Жорж Санд

Мы заняли келью) dans une grande chartreuse, (в большом картезианском монастыре; chartreuse – картезианский монастырь) ruinée à moitié, (наполовину разрушенном,) mais très commode (но очень удобном) et bien distribuée (и хорошо распланированном; distribué – распланированный) dans la partie que nous habitons. (в той части, где мы живём.) Nous sommes plantés entre ciel et terre. (Мы размещены между небом и землёй; être planté – быть размещённым, стоять.) Les nuages traversent notre jardin (

обитатели его необщительны и дики, один хуже другого. Лишь несколько неподкупных слуг и преданных друзей знали семейную тайну и свято хранили ее. Однажды вечером эта почтенная семья сидела за столом, обильно уставленным дичью и теми сытными блюдами, которыми в то время еще питались наши предки в славянских землях, невзирая на тонкости двора Людовика XV,

Простите, господа, – обратился он к нам. – Я веду себя как человек невыдержанный. Удивительно ли? Я старая ветвь, по счастью отломившаяся от прогнившего дерева и пересаженная на добрую почву, но все такая же узловатая и грубая, как дикий остролист – ее родоначальник. А мне ведь больших трудов стоила моя нынешняя сдержанность и кротость. О,  ежели б я смел, я бросил бы горький упрек Провидению, зачем оно отмерило мне жизнь столь же скупо, как и прочим смертным! Кто лет сорок – пятьдесят бился, чтобы из волка превратиться в человека, тот должен прожить лишнюю сотню лет, дабы вкусить плоды своей победы. Но к чему мне

Сошлюсь на тех, кто имел счастье знать его.

выносило солнечного света и не различало цвета и формы, читал в глубине душ, проникал благодаря таинственной силе

главное ее несчастье состояло в том, что она умела любить, только жертвуя собой