Владимир Кривоногов

Он бегал вокруг своего трона – махал кулаками неизвестно кому, что-то даже ругательное выкрикнул, а потом уселся на трон и успокоился. Он ведь еще бойкий был, не смотря на убеленные свои годы. Нет-нет, да и ущипнет повариху – дежурную по борщам за округлости приятственные на том месте, где честной народ сиднем сидит, а то и другую какую кастеляншу румяную – ответственную по простыням и рушникам с рубахами всякими.

холодной Мораны. Что она тебе? У тебя обрезана нить судьбы, а нитки путей и помыслов все спутаны – ты вправе сама выбирать свою вечную дорогу.

Подойдешь к ним, а там сидят барды, мать их ити! Дождище, дымище, комарище! А они на гитаре бренькают и рады-радехоньки. Свитеры на шею натянут, водки дрябнут, в штормовки укутаются и песни до утра в тумане поют. И бабы у них всегда в самого бородатого туриста влюблены.

– Ты видал, какие классные крокодильчики за мной бегали? Прямоходящие и, по-моему, умные.