Kitobni o'qish: «Тайны руки. Как узнать жизнь, характер и будущее по линиям руки»

Золотая карманная библиотека

© ЗАО «Центрполиграф», 2010

Предисловие автора

Если изучение френологии, хиромантии и других наук, имеющих целью определять человеческий характер и инстинкты, есть только бесполезное времяпрепровождение, если оно хоть на минуту перестает быть серьезным, если оно только развлечение для восторженных умов, для воображения, жадного до чудесного, тогда оно достойно осуждения, ибо необходимо ведет к заблуждениям и суеверию. Но если изучение этих наук основано на истине, то, как бы страстно ни отдавались ему, эта страсть все-таки будет ничтожна, не только сравнительно с материальными преимуществами, доставляемыми им, но и потому, что науки эти призваны играть неоценимую роль в воспитании наших детей.

От того, дурно или хорошо направлено воспитание, зависит, как известно, счастье или несчастье целой жизни. Человек с прекрасной умственной и душевной организацией может, конечно, рано или поздно сойти с ложного пути, по которому его направили в юности, но возвышенные натуры редки.

В настоящую минуту для нас не особенно важно, имеют ли звезды влияние на наши инстинкты. Допуская всякое другое влияние, мы должны все-таки признать, что тем не менее справедливо, что мы родимся с индивидуальными наклонностями, с достоинствами и недостатками, присущими нашей натуре. Эти наклонности ведут нас или к счастью, или к гибели, смотря по тому, какое направление мы им дадим. На большую или меньшую разумность этого направления явно влияет воспитание, полученное нами. Если же воспитание имеет такое влияние на индивидуальное счастье и на общее счастье, почему бы не поискать объяснения этому, почему бы не постараться улучшить его всеми возможными способами? Почему бы после зрелого испытания не приложить к нему те усовершенствования, которые были предъявлены и, так сказать, освещены доказательствами?

Цель стоит того, чтобы задуматься над этим. Этого требует здравый рассудок.

Но философская школа не окончила еще свой путь: она идет, скептическая и восприимчивая, идет, каждый раз оставляя завоевания прогресса, который она в свое время подобрала. Она идет подобно потоку, который вместе с корабельными обломками уносит в своем течении частички золота.

До сих пор еще смеются над френологией, над хиромантией и над другими сокровенными науками, но смеются все тише, ибо рано или поздно наступит день и истина должна открыться.

Ждите, когда умолкнет эхо последних сомнений. Ждите терпеливо!

Придет время, когда благодаря этим не понятым пока наукам люди не смогут притворяться и покажутся без масок, и это время недалеко.

Те, которые познают эти науки и найдут им применение, приобретут такое преимущество над другими в пользовании жизнью, что эти последние, устав быть отгадываемыми, в свою очередь, станут изучать эти науки, и тогда человечество сделает громадный шаг вперед. Пускай всегда будут люди, закрывающие глаза перед каким бы то ни было светом, потому что всегда есть разряд людей, которые призваны руководить, и разряд людей, призванных покоряться; но свет знания будет так ярок, что и этим, вторым, необходимо будет принять участие в общем движении.

Должно признать, что, если френология и хиромантия требуют непременного согласия от тех, характер которых хотят изучить, то для хирогномии¹ достаточно одного взгляда.

Сближаясь с человеком, с которым он желает сблизиться или стать его протектором, гадатель уже знает, как ему взяться за дело. Если он имел дело с врагом, ему уже заранее известна слабая сторона этого врага и с какой стороны можно ждать от него нападения.

Но возвратимся к нашей исходной точке.

С детьми вовсе не нужно никаких предосторожностей: с ними не может быть никаких нечаянностей. С ними и френология, и хиромантия, и хирогномия, даже физиогномика могут быть употребляемы по вашему желанию.

И если науки эти – истина, если с их помощью можно узнать способности и наклонности маленького существа, появившегося на свет, и постараться развить их начиная с первых младенческих лет ребенка, то какую услугу можно оказать ему!

Каждый, даже не слишком одаренный человек имеет по крайней мере неорганизованный, нестройный рассудок, туманный разум, который только тогда становится по-настоящему рассудительным и разумным, когда его рассудок и разум направлены к той или иной цели, к которой они действительно призваны, потому что в ней только – полезность их бытия. Как силен был бы мир, если бы ни одна божественная искра высшего разума не была обронена, как ни одна былинка не должна быть затеряна в природе.

Люди не потому только слабы, что они растут подобно былинкам, послушные высшему голосу великой Матери-природы, но потому, что невежество или глупость мешают им услышать этот голос, беспрестанно нашептывая в уши иные слова.

Неужели вы думаете, что так будет всегда? Плод не достигает своей зрелости сразу. Ему нужны дождливые и солнечные дни: вначале образуется завязь, потом цветок, и, наконец, появляется плод. Для его зрелости необходимы месяцы, месяцы и времена года; зрелость может быть задержана свежестью последних осенних дней, ранними морозами приближающейся зимы. И все-таки плод созревает.

Потому что, если Господь где-то написал Свою волю, необходимо, чтобы она рано или поздно была прочтена. Вот почему неизбежно является кто-то, чтобы объяснить волю Господа, указать, что настало время и плод созрел.

Милость Божья бесконечна!

Все просвещение и все науки Господь вместил в природу, только Он требовал размышления для того, чтобы ее понять, изучения для того, чтобы познать.

Когда студент-медик режет труп, он одновременно и удивляется, и восхищается. Ни одна редкость не сравнится с внутренним строением человеческого тела, но для того, чтобы открыть эти чудеса, необходимо было, чтобы любовь к науке вложила скальпель в руки мыслителей. И наружные формы тела не менее удивительны, но к чудесам, которые наблюдаешь ежедневно, скоро присматриваются.

Провидение по собственному произволу, который может смутить легкомысленное сердце, сотворило и сильных и слабых, и богатых и бедных, и властелинов и рабов, и могущественных и беспомощных.

В то же время во имя разума и справедливости, для того чтобы оставить человеку свободную волю и средства к защите, чтобы помешать ему склоняться на каждом шагу, так как жизнь даже для сильных и могущественных есть беспрерывная борьба, оно (Провидение) «написало» характер каждого на его лице, на неровностях его черепа, на форме его рук. И так же, как сказало оно земледельцу: «Взборозди грудь земли, чтоб бросить в нее семя, которое должно питать тебя»; как сказало пловцу: «Ищи перлы в глубине моря», – так же сказало оно каждому из нас: «Учись читать! Без труда я не даю ничего; я в лавровые венки вплетаю крапиву, которая жжет лоб; в пиршественные блюда я выжимаю яд болезней; к богатству я присоединяю скуку и пресыщение; я беру плату за каждое наслаждение, потому что наслаждение есть награда и должна быть куплена усилием».

«Ищи и обрящешь».

И время от времени, сжалившись над людскими дурачествами и ослеплением, Провидение посылает на Землю богато одаренного талантами человека, долженствующего научить людей.

Иногда это бывает поэт, ибо поэзия есть лихорадка разума, и эти избранники могут в опьянении порывов своей души прийти в сношение с высшим миром и, роняя бессвязные слова, подобно Кумской сивилле², осветить тьму неизвестного.

Приходят то какой-нибудь великий капитан, который собирает все нации, то цивилизованный законодатель, и наконец является прорицатель.

То Орфей, Гермес, Вергилий, Аполлон.

Иногда – Лафатер³.

Лафатер читает на лице человека и хитрость лисицы, и свирепость тигра, и кротость овцы; он сравнивает и находит; но, потерявшись в своих созерцаниях, ослепленный ярким светом, разлившимся из-под приподнятой им завесы, он путается, запинается, бормочет, отмечает, не смея ясно обозначить, и умирает, убитый пьяным солдатом, не окончив своего труда. Но дорога уже указана, и Галль⁴ следует по ней. Более холодный, более расчетливый, менее поэт, идущий путем аналогии, которая есть фундамент всех истинных наук, все взвешивающий, изучающий в безмолвии и не полагающийся на случай – он наконец достигает истины и говорит: «Я нашел!»

Лафатер, робкий и нерешительный, встретил недоверие; Галль, со своим железным характером, со своим непоколебимым убеждением, с непобедимой силой воли, имел последователей: то был уже успех!

У него были и враги: то было торжество!

Одно время его слава была безгранична и поколебала славу великого капитана, на которого тогда были устремлены глаза всей Европы. Говорят, что воитель на минуту позавидовал новатору.

Но вскоре весь этот шум умолк. Галль был отнесен к классу знаменитых личностей его эпохи, а его система – почти совсем оставлена и забыта.

Система же эта, надо признаться, на первый взгляд трудна для применения. И волосы, и прическа очень мешают ее употреблению. Один только лоб остается свободным для изучения, но лоб представляет почти все хорошие качества, а желательно изучить не только эти качества. Люди хотят знать все свои инстинкты, и прежде всего дурные, чтобы суметь оградить себя или победить их, а потом уже хорошие, чтобы ими воспользоваться.

И вот является новый новатор – д’Арпентьен⁵.

Этот последний угадывает характер по форме пальцев, в то время как хироманты узнают инстинкты и судьбу людей по расположению бугорков кисти и по линиям, бороздящим ладонь.

Но природа, дав ему способность угадывать ее тайны, думала сделать для него многое и не хотела, чтобы он имел возможность досконально объяснить свое прекрасное открытие.

Необходимо было искать причины в видимой природе, а человек с сильным воображением видит вне ее.

Его книга искрится умом, она полна тонких наблюдений, рассуждений, весьма основательных, полна превосходно выбранных цитат, портретов, писанных рукой художника, но она не совсем ясна.

Эта книга была бы неудовлетворительна, если бы не была снабжена комментариями, ибо д’Арпентьен, как и все хорошо знающие свой предмет люди, как бы погружает своего читателя в самое течение рассмотрения главных вопросов, чтобы тот мог им лучше следовать, и говорит более об адептах⁶, чем об учениках.

Метод его – прекрасная клавиатура, но она даст лишь первые представления о том, как пользоваться восхитительным инструментом.

Долгое время мы искали, как бы упростить и истолковать эту систему, для доказательства верности которой каждый день предоставляет нам неопровержимые факты, и наконец нашли средство сделать ее доступной всем и с ее помощью объяснить положение древних философов, составивших каббалу⁷ (от древнееврейского «предание»).

Исходной точкой нам служат тройная прогрессия и законы природы.

Все соединилось превосходно, но мы хотим идти дальше.

Для подтверждения истины нам необходимо было обратиться к физиологии, химии и физике. Мы даже пытались прибегнуть в наших исследованиях к самой строгой медицине. Нам на помощь явился знаменитый Биша⁸.

Монтень, Гердер, Бальзак и другие великие ученые сходятся с нами и, по-видимому, поддерживают нас.

После многих сомнений мы прониклись горячей убежденностью и тогда только решились напечатать эту книгу, но с многочисленными цитатами, чтобы и читатель разделил эту убежденность с нами.

Хирогномию мы соединяем с хиромантией, которая ее дополняет, с хиромантией, этой зародившейся в давние времена наукой, искаженной в XVI веке невежеством и шарлатанством колдунов, стоявших на уличных перекрестках, и которую нам удалось восстановить в результате пятнадцатилетних серьезных исследований, основанных на эмпиризме.

Особенно серьезно мы занялись звездными знаками и их значениями.

Так, мало-помалу мы изучили практически все книги о хиромантии, пытаясь отыскать истину среди стольких заблуждений.

Хирогномию и хиромантию мы дополнили краткими обзорами френологии и физиогномики, поскольку эти науки имеют общее начало, связаны между собой и не могут быть разъединены.

Мы не изобретали ни физиогномику, открытие которой принадлежит д’Арпентьену, ни хиромантию, получившую начало в Индии и столь же древнюю, как мир. Между тем в развитии этих наук мы заимствовали полезное, подкрепляя одну другой и обогащая их все новыми открытиями.

Именно до известного предела, потому что рок всегда подчиняется свободной воле.

Магометане заблуждаются, говоря: «Так написано». Это бесспорно для людей, которые без сопротивления отдаются своим наклонностям и дают жизни идти так, как ей хочется, всегда повторяя: «Так написано».

Эта книга в первую очередь обращена к тем, кто должен предпринять мощные усилия, чтобы предотвратить ужасное будущее, кто почитает себя далеко от подводных камней, когда на корабле все спят мирным сном, но тотчас же просыпаются при приближении грозы, при первых ударах грома или при преодолении подводных скал.

Быть может, мы способствуем изменению печального будущего в счастливое?! Тогда наши труды будут вознаграждены, и мы сочтем себя весьма счастливыми, если благодарные читатели будут рукоплескать нам.

Вступление

Я представляю благосклонным читателям новое издание моего сочинения, и на этот раз с более полной уверенностью в достижении истины, потому что это новое издание просмотрено мною с самою строгою тщательностью. Из него исключено все то, что за пять лет наблюдений показалось мне неточным или ложным; все, чему я не нашел безусловных доказательств; из метафизической части изъято все, что представляется мне порождением чрезмерного энтузиазма или эмоциональной экзальтации, и сохранено только то, что до некоторой степени основывается на законах физики или физиологии. Наконец, я обозначил словом «предание» или сокращением (tr) все сомнительное или не доказанное опытом, заимствованное у этого предания, тьму которого я стремлюсь рассеять.

И, таким образом, я могу сказать: все, что представлено в этой книге, – истина.

Необходимо, чтобы и другие узнали эту истину.

Мне остается разгадать еще много явлений, потому что я не полагаюсь более на случай, направляясь к неизвестным пределам: я достиг этих пределов и оттуда, как властелин над общим, попеременно бросаю взгляды и на пройденную уже дорогу, и на ту, ясно начертанную, которую мне остается пройти.

В течение пяти лет беспрерывного изучения я сделал множество открытий, особенно в области медицины, и, конечно, не в терапевтической медицине, с которой я вовсе не желаю иметь дела, но в другой специальности, быть может более полезной. Точное определение несовершенства организма и будущих болезней, происхождение, исходная точка этих болезней, время их появления и развития, уже давно обозначенное прежде, – все это ясно обозначается в различных формах руки и в иероглифических линиях, бороздящих поверхность ладони, как ясна для самого неопытного доктора чахотка по особенным формам первых суставов пальцев.

Мы пытались, как это сейчас будет видно, основать наше гадание на данных физиологии, но надо признаться, что в нашей системе обнаружения тайн до сих пор находятся такие вещи, которые невозможно объяснить посредством науки и которые явно принадлежат к тому порядку вещей, отношение которых к нашему организму еще не открыто, но существование которых между тем несомненно, ибо каждый день дает нам новое доказательство их существования.

Понятно, что все эти тайны со временем обозначатся естественной гармонией, а пока мы безмолвно стоим перед ними, подобно дорожным столбам, которые не могут сказать, кто провел эту дорогу.

Но к чему все эти откровения, которые столь легко доказать в наше время? Потому ли (все является в свое время), что, когда все распадается и материализуется, тогда должна, без видимой причины, появиться новая наука, как своего рода противоядие, доказывая позитивной метафизикой новое движение? Потому ли, что в это время нравственного растления необходимо изучить и свободно и легко отличать каждое дурное явление из боязни быть каждую минуту нравственно обкраденным? Потому ли, наконец, что учение это является как необходимость, вследствие требования быстро бегущего времени, и должно оно пройти по свету подобно тому, как путник пробирается по лесу, пользующемуся дурной славой, с карабином в руке, с револьвером и кинжалом за поясом, безмолвно вопрошая каждое дерево, каждый кусточек.

Несчастье тому, кто идет полный поэтических грез, напевая песню, мечтая о каких-то таинственных феях.

Мудрая аксиома «познай самого себя» была хороша в свое время в философии, а теперь заменилась иной аксиомой, более необходимой для настоящего времени: «учись познавать других!»

Так нужно! И вот неизвестно откуда падает оселок, открывающий свинец под листами чистейшего золота и человеческую злобу под улыбкой добродушия. Не должны ли мы сказать, что есть Провидение?

Один рассказ Александра Дюма дает понятие о том, что мы можем сделать. Вот что писал он на другой день после произведенного им самим опыта:

«Я питаю большую привязанность к Дебарролю, и эта привязанность существует уже тридцать лет. Это превосходный друг, испытанный мною и в хорошие и в дурные дни, – друг, всегда встречавший меня с тою же улыбкой и покидавший с тем же пожатием руки. Я путешествовал с ним и нашел в нем превосходного товарища в путешествии; вещь редкая, потому что ничто не выказывает так шероховатостей характера, как путешествие, особенно в тех странах, где путешествовать затруднительно: такова Испания. Когда два человека друзьями вошли в нее, оставались в ней три месяца и друзьями из нее вышли – эта дружба на жизнь и на смерть.

Дебарроль, сделавшись хиромантом, посвятил в таинства своей науки женщину, с умом ясным, с красноречием чистым и элегантным, тонкий и проницательный взгляд которой быстрее самого учителя проник в тайны руки.

Это единение искусства и идей, которое существует между Дебарролем и посвященной им, дает им возможность представлять неопровержимые доказательства истинности их науки. Один из них, тот или другой – все равно, рассматривает руку, изучает ее, объясняет, рассказывает о прошедшем, предсказывает будущее… Другой, отсутствующий, входит, берет руку и объясняет, в свою очередь, ни на минуту не отдаляясь от того, что говорил его собрат.

Вечером того дня, когда он получил телеграмму, Дебарроль явился ко мне, сопровождаемый или, лучше сказать, предшествуемый его ученицей.

У меня он нашел две обещанных руки.

Они принадлежали прекрасной и мужественной личности двадцати семи лет, с черными блестящими глазами, с целым лесом собственных ее волос – вещь редкая в наши дни, с жемчужно-белыми зубами, с кожей несколько спаленной солнцем, но полной жизни и как особенный знак носящей на щеке яркий след великолепного сабельного удара от уха до рта.

Она прошла в мою комнату вместе со мною и подала ученице моего друга две руки, несколько сильные, но прелестнейшей формы, две руки с сильно выдавшимися бугорками – Марса, Меркурия, Аполлона, Сатурна и Юпитера и с очень распространенным бугорком Венеры, с линией жизни, резко продолженной через три или четыре побочные ветви.

– В добрый час! Вот прелестная и счастливая рука! – вскричала гадальщица, в то время когда Дебарроль, остававшийся в столовой, рассматривал руку Альберика-Сегона. И потом, не задумываясь: – Двойной блеск, – продолжала она. – Блеск семейства и свое собственное возвышение!

Обладательница руки сделала стыдливое движение.

– Правда, – сказал я, – продолжайте.

И гадальщица продолжала:

– Пяти лет вы подвергались смертельной опасности.

– Не могу припомнить, – ответила пациентка.

– Припоминайте, припоминайте… невозможно, чтобы я ошибалась. Видите эту побочную ветвь у начала жизненной линии… Ищите в воспоминаниях детства…

– Быть может… но нет, невозможно, чтобы вы это видели на моей руке…

– Я вижу опасность смерти, – какую, я не могу сказать.

– Да, да, я начинаю припоминать. Пяти лет я была в Брезоле; у отца моего был ручной леопард. Однажды я уснула в саду, лежа на траве; вдруг леопард бросился на меня, как бы намереваясь растерзать и разорвать в клочки мое платье. Отец, думая, что леопард желает насытиться мною, подбежал для моей защиты; в это время я проснулась и обратилась в бегство. Из-под моей одежды упала мертвая коралловая змея: это до нее добирался леопард и разом раздробил в своих челюстях ее голову.

– Вот видите, – возразила гадальщица, – я знала, что не могу ошибиться. – И она продолжала: – Пятнадцати лет вы снова были близки к смерти, но на этот раз от яда.

– Пятнадцати лет у меня была тифозная горячка.

– Тифозная горячка есть болотное отравление, – заметил я.

– Нет, – возразила гадальщица, – она могла иметь тифозную горячку, но она была только результатом; когда я говорю – тифозная горячка, я подразумеваю желтую лихорадку.

– На этот раз вы тоже правы, – ответила изучаемая личность. – Однажды, прогуливаясь в лесу, я встретила неизвестное мне дерево, имевшее плоды, несколько похожие на тыкву. Они были превосходного красного цвета, и, когда раскрывали их, находили в них три или четыре ореха с прелестной бархатистой поверхностью. Я принесла всю мою жатву домой, но ни отец, ни мать не знали плодов. Орехи были так милы, что вечером их употребляли в игре вместо мячиков. Я взяла один из них и неоднократно подносила к губам, наслаждаясь этим сладостным прикосновением. Один молодой человек, влюбленный в меня, делал то же, что и я. В ту же ночь я почувствовала страшную жажду. Губы мои начали трескаться, а наутро у меня открылась ужасная рвота; через три дня обнаружилась желтая лихорадка. Молодой человек, подвергнувшийся тем же припадкам, также получил желтую лихорадку, но не был так счастлив, как я: он умер. Я возвратилась к жизни.

– Теперь, – продолжала гадальщица, – самая большая опасность, которой вы избежали, – опасность внезапной смерти между девятнадцатью и двадцатью годами, – опасность эта относится к удару сабли, следы которого остались на вашем лице. Эта опасность связана с пожаром, не правда ли?

– Да, в то время подожгли одну часть дома, пока в другой убивали.

– Но тут, – продолжала гадальщица, – является странный феномен: линия счастья, прерванная этой страшной катастрофой, соединяется с нею даже сильнее и продолжительнее. Можно сказать, что, утратив много для сердца, вы выиграли со стороны материального довольства.

– Все это удивительно верно.

– Наконец, два года тому назад вы снова избежали довольно важной опасности: это должно было быть в то время, когда вы родили вашего третьего ребенка.

Утвердительный знак головой был ответом на этот последний вопрос.

– Наконец, – продолжала сивилла, – вы ничего не должны бояться до сорока пяти лет. В сорок пять лет вы подвергнетесь опасности на воде; потом, когда пройдет эта опасность, линия жизни снова становится могущественной, и магический круг, продолжающий эту линию, обещает вам долгую и счастливую жизнь. Переходя к главным знакам, я вам скажу, что, хотя вы женщина, у вас рука солдата – воинственная и властолюбивая; вы любите телесные упражнения, движение, лошадей; у вас очень тонкий такт; ни одно из ваших чувств не носит на себе характера рассудочности, напротив, вы инстинктивно поддаетесь симпатии и антипатии. Будь вы мужчина, вы сделались бы солдатом; свободная в своем выборе, вы стали бы актрисой.

Изучение руки было кончено гадальщицей. Мы перешли в столовую, где Дебарроль, взяв руку г-жи Эмер, повторил ей то же самое.

Эта личность, которая едва было не умерла пяти лет от укуса коралловой змеи, пятнадцати – от отравы плодами манканиллы; девятнадцати – во время восстания, а двадцати пяти – во время родов, – эта женщина с воинственными наклонностями, с линией счастья, изломанной и восстановленной, с театральными наклонностями, с симпатическими инстинктами, – эта женщина была та самая героиня Иеддо, историю которой рассказывал я в «Иллюстрированном журнале».

Этот рассказ самой строгой точности. Дюма только забыл, что мы указали на фатальную смерть двух родственников во время катастрофы; на этот предмет мы имеем известные указания.

Предполагали, что я унаследовал мою систему от хиромантов XVI века, но это ошибка, потому что XVI век был истинно несчастлив для хиромантии: истинные предания были вначале искажены, а потом и вовсе утрачены. Это была эпоха увлечения чудесным. Первоначальное учение нашли слишком простым, слишком легким, и так как занятие хиромантией стало выгодным, то явилась целая стая шарлатанов, ставших предсказателями. Без предварительного изучения и подчиняясь будто бы вдохновению или счастью, они начали писать книги о хиромантии, чтобы осветить свою доктрину. Наука таким образом была уничтожена, и необходимо было возобновлять и развивать ее.

Как плоды многих трудных изысканий, я сохранил в неприкосновенности некоторые из редких учений, которые, казалось мне, согласовывались с общим; некоторые знаки, которые, по-видимому, признаются всеми, и та их часть, которая уцелела от всеобщего истребления и оказалась истинной, также приняты мною. Что касается других, которые я, следуя правилу, изложенному выше, обозначил в моем сочинении словом «предание» или сокращением (tr), то я оставил за собой право вводить их без комментариев, в зависимости от того, насколько они заслуживают доверия. И я должен здесь сказать, что начиная с первого издания моей книги я не встретил в бесчисленных приложениях их к делу ни одного случая, который доказал бы мне их совершенную истинность.

Из уважения к преданиям я оставил за ними право на существование. Но они мне кажутся подобными колеблющимся руинам языческого храма, которым можно дозволить существовать как воспоминанию иного времени, но на которых следует опасаться строить.

Единственно каббала, как я сейчас объясню, указала мне истинную дорогу к настоящему основанию хиромантии, чего древние хироманты были лишены. Это – система звездных знаков, указанная в одной из глав моей книги под названием «Человек и его отношение со звездами».

Это и есть истинная хиромантия – хиромантия первоначальная. Это-то и есть семь главных линий на ладони, которые имеют значение только через посредство звездных знаков. Именно они и составляют основу предания, действительно античного, потому что оно в одно и то же время принадлежит и астрологии, и языческой религии. С его помощью я думаю совершенно перестроить систему, основав ее на логике и шаг за шагом переходя от известного к неизвестному.

И так как страстное желание привлекает помощников, судьба почти при начале моего поприща свела меня с одной прекрасной женщиной, которая, присоединившись к моим изысканиям, внесла в них, сверх чудесной учености, ту тонкость и чувствительность созерцания, которыми обладают только женщины.

Так же мне был полезен д’Арпентьен.

Он сделал прекрасное открытие, но, указывая путь, он не подумал, что если наружные формы руки, которые сами по себе ясно обозначены и которые принадлежат к материальной, негативной части тела, дают такие странные вещи, то формы внутренние, в которых присутствуют осязание и нервная чувствительность, особенно это относится к ладони, принадлежа к позитивной части организма, должны доставлять самые обильные и удивительные результаты. Одним словом, он не заметил, что хирогномия не объясняет и не может объяснить ничего, кроме инстинктов, и что инстинкты каждую минуту могут быть направлены страстями на то или другое, то есть что страсти господствуют над инстинктами. А так как хиромантия и звездные знаки объясняют и инстинкты, то, следовательно, можно обойтись без хирогномии. Вероятно, поэтому-то древние и не занимались ею, но в то же время они еще более обоснованно объясняют страсти во всех их проявлениях и даже указывают, куда могут привести инстинкты и страсти.

Он, конечно, знал, что существует хиромантия. Но исключительный, как и все изобретатели, презирал предание, выступающее из тьмы шести тысяч лет, или, быть может, он остановился перед громадной работой утилизации остатков от минувших веков.

Без сомнения, предание доходит до нас обезображенным заблуждениями.

Работа изыскателя – восстановить первоначальные формы, как работа историка – уметь отличить истину от лжи.

Только промывая и промывая беспрестанно песок великих золотоносных рек, работники наконец находят чистое золото. Изобретатель или основатель заслуживает уважения, но нельзя без опасности лишиться славы, чтобы новые, еще нестройные элементы науки, как бы остроумны они ни были, заслоняли собой те, что приобретены еще давно.

Что скажут теперь о почтовой конторе, основанной для конкуренции с железными дорогами? Я понимаю, что можно бросить благожелательный взгляд на прошедшее, но не должно уходить от быстро бегущего времени.

Ничто не может быть более благоприятным для моей системы, как постановка ее наряду с хирогномией. Тогда только можно увидеть, что я сделал из этой прелестной и умной, но нестройной науки.

Тогда только увидели, что этому бриллианту я придал алмазные грани.

Бальзак и хиромантия

Физиологические исследования

Нервное сообщение между рукой и мозгом, как следствие электричества. – Линии, проходящие по ладони, обозначились именно вследствие этого сообщения

С той самой минуты, когда я начал заниматься хиромантией, то есть с того времени, когда довольно большое число явлений привлекло мое внимание к этой малоизвестной науке, еще не совершенно убедив меня в ней, я стремился разобраться в этих явлениях, основываясь на всемирной гармонии; я изучал систему каббалистиков, приписывающих звездам влияние на все сотворенное, и прежде всего на человека, особенно подчеркивающих соотношение инстинктов и даже страстей с формами тела, которые, по их мнению, ведут к добру или злу, смотря по счастливому или неблагоприятному положению звезд в минуту рождения ребенка или, быть может, и в минуту его зачатия, не без того, однако, чтобы не придавать широкого значения ограничениям, которые внесло в науку наследие отцов и собственное «я», это таинственное ядро, которое действительно составляет бытие, человеческую индивидуальность.

И тогда я сказал самому себе, что эти метафизические искания, которых я отнюдь не отвергал, должны также быть объяснены с точки зрения физики.

И я начал свою книгу с того, что прежде всего разъяснил каббалистические предания.

Потом, чтобы заставить серьезные умы заняться исследованием моих трудов, я обратился к физиологии и стремился в этой книге (в главе «Физиология – Биша Миллер»), опираясь на авторитет знаменитейших физиологов, доказать, что нервная жидкость, приходящая извне, движется влиянием мозга. Этот неизвестный двигатель, подобный тройственной Гекате древних, в своих различных оттенках представляет собой электричество, свет и магнетизм.

Это тот двигатель, который, по словам философа Гердера, первенствует во всех движениях души. Это, по его мнению, даже сама душа. «Мысль моя, – говорит он, – не что иное, как этот дух света, который проникает все живущее на земле и соединяет в этом живущем самые разнообразные силы творения».

Я хочу теперь понять, не находится ли эта невесомая жидкость, этот проводник в прямом соотношении с мозгом и не есть ли он, этот проводник, причина появления тех линий, которые проходят по ладони. Только таким образом можно разумно воспринимать предсказания хиромантии.

Для начала мне кажется необходимым возвести фундамент, установить исходную точку моей системы.

В природе все находится в соприкосновении, в ней все гармония.

Чтобы убедиться в этом, стоит только оглянуться вокруг. Каждое моральное изменение, будет ли то прогресс или упадок, отражается на внешности человека. Красота и врожденное изящество уничтожаются разгулом и принимают низменное выражение. Безобразие украшается выражением ума или даже только привычкой к умственным занятиям.

Дух влияет на тело, и, в свою очередь, телесные формы человека влияют на его нравственную сторону.

Ясно, что физиологи признали (и в этом они совершенно сходятся с каббалистиками), что у животных формы тела находятся в соотношении с их инстинктами.

Таким образом, изучение этих форм в соответствии с их инстинктами должно открыть наблюдателю человеческий характер.

Эти разоблачающие формы, которые древние называли знаками, располагаются и соединяются между собой по всему телу, а не на одном только черепе или лице, как полагали Галль и Лафатер.

В человеческом теле все: и черты лица, и неровности черепа, и рост, и размеры членов, и походка, и взгляд, и голос, и движения, и даже почерк – стремится к единой, цельной индивидуальности; все находится в полном согласии, чтобы создать личность, отличную от других.

Какое же орудие служит для выражения жестов и почерка? Рука.

Все – во всем, говорили древние философы, и, если это правда (а это правда), почему рука, столь понятливая, столь чувствительная и полная выразительности, не может быть верным зеркалом внутреннего мира человека?

Аристотель говорил, что рука в человеческом теле есть орган или инструмент по преимуществу, Бальзак, со своей стороны, приписывал руке не менее важное значение.

В «Физиологии брака» он говорит: «Во все времена колдуны хотели читать будущее человека по линиям, которые не имеют ничего фантастического и которые находятся в соотношении с принципами жизни и характера».

И затем добавляет:

«Учиться узнавать чувства и атмосферические изменения руки (что почти всегда беспрепятственно дозволяют женщины) – наука менее неблагодарная и более верная, чем изучение физиономии.

Таким образом, вооружившись этой наукой, вы можете вооружиться великим могуществом и будете иметь нить, которая будет руководить вами в лабиринте самых непроницаемых сердец».

Мы видим, что Бальзак говорит о предсказаниях по линиям руки, которые не имеют ничего фантастического. Но на этот раз он не останавливается на этом подробно и яснее выражает свою мысль в «Братце Понсе».

Там он говорит:

«Если Бог, для некоторых ясновидящих умов, написал будущность каждого человека на его физиономии, принимая это слово в смысле общей экспрессии тела, то почему рука не может резюмировать этой физиономии, так как рука есть полнейший и даже единственный выразитель человеческих действий.

Мы говорим о хиромантии.

Общество не подражает ли Богу? Предсказать человеку случайности его жизни по наружному виду руки не так же легко для человека ясновидящего, как легко обыкновенному человеку сказать солдату, что он будет драться, адвокату – что он будет говорить речь, сапожнику – что он будет шить сапоги, земледельцу – что он будет удабривать землю и снимать с нее жатву».

И Бальзак идет дальше.

«Заметьте, – говорит он, – что предсказать великие происшествия будущего для ясновидящего столь же легко, как и разгадать прошедшее».

Для неверующих и прошедшее и будущее равно закрыты.

Если все свершившееся оставило следы, можно верно заключить, что будущее имеет корни.

Гадатель, до каждой мелочи объясняющий одному только вам известные случаи вашей внутренней жизни, может также сказать, что вас ждет в будущем.

Духовный мир создан, так сказать, по образу мира вещественного.

«Подобно тому, как тело вещественно выдается в атмосфере, оставляя существовать в ней этот спектр, который схвачен дагеротипом, точно таким же образом идеи, как реальные и действующие создания, отражающиеся на том, что следует назвать атмосферой мира духовного, производят следствия, живут подобно отражениям, схваченным призмою, и из этих-то отражений известные личности, одаренные редкими качествами, могут схватывать ясно формы и следы идей».

Должно заметить, что энтузиазм Бальзака был сильнее нашего, потому что этот ученый утверждает здесь, а через несколько страниц еще энергичнее, что дар откровения принадлежит только известным, исключительным натурам, тогда как мы утверждаем, что все люди могут, не приходя в экстаз и не вторгаясь в сверхъестественный мир, приобрести эти драгоценные качества, конечно, каждый (как это видно во всех других науках и искусствах) в большей или меньшей степени, смотря по тому, большими или малыми способностями он обладает, большие или меньшие усилия вносит он в изучение предмета.

Со своей точки зрения Бальзак был прав.

Ясно, что существуют отдельные личности, обладающие инстинктивным прозрением будущего, даром двойного зрения, но то бывает минутами.

Но во всех науках и во всех искусствах существуют два способа суждений и успеха: с одной стороны – созерцание, с другой – вычисление и приобретенные сведения.

Вычисление — это эмпиризм, это, так сказать (ибо часто ошибаются в объяснении этого слова), опыт,

приобретенный фактами, и классификация этих фактов с помощью сравнения.

Точно таким образом Галль поступал при изучении соотношения характера с инстинктами.

Мы, в свою очередь, хотим представить вам победу вычисления над прорицанием.

Вычисление имеет над прорицанием то великое преимущество, что оно постоянно и двигается постепенно, а потому близится к прогрессу вернее; тогда как мистицизм не может быть точным потому уже, что он основан на излишнем нервном возбуждении, действия которого редко имеют постоянную силу и которое может, если оно чрезмерно или недостаточно, привести прямо к заблуждению.

Попытаемся определить теперь, не может ли вычисление, несмотря на свою метафизическую исходную точку, найти серьезное основание в физиологии.

Нервы, подобно сети покрывающие все тело, вместе с кровью заставляют двигаться жизненное электричество, которым они напитаны. Нервы имеют форму трубочек и содержат в себе быстро улетучивающуюся жидкость, которая, без сомнения, и есть основа чувствительности.

Один лондонский медик – доктор Бентлей, еще в 1849 году говорил, что на нервы следует смотреть как на электрические провода, а артерии могут быть сравниваемы с железными дорогами, потому что различные субстанции вещественно переносятся ими с одного конца на другой.

По его мнению, нервная система могла бы быть представлена как электрический телеграф, центр отправления которого мог бы быть в согласии с общим вместилищем чувств (sensorium commune), но, добавим мы, первые действия которого начинаются извне.

Действительно, именно через мозг проходят черепные нервы – проводники электричества, – и через него обращается в пять раз больше крови, чем через остальные органы.

Ранее мы сказали, что кровь вместе с нервами содержит все жизненное электричество. Таким образом, мозг можно представить как резервуар невесомого агента (жидкости или электричества), представляемого кровью и нервами.

В нем находится, так сказать, вместилище духовных способностей и, по всей вероятности, пребывание души, потому что в нем находится четыре главных проводника души – зрение, слух, вкус и обоняние.

Пятое чувство – осязание – более отдалено от мозга, но и оно, так же как и другие, имеет не менее прямое с ним сообщение. Быть может, оно даже деятельнее других сообщается с ним. Расследованием именно этого сообщения мы и хотим здесь заняться.

Есть два рода нервов, назначение которых различно: одни управляют движениями, другие – чувствами, или чувствительностью.

Нервы, выходящие из спинного и головного мозга, переходят в руки. Заметим, те нервы, которые управляют чувствами, несравненно важнее управляющих движениями.

У менее совершенных, чем люди, животных, обладающих большою мускульною силою, например у лошади, нервы, управляющие движением, на треть значительнее нервов, ведающих чувствительностью.

Но это еще не все.

Физиологи утверждают, что если пальцы суть орудия душевной жизни с сознанием действия, то ладонь, становящаяся горячей во время лихорадки, сухотки и в случаях сильного раздражения, есть инстинктивно связанный с душою жизненный очаг. Проводниками сообщения этого избытка инстинктивной жизни могли бы быть и бугорки на ладони, и большее или меньшее количество пачиниевых атомов, действующих на находящиеся на ней нервные окончания.

Эти атомы, встречающиеся на бугорках ладони и на кончиках пальцев, в количестве 250–300, представляют собой скопление нервных окончаний, открытых Начини и ясно выражающих свою исключительную принадлежность руке. В то же время это своего рода резервуары электричества, поступающего из мозга, дающие руке чрезвычайную чувствительность.

Без сомнения, зрение и слух, а в более материальном и низшем порядке – вкус и обоняние передают свои впечатления (импульсы) мозгу, но эти четыре чувства существуют изолированно и бессильны противостоять действию внешней среды.

Они, так сказать, получают негативное отражение в мозгу и «успокаиваются», как только оканчивается их обязанность.

Только глаз возвращает впечатление, но и то неполно и как бы пассивно.

Совершенно другое являет рука, передающая чувство осязания. Она соотносится со всеми чувствами и соединяет их в себе. Можно сказать, она исполняет волю мозга и мыслей.

Без руки качества прочих чувств бесполезны и бессильны. Она помогает человеческому голосу. Она – высший дар человеку, ибо слово может быть заменено жестом.

Это голос глухонемого. Это она вырывает его из уединения и возвращает миру. Вместе со звуком и зрением рука составляет единое целое, но и имеет над ними то преимущество, что она их восполняет.

И в ночи, когда осязание заменяет зрение, рука предупреждает мозг.

Наблюдая действие осязания, находящееся в согласии и с духом и с материей, видя, как рука как бы сортирует духовную пищу мысли, большинство философов согласились признать за свойствами руки роль направляющих и изменяющих все другие.

И Бюффон⁹, и Гердер думали таким образом и не замедлили написать об этом. Мы только что рассмотрели, как думали об этом Аристотель и Бальзак. И действительно, рука вследствие исключительной чувствительности передает мозгу впечатления, которые затем изливаются в самые необычные идеи.

Уже в первом издании моей книги, еще не зная уроков опытной физиологии нашего знаменитого Клода Бернара, сам я так мало сомневался, что основал всю мою систему хиромантии на принципе всасывания от периферий к центру и выдыхания от центра к перифериям. В построении своей системы за исходную точку я принимал зеркало, воспринимающее и отражающее солнечные лучи почти в одно и то же время.

Таким образом, рука, точно так же как зрение, точно так же как слух, своими органами осязания, даже формою своих «всасывающих» информацию пальцев не только передает впечатления мозгу, но передает их исправленными, вследствие позитивного контроля над ними, и только она отражает волю самим действием. Без нее была бы немыслима жизнь, ибо действие или движение и есть жизнь.

Это безостановочное, это непрерывное движение чувствительности, возбужденной электрическим процессом, происходящим в мозгу, разве не должно оставить ярких следов?

Разве не то же происходит в природе, когда самый плотный мрамор изменяет свою форму вследствие беспрерывного трения ногами прохожих?

Разве не видел я сам в Риме, в церкви Арацели, каменные ступени, буквально изрытые коленями молящихся? Разве не видел я в соборе Святого Петра следы поцелуев богомольцев на бронзовых ногах апостольских статуй?

Одно только искреннее чувство не могло бы этого сделать.

Ничто не остается безучастным в столь необходимом органе, как рука, и линии, проходящие по ладони, столь, по словам физиологов, изобразительны, что она одна может указать и лихорадку, и чахотку и т. д. Эти линии, говорю я, могли бы быть в их безграничном различии простой игрой случая, капризом природы. В действительности это не так.

Аристотель, озаренный, быть может, преданиями египетских жрецов, придавал этим линиям великое значение и призывал людей стараться открыть их тайну.

Он говорит (De coelo et mundi causa), что линии не без причины проведены по руке человека; произошли они вследствие небесного влияния и вследствие собственной человеческой индивидуальности.

И я думаю, что совершенно сойдусь с Аристотелем, с той лишь разницей, что припишу влиянию электричества то, что он приписывает влиянию небесному.

Без сомнения, человек (сам по себе маленький мир) принадлежит к бесконечной цепи мировой гармонии.

Идея эта, некогда признаваемая Тихо Браге¹⁰, Кеплером и Бэконом¹¹, уже близка если не к полному признанию, то по крайней мере к тому, что будет терпима современной наукой.

Знаменитый профессор д’Обинэ, председательствуя на одном из последних заседаний британского собрания, в своей вступительной речи сказал: «Если на направление куска стали, повешенного на высоту нескольких футов от земли, может влиять положение Луны, отстоящей на 200 тысяч миль от нашей планеты, то кто может обвинить в странности веру древних астрологов в то, что планеты влияют на человеческую судьбу?»

Опираясь на это признание, мы постараемся найти доказательства тому, что электрическое напряжение, производимое человеческим мозгом, или другая свободная сила той же природы – душа и связь миров – есть причина линий, обозначенных на ладони.

Древние маги, а за ними и Аристотель признавали, что эти линии, так же как и формы тела, называемые знаками, творились под влиянием звезд и особенно под господствующим влиянием той минуты, когда ребенок являлся на свет, а также под влиянием наследственности и земного электричества.

Действительно, многие физиологи подтвердят, что линии эти образовались вследствие движений руки; но руки рабочих, которые постоянно находятся в движении, в отличие от рук праздных людей не имеют на ладони почти ни одной линии, за исключением главных, тогда как у далеких от трудовой деятельности людей и в особенности у праздных женщин внутренняя сторона руки почти сплошь покрыта линиями.

Я же утверждаю, что линии уже существуют и их очень легко различить даже у только что родившегося ребенка.

Каждый может убедиться в истине этого, ибо у нас есть бесчисленное множество доказательств, основанных на постоянных наблюдениях, что линии, проходящие по ладони, изменяются в зависимости от рода занятий, и особенно занятий умственных, а более всего вследствие влияния упорной воли.

Несомненно, и все согласятся с этим, что инстинкты могут быть видоизменены воспитанием, причем иногда – безжалостным, но особенно привычками.

Если электричество, которое непрерывно питает мозг, а значит, от мозга стремится наружу, будет следовать вследствие усилия воли в постоянном направлении, нам будет ясно, что оно должно оставить следы, в частности, и на ладони.

Вода, непрерывно, капля по капле, падающая на одно место, оставляет след и на граните.

И если (что неоспоримо) электричество есть в одно и то же время свет, тепло и магнетизм, то мы, с различными видоизменениями, живем как бы внутри окружающего нас электричества, которое свободно может поставить нас во взаимодействие с планетами, с помощью эфира, поглощаемого и выбрасываемого нашей нервной системой.

Идеи эти, без сомнения, достаточно странны, и их можно не признавать, но невозможно дать противных им доказательств. Вот почему мы думаем, что древние не совсем ошибались, приписывая всем планетам могущественное влияние на Землю.

Теперь же мы проследим, проведены ли эти линии руки электричеством, идущим от руки к мозгу или от мозга круке. Нам ничего не остается, как представить доказательства.

Вот что мы наблюдали во время занятий.

Однажды является ко мне один господин. Это было зимой, и на нем был плащ, который он попросил позволения не снимать.

Я предложил ему не стесняться.

Он мне подал левую руку, и я тотчас сказал ему:

– Вы военный.

– Быть может, – возразил он, – но, прошу вас, продолжайте.

– Это сказано не без намерения, – прибавил я, – я только что сказал вам, что вы военный. Я видел на вашей руке, что вы получили рану, но только не на войне.

– Почему не на войне? – спросил он с удивлением.

– Потому, – отвечал я, – что рана, полученная на войне, была бы благоприятна для вашего повышения, тогда как эта испортила вашу карьеру.

Господин не ответил ничего и сбросил свой плащ. Его правая рука была подвязана шарфом.

– Я хотел убедиться, – сказал он тогда, – можете ли вы угадать что-нибудь, но поистине это странно. Действительно, рану эту я получил не на войне, хотя при Солферино я находился среди сильнейшего огня; она получена на охоте. Я сидел уже в карете и взял ружье за дуло; раздался выстрел, и весь заряд вошел мне в плечо. Нервы были повреждены. С этого времени рука моя бесчувственна, как будто мертвая, и я не могу делать ею движения.

– Не будете ли вы столь добры, – спросил я его, – показать мне эту руку?

– Охотно, – сказал он, – но вы не увидите ничего особенного, она совершенно походит на другую, исключая только ее мертвенность.

И, говоря это, он просил помочь ему разбинтовать поврежденную руку.

Когда бинты были сняты, я внимательно стал ее рассматривать.

Действительно, его рука снаружи ничем не отличалась от другой, но каково было мое удивление, когда я стал рассматривать ее внутреннюю сторону!

Все линии на ладони исчезли.

Она сделалась совершенно гладкой.

Таким образом, линии эти исчезли в ту минуту, как только перестали функционировать нервы, соединявшие ее с мозгом. Следовательно, эти линии сформировались и поддерживались только этим соединением, иначе рука могла стать совершенно безжизненной и все-таки сохранить линии.

Мне кажется, достаточно этого примера, чтобы убедиться, что если электричество, уничтожаясь в одной части тела, умерщвляет ее, то, уничтожаясь во всем организме, причиняет и полную смерть. Именно оно, быть может, есть тот мировой проводник высшего могущества, который дает жизнь всему сущему на Земле.

Не производит ли такие же следствия и паралич?

Это ясно, и мы это видели.

Таким образом, мы имеем одним доказательством более и не станем изыскивать новые.

Но я обязался доказать на основании физиологии разность между хиромантией и хирогномией.

Вот это доказательство.

Внутренняя сторона руки, ее положительная сторона, обладающая осязанием и нервной чувствительностью, заключает, как сказано нами, 250–300 пачиниевых атомов, в то время как верхняя поверхность (ее отрицательная сторона), на которой основана хирогномия, не содержит ни одного.

Достаточно сказать, что большой палец у идиотов или вовсе не имеет атомов, или они совсем неприметны.

Понятно после этого простого объяснения, что хирогномия была бы здесь бессильна и что она может дать только незначительные результаты, ибо она, повторяю, может раскрыть только одни инстинкты, которые каждую минуту могут быть направлены ко злу господством страстей, душевных способностей и даже личными свойствами, которые с такой тщательностью изучены хиромантией.

Я не отвергаю, что принужден был начать с хирогномии, но я тотчас же почувствовал ее несостоятельность и стал стремиться далее; с помощью эклектизма я распространил науку почти до бесконечности, посредством видоизменений и модификаций, которые каждую минуту беспредельно расширяют горизонты науки.

Перейдем теперь к не менее важному вопросу.

Должно признаться, что мы намерены поговорить о невероятных, даже невозможных вещах. Но в наш век, после того как стали известны чудеса пара и электричества, почему и не поверить невозможному?

Наконец, физиологическая часть хиромантии, та, которая объясняет соотношение наружных форм с инстинктами и характером, в большей своей части уже признана.

Галль уже проложил дорогу.

Правда, мы идем далее его; мы имеем притязание на прочтение важнейших случаев прошедшей жизни, главным образом опасных болезней и определение даты их возникновения.

Нам кажется, что и этого уже достаточно.

Великие потрясения, которые могут произвести на организм болезнь или печаль, оставляют следы на физиономии человека, изменяют черты лица и его выражение, проводят морщины и в одну ночь делают седыми волосы. Эти следы могут также отразиться на руке, как и на физиономии, потому что рука прямо соединяется с мозгом.

Но мы идем еще далее.

Мы имеем намерение обозначить дату появления и даже саму будущую болезнь.

Нельзя ли логически объяснить эти намерения?

Каждый человек, как бы сильно и прекрасно он ни был сложен, родится с уязвимой стороной, с зародышем разрушения. Рано или поздно человек непременно подвергнется физической слабости, которая неминуемо ведет за собой это разрушение.

Зародыш этот еще только зарождается, но зарождается неизбежно в какой-нибудь части организма: одним словом, он тайно, как и все зародыши, находится в организме.

Он подобен зародышу плода какого-нибудь растения. Вначале он превратится в завязь, затем в цветок и, наконец, в плод… Какое имеет значение, когда он созреет: весною, осенью или даже зимою? В то или иное время года он неизбежно должен созреть, как то назначено Божественным разумом.

То же самое и с зародышем разрушения, заложенным в каждом человеке: он должен вылупиться и распуститься в тот или другой промежуток жизни – или весною, или летом, или осенью. Он непременно явится, когда плод созреет.

Время расцветания уже назначено, где бы ни находился этот зародыш: во внутренних органах, в позвоночнике или где-то еще.

Но так как все органы находятся в соприкосновении между собою, то время это обозначено и в мозгу, и вследствие того же соотношения оно может, вернее, должно быть выражено и на руке.

И это время действительно выражено, и мы приведем этому, когда придет время, неопровержимые доказательства.

Природа все предоставила человеку, но с одним непременным условием, и мы не раз еще повторим его, – с непременным условием работы и учения. Ибо в большинстве случаев сами открытия суть не что иное, как нечаянные вспышки упорной сосредоточенности на одном и том же предмете.

Если это так, то почему природа не могла явственно обозначить для человека опасные периоды его существования, чтобы он мог их предвидеть, избежать и даже направить в свою пользу?

Почему, наконец, желая предупредить человека и посоветовать ему, не могла природа исключительно на руке написать эти будущие полезные откровения, так, как череп скрыт под волосами, и так, как обман может управлять выражением лица?

Во всех физиологических науках хиромантия есть наиболее почтенная, как самая древняя наука, которая восходит к первым дням мира.

И разве не наступило уже время вычисляемых предсказаний? Теперь мы попытаемся найти себе помощников среди наших противников, или, лучше сказать, эти противники сами являются помогать нам.

Обсерватория предсказывает посредством вычислений, и предсказывает верно.

За восемь дней она предскажет бурю, неожиданный шквал на море, назначив час, в который он начнется. И моряки не выйдут в открытое море и избегнут бури и гибели.

А ведь восемь дней – это будущность. Это сам рок, побежденный гаданием, наукой и свободной волей. Это оправдание каббалистической аксиомы Аристотеля.

Homo sapiens dominabitur astris.

А что делаем мы? Мы тоже предсказываем бури жизни и время этих бурь и тоже говорим: «Останьтесь на берегу или перемените парус – и вы избегнете роковой случайности с той самой минуты, как предупреждены».

Если вы не слушаете предостережений, тем хуже для вас.

Но есть еще более важная вещь.

Матье де ла Дром, ученый, которого мы только что потеряли, за 14 месяцев предсказывал шквалы и наводнения, и события оправдали справедливость его предсказаний.

А на чем он основывал свои наблюдения?

На влиянии Луны на земной шар, то есть на астрологии, на той самой астрологии, которая составляет существенное основание нашей науки.

Таким образом, благодаря астрологии будущность не ограничивается 8 днями, это уже целый год и даже более.

Но с прогрессом науки горизонт расширится: и то будет 10, 20 лет, то будет целый век.

И если возможно предсказать за год, за 14 месяцев, за 20 лет вперед уклонения, происходящие на нашей планете вследствие влияния Луны, то почему невозможно предсказать также за 20 лет вперед болезни, производимые влиянием той же Луны? Разве в природе не все гармонично?

Если звезды влияют на земной мир, то почему не могут влиять они и на человека, который тоже представляет собой маленький мирок, или микрокосмос!

Знаете ли вы, что может дать хиромантия, основанная не на одной только астрологии, но и на логике, и на физиологии? Она дает юноше и взрослому это знание, накопленное человечеством, которое старость приобретает, и почти всегда бесполезно, исследованиями целой жизни.

Она заменяет наукой это чудесное, предохраняющее от зла созерцание, принадлежащее только немногим избранным.

Она также учит познавать самого себя.

Но она имеет еще большее значение, поскольку открывает истинные свойства ребенка, почти постоянно и слишком долго игнорируемые. С первого шага она указывает ребенку его карьеру, единственную, которая может привести его к благой цели.

Она предсказывает случайности, которые должны встретиться человеку в жизни, и дату их встречи.

Но эти случайности, быть может, неизбежны? Нет! Достаточно предвидеть, чтобы избежать их.

Когда на море капитан корабля приближается к незнакомому порту, он бросает якорь и призывает лоцмана.

Быть может, рейд усеян мелями и подводными камнями, быть может, порт узок и опасен…

Для незнания – опасность везде.

Но является лоцман, выходит на палубу, берет на себя управление кораблем и начинает маневрировать; корабль победоносно входит в порт, успешно миновав подводные рифы.

Хиромантия, быть может, и есть этот лоцман.

Из этой науки я вовсе не думал делать орудие возмущения: совершенно напротив!

Изучая истину в природе, я повсюду осязательно видел стройный порядок, я видел могущественную руку Великого Творца, и мое упование обратилось в веру; вследствие этого-то я не боюсь утверждать, что эта наука есть слабое восхваление бесконечного всемогущества, являемого стройным порядком Вселенной!..

Необходимые объяснения

Раздвоения. – Рука Виктора Гюго. – Влияние звезд. – Странные притяжения. – Положительная и отрицательная жидкость

В изложении нашей системы мы следовали законам природы.

Вначале мы еще лепетали и ощупью продвигались вперед, но потом, по мере того как разливался свет, шаг наш становился все увереннее. И теперь мы идем с высоко поднятой головой, потому что мы завоевали если не общее одобрение, то по крайней мере внимание. С нас покуда достаточно и этого.

Поначалу наше сочинение было встречено смехом, но потом, при виде стольких исследований, стольких трудов, стольких цитат, стольких усилий, все стали спрашивать друг друга, нет ли чего-нибудь и здесь. Начались пробы, правда, все еще с прежними улыбками, но, пробуя и делая нелестные предложения, дошли наконец до того, что убедились в нашей правоте.

Понятно, что это убеждение явилось прежде всего у людей наиболее образованных, и среди них и химики, и медики.

Мы не спорили с ними: страстный спор не объясняет ничего, а только раздражает. Против теорий и специальных исследований мы представили факты. Перед фактами не может устоять любое сопротивление, и на хиромантию стали смотреть серьезно. В самом деле, хиромантия столь же истинна, как и сама природа.

Уже давно наши последователи не сомневаются в этом.

Что касается нас, то уже сколько странных вещей видели мы! Сколько раз мы были должны содрогаться, сколько восторгов должны были испытать!

И когда нам было дозволено взглянуть на руку самого обыкновенного человека нашего столетия, на эту руку, которая ведет нашу эпоху, не открыли ли мы на ней черт столь высокой учености, столь великого ума, что, несмотря на наши бесчисленные занятия, нам ни разу не случалось видеть ничего подобного.

Теперь мы считаем долгом указать на новые усовершенствования, внесенные нами в нашу науку.

Так, нам замечали, что бугорки на ладонях редко находятся на своем месте – у оснований пальцев; это правда, и между тем их место гораздо ниже пальцев. Но так как в руке нет ничего незначащего, то и перестановка бугорков имеет свое значение.

Бугорки, находящиеся у основания каждого пальца, означают, как уже было сказано, свойства или инстинкты, вызванные влиянием соответствующей планеты, по имени которой называется и сам бугорок. Бугорки, которые находятся в более стремительном соотношении с какой-либо планетой, производят более сильное влияние и на соседние бугорки; может случиться, что они даже как бы совершенно потопят их. Следовательно, бугорок, так сказать склоняющийся к другому, более энергическому, должен придать ему некоторые собственные инстинкты, которые видоизменят главный инстинкт, сообщаемый планетой или представляющим ее бугорком.

Если, например, бугорок Юпитера отклоняется к бугорку Сатурна – это печальное, серьезное, а иногда и роковое видоизменение склонений, управляемых Юпитером. Часто этим выражается благородное желание успехов в науках, серьезное религиозное стремление или академическая гордость, смотря по значению других знаков руки, ибо в хиромантии, как и во всех других науках, можно выделять главные правила, но они бесконечно изменяются. Это закон природы.

Человек – сто тысяч различных людей!

Дерево – сто тысяч различных деревьев!

Если же бугорок Сатурна отклоняется к Юпитеру – это означает стремление к превосходству в науках, это желание блистать в серьезных делах, стать известным в астрономии, приобрести репутацию ученого, даже не заслужив оной. Это также предвещает известность и славу, смешанную с несчастьем и сопряженную с неизмеримой гордостью.

Нам говорят, что бугорок Сатурна редко отражает стремление, и это опять-таки правда, потому что Сатурн не есть непременно роковая судьба, но вероятный роковой случай, всегда изменяемый, как потому, что это роковое в жизни есть часто следствие какого-нибудь могущественного инстинкта, так и потому, что своим отклонением вправо или влево бугорок Сатурна указывает на инстинкт, который нужно победить.

Он предвещает гораздо более серьезные вещи, когда совсем не обозначен, оставляя очевидное господство на руке Венере, Меркурию, Марсу, Луне, Солнцу или исключительно Юпитеру, то есть материальной любви, хитрости, преувеличенному воображению, чрезмерной гордости, безграничному себялюбию, которые в жизни суть явные подводные камни и опасности.

Линии суть чувствительные и мыслящие части хиромантии: они умеряют действия бугорков, и достаточно линии Сатурна, чтобы заменить бугорок Сатурна. Чтобы объяснить ее чрезвычайную важность, мы должны сказать, что эскимосы, приговоренные жить в суровом климате, вовсе не имеют этой линии, и вот мы узнаем, что один ученый, знаменитый астролог Серр, доказывает вследствие многочисленных и неопровержимых исследований, что линия Сатурна, которую он называет кавказской складкой, встречается только у представителей белой расы.

Мы можем ответить Серру, что наши исследования показали, что все люди, осужденные на трудную, так сказать, растительную жизнь, даже и принадлежащие к белой расе, не имеют линий Сатурна. Ее часто недостает на руках людей низшего класса, у крестьян, страдания которых были бы абсолютно невыносимы, если бы эти люди были нервны и чувствительны.

Во всяком случае, бугорки Сатурна существуют в рельефе. Для примера мы возьмем знаменитую руку – руку Виктора Гюго.

Это левая рука, отлитая в восковую форму. Нам недоставало оттиска правой руки, чтобы проверить, смягчить и утвердить то, что выражала левая.

Никто более нас не уважает таланта этого великого поэта и не удивляется ему так, как удивляемся ему мы. Но да позволено нам будет здесь видеть только его руку и из нее извлечь хиромантические указания!

В этой руке, полное описание которой в настоящее время мы не можем сделать, бугорок Юпитера громаден и так сильно развит, что захватывает бугорок Венеры и отодвигает соединение большого пальца, который у него поставлен ниже, чем обыкновенно. Притом он так покрывает бугорок Сатурна, что оба этих бугорка составляют как бы один и их трудно отличить один от другого. Бугорок Сатурна представляет как бы точку или вершину. И есть в этой необыкновенной руке та странность, что равнина Марса, почти у всех образующая впадину, у него развивается в выпуклость таким образом, что Юпитер, Сатурн и равнина Марса рельефно соединяются вместе.

Соединенные таким образом гордость (выразительный бугорок Юпитера) и случай должны были привлечь очень счастливую или замечательную судьбу, увенчанную горделивыми успехами и богатством.

Его жизнь была бы из наиболее счастливых и блестящих, его высокое положение было бы незыблемо, если бы не странное развитие равнины Марса, которое привлекло необходимую и роковую борьбу – борьбу в продолжение всей его жизни.

И на самом деле борьба у Виктора Гюго есть жизненный рычаг, ось его участи. Вследствие этой-то борьбы разума он привлек к себе внимание человечества, и этот-то высший талант, выразившийся в литературных битвах, доставил ему и почести и славу. Только этой борьбой насмерть с классицизмом и академией он завоевал академическое кресло вначале и первенство впоследствии – предмет невольной странности, его горделивых желаний. Юпитер и Сатурн сделали из него человека завистливого, Марс – гения.

Но Марс требовал платы и разрушил линию Сатурна, которая извивается по его равнине.

Из этих данных видно, что если бугорок Меркурия склоняется к Солнцу, то этим выражается жажда знаний в соединении с проницательностью. Бугорок Марса, сближенный с бугорком Меркурия, придает энергию в том, что зависит от этого последнего, особенно же в красноречии и поэтическом жаре; если же он склоняется к Луне, он вносит энергию в воображение. Бугорок Венеры, развившийся кверху, дает душевную доброту, наклоненный книзу – выражает наклонность к материальным наслаждениям.

Мы уверены, что наши читатели нас прекрасно поняли.

Мы говорили прежде, основываясь на предании, что остров есть всегда постыдная вещь. Долгое изучение показало нам, что предание не всегда следует принимать безусловно. Остров на жизненной, головной или сердечной линии часто, даже очень часто, выражает наследственную болезнь или по крайней мере расположение к болезни желудка, головы или сердца.

Решетка на бугорке Венеры явственно выражает утонченность и изысканность в любви, но любовь эта только тогда заслуживает названия непристойной, когда к решетке присоединяется двойное или разорванное кольцо Венеры, и притом прекрасная линия головы всегда может господствовать над этими инстинктами и даже вызвать большую энергию в более полезных вещах.

Линия головы, разъединенная с линией жизни, есть знак суетности и пошлости; это верно, но только в том случае, если рука выражает смышленость и разумность.

Линия головы, разъединенная с линией жизни и одаренная разумностью, означает только безрассудство в поступках, большую самонадеянность. Если же эта линия направляется к бугорку Юпитера (и если этот бугорок благоприятен), это означает, что, как бы ни были сумасбродны эти поступки, они всегда будут под покровительством Юпитера и в действительности принесут скорее пользу, чем вред.

Мистический крест находится под сатурновым пальцем, между линиями сердца и головы, в том месте, которое называется четырехугольником. Крест этот, пересекающий крест святого Андрея, выражает наклонность к мистицизму и даже к суеверию, если только с этим согласуется вся рука.

Нас спрашивали, что выражает печать Юпитера, Сатурна и т. д.

На одной из страниц нашего сочинения представлены все звездные знаки; знак или печать Юпитера находится на бугорке Юпитера, печать Сатурна – на бугорке Сатурна и т. п.

Для лучшего понимания нашей системы мы вынуждены были разделить большой палец на три сустава, объяснив, однако, что третий сустав в действительности находится в самом бугорке. Мы знаем очень хорошо, что медицина признает только два сустава, хотя по остеологии¹² этот палец состоит из трех костей. И наружно он разделен на три части, которые для нас представляют три мира.

Перейдем теперь к той войне, которая объявлена нам врагами астрологии.

Материалисты, люди положительные, страшно раздражаются на нас за то, что мы в наших исследованиях употребляем слово «звезды».

Они во что бы то ни стало хотят убедить, что формы тела находятся в согласии с инстинктами и что, изучая эти формы, возможно открыть самые сокровенные черты человеческого характера. Это для них более или менее реально.

Но они не хотят слышать о влиянии звезд, а тем более о звездных знаках.

Звезды не имеют влияния на Землю – такова их исходная точка зрения.

Посмотрим, нельзя ли в нескольких словах представить доказательство этого влияния.

– Влияет ли на Землю Солнце?

– Влияет, без сомнения.

– Имеет ли это влияние Луна?

– Это влияние на приливы и отливы, на время месячных очищений, на лунатиков, на металлы, стекло и прочее было долго оспариваемо, но в последнее время было неоспоримо доказано, что Луна шлет свое тепло на Землю.

Таким образом, и Луна имеет влияние на нашу планету.

Доказав влияние Солнца и Луны, почему нельзя допустить, что и другие главные планеты также имеют влияние на Землю?

Объяснимся.

Академики должны были признать, что свет содержит и магнетизм, и электричество.

Таким образом, везде, где только есть свет, есть и электричество, и магнетизм.

Если же мы находимся в сообщении со светом звезд, то также находимся в сообщении и с электричеством звезд, и с магнетизмом.

Нужно только следовать этому воззрению. И покуда нам не представят доказательств противного, а их трудно представить, мы будем думать, что древние не совсем были не правы, приписывая звездам могущественное влияние на Землю.

Парацельс¹³ идет далее и приближается к истине. Он предполагает, что все звезды находятся в прямом соотношении с Землею.

По его мнению, есть звезды невидимые, которые зажигаются для нашей планеты только тогда, когда на Земле появляется какое-нибудь изобретение, как следствие самого влияния, вдохновения, посылаемого этой звездой.

В конце концов, мы не имеем ни малейшего пристрастия и просим только одного – чтобы нас научили.

Пусть ясно и убедительно объяснят нам гармоничное соотношение той или другой формы тела, той или другой линии руки с инстинктами, что именно и составляет азбуку наших звездных чтений, тогда мы тотчас же готовы принять эту систему.

Кабанис¹⁴, ученый, знаменитый доктор, заслуживающий уважения, написал на эту тему книгу в доказательство того, что половые органы, климат, пища и прочее имеют влияние на мозг, что одной конвульсии желудка достаточно для приведения человека в беспамятство. Одним словом, что желудок управляет мозговой системой'… И этот ученый, анатом, не видит, что высший закон есть борьба… Он не видит, что добро борется со злом, день – с ночью, тишина – с бурей и материальная сторона человека – с его божественной стороной.

И он не хочет видеть этого, потому что не хочет взглянуть в беспредельную синеву!..

Между тем в конце своей книги, измученный сомнениями, испугавшись, быть может, своего собственного сочинения, он признает-таки наконец верховенство мозговой системы. «Нет ничего (кроме мозга), – говорит он, – что должно производить такое количество отправлений столь действительных, столь энергических, столь общих». И он представляет множество доказательств этого верховенства. Рассуждения Кабаниса не могут разубедить нас.

Да позволено будет нам думать, что медицина и астрономия откажутся от истинного прогресса, если не признают влияния звезд.

Но время идет и увлекает их за собою, и прогресс явится сам собою. Рано или поздно явится человек, который станет знаменит, открыв науке громадное поле гармонии и соотношения всей природы – гармонии и соотношения неба и Земли.

А в настоящее время не пришла ли медицина к употреблению как лекарства электричества, света – этого источника жизни?

Разве не с одинаковою целью измученные неверными предчувствиями результата, который должно было принести только будущее, древние алхимики искали в электричестве, называемом ими душою мира, эту мировую панацею, этот философский камень, который в одно и то же время должен был им дать и вещественное золото – богатство, и золото бытия – здоровье?

Разве не в этой душе мира искали они того, что, быть может, теперь дает в несовершенстве магнетизм: средства сношения с другим миром, сношения всегда опасного, потому что оно неотделимо от беспамятства?

Разве не электричество рождает грозу?

Разве не его беспорядок потрясает здоровье?

Разве не видали мы чудес, совершаемых электричеством?

Не видали мы разве паралитиков, совершенно излечивавшихся в течение двух недель?

Не видали разве мы людей, пришедших на костылях, а через неделю ходивших без палки?

Сколько чудес подобного рода, сколько бесчисленных излечений совершил лионский ученый Беккенштейнер, прекрасная книга которого «Этюды об электричестве» совершенно случайно попала нам в руки!

Сколько больных в Париже вылечил ученик его, доктор Поджиоли!

Мы знаем только, что сказанное нами заставит многих улыбнуться, но мы пытаемся возвыситься над настоящим временем и заглядываем в будущее.

Если верить химикам, нет ни одного растения, которое не содержало бы в себе отрицательно и положительно заряженной жидкости.

И так как в природе все гармония, то и в человеческом теле содержатся две жидкости, видимые лишь людям с особенно тонко развитою чувствительностью.

По мнению доктора Рейхенбаха, левая сторона человека обладает положительно заряженным электричеством, а правая – отрицательным.

Чувствующие (так называет он чрезвычайно нервных людей, которые могут видеть в темноте после краткого пребывания в ней) видят, как руки и ноги человека изучают свет; этот свет на левой стороне красно-желтый, а на правой – голубой.

Для этих людей растения подчинены тем же законам, начиная с корней и кончая листьями.

Между прочим, Рейхенбах не раз, вследствие множества наблюдений, доказывает неоспоримый, давно доказанный факт отталкивания подобных и притягивания противоположностей.

Он предполагает, что у мужчин господствует положительная жидкость, а у женщин – отрицательная.

Вот что со своей стороны утверждает Беккенштейнер в этюдах об электричестве, основываясь на многочисленных исследованиях: «Во время течки шарик бузины, наэлектризованный положительно, был привлечен на расстоянии 5 или 6 сантиметров детородными органами кошки и дал искру; тогда как шарик, напитанный тем же электричеством, кот оттолкнул; между тем шарик с отрицательным электричеством был привлечен им так же, как шарик с электричеством положительным — самкой».

Если допустить (а не допустить трудно), что человек, подобно животным, повинуется тем же естественным законам, то у него можно наблюдать известные влечения, известные симпатии, необъяснимые в человеческом обществе. Так, женщина, у которой господствует отрицательное энергетическое начало, не должна ли симпатически, как бы волшебством, привлечь к себе мужчину, у которого особенно сильно развито положительное начало?

Не возможно ли именно этим объяснить непонятную и роковую страсть некоторых добродетельных женщин к людям порочным?

Мы уже говорили об этом в нашем «Путешествии артиста по Швейцарии с 3 франками в день». Окончим же это длинное предисловие следующей цитатой: «Англичане и немцы – две разумные нации; они охотно отдаются метафизическим изысканиям, совершенствуются в них, но что касается до истинного здравого смысла, до ясновидения, до энергии – и Англия и Германия стоят ниже Франции. Знаете ли почему? Потому что у них никогда не советуются с женщиной, а у нас всегда. Эти нации, поступая таким образом, теряют некоторую силу. Природа не создала двух совершенно одинаковых существ, разделив их только половыми отличиями; напротив, она дала каждому полу различные свойства, которые только тогда и составляют истинную силу, когда они соединены. Вследствие такого соединения происходит физическое рождение, и то же соединение необходимо должно произвести и рождение моральное. Один дает семя, производящее разум; другая, предназначенная к оплодотворению, понесет, воспитает и возвысит идею».

Мужчина дает нестройную, грубую энергетическую идею; женщина сделает ее ясной, нежной, возможной.

У женщины есть тонкость, проницательность, которыми в такой степени не может обладать мужчина, иначе в поиске их он может потерять свои мужские качества.

В Англии с женщинами не советуются; они не имеют никакого морального влияния на течение дел. Англичане держат их далеко от себя, не допускают их на свои собрания; жизнь женщины совершенно отделена от жизни мужчины.

Во Франции женщина, особенно та, что принадлежит буржуазии, принимает участие в направлении множества важных дел и мужчина слушает ее, советуется с нею, иногда даже слишком много, но это излишество лучше недостачи.

Англичане должны были бы это знать. Никогда их страна не была более сильной и образованной, как в то время, когда была управляема женщинами, ибо тогда королева принуждена была избирать для управления государством мужчин и две соединенные силы помогали одна другой.

Хотите еще доказательства необходимости влияния женщины? Посмотрите на мусульман, которые превратили своих женщин в каких-то бессмысленных животных, заточив их в свои серали, и скажите, что стало с этим народом и каково его будущее?

Итак: немцы и англичане, которые не признают ни малейшего влияния женщины, находятся на дороге Оттоманов. Но я пойду далее. Почему с 1830 года так понизился уровень образования во Франции, почему не стоит она теперь на той высоте, на которую поставила ее эта плеяда знаменитых людей, составляющих славу той эпохи? Не потому вовсе, что теперь менее прежнего в ней талантов (гений Франции не оскудел), а потому, что мы бежим женщин и ищем развлечения в клубах и ресторанах.

Мужчина и женщина должны жить вместе, соединенные цепью родства.

У каждого в жизни должна быть своя доля.

Мужчина царствует, женщина управляет. Она знает, что она делает. Прочтите Священное Писание – именно там истина.

Адам – венец творения; жена сотворена из ребра его: это кость от костей его и плоть от плоти его.

Там древо познания добра и зла: если женщина хочет знать, она будет знать.

Царь – Адам – вкусил яблоко: вот и все.

Он потерял рай, но его жена приносит с собою на землю познание добра и зла.

Злая женщина – ужасное чудовище! Она развращает мужчину, унижает и обессиливает его.

Женщина добрая, любящая – это нечто среднее между земным существом и ангелом: она успокаивает, ободряет, она возвышает и облагораживает.

На земле она – зло и добро.

Но роль се здесь определена.

«Она сотрет главу змия», – сказал Господь.

Что за дело, если она беспомощна? Равновесие явится обязательно!

Пусть она остается женщиной; пусть не теряет она, из желания стать мужественной, могущество своей привлекательности, и по силе самих вещей мужчина возвратится к ней, полный восторга и любви.

Пусть не бредет она позади своего времени: она должна вести его (вот в чем вся суть).

И возрождение будет совершено ею.

Пусть подумает она, ибо речь идет о благосостоянии целого общества.

На лбу Исиды изображен знак всеобщей генерации.

Справа, у ног ее, лежит тигр; это – злой и невежественный человек, слева – взнузданный бык, представляющий неофита и доброго человека.

Исида возвышается между добром и злом, между возмущением и покорностью.

Каждая из ее четырех рук держит соответствующие атрибуты.

Огонь изображен мечом.

Воздух – кольцом и петлею.

Земля – цветущей ветвью, представляющей скипетр.

Вода – чашей.

Источник молока исходит из головы Исиды; оно течет перед глазами взнузданного быка, к его ногам и далее к лапам тигра, который его не видит.

Молоко предназначено не для безумцев. Чтобы утолить им свою жажду, необходимо наклониться к нему, необходимо видеть его, а для этого необходимо его искать.

Две руки Исиды со стороны тигра держат: одна – меч, другая – воздух и петлю. Воздух – это гроза.

Безумец должен быть сдерживаем огнем и мечом, на нем должна быть петля; над его головой висит гроза.

Для безумцев природа сокрыта.

Адда-Пари

Исида (Изида), или сама природа, – важнейшая из богинь Древнего Египта. Олицетворение супружеской верности и материнства, покровительница плодородия, воды и ветра, волшебства и мореплавания; охранительница умерших, символ природы и жизни

Безумцу ничего не должно быть открыто из сожаления к нему.

Природа (Исида) носит ожерелье. Со стороны быка оно составлено из человеческих голов. Это – божественная цепь. На стороне злого тигра это ожерелье изменяется в железную цепь.

Для злого – цепи, тюрьма, рабство, ибо он тигр; он вооружен и силен, он любит кровь и истребление, а ласковый, приносящий пользу бык должен быть от него защищаем.

Тигр искоса смотрит на орудия укрощения, висящие над его головой, и остается неподвижным, но озлобленным и беспокойным.

Для быка природа не имеет тайн, для него две руки Исиды держат: одна – цветущую ветвь, обозначающую изобилие, разум, скипетр, награду; другая – чашу, которую подставляет она под молоко, долженствующее служить пищею быку.

Змея, голова которой обращена к добру, обвивается вокруг шеи Исиды; это источник жизни, электричество, магнетизм, свет, великий магический деятель.

У Исиды три ожерелья – три мира.

Со стороны тигра у нее девять браслетов – число тайн. Со стороны быка – пять, они обозначают степень разума.

Две змеи, которые обвивают руку, держащую цветущую ветвь, символ равновесия звездного света, тайна жизни.

Исида все отдает добру, даже кожу тигра, которую она носит на поясе.

И весь нравственный смысл этой фигуры выражается одним знаком.

Рука Исиды, держащая цветущую ветвь, означает знак эзотеризма¹⁵, предлагающий молчание.

Эзотеризм – то, что должно скрывать.

Экзотеризм ¹⁶ – то, что может быть сказано.

У нее разжаты три пальца, начиная с большого, означающие в хиромантии силу, обладание и рок, а последние два, представляющие науку и свет, – сжаты.

Этим как бы говорится добрым и посвященным: соберитесь вместе, и у вас будут сила и обладание, и вы будете управлять роком; но скрывайте от простых людей, от злых и неразумных науку и свет.

То же аллегорическое выражение представляется в седьмой карте Таро¹⁷, в известной первой книге, написанной иероглифами и приписываемой или Еноху¹⁸, или Гермесу, следовательно, принадлежащей к первым векам человеческой жизни.

Девизом древних магиков было: «Знать, сметь, мочь, молчать».

В свои общества они принимали только тех, в которых они признавали знание и которые доказали свою смелость и непроницаемую скрытность.

Мы осмеливаемся сказать, что древние каббалисты не ставили перед собой цели господствовать, ибо тайны, основанные на рассудке, учили только бескорыстию, отрешению от земных благ, любви к науке, одним словом – добродетели. Но, ощущая себя выше других и предугадывая человеческую слабость, они, как мы скоро увидим, думали, что повинуются божественному закону, и хотели составить счастье человечества, ведя людей ко благу, согласно с личными инстинктами, или посредством всепрощения, или посредством суровости, и отказывая в свете злым и лживым умам, так как, владея светом, эти люди стали бы ужасом мира.

Мы не станем рассматривать здесь вопрос о том, были ли они правы или ошибались, но мы полагаем, что христианство, возвратив людям равенство, установило более справедливые отношения, предоставив каждому возможность занять свое место по заслугам.

Дайте людям науку и истину – ими воспользуются только избранные и приобретут силу; остальные же просто закроют глаза.

В самом деле, уроки для всех одни и те же, но немногим они приносят пользу, для остальных уроки эти потеряны. И так будет всегда.

Когда будут учить абсолютно всех, тогда люди будут более послушны закону Божьему. Сам Бог учит нас этому, равно разливая солнечный свет на добрых и злых, на неразумных и сильных разумом.

По нашему убеждению, наука никогда не была очень ясной. Однако мы стремимся быть по возможности понятыми.

Каббала

Происхождение каббалистики теряется во мраке доисторических времен. Пришла ли она из Индии или из Египта – неизвестно. Достоверно только то, что она была знакома и египтянам, и индийцам. Пифагор первым принес известие о ней в Грецию, страну самую просвещенную в то время.

Неизвестно также, были ли первые сведения откровением божественным, или они были плодом вдохновения.

На заре человечества все народы занимались скотоводством. В среде этих пастырей, как и во всякой среде, часто появлялись люди высшей организации, гений которых требовал себе соответствующей деятельности. Их воображение, очищаемое и просветляемое уединением, возбуждаемое безмолвием и прохладою ночей, после утомительного дневного зноя искало пишу своей поэтической мечтательности в созерцании чистого, звездного неба. У них были свои любимые созвездия, за движением которых они следили с особенной любовью. Наблюдая прекрасные светила дня и ночи то исчезающими, то снова блистающими на небе, они постигали все величие этого мирового вращения. Совершенная правильность, строгий порядок, замеченный ими в природе, заставили этих людей искать основные начала и причины в самих проявлениях или в результатах этой неведомой силы. Гений их стремился к горизонту, который удаляется, убегает по мере приближения к нему, на каждом шагу разворачивая перед наблюдателем новые неисчерпаемые богатства, поражающие взор. Как натуры непосредственные, следовательно, более чистые, более впечатлительные, чем все мы, они почувствовали влияние планет на нервную систему человека и стали изучать тайны этого влияния. Неудержимое стремление к истине придавало еще более горячности их верованиям, возводя их на степень убеждения. Постепенно магнетическая сила человека стала им понятна. Начиная с этой точки отправления, они, как и все возвышенные мечтатели, стали проводить параллель между видимым миром и невидимым; они угадали существование таинственного, высшего мира. Но в то же время разрушительные землетрясения, вулканические извержения указывали им на существование другой таинственной силы, работающей втайне в подземной глубине.

Итак, с одной стороны, усеянный звездами небесный свод привлекал и очаровывал их взоры, с другой – эти страшные подземные удары, эти мрачные бездны, следы разрушения внушали им чувство уныния и ужаса.

Земля поглощает мертвые тела, но семена, брошенные в ту же землю, пробиваются через нее, растут, зеленеют, благоухают и блистают яркими красками. Наблюдая это явление, философы заключили по аналогии, что труп, разлагаясь, отдает атомы своего вещества земле, а бессмертная душа, обитавшая в человеке, испаряется, как благоухание цветка, и возносится к небу. Так начали они изучение мира магического и нашли три мировые сферы, соединенные одной цепью в руке единого Бога.

Оракул Аполлона признает единого Бога, несотворенного, рожденного из Самого Себя, который обитает в огненном эфире, Бога, стоящего выше всего существующего.

В религиозных обрядах греков жрец обращается к посвящаемому с следующими словами: «Поклонись Повелителю Вселенной. Он един, он вездесущ». За 600 лет до Рождества Христова Пифагор получил от египетских жрецов понятие о всемогущем Боге. Отрывок из произведений одного из его учеников, Окелла из Луканин¹⁹, дает этому доказательство. Этот отрывок говорит: «Гармония царствует в мире, и Бог есть творец этой гармонии». Позже, развивая принципы Пифагора, Платон говорит: «Бог, о котором я возвещаю вам, есть единый, неизменяемый, бесконечный Бог»²⁰. Антисфен²¹ говорит: «Народы поклоняются многим божествам, но природа указывает нам на одно»²². Анаксагор ²³ сказал: «Единый Бог создал материю и весь мир»²⁴. Евсевий²⁵, святой Августин²⁶ и Афенагор утверждают, что древние философы признавали единство Бога.

Гениальные мыслители первых веков, размышляя о той разнице, которая замечается в умственных способностях и физических силах индивидуумов, объясняли это неравенство тем, что люди, от природы менее одаренные, живут на Земле во второй раз, чтобы искупить ошибки своей первой земной жизни. Зная, что огонь, дающий благодетельное тепло и свет, делается орудием гибели и разрушения в руках неопытных, они скрыли истину от массы невежественных профанов и населили Олимп, по своему желанию, богами, полными человеческих страстей и пороков. Истину же они хранили в небольшом кружке избранных или высказывали в притчах и метафорах, чтобы сделать ее мало-помалу доступной всем ограниченным и озабоченным материальной стороной жизни людям. Абсолютная истина сделалась достоянием лишь чистых и сильных душой.

«Что я имею сказать, я скажу, – пел вдохновенный Орфей, – но да затворятся двери для непосвященных!»

«Слова мои обращены к высочайшему существу. Обратите к нему все силы вашей души; идите прямым путем и созерцайте единого царя Земли. Единый, он произошел из самого себя, и от него произошло все живущее.

Ни один смертный не может его видеть; но Он видит все.

Я покажу вам следы его присутствия. Я покажу вам деяния руки всемогущего Бога; но облако скрывает образ его от глаз моих»²⁷.

Лучшие люди образовали тайные общества. Из среды их вышли личности, управляющие миром: жрецы, короли и др.

Общество разделилось на два класса: высшее сословие и народ (толпа), патриции и плебеи.

Для патриция плебей – раб, существо проклятое.

Вот что говорят «орфические тайны», перешедшие по преданию.

Орфические тайны²⁸

Неизвестность бытия – хаос.

Известность бытия – мир, бытие.

Небо, до того как оно раскинулось блестящим пологом над землею, было в состоянии эфира.

Элементы невещественные, духовные произвели последовательно богов, полубогов, героев, великих людей, чистых и преступных.

Души человеческие в первый раз сходят на землю из земной атмосферы.

Юпитер черпает духовные элементы из своих космогонических сокровищ и посылает их жить в телах.

Души невинные (ops) обитают всегда в людях счастливых, преуспевающих, души порочные (inops), чтобы очиститься, живут во второй раз в телах бедных и несчастных.

Ops имеет свободную волю, inops — лишен ее, ops — разум, inops — тело.

Итак, существование ops на земле обозначается тремя признаками: богатством, блестящими способностями и красотою, этими тремя земными божествами. Все они преходящи и исчезают, как только душа изменит своему назначению совершенствоваться во всех трех отношениях: красота и богатство должны дополняться разумностью и добродетелью, которая отражается на лице и дает ему красоту.

Мы встретим далее эти же самые принципы, но очищенные и очеловеченные христианством.

Гермес

Пойдем далее в изучении магического мира.

Каббалисты утверждают, что карты, которые и до сих пор используются гадательницами, есть первая книга, писанная знаками, опередившая азбуку.

Эта книга, написанная эмблематическими знаками, называлась Таро. Мистики старались проникнуть в смысл ее знаков. В 1540 году Вильям Постэль, который сошел с ума от своей учености, издал «Ключ для познания тайн», в котором старался разъяснить эту загадку.

В своем произведении «Первобытный мир, проанализированный в сравнении с миром новейшим» Курт деЖибелен, философ, обладающий громадною ученостью, пытался объяснить эти эмблемы с помощью каббалистики.

Таро подверглась сильным притеснениям вXVI веке, потому что фигуры изображены в ней в костюмах этой эпохи. Как бы то ни было, евреи приписывают эту книгу Еноху, египтяне – Гермесу, греки – Кадму.

Справедливости ради необходимо заметить, что Енох и Кадм упоминаются в научных исследованиях, но повсеместно предание называет составителем этой книги, источником всего магического Гермеса.

Гермес (Меркурий) – это человеческий гений, высший разум. Гермеса называют Трисмегистом, то есть трижды великим, потому что Гермесы встречаются во всех трех мировых категориях.

Гермес, следовательно, сделался именем собирательным, соединяющим в себе понятие о деятельности разума на протяжении нескольких веков.

Великий жрец египетский также назывался Гермесом.

Кроме Таро, Гермесу приписывают и другие книги: например, «Изумрудная скрижаль», которая в немногих словах объясняет всю каббалистику и которая называется так потому, что, как говорят, каббалистические правила вырезаны на изумруде. Вот что было написано на нем.

Изумрудная скрижаль

«Он истинен. – В нем нет лжи. Истинность его непреложна.

Что находится внизу, тождественно с тем, что находится вверху, и, напротив, то, что наверху, тождественно с тем, что находится внизу, и все чудеса происходят по единому закону.

И так как все произошло и существует по начертанию одного, то и всякое действие зависит от него же.

Солнце – его отец, Луна – его мать, вихрь носил его в утробе своей, земля вскормила его. Отец всего Тэлем (воля). Его сила и могущество беспредельны, если он действует на земле.

Отделяй тщательно огонь от земли, легкое и тонкое от плотного.

Он восходит от земли к небу и имеет власть и вверху и внизу.

Ты приобретешь славу всемирную, и всякая тьма удалится от тебя.

Это сильная сила всех сил, она побеждает и уничтожает все самое крепкое и сильное. Так создан мир.

Из этого следуют поразительные выводы и применения.

Поэтому я называюсь Гермес Трисмегист, я заключаю в себе всю философию мира».

Если бы мы писали только для тех людей, которые занимаются тайными науками, мы бы не стали комментировать «Изумрудную скрижаль», но мы хотим прежде всего, чтобы нас поняли многие. Мы объясним поэтому эти изречения; но для большей ясности будем по мере надобности, при случае, всякий раз прилагать к правилу пример.

Три мира

Мы уже говорили, что прежде всего халдейские пастухи признали существование трех миров: мир материальный, нравственный и божественный.

Указанием этих трех категорий и Гермес начинает излагать ряд правил, изображенных на «Изумрудной скрижали».

Он истинен. – В нем нет лжи. – Его истинность непреложна.

«Он истинен» — это подтверждается физическим наблюдением. Это мир положительный, материальный. «В нем нет лжи» – это мир нравственный.

«Его истинность непреложна» — это абсолютная истина, заключающаяся в области религии и в сфере бесконечного: это мир божественный.

Далее мы вступаем на путь аналогии, которая есть ключ магии, как и всех других наук.

Небо, земля и ад соответствуют: небо – миру божественному, земля – миру нравственному, ад (место тьмы) – миру материальному, лишенному света истины.

Что особенно поражало магов – это тайна мироздания.

Две личности – отец и мать – дополняются третьей личностью – это их дитя. Итак, число три имеет значение как в разделении мира на части, так и в самом составе их.

Мыслители приняли число три как необходимое условие, догмат гармонии, ключ всех наук и тайн.

«Древние маги, открыв, что равновесие есть главный закон в мире физическом и что оно есть результат действия двух противоположных сил, перешли от физического равновесия к идее равновесия метафизического; они заключили, что в Боге, этой первой причине и деятельности, следует признать два взаимно необходимых свойства: неизменяемость и неподвижность, а также вечное движение, уравновешиваемые высшей силой»²⁹.

Они видели в Солнце эмблему тройного соединения – электричества, света и теплоты, составляющих единое целое, одно Солнце. Это сравнение привело древних к постижению троичного единства Бога, и вот как обозначили они это единство.

Кэтер — высшее могущество, существо непостижимое, неизъяснимое, не подлежащее научному объяснению, не подлежащее нашему разуму.

Вся природа на каждом шагу дает нам примеры тройного единства, угаданного древними магами

Бинах — разумность, свобода, основанная на высшей гармонии, двигательная сила всякого движения, причина и начало всякой деятельности.

Шокмах — мудрость, идеал высшего разума, идеал идеалов, который не может быть воспроизведен.

То есть движение, необходимая потребность жизни, сама жизнь, результат борьбы между действующим духом и стойкой мудростью, оказывающей ему сопротивление. Силы, уравновешенные высшим разумом. Этот догмат изображался в виде треугольника.

«Кислород³⁰ стремится к полюсу движения, водород – к полюсу сопротивления, а азот то к одному, то к другому полюсу, смотря по тому, какую роль он играет в различных соединениях. То же самое происходит в металлах и металлоидах.

Везде движение имеет свойства окисляющие, спокойствие – щелочные и равновесие между ними сохраняется азотом.

В среде звуков точно так же существуют только три главных пункта: тоника — точка опоры; квинта – ей противодействующая; терция — точка, нейтральная между первыми двумя антагонистами.

Водород соответствует тонике; кислород – квинте: нейтральность азота соответствует терции»³¹.

Аристотель ставит каждую добродетель между двумя пороками, представляющими крайности, но уравновешиваемые в добродетели.

Итак как все полно гармонического согласия, и так как то, что наверху, тождественно с тем, что внизу, и наоборот, то и человек действует в трех сферах неравного достоинства, но аналогичных между собой.

Итак: ад, земля и небо соответствуют, как мы уже сказали, трем мирам – материальному, умственному и божественному. И человек всем своим существом, вмещая в себе три существа – тело материальное, разум и душу, – совершенно гармонирует с этими тремя сферами. Эти три категории отражаются и в жизни общественной, разделяя людей на три класса: простой народ, торговое сословие и высший класс, куда следует причислить духовный класс, поэтов и артистов. Эти три класса существуют везде, даже в республиках, которые стремятся к всеобщему равенству.

В Америке, например, представлены три категории.

Это – жизнь инстинктивная, непосредственная – чернь, ремесленники, поденщики и т. п.

Жизнь умственная – торговое сословие, моряки.

Скоропреходящая жизнь для отдельных личностей, но вечная по своему принципу – высший класс: президент и палаты, аристократия.

Сама природа идет в своем развитии тремя путями: царство минеральное, царство растительное и царство животное.

Словом, везде мы встречаем число три. В магии то же самое: принцип, осуществление, применение.

В теологии: воплощение, искупление, Бог.

В душе человеческой: действие, мысль, любовь.

В семействе: отец, мать, дитя.

По Гердеру, все слова первобытного языка (еврейского) можно привести к корням, состоящим из трех букв.

Солнечный спектр, состоящий из семи цветов, если смотреть на него издали, имеет только три – красный, желтый и голубой.

Гамма, состоящая из семи тонов, образует полный, совершенный аккорд из трех нот, отстоящих друг от друга на расстоянии терции.

В солнечном спектре замечен факт, тождественный с другим фактом, замечаемым в гамме звуков.

Из графы абсолютных созвучий можно вывести остальные дополнительные тона, точно так же и из основных трех цветов образуются все остальные.

Оранжевый цвет есть соединение красного и желтого; зеленый образуется из желтого и голубого; темно-синий и лиловый – из соединения красного и голубого (в различных пропорциях)³².

Эта связь лучей света и звуков совершенно гармонична: звук есть эфир, действующий на слуховой орган, также как свет есть эфир, действующий на орган зрения. Таким образом, два явления, имеющие одно основное начало, производят и результаты, сходные между собою.

Удивительно ли, что древние, встречая вокруг себя эту троичность, пошли далее и постигли своим разумом единого Бога, единого в трех лицах? Они назвали его Исидой, природой, эфиром; поклоняясь источнику жизни, света и теплоты, они поклонялись единому Богу, триединому, тому Богу, которому поклоняемся и мы.

Высокий гений древних мудрецов открыл им божественную тайну, которая стала нам доступна позднее с воплощением Христа на Земле.

Луи Люк в своей книге «Новая химия» утверждает (не без основания), что догматы христианской религии суть дальнейшее развитие идей древних метафизиков.

«Платон, – добавляет он, – ученик Пифагора, проповедовал догматы египтян, более или менее измененные, а египтяне приняли эти догматы неизвестно откуда и от кого».

«Как бы ни было в то время, – продолжает автор, – нельзя отрицать научное образование древних народов вообще и египтян в особенности, но можно с достоинством признать, что догмат тройственности заимствован ими из наблюдений законов физических». Действительно, только в законах гармонии сочетание трех созвучных тонов дает одно целое, в котором каждая часть соразмерна по существу с другой и, не теряя своей самостоятельности, сливается с другими в одну нераздельную единицу. В законах акустики это просто и понятно, чего не скажешь о всякой другой гипотезе.

Равным образом и животворящий дух, соответствуя в музыкальной гармонии среднему интервалу – терции, которая производит гармоническое согласие – аккорд, действительно тогда только рождается, так же как и в оптике объясняется луч света, в химии – азот, поддерживающий жизнь всего существующего. «Я верую в Бога» – в этих словах заключаются все физические науки, потому что природа есть отражение деяний самого Бога, – природа, разнообразная в своих проявлениях и в то же время сохраняющая единство в своих основных принципах; только в одном нелепом пантеизме³³ перемешано основное начало, причина с результатами и следствиями, поставляя в противоречие вещественный мир с всемогуществом Божьим».

Итак, троичная система вытекает из самого разума; она основана на законах природы, которая, как отражение божества, доказывает неизменными путями аналогии троичность самого божества.

Бальзак в своем «Луи Ламберте» («Louis Lambert») также даст определение трех жизненных сфер.

Мы будем его цитировать, отдавая ему преимущество перед древними, которые при случае, однако, помогут нам необходимыми доказательствами. При этом мы еще раз напоминаем, что пишем не только для образованных ученых, но для всех читателей.

Бальзак говорит в «Луи Ламберте»: «Мир идей делится на три сферы: инстинкты, отвлеченные идеи и специальные идеи».

Большинство людей принадлежат к первой сфере – жизни инстинктивной.

Инстинкты зарождаются, действуют и погибают, никогда не возвышаясь до следующей степени человеческой личности – отвлеченного разума. Вторая эта сфера (отвлеченность, рассудок, соображение) дает начало обществу. В сравнении с инстинктами это способность почти божественная, но в сравнении с последним даром – гениальной самодеятельностью или специальностью — она ничтожна. Отвлеченный разум постигает всю природу целиком, как зерно содержит в себе все будущее растение.

Отвлеченная способность дает начало законам, искусствам, всем интересам общества. Человек судит обо всем с помощью этой способности: отличает добро от зла, добродетель от порочности.

Есть, кроме того, личности, которые выступают посредниками между двумя этими царствами, в которых инстинкты не действуют, но подчиняются и отвлеченному разуму; в одних больше инстинктивности, чем отвлеченности, и наоборот. Наконец, есть личности, в которых оба элемента совершенно уравновешиваются и взаимно нейтрализуются.

Специальность (гений, вдохновение, самонадеянность, познавательная способность) состоит в ясном понимании как материального, так и духовного мира со всеми их разветвлениями, принципами и результатами. Лучшие гении человечества – это те, которые возвысились из мрака отвлечений до ясности мгновенного постижения или специальности. Слово «специальность» происходит от species, speculum, что означает «способность видеть все в одно мгновение, весь предмет и все его частные потребности как в зеркале». Специальность требует особенной способности внутреннего созерцания вещей, которая бывает присуща человеку и действует в нем помимо его воли и сознания.

«Между сферами специального и отвлеченного разума существует много переходных степеней, как и между первыми двумя сферами: это люди гениальные.

Итак, вот три степени для развития человеческой личности:

жизнь инстинктивная, когда человек стоит ниже посредственности;

жизнь умственная, когда человек находится на точке равновесия;

жизнь самодеятельная — в это время человек находится на высшей степени, какой он может достичь.

Специализация открывает человеку его истинное назначение; заря бесконечного светит ему, и он предвидит свое конечное призвание.

Таким образом, существуют три пульса: материальный, духовный и божественный — три формы, выражаемые действием, словом и молитвой.

Человек, подчиненный инстинктам, требует фактов; способный мыслить отвлеченно ищет идеи; специалист, гений стремится к Богу, которого он ощущает и созерцает».

Вполне уважая воззрения Бальзака, мы в то же время находим в них некоторую несостоятельность.

Бальзак признает три ясно определенные сферы. Он признает также переходные степени между ними и в то же время утверждает, что человек не может возвышаться, переходя от низшей сферы к высшей.

По нашему мнению, это заблуждение, так как положение это прямо отрицает движение и борьбу: две силы, которые дают жизнь всему миру. Оно отрицает также свободную волю и приводит человека к безнадежному унынию.

Да Бальзак и сам противоречит себе. Три сферы ярко им обозначены. Сначала он говорит: люди, подчиняющиеся одним инстинктам, живут и умирают, не возвышаясь до второй высшей степени человеческой личности. А далее продолжает: «Лучшие гении мира – те, которые возвысились из мрака отвлеченных соображений до ясности внутреннего понимания специальности».

Если приверженцы отвлеченных идей могут выходить из своей категории, то и живущие под влиянием инстинктов могут возвышаться до следующей сферы: иначе это было бы не только несправедливо, но и дисгармонично, что никогда не встречается в природе.

Необходимость борьбы

Гений Бальзака угадывал истину, но он часто увлекался своей любовью ко всем наукам и потому не мог всего предугадать и прочувствовать. Ни в одном из его мистических сочинений нет того положения, что борьба есть закон жизни; что человек, дитя Земли, постоянно должен бороться за свою жизнь, подобно тому как Земля постоянно притягивается и отталкивается противодействующими силами и тем сохраняет свое движение, которое само есть жизнь.

Если бы силы, действующие на Землю, на мгновение прекратили свое действие, она исчезла бы, падая в бесконечное пространство; если человек остановится в борьбе за свою жизнь, его карьера кончена – он должен будет умереть.

Спокойствие старика есть результат его бессилия.

Для этой непрестанной борьбы даны нам страсти, совесть и стремление к добродетели. С первых дней существования человека начинается эта борьба, выражающаяся в детстве смехом и слезами, беспрестанно сменяющими друг друга.

Читайте сочинения философов и магов, и все они вам скажут, что симпатии возникают между противоположными натурами.

«Гармония этого мира, – говорит Плутарх, – есть сплетение противоположностей».

«Никогда, – говорит Еврипид, – добро не разлучено со злом, необходима смесь того и другого».

Вы чувствуете, что вас влечет силой неодолимой к существам, совершенно отличным от вас. Таким-то образом и возникает любовь, сильнейшая из всех страстей человеческих, любовь к личности, одаренной противоположными вам свойствами. Эта страсть не приведет вас к счастью, потому что, живя вместе с любимым существом, вы должны или отказаться от своих влечений и вкусов, или деспотически подчинить чужие влечения и вкусы своим. И всегда, как в том, так и в другом случае, неизбежны слезы и страдания. Но тем не менее чувство ваше не гаснет, несмотря ни на какие страдания; и против этого влечения бессилен рассудок, потому что это какое-то ослепление, безумие, которое усыпляет рассудок. И кроме того, в этом ослеплении есть какое-то болезненное блаженство, которое приносит тем более горя и страдания, чем выше и развитее натура человека.

Страдание есть пробный камень избранных; оно достается на долю высоких душ, потому что только в этом испытании они могут доказать свое божественное происхождение.

Сколько великих гениев пытались забыть все несчастья, происшедшие от неудачного союза, бросаясь в разврат и вес излишества беспорядочной жизни. Характеры сильные умеют остановиться и снова возвратиться к прежней жизни. И как только эти недостойные средства оказываются лишними, они бросают их с презрением, как пловец, спасшийся от гибели на гнилой доске, отталкивает ее от себя, как только увидит себя в безопасности. Но натуры не столь сильные, раз окунувшись в разврат, не могут уже вернуться к прежней жизни; они гибнут, как упавшая звезда. Эта борьба, которая имеет важное значение в таинствах магии, известна под именем Иакина и Бохаса. Так называются две символические колонны, которые находились перед главным входом в храм Соломона и которые аллегорически изображали собою день и ночь, порок и добродетель, ангела и демона.

Всякое тело движется в своей сфере, подчиняясь законам тяготения; так и человек увлекается своими материальными инстинктами и, так сказать, притягивается к земле. Как камень, брошенный вверх, быстро падает на землю, точно также необходимы невыразимые усилия, чтобы выйти из своей сферы и достичь высшей сферы, но не требуется никакого труда, чтобы упасть в сферу низшую.

Усилия необходимы человеку даже для того, чтобы удержаться в той сфере, в которой он уже живет.

Сохранить состояние труднее, чем нажить его, потому что движение есть закон жизни, и кто хочет оставаться на одном месте, должен делать то, что делает лодочник, сопротивляясь течению реки, чтобы стоять на одном месте: от времени до времени он делает несколько ударов веслом, чтобы течение воды не отнесло лодку назад.

Всякий человек стремится выйти из своей сферы: бедный мечтает сделаться богатым, нажившийся купец мечтает о дворянстве или, если не так пуст, начинает заниматься искусствами, литературой, теологией: он чувствует потребность подняться в высшую сферу.

Даже развратный человек не лишен благородных желаний, и он ищет способы отдохнуть от излишеств порочной жизни; у него появляется желание трудиться, как у больного, долго не оставлявшего постели, является желание пройтись по освещенной солнцем долине; иногда в этих почти погибших натурах проявляется страстное стремление к изящным искусствам, проистекающее из самого увлечения их страстями.

Иисус Христос предпочитал людей горячих или совсем хладнокровных натурам слабым, так сказать теплым, которые почти не живут; «Utiam frigidi essetis aut calidi, sed quia tepidi estis, incipiam vos evomere de ore тео». Существа, принадлежащие к первой категории, руководимые своими инстинктами, облагораживаются трудом; даже самые ограниченные способности приобретают некоторую силу от усиленной деятельности, как руки приобретают силу от развития мускулов частыми упражнениями. Крестьянин доступными ему способами развивает свои умственные способности, занимаясь земледелием, он знает свойства различных почв; он умеет предугадывать ясную погоду и ненастье. Таким образом он легко и незаметно переходит в сферу отвлечений.

Труд – это движение и прогресс; праздность – отрицание движения, но, увлекаемая общим стремлением, и она тоже движется, хотя непроизвольно и в обратном направлении; от праздности человек переходит к безнравственной жизни, от безнравственной жизни к смерти.

Продолжение трех миров

Френология также признает три категории: инстинкты, чувства и разум.

То же самое встретим далее, в хирогномии, случайно открытой д’Арпентьеном, в хиромантии индейцев и в планетных знаках.

Человек, как и Бог, состоит из трех существ.

Но прежде чем мы начнем полное изложение нашей системы, мы считаем нелишним остановить внимание читателя на некоторых верованиях, изложенных в книгах «Возмущение душ» и «Исследование основ Синезиуса, возобновленное Сведенборгом»³⁴.

Происхождение этих верований неизвестно; оно относится к первым опытам каббалистики и, как всегда, приписывается Гермесу, но мы думаем, что это следы тайн орфического посвящения, которое изменилось, пройдя эпоху христианской умеренности. Пусть судит об этом сам читатель.

Природа творит непрестанно.

В пространстве, окружающем леса, горы, моря, повсюду носятся частицы, атомы, которые стремятся соединиться вместе и получить жизнь. Эти частицы движутся и в лучах планет и проникают в сердце женщины, производя в нем своим изобилием страстное чувство, и, если оно повело к зачатию младенца, они не оставляют уже женщину, но скопляются, совершенствуются, развиваются и с помощью планетных лучей имеют постоянное сообщение с душой и телом женщины и внушают ей разные странные прихоти, сообщают женщинам мистического настроения дар ясновидения и те неудержимые желания, которые считаются ничем не объяснимыми. Тогда-то эти атомы принимают то, что древние называли corlex, то есть оболочку, тело, соединяя вещество интеллектуальное с материей, дабы при появлении на свет получить душу, дух, никогда не умирающий божественный свет.

Парацельс в своих «Философских сагах» говорит, что звездный луч, притянутый и поглощенный магнетизмом человеческого существа в минуту его зарождения, есть первая оболочка души. Соединяясь с другими тончайшими токами, он образует эфирное вещество, или тело интеллектуальное. Это тело, это пламя, местопребывание души, остается в бездействии в первое время жизни, потому что тело еще слишком слабо, чтобы повиноваться ему, так же как оно не действует и в стариках, потому что изношенное тело уже не способно действовать; но само в себе оно не изменяется. В младенце это интеллектуальное существо остается в бездействии, приготовляясь к деятельности; в старике оно бездействует в преддверии своего удаления.

Тройственность человека

Но когда дитя в состоянии действовать, когда дух находится в равновесии с телесной оболочкой, тогда-то и начинается борьба, которая длится до последнего дня жизни между тремя элементами, присущими человеку: душою, разумом и телом.

Это существа, принадлежащие к трем сферам, – миру божественному, миру отвлеченному и миру инстинктивному.

Вещественное тело, состоящее из материи, которому предстоит непременно снова возвратиться к материи, естественно, стремится и к наслаждениям материальным: оно старается увлечь за собой и развратить душу чувственными обольщениями, душу, призванную управлять телом и господствовать над ним.

Тело имеет своими сообщниками страсти, в особенности сластолюбие.

Вещество интеллектуальное есть посредник между душой и телом. Оно соединяет сердце, источник материальной жизни, с мозгом, источником духовной жизни.

Душа есть искра божества, обитающая в нас: это наша руководительница, наша совесть, свет, озаряющий нашу земную жизнь.

Душа должна подчинять себе тело.

Время от времени душа позволяет телу наслаждаться удовольствиями жизни, но с условием, чтобы оно никогда не становилось рабом этих наслаждений. Если душа одарена справедливостью, умеренностью, если она любит все прекрасное, высокое, благородное, людей, прежде всего своего ближнего, родину, добродетель, тогда в день смерти она оставляет свою земную оболочку, улетает, следуя притяжению своего созвездия, и возрождается в новом мире, принимая новую оболочку, соответствующую ее усовершенствованной красоте, а в земле оставляет труп, неподвижный, но содействующий самим своим разложением зарождению и развитию жизни других существ. Душа оставляет после себя также и интеллектуальную свою оболочку (corps sideral), которая возносится на звездных лучах в высший мир, унося с собою отражение, призрак земного тела.

Если же, напротив, душа погрязла в грубых материальных страстях, если она допустила ложь, неумеренность, несправедливость, все низкое, злое, тогда в день смерти материальная оболочка, получившая силу вследствие оскудения ума, передает эту душу интеллектуальному телу (corps sideral), которое и увлекает ее в вихрь звездных лучей.

Тогда, по мнению каббалистов, душа, выведенная из родственной ей сферы, испытывает жестокие страдания и стремится со всей силой своей энергии снова получить телесную оболочку, опять жить на земле, чтобы подвергнуться всем испытаниям борьбы со страстями и, наконец, после смерти возвратиться в сферу своего созвездия.

Итак, душа снова заключается в тело и начинает новую жизнь, но уже как вторичное существо.

В первое свое появление на Земле она была душой новой, первобытной. Все ей улыбалось: богатство, красота, даровитость. Во второй раз она должна страдать, чтобы искупить свою первую жизнь.

Прежнее богатство заменяется бедностью; красота – безобразием; но прежняя чувственность, погубившая душу в первое ее существование, остается и теперь во всей силе; только теперь человек лишен возможности удовлетворять свои прихоти; и эта невозможность делается для него источником жестоких мучений; из повелителя он стал рабом; унижавший других, теперь сам презрен и унижен; он заставлял других страдать, теперь сам страдает.

Если он сумеет твердо вынести все мучения, преодолеть все препятствия, если он с торжеством выйдет из борьбы со своими инстинктами, дух его, после земной смерти, стремится к дорогому ему созвездию и достигает его наконец.

Но если и во второй раз он падет, то снова возвращается на Землю, осужденный со дня своего рождения на физические страдания. Это человек, расположенный к чахотке, увечный или идиот, бессильный, ежечасно умирающий. Он уже не способен испытывать какие-либо страсти и стремления и, только очищенный безмерным страданием, возвращается наконец к своему созвездию. Поэтому-то идиоты у арабов и кретины в Швейцарии пользуются особенным уважением, как существа, отмеченные перстом Божьим³⁵.

Возвращаясь на Землю, душа сохраняет смутные воспоминания о своих прежних страданиях; в ней остаются какие-то предчувствия зла и невольное отвращение к тем гибельным страстям, которые увлекали ее в первое существование на Земле.

Природа оставляет душе свободную волю, но в то же время дает ей поддержку, особенную восприимчивость к божественным внушениям и стремление повиноваться им.

Душа, как искра Божья, покинувшая небо, должна снова возвратиться на небо.

Таким образом древние маги объясняли неравенство жизненных условий для разных личностей – неравенство, которое кажется нам несправедливостью. И эта доктрина имеет высокий нравственный смысл.

Человек богатый, но злой и несправедливый должен ждать возмездия по делам своим; человек, удрученный страданиями, видит в своей страдальческой жизни искупление свое и уповает на лучшую участь, сожалея о своих мучителях, обреченных испытать впоследствии его собственные муки; это упование на лучшее будущее придает страдальцу силы терпеливо переносить свои горести и мучения.

Вещество интеллектуальное (corps sideral) относится к душе, так же как инстинкты относятся к нему самому; оно занимает середину между душой и телом. По мнению каббалистиков, мало-помалу оно принимает форму того животного, которое более всего подходит к наклонностям человека, и изменяет самые черты лица и походку, придавая человеку сходство с этим животным.

Мало того, каббалистики утверждают, что существо интеллектуальное (corps sideral) не всегда одного пола с материальным человеком, ибо часто замечается в людях некоторая степень гермафродитизма: если мужчина поддается влиянию мелочных ощущений, он теряет свою мужественность и по своим вкусам, привычкам и действиям становится похожим на женщину, точно также бывает и с женщиной, когда она теряет свою женственность; это извращение своей природы ведет иногда к самым безобразным поступкам.

Этот самый гермафродитизм, направленный разумно, производит благие последствия; в мужчинах он пробуждает поэтические способности, сострадательность, преданность, женщине придает энергию, необходимую в добродетели.

Материальные излишества отражаются на организме интеллектуальном (corps sideral) и, следовательно, воздействуют и на мозг. Именно таким образом объясняются нервные болезни, потому что тогда тело страдает от бессилия души.

Часто болезнь зарождается от материальных излишеств, и, наоборот, часто нравственное страдание имеет результатом физическую болезнь.

Душа служит единственным отличием человека от животных, которые не лишены элемента интеллектуального (corps sideral): они также чувствуют влияние звездных лучей, как сомнамбулы, усыпленные гипнотизером.

Животные угадывают грозу, землетрясения и всякие великие перевороты в природе; они также предчувствуют сверхъестественные явления.

«Инстинкт, – говорит Кювье³⁶, – есть что-то вроде призрака, который неотступно следует за животным, и в центре их ощущений (sensorim commune), кажется, постоянно живут врожденные чувства и образы, которые управляют их действиями, как у человека минутное влечение иногда заставляет его действовать решительно».

Идиоты, действующие всегда под влиянием инстинктов, нередко получают дар ясновидения; они часто рассказывают о том, что происходит в местах очень отдаленных от них, как, например, Франциск, Синий Чулок, о котором говорит Нодье, и многие другие.

В идиотизме должно различать много степеней.

Те, которые излишествами жизни и развратом отнимают силу у души, начинают подчиняться инстинктам и таким образом становятся ниже животного, которое не имеет другого высшего руководителя и потому по необходимости повинуется своим инстинктам, а человек произвольно становится на эту точку, сопротивляясь голосу разумной души.

Эти люди – живые мертвецы.

Они ходят, говорят, но глаза их мутны, как будто они стеклянные, углы рта опущены, веки спускаются на глаза; от них веет каким-то могильным холодом. Они уже невозвратимы к жизни. Это что-то среднее между живым существом и призраком.

Через посредство интеллектуального элемента человек может иметь сообщение с планетами.

Но это утверждение требует особенного и подробного объяснения.

Лучи планет

Дыхание состоит из двух противоположных движений – вдыхания и выдыхания. Эти два движения обусловливают жизнь: с прекращением их прерывается и жизнь.

По закону гармонии, разлитой по всей природе, все существующее живет дыханием.

Животные дышат так же, как и другие существа, стоящие на низшей ступени творения.

Цветок, дерево, всякое растение вдыхает кислород и выдыхает азот; дыхание моря – его приливы и отливы.

Земля – наша мать, и она дышит так же; ее дыхание есть лучи света, теплоты, электричества, магнетизма. Эти лучи служат ей связующим звеном с другими небесными телами.

Лучи астральные (планетные), которые назывались у каббалистов тетраграммой, магнетическим током, люциферином³⁷, есть та скрытая сила, которая известна теперь под именем света, теплоты, электричества, магнетизма.

Солнце есть отблеск Божьей славы, и душа Вселенной есть один из его лучей. Луна содействует проникновению земли солнечными лучами: ночью она передает их отражение земле. Потому-то Гермес и мог сказать (Table d’emeraude) о великом деятеле природы: «Солнце – его отец. Луна – мать. Вихрь носил его в утробе своей».

Земная атмосфера есть резервуар солнечных лучей, которые пронизывают землю, оживляют и оплодотворяют ее.

Этот мировой деятель имеет две силы – силу притяжения и силу отражения. Поэтому Гермес и говорит, что он то восходит, то нисходит. Этой двойственной силой все создано и все существует.

По Гермесу, этот мировой дух, неиссякаемый источник света и теплоты, льется непрестанно с высоты неба и, пересекая все небесные сферы ее, постепенно сгущается и стремится к земле. Это ее вдох.

В свою очередь, с земли поднимаются испарения под влиянием теплоты и очищаются в высших слоях атмосферы. Это – выдыхание земли.

Природа, по закону аналогии, ежедневно разоблачает перед нами эту великую тайну.

Солнце действием своих лучей вдыхает в себя воды морей и образует из них прекрасные облака; облака снова падают на землю благодатным дождем.

Это движение непрерывно и бесконечно.

Это та же сила, по которой солнце одновременно притягивает к себе и отталкивает от себя все планеты своей системы.

Это движение всегда двойственно и всегда действует с противоположных концов: если притяжение действует слева, то отталкивание происходит справа, и наоборот.

Планеты сцеплены между собой сетью световых лучей, имеющих притягательную силу; эта сеть простирается от одной сферы к другой, и нет ни одной точки на планетах, которая не была бы сцеплена с одной из этих световых нитей.

Каждая планета имеет скрытый теплород³⁸ и лучистый.

Каждая планета имеет в себе силу центростремительную и силу центробежную; то же самое повторяется и в человеке, потому что он находится в аналогичной гармонии с планетами.

Человек, как и планета, распространяет вокруг себя магнетический ток своим голосом, движениями и глазами.

В центре Земли находится скопление огня, постоянно поддерживаемого солнечными лучами. Каждая планета имеет внутри центральное ядро, которое притягивается взаимно с другими планетами.

Мир магнетизируется солнечными, а человек – планетными лучами.

Человек есть микрокосмос, то есть маленький мир, сказал Рабле.

В человеке три мира, соответствующие разделению всей природы.

Все, что происходит в громадных сферах, отражается и в малых. В человеке существуют три центра, притягивающие и отталкивающие жидкость.

Мозг, сердце и детородные органы; каждый из этих органов, с одной стороны, притягивает, а с другой – отталкивает.

Посредством этих органов человек сообщается с мировым магнетическим током, который пронизывает всю его нервную систему.

Сердце находится в центре света, а близ него – нервный центр, то, что мы называем всеобщей симпатией.

Мы употребляем слово «ток», чтобы быть понятнее, мы не хотим спорить о словах, считая это бесполезным, по крайней мере в настоящую минуту, ибо никто не может представить неопровержимые доказательства.

Одни называют это вибрацией, другие – излиянием, третьи – движением. Мы думаем, что последнее название самое верное, потому что движение есть закон жизни.

Мы приведем мнение Луи Люка, которое кажется нам самым вероятным и к тому же ясно изложено³⁹:

«Прежде принимали систему сотрясений и излияния в световых явлениях. Очень вероятно, что обе эти теории – степени одного и того же феномена – общего движения.

Сотрясение есть состояние столь случайное и исключительное, что его следует рассматривать как движение сложное, производящее феномены, притом очень сложные.

В акустике движение всегда находится вне материи, так же как в волнах при давлении на них ветра. Напротив, в световых явлениях ничего подобного не замечается: тут движение равномерно и однородно.

Сотрясение есть движение, стремящееся лишь восстановить равновесие.

Совмещение движений непременно обусловливает перемену в равновесии; вибрация, напротив, равномерна и однообразна.

Излияние происходит вследствие перемены или накопления движения.

Вибрация, напротив, есть равномерность и стойкость.

Обе эти системы – истечение света и сотрясения – могут слиться в одну, не теряя своей самостоятельности: иногда движение остается скрытым от нас, когда оно дает явление истечения или кругового обращения, и делается заметным, как только получит внешний толчок и перейдет в состояние вибрации».

Как назвать это вечное движение, то скрытое, то ощутимое, то равномерное, то резко изменяющее свой ход, свою форму в соответствии с обстоятельствами и все-таки не прерывающее своей вечной деятельности? Как назвать этот чудесный часовой механизм, который не останавливается никогда?

Можем ли мы назвать его душой природы, дыханием Божьим?

Древние называли его звездным влиянием.

Мы позволим себе опять назвать его планетным магнетическим током. Может быть, это название и не совсем верно, но мы знаем только, что эта сила, этот световой эфир существует; его лучи окрашивают цветы, дают небесному своду этот прекрасный лазурный свет. Словом, это жизнь, это любовь.

Четыре элемента – свет, теплота, электричество, магнетизм – все эти невесомые явления течений, все они – агенты одного главного деятеля, который у древних назывался азотом, и это слово они писали двумя латинскими буквами, одной греческой и одной еврейской

A Z Ω ת, где:

А – первая буква во всех азбуках;

Z – последняя буква латинской азбуки;

Ω (омега) – последняя буква греческой азбуки;

ת (тав) – последняя буква еврейской азбуки.

Это слово состоит из начальной буквы – общей для всех – и трех конечных букв различных языков, что обозначает три мира:

Z, мир латинский – материальный;

Ω, мир греческий – умственный;

ת, мир еврейский – божественный.

У франкмасонов планетные токи изображались так: Солнце бросает лучи к Луне, Луна отражает их к блистающей звезде, звезда снова отбрасывает их к Солнцу. Это изображение имело форму треугольника.

Все древние философы говорят о влиянии планет.

«Душа мира, известная под названием духа (spiritus) жизни, оживляющего всю природу, обитает преимущественно в системе семи планет, которые управляют судьбой людей и поддерживают жизнь на Земле».

Древние изображали этот всеоживляющий дух в виде бога Пана, олицетворения всей природы, играющего на флейте с семью клапанами⁴⁰.

Стоики поместили высший разум, Юпитера, управляющего миром, в огненный эфир, источник человеческого разума.

Вергилий как каббалистик

Вергилий в шестой книге «Энеиды» дает ясное определение светового тока в прекрасных стихах: Эней в аду спрашивает отца своего Анхиза:

 
Отец, воспрошает Эней у Анхиза, ужель должно думать,
Что души умерших иных восходят отсюда на небо
И снова на землю нисходят в то грубое тело,
Которое было оставлено ими? Отец мой, ужели
Такое желание тени умерших питают?
– Скажу тебе прямо, чтоб не был ты мучим сомненьем
Ответствует сыну Анхиз. – Скажу тебе, сын мой,
Что дух всё питает: и небо, и землю, и море,
И месяца шар, и далёкие яркие звёзды,
И ум, в сей пpиpoде разлитый, в движенье приводит
И сам с сей природой сливается будто бы с телом.
И он же творит и людей, и зверей, и пернатых,
И гадин морских, что живут в безднах моря ужасных.
У духа есть дивная сила, и всё происходит от неба.
И всё друг от друга, но хрупкое, слабое тело
В себе держит душу; душа же боится и жаждет,
И плачет она, что в глухой она, мрачной темнице.
 

В другом месте, в 4-й книге «Георгик», Вергилий идет дальше; пораженный удивительным инстинктом пчел, он доходит до предположения, что и они получили малую частицу духа божественного.

 
Иные, имея примеры, и признаки эти увидя,
Божественный ум признавали в работницах-пчелах, —
Небесного след вдохновенья. Господь все обходит:
И земли, и хляби морские и дальнее небо,
И души животных, оттуда к себе призывает:
Коней быстроногих, пернатых, зверей, человека
И все эти твари нисходят на землю, и снова,
От уз разрешившись, возносится в синее небо,
И нет места смерти, и жизнь вся стремится
К бесчисленным звездам, взлетая до высшего неба.
 

Заметим, Вергилий превосходно объяснил различие между существом интеллектуальным, которое, сообщаясь со звездным током, дает животным их инстинкт, и душою, которая есть действительно божественная искра.

Души возвращаются в поля елисейские⁴¹ даже после тысячелетних испытаний, между тем как элемент разумности животных возвращается в область планетного тока, откуда он заимствован, чтобы содействовать возникновению созданий, вмещающих в себе бессмертную душу.

Магия оставляет поэтам мир фантастический, не признаваемый мыслителями. Дриады и ореады, тритоны и сильваны исчезли, но еще слышатся в веянии ветерка вздохи сильфов, в шуме волн – плач ундин; саламандры резвятся в огне, и гномы, скрытые в пещерах, пугаются звука шагов человеческих. Иногда они поют свои печальные баллады, чтобы развлечь себя в своем тысячелетнем изгнании. Каббалисты говорят, что тот, кто любит женщину стихийную, то есть ундину, сильфиду или саламандру, он или делает ее бессмертною, или сам умирает с нею; они говорят это символически, желая сказать, что страсти или губят нашу душу, или облагораживают ее, смотря куда направлена страсть – к добру или к злу.

Волшебница Цирцея, развратная куртизанка, обращала своих любовников в свиней; но любовь чистой женщины, напротив, очищает и возвышает любимое ею существо.

Родственные души стремятся друг к другу. По мнению Сведенборга, каждая душа ищет возможность соединиться с другой и совершенный идеальный союз возможен только в небе, в вечности.

Все древние философы – Пифагор, Платон, Эпикур, Плиний – признавали общую мировую душу, разлитую во всей Вселенной, оживляющую и соединяющую одной неразрывной цепью все существа. Если верить Порфирию⁴², вот что ответил оракул Дельфийский спрашивавшим у него, что есть Бог: «Бог есть источник жизни, начало всех вещей, покровитель всего живущего. В нем беспредельная масса пламени. Это пламя производит все. Сердце не боится прикосновения этого пламени, благодатная теплота которого поддерживает гармонию мира. Все полно Богом, Он везде. Никто Его не произвел. Он всеведущ».

Древние говорили: «Jupiter est quodcumque vides, quodcumque movetur» («Юпитер есть все, что ты видишь, все, что движется»).

Имя Иеговы, боготворимое евреями, имеет следующее значение:

יהוה

Это имя, которое читается справа налево, состоит из четырех букв, а в сущности только из трех, потому что одна из них повторяется два раза. Эти буквы: jod, hé, vau, hé.

Первая означает деятельное начало (phallus); вторая – пассивное, женственное (cteis) начало, третья буква (lingham) – союз, соединение phallus и cteis, или соединение деятельного и пассивного (страдательного) начала, последняя (повторенная) буква – окончательный результат, зрелый плод, бросающий свои семена – рождение, творение.

Имя еврейского Бога означает всемирное творение, душу, жизнь природы, ту же силу, которой поклонялись Аристотель, Платон, Вергилий. Поймет ли наш положительный век все величие этих образов?

Древние каббалисты шли далее: готовые все поэтизировать и приписывать личную жизнь всей природе, они предполагали, что земля и небо связаны взаимной любовью.

«Небо⁴³, – говорит Плутарх, – исполняет в отношении людей обязанности отца, а Земля – обязанности матери. Небо – отец, потому что оно изливает дождь и оплодотворяет почву; Земля, принимающая влагу, зарождающая и проращивающая семя, играет роль матери».

«Земля, – говорит Вергилий в «Георгиках», – раскрывается весною для принятия плодотворной влаги, изливаемой небом. И вот нисходит эфир на грудь своей супруги, радующейся его появлению. И как только польются семена на землю вместе с дождем, союз двух великих тел дает жизнь и пищу всему существующему».

Так древние представляли себе брачный союз между землею и небом, и это положило начало празднествам, связанным с культом фаллоса как символа производительной силы природы.

Такое же происхождение обряда linqhat у индийцев, которые выставляли в своих храмах детородные органы обоих полов, чтобы выразить этим символ вечного, всеобщего оплодотворения.

Эфир

Для посвященных эфир есть душа мира, планетные лучи – двигатель природы, а природа – отражение Божьего всемогущества.

Бог постоянно давал вращательную силу огромным мирам, без числа наполняющим небесный свод, и, изливая на солнце потоки пламени, Он в то же время давал жизнь насекомому, скрытому в траве, и силу былинке. Бог – в звуке, в тумане, в лазури. Открывая глаза после сна, все они видели Бога; в лучах света и в воздухе они ощущали Бога. Бог был везде. Бог наполнял их самих. Ни одно движение их, ни одна мысль не отделялась от мысли о Нем. Пифагор, Платон, Сократ изучали самих себя, чтобы сделаться чистыми и достойными перед глазами этого свидетеля, невидимого, но познаваемого. И душа их, бессмертная искра божества, сливалась в гармоничном согласии с божественным током, разлитым во всей природе, и придавала им красоту добродетели, запечатлевая на челе их: вот избранник Божий!

И одно приближение их к людям материальным успокаивало земные страсти этих последних и усыпляло их недостойные стремления. По мнению каббалистов, душа дышит так же, как и тело. Близость болот, стоячих вод, миазмов заражает тело болезнями; так и чистая душа развращается от близости душ нечистых, которые живут в пороке и разврате, и если она не удалится от них, то неизбежно теряет свою чистоту. Будьте чисты, чтобы не затмить туманом страстей святой огонь, блистающий в вас.

«Свет, – говорит Берклей, – есть язык божества, который мы едва можем разбирать в миллионах форм и цветов». Бальзак перефразирует эту идею в «Серафиме» и «Луи Ламберте». Так, он говорит в первой: «Вы знаете состав воздуха: азот, кислород и угольная кислота. Вы не можете произвести звука в пустоте; из этого ясно, что музыка и человеческий голос суть результат химических соединений под влиянием вашей мысли, через посредство света, великого источника жизни земного шара. Во всех великих явлениях природы заметно влияние солнечного света». А в «Луи Ламберте» он говорит:

«На земле все происходит при посредстве эфирного вещества, дающего начало различным феноменам, известным под именем электричества, теплоты, света, гальванизма, магнетизма и т. д. Различные превращения этого вещества дают то, что мы называем материей.

Мозг есть резервуар, в котором скапливаются все силы животного, из которого он черпает необходимые для него элементы этого вещества, получающего характер воли.

Воля есть необходимый атрибут всякого существа, одаренного движением.

В человеке воля превосходит своей силой волю всех других существ.

От большего или меньшего совершенства человеческого мозга зависит разнообразие форм, которые принимает мысль.

Воля выражается различными органами, обыкновенно называемыми пятью чувствами, которые, в сущности, составляют только одно – способность видеть.

Все явления, подлежащие нашим чувствам, приводят к нескольким элементарным телам, как, например, воздух, свет или взаимное их действие. Звук есть изменение состояния воздуха; цвет – видоизменения световых лучей; запах – сложное действие воздуха и света. Итак, звук, цвет, запах и форма имеют одно происхождение; наступит время, когда это будет несомненно доказано. Мысль, соединяющаяся со светом, выражается в слове, которое принадлежит к области звука».

В магии уже известно, что звук, цвет, запах и форма имеют одно начало и сливаются в планетном эфире в единое целое.

Сны и предсказания

То, что мы называем в себе воображением, есть не что иное, как внутренняя способность души удерживать образы и отражения, производимые лучами света.

«Форма предметов, призрак их остается в лучах света как возвратное отражение. Планетный ток, который мы называем великим магическим деятелем, также насыщен образами, которые сообщаются с душой нашей, или она сама вызывает их пред свои внутренние очи.

Ничто не утрачивается в природе, все умершее возрождается в новых формах, чтобы снова жить; но прежние оставленные формы тоже не уничтожаются. Разве мы не можем по желанию вызвать в нашем воображении образ ребенка, которого мы когда-то знали и который теперь уже стал стариком? Черты эти уже не существуют, но они живут еще в нашем воспоминании и при случае мгновенно рисуются в нашей душе. Но каким образом, где видим мы их? В токе планетных лучей, как мы уже говорили, который передает их нашему мозгу через посредство нервной системы»⁴⁴.

Всякая наука, существовавшая некогда и со временем забытая, непременно опять выйдет на свет, потому что ее принципы остались начертанными в лучах планетного тока и ждут только вызывающего сочувствия какого-нибудь ученого, который займется забытой наукой и поведет ее дальше.

Запах падающего дождя, ропот ветра, движение волнующейся нивы, вид моря, звук колокола возбуждают нервы человека и мгновенно воскрешают в нем воспоминания, связанные с этими явлениями.

Чтобы понимать голос Бога, человек должен выйти из нормального состояния. Его охватит лихорадочная дрожь вдохновения, энтузиазма, пульс его забьется сильнее: он болен. Вот тогда-то и возвышается душа его выше сферы человеческой жизни и перед ним открывается одна из страниц великой книги природы.

«Общие, врожденные идеи, – говорит Фенелон⁴⁵, – вечны, незаменимы, необходимы. Это не наши собственные идеи, это само божество».

Когда мы бодрствуем, вещественные предметы мешают нам видеть образы, окружающие нас в лучах планетных токов; душа и тело господствуют над существом интеллектуальным и сковывают его способности. Но когда мы спим, душа отдыхает и существо интеллектуальное вступает в сношение с этими образами и приносит их нам – иногда смутными и лишенными связи, но часто, когда сон овладевает нами после сильного беспокойства или желания, передает их очень верно и ясно.

Бальзак рассказывает, что он находился в 1812 году в коллегии Вандома. Он и Луи Ламберт, его друг, с восторгом мечтали о прогулке в знаменитый замок Рошамбо, прогулке, обещанной только старшим ученикам по причине отдаленности Вандома.

«В конце весны мы собрались туда в первый раз. Желание видеть знаменитый замок, владелец которого часто угощал учеников молоком, заставило нас вести себя безукоризненно, и, таким образом, ничто не помешало нашей прогулке.

Ни я, ни Ламберт не видели прекрасной долины Луары, где возвышается этот замок; поэтому мы очень желали этой прогулки и воображение наше было сильно возбуждено.

Когда мы пришли в долину и стали любоваться на прекрасный замок и извилистую долину с блистающей на зелени лугов речкой, Луи сказал мне: «Я видел все это нынче во сне». Он узнал группу деревьев, в тени которых мы сидели, расположение листвы их, цвет воды, башни замка, вид дали и все подробности местности, виденной им в первый раз. Мы оба были детьми, мы не способны были ко лжи ни в одном действии нашей жизни, наполненной взаимной дружбой!

Мы сидели около старого дуба. После некоторого молчания Луи мне сказал:

«Если весь этот пейзаж не перенесся ко мне нынче ночью, то, стало быть, я сам к нему переносился. Если я был здесь и в то же время спал в своей постели, не доказывает ли этот факт совершенную раздельность и самостоятельность моей души и моего тела?..

Если же мой дух и мое тело могли разлучиться во время сна, почему же это не может повториться и во время моего бодрствования?

Эти факты совершились силою какой-то способности, приводящей в действие мое второе «я», которому тело служит только оболочкой, или это происходит в таком нервном центре, имя которого нам неизвестно, но который есть вместилище ощущений, или в мозгу, который есть центр идей».

Луи Ламберт и сам Бальзак видели пейзаж в планетном токе, с помощью своей воли и желания, дошедшего до такой степени возбуждения, что воля, так сказать, во время сна тела проникла в интеллектуальное существо.

Он видел, силою своей воли, как сомнамбулы видят, повинуясь чужой посторонней воле, образы и картины в планетном токе.

Одним словом, можно сказать, что силою своей возбужденной воли он вызвал в воображении своем фотографию пейзажа.

Придет время, когда, не входя в область метафизики, сумеют объяснить эти непонятные загадки, разгадку которых знали каббалисты, по их уверению.

Электричество есть одна из вероятных причин возбуждения нервов, устремляющихся к головному мозгу. Сомнамбулы могут видеть изображение местности, куда воля магнетизма направляет их деятельность; они видят, не теряя сознания, как во сне, видят наяву с помощью скрытого электрического тока, направленного на них волею магнетизера; пространство не существует для электричества. Это внутреннее зрение может быть приведено в действие и во время бодрствования, когда мысль сосредоточивается на одном пункте. Для этого необходимо отвлечь чувства от всего окружающего, и в этом случае в помощь употребляют воду, огонь или кофейную гущу. Стакан воды, кофейная гуща, куда человек устремляет все свое внимание, совершенно отвлекают его от всего окружающего.

Мы видели Генриха Делажа, который первым в Париже серьезно занимался мистицизмом. Он возобновил эти забытые опыты. С помощью своей воли он ясно видел в стакане воды пейзажи, дома, внутренность жилищ, даже в странах весьма отдаленных, и приводил в такое же состояние чувственных особ, на которых он устремлял свой взгляд, и они получали способность видеть в воде отдаленные предметы.

Сосредоточивая все их внимание на одном пункте, он приводил их в состояние сомнамбулизма.

Это заставляет нас подозревать, что между человеком и планетами существуют магнетические отношения, тем более энергичные, чем сильнее нервная впечатлительность человека.

Описания, данные сомнамбулами, всегда исполнены тончайших подробностей.

Делаж мог бы стать, если бы захотел, могущественнейшим медиумом.

Сомнамбулы и люди, поддающиеся экстазу, одарены природою внутренним зрением. Но эта способность усиливается при совершенной изоляции от всего окружающего. Так, беременные женщины более способны к ясновидению, потому что они более других окружены влиянием планетных токов.

Мы знали одну женщину, у которой открылись поразительные способности к ясновидению во время беременности; как только она разрешилась от бремени, эта способность у нее исчезла.

Большинство беременных женщин имеют предчувствия, так же как и странные желания, известные как прихоти. Эти же способности присущи очень нервным особам.

Сенситивы (люди, имеющие особенно тонкую чувствительность) умели употребить эти способности с особой пользой.

Между ними особенно известен Аполлоний Тианский, который мог изолироваться без всякой посторонней помощи, одним лишь усилием воли. Его вдохновение всегда сопровождалось истерическими припадками.

Сообщаясь душой и нервами с электрическими токами, сомнамбулы вызывали образы предметов, даже находящихся на значительном удалении; и эти образы отражались в душе этих людей, как в волшебном зеркале, открывая им даже некоторые зачатки будущего. Они могли также разоблачать тайны и предсказывать будущее, не доходя до состояния каталепсии и даже не приходя в восторженное состояние.

Увлечение одним стремлением настолько поглощает человека, что его тело становится нечувствительным к явлениям внешнего мира.

Часто и при других обстоятельствах усилия воли и сильная сосредоточенность производят те же результаты.

Влюбленный простоит зимою под снегом и дождем под окнами своей милой, не чувствуя холода, не замечая ни снега, ни дождя.

Лафонтен часто оставался в одном и том же положении, сидя под деревом, несмотря на сильный дождь. Благодаря своему духу, погруженному в размышления, он не замечал изменений погоды.

Сомнамбула должен отречься от собственной воли и совершенно подчиниться воле другого.

Человек высшей организации повелевает существом интеллектуальным, употребляет его как орудие для сношения с планетным током. Он видит, угадывает, предсказывает.

Могущество воли идет еще далее.

«Некоторые, – говорит Монтень⁴⁶, – приписывают силе воображения происшествия, случившиеся с королем Дагобертом и святым Франциском».

Цельсий⁴⁷ рассказывает об одном человеке, душа которого приходила в столь восторженное состояние, что тело его долгое время оставалось бездыханным и бесчувственным.

Привидения, гороскопы, предчувствия

Неужели могущество человека простирается еще дальше? Неужели он может как бы раздваиваться и показываться в одно и то же время в двух различных местах?

Неоспоримо доказан факт одновременного присутствия епископа Альфонса де Лигури при смертном одре папы Ганганелли и в окрестностях Рима молящимся.

Когда он пришел в себя, он сказал своим служителям, преклонившим колени у его постели: «Друзья мои, святой отец скончался».

Через два дня курьер подтвердил это известие; час смерти совершенно совпадал с часом, когда епископ пришел в себя.

Очень вероятно, что агония папы так подействовала на нервную систему присутствующих, что в последние торжественные минуты души их, достигнув великого нравственного напряжения, увидали призрак епископа, его интеллектуальное существо. В нормальном, спокойном состоянии они, вероятно, и не заметили бы его появления.

Наши глаза не столь совершенны, чтобы видеть абсолютно все предметы.

Если вы посмотрите в телескоп, вы увидите деревья, людей, животных там, где невооруженным глазом вы не увидите ничего, кроме тумана.

«Если допустить возможность привидений, – говорит Бальзак в «Луи Ламберте», – то их может видеть только внутренний дух человека: когда он приходит в состояние экстаза и получает поразительную тонкость зрения, тогда он видит призрак, который, может быть, постоянно носится около него, но который неуловим для внешних чувств».

Вальтер Скотт говорит в своей «Демонологии»: «Человечество с давних времен привыкло верить в явления сверхъестественные, что зависит от уверенности в том, что после своей смерти каждый человек, начиная от последнего нищего до монарха, продолжает свое существование за гробом и по воле Высшего Существа может явиться на Землю между нами, хотя и лишенный телесной оболочки. Следовательно, возможность появления загробных существ должна быть признаваема каждым верующим в Бога и в его Всемогущество».

Крестьяне утверждают серьезно, что они видели мертвецов и леших, и эти явления, кажущиеся невероятными жителям городов и действительно немыслимые для них, тем не менее вероятны в среде крестьян, которые живут преимущественно инстинктами. Их суеверие и боязнь могут так раздражать нервную систему, что они доходят до некоторой степени ясновидения и видят призраки, которые вызываются их воспоминаниями и появляются в лучах планетного тока.

Казотт, например, сказал однажды: «Эта зала полна людей, но я еще вижу ясно тех, которые уже не существуют на Земле!» Но Казотт был ясновидящим.

Впрочем, можно признать призраки только как отражение, которое мы оставляем в зеркале, и потому они не должны внушать страха, как и изображения, отражающиеся в зеркале.

Те люди, которые смеются над верою в привидения, в то же время не находят невероятным, что мысль в одно мгновение переносится за тысячи верст. Оба явления основаны на одном начале. Когда известный всему Лейпцигу Шрепфер показывал желающим тени их родителей, он делал то же, что теперь каждый день делает фотограф; только он шел несколько дальше. Он увеличивал силу зрения – и только. Когда позднее эта сила будет вполне развита, нам покажется очень смешным то, что мы теперь называем разумом. Во время сна мы свободно сообщаемся с духами, и они могут нам предсказывать будущее, показывая нам ряд призраков, обитающих в лучах планетного тока, к которому они сами принадлежат. У некоторых особ, одаренных особенной чувствительностью, сны бывают пророческие.

«Душа наша, – говорит Рабле, – во время сна тела отделяется и отправляется на свою родину – небо, где получает особенные откровения о своем божественном происхождении. И, созерцая эту бесконечную сферу, где нет ничего случайного, преходящего, нет прошедшего и будущего, видит не только прошлое, но и будущее и приносит свои познания своей материальной оболочке. Правда, что она не передаст их во всей чистоте и ясности, щадя несовершенство и непрочность телесных способностей, как Луна, принимая свет от Солнца, не передает нам его таким же ярким и чистым, как получает его сама».

Гофман говорит:

«С тех пор как хаос образовал материю, дух Земли берет различные формы из этой живущей материи и производит сны и привидения. Эти призраки суть очертания того, что было или что еще будет создано.

Душа не стареет никогда; умственные способности, по-видимому, ослабевают в старости, но и это неверно; способность не теряет своей силы, но тело дряхлеет и не может уже ей повиноваться. Когда наступает время ослабления всего организма, тогда действительно расстраивается согласие между органами и мыслью. Но в самую минуту отлучения души от тела мгновенно возникает энергетическая реакция, и тогда душа говорит и часто пророчествует».

И продолжает Рабле: «Когда мы находимся в безопасной гавани, мы следим издали за моряками, плывущими по беспредельному морю, мы молимся безмолвною молитвой за их благополучное прибытие; и когда они приближаются наконец к берегу, мы их приветствуем знаками и словами и поздравляем их с благополучным окончанием путешествия. Так и ангелы, герои и добрые духи (по платонической доктрине), видя человека близкого к смерти, к этому безопасному пристанищу, месту отдохновения от земных тревог, приветствуют его, утешают его, разговаривают с ним и начинают его посвящать в божественные тайны».

– Следовательно, будущее существует? – спросят нас, без сомнения.

Да, будущее существует, но как дитя в утробе матери, формы которого еще недостаточно развились, чтобы жить.

Дитя может и не остаться живым; так и будущее может быть изменено свободной волей человека. Но тем не менее не подлежит сомнению, что есть существа, обреченные судьбою с самого дня рождения на горе и страдания и на борьбу с этими страданиями, и, по теории возвращения душ, они очищаются посредством этих испытаний.

Эти существа носят на себе какой-то отпечаток своей судьбы, и замечательно наблюдение неба в минуту их рождения.

По теории древних астрологов, положение звезд в это время имеет сильное влияние, губительное или благодетельное; посвященный в эти тайны может свободно читать знаки, начертанные на всем существе младенца. Для него видима судьба человека, его добрые и злые наклонности, которые, так сказать, окружают его извне своими лучами. Планетный ток сохраняет все отражения и, следовательно, и вид неба в минуту появления младенца; он содействует как зарождению, так и рождению его.

Парацельс первый заметил, что отражения, сохраняющиеся в планетном эфире, запечатлеваются на существах, рожденных с его помощью.

Эти знаки видимы на человеке, на животных, на листьях растений и даже на минералах. Человек носит их на всем своем теле, но преимущественно на лице и на руках.

Познание этих знаков и объяснение их есть дар прорицания. Что астрологи читают по звездам, то хиромантики читают по рукам, линии на которых соответствуют положению звезд в минуту рождения. Дар прорицания основан на логике.

Всякая форма естественно производит другие формы, которые суть ее результат и ее дополнение.

Так, в планетном токе знаки ясно обозначены; они скрыты от несовершенного разума человека, но не от божественной мудрости.

Таким же образом написано и будущее – результат прошедшего и настоящего.

Появляется облако на горизонте ясного неба, и моряки уже знают, что последствия этого облачка – буря и кораблекрушение.

Это облако – будущее, угрожающий знак, начертанный на небе.

Если матросы искусны, то кораблекрушение не случится, несмотря на бешеные вихри и вой бури; даже напротив, буря способствует быстроте их плавания.

Но если человек непредусмотрителен, если он не складывает паруса и ничего не делает для сопротивления буре, результат неизбежно следует за причиной: кораблекрушение неминуемо.

Мудрый человек изменяет последствия, но буря все-таки сделала свое.

Homo sapiens dominabitur astris.

Спрашивают, существует ли будущее; но барометр предсказывает вам ежедневно погоду завтрашнего дня, а завтра – это ведь будущее.

Ласточки, летающие над самой поверхностью земли, соль, делающаяся влажною, тени, отбрасываемые предметами, освещенными солнцем, и делающиеся гуще и чернее обыкновенного, – все это возвещает дождь – будущее.

Подземные удары, засохшие колодцы возвещают за неделю и даже за две извержение Везувия, а ведь две недели – это будущее.

Природа не запрещает угадывать ее тайны, она сама дает на каждом шагу предзнаменования и пророчества.

Провидение дало людям способность постигать тайные науки, чтобы они могли угадывать несчастья и избегать их или приготовляться к твердому перенесению их. Мало того, оно часто посылает слабым натурам, а также сильным и избранным предчувствия несчастий.

Предчувствие не что иное, как род пророчества. Часто встречаются храбрые воины, которые заранее предсказывают свою смерть в таком-то сражении, что и сбывалось на деле. Когда какое-либо неожиданное несчастье угрожает людям очень нервным, лучистая атмосфера, их окружающая, делается слабее и перестает действовать; в душе их разливается мрак, и внутренний голос угрожает им близкой бедой, как гром глухо гремит перед наступлением грозы. Отсюда происходит эта странная боязнь, эта безотчетная грусть, это отчаяние, доходящее до смертной тоски. В такие-то минуты Брут видел в своей палатке призрак, назначивший ему роковое свидание, где Брут должен был погибнуть.

Если в подобном настроении вы пойдете к гадателю узнать по картам свою судьбу, то, снимая карты, вы приводите ток своего тела в соприкосновение с гадателем, и под рукой его, часто человека грубого, несведущего, возникают одно за другим предсказания; и этот человек, магнетизируемый током, открывает вам вашу будущность.

Бальзак говорит: «Верить прорицаниям будущего и угадываниям прошедшего по картам или гороскопам кажется нам нелепостью; но нелепостью называли тоже и силу пара, и теперь называют так воздухоплавание; то же осуждение преследовало и изобретение пороха и книгопечатания, и последнее знаменитое изобретение – фотографию. Если бы кто-нибудь пришел рассказать Наполеону о новейших успехах науки, он посадил бы того в Шарантон, как Ришелье посадил Соломона де Ко в Бисетр, когда он принес ему известие о великом открытии пароходства».

Мы пойдем дальше. Мы убеждены, что, если вы верите какому-либо знаку и спрашиваете его так, как вам внушает ваше суеверие, этот знак вам непременно ответит, и ответит верно при условии, что ваша вера совершенна, то есть если вы абсолютно отреклись от своего разума и всем своим существом предались этому верованию. Каким бы ни был ваш знак, раскрытая ли наудачу книга, номера ли, которые попадутся вам на глаза, – это все равно. Не предметы придут к вам, а вы магнетизмом своим найдете их. Необходимо только, чтобы в этом случае действовал один лишь ваш инстинкт без всякого постороннего вмешательства. Игроки, постоянно погруженные в планетные токи, составляют целые теории суеверий, которые удивили бы каждого, если бы они рассказали обо всех своих маленьких слабостях. Они по-своему спрашивают судьбу и получают ответы. Если ответ неблагоприятен и советует им прекратить игру, они стараются объяснить этот ответ как-нибудь иначе, сообразно своему желанию, и продолжают играть.

Нам остается сказать еще об одном феномене, может быть самом поразительном: о действии воли на планетный ток.

Лучеиспускание, магическая цепь

Всякий человек, увлеченный силою какого-либо желания, стремления или убеждения, имеет влияние и на других людей. Его лучистая атмосфера, так сказать, сгущается, электризует другие человеческие атмосферы и увлекает их за собой, помимо их воли и желания.

Бальзак говорит в «Луи Ламберте»: «Сила воли может действовать на другого и распространять на него свое влияние, если только этот человек не будет ему сопротивляться».

И далее он говорит:

«Гнев, как и все порывы страсти, действует электрически; гнев сильно влияет на всех присутствующих, даже если они совершенно непричастны к случившемуся. Мало ли знаем мы примеров, когда человек, резко выражая свои стремления, увлекал за собою массы людей?

Фанатизм и все другие человеческие чувства обладают живой магнетической силой. А в некоторых личностях – это сила руки, все увлекающей на своем пути».

Вальтер Скотт говорит в своей «Демонологии»: «Когда общее чувство опасности и огонь энергии оживляют одновременно сердца нескольких личностей, они составляют как бы электрическую цепь. Их можно сравнить тогда с музыкальным инструментом, все струны которого настроены на одну тональность и все звучат в унисон».

Тьер⁴⁸ говорит в «Истории революции»: «Великие ассоциации возвышают нас, отрешают нас от нашей личности, влекут и соединяют нас с другими».

Бальзак, Вальтер Скотт, Тьер говорят, сами того не подозревая, о магнетической цепи.

Эта волшебная цепь есть общий энтузиазм, который настраивает в один поток нервные жизненные силы. Уметь возбудить этот единодушный восторг – значит повелевать толпой, миром, а это значит – стоять во главе всего мира. Это значит – овладеть волей других, подавить ее и навязать им свою волю как высший закон; ваша воля сделает подчиняющихся вам вашими рабами.

Образовать магическую цель – означает возбудить поток идей, распространяющийся в известном кружке и поглощающий все посторонние идеи.

Эту магическую цепь можно образовать тремя способами: знаками, словами и прикосновением. Связанные между собой люди выбирают определенный знак, символ силы в их верованиях. Так христиане познают друг друга в крестном знамении; масоны – в световом треугольнике; магики – в микрокосмосе и т. д.

Магическая цепь, произведенная словами, изображалась у древних золотыми цепями, исходящими из уст Гермеса. Ничто не может сравниться с электрической силой красноречия: именно слово дает высшее разумение массам, даже самым необразованным. Те, что сильно удалены от оратора и не могут слышать его слов, принимают от других электрическое возбуждение и поддаются увлечению толпы. Петр Пустынник потрясал Европу восторженным криком: «Так угодно Богу!»

Третий способ образования магической цепи – прикосновение. Между людьми, которые часто собираются вместе, как правило, выделяется наиболее влиятельная личность, воля которой вскоре поглощает волю остальных. Прямое непосредственное соприкосновение руки с рукой указывает на согласие, единодушие и потому употребляется как знак симпатии, дружбы. «Энтузиазм, выраженный пожатием рук и другими прикосновениями, производит магический ток».

Гений – это тот, кто открыл новый реальный закон и на самом деле обладает непобедимой силой действия и направления. Он может умереть, не окончив своего дела, но его воля, его стремление исполняется после его смерти, и даже сама смерть его бывает иногда ускорением его дела. «Когда я воскресну из праха земли, – говорил один вдохновенный маг, – я увлеку за собой весь мир».

Все проповедники, все ораторы, все публично обращающиеся к какому бы то ни было собранию люди знают могущество магической цепи, которая соединяет оратора со слушателями; впечатления говорящего быстро передаются слушателям, и, наоборот, впечатления слушателей влияют на оратора. Часто этот общий энтузиазм усиливается торжественными и сладкими звуками органа и благоуханием кадильного фимиама. Одно чувство овладевает всеми; самые неверующие покоряются общему умилению. В такие-то минуты и совершаются чудеса; в подобные минуты святой Винсент де Поль силой своего слова заставил женщин высшего света снять свои драгоценности для великого дела – основания Дома призрения сирот, существующего и до сих пор.

Простой священник сделал то, чего не сделал бы сам король.

Актеры тоже хорошо знают магнетическое влияние публики. Вот что говорил один из них об одном из театров в Париже: «В этом театре ложи на авансцене слишком выдвинуты вперед, они мешают благоприятному общению актера с публикой, и необходимы неимоверные усилия, чтобы поддержать его».

Последователь Парацельса и Агриппы⁴⁹ не выразился бы лучше. Не достоин ли внимания этот факт внутреннего понимания актерами, что свободное течение магнетического тока задерживается этими ложами, как скалы выдвинувшегося в море мыса задерживают волны морские?

Если зал театра пуст, немногочисленные зрители скучают и охлаждают таким образом даже самого страстного актера.

Смех и зевота одинаково заразительны.

Шарлатаны обыкновенно собирают вокруг себя слушателей и начинают говорить только тогда, когда их окружает целая толпа; по своему опыту они знают, что не произведут никакого эффекта на немногочисленных зрителей. Но как только составится тесный круг людей, сейчас же образуется магическая цепь, и вот с барабанным боем раздается резкий голос шарлатана, и благодаря своему яркому костюму, своим широким жестам, поражающим взор, он магнетизирует зрителей. Даже самые злые насмешники поддаются на удочку и кончают тем, что решают купить на пробу какое-нибудь лекарство, исцеляющее, как их убеждают, всевозможные болезни.

Если вы даете обед друзьям за круглым столом, веселье становится общим и мало-помалу становится все живее и увлекательнее. Если же в центре окажутся две особы в дурном настроении, никакие усилия не восстановят магнетического тока, потому что цепь порвана и нет прежнего единодушия.

Если произошло соединение идей в одном фокусе, все вместе они образуют одну громадную волю, и между людьми, участвующими в этом союзе, устанавливается магнетический ток, который мы обычно называем обменом идей, и тот, кто угадал необходимость этого обмена и сумел дать ему направление, принимает на себя всю инициативу дела и даже делается иногда царем.

Планетный ток, проникнутый единодушными стремлениями нескольких личностей, передает их всем сочувствующим с силой, сравнимой с силой электрического удара.

Юм

Прежде чем мы закончим наши заметки о каббалистике, считаем своей обязанностью сказать несколько слов о человеке, который удивлял весь Париж магическими чудесами. Юм⁵⁰ заимствует свою силу в лучах планетного тока, или, иначе, в электричестве, по мнению каббалистов, ток этот наполнен множеством стихийных, элементарных духов, которые особенно охотно общаются с людьми, обладающими болезненной нервной организацией.

Элементарные духи признавались каббалистами с давних времен. Их существование признают и Отцы Церкви, придавая им божественное значение.

«Я смело утверждаю, – говорит Ориген⁵¹, – что существуют божественные существа, управляющие миром; одно царит над землей; другое – над растениями, третье – над ручьями и реками, над ветром и дождем и т. д.».

По мнению каббалистов, элементарные существа служат переходной степенью от состояния косной материи до животного. Они не обладают разумом, но они привязываются к тем личностям, которые подчиняют их своей воле; они некоторым образом воплощаются в них, живут их жизнью и по воле человека, которому они служат, могут принимать различные формы, черпая их из планетного тока.

Юм, по нашему мнению, то же между людьми, что электрический скат между рыбами: после нескольких опытов его сила притупляется, и ему необходим отдых, чтобы снова наполниться электричеством; то же самое происходит и с электрическим скатом.

Можно сказать также, что этот человек – воплощенный вертящийся стол.

Есть геркулесы силы физической, есть геркулесы и силы моральной. Наполеон соединял в себе военный гений тысячи людей, Виктор Гюго – гигант в поэзии, Гаварни, Бальзак – в философии, Александр Дюма – в фантазии, и каждый равен другому в области своей деятельности.

Юм – гигант силы электрической; он обладает магнетической силой множества людей, и поэтому-то он может, по желанию, направлять ток и действовать им свободно: он перемещает мебель, открывает окна, разбивает столы, показывает множество рук, которые, в сущности, его же собственные руки, потому что принадлежат существам, ему подчиненным; он обладает необыкновенной магнетической силой; он может, говорят, видеть призраки в среде живых людей; он может, как известный сомнамбула Алексис, дать точное описание особ, давно уже умерших; он может читать в лучах планетного тока все, что происходит за тысячи верст. Мы уже говорили, что все эти чудесные явления зависят от переизбытка астрального тока, который дает начало вдохновению, гению, фантазии. Мы разовьем эту систему впоследствии.

Отшельники фивские постом и молитвою, изнурением тела достигали возвышения души своей над миром людей и получали дар видеть существа небесные. Этот факт имеет то же основание, что и предыдущий, различаясь только результатами. Горит ли дымный ночник, свеча или ослепительный электрический свет – все это явления одного начала: огня, изменяющегося сообразно составу горящего тела. Мы не знаем жизни Юма и не можем судить, к какой сфере он принадлежит. Мы берем из его жизни только одно важное доказательство нашей теории: наш мир состоит в прямых сношениях с двумя мирами, находящимися вне нас: миром подземным и миром небесным.

Есть еще другой род магии, порождение человеческой гордости, магии, которая хочет повелевать элементарными стихийными духами.

Ее называют черной магией.

Ее истинное название – безумие. Маги, по следам которых мы идем, те самые волхвы, которые, руководимые звездой, пришли поклониться младенцу Иисусу, лежащему в яслях, в пещере Вифлеемской.

Нам надо было только предварить нашу теорию хиромантии объяснением трех мировых сфер и влияния планетного астрального тока.

Мы закончим эти заметки несколькими словами, которые заключают в себе всю суть каббалистики: самая могущественная магическая сила есть воля!

Первый принцип каббалистики таков: что ты твердо хочешь сделать – то рано или поздно сделаешь, если только ты не требуешь невозможного.

Хирогномия

Хиромантия, как мы увидим далее, основана на каббалистике; на тщательных наблюдениях и опытах, проводимых в продолжение нескольких веков. Эта наука основана на вычислении (calcul). Хирогномия, напротив, возникла вдруг, без предварительных открытий. Нет сомнения, что все тайные науки существовали в древности, люди оставили их в забвении, но начертания их остались в планетном эфире, и они вдруг, мгновенно, познаются высшими организациями.

Я спросил однажды д’Арпентьена, каким путем он открыл свою теорию. «Вдохновением», – отвечал он мне.

И действительно, он совершенно подтверждал свою доктрину; у него чрезвычайно тонкие пальцы, а в магии объясняется, почему люди с тонкими пальцами более других подвержены вдохновению.

Длинные пальцы означают наклонность, любовь к мельчайшей отделке подробностей.

Действительно, автор входит в самые мельчайшие подробности, прелестные сами по себе, но уж слишком прелестные, потому что отвлекают внимание от главной идеи, отодвигая ее на второй план. Увлекаясь подробностями, он, кажется, забывает сам и заставляет и читателя забывать, что речь идет о хирогномии.

Между тем теория его не подлежит никакому сомнению: в течение семи лет мы проверяли ее на ежедневных опытах, и весьма редко случалось нам ошибаться.

Но его теория непременно требует поддержки хиромантии, которая ее развивает и комментирует.

Д’Арпентьен – человек с изящными манерами, прекрасный собою и в высшей степени скромный. В обществе он просто умный, блестящий молодой человек и больше ничего.

Придет время, когда на него будут смотреть как на одного из самых замечательных и самых полезных людей своего времени.

Вот как он пришел к своему открытию.

В юности д’Арпентьен жил в провинции и часто бывал в обществе, собиравшемся у одного богатого помещика, жившего по соседству.

Этот человек имел страсть к положительным наукам и в особенности к механике. У него поэтому часто собирались математики и механики.

Жена его, наоборот, по закону контрастов, страстно любила искусства и принимала только артистов.

Таким образом, у мужа и жены были назначены свои приемные дни.

Д’Арпентьен, который не был ни механиком, ни артистом, участвовал как в том, так и в другом обществе.

У него были прекрасные руки, и он немало гордился ими, когда сравнивали их с другими, и сравнение всегда кончалось лестными похвалами в его адрес.

Он заметил, между прочим, что математики и люди, часто работающие с железом, имеют пальцы узловатые, а пальцы артистов – гладкие и ровные.

По его словам, у представителей этих двух обществ абсолютно разные руки.

Он был поражен этим странным контрастом: ему были нужны иные доказательства.

Почти у всех артистов он обнаружил гладкие пальцы.

Он начал посещать кузницы, железоплавильные заводы, отыскивал математиков и почти у всех у них находил шишковатые пальцы. С этого дня он разделил людей на две категории: на людей с гладкими пальцами и на людей с шишковатыми пальцами.

У людей с гладкими пальцами он заметил наклонность к чувствительности, самопроизволу, созерцанию, мгновенному возбуждению, заменяющему расчет, каприз, способность к суждению с первого взгляда, а вместе с тем и стремление к искусству.

У людей с шишковатыми пальцами он, напротив, встретил способность к рассуждению, к порядку, расположение к цифрам, к точным наукам – механике, земледелию, архитектуре, инженерному искусству, навигации, то есть ко всему тому, что требует приложения разума, а не чувства.

Убедившись относительно этого пункта, д’Арпентьен не захотел остановиться на нем; изучая, сравнивая и рассуждая, он пошел далее.

Все формы руки, в их разнообразии, имели для него значение, которое признал он только впоследствии. После многих исследований, достаточно многочисленных для того, чтобы он мог позволить себе сделать заключение, то есть после тридцатилетних занятий, он основал систему, построенную на фактах, и пренебрег поиском причин.

И что же? Нет логики увлекательнее и неумолимее, чем логика фактов. Все оспаривают, исключая вещественные доказательства. А д’Арпентьен почти всегда представлял эти доказательства.

Поищем объяснения его открытию там, где мы нашли доказательства хиромантии, – в магии.

И исходя из нее – в трех мерах.

Мы уверены, что будем в полнейшем согласии с нашим пытливым разумом.

Мы начнем с большого пальца, который соединяет в себе все черты, или линии, руки.

Большой палец

«Если бы и не было иных доказательств, – говорил Ньютон, – то большой палец убедил бы меня в существовании Бога».

«Подобно животным, – говорит д’Арпентьен, – мы имеем инстинктивную волю и инстинктивную решимость; но большой палец представляет только разумную волю, только разумное мышление и разумную решительность.

Высшее животное в руке, человек — в большом пальце».

Большой палец у обезьяны, весьма негибкий, а потому мало или даже и вовсе не сопротивляющийся, многими натуралистами принимался только за движущуюся пяту.

«Тогда как человеческий большой палец, напротив, поставлен и организован таким образом, что всегда имеет возможность действовать иначе, чем прочие пальцы, в противном им направлении. Поэтому-то он и выражает, как уже сказано, внутреннее или нравственное чувство, которое мы противопоставляем своему желанию, и наступающую причину, противопоставляемую нашим инстинктам и нашим чувствам. Доказательств этого положения бесчисленное множество»⁵².

Здесь как доказательства д’Арпентьен приводит идиотов от рождения, являющихся на свет без больших пальцев или с бессильными и уменьшенными пальцами, сосунков, которые, пока искра разума не зародится в их мозгу, держат остальные пальцы выше большого; эпилептиков, которые во время припадка сгибают большой палец раньше других; и людей близких к смерти, которые скрывают большой палец между остальными.

Мы можем добавить, что жители Неаполя скрывают большой палец в ладони для избежания влияния дурного глаза.

Магически большой палец заключает в себе весьма ясно видные три мира, и, чтобы доказать это, мы шаг за шагом будем следить за описаниями, сделанными самим д’Арпентьеном.

По его мнению, первый сустав, на котором находится ноготь, выражает волю, изобретательность, инициативу.

В некоторых случаях этот сустав выражает господство.

Это божественный мир каббалистов.

Второй сустав, который тотчас следует за первым, есть знак логики, то есть ясного понимания, суждения, разума.

Это мир духовный.

Бугорок, который на ладони составляет основание большого пальца, освещает, говорят хиромантики (давшие ему название бугорка Венеры), большую или меньшую наклонность к любви. Он составляет третий сустав.

Это мир вещественный.

Известно, что на ладони руки адепты читают будущее.

Вот эти три мира с их подразделениями: свободная воля и вдохновение, разум, материя.

Поразмыслив немного, станет понятна вся важность большого пальца, который с первого взгляда дает общую идею о характере, который только несколько видоизменяет влияние других пальцев. Большой палец стоит на своем месте, подобно офицеру перед солдатами, обязанными ему повиноваться, ибо в нем находится воля, размышление и материальная любовь – эти три главных двигателя жизни.

Первый сустав

Первый сустав большого пальца, как мы покажем впоследствии, находится в прямом и преимущественном соотношении со звездным светом (жидкостью или вибрацией). Этот сустав, равно как и первые суставы прочих пальцев, особенно важен. И как будто для того, чтобы дать людям урок, чтобы показать им, что воля есть все и ведет ко всему, – наиболее возвышенная часть большого пальца, резюмирующая всю руку, означает желание, так же как в физиогномии желание выражается тоже более возвышенной частью лица, занимаемой глазами и ресницами. Таким образом, все, у которых этот первый сустав длинен и силен, будут иметь сильную и энергическую волю, большую самонадеянность и чрезвычайное желание совершенствоваться в своих занятиях. Если этот сустав слишком длинен, воля превратится в стремление к господству, в тиранию.