительства.

– А я-то думала, что ты уехал из-за меня, – осторожно прокомментировала Шурочка.

– Твоё замужество стало последней каплей. Откуда ты знаешь Гемке?

– Герман – мой дядя, – просветила меня Александра. – Но я ничего не знала о его делишках, честное слово. И всегда была уверена, что Гемке уехал из страны по политическим мотивам.

– Твой дядюшка – жуткий проныра, но я ему мысленно аплодирую: умудрился выдать двухмесячную отсидку в «Крестах» за происки «кровавой гэбни» и получил статус беженца. Ты давно с ним виделась?

– Мы никогда толком и не контачили. После отъезда от Германа было единственное письмо с фотографией, на этом всё.

– Покажешь?

– Если найду. В бюро у меня настоящий кавардак. Но предупреждаю: конверт я выбросила, он без обратного адреса.

Я сразу узнал Гемке в мужчине на фотографии. Гемке с длинной глазастой рыбой в руках и прильнувшая к нему брюнетка в громадных солнцезащитных очках, улыбаясь, позировали фотографу под кроной дерева с множеством зелёных, шипастых плодов. На обороте красовалась надпись: «С днём рождения, Саша! Эльза и Герман Гемке».

– Жена, наверное, – предположила Александра. – Я все-таки переживаю за Вяземцева, Андрей.

– Какой-то совестливый воришка к ним забрался. Подломил сейф, но оставил денег на расходы? Что-то не так с этой Елецкой. Шурик, ты когда-нибудь заглядывала в сейф мужа?

– Нет, конечно. Когда мы были женаты, Вяземцев запретил мне даже заходить в кабинет без стука и никогда не отпирал сейф в моем присутствии. Я знала, что в сейфе хранятся наличные и пистолет, Виктор называл его Чижом.

– CZ-75 – убойная штуковина, откуда у Вяземцева разрешение на подобное оружие?

– Деньги решают всё, – пожала плечами Шурочка.

– Кольца и браслеты, шляпки и жакеты… – с едва прикрытым сарказмом процитировал я. – И ведь ни одна из женщин Вяземцева даже не задумалась, что его расходы в разы превышают доход даже среднего класса. Вывод: украли нечто более ценное, а Елецкая под эту марку отстегнула себе деньжат.

– А ты злой, Дубровский, – с упрёком проговорила Александра. – Я видела Лизу всего несколько раз, но если она темнит, надо что-то делать, нельзя же просто сидеть, сложа руки.

– Предлагаешь навестить Елецкую? – Я снова выглянул в окно. – Ух ты, а мужик-то до сих пор тут. И от Взваровой в кустах спрятался, дурачок. Невдомёк, что для нас он, как на ладони.

– Дай-ка я посмотрю. – Шурочка подошла ко мне, внимательно вгляделась в незнакомца. – Он – иностранец.

– Думаешь?

– Уверена. Как-то на день рождения Виктор подарил мне тур на Гоа. Времени было в обрез и, чтобы не сильно выделяться в толпе, я взяла с собой повседневную одежду, как можно больше отвечающую местному менталитету, и крем для автозагара.

– Надо же: а мне всегда казалось, что женщины наоборот стараются привлечь внимание к своей персоне.

– Прекрати паясничать, Андрей! – рассердилась Александра.

– Молчу, молчу.

– Так вот! – Жена подбоченилась с торжествующим видом. – Пальтишко этого мужчины не что иное, как шервани.

– Шурик, извини. – Я протестующе скрестил руки. – Не успеваю за ходом твоих гениальных мыслей.

– Смуглый оттенок кожи и совсем неброское шервани: в Питере его вполне можно принять за полупальто. А главное: профессор Леонов как-то обмолвился, что Виктор стал сорить деньгами вскоре после их совместной командировки в Хайдарабад.

– Значит, этот мужик – индус?

– Правильнее – индиец! Индус – это тот, кто исповедует индуизм. О, Господи! – Шурочка воздела руки к небу. – Я вышла замуж за неуча!

– Что поделать – любовь зла. То есть, ты намекаешь, что исчезновение Вяземцева как то связано с той командировкой? Значит, поиски надо начинать с Леонова.

– Именно! Индиец здесь не просто так.

– Индус! Мне так привычнее. Пойду, спрошу, какого рожна он тут ошивается.

Я вышел из дома через чёрный ход и, описав по лесочку круг, подкрался к затаившемуся в кустарнике индусу и похлопал незнакомца по плечу. Память услужливо преподнесла на блюдечке знакомую с детства фразу.

– Хинди руси пхай-пхай.

Это была плохая идея: чужак, крутанув невообразимую вертушку, сбил меня с ног. Бесформенным кулём я повалился навзничь, сопроводив взглядом слетевший с ноги и устремившийся к верхушкам деревьев кувыркающийся ботинок.

Потратив минут десять на безуспешные поиски ботинка, я возвратился домой не солоно хлебавши. Индуса, конечно же, уже и след простыл.

Мне повезло. У жены оказался запасной ключ от кабинета Вяземцева, там я и подобрал себе обувку. Темно-коричневые челси из натуральной кожи выглядели стильно и пришлись мне впору.

Профессора Леонова мы нашли в загородном пансионате для пожилых людей. Здание располагалось на территории живописного парка, обнесённого ажурной оградой, таксист высадил нас прямо у ворот. Лечащий врач разрешил Леонову прогулку в парке на свежем воздухе, но предупредил, что старина Паркинсон и дедушка Альцгеймер уже постучались в двери его пациента, и тот не вполне адекватно воспринимает окружающую действительность.

Во время прогулки профессор, не переставая, вертел трясущейся головой, изредка останавливая безжизненный взгляд на мне и Шурочке. Мы устроились на скамейке в глубине парка подальше от чужих глаз и ушей под аркой с готическими часами и расположили инвалидную коляску напротив.

– Матвей Григорьевич, вы меня помните? – спросила Шурочка. – Я – Вяземцева Александра, ваша коллега.

– Как-же, как-же, Сашенька, узнал, узнал, – с расстановкой прошамкал профессор. – Да и как не узнать жену своего благодетеля. Ведь Витя как-никак оплачивает моё проживание здесь. Вернее сказать – доживание.

Успешный частный детектив просто обязан быть хорошим психологом. Очень важно в критический момент подобрать нужные слова, чтобы оценить эмоциональное состояние оппонента.

Мой личный «Код лжеца» собран по крупицам, основан на многолетнем опыте, наблюдениях. Это – совокупность мимики, жестов и прочих невербальных сигналов, присущих людям, по тем или иным причинам говорящим неправду. Их невозможно скрыть даже под личиной гипертрофированного маразматика.

– Вы в курсе, что Виктор Вяземцев пропал? – выпалил я, для себя отметив, что слова Леонова прозвучали с выраженной издёвкой.

– Откуда мне знать? – тотчас же отреагировал профессор, сцепив в замок подрагивающие ладони.

– Матвей Григорьевич, возможно, Виктору угрожает опасность, помогите, пожалуйста, – взмолилась Шурочка. – К нам уже приезжала полиция, а за домом следит какой-то иностранец.

– По одежде похож на индуса. Нам кажется, что исчезновение Виктора как-то связано с вашей поездкой в Хайдарабад, – добавил я. – Ну же, профессор, пораскиньте мозгами.

– На индуса? – Профессор поёрзал на сидении и прищурил глаза. – Сашенька, извините, но лицо вашего хамоватого спутника не внушает мне доверия.

– Так-таки и не внушает? – обиженно ухмыльнулся я. – Меня зовут Андрей, я – частный детектив и новоиспечённый супруг Александры. В ваших интересах, уважаемый, чтобы мы отыскали Вяземцева, в противном случае вас могут попросить на выход.

– Мне нечего вам сказать, – безучастно отозвался Леонов, опустив голову и вжавшись в спинку коляски. – Скоро обход, пора принимать лекарства, прошу вас, отвезите меня в палату.

На обратном пути я заказал готовую еду на дом, и уже за обедом мы обсудили сложившуюся ситуацию.

– Удивительно, что Матвей Григорьевич так сильно сдал за последнее время, – расстроилась Александра. – В коллективе мы его за глаза называли дядя Мотя. Таким живчиком был, летом на велосипеде гонял, зимой на лыжах.

– Я удивлён не меньше тебя, дорогая. Удивлён, что такая умная и образованная женщина купилась на этот дешёвый балаган.

– Андрей, тебе не кажется, что оговаривать пожилого и больного человека несколько безнравственно? – сдвинула брови Шурочка.

– Ничуть. Он бессовестный враль и артист никудышный.

– Тогда обоснуй!

– Легко! Мямлил с трудом, чуть ли не слюни пускал. Ровно до тех пор, пока не узнал, что я – частный детектив, и натурально испугался, даже тремор пропал. А чтобы побыстрее нас сповадить, твой тётя Мотя придумал врачебный обход. Цирк с конями, да и только! Ты заметила в палате Леонова цветы и фрукты? Откуда они там?

– Это дорогой пансионат, фрукты входят в меню…

– А персонал задаривает пациентов цветочками, – перебил я. – Пойми, Шурик, цветы от близкого человека, как минимум.

– У Матвея Григорьевича не было детей, но уволился он после скандала, – припомнила Александра. – Одна дамочка обвинила Леонова в сексуальных домогательствах к матери, когда та ещё была студенткой. Готова была даже пройти тест ДНК на отцовство.

– Подозреваю, что совсем недавно она навещала своего папашу.

– С чего ты взял?

– На фото, где Гемке с женой, на заднем фоне дерево с плодами. Заметила?

– Конечно, – с готовностью ответила Шурочка. – Это – аннона или сметанное яблоко, растёт только в тропиках. Скоропортящийся продукт, в первый раз я попробовала его там же на Гоа.

– Так вот: похожую кожуру я заметил в мусорном ведре. Фотография сделана на Гоа.

– Ты меня пугаешь, Андрей, – Шурочка приложила ладони к зардевшимся от волнения щекам. – То есть, Герман и его жена виделись с профессором и все они причастны к исчезновению Виктора?

– Леонов вряд ли, очень уж он немощен. Твой дядя подставил очень серьёзных людей, назад ему путь заказан, а вот его жене – нет. Но ведь не она же обчистила сейф Вяземцева! Остаётся только индус или Елецкая.

– Надо как-то сообщить об этом Взваровой, – подсказала Александра.

– Не советую, сразу попадёшь под раздачу. Взваровой движет чувство мести, и пунктик на всём, что связано с твоим дядей.

– Тогда решено, едем к Лизе! – с готовностью объявила Шурочка. – Я была у Вяземцева на новоселье, так настойчиво зазывал, хотел похвастаться. Шикарный коттедж во Владимировке недалеко от Петергофа, рядом со съездом на кольцевую. Участок соток пятнадцать с высоким забором, а с другой стороны, вот умора: заходи – не хочу!

– Твоя телега на ходу?

– Мой апельсинчик? Думаю да. Только чур, я за рулём.

– Надо ботинок отыскать. Маловат мне вяземский, жмёт.

Прихватив с собой грабли, я побрёл к месту своего феерического падения и ещё издали увидел зацепившийся шнурками за сучок и мерно раскачивающийся на ветру ботинок. Если честно, то челси сели идеально, но ботинки мне дороги не только как память. В толстой подошве правого ботинка припрятан набор проверенных в деле отмычек, в левом зачётные нычки под всякую мелочёвку.

Я задрал голову и прикинул расстояние до потеряшки. Высоковато, но если метнуть грабли, то вполне возможно, ботинок удастся сшибить.

Получилось, но только с третьего раза. Я наклонился, чтобы подобрать ботинок и грабли, как вдруг меня кто-то похлопал по спине.

Ну держись, морда индийская, сейчас я тебе устрою Болливуд! Не разгибаясь, я схватил грабли и мощным ударом черенка подсёк ноги нападавшего. Сделав пару шагов, я упёрся черенком в грудь поверженного противника и оторопел.

Нащупав сонную артерию у находящегося в отключке Матвея Григорьевича, я убедился в наличии пульса, после чего втихаря поинтересовался содержимым профессорского портфеля. Мне удалось привести старика в чувство, слегка похлопав по щекам и хорошенько встряхнув за плечи.

– Какой чёрта, Матвей Григорьевич? – Я помог Леонову подняться. – Не сильно ушиб?

– Жить буду, – Схватив портфель, профессор поморщился, потирая ушибленные голени. – По икрам попало, не по кости, терпимо. А вы чем тут занимаетесь?

– Променаж послеобеденный. – Я спрятал ботинок за спину. – Урок вам на будущее. Зачем было Ваньку валять, я вас сразу раскусил. Ещё и врача подговорили – нехорошо.

– Подговорил – признаюсь. Я совсем запутался, но где Вяземцев, не знаю, поверьте. – Леонов с горестным выражением лица прижал портфель к груди.

– Пойдёмте в дом, расскажете всё мне и Саше.

Дома я первым делом разулся, чтобы отмыть под струёй воды обе пары ботинок, и тут меня ждал сюрприз! А Вяземцев-то – малый не промах: каблуки челси тоже оказались с секретом.

Тем временем Шурочка приготовила кофе, и мы, сидя за столом, принялись внимать исповеди Матвея Григорьевича.

Ещё в начале шестидесятых годов прошлого века, задолго до командировки Леонова и Вяземцева, сокровищница последнего низама Хайдарабада Асаф Джаха VII подверглась ограблению. Полиция слишком поздно организовала погоню за грабителями, однако последним помешал внезапно начавшийся ливень. Машину занесло на скользкой дороге, она съехала в кювет, перевернулась, и её тут же захлестнуло потоками воды. Незадачливым похитителям пришлось бросить похищенное и скрыться, недосчитались лишь одного, но самого ценного артефакта. По горячим следам арестовали несколько человек, но позже была доказана их непричастность.

На закате империи Великих Моголов в Южной Индии на Деканском плоскогорье образовалась территориальная автономия. Низамом – правителем Хайдарабада стал Асаф Джах Первый. Княжество было крупнейшим центром культуры, а также торговли бриллиантами и жемчугом, но наибольшее развитие получило стекольное производство. Оно необычайно заинтересовало Асаф Джаха, правитель нередко лично присутствовал при экспериментах по внесению в стекло различных добавок, присадок. К тому же у низама в последние годы жизни развилась светобоязнь, и он повелел изготовить себе очки в оправе, инкрустированной цейлонскими сапфирами.

– Но не в этом их главная ценность. А знаете в чём? – Профессор обвёл меня и Шурочку многозначительным взглядом. – Судя по описанию, стёкла очков обладали фотохромным эффектом и позволяли различать свет в инфракрасном диапазоне. Нынче чудо-очками никого не удивишь, но в восемнадцатом веке это было сродни волшебству, поэтому очки и получили название – Око Ангела, пронзающее тьму.

– Ангела Азраила, в Священном Коране он упомянут, как Ангел Смерти, – подхватила Шурочка. – А ещё существует маратхская легенда – Пронзительное Око бога Йамы – владыки подземного мира. Это один и тот же артефакт?

– Естественно, Сашенька! В легенде говорится, что Пронзающее или Пронзительное Око – застывшие, стеклянные слёзы Йамы, но я склоняюсь к более приземлённой версии, – натянуто улыбнулся Леонов.

– Как очки попали к Виктору?

– В последний день перед отъездом на базаре местный мальчуган положил глаз на наручные часы Вяземцева, увязался за нами и предложил поменять часы на какие-то замызганные побрякушки. Виктор поначалу отказался, но потом, внимательно присмотревшись, без колебаний расстался с часами.

– Вяземцев на халяву заполучил Око, контрабандой провёз его в страну и стал барыжить надёрганными из оправы брюликами, – догадался я. – А вы, профессор, пошли на шантаж. Какая продвинутая у нас профессура!

– Зачем вы так? – насупился Леонов. – Вяземцев терпеливо выжидал годы и годы, прежде чем рискнул обнаружить Око Ангела, чтобы произвести впечатление на вас, Сашенька. И ведь сработало! А я и так слишком долго молчал.

– Вы только что назвали меня приживалкой, Матвей Григорьевич. Фу! – презрительно фыркнула Александра.

– Согласитесь: доля правды в моих словах имеется. Потом Эльзе и её мужу срочно понадобились деньги. Много денег.

Я оказался прав: Эльза – дочь Леонова и жена Германа Гемке. Потуги бывшего чиновника восстановиться в прежней должности потерпели фиаско. Гемке наговорил много лишнего, обвинив бывшее руководство в коррупции, и ради спасения собственной шкуры вынужден был дать дёру. Вот тут то и пригодился новоявленный папаша Эльзы. Обретя дочь, Леонов расчувствовался и продал трёхкомнатную квартиру в престижном доме на улице Типанова. Вдобавок ко всему, Вяземцев обязался оплачивать лечение и проживание Матвея Григорьевича в пансионате в качестве платы за то, что последний будет держать язык за зубами.

– Но теперь Виктор пропал, и я опасаюсь, не связано ли это с Оком, – закончил свой рассказ профессор. – Как не крути, я тоже причастен. Вы ведь займётесь поисками Виктора?

– Обязательно, и найдём, если индус нас не опередит, – наудачу бросил я, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.

– Вы часом не узнали, кто он такой и что ему нужно? – Леонов посмотрел на меня, с нетерпением ожидая ответа.

– Профессионал, меня с одного удара вырубил. Наверняка какой-нибудь охотник за сокровищами или головами, – предположил я. – Кстати, профессор, я вас с ним и перепутал, когда граблями шарахнул. Вы с нами?

– Позвольте мне остаться, – взмолился Леонов. – Ноги очень болят. Да и голова тоже. К тому же, я не успокоюсь, пока не узнаю, что с Виктором. Может статься, что и идти-то мне некуда.

Оранжевая Kia Picanto, простоявшая в гараже почти полгода, завелась с пол-оборота, пришлось только подкачать шины.

Шурочка – лихой водитель! Уже минут через двадцать мы подъехали к дому Вяземцева и припарковались чуть поодаль: у ворот стояла машина такси. Подобравшись с тыла, мы заметили выходящую из дома женщину с синим дорожным чемоданом на колёсиках и затаились за живой изгородью можжевельника. Я тут же достал из кармана и приставил к глазам монокуляр.

– Это – Лиза? – шёпотом спросил я Шурочку и протянул ей монокуляр.

Присмотревшись, Шурочка молча кивнула и вернула мне оптику.

– Так вот: твоя Лиза и Эльза Гемке – одно лицо!

Ошарашенная моим открытием Шурочка прикрыла ладонью рот, а Лиза, заперев входную дверь, огляделась, спрятала ключ под декоративный вазон. Подхватив чемодан, женщина трусцой побежала к ожидающей её машине. Между Лизой и водителем завязался разговор на повышенных тонах, после чего машина такси развернулась и поехала в сторону кольцевой автодороги.

Наблюдательность, способность подмечать и систематизировать порой даже незначительные мелочи отличают хорошего частного детектива от рядового. Можно изменить причёску, макияж, нацепить очки-блюдца, но индивидуальные особенности – форма ушей, носа, овал лица, остаются неизменными, а поднаторевший в решении подобных задач мозг воссоздаёт цельную картину из кусочков мозаики. Но в данном случае приобретённые навыки мне не понадобились: в портфеле Леонова я обнаружил паспорт с вложенной вовнутрь и уже знакомой мне фотографией.

– Проследим за ней? – предложила Шурочка.

– Нет, меня больше интересует содержимое сейфа. Можешь предположить, где он находится?

– Скорее всего, в кабинете на втором этаже.

Дверь в кабинет оказалась незапертой, а недорогой, но надёжный пистолетный сейф AIKO притулился на тумбочке в углу кабинета.

– Замок вскрывался, но после его снова закрывали и открывали ключом, – отчитался я после беглого осмотра сейфа, снимая с правой ноги ботинок. – Надо заглянуть вовнутрь.

– Но у нас нет ключа!

– Раз плюнуть, мадам Дюбуа! – Я поймал озадаченный взгляд Шурочки и, разложив на носовом платке инструменты, принялся за работу. – Зря вы смотрите на меня с недоверием. Ваш муж, между прочим, негласный стипендиат самого Жан-Жозефа Мартини. Дядюшка Жано научил меня вскрывать подобные консервные банки за пять минут максимум. Засекайте время, мадам.

Жан-Жозеф Мартини – незыблемый авторитет в среде французских медвежатников. Со временем он отошёл от дел и приобрёл домишко в местечке Сен-Клу на берегу Сены. Вскоре дядюшка Жано женился на молоденькой темнокожей француженке Диан-Мари, но их семейное счастье закончилось в одночасье. В один из дней жену Мартини похитили, прихватив также и семейную кассу. Неизвестный похититель потребовал выкуп и оценил голову Диан-Мари в миллион евро, догадываясь, что у пожилого любителя грудастых шоколадок ещё немало сбережений, а дядюшка Жано в свою очередь обратился ко мне.

Дело я раскрутил за день, совершенно справедливо предположив, что Диан-Мари в сговоре с похитителем, а сам похититель – бывший конкурент и собрат дядюшки Жано по ремеслу. Мы взяли сладкую парочку на съёмной квартире тёпленькими, в одной постельке. Месье Жан-Жозеф впоследствии любил пошутить, что поступил по совести, не поскупился и оставил молодому коллеге в качестве приза целых сто десять ливров!

– Какое-то странное благородство, – хмыкнула Шурочка.

– Ничего странного. Ливр – старинная французская мера веса, ровно столько и весит Диан-Мари. От гонорара я отказался с условием, что маэстро Мартини поделится со мной секретами мастерства. Кстати: инструмент и ботинки раньше принадлежали дядюшке Жано, это его эксклюзивный подарок. Всё, готово! – Я повернул ручку сейфа по часовой стрелке и распахнул дверцу. Пусто!

– Я почему-то не удивлена, – нахмурилась Александра. – Вот ведь стерва! Попробуем её догнать?

– Я бы не советовал. На полу капля оружейного масла, совсем свежая. Эльза прихватила с собой не только деньги, но и Чижа.

– Вот стерва!

– Помнишь, ты мне рассказала про обещанную квартиру? По моему разумению, вряд ли Вяземцев согласился бы отстёгивать запредельную сумму на содержание Леонова в пансионате. Скорее всего, Виктор по дешёвке купил квартиру профессора, и чутьё мне подсказывает, что неплохо бы туда заглянуть.

– Возможно, но мы же не знаем адреса.

– Знаем. Поедем с ветерком по кольцевой.

Ох уж эти питерские пробки! Санкт-Петербург – мегаполис, пронизанный кровеносной сетью улиц и проспектов, магистралей, живой организм со своей особенной «питерской» душой. И если Господь лишь тихонько посмеивается над человеком с далеко идущими планами, то заядлый приколист Питер просто неистово ржёт, узнав о твоих планах на ближайшее время.

Всего-то пару десятков километров по навигатору, однако, на съезде с кольцевой автодороги мы простояли в пробке почти два часа! Дальше больше: пришлось наматывать круги в поисках парковочного места, пока Шурочка наконец-то не без труда втиснула «свой апельсинчик» в узенький промежуток между машинами.

На четвёртом этаже мы вышли из лифта и подошли к дверям бывшей квартиры профессора Леонова. После череды безответных звонков в дверь, мне пришлось снова применить свои околокриминальные навыки: механизмы замков сувального типа вскрываются на раз-два-три. Мы на цыпочках зашли в прихожую, я зафиксировал язычок замка и аккуратно притворил за нами дверь.

В одной из комнат мы и обнаружили Виктора Вяземцева. Жалкое зрелище: беднягу раздели догола, заткнули рот кляпом и приковали руки и ноги к спинкам кровати наручниками в позе морской звезды.

– Витя! – Шурочка бросилась к Вяземцеву и первым делом вынула у него кляп изо рта. – Андрей, ну не стой ты, как истукан!

– Подозреваю, что некая дамочка по имени Лиза предложила гражданину Вяземцеву пошалить, но тормознула на полпути, – предположил я, освободив руки осунувшегося и тяжело дышащего пленника от наручников. – С вашими сединами, дорогой товарищ, с ролевухами пора бы завязать.

– Не ваше дело! Дайте мне воды, наконец! Саша, скажи этому человеку, чтобы он заткнулся! – наконец-то заговорил Вяземцев, потирая затёкшие кисти. – Да и вообще, кто это такой?

– Ваш избавитель, если уж на то пошло, могли хотя бы спасибо сказать! – рассердился я и опустил руки. – Не будь меня, вы так и подохли бы в собственном дерьме. Впрочем, если вы вошли во вкус, я всё ещё могу оставить вас с прикованными ногами.

– Спасибо, – через силу выдавил Виктор. – Освободите меня. Пожалуйста.

– При условии, что вы расскажете нам про Око.

– Не понимаю, о чём вы, – Глаза Вяземцева забегали.

– Мы всё знаем про Око Ангела, Витя, – мягко сказала Шурочка. – А ты, наверняка, не в курсе, что твоя Лиза – дочь профессора Леонова.

– А я-то думаю-гадаю, откуда этой сучке известно про Око, и кому она всё время названивает! – рассвирепел Виктор. – Хорошо, я всё расскажу, только позвольте мне сначала водички попить и наготу прикрыть что ли!

Завладев сокровищем, Вяземцев даже не предполагал, что стоимость Ока Ангела в денежном эквиваленте превысит все его самые смелые ожидания. Выждав время, Вяземцев решился-таки извлечь из оправы один из самых мелких камней и попросил коллегу профессора Леонова показать его знакомому ювелиру. Оказалось, что сапфиры падпараджа – одни из самых редких и дорогих на сегодняшний день драгоценных камней. Ювелир с готовностью вызвался приобрести сапфир за умеренную цену, и с тех пор Матвей Григорьевич стал получать комиссионные с каждой продажи.

– Считаю, что это было самым разумным решением, – Виктор застегнул последнюю пуговицу на рукаве рубашки. – Ведь я только по приезду догадался, что попало мне в руки.

– Не могу не согласиться, – подтвердил я. – Вполне могли бы привлечь за контрабанду, ввоз культурных ценностей и прочее. Незнание не освобождает от ответственности.

– Вот-вот!

Но однажды отлаженная схема дала сбой: ювелир на чём-то прокололся и свинтил за бугор, а Леонов потребовал у Виктора почти астрономическую сумму за молчание. Скрепя сердце, Вяземцев согласился, но на своих условиях.

– Саша, надо срочно ехать к тебе. Око я спрятал в кабинете, но вынужден был рассказать Лизе о тайнике под половицей, иначе она бы уморила меня голодом! Но вы-то как могли позволить Моте остаться в доме одному? – Виктор горестно заломил руки. – Этот старый пройдоха наверняка приберёт всё к рукам, будьте уверены.

– Кого ты называешь пройдохой, Витёк? – В дверном проёме возникла фигура профессора Леонова с пистолетом в руках. – Это ты совершенно разорил Око, а нам оставил лишь жалкие крохи. – Максим Григорьевич неловко передёрнул ствол «Чижа» и отшвырнул мешающий ему портфель.

– Какая же ты гнида, Матюша! – Вяземцев сжал кулаки и медленно двинулся в сторону вооружённого мужчины. – А-а, ну конечно: ты же знал про тайник в каблуках! Вам, ненасытным тварям, одного Ока мало! Таким подавай всё и сразу!

– Ты отодвинул меня от кормушки и не оставил выбора, да и зачем тебе столько денег на старости лет? Ты же один-одинёшенек, даже Сашеньку твоя куча денег удержать не помогла. – Пистолет в руках профессора задрожал. – Не подходи, Витя! Не доводи до греха!

– У тебя кишка тонка, Мотя! Да и соседи стрельбу услышат. Отдай-ка лучше ствол мне, – Вяземцев протянул руку к пистолету.

– Не услышат. Здесь хорошая шумоизоляция. Стой, стой, тебе говорю!

Прозвучал выстрел. Виктор схватился за грудь, ноги подогнулись в коленях, он рухнул на пол лицом вниз и затих. Из-под тела заструился кровавый ручеёк.

– Назад! – Леонов повёл пистолетом, увидев, что я и Шурочка рванулись к Вяземцеву.

– Проклятый убийца, – прошептала Александра, застыв на месте.

– Я же его предупреждал. А теперь что ж… – опустив пистолет, растерянно пролепетал Матвей Сергеевич. – Придётся и вас…

– В планах было просто отжать Око у Вяземцева, но ваши карты смешал наш неожиданный приезд, да? – За разговором я мысленно прикинул расстояние между мной и Леоновым. Не хотелось бы разделить судьбу Виктора, нужно хотя бы попытаться помешать загнанному в угол профессору расстрелять нас на месте.

– Дёрнула же вас нелёгкая припереться в самый неподходящий момент!

– А затем Эльза натравила на нас полицию, надеясь, что в наше отсутствие вы сможете без помех изъять Око из тайника. Но и тут промашка вышла, тогда вы и заявились к нам лично. Узнав о том, что за Оком охотится не только ваша семейка, а ещё и какой-то индийский головорез, запаниковали. Дядя Мотя, вы нашли Око Ангела, передали его своей дочурке, и теперь Эльза, прихватив содержимое сейфа Вяземцева, уже на полпути на Гоа, не так ли? – безостановочно затараторил я, краем уха уловив обнадёживающий скрип входной двери.

– Так ли, так ли! И именно на Гоа! – истерически расхохотался профессор, не расслышав шаги подкрадывающегося к нему сзади индуса, и направил ствол пистолета на меня. – Откуда ты такой умный взялся? Как там бишь тебя – Дубровский?

В следующую секунду индус схватил Матвея Григорьевича за запястье, резко вывернул профессору кисть, заставив выпустить из рук пистолет, и выверенным ударом ребром ладони по шее погрузил Леонова в глубокий сон.

Шурочка бросилась к Вяземцеву и перевернула его на спину. Виктор застонал, рубашка с левой стороны полностью пропиталась кровью.

– Жив! – обрадовалась Шурочка и зажала рану ладонью. – Дубровский, звони в скорую! – Но я уже набирал номер оперативной службы.

Затем я и наш новый знакомый Раджив подхватили обмякшее тело Леонова и пристегнули наручниками к стояку парового отопления.

Раджив – действительно индиец, а так же выпускник МГИМО и прекрасно говорит по-русски.

– Поговорим позже, Андрей. Я сотрудник консульства Индии, мне, как иностранцу, не стоит лишний раз пересекаться с полицией. Значит, Елизавета Елецкая точно летит на Гоа? – уточнил индус и расплылся в улыбке. – Ничего, её там встретят.

– Вынужден вас разочаровать, Раджив. Код лжеца мне подсказывает: куда угодно, только не на Гоа.

– Но ведь Леонов подтвердил вашу догадку!

– Очень уж охотно подтвердил. – Я заметил отброшенный профессором портфель и вдруг вспомнил про фото в паспорте. – Есть идея насчёт геолокации?

– Знакомая рыбёха. – Раджив взял фотографию в руки. – Рыба-сабля, на Мадейре такую впаривают туристам, как местную достопримечательность. Вкус на любителя, но мне, как говорится, не вошло.

– Не зашло, Раджив.

Первыми на место прибыли врачи скорой помощи, а чуть позже и опергруппа во главе с майором Взваровой. К тому времени Леонов уже очухался, вывалил язык и замычал что-то нечленораздельное, а медики успели чуть подлатать и переместить Вяземцева на носилки.

– Это вы стреляли, Дубровский? – Взварова с порога завела заезженную пластинку. – Похоже, что стрельба по живым мишеням вошла у вас в привычку.

– На этот раз нет. Но стрелка удалось разоружить.

– Вы хотите сказать, что стреляло вот это недоразумение? – продолжала упорствовать Взварова, смерив недоверчивым взглядом Матвея Григорьевича.

– Оно самое. Профессор Леонов, прошу любить и жаловать. На пистолете его отпечатки, а косить под дурачка – его конёк.

– Да он это, он, не сомневайтесь, – подал голос пришедший в себя Виктор. – На нарах закончишь дни свои, Мотя. А Лиза тебя просто использовала, ей плевать…

Натужный кашель прервал речь Вяземцева, на губах появилась кровавая пена, и он снова потерял сознание. Медики подхватили носилки и засеменили к выходу. Матвей Григорьевич побледнел, лицо приняло каменное выражение, и он закрыл лицо свободной от наручников рукой.

– Андрей, я поеду с Виктором, – не терпящим возражений тоном заявила Шурочка.

– Езжай, конечно, если товарищ майор не против. – Я оглянулся на Взварову.

– Пусть едет, – махнула рукой женщина. – Эй, народ, пакуйте этого артиста! На выход, Дубровский. Квартиру я опечатываю.

Иногда непримиримые соперники или даже враги становятся временными союзниками. Главное в этом союзе – найти точки соприкосновения и взаимный интерес. Ну что ж, и то, и другое у меня имеется.

– Взварова, можно задать вам вопрос? – как бы невзначай спросил я за закрытыми дверями лифта.

– Валяйте.

– Почему вы в первую очередь заявились к нам?

– По наводке Елецкой. Она прямо обвинила в воровстве и похищении Александру Вяземцеву и её сообщника.

– Елецкая – дочь Леонова! Они действовали сообща.

– Даже так! – Взварова лениво зевнула. – Время позднее, завтра объявлю её в розыск!

– Можете не успеть. Елизавета Елецкая, она же Эльза Гемке, прибрала содержимое сейфа к рукам и в настоящее время улетает за кордон. Там её ожидает любящий муж. – Я сделал небольшую паузу, наблюдая за произведённым эффектом. – Его имя…

– Герман! – Вырвалось у Взваровой, ненависть донельзя исказила лицо женщины. – Герман Гемке!

Взварова тут же включилась в работу и поставила на уши всех, до кого смогла дозвониться, но… Мы опоздали: борт компании Air France следующий рейсом Санкт-Петербург – Париж уже вошёл в воздушное пространство сопредельного государства.

Едва ли Эльза попытается провезти Око в ручной клади, вернее всего спрятать раритет в чемодане среди шмоток и сдать в багаж.

Мой закадычный приятель инспектор полиции Папен в этом деле не помощник, тут нужна тяжёлая артиллерия. Найти общий язык со Взваровой у меня получилось, теперь же предстоит задача архисложная – уболтать самого Анри Бюжо. Старик поплатился за вероломство, но винит в этом меня.

Лебезить, угодничать, притворно раскаиваться в совершённых поступках – всё это есть в арсенале частного детектива, но спрятано на самой дальней полке. Однако, если на кону конечный результат, то волей-неволей приходится, перешагнув через своё эго, доставать эти неприглядные вещички из загашника. Я уселся в водительское кресло «апельсинчика» и достал мобильный телефон.

– Бюжо! Бюжо! Месье Анри, выслушайте меня сначала!

– Да как вы смете мне звонить, Дюбуа? Вам мало, что вы меня ограбили? – Взвинченный Бюжо тут же накалил атмосферу.

– Да мне и самому неловко, месье Анри, – с нотками вины в голосе откликнулся я. – Компрометирующую вас аудиозапись я удалил. Обе монеты на хранении у Натана Шапиро. Мало того, я готов вернуть вам «Распущенные волосы» с извинениями за небольшую услугу. В конце концов, вы мне за неё заплатили.

– Засуньте извинения сами знаете куда! – рявкнул Бюжо и отключился.

В этом виртуальном боксёрском поединке у нас равные шансы. Мой противник опытен, силён, неуступчив. Однако первый же мой удар почти наверняка его потряс. Бюжо устоял на ногах и просто так не сдастся.

В дуэли на выдержку я не ограничен во времени: звонить повторно – равносильно проигрышу, но если я дождусь-таки звонка месье Анри, то смогу с ним поторговаться. Анри Бюжо оказался крепким орешком – ожидание длилось целых тринадцать минут.

– Почему вы не продали монеты, Дюбуа? – уже совсем другим тоном поинтересовался Бюжо.

– Месье Анри, вы же сами раструбили о «волосах» на весь свет, и монеты сильно упали в цене. Шапиро посоветовал их пока попридержать. – Я постарался не выдать охватившего меня чувства облегчения.

– Ладно, что за услуга от меня потребуется, выкладывайте.

– Охотно! Некая Эльза Гемке летит транзитом на Мадейру, рейс из Санкт-Петербурга скоро приземлится в аэропорту Шарля де Голля. Меня интересует её багаж, а у вас же свои люди на таможне. Нельзя ли как-то по-тихому чемодан изъять и передать моему другу из полиции? Эта дамочка присвоила дорогую для меня вещицу.

– Это невозможно, месье Андре, даже не просите, – не столь уж категорично возразил Бюжо, значит, у меня осталась ещё одна попытка.

– Прискорбно, месье Анри, но слово – не воробей. Монета с меня, выбирайте любую.

– Вы меня не дослушали, Дюбуа. Если, как вы говорите, рейс стыковочный, то во время повторного досмотра можно будет подменить бирки и отправить багаж, к примеру, обратным рейсом.

– Месье Анри, вы чёртов гений! – обрадовался я. – Но есть проблема: кто-то должен будет получить багаж по прибытии в Санкт-Петербург.

– Давайте начистоту, месье Андре. Меня мало волнует, что там, в багаже, предлагаю дашь на дашь: вы встречаете меня с чемоданом в аэропорту и везёте к Шапиро. Мы давно планировали обменяться дублями.

– Замётано! Чемоданчик приметный, синий такой, весь в наклейках, не ошибётесь!

Аут! Анри Бюжо снова в нокауте, и я победно вскидываю руки! В приподнятом настроении я завёл мотор, но тронуться с места мне помешала фигура Раждива, возникшая из ниоткуда прямо перед капотом.

– Как наши дела? – Индиец бесцеремонно открыл дверцу и расположился на пассажирском сидении.

– Наши дела? – Я слегка опешил от такой развязности. – Спасибо вам, Раджив, за наше чудесное спасение, но какие у нас могут быть общие дела?

– Вы тоже соискатель Пронзительного Ока, признайтесь? – Пошёл в наступление индиец.

– Скажем так: я просто не хочу, чтобы оно попало в плохие руки.

– У меня хорошие руки, – поспешил уверить индиец, – Пронзительное Око – реликвия, когда-то принадлежавшая моему роду. Я – Раждив Рао, потомок Баладжи, первого пешвы из семьи Бхат, который мог передавать свой титул по наследству.

– Звучит гордо и впечатляюще. Однако я наслышан, что очки были сделаны по заказу какого-то там Асаф Джаха.

– Чушь незасветная!

– Несусветная, Раджив. Чушь несусветная.

Когда-то Пронзительное Око бога Йамы составляло единое целое и помогло привести государство маратхов к величию. Око попало в руки пешвы Баладжи, а затем его сыну Баджи-рао. Пешва возглавил войско и повёл за пределы Декана. Баджи-рао одержал более сорока побед и не проиграл ни одной битвы, пока находился под покровительством Ока Йамы. После его смерти Око было украдено, и впоследствии армия маратхов потерпела сокрушительное поражение в битве при Панипате.

– Выходит, что у Баджи-рао был талант полководца, и Око тут не при чём. А откуда оно вообще взялось?

– Изначально Йама был трёхглазым богом, как и Шива. Они поссорились, Шива одним своим взглядом умертвил Йаму. Позже по просьбе других богов Шива вернул Йаму к жизни, но уже с двумя глазами.

В далёкие, далёкие времена к одному из мандиров на плоскогорье стали стекаться толпы верующих, дабы созерцать чудо – третий глаз во лбу каменной статуи бога Йамы, источающий кровавые слёзы. Заботливый брахман, обжигая руки, собирал твердеющие капли в священный сосуд до тех пор, пока глаз не затянулся серым камнем.

Паломники множество раз пытались прикоснуться к святыне, отчего слёзы разлетались в пыль. Сосуд пришлось запечатать, и он долгое время хранился в Райгаде. Лишь спустя столетия маратхские мастера сумели превратить застывшие слёзы Йамы в Пронзительное Око и заключили в золотую оправу в форме Солнца с расходящимися лучами. Ведь Йама почитался не только богом смерти и справедливости, но и богом Солнца.

Загадочным образом реликвия оказалась в руках Асаф Джаха, и низам совершил святотатство, приказав разделить Око Йамы. После смерти первого низама Пронзительное Око, а вернее сказать, его части хранились в сокровищнице Хайдарабада.

– Пока её не грабанули!

– Ограбление было задумано, как отвлекающий манёвр, чтобы вернуть народу маратхов святыню, которая по недоразумению оказалась в казне низама Хайдарабада. Я рос без родителей, меня воспитал дед Пратап Рао, который был одним из четвёрки грабителей. Когда я был ещё мальчишкой, он поручил мне прочистить засорившийся канализационный сток. Там я и нашёл Око, и не придумал ничего лучшего, чем выменять его на часы у Вяземцева. Ну, мне очень хотелось иметь часы!

– Раждив, так это были вы? – поразился я.

– Когда дед увидел на мне часы, пришлось во всём признаться. От него мне тогда здорово влетело, а вскоре Пратап Рао скончался. Я поклялся у погребального костра в Варанаси, что отыщу Пронзительное Око, и вот, спустив годы, я здесь.

– Спустя годы, – поправил я индуса. – Но как вы вышли на Вяземцева?

– Не сразу, на это ушли долгие месяцы. На днях я даже взломал сейф в его доме, но Ока Йамы там не оказалось. Я собирался поискать в другом месте, но не успел самую малость.

– Стыдитесь, Раджив, вы только что признались в попытке ограбления дома, принадлежащего моей жене. Поэтому вам и не свезло – Око улетучилось вместе с Елецкой.

– Что мне было делать? – смутился индиец. – Вяземцев ни за какие деньги не вернул бы мне Пронзительное Око. А теперь всё накрылось медным задом!

– Тазом, Раджив. Я попытаюсь помочь вам с Оком, но мне это влетит в копеечку. Сможете компенсировать мои расходы – забирайте свою реликвию. Ничего личного, только бизнес. Но предупреждаю: раритет сейчас в плачевном состоянии, сапфиров изрядно поубавилось. Вяземцев постарался.

– Сапфиры и не были частью Пронзительного Ока. Вы вернули мне надежду, Андрей! – Мигом повеселел Раджив. – Но речь не совсем о деньгах. Вас устроит бессрочный семейный ваучер на проживание и полный пансион в отелях, принадлежащих маратхским диаспорам? География весьма обширная: Индия само собой, США, Великобритания, Израиль, Австралия, Маврикий…

– Маврикий! Годится! – притормозил я собеседника. – Шурочка просто обалдеет! Я правильно понял – сапфиры вам без надобности, нужны только стёкла?

– Ну почему же? Чтобы воссоздать Пронзительное Око бога Йамы на основе архивных изображений, понадобятся средства и немалые. К тому же, необходимо исследовать уникальные свойства материала, из которого сделано Око. С финансированием у нас беда, в этом смысле сапфиры падпараджа были бы хорошим подспорьем. Вы согласны?

– Согласен.

Мы пожали друг другу руки и обменялись телефонами.

Когда силуэт моего нового партнёра растворился в полумраке, я тут же завёл двигатель и ознакомился с онлайн табло прилёта на сайте аэропорта Пулково. Рейс из Парижа ожидается только к утру, так что решено – еду домой, вполне успею немного вздремнуть, но сначала надо позвонить жене.

– Докладываю: Виктора отвезли в Костюшко, с ним всё в порядке, уже сделали операцию. Пришлось удалить селезёнку, угрозы жизни нет, – по-военному отрапортовала Шурочка. – Надеюсь, эта ненормальная майорша тебя не арестовала?

– Бог миловал. Если ты уже освободилась, то я за тобой заеду. Спать охота, а мне с утра в аэропорт. Старый знакомый попросил встретить.

– Я его знаю?

– Определённо нет, – соврал я Александре, ведь меньше знаешь – крепче спишь.

За полчаса до прилёта месье Анри я был уже в аэропорту. Я проходил мимо телевизора, когда прилетела порция свежих новостей, знакомое название заставило меня остановиться.

– … Фуншал на острове Мадейра. Португальские власти сообщают о задержании двух человек за пьяный дебош в зоне прилёта аэропорта имени Криштиану Роналду. По словам сотрудников аэропорта, мужчина и женщина в неприемлемо грубой форме требовали выдать утерянный багаж и оказали сопротивление полиции. Теперь им грозит как минимум крупный денежный штраф и депортация из страны. Личности задержанных не разглашаются, но… – Диктор допустил кратковременную паузу для усиления эмоционального эффекта. – Наш источник на условиях анонимности раскрыл их имена. Это бывшие граждане Российской Федерации Герман Гемке – в прошлом криминальный авторитет, а также его жена – Эльза Гемке. Супругам грозит уголовное преследование на родине.

Бюжо не подкачал! Сердце радостно забилось, когда я углядел среди толпы прибывших знакомую фигуру месье Анри с чемоданами в руках. Похоже, что всё прошло, как по маслу!

– Как договаривались. – Бюжо пристально посмотрел на меня и подкатил к моим ногам чемоданчик Эльзы. – Проверять будете или поверите на слово?

– Если впредь наши отношения будут основаны на доверии, то я буду только рад, – ответил я, закинув оба чемодана в багажник.

– Согласен, месье Андре, – наконец-то заулыбался Бюжо. – Ведь мы с вами люди одинакового склада, авантюристы по натуре. Едем к Шапиро?

– К Шапиро!

Меня, конечно же, так и подмывало открыть чемоданчик, но лучше поковыряться в кодовом замке дома в спокойной обстановке.

Натан Шапиро чуть ли не силой затащил меня и Бюжо к себе, демонстративно загородив собой дверь.

– Без кофе не отпущу, даже не просите! Месье Бюжо, вы же не забыли его захватить?

Долгих сорок минут я нетерпеливо елозил в шапировском кресле. Мне пришлось залить в себя целых три чашки кофе, чтобы Натан Израилевич наконец-то разрешил мне покинуть его гостеприимный дом.

– Что-то случилось, Андрей? – заволновалась Шурочка, встретив меня на пороге с лицом мрачнее тучи.

– Похоже, облажался я по полной, Шурик. Затыкай уши, буду крепко ругаться! Надо сказать пару ласковых нашему спасителю!

Ярость кипела и бурлила внутри меня, накопившийся пар искал выхода наружу. Застряв в очередной пробке из-за ДТП на кольцевой автодороге, я приехал домой уже на взводе. Но доконало меня не это: открыв багажник, я не обнаружил чемодана! На вопрос, куда он испарился, напрашивался лишь один ответ. С одной стороны, опасения Раждива понятны: я могу передумать, либо присвоить оставшиеся в оправе сапфиры, а вот с другой… Это не его собачье дело!

– Какого хрена, Раджив? Вы решили меня кинуть? – со злостью проорал я в телефонную трубку.

– Даже в мыслях не было. Я проследил за вами от самого аэропорта, довольно долго ожидал у машины и не смог утерпеть, вы уж простите.

– Нетелефонный разговор, поэтому задам наводящий вопрос: бабушка приехала с гостинцами?

– Чья бабушка? Какие гостиницы? – опешил Раждив.

– Какой же вы… непонятливый на голову! Наш уговор в силе?

– Ха-ха! Ха-ха-ха! – Смех, издевательский смех предварил ответ индуса. – Я догадался, Андрей! Бабушка попала в ящик с диппочтой и уже летит на родину.

– Вы хоть понимаете, Раджив, что меня из-за вас чуть Кондратий не хватил! – огрызнулся я. – Летел бы сейчас в Индию рядом с вашей бабушкой.

– Ну, так не схватил же! А чтобы загладить вину, от имени консула республики приглашаю вас с супругой в качестве почётных гостей на Дивали – праздник огней в консульство Индии, он начнётся уже завтра. Вам подберут традиционную индийскую одежду и в торжественной обстановке вручат… Ваши гостиницы, ха-ха-ха! – снова засмеялся Раджив.

– Гостинцы, дружище! Гостинцы!

Шурочка с неподдельным восторгом и энтузиазмом восприняла приглашение на праздник. Жена тут же бросилась к телефону и записалась на всевозможные процедуры в нескольких салонах красоты.

– Дубровский, я это делаю не для себя, а забочусь о твоём имидже, – предвидя шутки в свой адрес, заявила Александра. – Ты же не будешь против, если на церемонии рядом с тобой будет жена, одетая в сари и выглядящая на все сто? О, Господи! Я забыла про пилинг!

– Против не буду. Но только теперь я начал понимать, что Вяземцев не просто спускал деньги на баб, он в них инвестировал!

– Мы ведь не оставим сапфиры у себя, Андрей? – Шурочка пропустила мою шутку мимо ушей.

– Не понимаю, о чём ты, – почти слово в слово повторил я отмазку Вяземцева и похлопал себя по карманам. – Не подскажешь, куда я их задевал? Что-то никак не найду.

– Тебе досталась жена – не дурочка, Дубровский. На твоём месте я бы это ценила.

– Я и ценю, но не врубаюсь в тему.

– Ты случайно обнаружил тайник в витиных челси и перепрятал камни ещё до откровений дяди Моти. Закрой рот, Андрей, и прекрати на меня пялиться! – на секунду прервала монолог Шурочка. – Иначе, откуда тебе было знать, что Вяземцев продаёт сапфиры поштучно? Поищи их в ботинках, которые ты всё время возишь в багаже. В левом, если точнее.

– Бинго, мадам Дюбуа! Вы только что потеряли мужа! После того, как вы его легко так просчитали, он уже никогда не станет прежним! – Я попытался скрыть растерянность и перевести разговор на другую тему. – В моём агентстве только что образовалась вакансия аналитика-стажёра. Шурик, я готов рассмотреть твою кандидатуру на это место.

– Не заговаривай мне зубы, Дубровский!

– Хорошо, хорошо! Твои предложения?

– Позже обсудим, у меня через полчаса маникюр, потом наращивание ресниц, татуаж бровей, шатуш… Ой, да много чего! Раньше ужина можешь меня не ждать.

Поговорить так и не удалось: изрядно вымотанная и уставшая Шурочка явилась ближе к полуночи. Нацепив на голову тюрбан, жена залезла под одеяло и тут же отключилась.

С утра нас ждал сюрприз. К воротам подкатил BMW 7 с дипломатическими номерами в сопровождении уже знакомой мне полицейской машины. Похоже, что эта дамочка с вывихнутыми мозгами ни в какую не желает успокаиваться. Я поспешил к воротам, чтобы встретить незваную гостью.

– Никак на праздник собрались, Дубровский? – окрикнула меня Взварова, захлопнув дверцу служебного автомобиля.

– Хотите его испортить?

– Напротив, я приехала поделиться хорошими новостями.

– Хорошими для вас или для меня? – съязвил я.

– Для всех нас. Леонов дал показания, что ещё в конце девяностых Виктор Вяземцев незаконно ввёз в страну из Индии некое Око Ангела. Однако, привлечь Вяземцева к ответственности не получится, так как единственную улику увела у меня из под носа Эльза Гемке. Дубровский, вы страшный человек, раз смогли провернуть такое!

– Какое? – Я от неожиданности закашлялся. – Вы о чём?

– Я почти двадцать лет в органах, кое в чём разбираюсь и умею сопоставлять факты. Гемке устроили скандал в аэропорту из-за потери багажа: не указанные в декларации вещи чаще всего провозят именно таким образом. Человеку, регулярно совершающему авиаперелёты, это нетрудно было предвидеть. За вами, гражданином Франции, прислали машину представительского класса из индийского консульства. Спрашивается: за какие-такие заслуги? Дважды два – всегда четыре, Дубровский.

– Мой телефон на прослушке? А вы, полагаю, тот самый анонимный источник из телевизора?

– Тот самый. Браво, Дубровский! Можете спать спокойно, прослушку я сняла. Но: теперь я перед вами в долгу, вот моя визитка, звоните, если будут проблемы. Хорошего дня!

– И вам… – Нетвёрдой рукой я принял из рук Взваровой визитку, – Маргарита Юрьевна.

Я провожал взглядом полицейский автомобиль, пока он не скрылся за пригорком. А Взварова-то оказалась не такой уж самовлюблённой дурочкой, дружба с ней – хороший дивиденд на будущее.

– Опять эта психичка приезжала? Зачем? – На крыльцо вышла Шурочка, её голос вывел меня из сомнамбулического состояния.

– Взварова оставила визитку и посетовала, что не может Вяземцева твоего ненаглядного отправить за решётку, – сообщил я супруге. – Доказательств у неё нет. А у меня их полные ботинки! Теперь-то Вяземцев уж точно присядет и надолго. То-то Маргарита Юрьевна порадуется!

– Андрей, думаю, что правильнее будет отдать сапфиры Виктору. – Жена погладила меня по плечу.

Мягкая сила – один из самых действенных инструментов убеждения и манипулирования сознанием. По своей эффективности он ничуть не уступает дыбе и даже испанскому сапогу. И если слабый пол использует мягкую силу на уровне инстинктов, то у мужчин это умение приобретённое.

– Так-так. Мы спасли Вяземцеву жизнь, не сдали его полиции. Камушки достались бы Эльзе, но именно я сохранил их. После всего этого ты предлагаешь вернуть Виктору на блюдечке сапфиры, с которыми он мысленно уже распрощался, и тогда мы автоматически становимся соучастниками преступления. Задаром! Охренеть, как благородно! Какие мотивы движут тобой, Шурик? Да я скорее последую примеру свихнувшейся бабули из «Титаника» и выброшу камушки в Неву!

– Это было бы глупо. Может быть, стоит разделить сапфиры поровну? – не совсем уверенно предложила Шурочка.

Чтобы сердца мужчины и женщины забились в унисон, одной любви маловато. Для начала, их мысли и поступки, как два притока одной реки, должны стремиться к единому руслу. Я чуть подтолкнул Шурочку к принятию решения, тем самым она стала ко мне на шаг ближе. А значит, стоит сделать шаг во встречном направлении и согласиться с женой на раздел приза с Вяземцевым. Я соглашусь, покочевряжусь для виду и соглашусь, хоть изначально этого и не планировал.

– Обещаю над этим подумать. Лучше поторопись, водитель-то нас подождёт, а вот консул ждать не будет.

Приятная неожиданность: бар в автомобиле порадовал своим разнообразием, чем я и не преминул воспользоваться.

– Фени, – прочёл я надпись на этикетке бутылки и сделал внушительный глоток из бокала. – Хм… Неплохо. Как по мне, так несколько горьковато, но вкус своеобразный, запоминающийся.

– Ты бы поосторожней с фени, – предупредила жена. – Эта индийская водка сильно ударяет в голову.

– Мы просто обязаны отметить твоё вступление в должность! – настойчиво убеждал я Александру. – Прозит, мадам аналитик-стажёр! Я намерен сегодня налиться феней под воротник.

– Не торопи события, Андрей, я ещё не дала согласия, – вдруг заартачилась моя половина.

Пора доставать козырь из рукава – я ещё не рассказал жене про ваучер! Золотое правило частного детектива – делиться информацией порционно и самое главное – вовремя.

– Как знаешь. Там неплохой соцпакет, первым пунктом – поездка на Маврикий.

– Что же ты раньше молчал, Дубровский! – Захлопала в ладоши Шурочка.