Kitobni o'qish: «Участие органов государственной безопасности СССР в сопротивлении гитлеровским захватчикам на оккупированной советской территории (1941—1944 гг.)»

* * *

© Попов А.Ю., 2023

© ООО «Издательство Родина», 2023

Введение

Великая Отечественная война явилась тяжелым испытанием для народа нашей страны, всех государственных органов советского государства, в том числе специальных его органов – разведки и контрразведки. Выполняя указания руководства страны, органы государственной безопасности в короткие сроки перестроили свою работу применительно к условиям военного времени. По мере накопления опыта были выработаны новые формы и методы борьбы с подрывной деятельностью разведки фашистской Германии, в том числе и в тылу немецко-фашистских захватчиков. Чекисты проникали в разведывательные и контрразведывательные органы противника, выявляли вражеских агентов, снабжали Красную армию важной информацией, нарушали работу железнодорожного и иного транспорта на оккупированной территории.

Гитлеровские спецслужбы – абвер и гестапо активно действовали на оккупированной советской территории. Гитлеровским агрессорам на первом этапе войны удалось захватить инициативу в свои руки благодаря более тщательной подготовке своих акций, успехам Вермахта на фронте и слабому противодействию советской стороны. Широкомасштабное применение немецко-фашистскими захватчиками различных средств пропаганды практически явилось своеобразной информационной интервенцией, которой нацисты хотели закрепить интервенцию военную. Через сеть своих служб и агентов оккупанты стремились к охвату всех групп населения. В этих планах они встретили достойный отпор со стороны сил советского сопротивления. В своей работе нацисты опирались как на собственные пропагандистские организации, созданные на оккупированной территории СССР, так и на службы в рейхе: министерство пропаганды, министерство по делам оккупированных восточных территорий, гестапо и Абвер. Значительное содействие им в выполнении этих задач оказали советские коллаборационисты.

Участие органов государственной безопасности в сопротивлении – в партизанском движении и в подполье – на оккупированной гитлеровцами территории в годы Великой Отечественной войны, не являлось стихийным, регламентировалось нормативными актами советского права. Работа чекистов в тылу врага, в том числе и по организации партизанского движения и подполья в городах, строилась на основании Конституции СССР 1936 г., совместных постановлений Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б), ведомственных нормативных актах НКВД-НКГБ СССР.

Обеспечение безопасности партизанских формирований являлось одним из основных направлений деятельности органов государственной безопасности СССР на оккупированной советской территории и включало в себя такие формы борьбы, как своевременное получение информации о замыслах и планах гитлеровцев; выявление проникших в ряды партизан агентов спецслужб противника; проведение мероприятий по зашифровке и маскировке районов базирования партизан; поддержание совместно с командованием партизанских формирований установленного режима, обеспечивающего сохранение в тайне секретных сведений и предупреждение их утечки к противнику; тщательная проверка новых лиц, принимаемых в партизанские отряды; выявление причин и условий, снижавших боеспособность партизан и результативность проводимых боевых операций; обеспечение личной безопасности руководства партизанских формирований; участие в мероприятиях по дезинформации противника; разложение изменнических формирований; ликвидация лжепартизанских отрядов; выявление лиц, компрометировавших партизанское движение; выполнение специальных заданий Центра.

Боевые операции органов государственной безопасности СССР в тылу противника, в том числе и физическое уничтожение высших нацистских сановников и предателей Родины, являлись важным направлением борьбы с гитлеровскими оккупантами в годы Великой Отечественной войны. Каждый совершенный акт возмездия имел широкий общественный резонанс, утверждал неминуемость наказания нацистских преступников, волю советского народа к победе, его силу духа, которую не смогли сломить самые жестокие карательные акции оккупантов.

Некоторые вопросы организации сопротивления на оккупированной советской территории в годы Великой Отечественной войны продолжительное время оставались малоизученными. Это было обусловлено рядом обстоятельств: во-первых, засекреченностью большого количества источников по изучаемой проблеме; во-вторых, господством определенных идеологических установок в историографии советского периода (например, не принято было упоминать участие советских спецслужб в борьбе на оккупированной территории, проблему коллаборационизма и пр.). Все это не позволяло исследователям объективно и полно раскрыть тему сопротивления гитлеровским захватчикам на оккупированной ими территории.

В этом контексте тема монографии имеет особую политическую актуальность, так как позволяет объективно и научно обосновать деятельность органов госбезопасности СССР на оккупированной советской территории. Актуальность изучения организации сопротивления на оккупированной советской территории связана и с необходимостью обозначить феномен партизанства в контексте вопросов правомерности боевых действий партизан.

О практической актуальности проблемы исследования можно говорить и с точки зрения возможности использования исторического опыта деятельности чекистских органов в гитлеровском тылу, который может учитываться российскими спецслужбами в современных локальных конфликтах в районах со сложной оперативной обстановкой.

Поставленная проблема актуальна не только в рамках изучения данной темы, но может служить отправной точкой для формирования самостоятельных исследовательских направлений по различным ее аспектам в дальнейшем.

Хронологические рамки исследования охватывают период Великой Отечественной войны с 1941 по 1944 гг., т. е. период оккупации советской территории немецко-фашистскими войсками. Вместе с тем, для полного раскрытия темы, автор счел нужным обратиться к более раннему периоду, а именно к 1930 – началу 1940-х гг., чтобы показать проводившуюся в СССР подготовку к партизанской борьбе по линии органов госбезопасности и разведуправления Генштаба Красной Армии с учетом возможного нападения потенциального противника. Исторический опыт показал, что ни одно партизанское формирование, возглавляемое командирами, прошедшими специальную подготовку в партизанских школах ОГПУ и ГРУ в 1929–1933 гг, в Великую Отечественную войну не погибло.

Глава 1
О вопросах методологии исследования

1.1. О новейшей историографии проблемы

В начале XXI века история советских органов госбезопасности накануне и во время Великой Отечественной войны становится одной из популярнейших тем для специалистов (и не только), занимающихся данным периодом отечественной истории. Наряду с обобщающими выводами авторитетных исследователей в отечественной историографии накоплен значительный фактологический и документальный материал, который представляет подробную картину развития внутри- и внешнеполитических событий и роли советских органов госбезопасности в этом процессе.

Значительное расширение источниковой базы за последние двадцать пять лет сделало актуальной задачу проведения поискового исследования деятельности чекистских органов в годы Великой Отечественной войны как важнейшей неотъемлемой части сопротивления советского народа немецко-фашистским оккупантам.

В начале 1990-х гг. произошли перемены в обществе. Вместе с тем изменения коснулись и исторической науки, сформировалась тенденция деидеологизации истории, стали доступными ранее закрытые документы и материалы.

Начиная с 1991 г., в связи с рассекречиванием огромного массива документов, хранящихся в РГАСПИ, ГАРФ, РГВА, региональных партийных архивах, работы исследователей стали основываться на новых, не вводившихся ранее в научный оборот документальных материалах, что дало возможность подойти к проблеме более критично, определить роль и место органов госбезопасности СССР в развертывании партизанского движения, показать недостатки борьбы в тылу немецко-фашистских оккупантов.

Определенного внимания заслуживает работа В.Н. Андрианова, в которой доказывается необходимость и неизбежность привлечения сотрудников органов государственной безопасности к развертыванию партизанской борьбы, обосновывается их роль в разведывательно-диверсионной, боевой и контрразведывательной деятельности в тылу гитлеровских оккупантов в годы Великой Отечественной войны¹.

В 1991 г. вышла совместная монография ветеранов Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН) НКВД СССР А.И. Зевелева, Ф.Л. Курлата, А.С. Казицкого². Авторы на основе богатого архивного материала и личных воспоминаний провели комплексное исследование деятельности бригады, заключавшейся в проведении партизанской, подпольной и разведывательной работы в тылу противника. Ценность этого исследования состоит в том, что в нем помимо архивных документов, приведены личные воспоминания о деятельности органов госбезопасности в тылу противника.

Сложные вопросы организации взаимодействия партизан и подпольщиков, а также преемственности в деле защиты Отечества советскими органами безопасности привлекли внимание ряда отечественных исследователей³.

Поучительные примеры агентурно-оперативной деятельности чекистов в партизанских формированиях можно почерпнуть из труда В.В. Коровина, где одна глава посвящена деятельности органов госбезопасности в тылу врага⁴. Исходя из анализа оперативной обстановки дается характеристика разведывательной и контрразведывательной деятельности оперативно-чекистских групп, действовавших на оккупированной территории Белоруссии, Украины и западных областях РСФСР. Описываются ранее неизвестные факты боевой деятельности сотрудников органов госбезопасности, действовавших на территории, контролируемой противником.

Нельзя не отметить работы известного специалиста по диверсиям в тылу противника И.Г. Старинова⁵. Им впервые была поднята проблема подготовки органов государственной безопасности СССР к партизанской борьбе накануне Великой Отечественной войны. Интересен его взгляд на операцию «Рельсовая война», который идет в разрез с мнением большинства известных специалистов по истории партизанского движения⁶. Автор считает неправильным решение руководства страны отдать приказ о взрыве только рельсов. По его мнению, для большей эффективности нужно было подрывать поезда.

С этой точкой зрения согласен В.И. Боярский, который одним из первых в своих трудах показал и обосновал роль органов государственной безопасности СССР в организации борьбы в гитлеровском тылу, особенно в первые месяцы войны⁷. Представляет определенный интерес одна из последних работ этого историка. В ней проведен анализ партизанской борьбы различных народов в XIX–XX вв. Сделан вывод о том, что успех партизанской борьбы зависит от привлечения к ней профессионалов⁸.

Обращает на себя внимание работа Т.К. Гладкова и Ю.А. Калиниченко, в которой показана работа территориальных органов государственной безопасности СССР по созданию подполья в г. Людиново, Калужской области⁹. Авторы делают вывод, что подпольные организации и группы в сотнях оккупированных гитлеровцами городах и поселках, были разгромлены карателями. Выдвигается версия о некоей закономерности, еще не исследованной учеными. Спорным является заявление, что провалы подполья в меньшей степени были из-за предательства¹⁰.

Опровергают эту версию публикации О.К. Матвеева В.Г. Глебова и А.Ю. Попова. Так, например, резидентура «Форт» в оккупированной Одессе погибла из-за предательства инициативника, рассказавшего румынской контрразведке о своей принадлежности к подполью¹¹. Резидентура «Максим», действовавшая в оккупированном Киеве, была выдана внедренным агентом гестапо из числа местных жителей¹².

Резидентура «Маршрутники», действовавшая в оккупированном гитлеровцам Николаеве успешно наносила ущерб немецко-фашистским захватчикам, который был оценен в 45 млн марок. И только после того, как один из подпольщиков был пойман и не выдержал, примененных к нему карателями пыток, он выдал своих товарищей по резидентуре¹³.

Значимой работой по изучаемой теме явилась монография В.С. Христофорова, где автор раскрыл задачи органов госбезопасности в годы Великой Отечественной войны, которые решались и на оккупированной советской территории: «противодействие разведывательным и контрразведывательным органам Германии и их союзников, розыск, выявление и разоблачение агентов противника; борьба с предательством, изменой Родине, дезертирами, паникерами, распространителями провокационных слухов; обеспечение режима сохранности государственной и военной тайны; информирование высших органов государственной и партийной власти о процессах в обществе, контроль за общественными настроениями»¹⁴.

Познавательными и богатыми фактическим материалом о чекистах-участниках зафронтовой деятельности в годы Великой Отечественной войны, являются биографические исследования А.И. Цветкова¹⁵.

Исследуя данную проблему, автор настоящей книги выпустил ряд монографий, в которых были затронуты вопросы партизанской борьбы, а также разведывательно-диверсионной, контрразведывательной и специальной деятельности органов госбезопасности СССР на оккупированной советской территории в годы Великой Отечественной войны¹⁶.

Важным событием в историографии Великой Отечественной войны стал выход 12-томного фундаментального исторического исследования «Великая Отечественная война». В частности, 6 том «Тайная война. Разведка и контрразведка в годы Великой Отечественной войны» – сосредоточил в себе новейшие достижения исторической науки по истории органов госбезопасности, в том числе и на оккупированной советской территории. Ее появление стало возможно благодаря кропотливой работе по рассекречиванию объемного массива ранее закрытых документов, творческому поиску большого коллектива историков. На фактологическом материале впервые введенных в научный оборот исторических источников дана объемная картина действий советской разведки и контрразведки накануне и в ходе войны¹⁷. В 10 томе издания один из разделов посвящен жизни населения в условиях фашистского оккупационного режима¹⁸.

Некоторые авторы, при освещении деятельности органов государственной безопасности в годы Великой Отечественной войны, в том числе на оккупированной советской территории, идут путем наименьшего сопротивления, основывая свои труды на опубликованных источниках и мемуарах очевидцев, что на порядок снижает научную объективность их работ¹⁹.

В ряде книг по истории партизанского движения, вышедших за последние 30 лет, не упоминается об участии органов госбезопасности СССР в сопротивлении советского народа в тылу немецко-фашистских войск²⁰. Таким образом, игнорируется вклад чекистов в дело развертывания борьбы советского народа на оккупированной территории СССР.

В других работах кадровые сотрудники органов государственной безопасности СССР отождествляются с офицерами Красной армии, а в результате то, что сделали чекисты в тылу противника, приписывается совершенно иным людям. Так, в монографии В.А. Пережогина утверждается, что «… нередко разведку в интересах Красной Армии партизаны проводили с армейскими разведывательными группами… Именно таким образом действовала группа разведчиков во главе с Н.И. Кузнецовым, заброшенная летом 1942 года в район г. Ровно, где к тому времени обосновался партизанский отряд под командованием полковника Д.Н. Медведева»²¹. Представляется, что нужно более четко показывать ведомственную принадлежность партизанских разведчиков, так как ни Н.И. Кузнецов, ни Д.Н. Медведев к армейской разведке никогда никакого отношения не имели, а подчинялись непосредственно 4-му Управлению НКВД, ведавшему зафронтовой деятельностью органов госбезопасности.

В настоящее время не прекращаются попытки ревизии итогов Второй мировой войны, пересмотра вклада Советского Союза в дело разгрома фашизма, наблюдается стремление ряда отечественных и зарубежных исследователей, а также представителей СМИ сделать акцент на негативных явлениях истории Великой Отечественной войны, в том числе представить в мрачном свете участие в ней органов государственной безопасности СССР.

Следует констатировать, что некоторые исследователи имеют весьма специфическую точку зрения по указанной проблеме, пытаются опорочить деятельность органов госбезопасности СССР в годы Великой Отечественной войны, партизанское движение и деятельность подполья в целом. Эти люди выступают с заранее предвзятых позиций. Они пытаются обвинить чекистов, работавших в тылу врага, в различных преступлениях, искажают конкретные исторические события по изучаемой проблеме. Так, например, в книге Соколова Б.В. «Оккупация», уже в предисловии автор шокирует читателя тем, что просмотренные им документы вызывают «…гнев не против немцев и их пособников, а против чинов НКВД и советских партийных лидеров, не менее своих германских коллег повинных в преступлении против человечности»²². Следуя логике автора, получается, что оккупантами в годы Великой Отечественной войны явились не гитлеровцы, а чекисты и партийные работники.

Б.В. Соколов оправдывает деятельность и украинских националистов, и генерала А.А. Власова и других изменников. Он обеляет предателей, выдает их низменные чувства за искренние убеждения, аргументирует измену как несогласие с существующим советским строем. Соколов пытается создать у читателя мнение о том, что партизаны и крестьяне в период гитлеровской оккупации жили в постоянном антагонизме, что все партизаны были мародеры. Получается, что Б.В. Соколов не знает элементарных исторических закономерностей. Например, что партизанское движение невозможно без поддержки мирного населения. Его бы просто не существовало.

Следует отметить, что такая интерпретация событий на оккупированной территории еще раз подчеркивает актуальность борьбы с различного рода фальсификаторами отечественной истории, доказывает актуальность научно доказывать необоснованность выводов подобных горе-историков.

Другой автор, А. Гогун заявляет, что органы государственной безопасности на оккупированной советской территории занимались терроризмом²³. Он ставит под сомнение ценность разведывательной информации, получаемой от агентуры спецотрядов НКВД-НКГБ СССР. Сожалеет, что зафронтовую деятельность органов госбезопасности СССР «…можно рассматривать в основном на основании отрывочных данных, просочившихся в печать, и косвенных сведений из открытых архивных фондов»²⁴.

Из вышесказанного напрашивается вывод о том, что одни и те же документы можно трактовать по-разному, что-то не договаривая или передергивая факты, как это делают Б.В. Соколов и А. Гогун.

В других публикациях допускаются грубые фактические ошибки, искажающие историческую действительность, причем исследователями, имеющими непосредственное отношение к отечественным спецслужбам. В частности, в коллективной монографии командир разведывательно-диверсионной группы «Неуловимые» М.С. Прудников, почему-то заменен на рядового бойца Е.А. Телегуева, который, по мнению авторов, и командовал «Неуловимыми»²⁵. Это, конечно же, не умоляет заслуг Телегуева, который лично участвовал в диверсиях, повлекших крушение 20 вражеских эшелонов²⁶. Но, такого ряда неточности подчеркивают некомпетентность некоторых историков, пытающихся освещать столь сложную тему.

Подобные просчеты можно увидеть и в книге В.И. Пятницкого, непосредственно участвовавшего в работе ряда штабов партизанского движения в годы войны²⁷. В своем труде он упоминает создание в начале 1942 года в Центральном аппарате НКВД 4-го, как выражается автор «зафронтового» Управления. Спорить с этим трудно, но начальником этого Управления Пятницкий почему-то назначил некоего «лейтенанта госбезопасности Горюнова»²⁸, хотя за время существования этого подразделения возглавлял его только один человек – П.А. Судоплатов, в дальнейшем генерал-лейтенант.

Некоторые авторы при освещении деятельности органов государственной безопасности в годы Великой Отечественной войны, в том числе на оккупированной советской территории, идут путем наименьшего сопротивления, основывая свои труды на опубликованных источниках и мемуарах очевидцев. К подобным работам можно отнести одну из книг С.В. Чертопруд, который попытался показать деятельность органов НКВД-НКГБ в годы Великой Отечественной войны²⁹. Но нового из нее почерпнуть, например, в части касающейся борьбы в тылу врага, нельзя, так как работа практически переписана с мемуаров П.А. Судоплатова и ряда военных историков.

К проблеме деятельности органов госбезопасности СССР на оккупированной советской территории обращались в своих работах и авторы российской периферии. В их числе можно отметить монографию М.Ю. Литвинова и А.В. Седунова, где показана деятельность чекистов в тылу противника на оккупированном Северо-Западе нашей страны³⁰. Она интересна тем, что основана на ранее недоступных источниках ВКП (б) и органов безопасности указанного региона.

О деятельности гитлеровских спецслужб, использующих в борьбе с партизанами советских коллаборационистов, за последнее десятилетие вышло немало работ³¹, но особо следует выделить исследование Б.Н. Ковалева³². Во второй главе автор дал анализ деятельности немецких спецслужб на оккупированной советской территории, которым противостояли органы госбезопасности СССР³³.

Интересные факты оперативно-боевой деятельности органов государственной безопасности СССР в тылу противника приводит в своей работе А.И. Колпакиди³⁴. В частности, им изучены и представлены материалы по поимке генерала-предателя А.А. Власова, которого военная коллегия Верховного Суда СССР заочно приговорила к смертной казни, а в НКГБ СССР было заведено оперативное дело «Ворон»³⁵.

Особо следует отметить научный проект «Тайная стража России. Очерки истории отечественных органов безопасности»³⁶. Ряд известных российских историков опубликовал в этом издании научные статьи, посвященные различным аспектам зафронтовой деятельности органов государственной безопасности СССР³⁷.

Определенный интерес представляет исследование Д.В. Веденеева, А.И. Колпакиди, С.В. Чертопруда³⁸. В книге представлена обобщенная информация, ранее публиковавшаяся автора в различных формах и изданиях. Новизна этой книги определяется рассекреченной информацией, ранее полученной из архивов Украины о деятельности 4-го Управления НКВД-НКГБ Украинской ССР. В работе представлены материалы о спецгруппах органов государственной безопасности СССР на территории Прибалтики, Польши и Чехословакии.

Обращает на себя внимание монография Н.А. Шиманской³⁹. В исследовании рассматривается вклад органов государственной безопасности в повышении боеспособности партизанских формирований, мероприятия по расширению масштабов партизанского движения и повышению его результативности, основные направления деятельности на оккупированной территории Белоруссии. Книга наполнена богатым фактологическим материалом. Вместе с тем, никаких новых идей автор в своей работе не предлагает, основываясь в большей мере на уже известной информации, опубликованной за последние тридцать лет.

Следует обозначить еще на одну проблему, связанную с искажением истории партизанского движения и роли чекистов в скрытии таких фактов. Так, 13 сентября 1978 года в смоленской областной газете «Рабочий путь» вышла статья с названием «Делу революции и партии предан». В этой статье показана героическая биография одиозной фигуры партизанского движения на Смоленщине Н.З. Коляды.

В статье сказано, что 9 июля 1941 года Коляду вызвали в НКВД и поставили задачу «организовать в северо-западных районах Смоленской области партизанские отряды для действий в тылу противника». После чего его и еще четырех человек посадили в легковую машину и доставили в район Смоленска. Имея особое удостоверение, выданное ему в ЦК ВКП (Б), «Батя» провел большую организаторскую работу по объединению разрозненных партизанских групп и отрядов, превратил их в активную силу. К марту 1942 года он объединил и возглавил более 20 партизанских отрядов, в которых было более 700 партизан. И далее в таком же ключе, герой-партизан. Также сказано о том, что советское правительство высоко оценило заслуги «Бати». Об этой оценке несколько позже.

В воспоминаниях профессора МГУ, доктора исторических наук Т.А. Логуновой, непосредственно находившейся в 1941–1942 годах в соединении «Бати», образ Коляды, в целом, также представлен положительно. Описывая события партизанских будней, Т.А. Логунова отмечает, что «Батя» в сложных ситуациях «хитер был и ловок»⁴⁰. Однако и в этой идеологически вычищенной книге есть настораживающие нотки. Цитирую: «Однако успехи наших отрядов могли бы быть значительнее, если бы штаб „Бати“ точнее координировал боевые действия… Взаимодействие между бригадами оставалось слабой стороной работы штаба»⁴¹. Что стало с «Батей» в 1942 году автор в своей книге не упоминает.

Заместитель начальника Центрального штаба партизанского движения (ЦШПД) майор госбезопасности С.С. Бельченко говорит о «Бате» как о человеке незаурядном. «Выходец из Сибири, участник партизанского движения времен гражданской войны. По партийной линии он был направлен из Москвы в район Смоленска для организации там партизанского движения. Северо-западнее Смоленска уже действовали местные партизанские отряды. „Батя“ сумел объединить эти отряды и стал руководить ими. Однако за различные злоупотребления он был отстранен от командования партизанами и арестован»⁴².

Некоторые данные о деятельности «Бати» на оккупированной территории можно узнать из рукописи авторов С.С. Бельчеко и В.А. Цупина о деятельности комиссара, затем командира партизанского соединения северо-западных районов смоленской области Ф.Н. Муромцева. Цитирую: «14 сентября 1942 года состоялось заседание Военного Совета 41 армии. Докладывал „Батя“… Рассказывая о проделанной боевой работе, он кое-что приукрасил, небольшие стычки с врагом охарактеризовал как крупные бои, несколько преувеличил потери противника. После Коляды выступил корреспондент „Правды“ Коробов и обвинил „Батю“ в очковтирательстве, бездеятельности, потере бдительности и даже в обмане партии. Говорил, что некоторые командиры – подчиненные „Бати“ потеряли боевую активность и даже „разложились“. С подобными обвинениями выступил и представитель „Комсомольской правды“ Непомнящий. Это было совсем неожиданно для „Бати“»⁴³.

В архивном фонде ЦШПД имеется ряд интересных документов в отношении Коляды. Процитирую некоторые из них. «При штабе партизанских отрядов „Бати“ в Смоленской области в открытую занимались самогонокурением. Было сильно развито многоженство и половая распущенность. Практически все командиры имели так называемых ППЖ (походных партизанских жен), причем по несколько сразу. Бывший комиссар Соколов дошел до того, что одну из своих жен, Степанову, отправил в Смоленск делать аборт, где ее фашисты арестовали, а затем повесили. Вследствие беспорядочных половых связей, в отрядах наблюдалось много случаев венерических заболеваний. Решением Военного Совета 41 армии как морально разложившиеся, сняты 8 комиссаров и секретарей парторганизаций»⁴⁴.

В мае 1976 года на имя заместителя ЦШПД в годы Великой Отечественной войны, заместителя Председателя КГБ при Совете Министров СССР (1956–1959 гг.) генерал-полковника в отставке Сергея Савича Бельченко пришло письмо от бывшего комиссара партизанской бригады Особого назначения НКВД СССР «Смерть фашизму» Петра Леонидовича Червинского.

Червинский пишет, что 15 октября 1941 года после боя с карателями отряд «Смерть фашизму» оказался в расположении партизанских отрядов «Бати», который высказал недовольство, что чекисты разгромили фашистов возле тихого места их базировании. До этой операции, пишет Червинский, там не было ни одной диверсии. Отряд «Бати», по существу скрывался в лесу.

Ну и это не так важно. Червинский далее дает следующую информацию, подводя итог деятельности Коляды на оккупированной территории в 1941–1942 гг.: «Для содержания огромной массы людей „Батя“ ограбил в партизанском крае все население, изъял скот и хлеб, поставив на край голода 25 тысяч колхозников. Штаб фронта и Москва потребовали вывода и передачи в ряды Красной Армии всех военнообязанных, осевших в его зоне. Однако „Батя“ этот приказ саботировал. Словом, повел себя как Махно. Самогонный аппарат выгонял самогон круглосуточно. Вскоре „Батю“ вызвали в Москву, арестовали и судили его по обвинению в тяжких преступлениях, а именно: невыполнение приказов о передаче в ряды Красной Армии, скрывавшихся в его соединениях военнослужащих; за разврат и растление молодых патриоток-девушек; за очковтирательство и ложные донесения о проведенных им операциях; за грабеж местного населения»⁴⁵.

Со слов С.С. Бельченко, Н.З. Коляда был осужден на 10 лет лагерей. Отбыл наказание полностью, после выхода на свободу вскоре умер.

Разобраться в том, почему на одного человека имеются столь разные характеристики сложно, но можно. И можно сделать вывод о том, что негативная информация в отношении личности «Бати», осужденному партизанскому вожаку, определенным людям после войны была просто невыгодна.

Отчасти этот вывод подтверждает озвученное уже письмо П.Л. Червинского С.С. Бельченко. Червинский пишет о некоем Леониде Громове, который направлялся в соединении «Бати» в 1941 году, не дошел до него, якобы заболел на долгое время и появился в нем в безопасной зоне при ликвидации соединения. Где этот человек был на протяжении почти года – неизвестно.

Можно предположить, что угодно. Но командир партизанского отряда «Митя» Д.Н. Медведев, действующий в 1941–1942 гг. в соседней Калужской области, говорил о таких случаях довольно просто. «Отдельные группы бойцов, командиров и политработников Красной Армии, попав в окружение, бродили по селам. Видя, что немцев нет, они заходили в каждую деревню и везде встречали гостеприимных хозяев, которые, как правило, выкладывали на стол все, что есть. Эти блуждающие группы жили как сыр в масле. Попав к нам в отряд, где все-таки был установлен определенный рацион, так как мы экономили продукты, рассчитывая на „черные“ дни. Этим товарищам не понравилось это дело. К тому же и ночевать приходилось в лесу, часто в болоте, на снегу, в то время, когда можно спать на печи и не думать о том, чтобы искать немцев. И вот отдельные группки стали собираться с тем, чтобы уйти из отряда и снова начать бродяжничать или осесть у местных вдовушек»⁴⁶. В простонародье такие военнослужащие назывались примаками.

Червинский пишет, после войны Громов развернул активную деятельность по своей популяризации и прославления «Бати» как героя Отечественной войны. Добивался присуждения Коляде звания Героя Советского Союза и установлении бюста Коляды на его родине в Харьковской области.

И деятельности эта Громова вполне объяснима. Воюя под руководством командира-героя, все его подчиненные автоматически должны стать героями. Ну, как доказать свое героическое прошлое, если человек в 1941–1942 гг. служил под началом партизанского командира, осужденного за такие преступления как грабеж и растление девушек, да еще и патриоток.

Подводя итоги, следует отметить, что определенным группам людей, нужны исторические мифы. Это было, есть, и видимо, к сожалению, будет. И только анализ какого-либо процесса, и научное обоснование чьей-то деятельности претендуют на историческую объективность. И возможно какой-либо «герой» окажется и не героем вовсе.

Краткий обзор историографии деятельности органов государственной безопасности на оккупированной советской территории показывает, что сегодня ряд вопросов деятельности этой спецслужбы продолжает оставаться крайне актуальным. Это подтверждает неоднозначность позиции ряда авторов, в том числе и тех, кто стремится дискредитировать не только работу чекистов в тылу врага, но и партизанское движение в целом.

1.2. Об источниках

Основополагающими источниками по истории всенародной борьбы советского народа на оккупированной советской территории в 1941–1944 гг. являются документы и материалы ВКП (б), нормативно-правовые акты Советского правительства и Государственного Комитета Обороны, регулирующие деятельность советских партизанских формирований. К ним относятся постановления, директивы, приказы.

Программой мобилизации всех сил советского государства на разгром врага стала директива Совнаркома СССР и ЦК ВКП (б) от 29 июня 1941 г. «Партийным и советским организациям прифронтовых областей». В ней предусматривались мероприятия, направленные на превращение страны в единый боевой лагерь. В занятых врагом районах страны директива требовала «создать партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога лесов, складов, обозов. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия». Основные положения директивы были изложены в выступлении по радио И.В. Сталина 3 июля 1941 г.

В постановлении ЦК ВКП (б) было записано, что органы госбезопасности играют важную роль в обеспечении широкого развития партизанского движения, в организации боевых дружин, диверсионных групп, которые должны организовываться из числа участников гражданской войны, тех, кто уже проявил себя в истребительных батальонах.

Директива СНК СССР и ЦК ВКП (б) конкретизировалась в последующих решениях партии и правительства. Вопросы, касающиеся организации и развертывания народной борьбы в тылу врага, получили дальнейшее развитие в специальном постановлении ЦК ВКП (б) от 18 июля 1941 г. «Об организации борьбы в тылу германских войск». В этом документе подчеркивалось, что в войне с фашистской Германией, захватившей часть советской территории, исключительно важное значение приобрела борьба в тылу германской армии. В постановлении ставилась задача придать всенародной войне в тылу оккупантов планомерный и целеустремленный характер. ЦК ВКП (б) потребовал от ЦК компартий республик, обкомов и райкомов партии возглавить народную борьбу на оккупированной врагом советской территории.

Следует отметить важную деталь. В начальный период войны в этих документах была только обозначена проблема партизанской борьбы, в целом же, они носили декларативный характер, призывали к изначально невыполнимым действиям. Так, создавать в тылу молниеносно продвигавшейся германской армии, создавать партизанские отряды было практически некому, в связи с тем, что программы партизанской борьбы в случае нападения агрессора, накануне войны в СССР не существовало по причине, принятой в 1934 году военной концепции – «война малой кровью на чужой территории»⁴⁷. Жечь леса – было прямым безумием, так как скрываться партизанам тогда было бы просто негде. Несмотря на это, именно эти документы явились основой для борьбы советского народа на оккупированной территории СССР.

Значимым источником по теме исследования является постановление ГКО № 1837сс об объединении руководства партизанским движением в тылу противника и его дальнейшем развитии. В этих целях был создан Центральный штаб партизанского движения. Возглавил его П.К. Пономаренко⁴⁸. Характерно, что из созданных шести периферийных штабов партизанского движения четыре возглавили чекисты, в остальных двух стали заместителями⁴⁹.

В последующем, появляются документы, ставящие конкретные и самое главное реальные задачи перед партизанскими формированиями. Как пример, можно привести приказ народного комиссара обороны Союза ССР № 00189 от 5 сентября 1942 года «О задачах партизанского движения»⁵⁰. В частности, в нем говорилось о повсеместном истреблении воинских гарнизонов, штабов и учреждений противника; уничтожении его складов, баз и вооружений; физическом истреблении и захвате в плен фашистских политических деятелей, генералов, крупных чиновников и изменников Родины. Особое внимание приказ уделял разведке партизан, в том числе и агентурной.

Важными источниками в области развертывания борьбы в тылу врага являются документы органов НКВД-НКГБ СССР. К ним относятся приказы, указания, директивы, докладные записки, справки, отчеты и т. д.

Так, приказом НКВД СССР 00882 от 5 июля 1941 года для выполнения специальных задач командования, в том числе и на территории, контролируемой противником, началось формирование полноценного войскового соединения войск, получившего впоследствии наименование «войска Особой группы при Наркоме НКВД», которые состояли из двух бригад, делили свои батальоны на отряды, а отряды на спецгруппы. В октябре 1941 года войска Особой группы были переформированы в Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения (ОМСБОН) НКВД⁵¹.

ОМСБОН был призван вести разведывательные и диверсионные действия на важнейших коммуникациях противника, ликвидировать вражескую агентуру, действуя отдельными подразделениями, мелкими группами и индивидуально. Развитие событий выдвинуло еще одну, не менее важную задачу: оказывать всестороннюю помощь в развитии и расширении партизанского движения, создании подполья, сплочении патриотов в тылу врага.

Ведомственные нормативные акты позволяют увидеть недостатки, которые имелись при формировании чекистами партизанских отрядов. Так, в Директиве Народного Комиссара Государственной Безопасности СССР от 16 июля 1941 г. за № 222 отмечалось, что в организации партизанских отрядов, предназначенных для действия в тылу противника, допускался целый ряд упущений: отряды комплектовались наспех из людей неопытных, не знающих местных условий и не владеющих орудием; партизаны, посылаемые на боевую работу, достаточно не инструктировались⁵².

О конкретной боевой деятельности чекистов можно узнать из отчетных документов партизанских отрядов и оперативных групп органов госбезопасности – разведсводок, сообщений, спецсообщений, отчетов, донесений, записок, справок и т. д. Эти источники представляют собой колоссальный массив документов, дающий достаточное представление о борьбе советского народа на оккупированной территории.

Начиная с первых месяцев боевых действий с гитлеровскими оккупантами, органы госбезопасности стали получать донесения о разведывательно-диверсионной, контрразведывательной и специальной деятельности своих оперативных групп, действующих в тылу противника. Из этих донесений можно было сделать вывод, что немцы контролируют только крупные населенные пункты и дорожные коммуникации. Исходя из этого на значительной территории оккупированного СССР имелись резервы для борьбы с врагом.

Разведсводки представляли собой лаконичные конкретные сведения об оперативной обстановке на оккупированной территории, полученные агентурным и другими различными путями⁵³. Соответственно, в Центральном штабе партизанского движения скапливалась разведывательная информация, которую начальник ЦШПД П.К. Пономаренко докладывал непосредственно И.В. Сталину, который внимательно изучал ее, несмотря на значимость сведений в них находившихся. Известен случай, когда П.К. Пономаренко и его заместитель по разведке майор госбезопасности С.С. Бельченко, отсортировали, по их мнению, «ненужную» развединформацию и представили отчет в лаконичной форме. И.В. Сталин поинтересовался, почему папка с разведсводками такая «тощая». Узнав, в чем дело, председатель ГКО в резкой форме отчитал начальника ЦШПД, сказав, чтобы такой самодеятельности больше не было, и разведсводки представлялись ему в полном объеме⁵⁴. Более подробная информация содержалась непосредственно в отчетах о проделанной работе оперативных групп и партизанских отрядов. Что очень важно, рассекреченные документы доносят до нас информацию о негативных явлениях в некоторых партизанских формированиях и роли чекистов в их устранении⁵⁵.

Докладные записки представляют собой документы, содержащие информацию как о деятельности противника, так и недостатках партизанской борьбы⁵⁶. В них содержится ценная информация о непосредственной боевой деятельности оперативных групп органов госбезопасности и партизан.

Более критично подойти к изучаемой проблеме позволяют трофейные документы гитлеровцев и их союзников – инструкции по борьбе с партизанами, указания по обращению с перебежчиками, приказы, доклады и т. д. Образ оккупанта в отечественной историографии представлен достаточно подробно. Вместе с тем нельзя забывать, что некоторые гитлеровские военачальники понимали, что нельзя применять по отношении к местному населению одни репрессии. Так, в 4 пункте «10 основных положений для немецкого солдата по борьбе с партизанами» прямо указано – «Не мародерствовать»⁵⁷. Это касалось местного населения, ну, а партизан, согласно этому документу, после допроса следовало расстрелять⁵⁸.

Интересные сведения о специальных формах и методах борьбы с партизанами можно почерпнуть из различного рода указаний по борьбе с партизанами. В частности, как проводить допрос пленных, на какие категории населения опираться в борьбе с партизанами⁵⁹.

Не менее значимые сведения доносят до нас документы гитлеровцев о формах и методах борьбы советских партизанских формирований⁶⁰. Довольно много в трофейных документах говорится об агентуре чекистских органов, использующей яд для отравления немецких офицеров и солдат⁶¹.

Определенное место в формировании источниковой базы проблемы занимают публикации на страницах советских газет очерков о борьбе советского народа на оккупированной территории. Так, уже 22 июля 1941 года в газете «Правда» была напечатана статья первого секретаря ЦК Компартии Белоруссии П.К. Пономаренко «Разгорается пламя партизанской войны в Белоруссии», а 25 июля – статья секретаря ЦК КП (б) Украины М.А. Бурмистенко «Партизанская война против немецких фашистов на Украине».

Немаловажное место на страницах печати заняло освещение боевой деятельности партизан и подпольщиков. Только в течение шести военных месяцев 1941 года «Правда» поместила более 100 статей и корреспонденции о партизанском движении и военно-политическом положении на оккупированной врагом советской территории, в 1942 года более 230 статей и корреспонденции⁶². Такое же внимание вопросам народной борьбы в тылу врага уделяли и другие газеты.

Представляют интерес статьи и брошюры, опубликованные на эту тему секретарями республиканских и областных партийных организаций, а также руководителей органов госбезопасности СССР⁶³. В их работах содержались сведения об организации и руководстве партизанским движением, героических буднях партизан.

Газеты публиковали и материалы о конкретной деятельности чекистов, работающих в тылу противника. Так, 12 февраля 1942 газета «Правда» опубликовала уже изданный материал в газете ОМСБОН «Победа за нами» о действиях партизанского отряда Д.Н. Медведева в тылу врага. Мало кто тогда в стране знал о будущем Герое Советского Союза и его РДР № 4/70⁶⁴.

Материалы газет доносят до исследователя информацию о конкретных подвигах сотрудников органов госбезопасности, действующих на оккупированной советской территории. Так, в газете «В бой за Родину» 9 мая 1942 года была напечатана статья о лейтенанте войск НКВД А.А. Рогове, воевавшего 4 месяца в партизанском отряде. Перечислялись его заслуги, за которые он был награжден орденом Красной Звезды. В газете «Дзержинец» от 25 мая 1942 года опубликована статья о действиях в тылу противника старшего сержанта НКВД И.О. Ширнина, лично уничтожившего 27 гитлеровцев⁶⁵.

Немаловажным историческим источником являются напечатанные подпольщиками и партизанами газеты и листовки⁶⁶. Наряду с газетами большое значение в политической работе среди населения оккупированных противником районов страны придавалось листовкам – самому доступному виду массовой печати. Их издавали и распространяли партийные подпольные органы, политорганы фронтов, непосредственно сами партизанские формирования⁶⁷.

Издавали свои газеты гитлеровцы и различные националистические формирования. На оккупированной советской территории шла борьба «за умы». В настоящее время для объективного изучения проблемы нельзя не учитывать и эти источники.

В годы Великой Отечественной войны командование германскими армиями создавало на оккупированной территории агитационно-пропагандистский аппарат. В основном он состоял из радиостанций и печатной прессы. В его составе значительную роль играли газеты. В Белоруссии, Прибалтике, Молдавии и на Украине, на оккупированной территории РСФСР создавались газетные издания. Они выпускались на русском, белорусском, украинском, молдавском, латышском, литовском, эстонском и других языках народов СССР. Среди них особую роль играли русские газеты⁶⁸. Они издавались на занятой немцами территории РСФСР и восточной Украины. Среди них выделялись: «Донецкая газета», «Мариупольская газета», «Речь» (Орел), «Колокол» (Курск), «Курские известия», «Новая газета» (Рославль), «Голос народа», «Новое время» (Вязьма), «Пятигорское эхо», «Смоленский вестник», «Харьковский вестник» и др. В данных изданиях нельзя было встретить сообщения о зверствах фашистских агрессоров на оккупированной территории. Ничего не писали газеты о миллионах советских людей, замученных в лагерях для военнопленных и расстрелянных гестапо. Ничего не сообщалось на страницах профашистской прессы о той разрухе и мучениях, которые принесла война советским людям. Газеты коллаборационистов стремились убедить читателей в том, что политика агрессоров вызывает активную поддержку населения оккупированных областей.

Значимую информацию о деятельности органов госбезопасности в гитлеровском тылу можно почерпнуть из мемуаров чекистов – непосредственных участников изучаемых событий. В настоящее время эти воспоминания продолжают являться ценным источником по теме исследования⁶⁹. Характеризуя этот вид источника, хочется отметить, что наряду с определенной долей субъективности, в мемуарах содержатся данные, раскрывающие разведывательно-диверсионную, контрразведывательную и специальную деятельность органов госбезопасности на оккупированной советской территории. Мемуары, в большинстве своем, написаны хорошим, литературным языком, наполнены фактами и подробностями, которые опущены в официальных документах.

Интересные взгляды на партизанскую борьбу можно найти в воспоминаниях гитлеровских военачальников. Так, Альберт Кессельринг описывая партизанскую войну в Италии, выделил три направления, которые были характерны и для партизанского движения в СССР. Первым направлением Кессельринг называет хорошо подготовленные небольшие разведывательные подразделения. В СССР это были разведывательно-диверсионные резидентуры (РДР) органов госбезопасности. Вторым направлением он считает собственно партизанские отряды, отмечая, что ими контролировались целые районы и, практически все местное население им помогало. И третьим направлением Кессельринг выделяет отряды преступников, выдающих себя за партизан, на самом деле состоящие из уголовного элемента⁷⁰.

Шеф внешней разведки фашистской Германии Вальтер Шеленберг в своих мемуарах признает, что «НКВД нанесло нам чувствительный урон», засылая своих агентов в организации и учреждения на оккупированной территории⁷¹.

Помимо архивных материалов, существенный интерес представляют опубликованные источники, затрагивающие направления деятельности органов госбезопасности СССР на оккупированной советской территории в 1941–1944 гг. В целом, по проблеме партизанской борьбы вышло большое количество опубликованных документов, имеющих существенное значение. Они излагались в периодической печати уже в первые месяцы войны.

Сразу после войны стали появляться сборники документов и материалов, которые состояли преимущественно из дневниковых записей, выдержек из отчетных документов, листовок и т. п. Такого рода публикации преследовали цель на примерах мужественной и самоотверженной борьбы бойцов партизанских формирований способствовать мобилизации советских людей на разгром захватчиков. В этот же период начата публикация документов о чудовищных преступлениях, совершаемых немецко-фашистскими варварами в захваченных районах⁷².

Одновременно с обработкой и систематизацией архивных фондов, шел процесс отбора документов и издания отдельных тематических сборников, которые посвящались, как правило, борьбе населения отдельных городов и областей против фашистских поработителей⁷³. Часть документов отражала деятельность партизанских формирований и местных штабов партизанского движения. Эти сборники сыграли положительную роль, так как побудили к дальнейшей исследовательской работе по научной обработке и изданию ценных документов и материалов.

С середины 50-х годов многие республиканские, краевые и областные архивы развернули широкую подготовку и издание сборников документов и материалов. Большинство этих изданий в Белоруссии, на Украине, Карелии, Калмыкии, в Волгоградской, Калининской, Курской, Ленинградской, Московской, Орловской, Смоленской, Тульской и других областях посвящены раскрытию многосторонней деятельности общественных организаций и государственных органов в период суровых военных испытаний⁷⁴.

Достаточно много фактического материала содержится в сборниках, специально посвященных теме народной борьбы или отдельным ее проблемам⁷⁵.

Начиная с 1990-х гг. значительно повысился научный уровень опубликованных сборников. Улучшился отбор документов, их систематизация и археографическая обработка. К числу наиболее крупных документальных сборников следует сборник документов по Великой Отечественной войне, 9 том которого посвящен партизанскому движению⁷⁶. В него включено большое количество документов Центрального штаба партизанского движения, которые ранее были засекречены.

В 1994-2000-х гг. вышли публикации ранее секретных материалов, касающихся проблем участия органов госбезопасности в Великой Отечественной войне⁷⁷. Это уникальный массив источников, раскрывающий многогранную деятельность чекистских органов по достижению победы над гитлеровской Германией. В данных сборниках представлены документы, в полной мере показывающие разведывательно-диверсионную, контрразведывательную и специальную деятельность органов госбезопасности на оккупированной советской территории.

В 2001 году при участии Управления ФСБ России по г. Москве и Московской области были опубликованы документы и материалы, рассказывающие об участии московских чекистов в разгроме немецко-фашистских войск под Москвой. Большое количество документов посвящено деятельности чекистов в тылу противника. Уникальность этого издания заключается в том, что в нем, содержатся документы, впервые доступные для исследователей. Вместе с тем, в качестве критики хочется отметить, что ссылок на первоисточники, в частности хранящихся в архиве ФСБ, в сборнике нет.

Следует отметить, что остаются актуальными некоторые источники по истории партизанского движения, опубликованные в советское время. Несмотря на то, что они не освещают деятельность органов госбезопасности СССР на оккупированной советской территории, в них можно найти общую и уточняющую информацию⁷⁸.

Материалы, затрагивающие ряд направлений деятельности чекистов в тылу врага можно обнаружить в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ), в Российском государственном военном архиве (РГВА), Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ), Центральном архиве Министерства Обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ).

Определенную ценность представляют документы, хранящиеся в регионах, территория которых была оккупирована в годы Великой Отечественной войны, прежде всего, в областных архивах ФСБ России и бывших партийных архивах.

Интересные документы имеются в фондах руководителей партизанского движения в годы Великой Отечественной войны, хранящихся в различных архивах г. Москвы. Например, материалы о разведывательно-диверсионной деятельности органов госбезопасности СССР на оккупированной советской территории можно обнаружить в фондах генерал-лейтенанта П.К. Пономаренко и полковника И.Г. Старинова.

Работа в архивах с различными по степени важности документами и материалами позволила по каким-то эпизодам найти документы разных ведомств. При их сравнении появилась возможность с большей степенью достоверности отобразить реалии изучаемой проблемы.

Помимо этого, в 2000-х гг. автор встречался и проводил беседы с руководителями и непосредственными участниками борьбы на оккупированной советской территории – генерал-полковником С.С. Бельченко, полковником И.Г. Стариновым, генерал-майором Е.А. Телегуевым и др. В ходе этих встреч была получена ценная информация, позволившая сформировать более четкое представление по ряду вопросов, связанных с предметом исследования.

1.3. Партизанская и подпольная борьба – сопротивление на оккупированной территории

Как отмечалось выше, тема сопротивления советского народа на оккупированной советской территории гитлеровским захватчикам в годы Великой Отечественной войны достаточно широко представлена в отечественной историографии. За последние семьдесят лет издано огромное количество научных и научно-популярных изданий, сборников документов и мемуаров.

Однако эта тема рассматривалась применительно прежде всего к развернувшемуся партизанскому движению. Деятельности подполья уделялось меньшее внимание, и при более подробном рассмотрении этой проблемы появляется ряд вопросов.

Во-первых, в отечественной и зарубежной историографии нет исследований, специально посвященных этой проблеме. И хотя тема подполья неоднократно выносилась в названия изданных в советское время работ, зачастую речь в них шла о партизанской борьбе⁷⁹. Во-вторых, изданная литература позволяет получить наиболее полную информацию только о подполье партийном⁸⁰, и лишь отрывочную о неизвестных патриотах, которые также боролись с оккупантами. Вопрос о том, кем были эти неизвестные патриоты, сколько их было, а главное, что они сделали и с каким эффектом, остается открытым. В-третьих, крайне мало научных работ посвящено подполью советских спецслужб на оккупированной территории, которое действовало в форме резидентур органов госбезопасности СССР и ГРУ ГШ Красной Армии.

В оккупированных областях Советского Союза организацию сопротивления гитлеровским оккупантам осуществлял ЦК ВКП(б) через подпольные обкомы, горкомы и райкомы партии. В Директива СНК СССР и ЦК ВКП(б) партийным и советским организациям прифронтовых областей от 29 июня 1941 г. пятое из шести требований коммунистической партии и советского правительства посвящено организации партизанской борьбы и осуществлению диверсий на оккупированной советской территории⁸¹. В отношении развертывания партизанского движения в директиве говорилось: «… в занятых врагом районах создавать партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога складов и так далее. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия. Для руководства всей этой деятельностью заблаговременно, под ответственность первых секретарей обкомов и райкомов создавать из лучших людей надежные подпольные ячейки и явочные квартиры в каждом городе, районном центре, рабочем поселке, железнодорожной станции, в совхозах и колхозах»⁸². В начале июля 1941 года Центральный комитет партии дал указание обкомам ВКП(б) о немедленной подготовке к переходу на нелегальное положение. Выполняя это указание, с 5 по 20 июля обкомы провели совещания секретарей горкомов, райкомов и партийного актива о работе парторганизаций в нелегальных условиях⁸³. В первой половине июля начало создаваться партийное подполье и развернулась подготовка к вооруженной борьбе на коммуникациях вражеских войск. Однако быстрое продвижение противника в глубь страны помешало полностью закончить эту работу.

Исходя из организационных документов СНК и ВКП(б) под термином подполье понимаются все направления сопротивления гитлеровским захватчикам на оккупированной советской территории. Подпольные партийные организации и выполняющие их указания органы государственной безопасности и военной разведки начали с самых первых дней войны борьбу с противником. В 1941 г. действовало 18 подпольных обкомов, более 260 окружкомов, горкомов, райкомов и иных партийных групп⁸⁴. Руководители государства, давая поручения по сопротивлению в 1941 г. ставили во главу угла именно создание партийного подполья, на основе которого будет развиваться партизанское движение⁸⁵.

Следует особо учитывать, что деревня, поселок и город существенно отличались друг от друга. Административным делением, количеством жителей, их менталитетом, сферой их занятости и деятельности, наличия или отсутствия органов управления и многим другим. Следует также учитывать, что весь полицейский, контрразведывательный и карательный режим оккупанты осуществляли именно в населенных пунктах, главным образом в городах⁸⁶.

ЦК ВКП(б) предлагал выделять для организации подпольных партийных организаций, создания партизанских отрядов и руководства борьбой в захваченных врагом районах «опытных боевых и до конца преданных партии, лично известных руководителям парторганизаций и проверенных на деле товарищей»⁸⁷.

Особое внимание следует обратить на организацию подполья и партизанского движения как составляющих именно партийного подполья. Организация проходила в условиях большого скопления войск противника во фронтовой и прифронтовой полосе и была сопряжена с исключительными трудностями⁸⁸.

В указаниях советского партийного руководства об организации подпольной работы в оккупированных гитлеровцами районах ставилась задача проводить: партийно-политическую работу среди населения; организацию партизанских отрядов и групп из населения оккупированных районов; разведку о противнике; выявление и уничтожение предателей и изменников Родины⁸⁹. Таким образом, подпольная работа на оккупированной советской территории в 1941–1944 годах включала в себя в том числе и развертывание партизанского движения.

Участники подпольной борьбы в своей деятельности основывались на идеях ВКП(б), руководствуясь призывами и конкретными установками. Ядром подполья, как правило становились созданные подпольные партийные организации⁹⁰. В воспоминаниях дважды Герой Советского Союза первый секретарь Черниговского обкома партии А.Ф. Федоров, откровенно пишет, что вопрос организации подполья застал его подчиненных врасплох. «Создавать подполье! Даже слова эти казались книжными, неживыми. „Большевистское подполье“ – это ведь из истории партии. И вот мы, люди, хоть и не очень молодые, но советской формации, должны готовиться к переходу на нелегальное положение»⁹¹.

В самом названии постановления ЦК ВКП(б) от 18 июля 1941 года «Об организации борьбы в тылу германских войск» обозначено, что речь идет не только о партизанском движении, а о более широком понятии – о борьбе в тылу врага. Так, например, в постановлении говорится о необходимости создания наряду с конными и пешими партизанскими отрядами, диверсионными и истребительными группами сети «наших большевистских подпольных организаций на захваченной территории для руководства всеми действиями против фашистских оккупантов». Далее в постановлении подчеркивается, что «во всем этом нас беззаветно поддержат в каждом городе и в каждом селе сотни и тысячи наших братьев и друзей, попавших теперь под пяту германских фашистов и ждущих с нашей стороны помощи в деле организации сил для борьбы с оккупантами». Постановление обязывало руководящие партийные и советские органы взяться за это дело. «Для организации подпольных коммунистических ячеек и руководства партизанским движением и диверсионной борьбой в районы, захваченные противником, должны быть направлены наиболее стойкие руководящие партийные, советские и комсомольские работники…»⁹².

Приказ Народного комиссара обороны СССР И.В. Сталина от 5 сентября 1942 года № 00189 «О задачах партизанского движения» не содержит утверждений о том, что подполье, а также срыв населением планов оккупантов являются формами этого движения. В приказе ставится задача добиться того, чтобы оно «развернулось еще шире и глубже… чтобы партизанская борьба охватила широчайшие массы советского народа на оккупированной территории. Партизанское движение должно стать всенародным»⁹³. А для этого, отмечалось в приказе, «нужно наряду с организацией новых партизанских отрядов создавать среди населения проверенные партизанские резервы, из которых и черпать пополнения или формировать дополнительные новые отряды. Нужно повести дело так, чтобы не было ни одного города, населенного пункта на временно оккупированной территории, где бы не существовало в скрытом виде боевого резерва партизанского движения». В приказе также говорилось: «Действиями партизан еще не охвачены города. Партизанским отрядам, отдельным организациям и диверсантам обязательно проникнуть во все города, большие и малые, развернуть там разведывательную и диверсионную работу»⁹⁴. И партизаны проникали в города, совершали там диверсии, громили в них фашистские гарнизоны, иногда занимали города, но, как правило, не могли удерживать их длительное время в своих руках – слишком неравными были силы.

Проникновение в города не означало в обязательном порядке постоянного нахождения в них и совершения действий партизанских формирований. Постоянно в городах и других населенных пунктах находились подпольные организации. Они могли использовать и использовали партизанские методы борьбы, иногда применяли оружие, а в отдельных случаях и сами становились партизанами, особенно тогда, когда в городах начинались восстания, приближалась Красная Армия и дни пребывания врага в них были сочтены. Вот как, например, понимали коммунисты Белоруссии приказ НКО СССР «проникать в города». В постановлении V Пленума ЦК КП(б) Белоруссии «Об обстановке и задачах работы партийных органов и партийных организаций в оккупированных районах Белоруссии» от 28 февраля 1943 года говорится: «Пленум ЦК КП(б) Белоруссии ставит задачу перед подпольными партийными организациями и партизанскими отрядами, расположенными вокруг городов, решительно усилить проникновение в города. Поручить бюро ЦК КП(б) Белоруссии определить задачи партийным центрам и партизанским отрядам, работающим на тот или иной город или районный центр и отвечающим за постановку в них работы. Предупредить партийные комитеты от попыток создавать в городах широкие подпольные партийные организации, которые в большей мере подвержены опасности провала вследствие проникновения агентов гестапо. Практиковать в городах работу одиночек и небольших, глубоко законспирированных групп, друг с другом не связанных, а связанных лишь с определенным уполномоченным парторганов»⁹⁵.

Следовательно, партизанская борьба, партизанское движение – это в соответствии с документами Коммунистической партии и Советского правительства открытое вооруженное сопротивление врагу. Деятельность подполья – это нелегальная борьба. Партизанские отряды опирались на силу оружия, подпольные организации – на умение конспирировать свою деятельность. Партизанские отряды дислоцировались вдали от мест расположения вражеских гарнизонов, подпольные организации – непосредственно в стане врага. Различались также и структуры подпольных организаций и партизанских отрядов.

Практика осуществления борьбы в тылу врага, теоретическое осмысление проблемы указывают на то, что не следует отождествлять вооруженную партизанскую борьбу и деятельность подполья. Подпольная борьба ведется конспиративно, небольшими группами людей, а вооруженная партизанская война представляет собой открытые боевые действия, которые при благоприятных условиях становятся массовыми, перерастая даже в вооруженное восстание. Конечно, и партизаны могут использовать подпольные методы борьбы (агентурная разведка, распространение нелегальных изданий), а подпольщики – оружие (уничтожение предателей и провокаторов, совершение диверсий). Подпольщик мог, особенно в случае опасности провала, перейти в статус партизана, а также наоборот, партизан, выполняя задание своего руководства, мог осесть в городе, то есть становился подпольщиком. Однако это не дает ни малейшего основания считать деятельность подполья, а тем более партийного, формой партизанской борьбы.

Можно привести факты существования в той или иной стране и активного действия подполья при отсутствии партизанского движения, и наоборот, наличия партизанской борьбы при отсутствии массового подполья. Так, например, во время Второй мировой войны и в Германии, и в Румынии действовало подполье, имели место факты саботажа, но не было партизанского движения⁹⁶.

При всем различии форм и методов борьбы сила партизанского движения и подпольной деятельности состояла в тесной связи с местным населением оккупированной советской территории и их активной поддержке народом. Население пополняло ряды партизан и подпольщиков новыми бойцами, обеспечивало продуктами питания, одеждой, обувью.

Следует обратить внимание еще на один аспект. Подпольные обкомы, созданные и действующие на оккупированной советской территории, по сути своей были партизанскими соединениями⁹⁷. Заблаговременная подготовка баз для партизан, утверждение секретарей подпольных райкомов, организация подпольных точек сыграли большую роль в развертывании сопротивления гитлеровцам⁹⁸.

С подпольными группами, которые планировалось перебросить через линию фронта, проводились занятия по военной подготовке, изучению стрелкового оружия и гранатометанию, а также лекции на темы: положение населения в оккупированных районах; содержание и формы политической агитации среди населения в тылу противника; организация политической разведки; боевая деятельность партгрупп (организация населения для саботажа всех мероприятий, проводимых немцами, осуществления террористических и диверсионных действий против захватчиков и их ставленников, создания групп самообороны и партизанских групп); о легальных и нелегальных формах работы и их сочетании (участие в сходках, выдвижение своих людей на административные и другие должности, организация подпольной работы – печатание газет, листовок и т. д.); организация конспиративной связи партгрупп с руководством партизанских бригад и отрядов и с Центром⁹⁹. Подпольщиков учили совершать террористические и диверсионные акты против захватчиков, создавать группы самообороны и партизанские группы из местных жителей. Также их учили сочетанию легальных и нелегальных форм работы (участие в сходках, выдвижение своих людей в местные органы власти, распространение листовок и т. д.)¹⁰⁰.

Созданные для сопротивления гитлеровцам подпольные организации, столкнулись в населенных пунктах на оккупированной советской территории с нечеловеческими трудностями. Гитлеровцы уничтожали население под предлогом неповиновения, заключали в концлагеря, проводили репрессии в отношении всех заподозренных в помощи или сочувствии партизанам и подпольщикам¹⁰¹. В городах снабжения населения продуктами питания по существу не было. Местное население по сути было на грани голодной смерти. Для жителей, например, Минска вводились хлебные карточки, по которым нерегулярно выдавалось 100 грамм хлебного суррогата в день¹⁰². Осенью 1942 г., урожай сельхозпродуктов в Крыму, который был исключительно обильным, немцы вывезли полностью¹⁰³.

И роль подпольных организаций сводилась в большинстве своем к агитации и пропаганде среди населения. Информацию об этом можно получить из документов, а также различного рода мемуаров непосредственных участников изучаемых событий¹⁰⁴. Наряду с организованными и подготовленными многие подпольные группы возникали спонтанно.

Подпольной работой занимались не только партийные органы, но и советские спецслужбы. В связи с началом Великой Отечественной войны органы государственной безопасности были вынуждены в срочном порядке перестроить свою деятельность, чтобы не только противостоять спецслужбам гитлеровской Германии, но и организовать диверсионную борьбу против немецко-фашистских захватчиков в тылу противника. Для этого еще 5 июля 1941 года была создана Особая группа при Наркоме внутренних дел СССР, которую возглавил П.А. Судоплатов.

На Особую группу НКВД СССР были возложены: разработка и проведение разведывательно-диверсионных операций против гитлеровской Германии и ее сателлитов; организация подполья и партизанской войны; создание нелегальных агентурных сетей на оккупированной территории; руководство специальными радиоиграми с немецкой разведкой в целях дезинформации противника¹⁰⁵.

Подбор кадров для подпольного аппарата определялся тесным взаимодействием партийных органов и оперативных работников НКВД. Остро встал вопрос об использовании участников Гражданской войны, тех, кто проявил себя в истребительных батальонах и в только что созданных, главным образом в Белоруссии, партизанских отрядах.

Забрасываемые в тыл врага группы обычно насчитывали 30–50 человек. Но после первых же операций, если это было санкционировано руководством НКВД, их количество быстро вырастало за счет местного населения и военнослужащих, выходивших из окружения, и они превращались в мощные партизанские отряды и соединения.

Как правило, личный состав оперативных групп перебрасывался в тыл противника посредством авиации с приземлением на парашютах в заданном районе. Многие оперативные группы становились партизанскими отрядами.

Командированный в Смоленскую область для организации разведывательно-диверсионной работы А.К. Флегонтов уже 16 августа 1941 года докладывал П.А. Судоплатову радиотелеграммой, что в Смоленской области под его руководством действуют 4 партизанских отряда, численностью в 174 человека.

Таким образом, уже первые месяцы войны продемонстрировали эффективность работы нового чекистского подразделения. Но опыт первого года войны потребовал еще более значительной реорганизации структуры органов государственной безопасности.

18 января 1942 года для осуществления широкомасштабной разведывательно-диверсионной зафронтовой работы против Германии и ее союзников как на советской территории, так и в оккупированных странах Европы, на Дальнем и Ближнем Востоке, а также для оказания содействия советским и партийным органам в организации и боевой деятельности партизанских отрядов и диверсионных групп в тылу врага было создано 4-е Управление НКВД СССР. Задачи нового управления в области организации партизанской борьбы были существенно сужены и направлены в большей степени на разведывательно-диверсионную, контрразведывательную и специальную деятельность на оккупированной советской территории¹⁰⁶.

Основным принципом, на основе которого осуществлялось организационное построение подпольного аппарата органов госбезопасности на оккупированной территории, являлась его полная децентрализация. Связывать одну резидентуру с другой, подчинять оставленные резидентуры и группы одному лицу, то есть создавать нечто вроде подпольного НКГБ категорически запрещалось, так как такая организация подпольного аппарата в случае провала одного звена приводила к гибели всех остальных звеньев. Агентура сводилась в нелегальные резидентуры и группы. Вместе с тем отдельные агенты должны были оставаться на положении одиночек, не связанных ни с какими резидентурами. Они предназначались главным образом для спецзаданий.

Интересно, что агенты резидентур понимали свою боевую работу в населенных пунктах именно как партизанскую. Это, в частности, отмечал агент НКВД Н.Е. Хохлов, один из участников боевой группы, которая должна была остаться в Москве для проведения диверсионной деятельности при возможной ее оккупации гитлеровцами в 1941 году¹⁰⁷.

Учитывая вышеизложенное, автор предлагает понятие сопротивления на оккупированной советской территории в годы Великой Отечественной войны рассматривать как вооруженное антигитлеровское подполье, составной частью которого является партизанское движение – прямое вооруженное сопротивление врагу, партийно-патриотическое подполье в населенных пунктах и подполье советских спецслужб в форме разведывательно-диверсионных резидентур¹⁰⁸.

Глава 2
Подготовка к отпору потенциального агрессора накануне войны и правовое регулирование зафронтовой деятельности органов государственной безопасности СССР

2.1. Подготовка к развертыванию партизанской борьбы в 1930-х гг

Борьба советского народа против гитлеровцев на оккупированной советской территории не сразу стала мощной и всесторонней. Рождалось эта борьба в муках, хотя подготовка в этом направлении велась задолго до войны.

Молодое Советское государство, окруженное врагами при постоянной угрозе нападения, после кровопролитной Гражданской войны не располагала еще сильной армией, в виду этого партизанской борьбе придавалось большое значение. Проводился учет кадров, прошедших большую школу подпольной и партизанской борьбы в период Гражданской войны и иностранной интервенции. Органы государственной безопасности продолжали повышать искусство борьбы в тылу противника. Так, в начале 1920-х годов диверсионные группы, одетые в гражданскую одежду, переходили польскую линию фронта для развертывания партизанской борьбы в тылу польских войск на территории Западной Белоруссии¹⁰⁹.

Позднее, в соответствии с решениями военно-политического руководства СССР, началась широкомасштабная подготовка к партизанской борьбе против возможной агрессии со стороны капиталистических держав.

К большому сожалению, по этой проблеме практически не осталось документов. Зачастую данные о подготовке органов государственной безопасности к партизанской борьбе в 1920-1930-х годах автор находил из документов, прямо не затрагивающих этот вопрос. Так, например, из справки на агента НКВД УССР «Никитина» от 25 декабря 1942 года прямо указано, что он в 1929 г. успешно окончил школу руководителей партизанского движения при ГПУ УССР и был назначен командиром отряда для действия в случае возникновения войны в Шепетовском районе УССР¹¹⁰. Это позволяет говорить о целой системе подготовки партизан, организованной ОГПУ, распространившейся, по крайней мере, на приграничные районы.

Опыт партизанской войны, накопленный в 1914-1920-е годы русской армией, был развит советскими военными теоретиками и положен в основу военной доктрины молодого государства¹¹¹.

Несомненная заслуга в подготовке борьбы в тылу противника, широко развернувшейся в СССР в начале 1920-х гг., принадлежит М.В. Фрунзе и Ф.Э. Дзержинскому, под руководством которых была развернута серьезная работа по написанию пособий по тактике партизанской борьбы и по созданию особых партизанских школ, а также приобретению специальной техники и вооружения для партизанских формирований¹¹².

Именно, в соответствии с решениями военно-политического руководства СССР, в 1924–1936 годах производилась серьезная подготовка к партизанской войне. Она включала: создание тщательно законспирированной и хорошо подготовленной сети диверсионных групп и диверсантов-одиночек в городах и на железных дорогах к западу от линии укрепленных районов; формирование и всестороннюю подготовку маневренных партизанских отрядов и групп, способных действовать на незнакомой местности, в том числе за пределами страны; переподготовку командного состава, имевшего опыт партизанской борьбы в Гражданской войне, и подготовку некоторых молодых командиров в специальных партизанских учебных заведениях; отработку вопросов партизанской борьбы и борьбы с вражескими диверсионными группами на специальных и некоторых общевойсковых учениях; совершенствование имеющихся и создание новых технических средств борьбы наиболее пригодных для применения в партизанских действиях; материально-техническое обеспечение партизанских формирований¹¹³.

В конце 1920-х и начале 1930-х годах подготовка партизан и диверсантов проводилась в специальных школах и учебных пунктах, различных по величине, по структуре и по способам конспирации. Спецшколы, как правило, размещались в городах и пригородах, в нескольких зданиях. Они имели хорошие мастерские, лаборатории, а некоторые имели закрытые тиры и небольшие полигоны, на которых можно было устанавливать и даже подрывать различные мины и заряды до 1 килограмма.

В учебных пунктах, которые являлись филиалами основных спецшкол, обучались командиры и специалисты, диверсионные, разведывательные, организаторские группы и даже целые отряды. Здесь же готовили подпольщиков-одиночек и небольшие группы диверсантов для совершения операций на случай вторжения противника в приграничную полосу. Одновременно обучалось не менее 12 человек. Все имели псевдонимы.

Состав будущих партизанских формирований был самый различный, но на каждом сборе имелись партизаны, одинаковые по возрасту. Обычно в партизаны готовились мужчины в возрасте 45 лет и старше, а также молодые мужчины, освобожденные от военной службы по здоровью. На сборы, призывались и женщины в возрасте от 20 до 40 лет. Большинство обучающихся были коммунистами и комсомольцами. В целях строжайшей конспирации их под различными предлогами «исключали» из партии и комсомола, и они «устраивались» на работу, где должны были действовать на случай вторжения противника. Таких диверсантов обучали 1–2 месяца.

Подбор для диверсионной борьбы в тылу противника из самых различных категорий населения, в частности, лиц пожилого возраста, а также лиц, имевших опыт партизанской борьбы, был целесообразным и продуктивным. Их обучали только тому, что нужно было для выполнения конкретных задач. Например, пожилых партизан учили только совершению диверсий на транспорте и в отраслях промышленности, вблизи которых они проживали. Этот контингент не подлежал мобилизации и должен быть остаться на оккупированной территории в случае нападения агрессора.

При обучении диверсионных партизанских групп, предназначенных для базирования и действий в городах, особое внимание обращалось на соблюдение конспирации и поддержанию тайной связи.

Диверсанты, которые предназначались для переброски в тыл противника через линию фронта, проходили и воздушно-десантную подготовку, вплоть до ночных прыжков с парашютом¹¹⁴.

Теоретические занятия проводились по 6 часов, а практические по 8-10 часов в сутки. Для маскировки эти курсы назывались, например, в одном случае «сбором собаководов» и тогда действительно на курсах было много собак. В других случаях – семинаром пчеловодов и на участке дачи появлялись ульи; на берегу Днепра и в Одессе проводились курсы «рыбаков», в Полесье – «лесоводов»¹¹⁵.

Почти всех курсантов пожилого возраста под различными предлогами переводили в новые районы, находившиеся к западу от строящихся оборонительных рубежей. Там они оседали, ничем не проявляя себя.

После обучения, начиная с лета 1931 года, на каждого подготовленного диверсанта закладывался один или несколько складов с оружием, боеприпасами, минно-подрывными и поджигательными средствами.

Командиры и комиссары будущих партизанских бригад и отрядов отбирались из числа активных участников партизанской борьбы в годы Гражданской войны. Начальники штабов комплектовались из общевойсковых командиров. Численность организаторской группы отряда, в зависимости от задач и местных условий, состояла от 8 до 12 человек, бригады от 30 до 40 человек. Отдельно действующие диверсионные и разведывательные группы в основном комплектовались из частей Красной Армии и пограничников, но почти в каждой группе были и опытные партизаны.

Личный состав организаторских групп отрядов и бригад подбирался при участии их командиров, комиссаров, начальников штабов. Как правило, заместители командиров имели опыт партизанской борьбы в годы Гражданской войны, а остальные были из рядов Красной Армии, пограничных войск, работников органов ОГПУ и из рабочих и колхозников, обладающих нужными данными¹¹⁶.

Как показало время, проблема подбора кадров для командного состава партизанских формирований остро встала в первые дни Великой Отечественной войны. Органы государственной безопасности СССР старались учитывать опыт 1929-1934-х годов и подбирать людей преданных своей Родине, а самое главное – имеющих опыт ведения зафронтовой борьбы.

Подготовка диверсантов в 1920–1930 годах не ограничивалась только краткосрочными курсами. Лица, окончившие курсы Осоавиахима и показавшие по всем данным свою пригодность к борьбе в тылу противника, зачислялись в секретные школы и там обучались специальным дисциплинам.

Вначале в специальных школах будущих партизан и диверсантов учили всему, что было нужно в тылу противника. Потом убедились, что для этого мало не только года, но и двух лет.

Обучение было 3-х ступенчатым. Первая ступень включала заочную подготовку с продолжительностью около года. Вторая ступень – подготовку командиров и специалистов в школах в течение 6 месяцев. Третья ступень – сколачивание разведывательных, диверсионных и организаторских групп отрядов в течение 1 месяца, организаторских групп бригад – 2 месяца¹¹⁷.

Будущие диверсанты приобретали нужные им гражданские и военные специальности без отрыва от производства. Весь состав организаторских, диверсионных и других специальных групп еще до учебных сборов овладевал одной, двумя, а некоторые и тремя специальностями, необходимыми в тылу противника. Так, при организаторских группах отрядов, численностью в 8-12 человек, могли быть до 20–30 следующих специалистов: 2–3 радиста, 3–4 подрывника, 3–4 стрелка, 1–2 фельдшера, 1–2 химика, 1–2 электрика, 2–3 водителя, фотографа, оружейника, переводчика, а в некоторых отрядах были летчики. Все могли плавать, ездить верхом на лошадях, на велосипедах, ходить на лыжах. Все, за исключением пожилых командиров и комиссаров, обладали большой физической выносливостью.

Начиная со второй половины 1929 года в спецшколах обучали только специальным дисциплинам, а именно: организации и тактике партизанской борьбы; специальной политической подготовке, в которой большое внимание уделялось борьбе с вражеской пропагандой, работе среди населения других стран; разложению войск противника; минно-подрывному и пиротехническому делу; изучению иностранного оружия; использованию приемов конспирации и маскировки; воздушно-десантной подготовке; преодолению водных преград и др. дисциплинам¹¹⁸.

Специальная подготовка партизанских кадров обычно велась в составе групп диверсантов, разведчиков, снайперов, радистов. Группы, как правило, формировались в ходе предварительной подготовки. При отборе кандидатов для специальной партизанской подготовки особое внимание обращалось на морально-политические качества, физическую подготовку, выносливость, дисциплинированность, инициативность. При этом группы по обучению диверсантов комплектовались в основном из лиц, обладающих знаниями в области электротехники, химии; разведчиков – из лиц с острым зрением и отличным слухом, знающих топографию и фотодело; снайперов – из отличных стрелков; радистов – из радиолюбителей; оружейников – из слесарей¹¹⁹.

До 10 процентов занятий проводились в ночное время с выходом в лагеря. По всем дисциплинам были зачеты, по основным – экзамены, на которых требовалось показать не только знания, но и умения. Обучаемые делали мины и зажигательные снаряды, которые устанавливали на объектах, проводили различные «диверсии», решали тактические задачи. Таким образом, создавалась обстановка, максимально приближенная к боевой.

К концу обучения радисты могли не только принимать, передавать, шифровать и расшифровывать радиограммы, не только устранять неисправности в радиостанциях, но и из имеющихся в продаже деталей самостоятельно изготовить приемо-передающую радиостанцию¹²⁰.

В годы Великой Отечественной войны, особенно в начальный период, проблема связи партизанских формирований с «Большой землей» стояла очень остро. А таких специалистов, которые могли самостоятельно изготовить приемо-передающую радиостанцию, практически не было.

После подготовки диверсанты и партизанские командиры могли изготовлять из подручных, продающихся в магазине материалов и деталей, взрывчатые вещества, зажигательные снаряды, электрозапалы, противопехотные, противотранспортные мины мгновенного и замедленного действия, производить диверсии как с применением самых совершенных по тому времени мин, так и без применения взрывчатых веществ на транспорте, промышленных и других объектах, имеющих военное значение. Особое внимание обращалось на умение произвести диверсии, не оставляя не только никаких следов, но и направляя противника по ложному следу¹²¹.

Данный момент, по мнению автора, очень важен, т. к. наибольший вред коммуникациям противника в годы Великой Отечественной войны, применяя мины замедленного действия, принесли именно такие «невидимые» для врага диверсионные группы советских партизан¹²².

После сдачи экзаменов группы выводили в лагеря и там сами их командиры проводили занятия по плану, разработанному совместно с преподавателями. Не менее 75 процентов занятий проводилось в ночное время¹²³. Данная практика оправдывала себя ввиду того, что партизанские операции зачастую проходят именно в это время суток.

С конца 1931 года одновременно производилась и закладка скрытых складов с оружием, боеприпасами и минно-подрывным имуществом.

Необходимо отметить, что в конце 1920-х и начале 1930-х годов специальные органы ОГПУ и 4-го Управления Генерального Штаба РККА, занимавшиеся вопросами партизанской войны, оказали большую помощь народам других стран¹²⁴. Так, на Украине готовились партизанские кадры не только из жителей районов, оккупированных Польшей и Румынией, но и из поляков и румын, которые были вынуждены покинуть свои страны, спасаясь от террора реакционных режимов. Из этого контингента готовили минеров, разведчиков, командиров групп и отрядов. Обычно это были небольшие группы и одиночки. Подготовка групп велась в спецшколе ОГПУ УССР в г. Купянске и на курсах разведотдела Украинского военного округа в Киеве и Одессе. Одиночки обучались на конспиративных квартирах¹²⁵.

Диверсантов же предполагалось использовать, если будет необходимость, как партизанских командиров. Иностранцев готовили по особым программам с учетом особенностей страны, тоже иногда в несколько приемов.

Опыт партизанской борьбы, а также созданная в начале 1930-х годов специальная партизанская техника широко и весьма эффективно использовались в ходе национально-революционной войны испанского народа против фашизма. Один из самых известных курсантов этих школ, герой войны в Испании – генерал «Вальтер» (Кароль Сверчевский). В Испании на практике применяли опыт, полученный в партизанских школах чекисты – будущие командиры партизанских формирований в годы Великой Отечественной войны: В.А. Ваупшасов, Н.А. Прокопюк, А.М. Рабцевич и др.

Диверсантов обучали обычно два, реже три инструктора. В их распоряжении всегда были мастерские и лаборатории, которые обеспечивались необходимой техникой. Комплектовались преподаватели и работники мастерских и лабораторий из состава обучавшихся групп.

От старших инструкторов требовалось знание иностранных языков (на Украине польского и румынского). Иностранцев редко обучали через переводчиков. А если и привлекали, то только таких, которые после 2–3 сборов могли стать инструкторами.

В ходе обучения диверсанты и особенно бывалые партизанские командиры на основе опыта прошлого вносили серьезные предложения по усовершенствованию средств и способов ведения партизанской борьбы.

Уже тогда вместо Наставления «Подрывные работы» и пособия по подрывному делу, предназначенных для войск Красной Армии, приходилось издавать конспекты «Минно-подрывное и поджигательное дело» для партизан, в которых менее одной трети бралось из указанного Наставления, а две трети было специфически диверсионным¹²⁶.

Если планировалась переброска групп в тыл противника по воздуху, то весь состав совершал один-два ночных прыжка. При этом дневные прыжки и предварительная подготовка к ним, как правило, проводились в кружках Осовиахима.

К 1 января 1930 года в приграничной полосе Юго-Западной железной дороги глубиной до 200 км из личного состава погранвойск и военизированной охраны железных дорог были подготовлены, кроме подрывных команд двух железнодорожных полков, более 60 партизанских подрывных команд общей численностью около 1400 человек. На железной дороге и на объектах были оборудованы специальные минные трубы, ниши и камеры. Аналогичная работа проводилась в Белорусском и Ленинградском военных округах.

Детали и особенности этой работы хорошо представлены в воспоминаниях И.Г. Старинова, который в те годы занимался подготовкой диверсантов по линии 4-го управления Генштаба РККА. В БССР, например, создали Специальное бюро ГПУ. С 1930 по 1936 год оно провело целый комплекс мероприятий по подготовке к партизанской борьбе. Так, уполномоченный Спецбюро ГПУ Белоруссии А.К. Спрогис был начальником специальной школы, в которой прошли обучение многие будущие партизаны¹²⁷.

Боеготовность и обучение этих кадров обеспечивалось достаточным количеством учебных пособий. В партизанских школах было много специальной литературы, начиная с трудов Д.В. Давыдова, Н.С. Голицына, В.Н. Клембовского, до труда по тактике партизанской борьбы П.И. Коротыгина, сборников боевых примеров из опыта партизанской борьбы и диверсий Первой мировой и Гражданской войн, а также большое количество пособий по тактике партизанской борьбы, средствам и способам диверсий. Большинство их до 1934 года было без грифа секретности и без указания о том, кто их печатал.

Качество подготовки, боевые возможности маневренных партизанских формирований проверялись на специальных и общевойсковых учениях. Целая серия этих учений помогла обобщить опыт и оценить эффективность системы подготовки партизанских кадров в 1920-1930-х годах. Были проведены специальные маневры в 1932 году под Москвой. В них участвовали дивизия особого назначения войск ОГПУ, Высшая пограничная школа, академии и училища Московского военного округа, партизаны-парашютисты под командованием С.А. Ваупшасова.

Диверсионные группы иногда участвовали в общевойсковых учениях. Особенно поучительными они были в Ленинградском военном округе осенью 1932 года. В них участвовали отборные спецгруппы Ленинградского, Белорусского и Украинского военных округов, всего свыше 500 партизан, подготавливаемых по линии 4-го Управления Штаба РККА и ОГПУ¹²⁸.

У «партизан» было оружие иностранного производства, а у «диверсантов» учебные мины. Все были в гражданской одежде, в головных уборах с красными полосками, имели плащи и рюкзаки.

В ходе учений «партизаны» проникали в «тыл противника» наземным путем через «линию фронта» и по воздуху с парашютами. «Противник» проводил контрпартизанские мероприятия. Был успешно осуществлен ряд засад, но налеты на штабы армий оказались неудачными из-за бдительности охраны.

Исключительно эффективно действовали небольшие диверсионные группы на путях сообщения «противника». На сильно охраняемых участках «партизаны» ухитрялись применять так называемые «нахальные мины», установка которых занимала менее 30 секунд. На слабо охраняемых участках железной дороги «партизаны» успешно использовали учебные неизвлекаемые противопоездные мины.

Характерно, что если крупные партизанские отряды обнаруживались еще на подходах, то мелким диверсионным группам партизан удавалось проникать в населенные пункты, где располагались штабы и с помощью учебных мин создавать тревожное положение. При этом все группы оставались неуловимыми¹²⁹.

Одну из таких групп возглавлял Н.А. Прокопюк, будущий Герой Советского Союза, в годы Великой Отечественной войны руководитель оперативной группы ОМСБОН НКВД «Охотники». Умелые действия этой группы были положительно отмечены на разборе действий партизан.

Полевые учения и командно-штабные игры 1928–1929 годов показали, что на местности, доступной для бронетанковой и транспортной техники, партизаны теряли преимущество перед регулярными войсками в маневренности и подвижности. Однако моторизация войск повысила эффективность засад. Это заставило обратить большое внимание на устройство засад и применение средств, дающих возможность наносить урон врагу, не вступая с ним в боевое столкновение и даже без проникновения исполнителей на объекты противника¹³⁰.

Эти учения показали качество партизанских групп и отрядов: волю к выполнению боевой задачи, разумную инициативу, выносливость, дисциплинированность, но выявились и существенные недостатки в технике и тактике: группы и отряды долго собирались после десантирования, оставались следы, по которым «противник» начинал преследовать десантников, не все группы справились с обеспечением сохранности скрытых складов. Мины, хорошо показавшие себя с учебными «взрывчатыми веществами» и «электродетонаторами», не срабатывали из-за больших допусков при их применении с боевыми взрывчатыми веществами. Учения показали, что погоня за штабами, налеты на них при должной охране приводили к большим «потерям» партизан и только вызвали нервозность среди работников штаба, но действия групп и отрядов на коммуникациях превзошли все ожидания и были реально ощутимы. Весьма удачно действовали засады против автомобильных колонн и при захвате поездов¹³¹.

Все эти мероприятия практически показали, какие методы наиболее эффективны в партизанской борьбе. Опыт Великой Отечественной войны подтвердил правильность многих выводов, сделанных после этих учений, в частности, вывода о более высокой эффективности мелких маневренных диверсионных групп.

При подготовке партизанских формирований иногда учитывалось, что данные формирования могут перерастать в войсковые части, способные вести боевые действия и на фронте. Однако практика Великой Отечественной войны показала неэффективность действий партизанских формирований в случае использования их как кадровых армейских подразделений. Так, например, начальник оперативно-чекистских групп по Витебской области капитан госбезопасности С.В. Юрин 16 мая 1942 года докладывал в Центр о том, что «перевод руководством 4-ой ударной армии партизанской бригады т. Шмырева на методы позиционной войны отрицательно сказался на оперативно-боевых качествах бригады и моральном духе партизан»¹³². Более того, противник умышленно старался объединить партизанские отряды и бригады в крупное соединение армейского типа, чтобы покончить с ними одним ударом.

Занятия не ограничивались только тактической подготовкой диверсантов. Она была частью военной доктрины страны и должна была обеспечиваться комплексом мероприятий политического, военно-стратегического и экономического характера.

Одновременно с подготовкой партизанских кадров и средств борьбы с противником на случай войны разрабатывались и совершенствовались мобилизационные планы, предусматривающие использование партизанских формирований; принимались меры к тому, чтобы задания, включенные в мобилизационные планы, при необходимости были быстро доведены до исполнителей и материально обеспечены.

Оперативниками Транспортных отделов ОГПУ активно вербовалась агентура на железных дорогах к западу от линии тыловых укрепленных районов из подготовленных к диверсионной деятельности специалистов-железнодорожников, без которых не мог обойтись противник (стрелочники, дежурные по станциям, паровозные машинисты, связисты, путевые рабочие и т. д.), которые, используя самодельные мины замедленного действия, зажигательные средства и подручные материалы и инструменты, могли бы совершать диверсии, оставаясь вне подозрения контрразведки противника¹³³.

Широко использовались новые достижения в технике. Были сконструированы так называемые угольные и другие мины, которые партизаны могли сами изготавливать в тылу врага. Успешно применялись угольные мины группой Константина Заслонова, оперировавшей в Белоруссии.

Особое внимание обращалось на средства радиосвязи. Уже в начале 1930-х годов считалось, что радиосвязь с «Большой землей» – основной вопрос организации партизанской борьбы. Несмотря на это, особенно в первый год Великой Отечественной войны, проблема нехватки радиосредств оставалась очень острой. Из-за этого недостатка эффективность партизанской разведки зачастую равнялась нулю.

Важное значение придавалось заблаговременно закладке в полосе между границей и линией укрепленных районов запасов материальных средств для будущей партизанской борьбы.

Предварительно были проверены способы обеспечения сохранности материальных средств, помещенных в тайники. Закладку тайников проводили командный состав партизанских формирований под руководством инструкторов и специальные группы разведотдела штаба Украинского военного округа, ОГПУ УССР и дорожно-транспортные отделы ОГПУ Юго-Западной железной дороги¹³⁴.

Общее количество заложенных материальных средств на Украине и в плавнях Бессарабии составило сотни тонн. В некоторых районах в 1930–1933 годах было заложено больше средств, чем там получили партизаны за все время Великой Отечественной войны. Это, в первую очередь, относится к районам Олевска, Славуты, Овруча, Коростеня¹³⁵.

Большинство этих баз с оружием, боеприпасами, взрывчаткой было уничтожено накануне войны. В 1937–1938 годах была разрушена и сама система подготовки партизанских кадров. Главной причиной стала смена военной концепции, не допускавшая ведение войны на собственной территории. Многие партизанские кадры были уничтожены в результате репрессий в 1937–1938 годов. Была ликвидирована сеть партизанских школ во главе с компетентными руководителями. Были расформированы партизанские отряды и группы¹³⁶.

Поэтому многие руководители партизанского движения в годы Великой Отечественной войны ничего не знали о заблаговременной подготовке к партизанской борьбе, проводившейся в СССР в конце 1920-х – начале 1930-х годов¹³⁷.

Частично уцелели лишь те партизанские кадры, которым довелось принять участие в первой вооруженной схватке с фашизмом в Испании, в частности А.К. Спрогис, С.А. Ваупшасов, Н.А. Прокопюк, И.Г. Старинов и ряд других.

Более четкое представление о свертывании всей работы по подготовке к партизанской борьбе дает докладная записка, направленная А.К. Спрогисом в адрес вышестоящего командования после возвращения из Испании. В течение года он не мог найти применения своему опыту и знаниям. Спрогис писал: «Около восьми лет я занимался подбором людей для партизанских и диверсионных групп, руководя ими и непосредственно участвуя в организации диверсионных актов. На практике я встретился с недооценкой этой работы, неоднократными случаями недоброжелательного отношения к ней вышестоящих лиц… работа „Д“¹³⁸, требует, с моей точки зрения, серьезного улучшения. Говоря об этой работе, я имею ввиду два учреждения, организующих ее, а именно НКВД (до 1937 года его особый отдел, а потом 3-й отдел) и 5-й отдел Генштаба РККА (Разведуправление)… Мы привыкли, что наш труд ценим. Я не ошибусь, если скажу, что этого не было не только в БССР, но и на Украине, и в Ленинграде. Наша работа стала считаться второстепенной. Наши работники использовались не по прямому назначению: производство обысков, арест, конвоирование арестованных, нагрузка дежурствами и т. д., и т. п.»¹³⁹.

Таким образом, отказ от военной доктрины, предусматривавший возможность партизанской войны и разрушение системы подготовки к ней, несомненно, негативно сказались в начальный период Великой Отечественной войны. Неумолимая логика первых дней войны показала ошибочность подобного подхода.

2.2. Правовое регулирование деятельности органов государственной безопасности в годы войны

Важную роль в борьбе против немецко-фашистских захватчиков сыграло правовое регулирование деятельности органов государственной безопасности в годы войны.

В годы Великой Отечественной войны органы государственной безопасности руководствовались правовыми актами высших органов государственной власти и управления, а также ведомственными нормативными актами.

К правовым актам высших органов государственной власти и управления относятся указы Президиума Верховного Совета СССР, постановления Государственного Комитета Обороны и Советского правительства, совместные постановления СНК СССР и ЦК ВКП (б).

К ведомственным нормативным актам относятся: приказы, инструкции и указания НКВД СССР, НКГБ СССР, ГУКР «Смерш» НКО СССР и УКР «Смерш» НКВМФ СССР.

Правовые акты, регулировавшие деятельность органов госбезопасности в период войны, можно классифицировать по трем группам:

акты, регулировавшие деятельность органов военной контрразведки на фронте: в частях и соединениях Действующей Красной Армии и на кораблях Военно-Морского Флота;

акты, регулировавшие деятельность органов государственной безопасности в тылу страны;

акты, регулировавшие деятельность органов государственной безопасности в тылу врага.

Инициатива издания правовых актов, касающихся деятельности органов госбезопасности в тот период, принадлежала главным образом Государственному Комитету Обороны, сосредоточившему всю полноту власти в Советском государстве, а также Правительству СССР¹⁴⁰.

В правовых актах закреплялась политика Коммунистической партии и Советского государства, направленная на мобилизацию всего советского народа на разгром немецко-фашистских захватчиков¹⁴¹.

Особое значение для органов госбезопасности имел Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положении»¹⁴², по которому устанавливалось, что в местностях, объявленных на военном положении, все функции государственной власти в области обороны, обеспечения общественного порядка и государственной безопасности принадлежат военным советам фронтов, армий, военных округов, а там, где нет военных советов, – высшему командованию войсковых соединений¹⁴³.

Военному командованию предоставлялось право привлекать граждан к трудовой повинности для выполнения оборонных работ, охраны путей сообщения, сооружений, средств связи, электростанций, электросетей и других важнейших объектов; регулировать работу учреждений и предприятий, запрещать появление на улице после определенного времени, производить в необходимых случаях обыски и задержание подозрительных лиц; воспрещать выезд и въезд в местности, объявленные на военном положении; выселять в административном порядке из пределов местности, объявленной на военном положении, или из отдельных ее пунктов лиц, признанных социально опасными как по своей преступной деятельности, так и по связям с преступной средой, и т. д.

В местностях, объявленных на военном положении, все дела о преступлениях, направленных против обороны, общественного порядка и государственной безопасности, передавались на рассмотрение военных трибуналов.

Постановлением ГКО СССР от 19 октября 1941 г. в Москве и прилегающих к городу районах было введено осадное положение. Постановлением предусматривалось: «Нарушителей порядка немедля привлекать к ответственности с передачей суду военного трибунала, а провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстреливать на месте»¹⁴⁴.

Органы государственной безопасности строго руководствовались этими правовыми актами. Они держали постоянную связь с военным командованием и политорганами, регулярно информировали их о борьбе с государственными преступниками, и прежде всего с вражескими парашютистами, шпионами, диверсантами, террористами, распространителями провокационных и панических слухов.

Административно-правовые режимы в местностях, объявленных на военном и осадном положении, использовались органами госбезопасности для розыска и задержания вражеских агентов, организации охраны железнодорожного транспорта и оборонных предприятий, узлов связи, учреждений и других особо важных объектов.

Правовыми актами высших органов государственной власти и управления широкие права предоставлялись органам военной контрразведки в действующей армии и зафронтовым подразделениям органов госбезопасности.

Значительно расширились права органов государственной безопасности в тылу страны. Это обусловливалось тем, что из западных районов СССР в тыловые районы страны было перебазировано большое количество промышленных предприятий, научно-исследовательских учреждений, работавших на нужды фронта. Были введены в строй новые военные объекты, значительно расширены действующие. В тылу страны формировались войсковые части и соединения, функционировали военно-учебные заведения. Все эти объекты оперативно обслуживались органами государственной безопасности.

При выяснении вопроса о правомерности борьбы советского народа с гитлеровскими захватчиками на оккупированной территории, прежде всего, нужно отметить, что, об этой борьбе в Советском Союзе до начала 1990-х годов писалось только с положительной стороны. Исследователи предпочитали обходить так называемые «скользкие» вопросы. Однако отсутствие данных о негативных явлениях, которые имели место в некоторых партизанских отрядах¹⁴⁵, привело к тому, что в настоящее время появилась точка зрения о том, что партизанское движение в СССР было неправомерным и чуть ли не бандитским. Произошел переход, как это часто бывает в России, из одной крайности в другую.

Так, упомянутая ранее известная белорусская писательница С. Алексиевич, опубликовала в газете «Известия» статью, где все партизанское движение, развернувшееся на временно оккупированных территориях СССР в годы Великой Отечественной войны, назвала преступным¹⁴⁶. Возмущенными ветеранами-чекистами – участниками партизанского движения было подготовлено опровержение, но газета его не напечатала. После судебного разбирательства по этому делу, 17 апреля 1996 года вышло решение № 8 (91) Судебной палаты по информационным спорам при Президенте Российской Федерации обязать газету «Известия» опубликовать опровержение¹⁴⁷.

Данная проблема затронута и в одном из трудов В.И. Боярского, который пишет, что «партизанская война – обоюдоострое оружие. Она становится инструментом в руках сепаратистов, различного рода экстремистских организаций. Тот факт, что благородное слово „партизан“ легко превращается в презрительное прозвище „бандит“ свидетельствует, что мы имеем дело с очень непростым явлением»¹⁴⁸.

Анализ многочисленных документов и беседы с ветеранами партизанского движения показывают, что партизанская борьба советского народа против немецко-фашистских захватчиков началась с первых дней войны, т. е. до принятия нормативных актов, регламентирующих их деятельность. Однако это не дает никакого повода относить партизан к незаконным вооруженным формированиям.

Уместно отметить, что советские партизаны боролись на основании основного закона государства – Конституции СССР 1936 года, где в статье 133 прямо написано, что «защита отечества есть священный долг каждого гражданина СССР»¹⁴⁹. Измена родине, т. е. нарушение присяги, переход на сторону врага, нанесение ущерба военной мощи государства, шпионаж – карались, согласно Конституции СССР 1936 года по всей строгости закона, как самое тяжкое злодеяние¹⁵⁰.

Деятельность органов госбезопасности СССР на оккупированной советской территории в годы Великой Отечественной войны являлась составной частью партизанского движения и регламентировалось комплексом нормативно-правовых актов. По мнению автора, можно выделить два вида нормативно-правовых источников:

1) нормативно-правовые акты СССР – Конституция 1936 года, директивы, постановления, распоряжения Государственного комитета обороны СССР, Совнаркома СССР и совместные с ним постановления ЦК ВКП(б);

2) ведомственные нормативные документы – директивы, приказы, инструкции, указания центральных и территориальных органов государственной безопасности СССР.

Боевая программа развертывания всенародной борьбы в тылу немецко-фашистских войск была сформулирована в совместной директиве Совнаркома Союза СССР и ЦК ВКП (б) «Партийным и советским организациям прифронтовых областей» от 29 июня 1941 года, которая в отношении развертывания партизанского движения сводилась к следующему: «… в занятых врагом районах создавать партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога складов и так далее. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия. Для руководства всей этой деятельностью заблаговременно, под ответственность первых секретарей обкомов и райкомов создавать из лучших людей надежные подпольные ячейки и явочные квартиры в каждом городе, районном центре, рабочем поселке, железнодорожной станции, в совхозах и колхозах»¹⁵¹.

Можно считать, что это было первым и важным документом, регулирующим партизанское движение с точки зрения права. Несмотря на то, что в нем ничего не было сказано о роли и месте органов государственной безопасности в партизанском движении, участие в нем органов НКВД и НКГБ подспудно подразумевалось. В мирное время сотрудники и агентура именно этих государственных органов обучались и владели искусством партизанской борьбы, совершения диверсий, конспирации.

3 июля 1941 года эта директива была фактически озвучена И.В. Сталиным в его обращении к советскому народу. «В занятых врагом районах нужно создавать партизанские отряды, конные и пешие, создавать диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телеграфной и телефонной связи, поджога лесов, складов и обозов. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия, при вынужденном отходе частей Красной Армии не оставлять противнику ни одного килограмма хлеба… Колхозники должны угонять весь скот, хлеб сдавать под сохранность государственным органам для вывоза его в тыловые районы, хлеб, и горючее, которое не может быть вывезено, должно безусловно уничтожаться»¹⁵².

Партизанские действия в тылу сильного, специально подготовленного к контрпартизанской борьбе противника требовали всесторонней подготовки партизанских сил и оптимального планирования их действий. Ничего подобного Сталиным в его выступлении не предусматривалось¹⁵³.

В подобных условиях, вывоз и уничтожение, вместо раздачи, продуктов питания, и, прежде всего, зерна, обрекал на голодную смерть население оккупированных врагом территорий. Дословное выполнение этих распоряжений привело бы только к резкому увеличению числа коллаборационистов, вызвало бы у местных жителей ненависть к Советской власти и армии, и толкнуло бы многих на службу противнику. После выступления Сталина усилилось скоропалительное формирование и переброска в тыл врага без должной подготовки партизанских отрядов и диверсионных групп. Между тем не была даже сформулирована их основная задача: отрезать вражеские войска от источников их снабжения¹⁵⁴.

На основании Постановления от 29 июня 1941 года, 5 июля была создана Особая группа при наркоме внутренних дел. Одной из задач данного подразделения была организация партизанской борьбы в тылу противника¹⁵⁵.

Сразу, после создания Особой группы НКВД началось формирование Отдельной мотострелковой бригады особого назначения НКВД СССР. Оно было связано с необходимостью выполнения специальных заданий в борьбе с фашистскими захватчиками, вторгшимися на территорию Советского Союза. После обнародования директивы Совнаркома СССР и ЦК ВКП (б) партийным и советским организациям прифронтовых областей от 29 июня 1941 года эта общая задача уточняется и конкретизируется. ОМСБОН был призван вести разведывательные и диверсионные действия на важнейших коммуникациях противника, ликвидировать вражескую агентуру, действуя отдельными подразделениями, мелкими группами и индивидуально. Развитие событий выдвинуло еще одну, не менее важную задачу: оказывать всестороннюю помощь в развитии и расширении партизанского движения, создании подполья, сплочении патриотов в тылу врага¹⁵⁶.

Постановление ЦК ВКП (б) «Об организации борьбы в тылу германских войск»18 июля 1941 года хотя и не являлось нормативным актом, но имело огромное значение. На основании этого Постановления вырабатывались нормативно-правовые акты и строилась зафронтовая работа всех советских государственных органов, в том числе органов государственной безопасности.

В Постановлении говорилось: «…для обеспечения широкого развития партизанского движения в тылу противника партийные организации должны немедля организовать боевые дружины и диверсионные группы из числа участников Гражданской войны и из тех товарищей, которые уже проявили себя в истребительных батальонах, в отрядах народного ополчения, а также из работников НКВД, НКГБ и др. В эти же группы должны быть влиты коммунисты и комсомольцы, которые не используются для работы в подпольных ячейках.

Партизанские отряды и подпольные группы должны быть обеспечены оружием, боеприпасами, деньгами и ценностями, для чего заблаговременно должны быть в надежных местах зарыты и запрятаны необходимые запасы.

Необходимо также заблаговременно позаботиться об организации связи подпольных ячеек и партизанских отрядов с советскими районами, для чего их снабдить радиоаппаратами, использовать ходоков, тайнопись и проч., а также обеспечить посылку и печатание на месте листовок, лозунгов, газет»¹⁵⁷.

В Постановлении были уже упомянуты и органы государственной безопасности, сотрудники которых в первые недели войны встали во главе многих партизанских отрядов.

Постановления ЦК ВЛКСМ, как и партийных органов, явились для молодежи руководством к действию. 3 сентября 1941 года ЦК ВЛКСМ принял специальное Постановление «О мобилизации комсомольцев на службу в войска Особой группы НКВД СССР». На основании этого постановления в ОМСБОН НКВД СССР прибыло 800 комсомольцев из Москвы и ряда областей страны¹⁵⁸.