Kitobni o'qish: «ИСЕКАЙ НА РАЙОНЕ»

Книга первая: Пробуждение

ПРОЛОГ

Мир, в который я родился, был огромен. Бесчисленные расы — люди, зверолюди с пустынных равнин, эльфы из вечных лесов, гномы, живущие в недрах гор, — жили бок о бок, то заключая союзы, то сражаясь друг с другом. Но всех их объединяло одно — магия. Она была везде: в воздухе, в земле, в каждом камне и в каждом сердце. Она была такой же естественной, как дыхание.

Каждому живому существу в день рождения боги дарили искру одной из четырёх стихий: Вода, Огонь, Земля, Воздух. Это была основная, врождённая стихия. С ней человек рождался, с ней он жил и умирал. Она определяла его судьбу, профессию, место в обществе. Но это не значило, что другие стихии были недоступны.

Каждый мог научиться использовать любую из четырёх стихий. В школах этому учили с детства: Огонь — чтобы греть еду и освещать путь в темноте. Вода — чтобы никогда не умирать от жажды и очищать раны. Земля — чтобы строить дома и обрабатывать поля. Воздух — чтобы охлаждать помещения в жару и приводить в движение корабли. Магия была бытом. Магия была жизнью.

Но была одна хитрость. Родная стихия всегда была сильнее. Она росла вместе с человеком, развивалась, набирала уровень. Остальные три оставались на базовом уровне — достаточном для быта, но бесполезном в бою. Исключения были редкостью: лишь единицы за всю историю мира могли развить хотя бы одну чужую стихию до уровня, пригодного для сражений. Таких называли Магистрами, и они становились легендами.

Я родился в простой крестьянской семье на окраине королевства, в деревушке, затерянной между густыми лесами и бескрайними полями. Моя деревня пахла хлебом, парным молоком и дымом из труб. Я вырос в этом мире и любил его. Но мне досталась великая магия — Свет. Та, что способна сражаться с порождениями тьмы. Та, что не просто согревает, а очищает. Та, что даётся не каждому, а только тем, кому суждено стать защитником.

Мать моя, Эльза, была женщиной с мягкими руками и добрыми глазами. Отец, Карл, — суровым, но справедливым. Они работали от зари до заката, и я видел, как их руки покрывались мозолями, но они никогда не жаловались. Я гордился ими. А они гордились мной.

Когда мне было семь лет, я впервые почувствовал Свет внутри себя. Он вырвался из моей груди ослепительным столбом, озарил весь двор, заставил отца прикрыть глаза, а мать упасть на колени. Бабушка, которую в деревне считали полусумасшедшей, подошла ко мне и сказала: «Ты не просто мальчик, Кисиго. Ты — избранный. Ты будешь биться с тьмой. Запомни это». Я тогда не понял. Но запомнил.

В легендах говорили, что демоны имеют 100–120 уровней. Обычный человек к 50 годам достигает 80-го. Редко кто переваливает за 90. А я в 18 лет уже был на 30-м уровне. И с лёгкостью мог победить огромного огра, разорявшего деревни. Моё имя уже знали в соседних поселениях. Меня называли надеждой.

В день моего совершеннолетия я должен был успеть в столицу. Присягнуть королевству и получить ордер святого рыцаря. От нашей деревни до столицы — 20 километров. Я бежал что есть сил, чтобы успеть на церемонию. Ветер бил в лицо, сердце колотилось в груди, и я улыбался. Я знал: мой час настал.

Бежал полями и просеками. Пахло травой и свободой. И я наступил на коровий навоз.

Так смачно подскользнулся, что приземлился затылком на камень. Обычный булыжник у обочины. Когда-то там застряла повозка, вырыли яму, а камень так и остался торчать, затвердев от времени.

Всё случилось так быстро, что я даже не понял, как оказался в другом месте. Тёплом, светлом, бескрайнем. Лёгкий туман окутывал всё вокруг. Ни запаха, ни ветра. Просто измерение.

«Что это?» — подумал я.

Я не знал тогда, что это был порог между мирами. И что я уже никогда не вернусь в тот, где родился.

ГЛАВА 1. «Пробуждение»

Меня зовут Кисиго. Кисиго Чеевич.

Так назвали меня родители — темноволосые крестьяне с уставшими глазами, которые видели во мне единственную надежду. Я унаследовал от них тёмные, как смоль, волосы. А вот глаза достались от кого-то другого — яркие, огненные, будто в них горел сам Свет, который мне подарили боги. Я был высоким, статным — в свои восемнадцать я уже возвышался над сверстниками на голову. В доспехах я выглядел как настоящий герой из легенд.

Таким я был.

А теперь я здесь. В этом странном, тёплом, безжизненном месте, где даже ветер не пахнет. Где туман окутывает всё, лишая ориентиров.

Что это за место?

Я чувствую, как силы покидают меня. Мана — моя жизнь, моя суть — утекает, будто вода сквозь пальцы. Я только что стоял на ногах, полный мечтаний и надежд. Бежал в столицу, чтобы стать Святым Рыцарем. Думал о том, как буду сражаться с демонами, как прославлю своё имя...

А теперь я падаю на колени.

Не от боли. Нет. Это хуже. Это разочарование.

Моя мана опустошается. В глазах темнеет. Я пытаюсь разжечь огонь — просто маленькую искру, чтобы осветить путь. Щёлкаю пальцами. Щёлк. Ничего. Щёлк! Тишина.

Что происходит?!

Мозг выбрасывает адреналин. Я пытаюсь встать, но ноги не слушаются. Злость — дикая, первобытная — захлёстывает меня. Я чувствую, как внутри поднимается волна гнева, отчаяния, и вместе с ними — последняя искра магии.

Я же герой! Я не могу умереть вот так! Не здесь! Не сейчас!

Я собираю последнюю каплю маны. Сжимаю кулаки. Напрягаю всё тело. И огонь зажигается в моей груди.

Не снаружи. Внутри. Я чувствую, как пламя разливается по жилам, поднимается к голове. Мои волосы вспыхивают огненным факелом. Я вижу свет, я чувствую тепло, я снова жив! Свет пронзает туман, разгоняет тьму, и я ощущаю себя прежним — сильным, быстрым, бесстрашным.

— Я БОРЮСЬ! — кричу я в туман. — Я ХОЧУ ЖИТЬ! Я ДОЛЖЕН ПОБЕДИТЬ ДЕМОНОВ! Я ГЕРОЙ!

Мой голос разрывает тишину. Я верю в каждое слово.

И тут — ветер. Тёплый ветерок, который появляется из ниоткуда. Он мягко касается моего лица, гасит пламя на голове, поглощает мой крик.

Ни звука. Ни вдоха. Ни движения.

Только осознание: «Всё. Конец».

Я падаю на колени, чувствуя, как последние силы покидают меня. И вдруг — голос. Мягкий, тёплый, нежный, как солнечный свет в зимнее утро:

— Кирилл... Ты теперь Кирилл. Я дарю тебе награду за твои старания. Боевую раскраску... и вторую жизнь. Ты прожил правильно. Остальное — за тобой.

Тепло уходит медленно, как ночь, уступающая рассвету. Глаза закрываются. Я проваливаюсь в темноту.

ГЛАВА 2. «Добро пожаловать в серый город»

— Эй! Мужик! Ты живой?!

Я открываю глаза.

Надо мной стоит человек. Странно одетый — не в кожу, не в лёгкие доспехи, а в какую-то плотную синтетическую ткань. В руке у него круглый предмет, который издаёт резкие, неприятные звуки. Вокруг — холодно. Снег. Грязь. Запах… резкий, чужой, непривычный.

Что это за запах?!

Я резко вдыхаю. Знакомый, но чужой. От него першит в горле, кружится голова. Я никогда не чувствовал такого в Альдеране. Там пахло травой, деревьями, магией, уютом. А здесь…

Бензин.

Откуда я знаю это слово? Откуда я знаю этот запах? Я никогда не слышал его раньше. Но тело узнало его раньше разума. Лёгкие сжались, сердце забилось быстрее.

Стоп. Шок накрывает меня с головой. Я не понимаю, где я. Я не понимаю, что происходит. Моя голова пуста, в ней нет ни одного заклинания, ни одной мысли о магии. Только этот запах. Только этот холод. Только страх — холодный, липкий, настоящий.

— Ты это... вставай давай, — говорит человек, наклоняясь надо мной. — Родители у тебя есть? Позвони или дай номер, пускай заберут. А то мусора вон уже за углом смотрят сюда. Оформят как бомжа.

Я пытаюсь встать. Тело… оно другое. Слабое, неуклюжее, непривычное. Руки трясутся, ноги подкашиваются, словно я заново учусь ходить. Я опираюсь на мокрый, холодный асфальт, и пальцы немеют от холода.

— Где… где я? — спрашиваю я хриплым, чужим голосом.

Человек смотрит на меня как на дурачка. Его глаза скользят по моему лицу, по одежде, по грязным рукам. В них нет злобы. Только усталость.

— Ты чё, с луны свалился, что ли? — вздыхает он. — Ну молодёж: нажрутся, потом ни хера не помнят, что было. Ещё и остановку заблювал. Давай, тикай отсюда скорее, а то…

Он машет рукой куда-то в сторону, в темноту улицы. Я не понимаю, что он имеет в виду. Но мне становится страшно. Ещё страшнее.

— Эх, ля… — качает он головой. — Серый город. Не перестаёт меня удивлять.

Он поворачивается и уходит. Просто уходит. Его шаги хрустят по снегу, становятся тише, и через мгновение он исчезает за углом. Оставляет меня одного на этом холодном, грязном, чужом месте.

Я смотрю на свои руки. Они не мои. Бледные, худые, с какими-то царапинами. Я провожу пальцами по лицу — оно другое. Чужие скулы, чужой нос. И я понимаю: это не сон. Это реальность.

Я умер. И родился заново.

— Город? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри начинает закипать паника. — Какой город? Где я?

Человек уже отошёл, но на мгновение оборачивается:

— Ты чё, с области, что ли? — говорит он и, не дожидаясь ответа, уходит окончательно.

Я молчу.

Потому что я не знаю, что такое «область». Потому что я не знаю, где я. Потому что я не знаю, кто я теперь.

Кирилл… Кто такой Кирилл?

Я смотрю на снег под ногами. Белый, холодный, настоящий. В моём мире снег был другим — светящимся от магии, искристым. А здесь он просто… снег. Серый, грязный, тающий на глазах.

И только одна мысль бьётся в голове: «Я потерял Свет. Я потерял магию. Я потерял всё».

Я сижу на снегу. Холод пробирается сквозь лёгкую куртку, которой на мне быть не должно. Я не знаю, откуда она взялась. Я не знаю, откуда взялся я сам.

Но я собираюсь с силами. На удивление, сознание становится яснее. Я поднимаю голову и вижу…

Что это за дома?!

Огромные, высокие, с ровными стенами. Камни уложены так идеально, будто их выточил великий мастер. Я открываю рот от удивления, рассматривая здание напротив. Окна — их так много! Зачем столько окон? Это что, склад? Или… или что?

Мимо проходят люди. Одеты странно. Не в кожи, не в доспехи. Какие-то плотные шкуры непонятного происхождения. Я пытаюсь понять, но резкая боль в голове сбивает меня с ног.

Я зажмуриваюсь, хватаюсь за виски. И вдруг — вспышка.

Я знаю это. Эти ботинки. Адидас. Три полосы — отличительная черта. Штаны. Куртка. Всё это я знаю.

Боль отпускает. Я снова сижу на снегу, чувствуя себя как игрок в НБА, которого вышвырнули с площадки. Стоп. НБА? Я знаю, что это такое? Откуда?!

Я сошёл с ума…

Перед глазами мельтешат странные металлические повозки. Они двигаются сами! Без лошадей, без магии. Просто едут. Я слышу их гул, чувствую запах — тот самый, который напугал меня.

Машины…

Я знаю это слово. Я знаю эти штуки. Но откуда?

Боль нарастает снова, и я почти теряю сознание. Но в этот момент я вижу их.

Два мужчины. Одеты красиво, строго. На плечах у одного — три звезды. У другого — две. У них есть дубинки? Зачем им дубинки?

Неужели это местные стражи? Защитники этого странного города?

Я пытаюсь успокоиться. Они сейчас подскажут, где таверна. Или гостиница… Мне нужна гостиница. Тепло. Хотя бы немного тепла.

Голова снова туманится. Холодно. Так холодно, что зубы стучат, и кажется, что стучат они прямо в моём черепе.

— Старший лейтенант Фёдоров, — раздаётся голос. Громкий, ясный, он разрывает туман в моей голове.

Я поднимаю глаза. Один из них смотрит на меня в упор. У него суровое лицо и усталые глаза. Взгляд его тёплый, но настороженный.

— Младший лейтенант… кхе-кхе… — второй начинает кашлять. Неожиданно. Я вздрагиваю.

Я не понимаю. Я ничего не понимаю.

Страх — необъяснимый, животный — сковывает меня. Резкая боль в голове: воспоминания. Я бегу в тёмных кварталах, по дворам, за мной бегут люди в такой же форме. Мне страшно. Я не знаю, почему, но мне очень страшно.

Боль отпускает.

Я выдыхаю.

— Здравствуйте! — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Старший лейтенант смотрит на меня с подозрением.

— Вы молодой человек себя нормально чувствуете? — спрашивает он. — Вы какой-то странный очень. На улице минус пять, а на вас лёгкая курточка.

— Так уважаемый, — добавляет второй, уже не кашляя. — Пройдёмте с нами.

Они протягивают руки. Мягко, но настойчиво. Я не понимаю, что происходит. Но моё тело действует само. Я встаю. Без осознанных действий. Без мыслей.

Что происходит?!

Крик внутри. Страх. Или нет? Я не знаю, что я чувствую. Сотня мыслей в голове, и ни одна не имеет смысла.

Меня ведут. Аккуратно, почти ласково. Они о чём-то спрашивают. Я слышу слова: «документы», «где я», «кто я», «с кем я», «что случилось».

Я не отвечаю. Я не могу. Сил больше нет.

Глаза закрываются. Всё затихает. Я хочу спать — это единственное чувство, которое кажется реальным. Тёплым. Правильным.

Я проваливаюсь в сон.

ГЛАВА 3. «Больница. Зеркало. Имя»

Я очнулся в белом помещении.

Странный свет лился сверху — ровный, неестественный, почти безжизненный. Не магия, нет. Что-то другое. Я лежал на жёсткой кровати, укрытый тонкой простынёй, и в голове гудел пустой, тягучий звон.

Где я?

Рядом стоял человек в белом халате. Старый, усталый, с добрыми глазами, в которых читалось столько пережитого, что я на мгновение забыл о своём страхе. Он смотрел на меня, покачивая головой, словно видел таких, как я, сотни раз.

— Ты, молодой человек, завязывай так жить, — сказал он спокойно, но с укором. — Нашли тебя в снегу, пьяного в стельку. Если бы мы не откачали — всё. Каюк. Мог бы и не проснуться.

Я молчал, пытаясь собрать разрозненные куски сознания. Слова падали в пустоту, не находя отклика. В голове — пустота. Только холод и страх.

— Мама твоя, Кирилл, злая на тебя, — вздохнул врач. — Ждёт дома. Пожалей её хоть немного. Собирайся. Вещи в гардеробе.

Он опустил голову, развернулся и вышел из палаты. Шаги затихли в коридоре, оставив после себя лишь тишину и запах лекарств.

Кирилл…

Я снова услышал это имя. Оно звучало странно. Чужое. Но в то же время… своё?

Я поднялся. Тело слушалось лучше, чем в тот раз. Движения стали чёткими, уверенными. Я чувствовал себя странно бодрым для человека, который только что был на грани смерти. Или перерождения.

Я вышел в коридор. Длинный, белый, с множеством дверей. Запах странных трав и металла витал в воздухе, смешиваясь с хлоркой и чем-то горьким. Вокруг двигались люди в белых халатах, кто-то с пустыми стеклянными банками, кто-то с бумагами. Моё тело двигалось само — будто знало маршрут, будто это тело уже проходило этим путём сотни раз.

Я шёл, не думая, просто наблюдая. В голове бился один вопрос:

Что мне здесь делать?

В Альдеране я знал ответ. Сражаться с демонами. Защищать слабых. Прославлять Свет.

А здесь? Здесь я не чувствовал ни капли магии. Ни намёка на неё. Мир казался пустым, лишённым искры. Серым. Холодным. Чужим.

И как мне победить короля демонов, если у меня нет даже огня в пальцах?

У выхода я остановился.

Передо мной стояло огромное зеркало — в полный рост. Недавно какая-то женщина поправляла перед ним шапку. Она ушла, а я остался.

Я шагнул вперёд и посмотрел на своё отражение.

Светловолосый парень.

Фух. Спасибо на этом. Темноволосый Кисиго остался в том мире, а этот — другой. Лицо в веснушках. Я пригляделся и вспомнил шёпот из тумана: «Боевая раскраска…»

Веснушки. Он говорил о веснушках?

Я рассматривал себя дальше. Глаза зелёные — не огненные, как раньше, но живые, с искоркой. На ногах — странные ботинки с белой галочкой. Найки. Я знал это слово. Джинсы, футболка, лёгкая ветровка. В целом… вроде даже красавчик.

Но голова… Голова была перевязана бинтом. Я не чувствовал боли, пока не увидел. Как только взгляд упал на белый бинт — резкая, острая боль пронзила виски, словно напоминая: ты не просто упал, ты умер.

Ааа…

Я зажмурился. Воспоминания накатили волной: ссора, женщина, она кричит на меня, называет по имени… Кирилл!

Всё встало на место. Имя. Оно было моим. В этом мире меня зовут Кирилл.

Я открыл глаза. Боль отпустила. Я выдохнул и шагнул к выходу.

Свет ослепил меня. Яркий, настоящий, зимний. На улице лежал снег. Машины ездили по своим делам. Люди спешили мимо.

А прямо у выхода стоял он. Тот самый мужчина со звёздами на плечах. Фёдоров. Он держал в руке красную бумажку и, увидев меня, улыбнулся той самой улыбкой, которая говорила: «Я рад, что ты жив».

— Кирилл, рад, что всё обошлось, — сказал он, протягивая мне плотный документ. — Мы у тебя документы изъяли, когда в больницу доставляли. Как раз хотел вернуть.

Я взял бумажку. На ней было напечатано чётким шрифтом: «Паспорт гражданина Российской Федерации». Моё лицо. Моё имя. Кирилл.

— Спасибо, — сказал я, пряча документ в карман.

Фёдоров нахмурился:

— А ты, кстати, не знаешь, где твой друг Роман? Он в тот день с тобой был, вы вместе бухали, а потом ты один остался…

Я замер. Роман? Я не знал никакого Романа. Память молчала.

— Нет, — ответил я честно. — Я не знаю, где он.

— Ну дак ещё бы, — засмеялся Фёдоров. — С пробитой башкой в снегу сидеть — не шутка. Досталось тебе, Кирилл.

Он помолчал и добавил:

— Подвезти домой? Или куда ты путь держишь?

Я посмотрел на снег, на машины, на людей. На этот странный мир, который с каждой секундой становился всё реальнее. Я не знал, куда мне идти. Но я знал одно: я должен понять, как здесь жить.

— Да, — сказал я. — Подвезите. Я покажу дорогу.

Фёдоров улыбнулся и кивнул в сторону своей машины.

— Пошли, Кирилл. Разберёмся.

ГЛАВА 4. «Дорога с Фёдоровым»

Фёдоров не особо церемонился. Он открыл дверь старой машины, которая пахла бензином и маслом, и коротко бросил:

— Садись. В твоей ситуации сейчас, в конце зимы, лучше не отказываться от помощи. Довезу тебя до дома. Мне хоть легче станет на душе.

Я сел на переднее сиденье. Машина пахла бензином, маслом и чем-то старым, тёплым. Внутри было тесно, но хоть не холодно. Я смотрел в окно, прокручивая в голове одно и то же: почему я? почему так? Всё здесь казалось чужим. Серым, грязным, унылым. Запахи резали нос, звуки пугали. И в то же время… что-то было до боли знакомым.

— Эй! — голос Фёдорова ворвался в мои мысли. — Ну ты чего молчишь? Что, болит сильно?

Я не успел ответить.

— Открой бардачок, — сказал он, кивнув вперёд. — Там таблетка лежит. Сейчас воды достану, выпей. Легче будет. А ты, парниша, держись. Если хочешь, составим ориентир. Не помнишь, кто тебя так жмакнул?

Я повернулся к нему. С трудом выдавил: