Ананий Бобович

Sicut aquae tremulum labris ubi lumen ahenis Sole repercussum, aut radiantis imagine lunae Omnia pervolitat late loca, iamque sub auras Erigitur, summique ferit laquearia tecti 1 . И нет такого безумия

Мой разум чувствует себя гораздо непринужденнее в обстановке благополучия. Переваривать несчастья ему гораздо труднее, чем радости: в этом случае его охватывает тревога и он начинает разбрасываться. При безоблачном небе я вижу много отчетливее. Здоровье подает мне советы и более радостные, и более полезные, чем те, которые мне может подать болезнь.

Здания университета1, церкви, дворцы и более всего Академия изящных искусств, где собрано множество интересных картин, главным образом кисти Гвидо, Доминикино и Лодовико Караччи2 также обеспечивают этому городу особое место в памяти каждого побывавшего в нем.

В царствование последних Стюартов правительство старалось противодействовать всеми доступными ему средствами аскетическому, или, что то же, пуританскому, духу – этой характерной особенности республиканского правительства времен революции – и оживить те феодальные учреждения, которые связывали вассала с ленным владельцем, а их обоих – с короною. Власти устраивали частые смотры и народные празднества, объединяя боевые учения со всевозможными состязаниями и развлечениями.

На зло дьяволу со  всеми его проделками Икабод Крейн прожил бы, вероятно, спокойную и счастливую жизнь, не повстречай он на своем пути существа, доставляющего смертным неизмеримо больше хлопот и мучений, нежели духи, привидения и вся порода волшебников и чародеев, взятая вместе. Этим существом была женщина.

... нет более чопорных и неумолимых дуэний, чем состарившиеся кокетки.

Я не обладаю талантом описывать женские чары, не то я бы с радостью изобразил, как медленно и постепенно расцветала эта красотка-голландка: как ее синие глаза делались все глубже и глубже, яркие губки алей и алей; как в свежем дыхании своих шестнадцати лет она мало-помалу созревала и округлялась, пока в семнадцатую весну ее жизни наконец не стало казаться, что еще немного — и она разорвет путы своего корсажа и распустится пышным цветом, словно бутон расцветающей розы.