Kitobni o'qish: «Адвокат как субъект обязанности доказывания в административном, гражданском, арбитражном судопроизводстве»

© А. А. Власов, 2017

© Издательство «Прометей», 2017

Введение

Конституция Российской Федерации, отдавая приоритет правам и свободам человека и гражданина, провозгласила право граждан на судебную защиту (ст. 46). Особая роль в обеспечении оказания юридической помощи населению принадлежит адвокатуре, в том числе, институту судебного представительства. В России юристов, обладающих статусом адвоката и правом на выполнение функций судебного представительства, насчитывается около 70 тысяч. Помимо адвокатов, юристов, выполняющих функции «разового» судебного представительства, в несколько раз больше, неурегулированная в полной мере деятельность которых, нередко вызывают нарекания.

Поэтому проблема качественной реализации права на судебную защиту, в том числе ее цивилистические гражданско-процессуальный, арбитражно-процессуальный и административно-процессуальный аспекты, приобретают в настоящее время повышенную общественную значимость. Это обусловлено еще и тем, что граждане и организации широко используют предоставленное им конституционное право за получением квалифицированной юридической помощи от членов адвокатских сообществ, призванных осуществлять судебное представительство по различным категориям гражданских дел¹ в гражданском, арбитражном и административном процессах от имени и в интересах обращающихся к ним граждан и организаций.

В этой связи особая роль в доказывании по гражданским делам принадлежит адвокату, как субъекту обязанности доказывания в судопроизводстве, который должен обладать всеми необходимыми теоретическими и практическими навыками для ее высокопрофессионального выполнения.

Как известно, доказывание, как важный и необходимый процессуальный институт, составляет «сердцевину» гражданского, арбитражного и административного процессов. Согласно п. 3 статьи 123 Конституции РФ судопроизводство должно осуществляться на основе состязательности и равноправия сторон. Реализация этого важного конституционного принципа создает для всех участников судебного процесса максимально благоприятные условия для отыскания истины и принятии справедливого решения в гражданском, арбитражном и административном процессе.

Участие адвоката в гражданском и арбитражном, в отличие от и административного процесса, ранее являлось предметом исследования в юридической литературе. К ним относятся работы, посвященные анализу правовой природы и содержания судебного представительства, одной из разновидностей которого является деятельность адвоката в гражданском судопроизводстве².

Практический и теоретический интерес в данном случае представляют исследования А. А. Власова, Ю. И. Рахимова, Д. П. Ватмана, В. А. Елизарова, В. В. Калитвина и др.³

Некоторые аспекты практики представительства адвокатов изучали и анализировали И. И. Склярский, Г. В. Любарская, М. Липецкер, М. Ю. Барщевский, Б.Тиховский, А. А. Ерошенко и другие.

В разработку этической стороны работы адвоката значительный вклад внесли А. Д. Бойков⁴, Я. С. Киселев⁵, Д. П. Ватман⁶, в том числе, и при осуществлении судебного представительства.

Однако участие адвоката в процессуальном доказывании как в гражданском, арбитражном, так и вновь созданного в России в 2015 году административном процессе, до настоящего времени не являлось предметом специального комплексного исследования.

Между тем, состояние динамичного развития гражданского, арбитражного и административного процессуального законодательства, практики участия адвоката в доказывании при возбуждении дел, подготовке дел к судебному разбирательству и в судебном разбирательстве при рассмотрении гражданских дел, при проверки их в вышестоящих судебных инстанциях с участием адвоката, требуют специального исследования данной проблемы, что и предопределило выбор автором темы подготовки данной монографии.

Глава 1. Деятельность адвоката в административном, гражданском, арбитражном судопроизводстве

1.1. Правовые основания и виды судебного представительства

Необходимым условием формирования правового государства является, согласно ст. 46 Конституции РФ, расширение и совершенствование судебной защиты прав и свобод граждан и организаций. В соответствии со ст. 48 Конституции РФ «Каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи». В правовом государстве каждому человеку должно быть обеспечено равенство возможностей в обладании и пользовании этим правом. Важная роль в реализации этого положения принадлежит российской адвокатуре, которая призвана научить каждого «воевать» за свое право⁷.

Адвокатура, как институт гражданского общества, выполняющая правозащитные функции, должна умело взаимодействовать с правоохранительной системой современного государства, поскольку особенность ее положения состоит в негосударственном характере.

Адвокатура, как независимая от государственных структур правозащитная организация, в известной мере призвана выполнять роль гаранта в соблюдении субъективных прав граждан и организаций гражданском, арбитражном и административном процессе.

Процессуальные полномочия адвоката-представителя предусмотрены соответствующим законодательством (ст. 54 ГПК РФ (далее ГПК), 62 АПК РФ (далее АПК), 56 КАС РФ (далее КАС). Как усматривается из указанных статей, в гражданском, арбитражном и административном процессах адвокат выполняет функции представителя сторон или третьих лиц. В данной главе мы затронем только правовую природу представительства в целом в гражданском, арбитражном и административном судопроизводстве, поскольку ответы на эти вопросы дадут нам возможность раскрыть содержание полномочий адвоката, в том числе, и по обязанности доказывания.

Если говорить о природе судебного представительства, то на этот счет имеются две противоположные точки зрения. Так, согласно точки зрения В. М. Шерстюк, А. А. Мельникова, Я. А. Розенберга⁸ и некоторых других⁹, судебное представительство, по их мнению, является особым процессуальным институтом. Позиция указанных ученых сводится к тому, чтобы рассматривать представительство в судебном процессе не как разновидность общегражданского представительства, предусмотренного ст. 182 Гражданского кодекса РФ (далее ГК), а в качестве абсолютно самостоятельного процессуального института.

Они полагают, что, во-первых, судебное представительство отличается от общегражданского по целям: если в гражданском праве представительство существует для совершения сделок в интересах представляемого, то в судебном процессе для оказания юридической помощи и защиты нарушенных и оспариваемых прав и законных интересов обратившегося лица.

Во-вторых, судебное представительство в суде, по их мнению, имеет характеристику, отличную от гражданского материально-правового. Кроме того, указывается также на несовпадение предметов рассматриваемых правовых институтов, отмечается несходство оснований возникновения и порядка оформления полномочий и т. д. Таким образом, на основе сопоставления сущности, содержания и форм представительства в гражданском праве и представительства в судебном процессе делается вывод об их различной правовой природе.

По нашему мнению, с большей частью приведенных доводов можно согласиться. Вместе с тем, на наш взгляд, из этих доводов не следует вывод о том, что судебное представительство не может рассматриваться как разновидность общегражданского.

В гражданском праве представительству посвящена глава 10 ГК РФ. Безусловно, материально-правовое представительство дает право одному лицу (представителю) совершать от имени и в интересах другого лица (представляемого) сделки в силу полномочия, основанного на доверенности, указании закона либо акте уполномоченного на то госоргана или органа местного самоуправления. Поэтому, если сравнить сущность и содержание этого гражданско-правового института с договорным представительством в судебном процессе, то окажется, что в их характеристиках больше общего, чем различий, так как и в том, и другом случае речь идет о выполнении определенных юридических действий в интересах и по поручению лица, обратившегося за оказанием ему юридической помощи.

Различия в основаниях возникновения представительства сторон и третьих лиц позволяют разграничивать его на виды. Необходимо при этом отметить, что каждой группе отношений, существующих между представляемым и представителями, соответствует и свой особый вид представительства. Так, например, представительство, возникающее из семейных правоотношений, принято называть законным представительством.

Договор поручения и договор о юридическом обслуживании являются основанием для договорного представительства. Из отношений общественных организаций с их членами и иными гражданами возникает общественное представительство.

Представительство юридического лица, осуществляемое членом коллегиального органа, возглавляющего это юридическое лицо, на наш взгляд, необходимо именовать уставным представительством.

По нашему мнению, целью представительства в гражданском праве является оказание правовой помощи лицу, которое приобретает по совершаемой через представителя сделке права и обязанности. Тем более, что совершение такой сделки не является самоцелью представительства, а лишь служит средством оказания содействия представляемому.

В этой связи необходимо признать, что относительное различие в целях рассматриваемых институтов, является условным. Количество представителей, как в том и другом случаях, законом не ограничено.

Как гражданское материальное, так и судебное процессуальное представительство регламентируют такие отношения, при которых представитель выступает в защиту чужих, а не своих интересов, совершая в то же время определенные самостоятельные действия от имени обратившегося к нему за помощью лица.

Помимо этого, существует общее и в порядке оформления полномочий представителя в гражданском праве и гражданском, арбитражном и административном процессах. Так, для осуществления действий по распоряжению правом представляемого (отказ от иска, признание иска, заключение мирового соглашения и т. д.) судебный представитель, в том числе адвокат, должен иметь специальную доверенность, точно так же, как это предусмотрено ст. 185 ГК РФ.

В ст. 185 ГК под доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу или другим лицам для представительства перед третьими лицами. Доверенности от имени малолетних (ст. 28 ГК) и от имени недееспособных граждан (ст. 29 ГК) выдают их законные представители.

Письменное уполномочие на совершение сделки представителем может быть представлено представляемым непосредственно соответствующему третьему лицу, которое вправе удостовериться в личности представляемого и сделать об этом отметку на документе, подтверждающем полномочия представителя.

Кроме того, письменное уполномочие на получение представителем гражданина его вклада в банке, внесение денежных средств на его счет по вкладу, на совершение операций по его банковскому счету, в том числе получение денежных средств с его банковского счета, а также на получение адресованной ему корреспонденции в организации связи, должно быть представлено представляемым непосредственно банку или организации связи.

Правила ГК о доверенности применяются также в случаях, когда полномочия представителя содержатся в договоре, в том числе в договоре между представителем и представляемым, между представляемым и третьим лицом, либо в решении собрания, если иное не установлено законом или не противоречит существу отношений.

В случае выдачи доверенности не одному, а нескольким представителям, каждый из них обладает одинаковыми полномочиями, указанными в доверенности, если в доверенности не предусмотрено, что представители осуществляют их раздельно.

Кроме того, правила ст. 185 ГК соответственно применяются также и в случаях, если доверенность выдана несколькими лицами совместно.

Судебный представитель допускается в процесс при наличии надлежаще удостоверенного документа, подтверждающего его полномочия. Полномочие адвоката удостоверяется ордером, выданным адвокатским сообществом, которое дает ему право только на совершение процессуальных действий, не связанных с распоряжением материальными правами доверителя.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что по основным параметрам представительство гражданско-материальное и представительство судебно-процессуальное в целом аналогичны, несмотря на то обстоятельство, что между ними имеются и определенные различия. Особенное всегда содержит не все, а лишь наиболее важные черты общего¹⁰.

Аналогичные примеры можно найти и в российском праве. Так, договор найма жилого помещения значительно отличается от договора аренды (имущественного найма) (главы 34,35 ГК), однако представляет собой разновидность последнего. Похожая ситуация с договорами подряда, например, строительного и бытового подряда (§ 1, 2, 3 гл. 37 ГК).

Следующим доводом против непризнания основной общности представительства в гражданском праве и представительства в гражданском, арбитражном и административном процессах является то, что судебное представительство реализуется с помощью гражданско-правового договора поручения (статьи 971–979 ГК), а договор поручения есть полномочие именно для представительства в смысле ст. 182 ГК РФ¹¹.

Кроме того, основным доводом против оспариваемой позиции является то, что в представительстве в гражданском, арбитражном и административном процессе имеются два типа связей: один между представителем и представляемым, а другой между представителем и третьими лицами.

В юридической литературе эти типы связей нередко называют, соответственно, внутренними и внешними¹².

Если исходить из позиции В. М. Шерстюка, Я. А. Розенберга и других сторонников мнения о самостоятельной правовой природе процессуального представительства, то становится непонятным какова же его нормативная база? В связи с этим возникает также вопрос о том, что если внешние отношения (например, между представителем и судом) регулируются гражданским, арбитражным и административном процессуальным правом, то какова правовая основа внутренних отношений материально-правового представительства?

В ГПК, АПК и КАС нет упоминания об отношениях представителя с доверителем, хотя очевидно, что и этот вид связей, на наш взгляд, должен быть законодательно урегулирован. В этой связи приведем условный пример.

Допустим, что представительство сугубо процессуальный институт, как полагает В. М. Шерстюк. Однако между представителем и представляемым возникают не процессуальные, а материально-правовые отношения. При этом сам В. М. Шерстюк выступает против объединения всех отношений представительства в состав единых процессуальных¹³, и с этим возражением можно согласиться.

Однако, как нам представляется, не в интересах практики отрывать друг от друга внутренние и внешние связи представительства, поскольку они имеют как логическое, так и правовое единство.

В этой связи нельзя не согласиться с Е. Л. Невзгодиной, которая отмечает, что представительство в гражданском процессе содержит и материальные, и процессуальные нормы¹⁴, что подтверждает вывод в том числе и о его материально-правовом происхождении.

На наш взгляд, подводя итог сказанному, необходимо признать, что целый ряд доводов свидетельствуют о том, что судебное процессуальное представительство является специфической разновидностью общегражданского материального представительства. Аналогичная позиция уже высказывалась в 50-е 70-е годы¹⁵. Кроме того, интересно также отметить, что и в зарубежной гражданско-процессуальной литературе данный вопрос решается подобным образом.

Так, польский ученый-процессуалист Б. Берутович отмечает, что отношения представителя с третьими лицами регулируются нормами ГПК, отношения же между представителем и представляемым ГК¹⁶.

На наш взгляд, данная точка зрения является обоснованной и мы ее поддерживаем. Более того, она соответствует интересам практики. Во-первых, она дает четкую нормативную базу договорному представительству. Во-вторых, позволяет ответить на ряд вопросов, используя нормы гражданского права, что будет сделано нами в дальнейшем.

Рассматривая вопрос о процессуальном статусе представителей в гражданском, арбитражном и административном процессе, необходимо отметить, что он также относится к числу дискуссионных. Так, ст. 34 ГПК, ст. 40 АПК, ст. 37 КАС не относят представителей к числу лиц, участвующих в деле и вообще не упоминают их в этом перечне. В свое время ряду ученых это дало основание выдвинуть тезис о том, что представитель не является лицом, участвующим в гражданском деле, поскольку не заинтересован в его исходе¹⁷.

Нам представляется правильной позиция процессуалистов М. К. Треушникова, А. А. Мельникова и других, согласно которой представителей надлежит относить к лицам, участвующим в деле¹⁸.

По нашему мнению, представитель хотя и выполняет данное ему поручение, он вместе с тем имеет в деле самостоятельный процессуальный интерес. В юридической литературе в этой связи справедливо отмечалось, что заинтересованность в гражданском процессе может быть не только материальной, но и процессуальной¹⁹. В противном случае лицами, участвующими в деле, следовало бы признавать только стороны и третьих лиц.

Например, участие прокурора в судебном процессе, который являясь государственным представителем, реализуя свои публично-правовые функции, выполняет роль всего лишь "процессуального истца", не имея при этом материально-правового интереса.

Безусловно, для самого адвоката-представителя исход гражданского дела, в котором он принимает участие, не создает, не изменяет и не прекращает материально-правовых отношений. Вместе с тем, для его процессуального положения, профессионального престижа, как юриста, немаловажно, как закончится рассмотрение и разрешение дела. Имеет также значение и для решения вопроса о том, правильно ли было выполнено поручение своего доверителя, поскольку адвокат-представитель всегда заинтересован в принятии судом решения определенного содержания²⁰.

Кроме того, адвокат-представитель в судебном процессе обязан самостоятельно выбирать пути и способы защиты законных интересов своего доверителя. Поэтому именно в этом и состоит процессуальная заинтересованность адвоката-представителя.

В зависимости от того, участвует ли в разбирательстве дела заинтересованное лицо, круг вопросов, по которым выступает представитель, бывает различным. Так, если в суде присутствует сам истец участник рассматриваемого спора, то обычно именно он излагает фактические обстоятельства дела, а адвокат-представитель сосредоточивает внимание на юридических вопросах, на юридическом обосновании позиции доверителя.

Когда же адвокат-представитель участвует в деле один (с доверенностью от доверителя), то он сам должен информировать суд как о фактической, так и юридической стороне дела. Причем, сообщаемые им сведения о фактах, необходимы для ознакомления суда и присутствующих в зале граждан с содержанием спора, однако, изложенные им сведения не будут иметь доказательственного значения по делу.

По делам определенной категории, например, об усыновлении (удочерении), наличие у заявителя адвоката-представителя, надлежащим образом уполномоченного на ведение дела в суде, вместе с тем не освобождает лицо (лиц), желающих усыновить ребенка, от обязанности явиться в суд (п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 апреля 2006 г. № 8 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел об усыновлении (удочерении) детей").

Адвокат-представитель по делам данной категории вправе лишь без личного участия доверителя производить действия вне стадии судебного разбирательства, в частности, собрать и представить необходимые доказательства, при подготовке дела к судебному разбирательству давать суду пояснения по существу заявления, по требованию судьи представлять дополнительные доказательства, поставить вопрос об оказании помощи в истребовании письменных и вещественных доказательств и т. п.

Также в целях обеспечения охраняемой законом тайны усыновления (ст. 139 СК РФ) суд в соответствии со ст. 273 ГПК рассматривает все дела данной категории в закрытом судебном заседании, включая объявление решения. В этих же целях участвующие в рассмотрении дела лица должны быть предупреждены о необходимости сохранения в тайне ставших им известными сведений об усыновлении, а также о возможности привлечения к уголовной ответственности за разглашение тайны усыновления вопреки воле усыновителя, в случаях, предусмотренных в ст. 155 УК РФ, что отражается в протоколе судебного заседания и подтверждается подписями указанных лиц (п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 апреля 2006 г. № 8 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел об усыновлении (удочерении) детей").

По действующему процессуальному законодательству (ст. 55 ГПК, ст. 64 АПК, ст. 59 КАС), объяснения представителя, в отличие от объяснений сторон и третьих лиц, не признаются средством доказывания, а значит, и сообщаемые представителем сведения о фактах, имеющих значение для правильного разрешения дела, не могут являться доказательствами по делу.

Так, истица М. предъявила в Красногорский городской суд Московской области иск к Р. о защите чести и достоинства, мотивируя тем, что Р. распространял сведения о том, что она женщина легкого поведения и что она не является достойной матерью своего ребенка. Интересы истицы по доверенности представлял гражданин Б., который заявил в судебных прениях о том, что "он при скандале присутствовал и все это слышал". Суд отказал истице в иске за отсутствием доказательств, мотивируя в решении, что "ссылка представителя истицы на то, что при скандале присутствовал он и все слышал, не может быть принята во внимание, так как он является заинтересованным лицом"²¹.

В данном случае суд в принципе мог и не давать оценку показаниям представителя, который не допрашивался как свидетель, поскольку процессуальное положение представителя иное, чем у свидетеля.

Такое положение обусловлено тем, что представитель не участвует в рассматриваемом споре о праве, он не имеет материально-правовой заинтересованности и его функции ограничены только оказанием юридической помощи²².

Права в данном случае и М. А. Викут, которая отмечала в свое время, что интерес его (представителя А. В.) обусловлен не связью с делом, с объектом судебной защиты и не с потребностью в защите государственного (общественного) интереса, а тем, что он действует и от имени стороны (третьего лица)²³.

Поэтому достаточно доверителю отменить свое поручение, отпадает и процессуальный интерес судебного представителя в совершенствовании процессуальных действий в целях достижения положительного для доверителя результата разрешения дела.

К сожалению, в российском гражданском, арбитражном и административном процессуальном законодательстве представителя по-прежнему относят к лицам, содействующим суду наравне с такими юридически незаинтересованными участниками судопроизводства, как свидетелями, переводчиками, экспертами и т. д., которые участвуют в процессе в целях содействия осуществлению правосудия.

Однако с таким несправедливым положением представителя в гражданском, арбитражном и административном процессах Российской Федерации согласится нельзя. Это, на наш взгляд, является следствием недостаточно четкого определения процессуального положения судебного представителя, случаем формального несовершенства закона, хотя представитель должен в интересах реализации принципа законности в судопроизводстве быть признан лицом, участвующим в деле²⁴.

Данные выводы относятся и к адвокатам, которые, как уже ранее отмечалось, также выполняют функцию профессионального представителя²⁵.

В данном случае необходимо отметить, что адвоката (как в уголовном, так и в гражданском, арбитражном и административном процессах) от других "разовых" представителей отличает то, что согласно Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" (далее ФЗ об адвокатской деятельности) все адвокаты должны иметь высшее юридическое образование, пройти соответствующее стажирование, не иметь судимости и быть безупречными в нравственном отношении²⁶.

Кроме того, деятельность адвокатов постоянно контролируется Адвокатскими палатами субъектов РФ, которые оказывают им методическую помощь. Деятельность же иных представителей, которые часто оказывают "разовую" правовую помощь, среди которых много случайных и юридически неподготовленных людей, законом не регламентирована.

Кроме того, адвокату в соответствии со ст. 6 ФЗ "Об адвокатской деятельности…" предоставлено право осуществлять запросы об истребовании различных справок, характеристик и т. д. Адвокат также не может быть допрошен об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с исполнением им обязанностей защитника или представителя (обеспечение "адвокатской тайны" согласно ст. 8 ФЗ "Об адвокатской деятельности…").

Так называемый "разовый" представитель таких прав и широких полномочий, в отличие от адвоката, не имеет.

Представительство осуществляется в двух формах: либо представитель замещает в судебном заседании доверителя, выступает от его имени, в защиту прав и законных интересов; либо он участвует в судебном заседании вместе с доверителем, оказывая ему по ходу судебного процесса необходимую юридическую помощь. Замещение представителем доверителя избавляет последнего от личного участия в процессе, что создает определенные удобства как для граждан, так и для юридических лиц.

Несмотря на приглашение юриста, заинтересованные граждане, как правило, предпочитают личное участие в судопроизводстве, что обусловлено, возможно, особым значением для них предмета спора, предполагаемых результатов разрешения дела.

Приведенные положения имеют, по нашему мнению, большое значение для исследования одной из важных сторон процессуальной деятельности адвоката-представителя в гражданском, арбитражном и административном процессе его непосредственного участия в доказывании.

2.2. Полномочия адвоката по доказыванию

Доказывание по гражданскому делу является "сердцевиной" всей процессуальной деятельности адвоката-представителя. От того, насколько адвокат грамотно умеет владеть этим уникальным процессуальным средством, зависит во многом результат разрешения возникшего спора.

В свое время известный русский ученый-процессуалист Е. В. Васьковский отмечал: "Суд не вправе верить сторонам на слово. Он не может удовлетворить исковое требование на том только основании, что считает истца честным человеком, не способным предъявить неправовое требование, и точно также не может отказать в иске, руководствуясь тем, что возражения ответчика заслуживают внимания, в виду его нравственных качеств, полного доверия. Суд принимает в соображение заявления и утверждения сторон лишь в той мере, в какой установлена их истинность. Доказывание в процессуальном смысле представляет собой установление истинности утверждений сторон перед компетентным судом в предписанной законом форме"²⁷.

В юридической литературе доказывание исследуется со многих позиций в зависимости от тех задач, которые ставит перед собой автор. Нам представляется, что для достижения целей настоящего исследования судебное доказывание необходимо рассматривать в следующих ракурсах.

Во-первых, доказывание в данном случае следует понимать как комплексное многоаспектное явление. В юридической науке исследовались различные стороны доказывания. Так, в частности, установлена философская сущность доказывания, как вида познания²⁸. Также указывается на логическую структуру процесса доказывания²⁹.

Подчеркиваются и другие его аспекты информационный³⁰, психологический³¹ и другие.

Вместе с тем, обращает на себя внимание то, что в большинстве работ процессуалистов объектом исследования избирается какой-либо один из перечисленных компонентов доказывания. Например, работа Р. С. Белкина посвящена процессуальной системе доказывания.

Г. М. Резник в своей работе обращается к философской сущности института доказывания³².

Вместе с тем, при исследовании нашей проблемы подобная односторонняя трактовка оказалась бы малопродуктивной. Дело в том, что каждая из сторон доказывания настолько связана с остальными, что их разделение становится искусственным.

В доказательственной деятельности адвоката вообще трудно выделить какое-то одно направление, как преобладающее. Например, анализ доказывания, осуществляемого адвокатом в процессуальном смысле невозможен без учета особенностей логической структуры этого доказывания. То есть, одно и то же действие адвоката по доказыванию является одновременно и процессуальным, и логическим, и психологическим и т. д., то есть, многосторонним. Подобная ситуация хотя имеет место в доказательственной деятельности и у других субъектов, но именно у адвоката она наиболее очевидна.

Необходимо также учитывать, что доказывание это активная деятельность, то есть, процесс³³, включающий в себя ряд последовательных действий, каждому из которых присуща собственная характеристика и форма, закрепленная в ГПК, АПК и КАС. Как и любая иная деятельность, доказывание имеет определенные цели и развивается на протяжении всего судебного разбирательства по гражданским делам. Таким образом, доказательственная деятельность субъектов доказывания, к которым относится и адвокат, подлежит изучению в ее развитии.

В юридической литературе проблемы доказывания принято рассматривать общетеоретически, безотносительно к отдельным лицам, участвующим в деле. По нашему мнению, такой подход является неполным и недостаточно конкретным. В связи с тем, что доказывание в процессе производят различные субъекты (стороны, третье лица, прокурор и др.), оно требует исследования применительно к специфике каждого из них.

Другими словами, исходя из необходимости учитывать особенности в доказательственной деятельности различных субъектов, нас интересует в данной монографии только один участник доказывания, а именно, адвокат, как субъект обязанности гражданского, арбитражного и административного процессуального доказывания.

По нашему мнению, прежде всего следует обосновать, что адвокат самостоятельный (в процессуальном смысле) субъект обязанности доказывания в гражданском, арбитражном и административном процессе. В пользу этого утверждения можно привести ряд аргументов. Несмотря на то, что адвокат-представитель и не упоминается в ГПК, АПК и КАС в числе лиц, участвующих в деле, вместе с тем, действуя по доверенности от имени своего доверителя, на него также в полной мере распространяются права и обязанности лиц, участвующих в деле. Это иметь право знакомиться с материалами дела, представлять доказательства и т. д., то есть, активно участвовать в доказывании наравне с другими участниками процесса. Однако необходимость участвовать в доказывании для адвоката определяется смыслом и содержанием всей его работы по гражданскому делу, нормативной основой которой служат ФЗ "Об адвокатской деятельности…", а также ГПК, АПК и КАС.

Согласно ст. 7 ФЗ "Об адвокатской деятельности…" на адвоката возлагается обязанность использовать все предусмотренные законом средства и способы защиты субъективных прав и законных интересов граждан и организаций, обратившихся к нему за юридической помощью; честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством РФ средствами; исполнять требования закона об обязательном участии адвоката в качестве защитника в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия или суда, а также оказывать юридическую помощь гражданам РФ бесплатно в случаях, предусмотренных Федеральным законом; постоянно совершенствовать свои знания самостоятельно и повышать свой профессиональный уровень в порядке, установленном Федеральной палатой адвокатов РФ и адвокатскими палатами субъектов РФ; соблюдать кодекс профессиональной этики адвоката и исполнять решения органов адвокатской палаты субъекта РФ, Федеральной палаты адвокатов РФ, принятые в пределах их компетенции.

Поэтому за неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих профессиональных обязанностей адвокат несет ответственность, предусмотренную Федеральным законом.

К сожалению, не всегда принцип законности в деятельности адвоката соблюдается в должной мере. Нередко некоторые адвокаты вместо того, чтобы добросовестно выполнять свой профессиональный долг, вводят не только суд в заблуждение, но и тех граждан, чьи права были нарушены, что свидетельствует о грубом нарушении адвокатской этики, дискредитации в целом института адвокатуры, что подтверждается материалами разбирательств квалификационных комиссий.

Требование закона о доказывании сторонами обоснованности иска (возражений) обязывает адвоката не только давать предварительную оценку материалам, находящихся в распоряжении доверителя, указать на возможность использования тех или иных сведений о фактах, но и оказывать практическую помощь в их получении. Вполне очевидно, что выполнение этих обязанностей невозможно без активного участия в доказывании.

Так, ФЗ "Об адвокатской деятельности…" предоставляет адвокату наряду с другими полномочиями право запрашивать справки, характеристики и иные документы, необходимые в связи с оказанием юридической помощи из различных государственных и общественных организаций, а это является одним из действий в рамках доказывания.

Речь может идти не только о письменных документах, но и о любых других носителях информации (магнитных, видеозаписях, дискетах и пр.). Можно привести и другие примеры доказательственных действий адвоката.

Полученные по запросу адвоката материалы приобщаются к исковому материалу или к материалам дела в процессе его рассмотрения. Передача доверителю материалов, полученных по запросу адвоката, недопустима.

Все сказанное дает все основания для определенного вывода о том, что адвокат в гражданском, арбитражном и административном процессе является самостоятельным субъектом обязанности доказывания. Вместе с тем, среди ученых-процессуалистов нет единого мнения по этому поводу. Существует два типа возражений против сделанного нами вывода.

Так, А. Ф. Козлов считает, что адвокат (как и другие представители в гражданском, арбитражном и административном процессе) не является субъектом ни прав, ни обязанностей по доказыванию, равно как и любых других самостоятельных правомочий, поскольку выполняет поручение. При этом А. Ф. Козлов исходит из того, что адвокат не является лицом, участвующим в деле³⁴. Нами уже отмечалось, что такая постановка вопроса является неправомерной.

На наш взгляд, ученые, разделяющие такую точку зрения, чрезмерно абсолютизируют правовые последствия зависимости поведения адвоката от позиции своего клиента. Безусловно, что адвокат это поверенный и он обязан выполнять поручение своего доверителя, но он не является "слугой" своего доверителя.

Однако, если обстоятельно проанализировать действующее законодательство и практику судебного представительства, то можно констатировать наличие определенной процессуальной самостоятельности в действиях адвокатов-представителей, которые лишь в конечном счете связаны принятым поручением. В связи с этим, на наш взгляд, нет достаточных оснований утверждать, что адвокат-представитель не наделен в гражданском, арбитражном и административном процессе собственными правами.

Другой ученый, В. Н. Ивакин приводит другие доводы против того, чтобы рассматривать адвоката как субъекта прав и обязанностей по доказыванию. Он полагает, что речь может идти лишь о полномочиях, но не о субъективных правах и обязанностях³⁵. По нашему мнению, подобная замена терминов является также неконструктивной.

Мы разделяем точку зрения В. М. Шерстюка, который считает, что подобная позиция противоречит закону (ст. 54 ГПК, ст. 62 АПК, 56 КАС), где говорится о праве представителя совершать от имени представляемого всех процессуальных действий, кроме передачи дела в третейский суд, полного или частичного отказа от исковых требований, признания иска, изменения предмета иска, заключения мирового соглашения, передачи полномочий другому лицу (передоверие), обжалования судебного акта (решения), предъявления исполнительного листа ко взысканию, получения присужденного имущества или денег³⁶.

Нельзя также забывать, что все формы поведения в праве делятся на права, обязанности и свободы, что фактически снимает необходимость в дальнейшей дискуссии по данному вопросу.

Кроме того, в связи с возникающими сомнениями по поводу полномочий адвоката необходимо также добавить, что адвокат, на наш взгляд, является не просто субъектом доказывания, но и носителем процессуальной обязанности (!) доказывания. Данный вывод основан на содержании ст. 56 ГПК, ст. 65 АПК, 62 КАС, которые возлагают на стороны именно обязанность доказывания тех обстоятельств, на которые они ссылаются как на основания своих требований и возражений, что, в свою очередь, создает аналогичную обязанность на их представителей, в том числе, и на адвокатов.

Принципиальное различие, существующее между положением адвоката в гражданском, арбитражном и административном процессе и положением его в процессе уголовном, заключается в том, что адвокат в первом случае осуществляет представительство стороны или третьего лица, а во втором оказывает юридическую помощь своему клиенту, защищая его в соответствии с нормами УПК.

Участвуя в доказывании, например, по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации, адвокат должен иметь в виду, что распределение бремени доказывания по делам данной категории отличается от процесса доказывания по другим категориям дел в судопроизводстве. То есть, общее правило, в соответствии с которым каждая должна доказать те обстоятельства, на которые они ссылается как на основание своих требований и возражений, при рассмотрении дел данной категории, существенно изменяется в результате введения в закон (ст. 152 ГК) доказательственных презумпций (юридических предположений)³⁷.

Напомним, что презумпция такой логический прием (неполная индукция), при котором из установленных фактов делается предположение о существовании или отсутствии другого обстоятельства.

В данном рассматриваемом нами случае реализуется презумпция добропорядочности, доброго имени гражданина или положительной репутации организации³⁸. То есть, каждый человек (организация) предполагается добропорядочным до тех пор, пока в установленном законом порядке не будут доказаны факты, негативно его характеризующие. По нашему мнению, обоснованное назначение указанной презумпции заключается в освобождении одной из сторон от обязанности доказывания презюмируемого факта и предоставлении другой стороне возможности его опровержения.

В рассматриваемом нами случае законодатель исходит из того, и мы с ним согласны, что опубликованные порочащие сведения считаются не соответствующими действительности, пока не доказано обратное³⁹. Презумпции освобождают от доказывания определенных фактов только одну из сторон и лишь перераспределяют бремя доказывания фактов, но не выводят их из предмета доказывания. Истец только может, но не обязан, опровергать порочащие его сведения.

Так, истец Д. обратился в Пресненский районный суд г. Москвы с иском к редакции газеты "Русская мысль" и автору статьи С. о защите чести, достоинства и деловой репутации, взыскании компенсации морального вреда в сумме 300 тыс. руб. в связи с опубликованием статьи "Дворкин против Кириенко", в которой содержались сведения, порочащие его честь, достоинство и деловую репутацию: "Скандал вокруг предполагаемого членства исполняющего обязанности Председателя Правительства России С. Кириенко в секте сайентологов спровоцирован А. Дворкиным", "Дворкин отрабатывает долг за поддержку собственной антикультистской деятельности". Поскольку ответчики не смогли доказать соответствие сведений действительности и отсутствие порочности этих сведений, суд удовлетворил требования Д., обязав редакцию опровергнуть указанные сведения и уплатить моральный вред в сумме одну тыс. руб., а автору статьи 100 рублей⁴⁰.

Например, по делам о восстановлении на работе по инициативе администрации, бремя доказывания наличия законного основания для увольнения и соблюдения установленного порядка увольнения лежит на ответчике и т. д.

О юридических предположениях в российском праве адвокату, участвующему в доказывании в судебном процессе, всегда необходимо помнить. Они имеют двоякое значение:

1) как способ установления обстоятельств гражданских прав;

2) как способ уточнения распределения обязанностей по доказыванию. В первом случае, суд исходит из высокой степени вероятности соответствия презюмируемого факта действительности. Согласно ст. 152 ГК РФ, например, наличие порочащих и не соответствующих действительности сведений в адрес гражданина или организации только предполагается, если не доказано иное. Во-вторых, обязанность доказывания, в виде исключения, законодателем возложена на ответчика, что на наш взгляд, является правильным.

Если речь идет о средствах массовой информации, то законодатель в ст. 43 Закона "О средствах массовой информации" прямо обязывает редакцию, автора доказать, что распространенные ими сведения соответствуют действительности, либо не могут порочить честь, достоинство и деловую репутацию истца. В подобном распределении бремени доказывания дел о защите чести, достоинства и деловой репутации и заключается их особенность.

Имеются и противники данной точки зрения⁴¹, считающие, что ст. 7 ГК устанавливает не презумпцию, а лишь целесообразное правило распределения обязанности доказывания, в основу которого положены процессуальные соображения максимальной активизации деятельности сторон по доказыванию, предполагая, что каждый должен воздержаться от правонарушений, а в случаях спора позаботиться о доказательствах.

С указанным ошибочным мнением нельзя согласиться, поскольку оно высказывалось в советский период развития государства, когда к средствам массовой информации предъявлялись повышенные, цензурируемые требования правдивого освещения событий, глубокой фактической проверке материалов, объективной оценки действий граждан и организаций.

В настоящее время, в период "гласности и плюрализма мнений", а по сути медийной вседозволенности, такого подхода, к сожалению, нет и поэтому законодатель был прав, устанавливая в ст. 152 ГК РФ правило, в котором априори презюмируется добропорядочность гражданина и положительная репутация организации.

Кроме того, распределение обязанности по доказыванию помогает суду с высокой степенью вероятности устанавливать соответствие презюмируемых фактов действительности. Отступление без достаточных оснований от закрепленных в законе презумпций, как правило, ведет к судебным ошибкам и грубому нарушению прав лиц, участвующих в деле⁴².

Несмотря на то, что истец согласно закона вообще освобожден от обязанности доказывания отрицательного факта, это, однако, не исключает для него (и разумеется, адвоката-представителя) представлять суду доказательства того, что порочащие сведения не соответствуют действительности. Но в любом случае, суд не вправе возлагать на истца обязанность представления доказательств по факту, с подтверждением которого закон связывает ответственность другой стороны. В данном случае налицо тот факт, когда порядок распределения обязанности доказывания, указанный в материальном законе не совпадает с общим процессуальным правилом.

Правильное использование закрепленной в ст. 152 ГК презумпции позволяет суду не только установить обстоятельства на основе достаточно высокой степени вероятности, не только обойтись без доказывания фактов, положительное установление которых явилось бы затруднительным, а то и невозможным, но и защитить права и законные интересы лиц, участвующих в деле, в результате вынесения законного и обоснованного решения.

Подобный подход закреплен и в Кодексе административного судопроизводства РФ. Так, помимо общего правила, предусмотренного в ст. 62 КАС об обязанности доказывания лицами, участвующими в деле, обстоятельств, на которые они ссылаются как на основания своих требований или возражений, закреплен иной порядок распределения обязанностей доказывания по административным делам.

Так, обязанность доказывания законности оспариваемых нормативных правовых актов, актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами, решений, действий (бездействия) органов, организаций и должностных лиц, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, возлагается на соответствующие орган, организацию и должностное лицо. Указанные органы, организации и должностные лица обязаны также подтверждать факты, на которые они ссылаются, как на основания своих возражений.

По таким административным делам административный истец, прокурор, органы, организации и граждане, обратившиеся в суд в защиту прав, свобод и законных интересов других лиц или неопределенного круга лиц, не обязаны доказывать незаконность оспариваемых ими нормативных правовых актов, решений, действий (бездействия), но обязаны:

1) указывать, каким нормативным правовым актам, по их мнению, противоречат данные акты, решения, действия (бездействие);

2) подтверждать сведения о том, что оспариваемым нормативным правовым актом, решением, действием (бездействием) нарушены или могут быть нарушены права, свободы и законные интересы административного истца или неопределенного круга лиц либо возникла реальная угроза их нарушения;

3) подтверждать иные факты, на которые административный истец, прокурор, органы, организации и граждане ссылаются как на основания своих требований.

При этом адвокат должен помнить также правило о том, что кроме презюмируемых фактов, которые не требуется доказывать, существуют факты общеизвестные и преюдициальные, факты, признанные другой стороной, на которых также распространяется режим отсутствия необходимости доказывания в процессе. Поэтому адвокат должен отбирать доказательства не по их количеству, а по их качеству.

Подобные споры о том, является ли адвокат субъектом обязанности доказывания, ведутся в юридической литературе и по проблемам уголовной защиты⁴³.

В гражданском, арбитражном и административном процессе обязанность доказывания, лежащая на адвокате-представителе, представляется тем более закономерной. Во исполнение этой юридической обязанности представитель вправе совершать различные действия, входящие в содержание доказывания. Именно такой подход к проблемам доказывания, осуществляемым адвокатом в гражданском, арбитражном и административном судопроизводстве, дает ключ к анализу полномочий адвоката в процессе реализации участия в доказывании.

Так, раскрывая содержание полномочий адвоката, представляется уместным еще раз вернуться к вопросам о правовой природе представительства и процессуальном статусе представителей в гражданском, арбитражном судопроизводстве. В юридической литературе исследованию соотношения сущности представительства и вопросов доказывания уделяется недостаточно внимания. Вместе с тем такое соотнесение крайне необходимо. Это необходимо для того, чтобы понять, каковы основания возникновения полномочий адвоката по доказыванию и их пределы, а также установить обстоятельства, влекущие прекращение доказывания. В результате появится возможность перейти к изучению конкретных особенностей осуществляемого адвокатом доказывания по гражданскому делу.

Таким образом, мы исходим из предпосылки, что полномочия адвоката по доказыванию находятся в тесной связи и с гражданско-правовой природой представительства, и с процессуальным статусом адвоката в гражданском, арбитражном и административном судопроизводстве и более того, в значительной степени определяются двумя этими факторами. Рассмотрим данные связи более подробно.

В стадии возбуждения гражданского дела адвокат-представитель содействует представляемому в реализации права на обращение за судебной защитой. Как правильно отмечает Г. А. Жилин: "Для достижения этой процессуальной цели он совершает все необходимые процессуальные действия, если право на их совершение ему предоставлено законом или договором, выраженным в доверенности.⁴⁴" Следовательно, возможность адвоката-представителя совершать подобные действия вытекает из содержания его конкретной гражданской, арбитражной и административной процессуальной правоспособности.

В любом случае для адвоката основанием для участия в доказывании является наличие соглашения с клиентом. Заинтересованность адвоката в исходе дела, как было уже отмечено ранее, носит лишь процессуальный характер и он осуществляет это доказывание для оказания юридической помощи своему доверителю. В связи с этим возникает вопрос что считать моментом начала доказывания?

По нашему мнению, моментом начала доказывания следует считать заключение соглашения между адвокатом и клиентом. При этом необходимо отметить, что ордер, выдаваемый адвокату, не может заменить доверенности, выданной доверителем. Это относится также и к стадии исполнения решений судов общей юрисдикции и арбитражных судов, в которой многое зависит от судебного представителя, которого также должна интересовать конечная цель судебного разбирательства, а не только формальное признание прав его доверителя судом.

Мы согласны с Г. А. Воскресенским о том, что до юридического оформления поручения все действия должны рассматриваться как часть консультативной работы⁴⁵.

Вместе с тем, часто бывает, что определенные действия по доказыванию адвокат предпринимает и до официального заключения соглашения. К ним относятся, например, сбор необходимых материалов, беседа с будущим доверителем, составление запросов в различные организации и т. д.

Указанное несоответствие, по нашему мнению, вызывает возражения. На наш взгляд, перед тем, как решать вопрос о возможности заключения соглашения с клиентом, адвокат, прежде всего, должен проверять наличие у обратившегося к нему гражданина или организации бесспорных оснований для обращения в суд с иском или заявлением в порядке особого производства. Только убедившись, что имеются все основания для обращения в суд, адвокат, по нашему мнению, вправе приступать к заключению соглашения. В противном случае заключение соглашения налагает на адвоката обязанность участвовать в дальнейших стадиях гражданского дела и не освобождает адвоката от необходимости следовать требованиям закона и профессиональной этики при осуществлении данного поручения. Осторожность при решении вопроса о заключении договора поручения бесспорно уменьшит риск необходимости выходить из уже начатого процесса, что часто бывает неприятно осуществлять для адвоката и с юридической, и с моральной точек зрения.

У адвоката, принявшего на себя ведение дела в суде, много задач и обязанностей. Он должен обстоятельно побеседовать с клиентом, чтобы выяснить его намерения, требования и возможность их достижения. Это необходимо делать именно обстоятельно, настойчиво выясняя все мелочи для того, чтобы в дальнейшем они не выросли в "большие провалы", поскольку подавляющая часть клиентов рисует обстоятельства дела в "розовых" для себя "красках", при этом умалчивая неблагоприятные факты, не придавая им правового значения.

Помимо этого, адвокат также обязан выяснять объективную картину взаимоотношений сторон, что немаловажно для дальнейшего осуществления доказывания. Только изучив подробно все обстоятельства дела адвокат способен установить пределы исковых требований или возможные возражения на них.

Довольно часто в деятельности адвоката при подготовке дел к судебному разбирательству, либо в процессе рассмотрения дела в суде, возникают вопросы, связанные с мерами по обеспечению заявленного иска, которые нередко зависят от характера предъявленного требования. Мы согласны со С. А. Ивановой, И. К. Пискаревым о том, что среди мер по обеспечению иска также"…это может быть запрет печатать литературное произведение…"⁴⁶.

На наш взгляд, при возбуждении дела в суде о защите чести, достоинства и деловой репутации, судом должны приниматься меры по запрету не только "печатания" какого-либо произведения, но и любое распространение каких-либо сведений ответчиком в адрес истца до вступления решения в законную силу. В противном случае продолжаемые злоупотребления ответчика могут породить бесконечное количество подобных исков и это не будет иметь эффективного воспитательного воздействия на ответчика.

В подобных ситуациях суды, к сожалению, неохотно идут на подобные меры по обеспечению иска, несмотря на то, что согласно ГПК, АПК и КАС судья вправе это сделать.

В связи с этим также возникают спорные вопросы и в отношении наложения ареста на имущество ответчика по искам о возмещении морального вреда. На этот счет имеются разные точки зрения. Так, М. А. Гурвич считал, что обеспечение иска возможно только по искам о присуждении, безотносительно к предмету иска, а А. Ф. Клейнман что обеспечение иска возможно только по искам о присуждении спорного имущества⁴⁷.

Г. М. Резник считает, что по искам о возмещении морального вреда, обеспечение иска в виде наложения ареста недопустимо, поскольку этот вред является неимущественным; имущественный арест может накладываться в обеспечение конкретной денежной суммы и только по имущественным спорам, а у иска о возмещении морального вреда цены иска нет и пропорциональной госпошлиной не облагается⁴⁸.

Нам представляется более убедительной и мы ее поддерживаем, это точка зрения М. К. Треушникова⁴⁹, В. М. Жуйкова⁵⁰, А. А. Добровольского, С. А. Ивановой и И. К. Пискарева⁵¹, 3. Т. Новиковой⁵², Г. Падвы и Е. Коротковой⁵³, которые, на наш взгляд, правильно считают возможным обеспечение иска, вытекающего как из имущественных, так и неимущественных правоотношений. Эта возможность вытекает из содержания самого закона, где говорится о компенсации морального вреда только в денежной форме.

Кроме того, в законе не говорится о том, что меры по обеспечению иска применяются только в отношении имущественных претензий. Обеспечение иска, на наш взгляд, может иметь место как по искам о присуждении, так и по искам о признании. Так, в юридической литературе высказывалось мнение, что "меры по обеспечению иска могут оказаться необходимыми и по некоторым искам о признании".

Например, по искам вытекающим из авторского права, по которым в качестве меры обеспечения иска возможен запрет опубликования литературного произведения до того, как будет решен вопрос о праве авторства на спорное литературное произведение.

На наш взгляд, применение мер по обеспечению иска, возможно и в случаях предъявления иска о возмещении морального вреда, хотя он и не является имущественным вредом. Основным требованием по обеспечению неимущественного иска, на наш взгляд, должно служить не ущемление прав и свобод ответчика и других лиц при совершении этого действия.

Поэтому, мы полагаем, что обеспечение иска судом в виде наложения ареста при определенных обстоятельствах может быть направлено по ходатайству адвоката и на имущество ответчика. При этом, обеспечение иска должно быть произведено судом в разумных пределах, а не в тех, в которых просит истец, определяя цену иска, часто в завышенных размерах, не соответствующих обстоятельствам дела⁵⁴.

Кроме того, требуемая истцом сумма компенсации морального вреда и является фактически той самой ценой иска, которая исследуется судом и в зависимости от доказанности степени причинения нравственных или физических страданий устанавливается размер взыскания в денежном выражении. Иски о возмещении вреда, связанные, например, с защитой чести, достоинства и деловой репутации, относятся к искам о присуждении, поскольку требование истца к суду заключено в принуждении ответчика как опровергнуть порочащие сведения, так и обязать возместить ему причиненный моральный вред.

При вынесении решения в пользу взыскателя необходимо исполнительное производство и осуществление реального исполнения присужденных в счет возмещения морального вреда денежных сумм. Поэтому, как и любой другой иск о присуждении, иск о возмещении морального вреда, связанный с защитой чести, достоинства и деловой репутации, также должен быть с помощью адвоката реально обеспечен.

Достаточно сложный вопрос в характеристике полномочий адвоката в гражданском, арбитражном и административном процессе заключается в определении пределов его самостоятельности, в том числе, и в доказывании. Так, из приведенных норм, регламентирующих судебное представительство, следует, что пределы полномочий адвоката-представителя зависят от воли лица, которое он представляет. Подобное правило распространяется и на доказывание. Вместе с тем, из сказанного не усматривается, что адвокат выступает в роли пассивного исполнителя воли своего доверителя. Поскольку данная проблема является сложной, то она заслуживает более подробного рассмотрения.

Обсуждая вопрос о процессуальной самостоятельности адвоката в доказывании, на наш взгляд, следует в первую очередь обратиться к ст. 182 и 971 ГК, из которых усматривается, что в суде представитель (поверенный) выступает самостоятельно, что требует от него активного и творческого отношения к доказыванию. Например, адвокат во многих случаях совершает доказательственные действия от своего имени, что автоматически возлагает на него ответственность за избрание правильной позиции. Его активность проявляется и при решении различных вопросов судебного познания.

Он обязан обращать внимание суда на неполное или неправильное определение предмета доказывания по делу, то есть, совокупности фактов, имеющих юридическое значение, которые необходимо доказывать сторонам с тем, чтобы суд правильно применил нормы материального права, определил права и обязанности сторон. В соответствии с этим, он обязан также заявлять ходатайства об истребовании дополнительных доказательств, а если они имеются, то и о приобщении к материалам дела.

Адвокат-представитель также должен ходатайствовать об исключении из процесса представленных письменных, вещественных доказательств, а также свидетелей, в связи с недопустимостью указанных доказательств, как не имеющих значения для рассмотрения дела и т. д. Адвокату необходимо иметь ввиду, что суд в конечном итоге определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой из сторон они подлежат доказыванию. Например, участвуя на стороне истца по делу о лишении родительских прав, адвокат должен иметь в виду, что родители могут быть лишены родительских прав по основаниям, предусмотренным в ст. 69 СК РФ, только в случае их виновного поведения, когда они:

• уклоняются от выполнения обязанностей родителей, в том числе при злостном уклонении от уплаты алиментов;

• отказываются без уважительных причин взять своего ребенка из родильного дома (отделения) либо из иной медицинской организации, воспитательного учреждения, организации социального обслуживания или из аналогичных организаций;

• злоупотребляют своими родительскими правами;

• жестоко обращаются с детьми, в том числе осуществляют физическое или психическое насилие над ними, покушаются на их половую неприкосновенность;

• являются больными хроническим алкоголизмом или наркоманией;

• совершили умышленное преступление против жизни или здоровья своих детей, другого родителя детей, супруга, в том числе не являющегося родителем детей, либо против жизни или здоровья иного члена семьи.

Поэтому задача адвоката в гражданском процессе будет состоять в доказывании отсутствия заботы по воспитанию ребенка, использовании родительских прав в ущерб интересам детей, например, создании препятствий в обучении, склонении к попрошайничеству, воровству, проституции, употреблению спиртных напитков или наркотиков, жестоком обращении с детьми и т. п.

Также адвокат должен иметь в виду, что определение объема подлежащих доказыванию фактов и правовая квалификация правоотношений сторон, взаимосвязаны между собой. Нельзя определить предмет доказывания по делу без знания содержания закона, подлежащего применению, и в то же время трудно определить правоотношения без знания тех фактических обстоятельств, которые имели место между сторонами⁵⁵.

По-прежнему остается дискуссионным вопрос о мере ответственности адвоката за содержание тех документов или устных заявлений, которые исходят от его доверителя. По нашему мнению, если документ составлен и завизирован адвокатом, то это означает, что он полностью разделяет позицию своего клиента.

Поэтому, если позиция адвоката расходится с позицией обратившегося к нему лица, то адвокат обязан либо убедить это лицо в необходимости изменения позиции, либо прекратить поручение.

Мы согласны с мнением Б. Тиховского, который считает, что "по договору поручения поверенный не может отводить себе удобную роль послушного исполнителя всех желаний клиента, а обязан войти в обсуждение правомерности его требований и поддерживать может только законные требования"⁵⁶. Интерес в данном случае представляет одно дело, рассмотренное судом общей юрисдикции.

Так, истица С. обратилась в суд с иском в Красногорский городской суд Московской области к Б. об определении порядка пользования земельным участком и взыскании морального вреда в размере 100000 руб., мотивируя тем, что Б. чинит ей препятствия в пользовании принадлежащей ей части земельного участка. Поскольку истица самостоятельно предъявила иск без помощи адвоката, то она просила в судебном заседании, чтобы суд удовлетворил помимо основных требований, и дополнительные требования о компенсации морального вреда. Ее интересы в суде представлял адвокат Г., который разъяснил истице, что ее требования о компенсации морального вреда по данному спору, не основаны на законе, однако доверительница настаивала на этом. В своей речи в судебных прениях адвокат И. не стал просить суд о взыскании с Б. 100000 руб. в виде компенсации морального вреда, понимая несостоятельность ее требований. Суд согласился с позицией представителя и удовлетворил основные исковые требования, отказав при этом в иске о взыскании с ответчика в счет компенсации морального вреда, мотивируя тем, что законом не предусмотрена компенсация морального вреда по делам данной категории⁵⁷.

Сказанное означает, что судебная практика требует от адвоката-представителя активно влиять на формирование доказательственной позиции своего клиента. Однако данная ориентация практики не совпадает с точным смыслом закона. Например, в п.1 ст. 973 ГК РФ говорится о том, что поверенный обязан исполнять данное ему поручение в соответствии с указаниями доверителя. Несмотря на то, что далее говорится о том, что указания доверителя должны быть правомерными, осуществимыми и конкретными, в данной статье ничего не говорится о том, что поверенный обязан предупреждать своего доверителя о неправильности его указаний. Поскольку это имеет очень важное принципиальное значение для правильного выполнения поручения, в данном случае, на наш взгляд, можно использовать, например, разумное правило, которое содержится в договоре подряда. Так, ст. 716 ГК требует от подрядчика немедленно предупредить заказчика о возможных неблагоприятных для него последствий выполнения его указаний о способе исполнения работы.

Иными словами, подрядчик, как специалист, обязан предостерегать своего заказчика. По нашему мнению, между договором подряда и договором поручения имеется много общего, поскольку в обоих случаях речь идет о выполнении специалистом для неспециалиста определенных действий. В связи с этим, некоторые положения договора подряда вполне могут, по нашему мнению, послужить образцом для совершенствования договора поручения и соответственно использованы адвокатом в гражданском, арбитражном и административном процессе.

Для этого, на наш взгляд, необходимо внести изменения в ст. 973 ГК РФ следующего содержания: "Поверенный обязан следовать не всем, а только законным и обоснованным требованиям своего доверителя и обязан предупреждать о неправильности его указаний".

Мы полагаем, что процессуальная самостоятельность адвоката в доказывании крайне важна и необходима. Она основана на том, что доказывание это процессуальная деятельность, предусмотренная в законе. Ни один субъект доказывания не вправе пренебречь этими правилами. Например, положения норм ГПК, АПК и КАС, где содержатся указания относительно того, каким образом обязаны лица, участвующие в деле, осуществлять доказывание, никто не вправе игнорировать. При этом, необходимо всегда учитывать то обстоятельство, что обратившийся за помощью не всегда осведомлен о существовании этих норм.

Адвокат же, который обязан руководствоваться этими нормами, должен умело убеждать своего доверителя о необходимости следовать его примеру. Требования, содержащиеся в ст. 35 ГПК, ст. 41 АПК, ст. 45 КАС, где говорится о том, что "лица, участвующие в деле, обязаны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами", не вправе игнорировать ни адвокат, ни его доверитель.

Несмотря на то, что пределы самостоятельности адвоката в доказывании в целом ограничены указаниями лица, интересы которого он представляет, вместе с тем это не освобождает адвоката от самостоятельного поиска путей и способов доказывания, не дает права игнорировать требования закона и практики в осуществлении доказывания по делу.

В связи с этим хочется коротко остановиться на положении адвоката представителя в гражданском, арбитражном и административном судопроизводстве с адвокатом защитником в уголовном судопроизводстве.

Так, некоторые ученые считают, что защитник помощник суда и правозаступник обвиняемого⁵⁸. В свое время С. И. Викторовский отмечал, что защитник "прежде всего должен сознавать себя, как общественный деятель, обязанный помогать правосудию своей юридической опытностью и знанием дела… и стремиться наравне с другими участвующими в процессе лицами к раскрытию уголовно-судебной истины: все свои действия он должен сообразовывать с этим высоким положением"⁵⁹.

Большинство современных процессуалистов считают адвоката самостоятельным участником уголовного судопроизводства⁶⁰. Их позиция основана на том, что обязанность защищать возложена на защитника законом, а не обвиняемым. Поэтому, сторонники данной точки зрения признают "адвоката самостоятельным участником процесса, действующим наряду с подзащитным, отстаивающим его права и законные интересы и в этих целях активно выполняющим определенные законом функции защиты, отвечающие задачам уголовного судопроизводства"⁶¹.

Основным недостатком признания адвоката самостоятельным участником или помощником суда, по мнению его оппонентов, "является то, что они как бы отодвигают на второй план взаимоотношения защитника с обвиняемым, не подчеркивают, что защитник прежде всего помощник обвиняемого, тогда как именно в этом особенность его процессуального положения, основа его правовых и нравственных отношений с обвиняемым"⁶².

Другие авторы пытались примирить данные точки зрения. Они полагают, что защитник воплощает в себе все три вышеуказанных характеристики: он и представитель обвиняемого, и помощник суда, и самостоятельная сторона в процессе⁶³.

Нам представляется предпочтительней более правильная и убедительная точка зрения известного ученого-процессуалиста А. Д. Бойкова, который правильно считал, что адвокат-защитник сочетает полномочия самостоятельного участника процесса (выбор средств, методики и тактики защиты) с полномочиями представителя обвиняемого, мнением которого он связан при совершении наиболее ответственных процессуальных действий и выборе конечной позиции по делу⁶⁴. Данная разумная точка зрения авторитетного ученого безусловно заслуживает внимания и признания также в гражданском, арбитражном и административном судопроизводстве.

Необходимо также учитывать и то, что процессуальная природа представительства, как функции, осуществляемой в интересах только одного участника процесса либо истца, либо ответчика, либо третьего лица, предопределяет одностороннюю направленность производимого адвокатом доказывания.

Мы разделяем мнение А. Т. Боннера о том, что в настоящее время российский гражданский процесс имеет состязательную форму, который обуславливает установление судом такого принципа, как объективной (судебной) истины⁶⁵ по делу, что является конечной целью гражданского судопроизводства⁶⁶.

Адвокат является участником состязания и все его действия по отстаиванию собственной правоты и опровержению доводов оппонента подчинены в итоге законным интересам своего доверителя. Нельзя не согласиться с В. М. Шерстюком в том, что состязательность проявляется прежде всего в осуществлении прав сторон по доказыванию⁶⁷. Однако, построение адвокатом своей доказательственной позиции во многом зависит от процессуального статуса доверителя, а не его абстрактного желания. Поэтому, несоблюдение этого принципа, как правило, всегда приводит к негативным последствиям.

Такая зависимость выражается, например, в том, что ответчик по иску о защите чести, достоинства и деловой репутации может защищаться против иска и пассивно, поскольку обязанность доказывания только одного факта распространения порочащих сведений, возложено в соответствии со ст. 152 ГК на истца, который оспаривает несоответствие действительности и порочность сведений, распространенных ответчиком и обязан активно доказывать обоснованность своих исковых требований.

Так, по одному из гражданских дел о защите чести, достоинства и деловой репутации, проведенных адвокатом Адвокатской палаты Московской области В., являясь представителем ответчика, аргументировал свою позицию тем, что возражения его доверителя истцом не опровергнуты. Однако это противоречило не только ст. 55 ГПК, где говорится о том, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, а не ссылаться на то, что они не опровергнуты. Кроме того, согласно ст. 152 ГК обязанность доказывания соответствия действительности сведений прямо возложена на распространителя этих сведений, то есть, ответчика. В результате иск был удовлетворен⁶⁸.

Таким образом, направленность доказывания, осуществляемого адвокатом в гражданском, арбитражном и административном процессе, зависит не только от воли доверителя, но и от его активной позиции. Данное обстоятельство необходимо учитывать при избрании метода доказывания.

Характеристика полномочий адвоката по доказыванию должна включать в себя также рассмотрение вопроса об их прекращении. На наш взгляд, здесь возможны два варианта. Первый когда адвокат приходит к выводу, что в его распоряжении имеется достаточно доказательств и продолжать доказывание нет необходимости. Вместе с тем, может возникнуть ситуация, когда возможности для продолжения доказывания исчерпаны раньше, чем в нем отпала необходимость. Должен ли представитель отказываться от доказывания, если получение дополнительных доказательств окажется невозможным?

Мы не считаем возможным подробно исследовать эту сложную этическую проблему, однако отметим, что по общему признанию ученых-процессуалистов и видных практиков, свобода договора в отношениях между доверителем и адвокатом-представителем несколько ограничена, что вытекает из Закона "Об адвокатской деятельности…" и Кодекса профессиональной этики адвоката, а ссылка на ст. 977 ГК, в данном случае будет неуместной.

Вместе с тем, за адвокатом необходимо признать право прекращать в одностороннем порядке поручение, а следовательно, и доказывание, если он абсолютно убежден, что другого решения в конкретной ситуации быть не может в силу неустранимых противоречий или нравственно недопустимой. При этом, полагаться на достижение согласия доверителя на такое решение, по нашему мнению, было бы неправильно. Ведь в большинстве случаев доверитель будет настаивать на продолжении процесса вне зависимости от степени обоснованности своих требований и редко отказывается от дальнейшей борьбы.

Это обусловлено нередко тем, что участвуя в гражданско-правовом конфликте, граждане порой ставят задачу не только защищать свои нарушенные права, но и поднять свой престиж, нанести своему процессуальному противнику, с которым они находятся в неприязненных отношениях, моральную травму и пр.

В связи с этим неверно было бы оставлять право решения за доверителем. Вопрос должен решаться самим адвокатом-представителем исходя из его правосознания и чувства долга⁶⁹.

К сожалению, Закон "Об адвокатской деятельности…" не регулирует вопросы прекращения соглашения о судебном представительстве в одностороннем порядке по инициативе адвоката-представителя, хотя перечень подобных случаев в указанном Законе помог бы предотвратить многие конфликтные ситуации между адвокатами и их доверителями, что, на наш взгляд, в целом способствовало бы повышению эффективности в деятельности адвокатов.

2.3. Логико-процессуальные особенности участия адвоката доказывании в административном, гражданском, арбитражном судопроизводстве

Участие адвоката-представителя в доказывании имеет свои организационно-правовые и процессуальные особенности, наличие которых обусловлено спецификой его роли в гражданском, арбитражном и административном процессе, правовым статусом и характером полномочий. Своеобразный отпечаток на доказательственную позицию адвоката накладывает односторонность его позиции, а также доверительный характер отношений между адвокатом и клиентом.

Говоря о нравственных принципах взаимоотношений адвоката и подзащитного, Л. Д. Кокорев, Д. П. Котов правильно отмечают, что "Основой нравственных отношений между ними должно быть доверие обвиняемого к защитнику, который не вправе своими действиями и заявлениями подрывать его. Доверять защитнику это значит поручить ему защищать свои права, свои законные интересы, а действовать по поручению обвиняемого это и означает быть его представителем"⁷⁰. То же самое можно сказать и о взаимоотношениях доверителя и его адвоката-представителя в гражданском, арбитражном и административном судопроизводстве.

В юридической литературе, посвященной адвокатуре, вопрос об участии адвоката в доказывании по гражданским делам остается недостаточно изученным. Имеются лишь общие работы, в которых практика участия адвоката в доказывании рассматривается в рамках представительских полномочий⁷¹, однако ее конкретные процессуальные особенности не выделяются. По нашему мнению, доказательственная деятельность адвоката в гражданском, арбитражном и административном процессе нуждается в самостоятельном глубоком изучении, поскольку обладает большим своеобразием.

В данной главе автор преследует цель выявить основные черты доказывания, осуществляемого адвокатом при рассмотрении и разрешении цивилистического спора. Это, на наш взгляд, позволит установить специфику его доказательственной деятельности и в дальнейшем проследить весь ход доказывания с позиций представителя, а также наметить круг важнейших вопросов как теоретического, так и практического характера, с которыми сталкивается адвокат в гражданском, арбитражном и административном процессе.

То, что подлежит доказыванию, в логическом доказательстве называют тезисом. Тезис есть суждение, истинность или ложность которого выясняется при помощи других суждений, называемых аргументами. Способ доказывания, то есть, переход от аргументов к доказанности тезиса называется демонстрацией. В логике в качестве доказательств выступают суждения, известные мысли, доказанные ранее положения. Логическое доказывание есть оперирование мыслями, суждениями.

В судебной деятельности доказывается существование или отсутствие фактов реальности (действий или бездействия людей, событий), с которыми закон связывает возникновение, изменение или прекращение правоотношений. Следовательно, в отличие от логического доказательства (доказывания), к которому люди обращаются в обычной жизненной обстановке или в научном познавательном процессе, доказывание при отправлении правосудия и его предмет специфичны⁷².

Доказательства в гражданском, арбитражном и административном процессе рассматриваются как средства получения судом верного знания о фактах, имеющих значение для дела. В этой связи К. И. Малышев верно, на наш взгляд, отмечал: "Истина столько же необходима для суда, как и справедливость. Если бы суд стал ошибочно или ложно признавать действительные факты несуществующими, а факты вымышленные действительными, и применять к ним затем правила закона со всей точностью, такая "комедия правосудия" указывала бы на порчу его и была бы страшным бедствием для народа"⁷³.

Прежде чем рассматривать конкретные особенности участия адвоката в доказывании, на наш взгляд, следует установить, какие задачи он ставит перед собой, работая с доказательствами. В юридической литературе некоторым из этих задач уделялось достаточное внимание⁷⁴, другие остались вне поле зрения исследователей, и надо признать, что отсутствует также и их надлежащая систематизация. Вместе с тем, она, в данном случае, необходима, так как поможет нам расположить решение задач в определенном логическом порядке и тем самым облегчить их практическое решение.

Мы предлагаем адвокату не игнорировать, а активно следовать такому порядку, в котором эти задачи возникают и разрешаются на практике. Данное построение целесообразно еще и потому, что решение каждой из задач предопределяет ответ на следующие и отражается на всем процессе доказывания.

Адвокат с началом процесса доказывания должен стремится выяснить, имеется ли нарушение субъективных прав и законных интересов обратившегося к нему лица, а также устранимы ли эти нарушения в судебном или ином порядке?

Нельзя также не учитывать, что в некоторых случаях, предусмотрена обязательная досудебная процедура.

Претензионный или иной досудебный порядок урегулирования спора является обязательным в случаях, предусмотренных законом или договором (ч. 5 ст. 4 АПК, абз. 7 ст. 132 ГПК, ч. 3 ст. 4 КАС).

Досудебный порядок соблюдать не требуется, если рассматриваются дела:

об установлении фактов, имеющих юридическое значение (гл. 27 АПК);

присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок (гл. 27.1 АПК);

несостоятельности (банкротстве) (гл. 28 АПК);

защите прав и законных интересов группы лиц (гл. 28.2 АПК);

досрочном прекращении правовой охраны товарного знака вследствие его неиспользования;

оспаривании решений третейских судов (гл. 30 АПК);

по корпоративным спорам (гл. 28.1 АПК).

При несоблюдении претензионного (досудебного) порядка исковое заявление подлежит возвращению судом (п. 5 ч. 1 ст. 129 АПК, п. 1 ч. 1 ст. 135 ГПК, п. 1 ч. 1 ст. 129 КАС), а в случае принятия к производству оставлению без рассмотрения (п. 2 ч. 1 ст. 148 АПК, п. 1 ч. 1 ст. 222 ГПК, п. 1 ч. 1 ст. 196 КАС).

Кроме того, многие отношения вообще не признаются государством в качестве правовых, то есть, для них в природе не имеется юридической модели. Поэтому, до тех пор, пока не установлено, имеются ли основания для спора и какова его подведомственность, нет смысла адвокату и обосновывать свою позицию. В связи с ответом на этот вопрос находится и постановка другой задачи, которая может быть охарактеризована как выявление возможностей устранения нарушений с учетом реальной обстановки. Ответ на поставленный вопрос зависит в итоге от многих факторов характеристики дела, состава его участников и т. д.

Поэтому, разрешение вопросов о том, имеются ли достаточные основания для защиты интересов клиента с учетом требований закона и конкретной обстановки, позволяет адвокату поставить перед собой ключевой вопрос: возможно ли оказание юридической помощи обратившемуся за ней гражданину или организации, и если да, то в какой форме она может быть оказана?

Задача адвокатуры, как об этом говорится в ст. 48 Конституции РФ, оказание каждому, кто в ней нуждается, квалифицированной юридической помощи. Поэтому очевидно, что постановка такой задачи и ее решение важнейший момент в деятельности адвоката по гражданским делам.

В отличие от уголовного процесса (за исключением дел частного обвинения) доказательственный материал в основном собирается и представляется в суд органами следствия, в гражданском, арбитражном и административном процессах доказательства иска и доказательства возражений сторон разрабатываются и представляются в суд в основном сторонами и другими лицами, участвующими в деле, а также их представителями. Тем более, что обязанность представления сторонами доказательств отчетливо выражена в ст. 56 ГПК, ст. 65 АПК, ст. 62 КАС). Применительно к проблеме доказывания вопрос заключается в том, следует ли адвокату осуществлять последнее и каков должен быть его вид?

Как уже нами ранее отмечалось, ответ на первую часть вопроса зависит от законности и, частично, обоснованности требований лица, обратившегося за юридической помощью. Избрание же вида юридической помощи и способа ее оказания зависит от целого ряда условий. Определенную сложность представляет выяснение того, какова связь между характеристикой доказательств и решением вопроса о принятии адвокатом поручения на ведение гражданского дела. На наш взгляд, по данной проблеме имеются три позиции.

Так, по мнению Д. П. Ватмана, Б. С. Антимонова, С. Л. Герзона, адвокат вправе заключить договор поручения лишь при несомненности доказательственной базы и ясности юридической перспективы дела⁷⁵. Они полагают, что адвокат обязан совершить доказательственные действия еще до принятия поручения, а решение вопроса о помощи находится в прямой зависимости от результатов этого предварительного доказывания.

Другие ученые придерживаются иного мнения и считают, что адвокат всегда должен принимать поручение, поскольку он не является экспертом в оценке требований доверителя, а также с учетом возможного заключения в суде мирового соглашения и других изменений ситуации⁷⁶.

Нам представляется, что та и другая позиции страдают односторонностью в подходе к данной проблеме. Бесспорно, что нельзя принимать участие в процессе, если требование клиента противоречит закону или не имеет под собой оснований. На наш взгляд, таким безусловным основанием для заключения соглашения и принятия поручения на оказание юридической помощи является наличие правовой позиции, которая включает в себя две составные части законность требования и их доказуемость. В связи с этим приведем характерный пример.

Адвокат К. принял поручение на стороне истца на ведение дела в арбитражном суде г. Москвы по иску коммерческого банка «ВПБ» к коммерческому банку «РКБ» о взыскании 10 млн. руб., в том числе 5 млн. руб. основного долга по результатам взаимозачета по конверсионным сделкам и 2 млн. руб. пени за просрочку исполнения обязательств. Однако, решением арбитражного суда в удовлетворении иска было отказано, так как сделки, заключенные между сторонами, подпадали под понятие «пари» и, следовательно, в силу ст. 1062 ГК требования истца не подлежали судебной защите⁷⁷. Адвокат К. зная это, должен был убедить своего клиента отказаться от предъявления заранее бесперспективного иска и не принимать поручения на ведение дела, что не повлекло бы бесполезной траты материальных средств на оплату госпошлины, моральных и физических сил в связи с подготовкой и участием в рассмотрении данного иска в суде.

Поэтому важный принцип законности в деятельности адвоката, который он не вправе нарушать, означает безусловное соблюдение адвокатом существующих законоположений, определяющих условия и порядок его деятельности, в каких бы формах она не выражалась (дача консультаций, и советов, участие в процессуальном производстве и т. д.).

Наличие доказательств, подтверждающих законные требования (возражения), являются вторым необходимым элементом правовой позиции. Исходя из этих основных моментов адвокату при принятии поручения и следует решать: принимать или не принимать поручение на ведение дела.

В связи с этим нельзя, на наш взгляд, согласиться с категоричным мнением Д. П. Ватмана, который рекомендует адвокатам участвовать в деле только тогда, когда обеспеченность позиции не вызывает сомнения. Нам представляется, что при таких обстоятельствах фактически отпадает необходимость в помощи адвоката. Как раз, напротив, юридическая помощь, на наш взгляд, необходима и в тех случаях, когда нарушение прав физического или юридического лица существенно, а защищать их в суде нелегко.

Таким образом, именно в подобных случаях, когда исход дела весьма проблематичен, вмешательство профессионального юриста в лице адвоката представляется наиболее целесообразным. Как правило, не всегда в момент принятия поручения известно, какие имеются доказательства и каким образом они могут быть получены (или не получены), так как довольно часто это выясняется уже в процессе подготовки к судебному разбирательству.

Мало того, работа адвоката над доказательствами приобретает смысл именно тогда, когда необходимо их собрать, оценить с учетом требования относимости, допустимости, достаточности и пр., привести в систему, особенно тогда, когда возникают неясные и спорные вопросы. Например, изучение опубликованных судебных речей известных адвокатов показывает, что зачастую истинность позиции их доверителей не была очевидной с самого начала. Так, известный адвокат-цивилист Склярский И. И. отмечал в речи по делу Чернова, что он участвует в деле потому, что недопустим отказ в помощи при возможной различной правовой оценки ситуации⁷⁸.

Адвокаты часто в качестве аргументов приводят противоречивые доказательства, абсолютно несовпадающие примеры из практики и научной литературы по одному и тому же вопросу⁷⁹.

В работе адвоката могут возникнуть и другие непредвиденные ситуации, как, например, заключение мирового соглашения на приемлемых для обеих сторон условиях или неожиданный отказ одной из сторон от своих требований или возражений при наличии оснований для их удовлетворения и т. д. Подобные случаи завершения спора часто имеют место в судебной практике.

Нам представляется обоснованной точка зрения тех ученых-процессуалистов, которые полагают, что отказывать в приеме поручения адвокат может только тогда, когда из имеющихся материалов (в том числе те, которые могут быть получены в перспективе) однозначно усматривается, что права обратившегося за помощью гражданина или организации не нарушены, либо их защита исключена.

Такого мнения придерживается, например, Я. А. Розенберг⁸⁰. Подобное суждение высказывает А. А. Ерошенко⁸¹.

Анализируя их позиции, можно прийти к выводу, что отказ адвоката от принятия поручения по мотиву отсутствия доказательств считается обоснованным лишь в следующих случаях:

1) когда наличие доказательств служит непременным условием самой постановки вопроса;

2) если установлено полное отсутствие доказательственной базы в конкретном требовании доверителя.

То есть, первая ситуация может иметь место, когда доказанность фактов является обязательной для формулировки требования, а вторая это выдвижение доверителем абсолютно голословных утверждений, которые, как он сам с уверенностью заявляет, подтвердить ничем не может.

В связи с этим, нельзя не привести разумные высказывания об адвокате И. Винавером: «Он представитель клиента. Клиенту этому дорог только конечный результат: осуществление его личного интереса; правовая сфера для него только орудие для достижения этой цели. Адвокат преображает конкретный факт и переводит его в правовую сферу…»⁸².