Kitobni o'qish: «Каменное убранство Петербурга»

От автора

Обогащенный европейскими впечатлениями Петр I в своих мечтах видел новую российскую столицу неким подобием Амстердама: с каналами не же голландских и построенной из камня.¹ Но многое из задуманного он не успел и не сумел исполнить.

Естественно, первые здания для государственных учреждений и храмов воздвигались из доступного материала – дерева, дома обывателей еще многие-многие годы сооружались также из него. Каменные (кирпичные) строения в молодом городе могли позволить себе лишь очень состоятельные люди.

Периодические разрушительные пожары, конечно, стимулировали каменное строительство. Но не только это. Столица гигантской империи, создаваемая с «чистого листа», должна была иметь и соответствующий облик.

Лишь постепенно С.-Петербург обрел величие и блеск…

В этой книге мы коснемся особых страниц архитектурно-строительной истории Санкт-Петербурга. Вас ожидает обстоятельное ознакомление с темой, обычно глубоко не исследуемой в работах искусствоведов, историков архитектуры Северной столицы – речь здесь пойдет о каменном убранстве нашего города.

Из какого камня создавались шедевры его архитектуры? Какие существуют виды и разновидности «благородных» природных материалов, пригодных для строительства? В чем их особенности? Как они добывались и обрабатывались? И почему избирал тот или иной архитектор именно этот камень, откуда нужный камень доставляли для вполощения его замысла в Петербург? И что использовалось свое, русское, а что чужое? Как в своих художественных образах использовали цвет и рисунок гранита и мрамора Ринальди, Томон, Кваренги, Воронихин, Росси, Монферран, Эдгар Шмидт? Что нового появилось позже среди декоративных каменных материалов и в выразительных средствах у Шретера, Мессмахера, Перетятковича, Бенуа, Цайдлера, Гершовича, Крыжановского, Карла Шмидта, Барановского? Сколь разнообразна палитра камня в работах Лидваля, Минаша, Бубыря и других архитекторов-ценителей камня из прошлого века. А в настоящее время?

Мы пройдемся по улицам города и, конечно же, войдем внутрь некоторых особняков, дворцов, церквей, чтобы увидеть и обсудить богатую палитру их каменного декора. Здесь все по-иному, нежели в фасадах.

Фрагментарно к этой теме я обращался ранее (иногда в соавторстве с Н.Б. Абакумовой, И.Б. Борисовым, В.В. Гавриленко, Е.Г. Пановой и И.Э. Воеводским) в нескольких изданиях, в журнальных статьях, в сборниках Государственного Эрмитажа, Царскосельского музея-заповедника и т. п. Опубликована научная монография «Экспертиза камня в памятниках архитектуры».

Однако впервые, благодаря любезному предложению издательской группы «Центрполиграф», у меня появилась возможность систематизированно, без ограничений в объеме книги поделиться многими сведениями, накопленными за годы работы и представляющими несомненный интерес для любознательных ценителей истории и архитектуры С.-Петербурга.

Необходимые уведомления: об использовании камня в зданиях и интерьерах станций метро в предлагаемой работе намеренно не упоминается, об этом говорится в книге «Порфир и мрамор, и гранит.», написанной мною совместно с И.Э. Воеводским (СПб., 2007).

Все даты и фамилии архитекторов выверены по справочнику А.М. Гинзбурга и Б.М. Кирикова (1996) и справочнику-путеводителю В.Г. Исаченко (2004).

Фотоиллюстрации – автора, его студентов-геммологов, минерологов и реставраторов, а также из ресурса интернета.

Мои благодарности: я признателен судьбе, давшей мне дружбу и многолетнее сотрудничество с Наталией Борисовной Абакумовой (1935–1991). Некоторые совместно с ней написанные главы из книги, вышедшей в 1987, 1993 и 1997 гг., легли в основу нынешнего издания. Я благодарен Валерию Григорьевичу Исаченко за советы и замечания к рукописи.

Петербург разных лет

Основание города

В 1700 г. в устье Невы, на месте будущего Петербурга, было более тридцати мелких пристанищ, мыз, хуторов и деревенек. Почти все они располагались по берегам Невы (по-фински Newa – большая река, большая вода) и ее протоков. Исключением были деревня Калина (от нее возникли названия Калинкина деревня, Калинкин мост) и хутор Усадит на берегу реки, теперь называемой Фонтанкой, а также деревни Кауралассия, Большой Гольтинс, Сютала на Черной речке в районе нынешней Волковой деревни и хутор Малый Гольтинс около теперешнего Красненького кладбища.

Находились в этих местах и два крупных поселения – друг против друга на обоих берегах Невы. На левом лежало русское село Спасское с церковью (район нынешнего Смольного). На правом берегу Невы, у устья реки Охты, стояли шведская крепость Ниеншанц и рядом с ней – пятьсот дворов со шведской и немецкой кирхами, с госпиталем и с кирпичным производством. Это большой по тем временам город. Он назывался Ниен или Ниенштадт, то есть Новый город, и его заложил Карл IX еще в 1610 г. В XIII в. здесь был шведский город Лансдкрона.

Местность Петербурга в 1700 г. (по атласу Цылова)

Обособленно от поселений у транзитных дорог располагались постоялые дворы (по-старому, кабаки). На карте 1700 г. их указано три; значит, местность уже тогда была проезжая и не безлюдная. Дороги вели из Новгородских земель и от Нарвы в Карелию, к Выборгу и в сторону северных поморских земель.

Петр I пришел на Неву по Ладоге, оттесняя на своем пути шведов. 24 октября 1702 г. он взял штурмом крепость Нотебург (Шлиссельбург) в истоке Невы. 1 мая 1703 г. пал Ниеншанц, уже на самой Неве. Петр выбрал для строительства русской крепости Заячий остров (у финнов он назывался Енисаари, у шведов – Хазенхольм и Люст-Эланд). Крепость заложили 16 мая 1703 г., в день Святой Троицы, в отсутствие Петра (он в те дни пребывал в Лодейном Поле). В наше время по правилам нового летосчисления этой дате соответствует 27 мая. Крепость получила свое название 29 июня 1703 г., в день святых апостолов Петра и Павла, то есть в Петров день. От нее название постепенно перешло на город. В документах той поры он именуется как Петрополь, Санкт-Питербург, Санткпитербурх, Питербурх, Санкт-Петер-Бурх, Санктпетербург, Санкт-петербурк, Санкт-Петер-бурх, Санктъпетербург, С. Петерзбург². Сам Петр чаще писал на голландский манер – «Санкт-Питер-бурх». В 1712 г. город стал столицей Российской империи.

1703–1725 годы

Первый жилой дом на месте будущего города появился на острове Койвусаари (по-русски – Березовый остров). На нем Петр остановился на три дня в собранном для этого походном бревенчатом голландском домике. Домик Петра стоит до сих пор и является высокочтимой реликвией истории Петербурга и России. В 1844 г. над ним возведен кирпичный шатер.

Несколько лет город словно искал наиболее рациональное соотношение своих частей. На Березовом острове, где он начал расти, кроме домов и шалашей работных людей появились дом князя А.Д. Меншикова, Биржа, Гостиный и Монетный дворы. На Заячьем острове велось строительство Санкт-Питер-Бурхской крепости с церковью святых апостолов Петра и Павла, с комендантским домом и арсеналом. На левом берегу Невы возводилось Адмиралтейство, расположились дома работных людей и бивуачный военный лагерь. В Летнем саду построили дворец для Петра. Для прикрытия города с севера от нападения шведов на Аптекарском острове построили небольшие укрепления – батареи; такая же батарея появилась на стрелке Васильевского острова.

Домик Петра

Надежной транспортной магистралью из центральной России в Петербург являлся водный путь по рекам, каналам и озерам к Ладоге и далее – вниз по Неве. Также с юга к Неве вел старый Новгородский тракт. Он пролегал там, где местность у болотистой приморской низины резко поднималась метра на полтора и становилась сухой. Этот перепад высот фиксирует древний берег Балтийского моря около пяти тысяч лет назад. В городской части тракт постепенно превратился в одну из главных транспортных магистралей – Лиговскую улицу (ныне это проспект). Сейчас из-за ремонтов, подсыпок, многократного профилирования городских улиц и проспектов древний береговой уступ, по которому проходил новгородский тракт, почти исчез, но в нескольких дворах между Лиговским проспектом и улицами Пушкинской и Восстания есть сложенные из известняковых плит стены – они маркируют уступ, бывший здесь когда-то на берегу древнего моря.

Петербург в 1725 г. (по атласу Цылова)

В первые годы возведение города не отличалось какой-либо регулярностью. Петр, занятый делами и сражениями, в это время был далеко от своей будущей столицы. Замысел Петра создать хорошо спланированный город сначала развивался в проектах архитекторов Ж.-Б. Леблона и Д. Трезини, позднее – П.М. Еропкина. Регулярную застройку осуществляла специальная канцелярия городовых дел. К концу жизни Петра I уже сложился своеобразный облик Петербурга и наметились многие черты планировки, получившей завершенный вид к 60-м гг. XVIII в.

На карте Санкт-Петербурга, составленной в последний год жизни Петра I, видна простота застройки Васильевского острова и Адмиралтейской части города, заметно менее регулярной выглядит его Петербургская часть. На Васильевском острове четко просматривается магистраль нынешнего Большого проспекта, система улиц – «линий», набережные (теперь Университетская и Лейтенанта Шмидта). К югу от Адмиралтейства и Невской першпективы уже тогда пролегли теперешние улицы Галерная, Почтамтская и другие. Ясно прослеживается линия нынешнего Литейного проспекта, переходящая к югу от Невской першпективы в дорогу на месте будущего Владимирского проспекта. Затем эта дорога поворачивает к западу и после нового поворота уходит далеко за черту города на юг (в современной планировке она не сохранилась). На этой же карте видно положение Лиговского канала, Лиговского бассейна и труб для снабжения водой фонтанов Летнего сада. Лиговский канал, созданный в 1718–1725 гг., был проведен от реки Лиги (которая вытекала из озера на Дудергофских высотах).

Середина XIX – начало XX веков

Почти все характерные черты центра современного Санкт-Петербурга сложились к 1840-м гг. В Петербургской части уже возникли Кронверкский проспект, Песочная улица и Аптекарский проспект; точно в створ Большого проспекта переместился Тучков мост. На Васильевском острове проложены Косая линия, Кожевенная линия, Гаванская и другие улицы. В Адмиралтейской части города вытянулась во всю свою длину Садовая улица.

Петербург в 1840 г. (по атласу Цылова)

Появилась сеть ныне существующих улиц и проспектов в так называемой Нарвской части города. Полностью проведен Обводный канал. Наведен Троицкий понтонный мост.

Шагнем через десятилетия. Значение улиц центральной части города осталось почти прежним. Главные перемены произошли после сооружения постоянных мостов через Большую и Малую Неву и через Невки. Они изменили транспортные потоки и значение городских магистралей. Первым, еще в 1844–1850 гг., был построен Благовещенский, затем, в 1875–1879 гг., Александровский (Литейный) мост. В связи с этим перестали существовать наплавные Исаакиевский и Воскресенский мосты и изменились транспортные магистрали. Позднее, в 1897–1903 гг., через Неву был сооружен постоянный Троицкий мост, в 1909–1911 гг. – мост императора Петра Великого, а в 1912–1916 гг. – Дворцовый мост.

1920—1930-е годы

После 1914 г. строительство города сначала замерло. К 1920—1930-м гг. относится опыт создания на заводских окраинах города коммунального жилья для рабочих. Рождается стиль экономного конструктивизма, когда лаконичная архитектура жилых зданий точно соответствует продуманной скромности и простой рациональности их внутренней планировки. Правда, нормой в 1923 г. считается одна комната для одного человека. Но уже в 1929 г. – это 9 квадратных метров на человека, потом – еще меньше³. Зато для рабочих строятся дома культуры, школы, бани, фабрики-кухни. В это время создаются знаменитые авангардистские ансамбли жилых и административных зданий за Нарвскими воротами на проспекте Стачек, на Лесном проспекте, у улицы Бабурина, в районе Щемиловки, у стадиона «Динамо», на Троицком поле и в других, большей частью окраинных местах города.

1930-е гг. знаменуются все нарастающим отставанием жилищного строительства от притока населения в город; как результат, в Ленинград надолго приходит быт коммунальных квартир. Архитектура подчинена идее создания человека нового общества. Сносятся многие носители старой духовности – церкви и другие здания, уничтожаются памятники городской скульптуры. Вместе с тем как символы нового социального устройства страны вырастают свои шедевры архитектуры, например пропилеи Смольного, большой административный дом на Литейном проспекте, Дом Советов на Московской площади, кинотеатр «Москва», жилой дом Ленсовета на реке Карповка, стадионы им. С.М. Кирова и «Петровский», дворцы и дома культуры и многие другие здания. Создаются новые городские ансамбли. Через Неву строится мост Володарского.

1945—1950-е годы

В новой архитектуре Ленинграда господствует время «ленинградской», или новой архитектурной, классики, по В.Г. Исаченко⁴, но строительство не имеет размаха. Оно сводится к возведению немногочисленных жилых домов и зданий общественного назначения – они с классическими портиками и колоннами, а потому их относят к стилю сталинского ампира. Нередко они становятся архитектурными доминантами прилегающих городских территорий. Из них даже формируются ансамбли, например на площадях Ленина, Сенной, Комсомольской, Светлановской, на Московском проспекте.

1960—1980-е годы

Это был период массового возведения по типовым проектам громадных кварталов жилых домов, детских садов, школ, кинотеатров, торговых центров преимущественно в окраинных районах города. Жизнь наконец-то начала уходить из ленинградских коммунальных квартир. Но архитектура этих новых районов до сих пор остается угнетающе безликой из-за экономии при их строительстве. В это же время в старой части города были возведены значительные по своему архитектурному звучанию здания, например Большой концертный зал «Октябрьский», новое здание Театра юных зрителей, Спортивный комплекс «Олимпийский», здание Публичной библиотеки на Московском проспекте. Массовое строительство жилья кончилось в 1990-е гг.

Новейшее время

После 1996 г. в разных частях города начинается строительство жилых домов как способ вложения капитала частных и полугосударственных фирм в недвижимость. В старой части города возводятся здания, нередко безжалостно ломающие его историческую архитектурную среду. Таков жилой дом с флигелями и корпусами на Шпалерной улице, 60, срезавший наполовину вид вдоль нее на Смольный собор, а за ним в перспективе Шпалерной улицы прислонился справа еще один высотный дом (он стоит на другом берегу Невы). Небоскреб со шпилем на Выборгской стороне разорвал линию домов у гостиницы «Санкт-Петербург» на Неве. Бестактной громадой вырос на Невском проспекте дом за площадью Восстания. Перспективу Литейного проспекта нарушил башенный дом вдали, построенный на Выборгской стороне. Таких примеров, к сожалению, очень много, и число их растет. Архитектура центра города утрачивает свою гармонию; Санкт-Петербург постепенно, но уверенно теряет свое место среди красивейших исторических городов мира.

Город Петра – деревянный и каменный

Всмотримся пристальнее в даль петровского времени. Как же создавался каменный город?

До 1709 г. строительство на месте будущего Санкт-Петербурга шло стихийно, подчиняясь целям и возможностям момента. Петропавловская крепость возводилась земляной, а внутри появились четыре ряда деревянных домов и деревянная, в голландском вкусе, Соборная церковь Святых Первоверховных Апостолов Петра и Павла, расписанная под желтый мраморКрепостные ворота (потом получившие название Петровских) тоже были деревянными. Лишь с 1706 г. вокруг Петропавловской крепости начали возводить каменные бастионы и стены⁵. Но внутри нее еще в 1713 г. стояло деревянное здание Сената, а на площади рядом с крепостью – деревянная Троицкая церковь.

Адмиралтейство на противоположном берегу Невы было обнесено земляным валом. Невдалеке находилась деревянная Исаакиевская церковь. Жилые дома на Адмиралтейском острове и Городской стороне строились деревянными или мазанковыми, то есть глинобитными, как украинские хаты и с дерном на крыше. Мазанковыми были здания Сената, двухэтажного Гостиного двора на Городской стороне, Почтового двора (он стоял у места нынешнего Мраморного дворца), Литейного двора у Невы выше места истока из нее Фонтанки. Наружные стены этих зданий обычно красились под вид кирпича или естественного камня.

Петр задумал построить первый в России каменный город. Здесь «камень» означает прежде всего кирпич. Он, а не дерево, должен был стать главным строительным материалом. В середине 1710-х гг. первыми каменными сооружениями стали дом канцлера Г.И. Головкина на Городской стороне, Летний и Второй зимний дворцы Петра на левом берегу Невы и дворец Меншикова на Васильевском острове. Указывают⁶, что дом Головкину построили из привозного шлотбургского кирпича. Архитектор Д. Трезини разработал типовые проекты жилых домов, но жители неохотно возводили их.

Все же строительство города требовало все больше кирпича. В окрестностях – на Неве, реках Тосне, Ижоре и по другим речкам, где имелись глина и песок, – выросли казенные, адмиралтейские, монастырские и частные кирпичные заводы. Всего лишь через семь лет после основания города производилось около 1 миллиона штук кирпича в год, а в 1718 г. – около 10–15 миллионов, также наладили производство каменной черепицы.

Быстрая организация кирпичного производства, конечно, большое достижение, но кирпича постоянно не хватало. Например, для строительства дома Нарышкиных в 1726 г. потребовалось 438 200 штук кирпича и 2512 бочек извести (каждая по 20 пудов). То есть можно было возводить примерно лишь 30 таких кирпичных зданий в год. Поэтому его приходилось привозить и издалека – из Новгорода и Ладоги, но и это не избавляло от острой нехватки материала. Даже известный указ Петра от 9 октября 1714 г. о запрете на каменное строительство в России вне Петербурга и об обязанности имущих сословий строить в камне на свои средства только в новом городе не смог изменить состояние дел – спешить и не хотелось, да и не из чего было строить. Камня указ не прибавил, зато каменщики приехали со всех концов России⁷.

Запрет на деревянное строительство в Петербурге нарушался постоянно и в массовом порядке, а сами городские власти делали все больше послаблений. Указ от 20 мая 1724 г. признал нехватку кирпича и извести для его кладки уважительной причиной невыполнения царской воли об обязательном строительстве каменных домов в Петербурге. Все же каменное строительство росло. Известно, что только на Васильевском острове к 1726 г. возведено 113 каменных домов. По отношению к общему числу дворов на Васильевском острове это немного, прямых цифр для 1726 г. нет, но есть сведения, что в 1717 г. там насчитывалось примерно 4300 дворов.

Естественный строительный камень вблизи города почти не встречался. Бутовую известняковую плиту добывали в долинах Тосны и у Пулковской горы, она шла на фундаменты. По берегам рек разрабатывали известняк для обжига и получения извести. Ее для кирпичной кладки требовалось огромное количество. Например, в 1720 г. одна лишь Канцелярия городовых дел заготовила 48 511 бочек извести (вес бочки упомянут выше). Камень для ее выжига добывали на реках Сясь, Тосна, Пудость, Шелонь, Мста. Очень-очень редко, очень мало и далеко удавалось найти песок, пригодный для производства оконного стекла. Его отливали на стекольных заводах в Ямбургском уезде. Поэтому часто в окна вставляли бычий пузырь или пластины бесцветной прозрачной слюды (мусковита), добываемой у Белого моря. В основном же оконное стекло приходилось привозить из зарубежных стран. В 1713 г. в Петербург доставлено 40 пудов мусковита и привезено из-за границы 150 ящиков оконных стекол.

Проблемой стал поиск каменного сырья для производства цемента, необходимого вместо извести при закладке фундаментов в сырых грунтах. Его производили на специальных заводах на реке Пудость, в Красном Селе и рядом с Копорьем, а кроме того, также везли из чужих земель.

Камень для отделки зданий и вырезки декоративных архитектурных деталей применяли традиционный для прибалтийских стран – плитчатый известняк и плитчатый мраморовидный известняк. Прерывистая полоса его выходов на поверхность на обрывах вдоль рек и морского побережья протянулась с запада от острова Эланд у берегов Швеции до устья Волхова и до Ладоги на востоке. Этот камень со средних веков служил традиционным строительным материалом. Им облицованы стены крепостей и башен, церковных зданий, жилых домов, амбаров в Швеции, Германии, Польше, Эстонии. Такие же плиты использованы при возведении церквей и фортификационных сооружений Изборска, Пскова, Копорья и Старой Ладоги. За столетия накопились традиция и умение работы с таким плитчатым известняком. Поэтому его выходы на реке Тосна и у Путиловской горы вблизи Ладоги, к югу от нее, осваивались без промедления. Камень шел на наружную обкладку кирпичных стен внизу, у уровня земли, на лещадные плиты вокруг стен, на изготовление ступеней, лестничных площадок и междуэтажных перекрытий в каменных домах богатых владельцев. По местам добычи камень назывался путиловской, тосненской, волховской плитой. Это первый местный строительный и декоративный камень Петербурга, прошедший вместе с ним всю историю строительства и жизни города. Он добывается в тех же карьерах и используется по сию пору.

Вторым декоративным местным природным камнем стал травертин, или известковый туф, с реки Пудость под Гатчиной. В то время в Англии вошло в моду сооружение в садах гротов и изготовление скульптур из травертина. Похожий камень из-под Гатчины сразу же использовали в Петербурге в декоративных сооружениях создающегося по желанию Петра Летнего сада. Пудостский камень (туф, травертин, известняк – его называют по-разному) легко поддавался резцу. Он надолго остался излюбленным материалом петербургских мастеров городской скульптуры.

Природный камень как эффектный и необычный декоративный материал был использован в наличниках дверей – наружных и ведущих из нижних сеней в первую приемную Петра в его Летнем дворце (1710–1714, арх. Д. Трезини). Это черный мраморизованный известняк, доставленный, вероятно, из Бельгии. В портике Меншиковского дворца (1710–1714, арх. Д. Фонтана и Г. Шедель) применен песчанистый мраморовидный известняк желтовато-серого цвета из Эстляндии. Привезенные из далеких европейских стран мраморы – черный (бельгийский?), белый (итальянский?), сургучный (шведский?) и другие – уложены в полах, набранных «в шахмат», в этих же двух дворцах. Они же применялись в декоре интерьеров более поздних построек членов царского дома вблизи Санкт-Петербурга – в Петергофе, Ораниенбауме, Стрельне и др. Также как экзотический для России того времени декоративный материал природный камень употреблялся «на европейский манер» в Летнем саду. В гротах это пудостский камень из-под Гатчины, в садовых строениях – путиловский камень, мрамор – в привозных садовых скульптурах работы итальянских мастеров. Прочный, сходный с мрамором камень доставлялся из Эстляндии, например «из камня, привезенного с… ломок близ Ревеля …резьбу делали» при строительстве Петропавловского собора (1710–1732, арх. Д. Трезини). К сожалению, в литературе более конкретных сведений нет.

В целом же Петр не добился своей цели – он не успел создать задуманный им город. Каменные дома располагались лишь по набережным Невы и ее протоков. У реки вырос Петропавловский собор, постепенно возводились Двенадцать коллегий и Кунсткамера. А все внутренние улицы застраивались деревянными домами. Набережные тоже сооружали из дерева. Улицы были вымощены камнем, но далеко не все. Их мощение началось уже в 1710 г. на Финляндской стороне под руководством немецких мастеров. Обязанность сбора камней возлагалась на население (по сто штук с человека), предполагалось собрать 826 400 штук. А собрать удалось 214 800 камней. Их попросту не было ни в городе, ни рядом. Поэтому 24 октября 1714 г. последовал указ о привозе камней на всех приезжающих возах (по 3 камня весом не менее 5 фунтов) и прибывающих судах (по 10–30 камней весом не менее 10 фунтов). Но камня все равно не хватало. Его покупали за громадные по тем временам деньги у торговых людей.

Жители сами мостили улицы вдоль своих домов и участков. Мостовые предназначались для пешеходов и пассажирских экипажей. Центральная часть дороги оставалась немощеной, по ней передвигались грузовой транспорт и конные всадники. Площади и улицы у административных зданий мостило городское управление. Самым лучшим и чистым был Невский проспект от Адмиралтейства до Новгородской дороги (Лиговского проспекта). Вдоль Невского по обеим сторонам шли аллеи деревьев в три-четыре ряда.

Прошло много десятилетий, прежде чем Петербург стал преимущественно каменным (кирпичным) городом. Каменные дома еще долго уживались в нем с деревянными.

Необычное в привычном. Сюрпризы Петербургских камней

«Петербург – каменный город» – за этой трафаретной фразой обычно следует рассказ о гранитных набережных Невы, камне Гром и Александровской колонне. Камень в них предстает чем-то непознанно немым. За что же он ценился и ценится архитекторами? Только ли за его прочность? Мы коснемся здесь особой темы: как зодчие, перенося в Петербург образы западной архитектуры, использовали традиционные и привычные для них сорта природного камня, доставлявшиеся им для этого из Европы. Европейский камень в Петербурге встречается повсюду. Зодчие не только повторяли известные архитектурные сюжеты, но использовали те же материалы. И русский камень разыскивался точно по их замыслу, а не брали любой гранит или мрамор по велению императрицы. И не всяким камнем была и есть богата Россия.

Доменико Трезини привнес в город традицию использования камня, типичного для Копенгагена и других прибалтийских городов. Это плитчатый известняк. Уже упоминалось, что вблизи Петербурга есть немало его месторождений, главное из них – Путиловское. Хорошие мраморовидные его сорта, плотные и цветные, доставлялись в Петербург из Эстонии, а лучшие – из Швеции. Именно шведский камень с острова Эланд в Ботническом заливе является материалом наборного, «в шахмату», пола на лестничной площадке второго этажа перед входом в Круглый зал Академии художеств. Из плит шведского же камня набран пол в центральном нефе Спасо-Преображенского собора. Надо сказать, что сургучный цвет камня с Эланда неповторим. Его везли в разные сооружающиеся соборы Германии. Более того, его плиты использованы в Лиссабоне в полу собора Св. Марии в Белене, сооруженном в XVI в. Места встречи в Петербурге с камнем из Европы оказываются вне внимания историков архитектуры. Они, видимо, не знают этой ее стороны.

Памятник первым строителям Санкт-Петербурга (ск. М.М. Шемякин, арх. В.Б. Бухаев). Рис. Я. Котова, 1999 г.

Финский гранит – другой, казалось бы, тривиальный для Петербурга природный камень. Отойдем и здесь от обычной линии рассказа о происхождении его звучного названия «рапакиви» и его добыче на берегах и островах Финского залива. Дело не только в том, откуда этот гранит. В творениях Кваренги, Тома де Томона и Росси он словно бы имитирует камень скал и холмов в основании древнегреческих и древнеримских построек. Там это мрамор, но мрамора вблизи Петербурга нет, да он и неустойчив в северном климате, а потому его естественным заменителем стал в Петербурге финский гранит. Его было легко доставлять по морю.

Тома де Томон использовал два сорта одного и того же финского гранита для облицовки подиума здания Биржи, внизу идут два ряда громадных облицовочных блоков розового гранита, а два верхних ряда – серого. Чтобы попытаться проникнуть в смысл такого художественного приема, надо подняться наверх и бросить взгляд на Ростральные колонны с самой верхней ступени широкого лестничного марша, ведущего к старому, уже давно забытому (и забитому) входу в Биржу. При взгляде отсюда в сторону Невы серый цвет гранита в верхних ступенях лестницы и в ее боковинах (тетивах) сливается с серым цветом гранита в постаментах Ростральных колонн.

Вид на стрелку Васильевского острова. И.В. Ческий и М.И. Шапошников. 1817 г.

Биржа, арх. Т. Томон (часть панорамы А. Тозелли, 1817–1820 гг.)

Эту примелькавшуюся всем картинку теперь можно увидеть по-новому

Теперь спуститесь на несколько ступенек вниз. Вы уже не видите серого гранита, а розовые нижние ступени и розовая нижняя часть подиума Биржи гармонируют с розовым гранитом в парапетах набережной.

С подиума Биржи открывается вид на широкую здесь гладь Невы, словно зритель находится у храма Посейдона на мысе Сунион на берегу Апполона в Греции. Это совсем невдалеке от Афин. Знал ли об этом храме Тома де Томон? Обычно же Биржу сравнивают с другим храмом Посейдона – в древнегреческой колонии Пестум на юге Апеннинского полуострова (в современной Италии это к югу от портового города Салерно). Оба храма каменные, в дорическом стиле. На мысе Сунион он легкий, из мрамора. В Пестуме – приземистый, тяжелый, из пористого травертина. В Петербурге здание кирпичное, оштукатуренное. Только его подиум облицован гранитом. Кстати, базы дорических колонн Биржи вырублены из цельных кусков именно того же гранита. Посмотрите на них – они громадные и сложного профиля. Их вырубка требовала большого мастерства.

Как видно, архитектор хорошо знал декоративные свойства простого, казалось бы, гранита и умело применял его в разных цветовых сочетаниях. И опять-таки, этот художественный прием использования камня не отмечен историками архитектуры в их публикациях о Тома де Томоне. Он говорит о тонком понимании архитектором красоты камня. Интересно, что в европейских городах розовый финский гранит, типичный для старого Петербурга, продолжает использоваться и сейчас как особо ценный декоративный материал. Этот же гранит применяется в современном строительстве в других городах мира и в Африке, и в Австралии, и в Америке.

Казанский собор, одна из архитектурных доминант Невского проспекта, – словно бы встреча с Римом в Петербурге. Материал колонн Казанского собора, как и в колоннаде собора Св. Петра в Риме, – травертин. Воронихин не только использовал архитектурную идею, но решил подыскать тот же материал для ее воплощения. Очевидно, дороговизна доставки камня из Италии заставила архитектора заменить его на травертин (известковый туф) из-под села Пудость в окрестностях Гатчины. (Любопытно, что в 1980-е гг. в городе Ямосокро в республике Кот-д'Ивуар в Западной Африке возвели самый высокий в мире католический собор тоже по образу собора Св. Петра в Риме. Травертин для внешней облицовки его стен и для колоннады и все другие каменные материалы для декора собора привозили из Италии.)

Совсем неожиданная параллель открылась автору при посещении Копенгагена: колонны с бронзовыми изображениями Ники на Конногвардейском бульваре в Петербурге и в парке у копенгагенской гавани почти повторяют друг друга. Главное различие состоит в том, что фуст (тело) колонн в Петербурге гранитный, а в Копенгагене – мраморный.

Малиново-красный «порфир» из Карелии – один и тот же и в памятнике Николаю I в Петербурге, и в саркофаге на могиле Наполеона в Доме Инвалидов в Париже. Место встречи в Петербурге с розовым гранитом из Швеции – Летний сад, где у Карпиева пруда до ее гибели в 2008 г. стояла высокая шведская каменная ваза. Ее постоянно называли порфировой, но она изготовлена из особого шведского гранита.

Еще один гость из городов Европы пришел в Петербург во времена эклектики. Это песчаник из Германии, Польши, Австро-Венгрии. Лучшими примерами его использования являются фасады особняка Кельха (ул. Чайковского, 28) и Училища технического рисования барона фон Штиглица, тамбур невского фасада дворца великого князя Владимира Александровича, фасады дома Набоковых, Русского для внешней торговли банка и здания телефонной станции на Большой Морской улице, Русско-Азиатского банка на Невском проспекте, 62, нового корпуса Публичной библиотеки на площади Островского, 3. Таких зданий в городе много. Всех не перечесть.

Нередко в городском строительстве использовался серый и кирпично-красный песчаник. Он доставлялся в Петербург в виде готовых плит и других деталей для облицовки фасадов и в виде резной скульптуры. Камень добывали и добывают до сих пор в карьерах в районе городов Радом и Болеславец в Польше и из карьеров в бассейне Рейна, в Юго-Западной Баварии, Вюртемберге, Баден-Бадене.

А в городах Европы песчаник считался рядовым декоративным камнем. Его можно увидеть в Варшаве, Кракове, Познани, Вроцлаве, Кельцах, Берлине, Потсдаме, Гамбурге, Бремене, Мюнхене, словом – повсюду. Он использован в декоре костелов, церквей, кирх, замков, дворцов, многочисленных городских зданий и памятников. Пример из числа наиболее знаменитых зданий – рейхстаг в Берлине. Он весь облицован песчаником.

Блоки песчаников на складе фирмы Ziedler & Wimmel в Киркхайме. 2002 г.

Горшечный камень в резных деталях и блоках. Ул. Ленина, 33

Время модерна привело в Петербург из Финляндии новый красивый камень, он поступал из карьеров у озера Пиелинен. Мастера периода модерна Лидваль, Минаш, Васильев, Бубырь широко использовали его в своем творчестве. Это горшечный, или мыльный, камень (он же на геологическом языке называется талько-хлоритом). Броскими примерами изделий из такого камня являются филины у входа в магазин в бывшем доходном доме М.Б. Воейковой на Невском проспекте, 72 (здесь теперь находится кинотеатр «Кристалл-Палас»). Камень для реставрации балконов этого дома в 2003 г. закупался в Финляндии.

В центре Хельсинки множество домов декорировано резьбой в горшечном камне, наиболее знамениты из них здания компании «Похьюола» на Александеркату и Национального театра на привокзальной площади. Лучшее место встречи с этой же художественной манерой оформления фасадов в Петербурге – дом И.Б. Лидваль на Каменноостровском проспекте, 1/3. Здесь царствует то же богатство фантазии в выборе лесных сюжетов, растений и животных, исполненных в качестве резного декора фасадов этого знаменитого петербургского дома.

Мощный гранитный фасад дома Азовско-Донского банка на Большой Морской улице, 3–5, возведенного по проекту Лидваля, удивителен горельефами на разных его этажах. Также поражает разнообразие зеленого пестрого мрамора в интерьерах этого здания. Откуда он? Тайна открылась сама собой в Стокгольме, где такие же по окраске и рисунку мраморы не редкость. В декоре торжественного Голубого зала Стокгольмской Ратуши использован тот же камень, что и в интерьерах Азовско-Донского банка. И такой же зеленый мрамор использован в полах и облицовке стен операционных залов бывшего здания Товарищества нефтяного производства «Братья Нобель» (наб. канала Грибоедова, 6), его тоже спроектировал Лидваль. Нам удалось найти объявление в старом журнале о продаже шведского зеленого мрамора в Петербурге.

Объявление из «Ежегодника общества архитекторов-художников», 1911, вып. 11

Мы рассказали лишь о нескольких сюрпризах камня. Их много. Работа в архивах и инструментальные исследования помогают расшифровывать их. Надо спешить, быстро уходит в прошлое и забывается эта «материаловедческая» сторона мастерства старых архитекторов.

Граниты из далеких стран – Италии, Бразилии, Индии и Китая, уникальный ларвикит из Норвегии – это новые сюрпризы камня в Петербурге. Наверняка они не последние.

История использования камня

Историю использования природного камня как декоративного материала в архитектуре Петербурга можно условно разбить на семь периодов. Кратко охарактеризуем их ниже.

1. Время царствования Петра I – Елизаветы. В архитектуре Петербурга – стиль барокко. Начало использования путиловской известняковой плиты и пудостского камня в декоративных целях. Редкое использование других видов камня. Применение мраморов из стран Европы в отделке интерьеров.

2. Время царствования Екатерины II – Николая I. В архитектуре Петербурга – стиль классицизм, затем поздний ампир, в конце – переход к историзму. Широкое использование финского гранита для оформления набережных, мостов через Фонтанку и другие реки, в постаментах оград и в других сооружениях. Применение гранита в высоких подиумах зданий стиля развитого и позднего классицизма. Использование отечественных и зарубежных мраморов и других цветных камней как материала для отделки фасадов нескольких особо значительных архитектурных сооружений города и в интерьерах этих и других зданий.

Финский гранит в Невских воротах и Комендантской пристани Петропавловской крепости. Б. Патерсен. 1799 г.

3. Время царствования Александра II – Николая II. В архитектуре Петербурга – историзм, затем модерн. Использование всего разнообразия цветного камня из Финляндии и Карелии, из окрестностей Петербурга и новых видов камня из Польши, Германии, Финляндии, Швеции и других стран Европы. Все более богатое и изощренное использование природного камня в фасадах все возрастающего числа великокняжеских дворцов, особняков, торговых домов, банков, зданий страховых компаний, акционерных обществ, доходных домов, храмов разных духовных конфессий.

Глыба сердобольского гранита, не превратившаяся в Атланта Эрмитажа

4. Послереволюционное время. Авангардизм и социалистический реализм в искусстве. В архитектуре Петрограда—Ленинграда 1920—1930-х гг. – ломка всех ее художественных традиций, период конструктивизма с очень скромным использованием дорогого по тем временам материала – природного камня. Это финский гранит из разбираемых старых зданий и гранит из новых месторождений на Онежском озере. На 1930—1950-е гг. приходится, по В.Г. Исаченко (2004), время ленинградской архитектурной классики. Камень – гранит. Он изредка используется в отделке цокольных частей и порталов зданий, в постаментах памятников. Большей частью его привозят с Онежского озера.

5. Время правления Хрущева и Брежнева. С 1960-х гг. начинается создание «спальных» районов Ленинграда. Массовое строительство жилых, общественных и административных железобетонных зданий по типовым проектам, не имеющим никакого художественного смысла. Индивидуальные дорогие проекты и строительство по ним гостиниц, дворцов спорта, стадионов, театров, общественных бань, создание памятников и мемориалов. Камень – гранит с берегов Онежского озера и из новых мест его разработки на Карельском перешейке (у железнодорожной станции «Кузнечное» и города Каменногорск, в карьере «Бородинское» и в других местах), а также доломит с острова Сааремаа в Эстонии.

Пьедестал памятника М.В. Ломоносову изготовлен из монолитов кузнечнинского гранита

Дом облицован серо-голубым переливчатым ларвикитом. Тверская ул., 5

6. Время правления лидеров перестройки и их последователей. В Ленинграде—Петербурге 1990-х гг. – постепенное прекращение массового строительства бесплатного жилья и почти полное замирание любого другого городского строительства. Создание единичных памятников историческим деятелям России. Камень – преимущественно тот же гранит.

7. Современность. В Санкт-Петербурге с 1990-х гг. начинается активное строительство жилых коммерческих зданий как способ вложения денег в недвижимость и возведение в историческом центре города громадных служебных, торговых, производственных зданий, их комплексов и кварталов, строительство гостиниц. Создание пешеходных улиц и зон, многочисленная городская партерная скульптура. Широкое применение гранита из карьеров «Возрождение» и других в Ленинградской области и использование экзотических гранитов, мраморов и других пород камня из стран ближнего и дальнего зарубежья. Решительная ломка архитектурного лика старого Петербурга.

В двух таблицах приложения (табл. 2, 3) сосредоточены примеры использования камня, причем сведения по периоду советского времени приведены более подробно, по имперскому периоду. Дело в том, что о прошлом можно прочитать всюду, о советской архитектуре Петербурга – почти нигде.

Камни старого города: типичные сорта и эталонные места для опознавания

В архитектурном декоре Петербурга применено множество видов и сортов камня. Особенно велико их разнообразие в интерьерах зданий. Естественно, что проще и дешевле всего было бы использовать местный камень. Но вблизи города, как уже говорилось, есть только два его вида – известняковая плита и известковый туф (травертин).

Город строился по западным образцам архитектуры. Для этого зодчих приглашали из Дании, Германии, Италии, Франции и других стран. А так как каждый стиль в материальном искусстве исполняется в своей технике и в своем материале, архитекторы заказывали уже знакомые им в работе декоративные камни. Творцы уже прочувствовали и сочетания их цветов, и фактуры, которые им можно придать, и податливость камня резцу скульптора, они знали о технических возможностях камня, уже проверенных временем.

Все, кроме путиловской плиты и известкового туфа, надо было везти издалека, из стран Европы, или приходилось специально разыскивать новые места для добычи сходного камня где-нибудь поближе к Петербургу. Такими местами оказались Финляндия и Карелия, где шведские мастера искали и иногда добывали камень для своих целей еще до строительства Петербурга.

По указу Екатерины II началось разыскание камней в России. Финский пастор Алопеус из Сердоболя составил полное описание мест нахождения мрамора и другого декоративного камня в окрестностях Ладоги: «Краткое описание мраморных и других коренных ломок, гор и каменных пород, находящихся в Российской Карелии» (1787)⁸.

Урал и Сибирь славились деревянным зодчеством; декоративного камня там никто не использовал, мест его залегания никто не искал и не знал. Только в 1780-х гг. с Урала стал поступать мрамор. Надо прямо сказать, что по декоративным свойствам и техническому качеству он значительно отличается от классических сортов итальянских и греческих мраморов. Из Польши и Германии приходил в Петербург песчаник, из Италии и других стран – мраморы, из Великого княжества Финляндского – граниты (финский розовый морской, сердобольский и другие) и горшечный (мыльный) камень, рускеальский и ювенский мрамор, из Эстляндской губернии – мраморовидные известняки. С Онежского озера поступал тивдийский мрамор.

Ниже мы приводим очень краткие описания наиболее типичных сортов петербургского камня и указываем эталонные для их опознания места. Сразу скажем, что из старого далеко не все известно теперь; очень много сведений не сохранилось, их нет ни в книгах и статьях, ни в архивах. Простые истины и знания невозвратно уходят в прошлое.

Оттенки цвета любого камня и его густота наблюдатели всегда варьируют. Они воспринимаются и оцениваются каждым человеком по-своему. Поэтому любые характеристики цвета камней является условными. В истории, искусствоведении, архитектуре и строительном деле названия камня часто не отвечают его фактической природе. Сопоставление терминов указано в табл. 1. Ниже в тексте отдается предпочтение геологическим названиям.

Таблица 1. Сопоставление терминов

Известняковая плита. Основным строительным и облицовочным природным камнем в Санкт-Петербурге всегда был плитчатый известняк из карьеров Путиловской горы у впадения Волхова в Ладожское озеро. Он добывался также в каменоломнях на реках Тосне, Ижоре и Волхове. Им облицованы снизу стены почти всех старых зданий, из него вырезали лестничные ступени, плиты для подоконников и полов. Им же мостили тротуары. Но камень для каждой цели использовался только из нескольких определенных пластов в общей толще известняка (табл. 2), все остальное выбрасывали как абсолютно непригодное⁹. Сейчас добывается и продается все подряд. Лучший пример обновленной недавно путиловской плиты – цокольная часть стены дома 3 на Конногвардейском бульваре.

Таблица 2. Перечень пластов в толще известняка и их использование

Известковый туф. Это особая сильно пористая, неплотная и непрочная разновидность известняка, ее другое название – травертин. Камень отлагается в виде натеков и пластов из вод карстового происхождения там, где они истекают из толщи известняка, то есть в трещинах и на стенках пещер и обрывов, на дне лагун и озер. Под Петербургом этот камень добывался на речке Пудость у Гатчины. Из круглых болванок пудостского собраны наружные колонны Казанского собора. Из него же изваяны скульптурные группы у главного въезда во двор Адмиралтейства, скульптура Невы и других рек у Ростральных колонн на стрелке Васильевского острова. Он плохо поддается консервации и реставрации.

Скульптурное изображение Невы высечено в пудостском камне

Мраморизованные известняки. С конца XVIII в. в Санкт-Петербург поступает мраморизованный известняк из Прибалтики. Сначала его добывали под Ревелем (Таллином), в окрестностях хутора Васалемма, на острове Эзель (Сааремаа); камень так и назывался – ревельским, васалеммским, эзельским известняком. С середины XIX в. стали разрабатывать известняк у мызы Кирна вблизи Ревеля, его называли кирновским камнем. Из него высечены, например, капители, колонны, вазы на фасаде Нового Эрмитажа и цоколь его портика. Из васалеммского известняка выполнены, в частности, сложные архитектурные детали фасада дома на Малой Морской улице, 14. Много известняка шло на изготовление ступеней, балюстрад, тротуарных плит.

Этот материал – пудостский камень скульптуры «Нева» – очень непрочен

Мраморы. В России долго не находили месторождений высокосортного мрамора. В XVIII в. ближайшее к Петербургу место, где он имелся, располагалось в окрестностях города Сортавала, относившегося к финской части Швеции. Там для Петербурга добывали два вида мрамора – рускеальскиий и ювенский. В конце XVIII в. стал поступать мрамор из открытых и освоенных тогда месторождений у Полевской дачи и из нескольких других мест Урала, но он употреблялся только для интерьеров. В это же время в Карелии, у северного окончания Онежского озера, начали добывать тивдийский мрамор разной окраски. Экзотическим декоративным материалом является зеленый мрамор.

Рускеальский мрамор. Разрабатывался в нескольких карьерах в окрестностях села Рускеала. Мраморная толща смята в складки и состоит из пластов разного состава и строения. Имеется несколько видов декоративного камня. Наиболее распространен белый мрамор с многочисленными включениями желтых и зеленых минералов. Он использован в наружной облицовке стен Исаакиевского собора (цвет камня при реставрации 2000-х гг. утрачен). Имеется черно-белый полосчатый мрамор. Из него собраны колонны портика дома Мятлевых на Исаакиевской площади. Встречается совершенно особый сильно минерализованный мрамор (по-геологически – кальцифир). Рустами этого камня облицована нижняя часть стены дома Кушелева-Безбородко на Гагаринской ул., 3.

Сейчас рускеальский мрамор не разрабатывается. (Главный карьер музеефицирован. Он активно посещается. Поездку туда легко совершить на поезде до Сортавалы или по прекрасному шоссе на своем автомобиле. В организации экскурсии может помочь Республиканский музей Северного Приладожья в городе Сортавала.)

Ювенский мрамор добывался вблизи Сортавалы, на маленьком ладожском островке у села Иоенсу, недалеко от устья порожистой реки Янисъйоки. Этот редкий сорт декоративного, резко полосчатого черно-белого камня можно увидеть на Миллионной улице, 22, в колоннах портика и вестибюля дома Апраксина.

Тивдийский мрамор. Многоцветный мрамор – белый, розовый, вишнево-красный, сплошной, пятнистый, полосчатый, прожилковый. Лучше всего всмотреться в буйство его узоров и цвета в отделке зала императора Александра III в Этнографическом музее.

Зеленый мрамор. Очень редкий в фасадах Петербурга камень. Из него вырезаны, например, две мемориальные плиты в наружных стенных нишах Пантелеймоновской церкви. Зеленый мрамор имеет окраску разных оттенков, он пронизан белыми или ржавыми по цвету жилками других минералов. Название «мрамор» – традиционное, но условное. Это силикатная горная порода совсем иного происхождения и механических свойств.

Граниты. Их много разных, розовых и серых; в старом Петербурге абсолютно преобладали первые, а серые граниты (финский морской и сердобольский) использовались по правилу контраста как цветовое дополнение к розовым гранитам или штукатурке стен. На рубеже XIX–XX вв. серые граниты (ништадтский и др.) стали применяться в полной облицовке фасадов. Ниже описание гранитов дано примерно в хронологической последовательности их появления в Петербурге.

Розовый финский морской гранит – это типичный камень времен классицизма в архитектуре Петербурга. Он имеет равномерное массивное сложение и сплошь состоит из крупных (от 3 до 7 см) округлых или эллипсовидных кристаллов микроклина и рассеянных между ними зерен кварца и темноцветных минералов. Добывался в основном на территории современной Финляндии у деревни Виролахти у города Хамина (финск.), или Фридрихсгама (шведск.), и частично – в районе парка Монрепо под Выборгом (раньше это тоже была Финляндия). Есть разновидности со светлыми каймами вокруг кристаллов микроклина, их добывали в карьерах Питерлакса у города Хамина и называют питерлитом. Типичный пример – фуст Александровской колонны. Разновидности с малым числом таких кайм или вовсе без них называют выборгитом. Типичный пример – колонны Исаакиевского собора. Его плитами покрыты тротуары, им облицованы набережные и из него же изготовлены их парапеты, он использован в постаментах большинства памятников и монументов старого Петербурга. Теперь этот неповторимый по рисунку и окраске гранит заменяется при реставрационных работах, к сожалению, совсем иными породами гранита из других месторождений, так как финский гранит находится хотя и рядом, но все же за границей. Это ведет к искажению, а порой и к утрате общего колорита реставрируемых объектов.

Можно легко посмотреть старинные разработки камня в парке Монрепо под Выборгом или совершить поездку на автомобиле в Финляндию на Питерлакские каменоломни – они на берегу Финского залива у деревни Виролахти в 12 километрах от границы, к ним ведет прекрасная дорога.

Серый финский гранит рапакиви. По строению это полный аналог розового финского морского гранита. Типичный пример – плиты в обкладке постамента Ростральных колонн и цокольной части здания Главного штаба на Дворцовой площади (только его крыла, протянувшегося в сторону Невского проспекта), колонны портика дворца Кочубея на Почтамтской улице, 8. Имеются все промежуточные по цвету разновидности этого гранита, от светло-серых и белесых до розовых. Добывался, видимо, на нынешней территории Финляндии. Места его добычи историками Петербурга забыты.

Гранит камня Гром (основание «Медного всадника») историки города и искусствоведы называют рапакиви. Но он имеет иное сложение и состав, нежели розовый финский морской гранит. Природа камня в этом громадном ледниковом валуне никем не изучена. Если когда-нибудь придется делать «заплаты», то вставки из розового финского морского гранита будут выглядеть как лоскуты другой ткани.

Сердобольский гранит. Камень серый, темно-серый, черно-серый массивного или полосчатого сложения. Варьирует по виду даже в одном архитектурном объекте. «Гранит» в отношении этого камня – чисто условное название, т. к. кварца в нем нет или почти нет. Его начали привозить в Петербург с 1740-х гг. Добывался в Великом княжестве Финляндском, на побережье и островах Ладожского озера в окрестностях г. Сортавала (по-старому – Сердоболя). Его доставляли в баржах по Ладоге. Он употреблялся сначала только для кладки фундаментов. С 1760-х гг. его используют в монументах, скульптуре, декоре зданий. Примеры – постамент и стела Румянцевского обелиска, Невские ворота Петропавловской крепости, атланты Нового Эрмитажа, две колонны Ники на Конногвардейском бульваре, облицовочные блоки высокого цоколя Михайловского (Инженерного) замка, колонны в залах и на Посольской лестнице в Государственном Эрмитаже.

Здесь добывали серый сердобольский гранит для колонных залов Эрмитажа

Граниты можно увидеть самим в окрестностях города Сортавала и на островах Ладожского озера.

Монастырский розовый гранит. Единственный пример в Петербурге – нижняя часть постамента под памятником Екатерине II. Добывался валаамскими монахами на острове Путсаари в архипелаге у Лахденпохьи на Ладоге.

Валаамский розовый гранит имеет мелкозернистое, чуть струйчатое (по-геологически – гнейсовидное) сложение. Он добывался и добывается сейчас не на Валааме, а на маленьком ладожском острове Сюскюянсаари (остров Св. Германа, по-старому), к западу от города Питкяранта. Назван валаамским, так как добывался монахами этого монастыря на его вотчинной земле. Из него вытесан громадный монолитный пьедестал памятника Александру III, стоявшего до 1937 г. перед Московским вокзалом.

Гангутский розовый гранит имеет такое же строение и цвет, как и валаамский. С трудом отличается от него по небольшим кучным мелкозернистым скоплениям черных минералов. Добывался на полуострове Ханко (Гангут) на берегу Ботнического залива. Типичный пример – дом Спиридонова (Дом малютки) на улице Фурштатской, 58. В литературе о городе много путаницы в атрибуции гранита в качестве валаамского или гангутского.

Ништадтский гранит. Тоже поступал из Финляндии, от города Ништадт (шведск.), или Уусикаупунки (финск.), на берегу Ботнического залива. Им облицован весь фасад Русского торгово-промышленного банка на Большой Морской улице, 15.

Гранит «Антреа». Привозился с конца XIX в. с Вуоксы от города Антреа в Финляндии (теперь это город Каменногорск в Ленинградской области). Был розового и серого цвета. Первым облицован фасад гостиницы «Астория». Из второго сделан портал с глубокой нишей как часть памятника А.И. Куинджи (находится в Некрополе мастеров искусств Государственного музея городской скульптуры).

Гнейсы. Из редких пород облицовочного камня, нашедших применение в строительстве города в начале XX в., следует отметить гранатовые гнейсы, добывавшиеся в Тиуруле под Приозерском (тогда – Финляндия). Они использованы в пилястрах портала и громадных окон 2-го этажа дома № 1 по Невскому проспекту. Ими же полностью облицован фасад дома № 63 по Каменноостровскому проспекту. Гранат – это лилово-красный, малиново-красный альмандин. Он яркими пятнами разбросан по темному, почти черному фону горной породы.

Кварцито-песчаник. Единственное месторождение очень редкого и дорогого малиново-красного кварцито-песчаника известно в Прионежье с конца XVIII в. у села Шокша. Из него (в сочетании с мрамором) выполнена верхняя часть пьедестала памятника Николаю I, сделан фриз парадного фасада Инженерного замка. В книгах по истории и архитектуре Петербурга этот камень нередко называют порфиром.

Песчаники. В XIX в. камень привозили из-под города Бунцлау в Германии (в русской истории он более известен как место кончины фельдмаршала М.И. Кутузова) и из окрестностей города Кельце в Царстве Польском. Песчаником разного цвета полностью облицованы Русский для внешней торговли банк (Б. Морская ул., 32), невский фасад дворца вел. кн. Михаила Михайловича (Дворцовая наб., 8), особняк Е.И. Набоковой (Б. Морская ул., 47).

Откуда камень везут сейчас. Примеры использования

В советское время, в 1930-е гг., в Ленинград стали поступать граниты и габбро-диабазы с Онежского озера. Спорадически использовался украинский лабрадорит. Затем, уже после Великой Отечественной войны, пришли граниты кузнеченский, бородинский, «Возрождение» с Карельского перешейка и капустинский и другие граниты и лабрадорит с Украины, габбро-диабаз из Мурманской области. В 1960-е гг. и позже поступали доломиты из Эстонии, мраморы с Урала, из Средней Азии, с Кавказа.

После советского времени в город ворвались граниты и мраморы из далеких стран мира. Потом вновь появились камни из России – серовато-зеленый хибинит, почти белый гранит, розовато-коричневый граносиенит и другие виды камня, в том числе из Ленинградской области. Разнообразие камня велико и непредсказуемо меняется. А сведения о новых сортах, используемых в новейших городских постройках, запрятаны в тайнах накладных и в закрытых торговых документах. К тому же сейчас очень часты непрямые поставки камня через промежуточные фирмы и страны, а потому в большом ходу его случайные и меняющиеся торговые наименования.

Доломит. Это плотный желтовато-серый тонкозернистый камень с эстонского острова Сааремаа в Балтийском море. Благодаря дешевизне и легкости обработки он широко применялся в 1960—1980-х гг. Плитками из него облицованы стены нового ТЮЗа, Большого концертного зала «Октябрьский», хлебозавода на Лиговском проспекте, 73, и многих других зданий.

Мраморы. Используются только в интерьерах. В советское время для облицовочных работ в больших количествах поступал белый коелгинский и серо-белый полосчатый уфалейский мраморы с Урала, светло-серый мрамор с Кавказа, красные и красно-коричневый мраморы с Урала и Кавказа. Их много в отделках станций метро. Примеры использования описаны в книге А.Г. Булаха и И.Э. Воеводского «Порфир и мрамор, и гранит…» (2007). Черный мрамор – очень редкий и ценный декоративный камень. Единичные поставки только из-за рубежа.

Граниты. Это главный камень из поставляемых сейчас в Петербург. Его везут из месторождений Ленинградской области, Башкирии, Украины, из Финляндии, Индии, Китая, Италии, Бразилии. Страна-поставщик не обязательно является производителем камня. Мы охарактеризуем в первую очередь отечественные камни, из остальных – только некотрые.

Шальинский (пудожский) гранит. Черно-коричневый камень неравномерного сложения, пятнистый, струйчатый. Добывается в карьерах Шальского месторождения на юго-восточном побережье Онежского озера у Кашиной горы вблизи города Пудож. Пример – облицовка цоколя и портала Дома Советов на Московской площади (Московский пр., 212).

Кузнечнинский (каарлахтинский) гранит привозится из современного карьера блочного камня «Кузнечное-2» у железнодорожной станции «Кузнечное» (Каарлахти) на линии Санкт-Петербург – Сортавала. В карьерах по соседству добывается этот же камень на щебенку. Блочный камень монолитен, имеет равномерную окраску по всей своей массе и чуть заметное гнейсовидное строение. Типичные примеры – монолиты под памятниками Ломоносову на Университетской набережной и Ленину на Московской площади.

Каменногорский гранит. Это темно-серый, черно-серый равномерно окрашенный мелко-среднезернистый гранит из старого финского карьера «Антреа» (см. в предыдущей главе). Лучше всего его посмотреть в постаменте памятника Н.В. Гоголю на Малой Конюшенной улице или в полу подземного зала станции метро «Достоевская».

Лазурненский розовый гранит. Добывается на Карельском перешейке, к югу от поселка Боровинка, на линии железной дороги Выборг – Хиитола. Рисунок камня очень своеобразный, очково– и линзовидно-полосчатый.

Гранит месторождения «Богатыри» (на Карельском перешейке, к западу от железнодорожной станции «Кузнечное»). Серовато-розовый гранит гнейсовидного сложения с желваками и линзочками розового микроклина в словно бы давленой полосчатой ткани горной породы. Пример использования – облицовка наземного здания станции метро «Лиговский проспект».

Гранит «Ладожский». Карьер расположен на Карельском перешейке, к западу от железнодорожной станции «Кузнечное». Серовато-розовый крупнозернистый камень слабо полосчатого, гнейсовидного сложения. На его скальных блоках написаны имена погибших в Афганистане воинов-петербуржцев (Парк интернационалистов, пр. Славы в Купчине).

Серый гранит «Возрождение». Это петербургский камень новейшего времени. Интенсивно добывается у города Каменногорск на Карельском перешейке. Массово используется в мощении тротуаров, в ступенях лестниц, в облицовке стен, в оформлении фонтанов и памятников. Характерны одиночные крупные округлые по форме вкрапления светло-серого микроклина, ярко отблескивающие на солнце на фоне светло-серой или розовато-серой среднезернистой массы горной породы. Он относится к формации рапакиви, но абсолютно не похож ни на розовый, ни на серый финский рапакиви старого Петербурга, ни тем более на капустинский рапакиви. Лучшее место, чтобы присмотреться к камню, – художественная композиция «Послание в будущее» на Университетской набережной у места бывшего наплавного Исаакиевского моста. Раскрытая книга со словами А.С. Пушкина выполнена в граните «Возрождение». Его надо сравнить здесь же с камнем мемориальной стенки в честь Бетанкура (это капустинский гранит) и с камнем парапета набережной (это старый финский рапакиви). Тут же есть еще один гранит – кузнеченский, он под фонарными столбами у спусков к воде. Новые архитекторы и реставраторы бездумно собрали вместе разный камень. В старых набережных он был один-единственный.

Розовый и розовато-серый гранит «Ала-Носкуа». Это еще один вид гранита формации рапакиви. Добывается вблизи города Каменногорск на Карельском перешейке. Большие округлые вкрапления микроклина расположены в мелкозернистой (таблитчато-зернистой) массе горной породы. Использован в постаменте памятника Александру Невскому перед входом в Лавру.

Розовато-коричневый грано-сиенит. Этот новый благородный по окраске камень добывается на самом севере Ленинградской области, к северу от железнодорожной линии Выборг – Хиитола. В обиходе его относят к граниту, но в нем намного меньше или почти нет кварца. Разрабатывается несколько месторождений – Ириновское, Ояярви (Уральское-2), Балтийское, Дымовское, Елизовское. Торговое название – «Бурый медведь». Типичный пример использования – памятник Анне Ахматовой на набережной Робеспьера.

Бородинский гранит. Своеобразный по рисунку гранит – в нем цепочки брусковидных кристаллов розового микроклина «плывут друг за другом» в более равномерной массе других минералов. Добывается у железнодорожной станции «Бородинское» на Карельском перешейке. Типичные примеры – постамент под групповыми скульптурами в памятнике «Разорванное кольцо» на площади Победы и плиты тротуара Невского проспекта в его узкой начальной части.

Капустинский гранит. Этот красивый по цветовому оттенку крупнозернистый камень выглядит по-разному. В одних срезах четко заметно почти параллельное друг другу расположение кристаллов микроклина, в других он имеет однородное на вид массивное сложение. С геологической точки зрения камень относится к формации рапакиви, но он абсолютно не похож на классический для старого Петербурга розовый финский морской гранит. Добывается у г. Коростень (Украина).

Мансуровский гранит. Он из современных карьеров в Башкирии. Равномерного мелкозернистого строения и очень светло-серый. При умелой обработке бучардой поверхности камня он становится похожим на белый мрамор, лучший пример – камень под бюстом востоковеда и тюрколога башкира А.А. Валидова во втором дворике факультета филологии и искусств Санкт-Петербургского государственного университета. Часто используется в последние годы в метро, например из него вырезана указательная стрелка в полу станции метро «Чкаловская».

Гранит «Балтик браун» (Baltic brown). В 1980-х гг. гранит типа финского розового морского (рапакиви) стал вновь закупаться в Финляндии, но уже на других карьерах. Поэтому он часто имеет коричневатый или даже зеленовато-серый оттенок. Торговое название – Baltic brown. Типичные примеры – тротуар у станции метро «Площадь Восстания» со стороны Невского проспекта и площади Восстания и тротуар Адмиралтейского проспекта.

Гранит «Балморал ред» (Balmoral red) – гранит новейших закупок в Финляндии. Имеет равномерное массивное строение. Состоит из брусочков розового микроклина, зерен кварца и других минералов. Типичный пример – тротуары Адмиралтейского проспекта.

Гранит «Розабета» выглядит как ситчик из розовых и серых зерен полевых шпатов. Поступает из Италии. Типичный пример – облицовка стены в изгибе прохода от перронного зала станции метро «Гостиный двор» к эскалаторам на «Канал Грибоедова».

Гранит «Кобра». Розовато-коричневый полосатый гранит (гнейсо-гранит), полосы более темного окраса ползут, словно змеи, в более светлом поле. Привозят из Бразилии. Типичный пример – облицовка фасадных стен дома № 9 на набережной Робеспьера на всю его высоту.

Гранит «Джеол Калифорния» – коричнево-желтого цвета, струйчатый. Типичный пример – облицовка стен цокольного этажа дома № 64 на Каменноостровском проспекте.

Черный камень. Обычно это горные породы серий габбро-норита, габбро, или габбро-диабаза. В обиходе их часто называют габбро или, еще более часто, черным гранитом, или даже черным мрамором. Последнее совсем неверно, так как истинный черный мрамор мягче гранита и даже царапается стеклом. Габбро-нориты, габбро, габбро-диабазы сходны между собой по виду и свойствам. Твердость у них меньше, чем у гранита, но выше, чем у стекла. Они хорошо полируются. Камень состоит из мелко-среднезернистой смеси серых, голубоватых, зеленовато-белых зерен (это полевые шпаты), черных и зеленовато-черных зерен (это минералы – силикаты магния и железа) и черных металлических по виду зерен магнетита. От количественных соотношений минералов, формы зерен, характера их срастаний и взаимных прорастаний зависит оттенок цвета камня и его рисунок. Камень поступает из месторождений Мурманской области и Карелии.

Лабрадорит. И еще один из немногих примеров использования камня в новое время – облицовка цоколя ателье мод на Вознесенском проспекте, д. 46, плитами украинского лабрадорита.

Ларвикит. Это очень декоративный среднезернистый камень, ярко переливающийся изнутри голубым свечением. Он целиком состоит из полевого шпата (анортоклаза) и представляет собой горную породу, называемую сиенитом. Издавна добывают в Южной Норвегии у залива Бохус. Имеется несколько цветовых разновидностей камня: черная, коричневая, серая, светлосерая и др. Черный ларвикит использован в филенках с кронштейнами для флагов на фасаде дома Зингера и в оформлении одного из каминов в особняке Кельха на ул. Чайковского. В новейшее время светло-серым ларвикитом («перламутровым гранитом», «голубым перламутром») облицованы стены нижних этажей жилого дома на Тверской ул., 5. А в облицовке каменного фасада дома напротив (Тверская ул., 4) использован тот же ларвикит, но черно-серого цвета.

Песчаник. Нам известны только два примера использования песчаника после 1914 г. Первый – это красный песчаник в облицовке цокольного этажа жилого дома на углу Почтамтской улицы и Конногвардейского переулка. Песчаник взяли недалеко – из разобранной ограды сада у Зимнего дворца (у Адмиралтейского проезда). А металлическую решетку использовали, как известно, для сооружения ограды у нового парка для рабочих на проспекте Стачек. Второй пример – новейшая церковь во имя иконы Божьей матери «Державная» (у больничного квартала на проспектах Гражданском, Луначарского и Просвещения, 2007, арх. Б.П. Богданович). В оформлении ее цокольной части применен песчаник из Ростовской области.