Kitob davomiyligi 12 s. 30 daqiqa
2020 yil
Бессмертие
Kitob haqida
– И как будет называться твой роман?
– «Невыносимая легкость бытия».
– Но это название, по-моему, у кого-то уже было.
– У меня! Но тогда я ошибся. Такое название должно было быть у романа, который я пишу сейчас.
Великий Гете беседует с Хемингуэем; Беттина фон Арним настаивает на своем неземном чувстве к великому немцу; прожившая двадцать лет в счастливом браке Аньес взыскует одиночества, а жест пожилой дамы в купальнике превращает ее в обворожительную девушку и становится связующей нитью, из которой сплетается ткань “Бессмертия”.
“Что я ощущаю, читая Кундеру? Прежде всего признательность! За то, что он восстанавливает традиции и ценности центральноевропейского романа…”
(Бернар-Анри Леви)
“О закате Европейской культуры поговаривают уже столетие. Кундера же как будто спешит своим романом явить миру яркий образчик этого заката. Смешанное чувство от прочтения: любопытства и отвращения со следами сопереживания”
(Читатель)
© Milan Kundera, 1990
Издательство: Студия озвучания «Глагол», 2020 г.
Чтец: Дмитрий Оргин
Монтаж: Анна Кравцова
Обложка: Анна Колесниченко
Есть пара фраз, за которые стоит прочитать эту книгу. Представьте себе американскую улыбку у Давида Микелянджело, и он будет выглядеть идиотом… а не слишком ли мы увлеклись чужими стандартами?… почитайте, тут есть над чем подумать.
прекрасная книга, в которой переплетены художественный сюжет, исторические моменты и рассказ автора о создании повествования. очень необычное сплетение и тем интереснее ее читать.
Кундера покоряет своими тонким и аккуратным философским эротизмом. Аккуратно срезает пласт за пластом своими тонкими размышлениям о любви, представляя любовные истории как обычных, так и великих людей.
Интересна мысль о том, что если у пары по-отдельности спросить хотели бы они и после смерти быть вместе, то ответы будут отличаться от тех, если бы они отвечали друг перед другом. Тема Гёте и Беттины тоже интересна. Но творчество этого писателя все равно – нудятина такая, очень тяжело для восприятия
«Бессмертие» — безусловно, увлекательный, местами почти остросюжетный роман. Кундера виртуозно перебрасывает читателя от одного героя к другому, от одной сюжетной линии к другой, не позволяя повествованию застыть. При этом сам роман, на мой взгляд, изрядно переполнен самолюбованием автора, который порой словно больше любуется блеском собственного интеллекта, чем своими героями. Но это не отменяет множества интересных наблюдений и отсылок к политической и общественной жизни Европы девяностых годов.
Больше всего меня впечатлили рассуждения Кундеры об иммагологах.
Иммагологи — люди, которые конструируют образы, формируют общественное восприятие и определяют, каким мы должны видеть мир. Для них важна не столько сама реальность, сколько её упаковка. Они создают образы политиков, обществ и целых стран, а затем эти образы начинают жить собственной жизнью, постепенно подменяя собой действительность.
И вот здесь Кундера оказывается удивительно точным наблюдателем современности.
Читая эти страницы, я невольно думала о сегодняшнем политическом мракобесии, которое мы наблюдаем в Европе, России и США. О том, как реальные проблемы подменяются борьбой лозунгов и символов, как политическая жизнь превращается в спектакль, где важнее не то, что происходит на самом деле, а то, какую картинку удаётся предъявить публике.
Самое неприятное заключается в том, что мы не только зрители этого спектакля, но и потребители тщательно сконструированных образов.
Кундера написал «Бессмертие» задолго до нынешней эпохи социальных сетей и информационных войн. И всё же его рассуждения об иммагологии сегодня звучат настолько остро, что временами забываешь: перед тобой роман, а не комментарий к происходящему за окном.
краю кровати, оставляя посреди нее широкое свободное пространство; каждый делает вид, что спит, ибо полагает, что тем самым облегчит отход ко сну другому, который сможет ворочаться с боку на бок, не опасаясь нарушить покой партнера. К сожалению, партнер не воспользуется этим, ибо и он (из тех же соображений) будет притворяться спящим и побоится шевельнуться
Супружеская постель: алтарь супружества; и кто говорит «алтарь», тем самым говорит «жертва». Здесь один приносит себя в жертву другому: оба засыпают с трудом, и дыхание одного будит другого; а посему они жмутся к
то безразлично, что думает о нас мир, что действительно лишь то, каковы мы на самом деле. Но философы ничего не смыслят. Поскольку мы живем с людьми, мы не что иное, как то, за кого люди нас принимают
отнюдь не расстрогать, а Стравинский и вовсе стыдится чувств
Sharhlar, 7 sharhlar7