Kitobni o'qish: «Имам ‘Али и его взгляд на общественное устройство»

© Центр исследований и переводов «Ахли-бейт», 2017

* * *

Предисловие

Одним из самых интересных занятий является изучение личности имама ‘Али (мир ему!). Он был обладателем всех человеческих совершенств, символом величия, благородства, правдивости и справедливости, а изящество его слов сочеталось с присущей ему отвагой.

Рожденный в Ка‘абе¹, ‘Али, подобно Ибрахиму, никогда не поклонялся идолам. Он пришел в этот мир как последователь единобожия, и в этом же качестве на алтаре поклонения устремился к Истине и обрел спасение.

Он был самым выдающимся последователем Мухаммада (да благословит Аллах его и род его!) и считал Коран мерилом справедливости.

‘Али возвышался над своей эпохой и потому испытывал постоянное ощущение одиночества. Даже сама история и современное ему общество были тесны для него.

Одиночество ‘Али было следствием враждебности и зависти его противников и невежества его друзей. ‘Али испытал страдания от прошлого и от современности. Да и будущие поколения…

Наличие у имама ‘Али самых противоположных качеств привело востоковедов в восторг. Днем он был львом, а ночью – умиротворенным мистиком. Он был покорным перед Господом и гордым перед врагами. Постоянные лишения вкупе с непрерывной деятельностью, а также решительность в сочетании со сдержанностью – вот лишь несколько примеров сочетания в личности имама противоположных качеств.

Кончина ‘Али послужила поводом для того, чтобы люди больше узнали о нем, когда проявились последствия мрачной бури низости, хитрой политики и лукавства, приведшие народ к унижению, и когда вместо имамата была установлена монархия.

‘Али лицом к лицу столкнулся с пристрастным и пренебрежительным отношением, завистью, ненавистью и притеснениями. Знатные люди притесняли его больше, чем обыватели. Подобным же образом близкие ему люди огорчали Его Святость больше других.

Пророк (да благословит Аллах его и род его!) в день Гадир Хум² изрек: «Всякому, кому я господин, господин и ‘Али!» Кроме того, он изрек: «О сын Аби Талиба! Ты вправе руководить моими последователями. Если они честно и искренне признают тебя своим руководителем и приходят в отношении тебя к единому мнению, то принимай на себя руководство ими. Но если они расходятся во взглядах по этому поводу, то оставь их действовать так, как они сами хотят; ибо Господь откроет перед тобою двери успеха».

Никто, как прежде, так и ныне, не проявлял подобного самопожертвования на пути ислама и Пророка, как это делал ‘Али. На это указывается и в Священном Коране: «А среди людей есть и такой, который покупает душу свою, стремясь к благоволению Аллаха, а Аллах – кроток к рабам».

Он узрел свет единобожия и миссию Посланника Аллаха (рисала) собственными очами и почувствовал аромат пророчества (нубувва) собственным обонянием. Во время ниспослания Божественного Откровения (вахй) он слышал стоны шайтана³. Когда все отступали, проявляли слабость и молчали, он встал на защиту религии и превзошел всех⁴.

Обращаясь к Пророку, он с сердечным волнением заявил: «Что же до моего горя, то оно беспредельно, что до ночи моей, то она бессонна, покуда не изберет Аллах для меня дом твой, в котором ты уже пребываешь. И возвестит тебе дочь твоя о том, как умма твоя сплотилась, ее притесняя; так, вопрос же ей задавая, узнай, [как она ушла], в каком состоянии пребывая. Так, вопрос ей задавая, узнай, в каком состоянии я нахожусь. Всё это случилось, когда прошло совсем немного времени с момента твоей смерти и память о тебе ещё не исчезла»⁵.

Имам во все время своего правления, отвечая на вопросы людей, излагал свою правовую, имущественную, административную и экономическую политику предельно открыто и прозрачно.

Жизнь ‘Али полна взаимопомощи и взаимной поддержки. Он постоянно уделял внимание нуждающимся людям, платил закят⁶ и раздавал милостыню.

Несмотря на узурпацию власти со стороны халифов, он постоянно помогал им при вынесении суждений, указывая им верный путь.

По своему происхождению, знаниям, личным достоинствам и духовному совершенству ‘Али был универсальным человеком. Мистическое знание и мораль ‘Али не относились к категории монашества и отшельничества. Жизнь ‘Али в обществе и его уединение находились в гармоничном сочетании друг с другом. Живя в дольнем мире, он отвергал приверженность к нему. Основой ‘ирфана (интуитивного познания) ‘Али считал духовную любовь к Аллаху.

Слово ‘Али является вечным, оно сияет подобно солнцу, в нем нет места молчанию.

Друзья ‘Али, такие как Хаджар ибн ‘Ади, ‘Ади ибн Хатим Тайи, Хани ибн ‘Урва Муради, ‘Амир ибн Ва'ила Кинани, Са'са'а ибн Сухан, Кумайл ибн Зийад и другие, также пользовались в этом плане высокими привилегиями.

Жизненный путь и моральные достоинства Его Святости ‘Али были нацелены на все сферы человеческого бытия.

Изменения, произведённые имамом ‘Али, были универсальными. Они затронули духовный, индивидуальный, физический и социальный аспекты человеческой жизни.

Книга «Общество последователей имама ‘Али в “Нахдж ал-балага”» – это лишь капля из бескрайнего моря мистического знания имама ‘Али, которая познакомит читателя с его богословской системой, покажет сферу распространения религии в алидской традиции, а также линии поведения и политики Имама. Надеюсь, что она будет полезной и окажет своё влияние на дела и поступки людей. Следует отметить, что материал данной книги изложен весьма лаконично, поэтому, для того чтобы понять суть учения этого великого человека, последователи имама ‘Али и сторонники его школы должны внимательно и неспешно ознакомиться с её содержанием.

В заключение выражаю благодарность моей уважаемой супруге, взявшей на себя труд ознакомиться с рукописью книги и внести в нее целый ряд исправлений, – публикация этой книги во многом обязана именно ей, ей моя благодарность на всех этапах жизненного пути; а также уважаемым редактору – господину Резе Мустафалу и наборщикам Насери и Йусефи.

‘Абд ал-Хусайн Хосроупанах

10 абана 1380 г. с.х. / 14 ша‘бана 1422 г. л.х. / 1 ноября 2001 г.

Введение
Выдающиеся качества имама ‘Али

‘Али (мир ему!), обладавший куньей Абу-л-Хасан⁷ («Отец Хасана») и имевший почётное прозвание (лакаб) «Хайдар» («Лев»), был сыном Аби Талиба ибн ‘Абд ал-Мутталиба ибн Хашима. Он родился за тринадцать лет до начала пророческой миссии (ба‘сат) Мухаммада (да благословит Аллах его и род его!). ‘Али был воспитанником Пророка, у благословенной личности которого приобрел познание, мудрость и нравственные навыки. Чтобы поближе познакомиться с имамом ‘Али приступим к изложению наиболее выдающихся его качеств и особенностей.

1. Вера

Повелитель верующих ‘Али – первый, кто признал пророческое достоинство Посланника Аллаха, поверил в него и молился вместе с ним⁸. Его Святость характеризует свою позицию и роль сподвижников Пророка таким образом: «Поистине, мы были вместе с Посланником Аллаха (да благословит Аллах его и род его!), сражаясь с нашими отцами, сыновьями, братьями и дядьями, и это лишь прибавило нам веры и смирения и укрепило в следовании по прямому пути»⁹.

2. Оценка создавшегося положения

Несмотря на то, что после смерти Пророка его община оказалась охвачена спорами относительно халифата, а власть, завещанная ‘Али самим Мухаммадом, была узурпирована злодеями, ‘Али все же, правильно оценив ситуацию, предпочел противостоянию терпение. Он молча противостоял смуте и восстанию, чтобы сохранить религию Посланника Аллаха. В своем письме египтянам о событиях в Сакифе¹⁰ Имам говорит: «Но удивительным образом оказалось, что люди собираются вокруг некоего человека, чтобы присягу ему принести; однако руку свою я удержал, покуда не увидел, что люди обращаются, от ислама отвращаются, призывают стереть религию Мухаммада (да благословит Аллах его и род его!). И испугался я, что если выступлю на помощь исламу и мусульманам, то увижу [вокруг] ломку и разрушение, что будет для меня более тяжким бедствием, нежели потеря власти над вами, которая, в конце концов, есть наслаждение дней немногих»¹¹.

3. Ознакомление людей с социальными правами

«И не обращайтесь ко мне так, как обращаются к притеснителям, и не избегайте меня так, как избегают людей суетных; и не встречайте меня лестью, и не думайте, что я прогневаюсь, если будет мне сказана правда в лицо, или что я надеюсь на ваше восхваление. Ибо для человека, который боится высказанной в лицо правды или представленного пред ним справедливого суждения, будет потом труднее их соблюдать и по ним поступать, и не сторонитесь высказывания правды или совещания о справедливости»¹².

4. Любовь ‘Али к Аллаху

Повелитель верующих ‘Али с присущим ему величием обращается к Аллаху, уединяется с Ним в молитве и говорит Ему:

«Господи мой, прости мне то, что Ты лучше меня ведаешь обо мне, и если я возвращусь на путь его (проступка, ранее прощенного), то возврати и Ты мне Свое прощение. Господи мой, прости мне, что я обещал Тебе, но исполнения чего Ты не нашел во мне. Господи мой, прости мне то, чем я искал приближения к тебе языком своим, а после отстранился от него в сердце своем. Господи мой, прости мне ошибки во взоре очей и оговорки в речении речей, а также (проявление) низких страстей и косноязычие речей»¹³.

5. Наставление противников на путь истины

Хариджиты¹⁴ и жители Нахравана¹⁵ были из числа ярых противников Его Святости ‘Али. Они противостояли ему различными способами. Но имам ‘Али никогда не отказывался от их увещевания и воспитания, пытаясь наставлять их на путь истины, чему были посвящены многие его письма, проповеди и изречения¹⁶.

6. Обучение исламской нравственности

‘Али не был подобен другим правителям, которые думали только о своей власти и пренебрегали главной задачей – наставлением людей на путь истины. По этой причине книга Нахдж ал-балага [Путь красноречия] полна наставлениями по теоретической и практической этике Имама, которые тесно связаны с мировоззрением и эсхатологией Его Святости.

Злословие, упрямство, вражда, ярость, зависть, гордыня, алчность, стяжательство, привязанность к мирским благам и скупость являются примерами порицаемых Имамом нравственных качеств¹⁷. А добронравие, сдержанность в речи, добродетель, терпеливость, стойкость, правдивость, скромность и знание относятся к числу поощряемых имамом ‘Али моральных качеств¹⁸.

7. Философско-рациональное объяснение истин

Имам ‘Али при разъяснении божественных истин не довольствовался лишь изложением отдельных нравственных рекомендаций, но аргументировал их и рассматривал с рациональных позиций¹⁹. Например, стремясь доказать сущностное единство (вахдат-е зати) и невозможность описания Всевышней Истины (Аллаха), он говорит: «Кто описал Аллаха (Превелик Он!) – тот сравнил Его, кто же сравнил Его – тот удвоил Его. А кто удвоил Его – тот разделил Его на части, тот отстранился от Него. Кто же отстранился от Него – тот пытается указать на Него. Кто же указывает на Него – тот ограничивает Его; кто же ограничивает Его – тот пытается исчислить Его. А кто скажет: «Он в чем-то» – тот пытается ограничить Его местопребывание». А кто скажет: «Он над тем-то» – тот не допускает, что Он может быть (где-то еще). Он же не возник после события и не пришел в мир из небытия. Он пребывает со всякой вещью, но не посредством соединения, и отделен от всякой вещи, но не посредством отделения. Он действует, но не движением и не инструментами. Он видел еще тогда, когда не взирало на Него ни одно из Его творений. Он – Один и Един, ибо нет места, к которому Он был бы привязан, и нет того, по чьей потере Он бы горевал»²⁰.

Метод имама ‘Али при разъяснении вопросов единобожия целиком и полностью опирается на рациональную аргументацию. И нет никакого сомнения в том, что данные разъяснения принадлежат именно ‘Али – об этом свидетельствуют достоверные исторические документы и единообразие способа аргументирования.

В другой проповеди Имам говорит: «Отличается Он от вещей по превосходству над ними и власти над ними, и отличаются вещи от Него по подчинению Ему и к Нему возвращению. Кто опишет Его, тот Его ограничит, кто Его ограничит, тот Его исчислит. А кто Его исчислит, тот опровергает Его вечность»²¹.

Кроме того, он говорит:

«Един Он, но без исчисления; Вечен, но без пределов установления; Сущий, но без опоры явления»²².

Приводя доказательства существования Господа и божественных атрибутов, Повелитель верующих говорит: «Знамения и признаки могущества Господа служат неопровержимыми доводами в пользу Его существования. И Его бытие проявляется во всех вещах, которые говорят о Его бытии. А Его познанием является само признание Его единства. И реальным единобожием является признание Его отличия от творений: в том смысле, чтобы мы считали Его атрибуты отличающимися от качеств вещей.

Он – Абсолютный Создатель и Творец, а Сам не сотворен и не создан. Он отличается от всего, что может быть воссоздано в уме (человеческом). Ибо то, что познается посредством сущности (зат) и истинности (хакика), не может быть Богом. Он Сам является аргументом в пользу Своего существования, а все средства для познания также сотворены Им»²³.

Говоря о познании Господа, Имам разъясняет: «Всевышняя Истина (Аллах) не может быть познана при помощи чувств и не может быть сравнима и сопоставима с людьми. Ее качество непознаваемо. Разум не в состоянии измерить Ее, а воображения далеки от Ее священного обиталища»²⁴.

И еще:

«Он не доступен для глаз и ощущений. Но сердца в свете веры и искренности ощущают Его бытие. Господь не может быть описан при помощи качеств, тонкостей, плотности и объема. Его желания осуществляются без всякой мысли и цели. Он – Явный, но не виден непосредственно, и Его бытие очевидно»²⁵.

Глава 1
Литературное наследие имама ‘Али

Краткий обзор «Нахдж ал-балага»

Высказывания имама ‘Али уже на самом начальном этапе исламской истории были предметом пристального внимания поклонников познания, и на этой основе было предпринято немало попыток составления сборника высказываний Его Святости. Ниже в хронологическом порядке приводятся имена тех, кто приложил усилия для собрания воедино высказываний Имама:

1. Харис ибн ‘Абдаллах Хамдани (ум. 65 г. х. / 685 г. н. э.).

2. Абу Сулайман Зайд ибн Вахб Джахни Куфи (ум. 96 г. х. / 715 г. н. э.).

3. Асбаг ибн Нубата²⁶.

4. Абу Исхак Низари Ибрахим ибн Хакам (II в. х. / IX в. н. э.).

5. Абу Мунзир Хишам ибн Мухаммад ибн Са'иб Кальби Куфи (ум. 204 г. х. / 819 г. н. э.).

6. Мус'ада ибн Сидка (II в. х. / IX в.).

7. Абу ‘Абдаллах Мухаммад ибн ‘Умар ибн Вакиди Багдади (ум. 207 г. х. / 822 г. н. э.).

8. Лут ибн Йахйа ибн Са‘ид ибн Михнаф Азуди Гамиди Куфи, известный как Абу Михнаф (ум. 157 г. х. / 774 г.).

9. Абу-л-Хасан ‘Али ибн Мухаммад ибн ‘Абдаллах ибн Аби Сайф Багдади (ум. 225 г. х. / 840 г.).

10. Салих ибн Аби Хаммад (ум. III в. х. / X в. н. э.).

11. Ибрахим Сулайман ибн ‘Абдаллах Харраз Куфи Нахми (ум. III в. х. / X в. н. э.).

12. Исма'ил ибн Михран из числа сподвижников имама Резы (ум. III в. х. / X в. н. э.).

13. Абу-л-Хасан ‘Али ибн ‘Абдаллах ибн Бахи' Са'ди, известен как Ибн ал-Мадини (ум. 234 г. х. / 848 г. н. э.).

14. ‘Абд ал-‘Азим ибн ‘Абдаллах ‘Алави Хасани (ум. III в. х. / X в. н. э.).

15. Абу ‘Усман ‘Амр ибн Бахр ал-Басри (ум. 255 г. х. / 869 г. н. э.)

16. Абу Исхак Ибрахим ибн Мухаммад ибн Са'ид ибн Хилал Сакафи Куфи (ум. 283 г. х. / 896 г. н. э.)

17. Абу Бакр Мухаммад ибн Хасан ибн Дурайд Азди Басри (ум. 321 г. х. / 933 г. н. э.)

18. ‘Абд ал-‘Азиз ибн Йахйа ибн Ахмад ибн ‘Иса Азди Басри (ум. 332 г. х. / 944 г. н. э.)

19. Абу Ханифа Ну‘ман ибн Мухаммад ибн Мансур ибн Хаййун Магриби Тамими Мисри (ум. 363 г. х. / 974 г. н. э.)

20. Абу-л-Хасан Мухаммад ибн Хусайн ибн Муса ибн Мухаммад ибн Муса ибн Ибрахим ибн имам Муса ибн Джа‘фар, известный как Шариф Рази, который является составителем Нахдж ал-балага²⁷. Он родился в 359 г. х. / 970 г. н. э. в Багдаде и в 406 г. х. / 1015 г. н. э. покинул этот бренный мир.

Нахдж ал-балага в силу своего содержания и филологической значимости пользовалась широкой популярностью у шиитских и суннитских религиозных ученых. На эту книгу были написаны многочисленные комментарии, разъяснения и приложения.

Исследователи говорят о комментариях к Нахдж ал-балага, количество которых колеблется от 26 до 210 книг²⁸. Саййид Рази и его брат Саййид Муртаза также комментировали часть высказываний и проповедей (хутба) Его Святости, но первым комментатором Нахдж ал-балага является религиозный ученый VII в. х. / XIII в. н. э. ‘Али ибн Насир.

Некоторые исследователи считают Зийа' ад-Дина Тадж ал-Ислама ‘Илм ал-худа Кашани Раванди, известного богослова и комментатора VI в. х. / XIII в. н. э., первым, кто занимался комментированием и исследованием Нахдж ал-балага²⁹. Другие называют в качестве первого комментатора этой книги Кутб ад-дина Раванди (ум. 573 г. х. / 1177 г. н. э.). А Ибн Аби-л-Хадид указывает на его книгу Манхадж ал-бара‘а фи шарх Нахдж ал-балага [Стезя велеречивости при трактовке «Пути красноречия»]. Кроме того, книга Кутб ад-дина Кидари Хада'ик ал-хака'ик [Сады истин] представляет собой лексико-литературный комментарий к Нахдж ал-балага. Кидари принадлежал к числу хорасанских знатоков религиозных наук VI в. х. / XII в. н. э. А комментарий Ибн Аби-л-Хадида является самым пространным и надёжным комментарием Нахдж ал-балага, написанным суннитским му‘тазилитским³⁰ ученым-богословом. Одной из выдающихся особенностей этого произведения считается использование исторических фактов при изложении политических и социальных течений в период раннего ислама и правления ‘Али.

Кроме того, образцами комментариев к Нахдж ал-балага являются: Шарх-е Нахдж ал-балага [Комментарий к «Пути красноречия»] Камал ад-Дина ибн Майсама ибн ‘Али ибн Майсама ал-Бухрани, выдающегося ученого и знатока фикха VII в. х. / XIII в. н. э.; Манхадж ал-бара‘а фи шарх Нахдж ал-балага [Стезя велеречивости при трактовке «Пути красноречия»] Мирзы Хабибаллаха Хашими Хойи; Бахдж ас-сабага фи шарх Нахдж ал-балага [Радующие окраски при трактовке «Пути красноречия»], принадлежащее перу современного ученого-богослова ‘Ал-ламы Мухаммада Таки Шуштари, а также Тарджуме ва тафсир-е Нахдж ал-балага [Перевод и комментарий «Пути красноречия»] Мухаммада Таки Джа‘фари, Партоу-и аз Нахдж ал-балага («Сияние «Пути красноречия») Айатоллы Саййида Махмуда Талекани и Саййида Мухаммада Махди Джа‘фари, Пайам-е Имам [Послание Имама] Айатоллы Насера Макарима Ширази.

Имеются многочисленные переводы Нахдж ал-балага на персидский язык, среди которых можно указать на комментарии и переводы этой книги, осуществленные Файз ал-Исламом, переводы Асадаллаха Мубашшири, Мухаммада Джа‘фара Имами, Мухаммада Резы Аштийани, Саййида Джа‘фара Шахиди, ‘Абд ал-Маджида Ма‘адихаха, Мухаммада Джавада Шари‘ата, Мухаммада Таки Джа‘фари, Хусайна Устадвали, Саййида Джамал ад-Дина Динпарвара, Махмуда Резы Эфтехари, Мухаммада Дашти, Мустафы Замани, Хусейна ‘Ибад-заде Исфахани и десятки других. Кроме того, данный труд переведен на английский, урду, испанский, немецкий, итальянский, французский, турецкий и другие языки мира.

Нахдж ал-балага подразделяется на три части:

1. Проповеди (хутба) и высказывания. Содержит 125 проповедей, 111 высказываний и 4 кратких изречения.

2. Письма (мактубат). Состоит из 63 писем, 12 завещаний, поручений и распоряжений, 2 приказов, 1 молитвы и 1 соглашения.

3. Мудрые изречения (хикам). Включает в себя 480 афоризмов.

В Нахдж ал-балага затрагиваются различные вопросы, связанные с проблемами вероучения, экономики, политики и нравственности. Ответы на эти вопросы даются в форме проповедей, писем и мудрых изречений.

В вероучительных разделах этой книги рассмотрены проблемы сотворения мира, человека и животных; телеологичности сотворения человека³¹; познания Всевышней Истины (Бога)³², единства Всевышней Истины³³, цели послания пророков³⁴, цели миссии досточтимого Пророка (да благословит Аллах его и род его!)³⁵, продолжения пророческой миссии посредством Корана и Святого семейства (‘итрат)³⁶, конца света и воскрешения³⁷. В сфере экономики имам ‘Али затрагивал такие вопросы, как ответственное отношение человека к земле и скоту³⁸, уважительное отношение к труду и пользование плодами собственного труда³⁹, необходимость благоустройства стран⁴⁰ и сбережение богатства⁴¹. Кроме того, им были изложены рекомендации относительно общей казны мусульман, вопросы, связанные с социальной справедливостью, ликвидацией нищеты, нравственными назиданиями для состоятельных лиц, экономическими программами, индивидуальными задачами нуждающихся лиц, обязанностями государства и общества⁴².

В области политики и управления государством имам ‘Али освещал такие вопросы, как обязанности чиновников и руководителей провинций, воинства и военачальников, способы взимания налогов и руководства страной⁴³.

Рассматривая нравственные и воспитательные вопросы на основе монотеистического мировоззрения, в области этики имам ‘Али указывает на необходимость накопления знаний, опирающихся на практику; на пренебрежение мирскими благами, на благородство натуры и борьбу против угнетения и на внимательное отношение к своим обязанностям. А в области социальной морали он призывает к добронравию и гуманизму, а также справедливому отношению к людям⁴⁴. Культовые и духовные вопросы, такие как образ бодрствующих праведников, различные стимулы при богослужении, духовные состояния и степени молящихся, роль богослужения для прощения грехов, – также стали в Нахдж ал-балага объектом пристального внимания⁴⁵. Подход ‘Али во всех его высказываниях основан на справедливости. По его же словам: «Справедливость – это сущность жизни»⁴⁶.

‘Али не принадлежал к той многочисленной группе лиц, которые любят говорить о своих правах, но не принимают меры для их защиты⁴⁷. Ибо истина на словах пользуется широким признанием, но на практике она ограничивается⁴⁸. То есть легко можно говорить хвалебные слова в адрес истины и справедливости, но следовать им на практике оказывается очень трудно. «Имам ‘Али в противостоянии угнетателям грохочет подобно грому, а для угнетенных – он твердый и надежный заступник. ‘Али – священное обиталище справедливости, которую он, обладая высшей степенью гуманизма, защищает мечом и пером. Что, кроме Нахдж ал-балага, выступающей в качестве программы справедливого правления, может способствовать спасению стран, подвергшихся насилию, и людей, оказавшихся под воздействием кошмара нищеты?»⁴⁹

Своим сторонникам ‘Али рекомендует: «Ты обязан быть справедливым как к друзьям, так и к врагам»⁵⁰.

Этот подход ‘Али выработал на основе Корана, в котором говорится:

«Будьте стойкими пред Аллахом, исповедниками по справедливости. Пусть не навлекает на вас ненависть к людям греха до того, что вы нарушите справедливость»⁵¹.

«Будьте стойки в справедливости, свидетелями пред Аллахом, хотя бы и против самих себя, или родителей или близких»⁵².

«А когда вы говорите, то будьте справедливы, хотя бы и к родственникам»⁵³.

Проявления справедливости, по мнению ‘Али, означает: равенство при использовании общей казны мусульман (байт ал-мал), льготы для всех членов общества, наличие постоянного контроля со стороны ответственных лиц за соблюдением социальной справедливости, равенство всех людей перед законом.

Следование по духовному пути в «Нахдж ал-балага»

Нахдж ал-балага – это произведение, с которым следует жить, которым нужно дышать, которому должен быть созвучен дух и в унисон с которым должно биться сердце, чтобы его смысл проник до глубины души, позволив войти в его миры и завоевать его земли. Хотя достижение высокой вершины познания ‘Али, даже в области Нахдж ал-балага, не под силу никому. Ибо нам невозможно проникнуть во все миры аскетизма и богобоязненности, богослужения и ‘ирфана, мудрости и философии, проповедей и афоризмов, политики и социальных обязательств, героизма и отваги, а также других качеств, присущих Его Святости ‘Али. И невозможно полностью познать этот бесконечный океан. Автор этих строк также не претендует на то, чтобы при рассмотрении различных разделов этой книги объяснить все ее аспекты и все ее содержание. Он стремится только к тому, чтобы до определенной степени познакомить читателей с высказываниями ‘Али, дабы они извлекали пользу из этого огромного моря ценных познаний.

Нахдж ал-балага – это сверкающий луч из мира коранических наставлений, которые отражают различные аспекты человеческого счастья и разъясняют вопросы нижеследующего характера.

Богопознание. Включает в себя единство Аллаха в Сущности (зати), атрибутах (сифати), действованиях (аф‘али) и поклонении Ему (‘ибади), в частности знание, могущество, жизнь, справедливость, Его деятельность как Творца и др.

Методология. Содержит такие аспекты, как необходимость пророческой миссии (ба‘сат), философия и задачи пророческой миссии, методы наставления и проповедей пророков, вопросы имамата и религиозного правления (вилайат), представление различных аспектов Корана и Сунны.

Вселенная и вопрос творения. К этому вопросу относятся телеологичность творения, движение творений, сотворение мира, природы и человека и их особенности.

Правление и социальные вопросы. Например, задачи и обязанности правления и связанные с ним условия, взаимные права государства и народа, экономические вопросы, внешняя политика, образование и воспитание, социальные связи, война и мир, а также международное право.

Проповеди и мудрые изречения. К данной группе относятся вопросы, связанные с аскетизмом, богобоязненностью, альтруизмом (исар), положительными и отрицательными нравственными чертами.

История. Описание событий, смут и трагедий прошлых времен, а также этнография, призванные продемонстрировать подлинные реалии этого мира.

Предписания и молитвы. Изложение подобающего и неподобающего с точки зрения шариата, их философия и практические последствия.

Эсхатология. Излагает учение о смерти, перешейке (барзах)⁵⁴, собрании воскресших в День Суда (хашр), отчёте о содеянном (хисабат), о рае, аде и загробной жизни.

Молитва и восхваление Аллаха. Например, смирение, обращение к Всевышнему с просьбой о прощении и т. д.

В целом содержание Нахдж ал-балага представляет собой толкование Корана и хадисов Пророка, а также разъяснение различных аспектов исламского вероучения. В нем 122 раза встречаются ссылки на айаты Корана и 38 раз – на хадисы Пророка. В 11 случаях приведено толкование айатов, а в 96 случаях даются описания Книги Аллаха.

Нахдж ал-балага составлена примерно тысячу лет назад Саййидом Рази в 400 г. х. / 1010 г. н. э. Книга состоит из трех частей.

Первая часть содержит хутбы (проповеди) и высказывания Повелителя верующих ‘Али. Она состоит из 125 проповедей, 111 высказываний и четырех заметок, которые, в свою очередь, включают в себя 12 фрагментов из проповедей или молитв. Эти проповеди и высказывания по объему различны – от одной строки до 17 страниц.

Вторая часть состоит из 63 писем, 12 завещаний и распоряжений, 2 приказов, одной молитвы и одного договора. Самым объемным из них является благословенный наказ Его Святости, адресованный Малику ал-Аштару, а самым коротким – 79-е письмо, состоящее из двух строк.

Третья часть содержит мудрые изречения (480 афоризмов). Следует отметить, что Нахдж ал-балага – это избранный свод ценных высказываний ‘Али, которые собраны Саййидом Рази с учетом его специальности (литература, поэзия и риторика). Это слова, обладающие совершенно особенной красотой и воздействием. Это проза, которая, однако, имеет все преимущества поэзии и способна повлиять на самые глубинные чувства. Сам ‘Али по этому поводу говорит: «Поистине, язык – часть человека, и речь его не имеет успеха, если язык отказывает, и не дает ему передохнуть, если он многословен. Поистине, мы – повелители речи, через нас проходят ее жилы, над нами нависают ее ветви»⁵⁵.

Выдающейся стороной Нахдж ал-балага является то, что ‘Али скачет на великолепном скакуне слова по различным областям. И секрет подобной универсальности кроется в универсальности самого говорящего. Ибо слово – это выразитель духовного мира автора. Дух ‘Али не ограничен каким-либо отдельно взятым миром. По словам ‘арифов (гностиков), он совершенный человек, который охватывает все ступени бытия. Эта духовная особенность проявляется также и в высказываниях ‘Али, затрагивающих такие сферы, как теология и метафизика, мистический путь и богослужение, правление и справедливость, Люди дома (ахл ал-байт)⁵⁶ и халифат, проповеди и афоризмы, мир и приверженность ему, героизм и отвага, битвы и доблесть, молитвы и покаяние, сетования, социальные принципы, ислам и Коран, мораль и очищение души, личности и т. д. А теперь приведем краткий обзор этих вопросов с точки зрения ‘Али.

Теология и метафизика

В Нахдж ал-балага вопросы монотеизма рассматриваются с самых разных, порой неожиданных позиций. Иногда это делается на примере изучения всего созданного, следов творения или с помощью описания общего устройства неба и земли, а иногда – на примере изучения одного из созданий – летучей мыши, павлина, муравья. Иногда же проблемы монотеизма излагаются в форме логической аргументации. Так, в Проповеди 227 говорится о прочности сотворения и устойчивости структуры муравья, о его зрительном аппарате, скелете, коже, а также о его перемещении и собирании зёрен. Тем самым читателя призывают поразмышлять над процессами ассимиляции и диссимиляции в организме муравья, над строением его брюшной полости, особенностями его слуха и зрения. Посредством подобных аргументов Его Святость стремится привлечь внимание своих слушателей к совершенству Создателя и могуществу мудрого Творца. А в ряде других теологических рассуждений он прибегает к сугубо рациональным умозаключениям и абстрактным философским раздумьям. Некоторые авторы скептически относятся к подобному способу мышления, и, следовательно, сомневаются в принадлежности подобных рассуждений в Нахдж ал-балага имаму ‘Али. Тогда как подобный способ мышления встречается также и в Коране. Примером могут служить айаты: «Скажи: “Если бы море было чернилами для слов Господа моего, то море иссякло бы раньше, чем иссякли слова Господа моего, даже если бы Мы добавили еще подобное этому”»⁵⁷, или: «Разве они не подумают о Коране? Или на сердцах их бывают затворы?»⁵⁸ А в Нахдж ал-балага мы читаем:

«Он пребывает со всякой вещью, но не посредством (физического) действия, не движением тела и не инструментами»⁵⁹.

«Не является Он в вещи входящим, ни из этих вещей выходящим»⁶⁰.

«Он (Бог) – Един без толкования исчисления»⁶¹.

«Ни в какие границы Он не включается, никакими числами не исчисляется»⁶².

«Хвала Аллаху, указавшему Своим творением на Свое существование, и Его обновлением на Свое вечное пребывание, и подобием их друг другу на то, что нет Ему подобия. Не воспринимают Его чувства, и не скрывают Его покровы, из-за разницы между творцом и творением»⁶³.

«Времена не сопутствуют в Его пребывании, орудия не оказывают вспомоществования; предвосхитило (все) времена Его существование, а Его бытие предвосхитило небытие, и вечность Его предвосхитила начала»⁶⁴.

Мистический путь и богопоклонение

Поклонение Господу и отказ от всех форм идолопоклонства – один из принципов учения божьих пророков. Исламское богослужение осуществляется в коллективной и индивидуальной форме. С точки зрения ислама, всякое доброе и полезное дело, если оно сочетается с чистыми божьими побуждениями, считается богослужением. Поэтому учеба, освоение профессии и общественная деятельность, если они предпринимаются на путях Господа и ради Господа, являются формами богослужения. Люди оценивают богослужение неодинаково. С точки зрения одних, богослужение является своего рода обменом действий на воздаяние. Другая оценка богослужения несёт на себе оттенок ‘ирфана. Согласно подобной оценке, богослужение – это лестница, приближающая к Аллаху, это вознесение к Аллаху и возвышение души человека.

В Нахдж ал-балага дается мистическое разъяснение богослужения. Его Святость ‘Али по этому поводу говорит:

«Вот, есть люди, поклоняющиеся Аллаху из стяжания, и это – поклонение торговцев, и есть поклоняющиеся Аллаху из трепета, и это – поклонение рабов, и есть люди, поклоняющиеся Аллаху из благодарности, и это – поклонение свободных»⁶⁵.

«Я поклоняюсь Тебе не из-за боязни быть наказанным или ради того, чтобы попасть в рай. Я поклоняюсь Тебе по той причине, что нахожу Тебя достойным поклонения»⁶⁶.

Корень всех духовных, моральных и социальных аспектов богослужения кроется в упоминании Истины (Аллаха) и забвении обо всем, кроме Нее. По этому поводу ‘Али говорит:

«Аллах – Преславен Он и Всевышен – сделал поминание для сердец освещением, давая через него им слышать после глухоты, прозревать после слепоты, наставляться после возмущения»⁶⁷.

Или:

«И увидишь ты тогда их признаками правильного руководства, светильниками, тьму освещающими, ангелами окруженными, низводится на них Божья благодать, и врата небесные пред ними раскрываются»⁶⁸.

Описывая образ праведников, имам ‘Али говорит:

«Ночи же выстаивают рядами, читая части Корана чтением размеренным. Печалят они им свои души, но получают действенное лекарство своим недугам. И если встречается им айат о желании (рая), устремляются к нему в стяжании, и воспаряют к нему их души в желании, и представляется им, будто они появляются перед их взорами. А если встречается им айат об устрашении (адом), то слух сердечный свой к нему направляют. И представляется им, будто скрежет ада и крики его слуха их достигают, так что они спины свои и бока в простирании изгибают, простираясь на лбы, и ладони, и колени, и пальцы ног, Аллаха Всевышнего призывают разорвать их оковы. Днем же они созерцательны, учены, праведны, богобоязненны»⁶⁹.

Правление и политика

К числу вопросов, о которых в Нахдж ал-балага говорится достаточно часто, относятся вопросы правления, политики и справедливости⁷⁰. Его Святость, выступая против хариджитов и других враждебных групп, говорит о необходимости наличия сильной власти, взаимных прав народа и государства, о ценности справедливости и верности властных структур народу. Так, в Хутбе 40 говорится о добром правителе, в Хутбе 207 – о взаимных правах власти и народа, в Мудром изречении 429 – о преимуществе справедливости, в Хутбе 126 – о первичности справедливости по отношению к целесообразности, а в Письме 5 – о верности властей народу.

Люди дома (ахл ал-байт) и халифат

Относительно правления Людей дома (ахл ал-байт) в Нахдж ал-балага говорится следующее:

1. Люди дома занимают особое, привилегированное положение, их знания питаются от сверхъестественного источника, и сравнивать их с другими людьми не следует.

2. Неоспоримое достоинство и привилегия Людей дома, и в том числе ‘Али, для занятия поста халифа, на основе завещания [Пророка], способностей, мудрости и близости к [Пророку].

3. Критика халифов.

4. Подлинная причина терпимости ‘Али и его пренебрежение своими очевидными правами.

По поводу неоспоримости права Людей дома на халифат ‘Али говорит:

«Они – хранители Его тайн, прибежище Его повелений, источник знаний о Нем, средоточие низведенной Им мудрости, пещеры книг Его и горы Его религии, ими религия выпрямила свой искривленный хребет и утратила дрожь в своих членах. Никто из людей этой общины не сравнится с людьми Дома Пророка (да благословит Аллах его и род его!), и никогда не будет им равен тот, над кем простирается благодать их [присутствия]; они – основа религии и столпы убежденности. К ним должен возвратиться опережающий, и их следует догнать отстающему. Им принадлежит особое право преемственности (вилайа), они – душеприказчики и наследники. Ныне настало время, когда право вернулось к своему законному обладателю, и когда оно досталось тому, кому предназначено (изначально)»⁷¹.

«Мы – древо пророчества, стоянка посланничества, место снисхождения ангелов, источник знания и родник мудрости»⁷².

«Мы же – приближенные и сподвижники, и хранилище, и врата; и не входят в дома, кроме как через врата их; кто же входит не через врата, именуется вором»⁷³.

«Они для знания – оживление, для невежества – умерщвление. Терпеливо они сообщают о знаниях, через явное говорят о сокровенном, а их молчание свидетельствует о мудрости их речения. Истине они не противятся и в ней не разделяются. Они – опоры ислама и прибежище (его) защиты. Ими истина на место свое возвратилась, и ложь с места своего сместилась, и язык ее от корня своего оторвался. Размышляли они о религии разумом внимательным и попечительным, не разумом слушателей и распространителей, ибо много у знания распространителей и мало у него попечителей»⁷⁴.

Имам ‘Али, говоря о прерогативе и привилегированном положении Людей дома при занятии поста халифа, одновременно затрагивает и вопрос о правлении и упоминает завещание Пророка. Так, в Хутбе 6 Нахдж ал-балага он отмечает:

«Клянусь Аллахом, я все еще лишен своего права, данного мне в наследство, с того самого дня, когда забрал Аллах Своего Пророка (да благословит Аллах его и род его), – и до сего дня, когда присутствуют эти люди»⁷⁵.

О своем привилегированном праве на власть (халифат) Имам говорит и во многих других случаях, жалуясь Господу на несправедливость курайшитов и их приспешников. Так, в хутбе «Шикшикийа»⁷⁶ он поднимает вопрос о способности и мудрости:

«Нет, клянусь Аллахом, некто сам себя облек в одежды халифа, зная, что мое место по отношению к этой должности подобно оси по отношению к мельнице. Вода науки и познания падает с меня потоком, и птица мысли человечества не долетает до меня»⁷⁷.

В ответ на аргументы переселенцев из Мекки (мухаджирун), которые ссылались на свою принадлежность к числу сподвижников Пророка и к племени Курайш, Его Святость напоминает о своем родстве с Пророком и выступает с острой критикой действий трех халифов – Абу Бакра, ‘Умара и ‘Усмана. Критика имама ‘Али в адрес Абу Бакра основана на том, что ‘Али более достоин поста халифа. Следовательно, почему же Абу Бакр облек себя в одежды халифа и даже назначил халифом после себя другого человека? А критика Имамом ‘Умара касается узурпаторского характера его власти, духовного и нравственного состояния, в том числе грубости, суетливости и часто повторяющихся ошибок с его стороны. В период правления ‘Усмана государство настолько погрязло в коррупции, что это подготовило почву для убийства халифа: хотя к этому делу имели определенное отношение и стремившиеся к власти приближенные ‘Усмана⁷⁸, в том числе Му‘авийа⁷⁹.

‘Али, несмотря на все эти неурядицы, предпочитал молчание и компромисс, не считая нужным хвататься за меч. Так, он говорил: «И я закрыл глаза, в которых была соринка (т. е. не пожелал воспользоваться их помощью и поддержкой), и пил, несмотря на приступ удушья, и терпел приступы стеснения в груди»⁸⁰. В ответ на слова Абу Суфйана, пожелавшего под надуманным предлогом защиты ‘Али поднять смуту, Имам сказал: «О люди! Рассеките волны раздора ковчегом спасения, отвратитесь от пути гордыни и снимите короны превозношения»⁸¹.

Упрекая своего отважного мужа, Захра⁸² сказала: «О сын Аби Талиба, почему ты притаился в углу комнаты? Ведь ты тот, от страха перед которым отважные мужи потеряли сон. А ныне ты проявляешь слабость перед жалкими людьми. Было бы лучше, если бы я умерла и не дожила до такого дня». ‘Али, нежно утешая ее, ответил: «Нет, я не изменился, я остался таким, каким был прежде. Но благоразумие требует иного подхода».

Проповеди и мудрые изречения

Значительная часть Нахдж ал-балага отведена проповедям, назиданиям и наставлению в житейской мудрости. Элементы проповеди в Нахдж ал-балага разнообразны. Они посвящены таким аспектам, как благочестие, упование на Аллаха, терпение, аскетизм, воздержание от приверженности к бренному миру, к его благам и пышности; воздержание от вожделения и праздности, от тенденциозности, угнетения и преследования людей. К ним относятся и такие проблемы, как поощрение благодеяния, любовь, необходимость поддержки угнетенных людей, защита слабых, а также поощрение стойкости и отваги, единства и солидарности, отказа от раздоров. Кроме того, в этой части указывается на необходимость учиться на примерах истории, люди призываются к размышлению, к аргументированным дискуссиям, говорится о неминуемости смерти, грядущей потусторонней жизни и о Судном дне.

Теперь приступим к разъяснению некоторых из этих понятий.

Благочестие, или богобоязненность (таква), означает воздержание, избегание и отчуждение. Праведность – это духовная сила, которая достигается в результате длительных упражнений; она укрепляет, защищает и насыщает дух. Поэтому праведность – это своего рода защищенность, а не ограничение. А отсутствие праведности обусловливается вожделениями. Его Святость по этому поводу изрек:

«Знайте же, рабы Аллаха, что благочестие есть крепость, надежно защищающая, а греховность – крепость разрушающаяся, людей своих не охраняющая и просящим убежище безопасность не предоставляющая. Нет же, благочестием жало грехов обрубается, а достоверной убежденностью конечная цель постигается»⁸³.

«Истинно, благочестие – ключ к наставлению, поклажа на день возвращения, от всякого рабства освобождение, спасение от всякого уничтожения»⁸⁴.

В Нахдж ал-балага считается, что между человеком и благочестием существуют взаимные обязательства: они оберегают друг друга. О взаимном оберегании человека и благочестия ‘Али говорит: «Им ото сна пробудитесь, в данном бдении по нему устремитесь, в сердцах своих его ощутите… Так берегите его и им себя оберегайте»⁸⁵.

Аскетизм (зухд). В Нахдж ал-балага понятие аскетизма по количеству повторений стоит на втором месте, после благочестия. Аскетизм по смыслу равнозначен отречению от мира. Аскетизм обратно пропорционален страсти. Аскетизм означает безразличие и отречение, а страсть – притяжение и склонность. Безразличие бывает двух видов – природное и духовное. Природное безразличие означает, что естество человека не склонно ни к чему, подобно естеству страждущего, который не желает употреблять пищу. А духовное, или рассудочное, или сердечное безразличие – это безразличие стремящегося к счастью и совершенству человека по отношению к вещам, которые привлекательны для его натуры. Его Святость по этому поводу изрек:

«О люди! Аскетизм – это обуздание (слишком высоких) надежд, и благодарность за благодеяния, и отвращение при виде запретного»⁸⁶.

«Весь аскетизм заключается меж двух слов из Корана, – сказал Аллах, Преславен Он, – дабы не печалились об утраченном и не радовались об обретенном» (ал-Хадид 57: 23). «И кто об утраченном не печалится и об обретенном не радуется, тот объял аскетизм с обеих сторон»⁸⁷.

Следовательно, аскетизм – это духовное состояние, а аскет в силу своих духовных и эсхатологических привязанностей к внешним материальным проявлениям жизни безразличен. Данное безразличие заложено не только в мыслях, рассуждениях, чувствах и сердечных привязанностях – аскет и на практике проявляет простоту и скромность, избегая всякой пышности и помпезности.

Следует обратить внимание на то, что ислам выступает против монашества и отказа от мирских благ и считает эти качества несовместимыми со своим мировоззрением. Монашество – это отстранение от людей и стремление к индивидуальным молитвам. И на основе мысли о том, что дела дольнего и горнего миров отделены друг от друга, следует или стремиться к воздержанию и аскетизму, или избрать путь праздной и сытой жизни. Но исламский аскетизм, выступая сторонником простой жизни и отказа от пышности и сладострастия, вместе с тем находится внутри потока жизни и в центре социальных связей. Исламский аскетизм зиждется на трех основных столпах, или принципах:

а) Получение материальной выгоды от мира, от его физических и природных благ не является единственным фактором обретения благоденствия и счастья.

б) Судьба и счастье индивида неотделимы от судьбы и счастья общества.

в) Дух, находясь в состоянии своего рода единства с телом, тем не менее, обладает большей степенью подлинности, чем тело; и больше, чем тело, нуждается в питании, очищении и укреплении.

Следовательно, выяснилось, что ислам призывает к аскетизму (зухд) и осуждает монашество (рахбанийат). Аскет и монах – оба избегают сладострастия и удовольствий, но с той разницей, что монах считает общество и общественные обязательства частью предосудительных и низменных, мирских и материальных деяний и избегает их, уединяясь в монастырях или в горных скиниях, а аскет обращает лицо к социуму, к диктуемым обществом обязанностям, обязательствам и нормам. Разница в образе действий аскета и монаха кроется в присущих им мировоззрениях. Философия аскетизма основана на альтруизме (признании превосходства интересов других людей над собственными интересами), сочувствии, практическом соучастии в горе обездоленных и несчастных, на свободе и свободолюбии, на пользовании духовными и нравственными благами⁸⁸.

Отречение от мирских привязанностей. К числу тем, затрагиваемых в Нахдж ал-балага, относится предостережение о недопустимости привязанности к мирским благам. Повелитель верующих ‘Али предостерегает людей от опьянения мирскими благами⁸⁹. С точки зрения Его Святости, мир – хорошее и подходящее место для тех, кто знает, что это не вечное пристанище, а временное местопребывание: «Этот мир – место преходящее, в то время как загробный мир – никуда не уходящий»⁹⁰, «Береги себя от всяких низостей, даже если ведут они тебя к задуманной цели, ибо для чести утраченной не найдешь ты себе замены»⁹¹.

Следовательно, душевная привязанность ко всему, кроме Аллаха, – это своего рода болезнь, которая ведёт к уничтожению человеческих ценностей, служит фактором для стагнации и закостенелости. Имам относительно связи между дольним и горним мирами, а также угодничества и конформизма у людей говорит:

«Есть два вида действующих в этом мире: [Первый – это…] деятель в мире во имя этого мира, кого мир сей дольный от забот о грядущем отвлекает; опасается он бедности для себя, а не для тех, кого позади оставит; себя же от этого в безопасности ощущает, и погубит он век свой в заботах о прибыли земной. [Второй – это] действующий в мире во имя последующего, и приходит к нему то, что ему от этого мира надлежит, безо всяких усилий; так что получает он сразу оба воздаяния и управляет сразу обоими местопребываниями, так что получает он у Аллаха почетное местопребывание, не встречая у Него отказа в своих нуждах»⁹².

Эстетика речи ‘Али

О том, что такое красота, сказано много. Некоторые считают, что красота – это наличие пропорции и гармонии между частями и целым или между самими частями. А другие связывают это понятие с полезностью, могуществом, наслаждением или любовью. В «Собрании сочинений» Платона приводится беседа между Сократом и Гиппием, в ходе которой рассматриваются различные определения красоты. Сократ спрашивает у Гиппия, известного софиста и юриста того периода, что такое красота, а тот предлагает различные определения красоты, каждое из которых подвергается критике со стороны Сократа.

В любом случае выдвинуть точное определение этой реалии – занятие очень трудное. Но, несомненно, что красота – это символически выраженное качество, которое становится причиной хорошего расположения духа у человека и обладает тремя особенностями. Во-первых, она сопряжена с наслаждением, а в принципе хорошее расположение духа само по себе является наслаждением. Во-вторых, она сопряжена с желаниями, то есть красивая вещь кажется созерцающему ее человеку желанной и ценной. В-третьих, красота сопровождается изумлением и вызывает удивление.

Повелитель речений и искусства ‘Али говорил и о красоте. Так, сравнивая различные формы красоты, он предпочитает внутреннюю красоту внешней: «Украшение внутреннего мира – предпочтительнее, чем внешние украшения»⁹³, «Украшение является приемлемым и истинным своей красотой и добротой, а не благообразием одежды»⁹⁴.

Имам ‘Али наделяет красоту мужчины такими качествами, как снисходительность, степенность, внутренняя красота, благообразие нравов и поведения, почитание Аллаха и покорность Ему, правдивость и преданность. Украшением почитания Аллаха является покорность Ему, украшением руководства – великодушие и щедрость, украшением науки – терпеливость и снисходительность, а украшением власти – справедливость⁹⁵. Следовательно, красота, согласно учению имама ‘Али, не ограничивается видимыми и чувственными украшениями, а включает в себя еще и интеллектуальные и сверхчувственные прелести.

Увлекательные высказывания и изящная литература, созданные по всем законам красноречия, являются еще одним аспектом содержания красоты, источником которой является ‘Али. И светило красноречия (‘Али) об этом говорит: «Самым красивым и самым лучшим словом является то, которое украшено наилучшим образом и доступно всем людям, от мала до велика»⁹⁶.

Тщательный выбор слов, изучение опыта прошлых поколений, памятование о смерти и загробной жизни, внимание к положительным и отрицательным функциям стилистической и словесной привлекательности относятся к тем особенностям ораторского мастерства, которые покоряют сердца слушателей. Повелитель верующих ‘Али в Нахдж ал-балага, этом воплощении красоты и изящной словесности, умело воспользовался упомянутыми словесными приемами. Заключительная часть Нахдж ал-балага посвящена мудрым изречениям и крылатым выражениям, представляющим собой краткие, привлекательные, содержательные и вполне доступные высказывания.

Ибн Аби-л-Хадид, комментатор Нахдж ал-балага, при описании одной из проповедей Имама говорит: «Клянусь Тому, Кому клянутся все правоверные, я в течение 50 лет читал эту хутбу более тысячи раз. И каждый раз, когда я ее читал, она порождала в моем сердце страх, опасение и служила назиданием, оказывала на меня огромное воздействие и потрясала меня. И каждый раз, размышляя над ней, я вспоминал усопших родных, близких и друзей; и мне казалось, что тем, чью жизнь описывает Его Святость, являюсь именно я. В этой области многие проповедники и ораторы проявляли высочайшее мастерство, и я многократно читал их произведения. Но ни одно из них не оказало на меня такого влияния, какое оказало слово Повелителя верующих»⁹⁷.

Один из сподвижников Повелителя верующих, по имени Хаммам, был из числа людей набожных и обратился к нему со словами: «О Повелитель верующих, опиши мне праведных людей так, как будто я сам взираю на них». Повелитель верующих помедлил с ответом и потом сказал: «О Хаммам, бойся Аллаха и твори добро», и «Поистине, Аллах – с теми, которые боятся, и теми, которые делают добро»⁹⁸. Хаммам же не удовлетворился этим ответом, заклиная Имама привести более подробное описание праведных. Тогда Имам дал подробное описание праведников, и когда он в конце произнес: «Отделение его (праведника – М.М.) – не увеличение и не превознесение, приближение его – не обман и не предательства проявление», – Хаммам упал в глубокий обморок и умер. Имам изрек: «Аллах свидетель, этого-то я и боялся. Неужели так действуют на людей понятные им увещевания?»⁹⁹

Ибн Аби-л-Хадид, сравнивая хутбу Ибн Нубаты, который принадлежал к литераторам IV в. х. / XI в. н. э. и призывал людей к совершению джихада, с Хутбой 27 Нахдж ал-балага, в которой также содержится призыв к джихаду, писал:

«Если мы хотим рассуждать в рамках справедливости, то отношение между этими двумя хутбами нам следует считать отношением между деревянным мечом и стальным клинком. Хутба Ибн Нубаты насыщена художественными приемами, но хутба Повелителя верующих находится на небесной высоте»¹⁰⁰.

Речь ‘Али отличается насыщенностью пропорциональными и выразительными средствами и обладает особой мелодичностью, что позволяет ему проникнуть в самую глубину души адресатов.

Джордж Джордак по этому поводу говорит: «‘Али ибн Аби Талиб обладает настолько высоким пониманием искусства и красотой слова, что они обеспечили ему в те времена превосходство над другими. Форма и содержание его слов тесно переплетены друг с другом, подобно тому как неотделимы друг от друга тепло и огонь, свет и солнце, воздух и атмосфера. И ты под воздействием его слова словно оказываешься перед бурлящим потоком, штормовым морем и ураганным ветром. Когда он говорит о свете, бытии и красоте творения, кажется, что он рисует на страницах твоей души звездным пером. Его слово подобно сверканию молнии и смеху неба в темные зимние ночи»¹⁰¹.

Имам ‘Али в своих высказываниях умело пользуется литературными приемами и отражает красоту и удивительные стороны природы¹⁰². С помощью аллегорий он разъясняет рациональные вопросы и понятия, а, прибегая к рациональным уподоблениям, приближает людей к пониманию истины¹⁰³. Поэзия – это ещё одно средство, которое используется имамом для описания различных истин. Имам на вопрос о том, кто является самым искусным из поэтов, ответил: «Они не шли единым строем, чтобы можно было выявить предводителя, но если необходимо определить самого красноречивого из поэтов, то лучший из них – тот заблудший властитель (т. е. Имруулькайс¹⁰⁴)]»¹⁰⁵.

Подлинной поэзией ‘Али признает такое стихотворение, которое с точки зрения содержания, мировоззренческих установок и мысли является ценным, верным и истинным и не вводит людей в заблуждение.

Глава 2
Сфера влияния религии в алидской традиции

Предварительные замечания

Сфера влияния религии и область распространения религиозного законодательства составляют одну из главных проблем философии религии и современного богословия, позволяющих откликаться на социальные проблемы в рамках различных социальных и религиозных укладов, а также с помощью правильной религиоведческой методологии определять степень проникновения религии в ту или иную отрасль естественных, гуманитарных и философских наук, а также ‘ирфана. Источники вероучения ислама, в особенности алидская традиция, отвечают на вопросы, возникающие в рамках данной проблемы, интерпретируя максимальные и минимальные пределы влияния религии в указанных отраслях. Автор настоящих строк исходит из постулата о том, что алидская традиция, помимо эсхатологических, личностных и духовных проблем, уделяет внимание и вопросам земной жизни, а также социальным и материальным проблемам: на некоторые из этих вопросов она даёт минимальный ответ, на другие – максимальный. Таким образом, сферу влияния религии в рамках алидской традиции нельзя ограничивать одной только эсхатологической проблематикой или же, напротив, отказавшись от разума и опыта, обосновывать ею любые мелкие и значительные потребности людей.

Рассмотрение проблемы сферы влияния религии в рамках алидской традиции с различных теоретических и практических позиций представляется обязательным для общества, сформированного на основе учения имама ‘Али. Проще говоря, установление области распространения шариата определяет структуру распределения власти в пределах общества и политического, культурного, экономического или социального уклада, а также обозначает границы вмешательства коллективного разума и общественного мнения наряду с божественными предписаниями и запретами. Иными словами, выявление степени проникновения религии в различные области науки и жизни покажет то поле деятельности, которое исламское религиозное законодательство оставило людям. Данное обстоятельство говорит о практической необходимости рассмотрения проблемы сферы влияния религии.

Установление конечной цели изучения проблемы взаимосвязи науки и религии, а также видимого противоречия между религиозными и научными воззрениями в значительной степени связано с выявлением сферы влияния религии, поскольку немалая часть теоретических положений, содержавшихся в религиозных текстах, противоречила науке, однако при этом не входила и в сферу влияния религии, таким образом устраняя противоречие между этими двумя сферами жизни людей.

Кроме того, полиметодологический характер науки, особенно гуманитарной, а также признание понятия «религиозная наука» удваивают необходимость рассмотрения проблемы сферы влияния религии. Объяснение подобной необходимости требует пространных экскурсов в область философии науки и философии религии. Сегодня большинство философов убеждено в том, что нельзя говорить о религиозной или о секулярной науке, а также рассуждать о роли религиозных верований в процессе научных исследований. В этом случае установление сферы влияния религии в области религиозных наук и отличие последних от наук секулярных имеет существенное значение¹⁰⁶.

Определение терминов

Два главных термина в рассматриваемой нами проблеме – каламроу («сфера влияния») и дин («религия»).

Слово дин («религия») буквально означает «подчинение», «воздаяние», «смирение», «всецелое предание себя Аллаху» и т. д.¹⁰⁷ Как термин, употребляемый восточными и западными богословами, мистиками и философами, это слово имеет множество различных определений: онтологических, телеологических, религиозных, функционалистических, психологических, социологических и эклектических. Слово дин употребляется в Коране более 90 раз в значениях «воздаяние», «награда», «подчинение», «рабство», «господство», «религиозный закон», «закон», «вера», «всецелое предание себя Аллаху» и «религиозные убеждения»¹⁰⁸. В мусульманском предании это слово используется в значениях «вера», «уверенное знание», «искренняя любовь», «гнев», «величие», «свет», «жизнь», «добрый нрав» и т. п.¹⁰⁹

Имам ‘Али под «истинной религией» подразумевал ислам, то есть покорность, всецелое предание себя Высшей Истине, подлинное значение которой и воплощает религия ислама. Как сказал Повелитель речений: «Ислам – это религия Аллаха, которую Он избрал для Себя и взлелеял ее перед очами Своими. Так почитайте же его и следуйте за ним! Воздавайте ему должное и уделяйте ему достойное место!»¹¹⁰

«Ислам – это всецелое предание себя Аллаху, а всецелое предание себя Аллаху – это уверенное знание, а уверенное знание – это твердое убеждение, а твердое убеждение – это утверждение, а утверждение – это соблюдение, а соблюдение – это деяние, согласное с религиозными предписаниями»¹¹¹.

«Итак, у всякого, кто изберёт себе религию, кроме ислама, беда утвердится, и связь его с Аллахом прервётся, и падение будет ужасным»¹¹².

Таким образом, под «истинной религией» в данном труде понимается ислам, а источниками его изучения являются разум, Писание и предание. При установлении сферы влияния религии ислама автор ставит своей задачей рассматривать её с точки зрения алидской традиции.

Изучение сферы влияния религии ограничено исламом по двум причинам. Во-первых, потому, что в данной работе определение сферы влияния религии осуществляется в рамках алидской традиции, а под истинной религией подразумевается ислам. Во-вторых, потому, что хотя, вооружившись внерелигиозной методологией, и можно говорить об универсальной сфере влияния религии, всё же подобная методика ни к чему не приведёт, поскольку воссоздание обобщённой картины существующих религий, лишённых своей универсальности, невозможно, а достоверной картиной истинной религии является ислам; к тому же название исследования, предпринятого в настоящей главе, – «Сфера влияния религии в алидской традиции», поэтому данную задачу необходимо решать с помощью внутрирелигиозной методологии.

Термин каламроу («сфера влияния») в настоящей работе употребляется в своём традиционном значении: «границы распространения», «круг», «область», «пределы», – а понятие «сфера влияния религии» используется для обозначения пределов распространения ислама в различных отраслях науки.

Методология изучения сферы влияния религии в алидской традиции

Изложение методологии исследования проблемы сферы влияния религии убережёт исследователей от ошибок и заблуждений. Поэтому при использовании внутрирелигиозной методологии, внерелигиозной методологии или квинтэссенции обеих этих методологий необходимо избрать конкретную методику. Под «методологией исследования» мы понимаем следование чётким принципам изучения, процесс, направленный на достижение результатов исследования. Исследованием же мы называем усилия по установлению степени проникновения религии в различные отрасли науки.

Некоторые исследователи в процессе выявления степени распространения шариата используют исключительно внерелигиозные методики, отвечая на вопросы, поставленные в рамках данной проблематики, с позиций рационализма, прагматики и функционализма. Другая группа исследователей довольствуется лишь внутрирелигиозной методологией, Писанием и преданием. Философы и религиоведы демонстрируют три подхода в отношении к разуму. Существует группа крайних рационалистов, которые, следуя своим убеждениям, представляют религию легендами и фантазиями; не ожидая от самой религии ничего, они убеждены, что разум способен удовлетворить любые запросы человека. Эпоха Просвещения возвысила голос в защиту этого утверждения, закрепив периферийное положение религии¹¹³.

Ряд историков приписывал подобные суждения и Закарийи Рази (251–313 гг. х. / 865–925 гг. н. э.)¹¹⁴. На Западе по этому пути шли Джон Локк, Дэвид Юм, Огюст Конт, Вольтер и Жан-Жак Руссо. Другой подход крайних рационалистов хорошо прослеживается на примере последователей школы му‘тазилитов. Несмотря на то, что последние выдвигают разум на передний план в области догматики, во второстепенных вопросах они не пренебрегают религиозными постулатами. Однако при толковании догматических положений они впадают в крайность.

Другая группа – крайние антирационалисты, которые, отрицая всякую связь религиозности и рационализма, главным условием принятия религии считают отказ от разума. Девиз этой группы – «Не стремись понять, чтобы поверить»¹¹⁵. К их числу относятся, например, христианские философы-фидеисты Блез Паскаль, Людвиг Витгенштейн и Сёрен Кьеркегор, а также мусульманские тексту-алисты и традиционалисты Ахмад ибн Ханбал, Ибн Таймийа и отчасти ахбариты¹¹⁶.

Третья группа – умеренные рационалисты, которые с уважением относятся к разуму как к познающей силе и считают его источником извлечения из священных текстов религиозных предписаний и догматов. Опираясь на авторитет разума, они постигают авторитет шариата и ограниченность самого разума, признавая направляющую роль религии в отношении него. Однако, допуская, что разум может ошибаться, что он неспособен выявить второстепенные положения религиозного учения, они, тем не менее, считают его ключом и светильником для религии.

Представители этой группы не признают абсолютной несовместимости между категорическим суждением шариата и категорическим суждением разума, а в случае возникновения противоречий отдают предпочтение категоричности над предположением. В алидской традиции также наблюдается умеренный рационализм. В рамках данной модели рационализм подтверждает методологию, основанную на непосредственном религиозном опыте. Итак, для изложения методологии изучения проблемы сферы влияния религии обратимся к школе Повелителя верующих.

Говоря о границах влияния опыта, имам ‘Али признает ограниченность чувственного опыта и его неспособность лицезреть Высшую Истину, пребывающую в глубинах сокровенных тайн. Он отмечает, что на божественные качества не опустится завеса мысли и ни одно сердце не завершит своих исканий свойств Аллаха. К Нему нет пути для анализа и разделения, глаза и сердца не в силах охватить Его. В других отрывках своего дискурса Повелитель верующих указывает на опыт познания высших истин с помощью глубинных, духовных чувств – постижение Света Откровения следует искать подобным же образом. Имам ‘Али считает, что сила разума сильнее чувственного восприятия, он говорит, что разумную мысль никогда нельзя приравнивать к зрительному или телесному познанию, ведь нередко глаза лгут своему хозяину. Того же, кто взыщет разума, последний не предаст.

При этом ‘Али признаёт ценность опыта и считает его условием для руководства и управления, а также одним из факторов культурного процветания и секретом успеха. Различные виды исторического опыта он представляет опорой для правильных традиций и невиданного богатства и советует пользоваться чужим опытом. Беспечность же и привязанность к материальному Имам считает препятствием для обращения к чужому опыту¹¹⁷.

В своём письме к Малику ал-Аштару имам ‘Али даёт ему наказ: «Чиновников избирай из числа людей опытных, совестливых, из семей чистых и богобоязненных, обладающих блестящим прошлым в исламе»¹¹⁸. О ценности опыта Имам говорит: «Тому, кто не извлёк пользы из опыта, ниспосланного Аллахом, не помогут никакие советы и наставления – недальновидность будет преследовать его»¹¹⁹. Или: «Памятование и использование опыта – секрет успеха»¹²⁰. Или: «Воистину, несчастен тот, кто лишится разума и опыта, что стали его уделом»¹²¹.

Итак, мы выяснили, что опыт в его различных значениях (чувственное восприятие, житейский и коллективный опыт, а также профессиональный опыт), при всей его ограниченности в постижении всевозможных реалий, особенно Святой Божественной Сущности, тем не менее, обладает достаточным авторитетом, и имам ‘Али не признаёт несоответствия между религией и опытом. Подобные же авторитет и ценность присваиваются и человеческому разуму. Разум – это инструмент эпохи перехода от неведения к пророческому периоду, а в философии пророческого периода кроется секрет процветания разума¹²².

Святой Законодатель ради сохранения ясности разума запретил винопитие¹²³. Разум – это ни с чем не сравнимое богатство, и между разумом и верой существует теснейшая связь. Повелитель речений говорит о ценности разума в своих высказываниях, посвящённых вопросам философии, ‘ирфана, этики, политики, экономики и управления: по его мнению, отказ от разума как от основы приведёт человека к провалу во всех перечисленных областях. Вместе с тем имам напоминает и об ошибках разума, прибегая к защите Аллаха от снов, навеянных разумом. Он неоднократно предупреждает об ограниченности круга рационального познания и, в частности, говорит: «Итак, в тех вопросах, в глубины которых не проникнет око и не просочится мысль, не используй своего рассуждения».

Имам также говорит: «И ты довольствуйся тем, что находится в пределах твоего понимания, и не меряй Аллаха мерками своего разума. В противном случае ты погибнешь». К бедствиям, причиняемым разумом, которых следует сторониться, имам ‘Али причисляет мечтания, потакание страстям, привязанность к материальному, человеческую привязанность, эгоизм, кризис и напряжение, стремление к комфорту, жадность, бедность и общение с неразумными¹²⁴. О значении разума Повелитель верующих говорит: «Нет богатства полезнее разума, нет разума лучше дальновидности»¹²⁵. Или: «Величайшая бедность – глупость»¹²⁶. Или: «Довольно для тебя разума, который различает для тебя путь заблуждения от пути спасения»¹²⁷.

Заслуживает внимания тот факт, что разум – это путь избавления от бед и несчастий для сердца нуждающегося. Имам ‘Али говорит об этом так: «Разумный сердечным оком видит окончание дела»¹²⁸. Или: «Блажен тот, кто обладает чистым сердцем и покоряется Наставляющему Аллаху!»¹²⁹

Однако условием сердечной чистоты является богобоязненность: «Воистину, страх перед Ликом Аллаха – целительное лекарство для ваших сердец и прозрение от сердечного ослепления»¹³⁰, «Тот, кто недостаточно воздержан, у того мёртвое сердце, а тот, у кого мёртвое сердце, впадёт в огнь геенны»¹³¹.

Итак, мы определили методологический подход к изучению религии и сферы её влияния, а также выяснили ценность чувственного восприятия, опыта и разума наряду с религией и Откровением, с точки зрения имама ‘Али. Однако необходимо обратить внимание и на то, какими методами, кроме вышеупомянутых, имам ‘Али пользовался для установления сферы влияния религии. Иными словами, какие методы должны использовать исследователи при изучении сферы влияния религии в алидской традиции. По мнению автора настоящих строк, при установлении области распространения шариата с точки зрения алидской традиции можно идти следующими путями: определение сущности пророческой миссии, объяснение функций религии, изложение характерных особенностей Корана и Сунны, выявление границ распространения религии в различных отраслях экономики, политики, богословия, права, этики, воспитания и т. п.