Михайловиче, знакомил отчасти и с жизнью Западной Европы по картинкам, изображавшим «знатные европейские города, великолепные здания, корабли и прочее». Именно эти занятия и пробудили у царевича интерес к наукам и освоению различных ремесел, а также внушили Петру, что «без знания истории невозможно государю достойно царствовать».
Мне приходилось усваивать элементарные понятия вежливости, учиться целовать дамам ручки, расшаркиваться, щелкать шпорами и раскланиваться соответственно чинам, званиям и положениям. Очень многие «блистательные орлы» не раз у меня спрашивали, не являюсь ли я родственником адмирала Макарова, погибшего на «Петропавловске», на что я, как бы неохотно, отвечал: «Да, какой-то дальний родственник». И сразу же менял тему разговора. Вообще при разговорах я был сдержан, больше молчал и слушал, что говорят другие. Мое пребывание у генерала Май-Маевского дало мне много жизненного опыта, там я увидел прогнившее нутро буржуазно-дворянской аристократии.
За проявленные мужество и отличие в бою Фёдору Михайловичу был пожалован чин капитан-лейтенанта, а в его родовой герб был добавлен пистолет «как орудие, избранное для взорвания брига на воздух на случай невозможности продолжать оборону».
Около двух с половиной лет Лефорт провёл на южных границах России и хорошо себя зарекомендовал, отражая набеги отрядов Крымского ханства. После завершения военных действий он получил отпуск и отправился в Женеву, где был очень тепло принят родными и близкими. Опытному офицеру теперь поступали предложения о службе в Англии, Франции, Германии и Нидерландах, но он заявил, что останется в России.
Эта остановка была особенно приятна для С. А. Пустошкина, потому что посланник скоро полюбил молодого моряка и доставил ему удовольствие быть везде и видеть все, что заслуживало внимания в столице Дании; при его содействии, С А. Пустошкин нередко был приглашаем даже на придворные балы.