Я помню, как лежал у того самого столба, глядя в бездонное, равнодушное небо, и чувствовал, как пульсирует боль в ноге, становясь всё тяжелее и горячее. А он, этот «божий одуванчик», вместо того чтобы вызвать скорую, суетился вокруг своей разбитой фары и погнутого бампера, причитая о стоимости запчастей и о том, как некстати я оказался на его пути. Его голос, дребезжащий и полный искреннего недоумения, почему это я не встаю и не бегу извиняться, до сих пор звенит в ушах, как назойливая муха.

Врачи в травматологии потом долго качали головами, разглядывая мои лохмотья вместо штанин и глубокие борозды на коже. «В рубашке родился», — бросил тогда хирург.